ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ

Эвальд Ильенков

Дей­стви­тель­ность — объ­ек­тив­ная реаль­ность как кон­крет­но раз­ви­тая сово­куп­ность при­род­ных и обще­ствен­но-исто­ри­че­ских явле­ний; всё суще­ству­ю­щее с необ­хо­ди­мо­стью как резуль­тат зако­но­мер­но­го раз­ви­тия при­ро­ды, обще­ства и духов­ной куль­ту­ры в ее объ­ек­тив­ном зна­че­нии. Дей­стви­тель­ность обыч­но про­ти­во­по­ла­га­ет­ся фан­та­зи­ям, иллю­зи­ям, неосу­ществ­лен­ным и неосу­ще­стви­мым пла­нам, наме­ре­ни­ям, нере­а­ли­зо­ван­ный воз­мож­но­стям и види­мо­сти, скры­ва­ю­щей под­лин­ную кар­ти­ну и содер­жа­ние явле­ний, собы­тий, взгля­дов и тео­рий. Дей­стви­тель­ность рас­кры­ва­ет­ся как систе­ма реаль­но суще­ству­ю­щих фак­тов, поня­тая в их кон­крет­но-исто­ри­че­ском вза­и­мо­дей­ствии, в про­цес­се ее само­раз­ви­тия, в ее кон­крет­ной сущ­но­сти, так как она скла­ды­ва­ет­ся на самом деле неза­ви­си­мо от воли и созна­ния людей. Каж­дое отдель­ное явле­ние в общем кон­тек­сте дей­стви­тель­но­сти может иметь совер­шен­но иное зна­че­ние и содер­жа­ние, неже­ли будучи искус­ствен­но или есте­ствен­но изо­ли­ро­ва­но от нее.

Раз­ли­че­ние дей­стви­тель­но­го и дан­но­го созер­ца­нию игра­ло важ­ную роль уже в антич­ной фило­со­фии. Соглас­но уче­нию Демо­кри­та, лишь в общем мне­нии суще­ству­ет цвет, в мне­нии — слад­кое, в мне­нии — горь­кое, в дей­стви­тель­но­сти же суще­ству­ют толь­ко — ато­мы и пусто­та. «В общем мне­нии» у него зна­чит то же, что «соглас­но с обще­при­ня­тым мне­ни­ем» и «для нас», не по при­ро­де самих вещей; при­ро­ду же самих вещей он, в свою оче­редь, обо­зна­ча­ет выра­же­ни­ем «в дей­стви­тель­но­сти» (от сло­ва «дей­стви­тель­ное», что зна­чит «истин­ное»)[1]. Это раз­ли­че­ние сов­па­да­ет, таким обра­зом, у Демо­кри­та с раз­ли­чи­ем меж­ду объ­ек­тив­но суще­ству­ю­щей «при­ро­дой вещей» и фор­ма­ми ее чув­ствен­но­го вос­при­я­тия субъ­ек­том.

В свя­зи с этим вопрос о дей­стви­тель­но­сти ста­вит­ся и реша­ет­ся далее как вопрос об «истин­ной при­ро­де вещей» и пере­пле­та­ет­ся с про­бле­мой позна­ния дей­стви­тель­но­сти и ее кри­те­ри­ев. Соглас­но Сокра­ту и Пла­то­ну, дей­стви­тель­ность, будучи лишь умо­по­сти­га­е­мой, лише­на вся­ко­го чув­ствен­но вос­при­ни­ма­е­мо­го обра­за, а окру­жа­ю­щий чело­ве­ка и дан­ный ему в чув­ствен­ном вос­при­я­тии мир пред­став­ля­ет собой лишь иска­жен­ное подо­бие, «тень» под­лин­ной дей­стви­тель­но­сти, «истин­но-суще­го». В уче­нии Пла­то­на дей­стви­тель­ность при­об­ре­та­ет чер­ты абсо­лют­ной неиз­мен­но­сти и рас­смат­ри­ва­ет­ся как нетлен­ный и непо­движ­ный про­об­раз чув­ствен­но вос­при­ни­ма­е­мо­го мира, как «идея», как чистая «сущ­ность». Ари­сто­тель под­вер­га­ет кри­ти­ке пла­то­нов­скую кон­цеп­цию дей­стви­тель­но­сти и рас­смат­ри­ва­ет чув­ствен­но вос­при­ни­ма­е­мый мир, сово­куп­ность эмпи­ри­че­ски наблю­да­е­мых еди­нич­ных тел как под­лин­ную дей­стви­тель­ность, а чистые, нере­а­ли­зо­ван­ные фор­мы тел — лишь как воз­мож­ность. Дей­стви­тель­ность в уче­нии Ари­сто­те­ля ста­но­вит­ся сино­ни­мом акту­аль­ной дан­но­сти веч­ных и неиз­мен­ных форм вещей в мате­рии, в чув­ствен­но вос­при­ни­ма­е­мом мире. Кате­го­рия дей­стви­тель­но­сти рас­смат­ри­ва­ет­ся в его тру­дах глав­ным обра­зом в свя­зи с про­бле­мой реа­ли­за­ции воз­мож­но­сти, ее акту­а­ли­за­ции посред­ством дея­тель­но­сти, целе­на­прав­лен­но­го изме­не­ния. Дей­стви­тель­ность изоб­ра­жа­ет­ся им в кон­це кон­цов как резуль­тат актив­ной дея­тель­но­сти чистой фор­мы (и далее «фор­мы форм» боже­ствен­но­го разу­ма), направ­лен­ной на пас­сив­ную «мате­рию», как осу­ществ­ле­ние сущ­но­сти вещи, как «энер­гия».

Сред­не­ве­ко­вая фило­со­фия с ее пре­зре­ни­ем к опыт­но­му иссле­до­ва­нию чув­ствен­но вос­при­ни­ма­е­мо­го мира и пре­об­ла­да­ни­ем фор­маль­но-логи­че­ско­го раци­о­на­лиз­ма при­да­ет зна­че­ние под­лин­ной дей­стви­тель­но­сти лишь миру рели­ги­оз­но-иде­а­ли­сти­че­ски истол­ко­ван­ных духов­ных явле­ний, часто в мисти­че­ском соче­та­нии с гру­бо-чув­ствен­ной сим­во­ли­кой.

Фило­со­фия 16 – 18 вв. с ее основ­ной ори­ен­та­ци­ей на раци­о­на­ли­сти­че­скую обра­бот­ку опыт­ных дан­ных выдви­га­ет на пер­вый план как глав­ную и опре­де­ля­ю­щую харак­те­ри­сти­ку дей­стви­тель­но­сти суще­ство­ва­ние в про­стран­стве и вре­ме­ни в виде мате­ри­аль­ных тел. В свя­зи с этим про­стран­ствен­но-гео­мет­ри­че­ская опре­де­лен­ность вещей ста­но­вит­ся сино­ни­мом их суще­ство­ва­ния в дей­стви­тель­но­сти. Дей­стви­тель­ность при­об­ре­та­ет в гла­зах фило­со­фов абстракт­но-гео­мет­ри­че­ский харак­тер, осо­бен­но чет­ко этот взгляд раз­вит у Гобб­са, в «Физи­ке» Декар­та и т. д. Мате­ри­а­ли­сти­че­ская фило­со­фия 16 – 18 вв. рез­ко воз­ра­жа­ла про­тив схо­ла­сти­че­ско­го пред­став­ле­ния о «сущ­но­сти», лишен­ной про­стран­ствен­но-вре­мен­но­го суще­ство­ва­ния в виде тел. «Сущ­ность без суще­ство­ва­ния явля­ет­ся лишь нашей фик­ци­ей», а то, что назы­ва­ла дей­стви­тель­но­стью ари­сто­те­лев­ско-схо­ла­сти­че­ская фило­со­фия, т. е. един­ство сущ­но­сти и суще­ство­ва­ния, есть на самом деле «един­ство вещи, кото­рой дают­ся два име­ни»[2]. Это отож­деств­ле­ние дей­стви­тель­но­сти с суще­ство­ва­ни­ем отдель­ной вещи, еди­нич­но­го тела пред­став­ля­ло собой сла­бую чер­ту дан­ной фор­мы мате­ри­а­лиз­ма. Взгля­дам Гобб­са воз­ра­жал Декарт, исхо­дя из того, что «сущ­ность» (зако­но­мер­ная все­об­щая фор­ма и при­ро­да тел) име­ет суще­ство­ва­ние, отно­си­тель­но неза­ви­си­мое от бытия еди­нич­ных тел и, с извест­ной точ­ки зре­ния, более проч­ное. Ряд диа­лек­ти­че­ских момен­тов был раз­вит в этой свя­зи в уче­нии Спи­но­зы, соглас­но кото­ро­му истин­ное пости­же­ние дей­стви­тель­но­сти, неза­ви­си­мой от слу­чай­но­стей внеш­не­го суще­ство­ва­ния вещей, сов­па­да­ет с пони­ма­ни­ем их места и роли в соста­ве при­род­но­го цело­го, с пони­ма­ни­ем их про­ис­хож­де­ния из «суб­стан­ции», как их реаль­ной при­чи­ны и сущ­но­сти. Спи­но­за уста­нав­ли­ва­ет, что отдель­ное конеч­ное тело или явле­ние (модус) в лоне суб­стан­ции все­гда име­ет иной удель­ный вес, зна­че­ние и смысл, неже­ли взя­тое и рас­смот­рен­ное отдель­но, вне свя­зи с нею. На этой идее дер­жит­ся его ори­ги­наль­ная кон­цеп­ция раз­ли­че­ния исти­ны и заблуж­де­ния, его прин­ци­пы иссле­до­ва­ния «истин­ной при­ро­ды вещей».

Лейб­ниц отста­и­ва­ет суще­ство­ва­ние таких реаль­ных идей, кото­рые истин­ны, хотя бы им не соот­вет­ство­ва­ла ника­кая суще­ству­ю­щая вещь, чув­ствен­но вос­при­ни­ма­е­мая в опы­те, дан­ная в нали­чии. В дей­стви­тель­но­сти суще­ству­ет то, что воз­мож­но в согла­сии со все­об­щи­ми прин­ци­па­ми разу­ма, т. е. логи­че­ски воз­мож­но.

Эта тен­ден­ция в пол­ной мере раз­ви­та в фило­соф­ском уче­нии Кан­та. Кант тол­ку­ет дей­стви­тель­ность исклю­чи­тель­но как логи­че­скую кате­го­рию модаль­но­сти, т. е. как кате­го­рию, выра­жа­ю­щую спо­соб и фор­му отно­ше­ния дан­но­го зна­ния (поня­тия, суж­де­ния, тео­рии) к объ­ек­ту это­го зна­ния. «Если поня­тие како­го-либо пред­ме­та уже совер­шен­но сло­жи­лось, то я могу все же еще спро­сить об этом пред­ме­те, воз­мож­ный ли он толь­ко или дей­стви­тель­ный и, в послед­нем слу­чае, не есть ли он так­же необ­хо­ди­мый пред­мет?»[3] Под кате­го­рию дей­стви­тель­но­сти под­во­дит­ся, по Кан­ту, такой пред­мет, поня­тие кото­ро­го не толь­ко согла­су­ет­ся с «фор­маль­ны­ми усло­ви­я­ми»[4] опы­та (это дает пра­во рас­це­нить его как лишь «воз­мож­ный»), но и «свя­за­но с мате­ри­аль­ны­ми усло­ви­я­ми опы­та (ощу­ще­ния)»[5], оправ­да­но налич­ным вос­при­я­ти­ем, кото­рое настоль­ко неза­ви­си­мо от соот­вет­ству­ю­ще­го поня­тия, что может даже пред­ше­ство­вать ему в акте позна­ния. «Если поня­тие пред­ше­ству­ет вос­при­я­тию, то это озна­ча­ет лишь воз­мож­ность его, и толь­ко вос­при­я­тие, даю­щее содер­жа­ние поня­тию, явля­ет­ся при­зна­ком дей­стви­тель­но­сти»[6]. Одна­ко Кант дела­ет ого­вор­ку в отно­ше­нии таких поня­тий, кото­рые не могут быть под­твер­жде­ны пря­мым вос­при­я­ти­ем, а толь­ко кос­вен­но, через так назы­ва­е­мые «ана­ло­гии опы­та»[7]. «Так, вос­при­ни­мая при­тя­же­ние желез­ных опи­лок, мы позна­ем суще­ство­ва­ние про­ни­ка­ю­щей все тела маг­нит­ной мате­рии, хотя непо­сред­ствен­ное вос­при­я­тие это­го веще­ства для нас вслед­ствие устрой­ства наших орга­нов невоз­мож­но»[8]. Дей­стви­тель­ность, таким обра­зом, ока­зы­ва­ет­ся сино­ни­мом нали­чия, фак­та суще­ство­ва­ния пред­ме­та в воз­мож­ном чув­ствен­ном опы­те. Раз­ви­вая этот мотив кан­ти­ан­ства, Фих­те пря­мо опре­де­ля­ет дей­стви­тель­ность как «вос­при­ни­ма­е­мость, ощу­ти­мость». Шел­линг опре­де­ля­ет кате­го­рию дей­стви­тель­но­сти как сту­пень­ку и фор­му пре­одо­ле­ния про­ти­во­по­лож­но­сти меж­ду субъ­ек­тив­ным и объ­ек­тив­ным, дости­га­е­мую в резуль­та­те дея­тель­но­сти интел­ли­ген­ции, т. е. разу­ма: «В выс­шем акте рефлек­сии интел­ли­ген­ция обра­ща­ет­ся одно­вре­мен­но и на объ­ект, и на самое себя, будучи одно­вре­мен­но как иде­аль­ной, так и реаль­ной дея­тель­но­стью. Если рефлек­сия обра­ща­ет­ся одно­вре­мен­но на объ­ект и на реаль­ную (сво­бод­ную) дея­тель­ность, то воз­ни­ка­ет кате­го­рия воз­мож­но­сти. Если же рефлек­сии под­вер­га­ют­ся сов­мест­но объ­ект в себе и иде­аль­ная (огра­ни­чен­ная) дея­тель­ность, то на этом пути воз­ни­ка­ет кате­го­рия дей­стви­тель­но­сти»[9]. Дей­стви­тель­ность высту­па­ет, таким обра­зом, как свое­об­раз­ный син­тез духа и при­ро­ды, про­из­ве­ден­ный твор­че­ской дея­тель­но­стью духов­но­го нача­ла.

Диа­лек­ти­че­ский ана­лиз кате­го­рии дей­стви­тель­но­сти в ее логи­че­ском зна­че­нии как сту­пень­ки ста­нов­ле­ния фило­соф­ско­го зна­ния был про­из­ве­ден на поч­ве объ­ек­тив­но­го иде­а­лиз­ма Геге­лем. Дей­стви­тель­ность в геге­лев­ской систе­ме есть пре­хо­дя­щее состо­я­ние абсо­лют­но­го духа на его пути к само­по­зна­нию, т. е. к позна­нию дей­ству­ю­щих в нем логи­че­ски-диа­лек­ти­че­ских зако­но­мер­но­стей. В отли­чие от Кан­та, Гегель тол­ку­ет дей­стви­тель­ность как опре­де­ле­ние зна­ния по его содер­жа­нию, а не по фор­ме отно­ше­ния это­го зна­ния к чему-то ино­му, к «пред­ме­ту»; одно­вре­мен­но кате­го­рия дей­стви­тель­но­сти высту­па­ет и как опре­де­ле­ние того пред­ме­та, кото­рый выра­жа­ет­ся в зна­нии на этой сту­пе­ни его раз­ви­тия. В каче­стве объ­ек­тив­но­го иде­а­ли­ста Гегель исхо­дит из того, что субъ­ек­тив­но-чело­ве­че­ский дух име­ет дело с вне и неза­ви­си­мо от него суще­ству­ю­щим миром, изме­няя его и давая ему тео­ре­ти­че­ские опре­де­ле­ния. Непо­сред­ствен­но «реаль­ная дей­стви­тель­ность как тако­вая есть бли­жай­шим обра­зом вещь со мно­ги­ми свой­ства­ми, суще­ству­ю­щий мир»[10], но опре­де­лен­ный не со сто­ро­ны голо­го фак­та сво­е­го внеш­не­го суще­ство­ва­ния вне духа, а со сто­ро­ны тех раз­ли­че­ний, кото­рые в нем уста­нав­ли­ва­ет дея­тель­ность мыш­ле­ния. Дей­стви­тель­ность поэто­му отли­ча­ет­ся от того пест­ро­го мно­го­об­ра­зия, кото­рое дано чув­ствен­но­му созер­ца­нию. Это мно­го­об­ра­зие опре­де­ля­ет­ся как дей­стви­тель­ность лишь постоль­ку, посколь­ку в нем дей­ству­ет мыш­ле­ние, пола­га­ю­щее в нем свою опре­де­лен­ность, свою сущ­ность. Лишь после того, как путем слож­ной рабо­ты мыс­ли выяв­ле­на «сущ­ность» вещей, заклю­ча­ю­щая внут­ри себя имма­нент­ные логи­че­ские про­ти­во­ре­чия, мыш­ле­ние ока­зы­ва­ет­ся спо­соб­ным подой­ти к пони­ма­нию дей­стви­тель­но­сти, — т. е. выявить в соста­ве пест­ро­го чув­ствен­но­го мно­го­об­ра­зия те явле­ния, те суще­ствен­ные фак­ты, в кото­рых выра­же­на («поло­же­на») сущ­ность, раз­вер­ну­тая дея­тель­но­стью мыш­ле­ния. Дей­стви­тель­ность и опре­де­ля­ет­ся Геге­лем как «един­ство сущ­но­сти и суще­ство­ва­ния; в ней име­ет свою исти­ну лишен­ная обра­за сущ­ность и лишен­ное устой­чи­во­сти явле­ние, или, ина­че ска­зать, неопре­де­лен­ное устой­чи­вое нали­чие и не име­ю­щее упо­ра мно­го­об­ра­зие»[11], как един­ство внут­рен­не­го и внеш­не­го. Дей­стви­тель­ность далее рас­кры­ва­ет­ся как необ­хо­ди­мость, обна­ру­жи­ва­ю­щая и осу­ществ­ля­ю­щая себя через мас­су слу­чай­но­стей, и как все­об­щее вза­и­мо­дей­ствие вещей и их тео­ре­ти­че­ских опре­де­ле­ний, заклю­ча­ю­щее внут­ри себя, как свои момен­ты, бес­ко­неч­но мно­го­об­раз­ные при­чин­но-след­ствен­ные отно­ше­ния. Иссле­до­ва­ние кате­го­рии дей­стви­тель­но­сти как все­об­щей логи­че­ской кате­го­рии, как фор­мы и сту­пе­ни ста­нов­ле­ния тео­ре­ти­че­ско­го зна­ния при­над­ле­жит к чис­лу наи­бо­лее пло­до­твор­ных момен­тов геге­лев­ской логи­ки.

Одна­ко в схе­ме геге­лев­ской систе­мы кате­го­рий дей­стви­тель­ность состав­ля­ет лишь пере­ход­ную сту­пень к «поня­тию» и далее к «идее», в кото­рых яко­бы и заклю­ча­ет­ся под­лин­ная тай­на и имма­нент­ный источ­ник все­го того, что на низ­шей сту­пе­ни мыш­ле­ния опре­де­ля­ет­ся как дей­стви­тель­ность (как «окру­жа­ю­щий мир», как еди­ное внут­ри себя мно­го­об­ра­зие вза­и­мо­дей­ству­ю­щих явле­ний). Этот аспект геге­лев­ско­го пони­ма­ния дей­стви­тель­но­сти был под­верг­нут острой кри­ти­ке с пози­ций мате­ри­а­лиз­ма уже Фей­ер­ба­хом. Воз­ра­жая про­тив тол­ко­ва­ния дей­стви­тель­но­сти как чистой логи­че­ской кате­го­рии, поло­жен­ной дея­тель­но­стью мыш­ле­ния, Фей­ер­бах отста­и­ва­ет взгляд на дей­стви­тель­ность как на нечто чув­ствен­ное, дан­ное в про­стран­стве и вре­ме­ни: «Дей­стви­тель­ное в сво­ей дей­стви­тель­но­сти или в каче­стве дей­стви­тель­но­сти есть дей­стви­тель­ное в виде чув­ствен­но­го объ­ек­та, есть чув­ствен­ное. Истин­ность есть то же самое, что дей­стви­тель­ность, чув­ствен­ность. Толь­ко чув­ствен­ное суще­ство есть истин­ное, дей­стви­тель­ное суще­ство…», а «дей­стви­тель­ное мыш­ле­ние есть мыш­ле­ние в про­стран­стве и вре­ме­ни»[12]. Фей­ер­бах всю­ду дела­ет акцент на суще­ство­ва­нии чув­ствен­но дан­ных еди­нич­ных вещей и людей как на основ­ную харак­те­ри­сти­ку дей­стви­тель­но­сти, и в этом плане его кри­ти­ка Геге­ля оста­ет­ся спра­вед­ли­вой. Одна­ко Фей­ер­бах не смог рас­крыть диа­лек­ти­ку, свя­зан­ную с кате­го­ри­ей дей­стви­тель­но­сти, не смог понять исто­ри­че­ско­го харак­те­ра дей­стви­тель­но­сти, в свя­зи с чем дей­стви­тель­ность ока­зы­ва­ет­ся в его уче­нии про­стым сино­ни­мом суще­ству­ю­ще­го поло­же­ния вещей вне мыш­ле­ния. Маркс и Энгельс под­верг­ли кри­ти­ке огра­ни­чен­ность мате­ри­а­лиз­ма Фей­ер­ба­ха, усмат­ри­вая недо­ста­ток его кон­цеп­ции «не в том, что лежа­щую под носом чув­ствен­ную види­мость он под­чи­ня­ет чув­ствен­ной дей­стви­тель­но­сти, уста­нав­ли­ва­е­мой путём более точ­но­го изу­че­ния чув­ствен­ных фак­тов…»[13], а в том, что он вооб­ще счи­та­ет созер­ца­ние суще­ству­ю­ще­го поло­же­ния вещей той фор­мой отно­ше­ния к ним, в кото­рой дей­стви­тель­ность яко­бы рас­кры­ва­ет­ся такой, како­ва она есть, в том, что он рас­смат­ри­ва­ет дей­стви­тель­ность через «очки фило­со­фа», а не гла­за­ми реаль­но­го чело­ве­ка, прак­ти­че­ски участ­ву­ю­ще­го в про­цес­се рево­лю­ци­он­но-прак­ти­че­ско­го изме­не­ния дей­стви­тель­но­сти. Усмат­ри­вая в прак­ти­ке дей­стви­тель­ное отно­ше­ние чело­ве­ка к при­ро­де, Маркс и Энгельс нашли в ней и кри­те­рий для раз­ли­че­ния дей­стви­тель­но­сти и види­мо­сти. «В прак­ти­ке дол­жен дока­зать чело­век истин­ность, т. е. дей­стви­тель­ность и мощь, посю­сто­рон­ность сво­е­го мыш­ле­ния. Спор о дей­стви­тель­но­сти или недей­стви­тель­но­сти мыш­ле­ния, изо­ли­ру­ю­ще­го­ся от прак­ти­ки, есть чисто схо­ла­сти­че­ский вопрос»[14]. Прак­ти­ка поэто­му и явля­ет­ся кри­те­ри­ем истин­но­сти, «дей­стви­тель­но­сти мыш­ле­ния». Раз­ви­вая этот тезис Марк­са, Ленин пишет: «Прак­ти­ка выше (тео­ре­ти­че­ско­го)позна­ния, ибо она име­ет досто­ин­ство не толь­ко все­общ­но­сти, но и непо­сред­ствен­ной дей­стви­тель­но­сти»[15].

Всё дей­стви­тель­ное так или ина­че акту­аль­но дано или может быть дано в чув­ствен­ном вос­при­я­тии, и дей­стви­тель­ность может быть поня­та лишь на осно­ве всей сово­куп­но­сти чув­ствен­ных дан­ных. Одна­ко не всё, что дано в чув­ствен­ном вос­при­я­тии, явля­ет­ся пря­мо и непо­сред­ствен­но дей­стви­тель­но­стью. Каж­дый видит, напри­мер, что солн­це обхо­дит кру­гом зем­ной небо­свод. Но в дей­стви­тель­но­сти, как извест­но, дело обсто­ит совсем не так. Еще слож­нее отно­ше­ния види­мой кар­ти­ны, откры­той непо­сред­ствен­но­му созер­ца­нию, и дей­стви­тель­но­сти, кото­рая в ней себя обна­ру­жи­ва­ет, полу­ча­ют­ся в обла­сти обще­ствен­ных явле­ний.

Так, на поч­ве товар­но-денеж­ных, а тем более товар­но-капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний, обще­ствен­ные отно­ше­ния людей друг к дру­гу непо­сред­ствен­но высту­па­ют на поверх­но­сти явле­ний (а пото­му и чув­ствен­но вос­при­ни­ма­ют­ся) как отно­ше­ния и свой­ства вещей.

Вопрос о позна­нии дей­стви­тель­но­сти сов­па­да­ет с вопро­сом об истине. С этим, в част­но­сти, свя­за­на бли­зость самих зна­че­ний тер­ми­нов «истин­ное» и «дей­стви­тель­ное», в извест­ном кон­тек­сте дохо­дя­щая до тож­де­ства. Так, гово­рят об истин­ном или дей­стви­тель­ном содер­жа­нии взгля­дов, тео­рий, кон­цеп­ций. В пони­ма­нии тео­рии в свя­зи с дей­стви­тель­ны­ми усло­ви­я­ми и пред­по­сыл­ка­ми ее постро­е­ния, в свя­зи с дей­стви­тель­ны­ми прак­ти­че­ски­ми выво­да­ми и след­стви­я­ми из нее, т. е. в пони­ма­нии тео­рии в кон­тек­сте дей­стви­тель­но­сти, — един­ствен­но вер­ный спо­соб рас­кры­тии ее под­лин­но­го, дей­стви­тель­но­го смыс­ла, кото­рый очень часто может рас­хо­дить­ся с тем пред­став­ле­ни­ем, кото­рое создал о нем сам ее автор. Срав­ни­те ука­за­ние Марк­са на необ­хо­ди­мость стро­го «раз­ли­чать то, что какой-либо автор в дей­стви­тель­но­сти дает, и то, что дает толь­ко в соб­ствен­ном пред­став­ле­нии. Это спра­вед­ли­во и для фило­соф­ских систем: так, две совер­шен­но раз­лич­ные вещи — то, что Спи­но­за счи­тал кра­е­уголь­ным кам­нем в сво­ей систе­ме, и то, что в дей­стви­тель­но­сти состав­ля­ет этот кра­е­уголь­ный камень»[16].

Диа­лек­ти­че­ское пони­ма­ние кате­го­рии дей­стви­тель­но­сти игра­ет огром­ную роль в эко­но­ми­че­ских иссле­до­ва­ни­ях Марк­са. Так, Маркс путем ана­ли­за дей­стви­тель­ных фак­тов пока­зы­ва­ет, что капи­та­ли­сти­че­ская при­быль есть по сво­е­му суще­ству и про­ис­хож­де­нию про­дукт неопла­чен­но­го тру­да наем­но­го рабо­че­го. Это зна­чит, что «при­ба­воч­ная сто­и­мость и при­быль пред­став­ля­ют в дей­стви­тель­но­сти одно и то же и рав­ны так­же и в чис­ло­вом выра­же­нии»[17], а «нор­ма при­бы­ли выра­жа­ет не что иное, как то, что она есть в дей­стви­тель­но­сти: иное изме­ре­ние при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, изме­ре­ние ее сто­и­мо­стью все­го капи­та­ла… Но в дей­стви­тель­но­сти (т. е. в мире явле­ний) дело обсто­ит наобо­рот»[18]. В той же самой эко­но­ми­че­ской дей­стви­тель­но­сти при­быль есть вовсе не одно и то же, что при­ба­воч­ная сто­и­мость, и даже «выра­жа­ет­ся вели­чи­ной, кото­рая и чис­лен­но отлич­на от при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти»[19]. «При­быль есть фор­ма про­яв­ле­ния при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти…», «есть пре­вра­щен­ная фор­ма при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, фор­ма, в кото­рой ее про­ис­хож­де­ние и тай­на ее налич­но­го бытия (Dasein) затем­не­ны и изгла­же­ны»[20]. Ины­ми сло­ва­ми, Маркс в самой дей­стви­тель­но­сти кон­ста­ти­ру­ет не толь­ко раз­ли­чие, но и про­ти­во­ре­чие меж­ду сущ­но­стью фак­та (в дан­ном слу­чае при­бы­ли) — и «налич­ным быти­ем», фор­мой суще­ство­ва­ния это­го фак­та. Дей­стви­тель­ность, таким обра­зом, рас­кры­ва­ет­ся в мыш­ле­нии толь­ко как диа­лек­ти­че­ски про­ти­во­ре­чи­вое един­ство «сущ­но­сти» и «налич­но­го бытия». Каж­дый из этих двух момен­тов, взя­тый отдель­но от дру­го­го (абстракт­но), про­ти­во­ре­чит дей­стви­тель­но­сти. Поэто­му про­ти­во­ре­чие (рас­хож­де­ние, несо­гла­сие) меж­ду тео­ре­ти­че­ским выра­же­ни­ем фак­та в мыш­ле­нии раз­ре­ша­ет­ся толь­ко тогда, когда в мыш­ле­нии рас­кры­ва­ют­ся внут­рен­ние про­ти­во­ре­чия дей­стви­тель­но­сти. С этим и свя­за­но то обсто­я­тель­ство, что дей­стви­тель­ность может быть позна­на, отра­же­на в мыш­ле­нии толь­ко с помо­щью диа­лек­ти­че­ско­го мето­да, на осно­ве прин­ци­па «един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей», в то вре­мя как мета­фи­зи­че­ски абсо­лю­ти­зи­ро­ван­ное тре­бо­ва­ние «фор­маль­ной непро­ти­во­ре­чи­во­сти» тео­ре­ти­че­ско­го постро­е­ния закры­ва­ет путь к позна­нию дей­стви­тель­но­сти, обре­ка­ет уче­но­го либо на про­стое опи­са­ние фак­тов, как они даны на поверх­но­сти явле­ний, либо на схо­ла­сти­че­скую спе­ку­ля­цию о «сущ­но­сти», лишен­ной фак­ти­че­ско­го осу­ществ­ле­ния и не доступ­ной про­вер­ке. Для тако­го мыш­ле­ния дей­стви­тель­ность оста­ет­ся навсе­гда «поту­сто­рон­ней», непо­зна­ва­е­мой.

Мате­ри­а­ли­сти­че­ская диа­лек­ти­ка обя­зы­ва­ет рас­кры­вать дей­стви­тель­ность как систе­му вза­и­мо­дей­ству­ю­щих фак­тов, вещей и явле­ний в их раз­ви­тии, в про­ти­во­ре­чи­ях это­го раз­ви­тия, в пере­хо­дах про­ти­во­по­лож­но­стей друг в дру­га, т. е. во всей пол­но­те ее содер­жа­ния. Соот­вет­ствие мыс­ли дей­стви­тель­но­сти, т. е. объ­ек­тив­ной реаль­но­сти в ее кон­крет­ной опре­де­лен­но­сти, и явля­ет­ся выс­шим логи­че­ским прин­ци­пом мыш­ле­ния. Эти обще­фи­ло­соф­ские опре­де­ле­ния дей­стви­тель­но­сти нашли свою даль­ней­шую раз­ра­бот­ку и кон­кре­ти­за­цию в мно­го­чис­лен­ных рабо­тах и выступ­ле­ни­ях Лени­на, посвя­щен­ных ана­ли­зу эпо­хи импе­ри­а­лиз­ма и про­ле­тар­ских рево­лю­ций, а затем и прак­ти­ке соци­а­ли­сти­че­ско­го стро­и­тель­ства. В борь­бе про­тив дог­ма­ти­че­ских иска­же­ний уче­ния Марк­са Ленин посто­ян­но напо­ми­на­ет важ­ней­ший тезис, что реаль­ная дей­стви­тель­ность все­гда оста­ет­ся бога­че и слож­нее, чем любая, даже самая вер­ная тео­ре­ти­че­ская кон­цеп­ция. Самое стро­гое и вер­ное тео­ре­ти­че­ское пони­ма­ние дей­стви­тель­но­сти ста­но­вит­ся бес­силь­ным, как толь­ко оно пере­ста­ет счи­тать­ся с этим фак­том, пре­вра­ща­ет­ся в абстракт­ную схе­му, меша­ю­щую раз­гля­деть дей­стви­тель­ность, вме­сто того, что­бы про­яс­нять ее облик. Трез­вый и стро­гий учет дей­стви­тель­но­сти во всей слож­но­сти и про­ти­во­ре­чи­во­сти стал­ки­ва­ю­щих­ся в ней момен­тов — таков лейт­мо­тив всех про­из­ве­де­ний Лени­на. «Наша про­грам­ма, если она хочет быть вер­ной, долж­на ска­зать то, что есть… В дей­стви­тель­но­сти суще­ству­ет гро­мад­ней­шая под­поч­ва ста­ро­го капи­та­лиз­ма… В тот пере­ход­ный пери­од, кото­рый мы пере­жи­ва­ем, мы из этой моза­ич­ной дей­стви­тель­но­сти не выско­чим. Эту состав­лен­ную из раз­но­род­ных частей дей­стви­тель­ность отбро­сить нель­зя, как бы она неизящ­на ни была, ни гра­на отсю­да выбро­сить нель­зя»[21].

Одно­вре­мен­но Ленин все­гда предо­сте­ре­гал от бес­хре­бет­но эклек­ти­че­ско­го эмпи­риз­ма, неиз­беж­но при­ни­ма­ю­ще­го за дей­стви­тель­ность то, что «бро­са­ет­ся в гла­за», кажет­ся важ­ным в силу сво­ей внеш­ней крик­ли­во­сти и ярко­сти, но с точ­ки зре­ния общей пер­спек­ти­вы само­раз­ви­тия дей­стви­тель­но­сти, с точ­ки зре­ния веду­щих тен­ден­ций явля­ет­ся лишь вре­мен­ным, пре­хо­дя­щим и бес­силь­ным.

Пра­виль­но понять любую пест­рую дей­стви­тель­ность мож­но толь­ко в том слу­чае, если исхо­дить из ясно­го тео­ре­ти­че­ско­го пони­ма­ния глав­но­го, веду­ще­го про­ти­во­ре­чия, опре­де­ля­ю­ще­го, в кон­це кон­цов, весь сово­куп­ный облик совре­мен­но­го мира, а тем самым и удель­ный вес каж­до­го отдель­но­го собы­тия, фак­та, явле­ния в соста­ве дей­стви­тель­но­сти. Чет­кое осо­зна­ние основ­но­го про­ти­во­ре­чия, имма­нент­но­го самой дей­стви­тель­но­сти, есть основ­ное тре­бо­ва­ние науч­но­го под­хо­да к дей­стви­тель­но­сти. Пра­виль­но понять дей­стви­тель­ность — это зна­чит понять не толь­ко ее сего­дняш­ний облик, но и направ­ле­ние, в кото­ром она необ­хо­ди­мо изме­ня­ет­ся. А это направ­ле­ние мож­но понять толь­ко из ана­ли­за глав­но­го про­ти­во­ре­чия эпо­хи и важ­ней­ших форм его обна­ру­же­ния в пест­ро­те раз­но­род­ных явле­ний.

Примечания

[1] См.: Антич­ные фило­со­фы, 1955, с. 99.

[2] Гоббс Т. Избран­ные сочи­не­ния. Москва — Ленин­град, 1926, с. 160.

[3] Кант И. Кри­ти­ка чисто­го разу­ма. Санкт-Петер­бург, 1915, с. 160.

[4] Там же, с. 162.

[5] Там же, с. 159.

[6] Там же, с. 162.

[7] Там же.

[8] Там же, с. 163.

[9] Шел­линг Ф.В.Й. Систе­ма транс­цен­ден­таль­но­го иде­а­лиз­ма. Ленин­град, 1936, с. 254.

[10] Гегель Г.В.Ф. Сочи­не­ния, т. V. Москва, 1937, с. 659.

[11] Там же, с. 636.

[12] Фей­ер­бах Л. Избран­ные фило­соф­ские про­из­ве­де­ния, т. 1. Москва, 1955, с. 182‑183 и 194.

[13] Маркс К., Энгельс Ф. Сочи­не­ния, 2 изд., т. 3, с. 42.

[14] Там же, с. 1 – 2.

[15] Ленин В.И. Сочи­не­ния, 4 изд., т. 38, с. 205.

[16] Маркс К. Сочи­не­ния, т. 27. Москва, 1935, с. 29.

[17] Маркс К. Капи­тал, т. 3, 1955, с. 52.

[18] Там же, с. 51.

[19] Там же, с. 52.

[20] Там же.

[21] Ленин В.И. Сочи­не­ния, 4 изд., т. 29, с. 147 – 48.

Scroll to top