ДИАЛЕКТИКА И МИРОВОЗЗРЕНИЕ

Эвальд Ильенков

В дис­кус­си­ях о том, как сле­ду­ет раз­ра­ба­ты­вать и изла­гать тео­рию диа­лек­ти­ки, вопрос о соот­но­ше­нии диа­лек­ти­ки и миро­воз­зре­ния всплы­ва­ет регу­ляр­но, хотя, каза­лось бы, в клас­си­че­ской марк­сист­ско-ленин­ской лите­ра­ту­ре он решен дав­но, недву­смыс­лен­но и исчер­пы­ва­ю­ще. В чем тут дело?

Всмот­рим­ся вни­ма­тель­нее, в каком имен­но кон­тек­сте воз­ни­ка­ет необ­хо­ди­мость сно­ва и сно­ва воз­вра­щать­ся к его обсуж­де­нию, что­бы выявить, где же имен­но таят­ся те неяс­но­сти, кото­рые дела­ют воз­мож­ным воз­ник­но­ве­ние раз­ных точек зре­ния, стал­ки­ва­ю­щих­ся тут в раз­но­гла­сии и про­ти­во­ре­чии. Вопрос ведь и в самом деле слиш­ком важ­ный, что­бы мирить­ся с неяс­но­стя­ми и дву­смыс­лен­но­стя­ми в его осве­ще­нии и пони­ма­нии, — даже в том слу­чае, если эти неяс­но­сти каса­ют­ся не суще­ства дела, а все­го-навсе­го тер­ми­но­ло­гии. Ведь несо­гла­со­ван­ность тер­ми­но­ло­гии, — раз­но­бой в упо­треб­ле­нии таких «тер­ми­нов», как миро­воз­зре­ние и диа­лек­ти­ка, — очень силь­но меша­ет серьез­но­му и дело­во­му обсуж­де­нию вопро­са по суще­ству. И хотя забо­та об «уточ­не­нии назва­ний» не явля­ет­ся — вопре­ки дет­ским сказ­кам нео­по­зи­ти­ви­стов — ни пана­це­ей, ни даже сколь­ко-нибудь дей­ствен­ным лекар­ством, изле­чи­ва­ю­щим тео­ре­ти­че­скую мысль от про­ти­во­ре­чий, раз­но­гла­сий и дис­кус­сий, она может сослу­жить извест­ную поль­зу на ста­дии про­яс­не­ния дей­стви­тель­ных про­ти­во­ре­чий.

Преж­де все­го сле­ду­ет заме­тить, что вопрос этот нель­зя ни решить, ни даже поста­вить в абстракт­но-общей, вне­исто­ри­че­ской фор­ме — как вопрос об отно­ше­нии «миро­воз­зре­ния вооб­ще» к «диа­лек­ти­ке вооб­ще». Ста­ло быть, самое тща­тель­ное уточ­не­ние соот­вет­ству­ю­щих тер­ми­нов не даст еще ров­но ниче­го для ура­зу­ме­ния суще­ства тех спо­ров, кото­рые воз­ни­ка­ют ныне вокруг вопро­са о том, какой вид долж­на иметь науч­но-мате­ри­а­ли­сти­че­ская тео­рия диа­лек­ти­ки, посколь­ку она пони­ма­ет­ся и раз­ра­ба­ты­ва­ет­ся как неотъ­ем­ле­мая состав­ная часть науч­но-мате­ри­а­ли­сти­че­ско­го миро­воз­зре­ния, или, если угод­но, как один из его аспек­тов.

Нетруд­но понять, что сло­во (тер­мин) «миро­воз­зре­ние» — в том слу­чае, если мы опре­де­лим его мак­си­маль­но точ­но и одно­знач­но, — еще ров­но ниче­го не ска­жет нам о тех кон­крет­но-исто­ри­че­ских осо­бен­но­стях, кото­рые имен­но и отли­ча­ют инте­ре­су­ю­щую нас систе­му поня­тий, пред­став­ле­ний или чув­ствен­но-нагляд­ных обра­зов, отра­жа­ю­щих окру­жа­ю­щий чело­ве­ка мир.

«Миро­воз­зре­ние вооб­ще» — это абстрак­ция, подоб­ная «про­из­вод­ству вооб­ще» или «потреб­ле­нию вооб­ще», т. е. абстрак­ция, разум­ная лишь до тех пор, пока мы пом­ним, что в ней выде­ле­но и зафик­си­ро­ва­но тер­ми­ном лишь то общее, что оди­на­ко­во свой­ствен­но любой исто­ри­че­ской раз­но­вид­но­сти (фор­ме) миро­воз­зре­ния, и ниче­го боль­ше. Опре­де­ле­ния «миро­воз­зре­ния вооб­ще» — это все­го-навсе­го абстракт­ные момен­ты вся­ко­го миро­воз­зре­ния, как науч­но­го, так, ска­жем, и рели­ги­оз­но-мифо­ло­ги­че­ско­го, и имен­но поэто­му с их помо­щью ни одной исто­ри­че­ской фор­мы миро­воз­зре­ния понять нель­зя. Роль таких абстрак­ций и фик­си­ру­ю­щих их тер­ми­нов вполне исчер­пы­ва­ет­ся тем, что они «избав­ля­ют нас от повто­ре­ний»[1].

Все это отно­сит­ся, разу­ме­ет­ся, и к опре­де­ле­ни­ям «диа­лек­ти­ки вооб­ще». Опе­ри­ро­вать ими в спо­рах о том, как соот­но­сят­ся меж­ду собой науч­но-мате­ри­а­ли­сти­че­ское миро­воз­зре­ние и науч­ная — мате­ри­а­ли­сти­че­ская — диа­лек­ти­ка, было бы по мень­шей мере неосмот­ри­тель­но.

С фор­маль­но-логи­че­ской точ­ки зре­ния такие опе­ра­ции могут выгля­деть вполне кор­рект­но, одна­ко при бли­жай­шем рас­смот­ре­нии они все­гда ока­жут­ся лишь замас­ки­ро­ван­ны­ми тав­то­ло­ги­я­ми, с помо­щью кото­рых на самом-то деле избав­ля­ют­ся от серьез­но­го раз­го­во­ра как раз о кон­крет­но-исто­ри­че­ских осо­бен­но­стях пред­ме­та раз­го­во­ра (спо­ра), в дан­ном слу­чае — о корен­ных, каче­ствен­ных отли­чи­ях мате­ри­а­ли­сти­че­ской диа­лек­ти­ки и ее спе­ци­аль­ной роли (функ­ции) в соста­ве науч­но-мате­ри­а­ли­сти­че­ско­го миро­по­ни­ма­ния.

К сожа­ле­нию, с таки­ми пря­мы­ми умо­за­клю­че­ни­я­ми от общих опре­де­ле­ний «миро­воз­зре­ния вооб­ще» и «диа­лек­ти­ки вооб­ще» к исто­ри­че­ски опре­де­лен­ной фор­ме их свя­зи при­хо­дит­ся и поныне стал­ки­вать­ся на каж­дом шагу. Эти «боль­шие скач­ки», есте­ствен­но, не спо­соб­ству­ют уста­нов­ле­нию ясно­сти в прин­ци­пи­аль­но важ­ных вопро­сах, мешая чет­ко выяс­нить ту спе­ци­аль­ную роль (функ­цию), кото­рую спо­соб­на выпол­нять в раз­ви­тии науч­но-мате­ри­а­ли­сти­че­ско­го миро­воз­зре­ния наших дней мате­ри­а­ли­сти­че­ская диа­лек­ти­ка как нау­ка.

Вот один из образ­чи­ков реше­ния вопро­са за счет нехит­рых мани­пу­ля­ций с дефи­ни­ци­я­ми «миро­воз­зре­ния вооб­ще» и «диа­лек­ти­ки вооб­ще»:

«Преж­де все­го надо иметь в виду, что для марк­си­стов поня­тия “миро­воз­зре­ние”, “фило­со­фия” озна­ча­ют назва­ния одно­го и того же пред­ме­та — диа­лек­ти­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма. Миро­воз­зре­ние, как это явству­ет из само­го сло­ва, есть воз­зре­ние на мир, опре­де­лен­ная систе­ма взгля­дов и пред­став­ле­ний обо всех окру­жа­ю­щих явле­ни­ях. Окру­жа­ю­щий нас мир — при­ро­ду и обще­ство — изу­ча­ет мно­же­ство наук… Лишь одна нау­ка — фило­со­фия марк­сиз­ма-лени­низ­ма, опи­ра­ясь на заво­е­ва­ния всех отрас­лей чело­ве­че­ско­го зна­ния, рас­смат­ри­ва­ет мир в целом, изу­ча­ет наи­бо­лее общие зако­ны раз­ви­тия при­ро­ды, обще­ства и чело­ве­че­ско­го мыш­ле­ния…»[2]

Посколь­ку же нау­кой, кото­рая все­гда изу­ча­ла и изу­ча­ет «наи­бо­лее общие зако­ны раз­ви­тия при­ро­ды, обще­ства и мыш­ле­ния», явля­ет­ся имен­но «диа­лек­ти­ка вооб­ще», постоль­ку ста­вит­ся еще один знак тож­де­ства — меж­ду «фило­со­фи­ей» и «диа­лек­ти­кой». В ито­ге «миро­воз­зре­ние» и «диа­лек­ти­ка» так­же, ока­зы­ва­ет­ся, озна­ча­ют назва­ния одно­го и того же пред­ме­та, и имен­но «опре­де­лен­ной систе­мы взгля­дов и пред­став­ле­ний обо всех окру­жа­ю­щих явле­ни­ях». Имен­но «озна­ча­ют назва­ния»…

Все эти нехит­рые сил­ло­гиз­мы, осно­ван­ные на пря­мом отож­деств­ле­нии тер­ми­нов (о поня­ти­ях здесь речи, разу­ме­ет­ся, не захо­дит) «миро­воз­зре­ние», «фило­со­фия», «диа­лек­ти­ка», созда­ют фаль­ши­вую види­мость ясно­сти, под­ме­няя пред­мет раз­го­во­ра о нераз­рыв­ной свя­зи науч­но­го миро­воз­зре­ния и диа­лек­ти­ки и о спе­ци­аль­ной роли диа­лек­ти­ки в раз­ви­тии науч­но­го миро­воз­зре­ния про­стой фра­зой, соглас­но коей все это «одно и то же».

Несо­мнен­но, что науч­но-мате­ри­а­ли­сти­че­ское миро­воз­зре­ние и мате­ри­а­ли­сти­че­ская диа­лек­ти­ка нахо­дят­ся в нераз­рыв­ной свя­зи друг с дру­гом. Тот, кто это­го не пони­ма­ет или не при­зна­ет, не име­ет ника­ко­го пра­ва при­чис­лять себя к после­до­ва­те­лям Марк­са, Энгель­са и Лени­на. То же самое отно­сит­ся и к вза­и­мо­от­но­ше­нию фило­со­фии, как осо­бой нау­ки, с науч­но-мате­ри­а­ли­сти­че­ским миро­воз­зре­ни­ем: одно без дру­го­го суще­ство­вать не может, одно без дру­го­го пре­вра­ща­ет­ся в кари­ка­тур­но-иска­жен­ное подо­бие само­го себя, в свою соб­ствен­ную про­ти­во­по­лож­ность.

Но тот, кто сде­ла­ет отсю­да вывод (как это сде­лал автор про­ци­ти­ро­ван­но­го нами выше пас­са­жа), что «миро­воз­зре­ние» и «фило­со­фия» — одно и то же («озна­ча­ют назва­ния одно­го и того же»), будет столь же далек от марк­сист­ско-ленин­ско­го пони­ма­ния суще­ства их свя­зи, как и тот, кто вооб­ще отри­ца­ет какую-либо связь меж­ду ними.

Ведь «связь» вооб­ще, тем более нераз­рыв­ная, пред­по­ла­га­ет нали­чие раз­лич­ных момен­тов внут­ри «одно­го и того же»; диа­лек­ти­че­ская связь пред­по­ла­га­ет еще боль­ше — нали­чие про­ти­во­по­лож­ных, поляр­но про­ти­во­сто­я­щих друг дру­гу момен­тов, «ком­по­нен­тов», «сто­рон», в дан­ном слу­чае — миро­воз­зре­ния и фило­со­фии, миро­воз­зре­ния и диа­лек­ти­ки, диа­лек­ти­ки и фило­со­фии. Их связь — это отно­ше­ние вза­и­мо­обу­слов­ли­ва­ю­щих про­ти­во­по­лож­но­стей, тож­де­ство про­ти­во­по­лож­но­стей.

А вовсе не тож­де­ство, как думал и дума­ет про­ци­ти­ро­ван­ный автор, Ц.А. Сте­па­нян, в гла­зах кото­ро­го любая попыт­ка про­ана­ли­зи­ро­вать суще­ство диа­лек­ти­че­ской свя­зи выгля­дит как зло­коз­нен­ное стрем­ле­ние «про­ти­во­по­ста­вить» миро­воз­зре­ние и диа­лек­ти­ку, миро­воз­зре­ние и фило­со­фию… Ему невдо­мек, что фило­со­фия и миро­воз­зре­ние толь­ко пото­му и могут состав­лять дей­стви­тель­ное един­ство, что они не есть одно и то же, не есть «нау­ка о мире в целом», как он дума­ет, гово­рит и пишет.

Взгляд, сфор­му­ли­ро­ван­ный Ц.А. Сте­па­ня­ном, рас­про­стра­нен весь­ма широ­ко, и, посколь­ку его сто­рон­ни­ки убеж­де­ны, что это не толь­ко «марк­сист­ский», но и един­ствен­но марк­сист­ский взгляд на вещи, мы видим свою зада­чу в том, что­бы про­ти­во­по­ста­вить ему пони­ма­ние свя­зи диа­лек­ти­ки и миро­воз­зре­ния, к кото­ро­му при­шли и из кото­ро­го дей­стви­тель­но исхо­ди­ли К. Маркс с Ф. Энгель­сом, а вслед за ними — В.И. Ленин.

Попро­бу­ем изло­жить это пони­ма­ние по воз­мож­но­сти их соб­ствен­ны­ми сло­ва­ми, не пуга­ясь упре­ков в «дог­ма­тиз­ме». Ленин нико­гда не стес­нял­ся «сове­то­вать­ся с Марк­сом», когда речь захо­ди­ла о прин­ци­пи­аль­ных осно­вах диа­лек­ти­ко-мате­ри­а­ли­сти­че­ско­го миро­по­ни­ма­ния и диа­лек­ти­ко-мате­ри­а­ли­сти­че­ской фило­со­фии, как осо­бой нау­ки, как неотъ­ем­ле­мой состав­ной части науч­но­го миро­воз­зре­ния.

Преж­де все­го, что пони­ма­ет­ся клас­си­ка­ми марк­сиз­ма под сло­вом «миро­воз­зре­ние»? Точ­но то же, что и все­ми дру­ги­ми людь­ми, вклю­чая Ц.А. Сте­па­ня­на, по спра­вед­ли­во­му утвер­жде­нию кото­ро­го «миро­воз­зре­ние, как это явству­ет из само­го сло­ва, есть воз­зре­ние на мир».

Из «само­го сло­ва», прав­да, не явству­ет более ниче­го. И не может «явство­вать», если толь­ко мы не сто­рон­ни­ки того взгля­да, что исти­ну надо и мож­но извле­кать посред­ством ана­ли­за из слов, а не из реаль­ных явле­ний.

Мож­но, разу­ме­ет­ся, выра­зить­ся более про­стран­но и ска­зать, что «миро­воз­зре­ние» — это неко­то­рая, при­чем любая, сово­куп­ность пред­став­ле­ний чело­ве­ка о том мире, в кото­ром он живет, т. е. о тех явле­ни­ях, с кото­ры­ми он стал­ки­ва­ет­ся в про­цес­се сво­ей жиз­не­де­я­тель­но­сти. При этом нель­зя упус­кать из виду, что пред­став­ле­ния эти могут быть самы­ми пер­во­быт­ны­ми и дики­ми, самы­ми фан­та­сти­че­ски­ми и неле­пы­ми, могут быть и науч­но про­ду­ман­ны­ми, а могут пред­став­лять собой и самую при­чуд­ли­вую меша­ни­ну из того и дру­го­го, что неред­ко слу­ча­ет­ся и в наш про­све­щен­ный век. И эта меша­ни­на тоже по пра­ву будет назы­вать­ся «миро­воз­зре­ни­ем», хотя в таком «миро­воз­зре­нии» нель­зя будет отыс­кать и наме­ка на какие-либо устой­чи­вые и сколь­ко-нибудь про­ду­ман­ные «прин­ци­пы».

Пло­хое, сквер­ное миро­воз­зре­ние? Пло­хо, сквер­но. Какое есть. И пар­ши­вую кош­ку над­ле­жит назы­вать кош­кой, а не кры­сой, что­бы не под­вер­гать про­из­воль­ным иска­же­ни­ям исто­ри­че­ски сло­жив­ший­ся смысл слов…

Из это­го сле­ду­ет, что «миро­воз­зре­ние вооб­ще» ни в коем слу­чае недо­пу­сти­мо опре­де­лять так, как это дела­ют Ц.А. Сте­па­нян, В.П. Черт­ков и мно­гие дру­гие сле­ду­ю­щие за ними авто­ры, — как «нау­ку о мире в целом».

Спе­ци­фи­че­скую фор­му «нау­ки о мире в целом» миро­воз­зре­ние обре­та­ет дале­ко не все­гда и дале­ко не вез­де, тем более рис­ко­ван­но делать отсю­да умо­за­клю­че­ние, что и наше, марк­сист­ско-ленин­ское миро­воз­зре­ние обя­за­но соот­вет­ство­вать это­му — яко­бы все­об­ще­му — опре­де­ле­нию. Это уже «боль­шой», даже слиш­ком боль­шой ска­чок через логи­че­скую про­пасть, и даже не один ска­чок, а целых два. Во-пер­вых, «все­об­щее опре­де­ле­ние миро­воз­зре­ния» тут полу­че­но путем неза­кон­ной опе­ра­ции: за все­об­щее опре­де­ле­ние тут при­ня­то (и выда­но) сугу­бо осо­бен­ное, и для дру­гих форм миро­воз­зре­ния совер­шен­но не обя­за­тель­ное, само­по­ни­ма­ние одной, ныне без­на­деж­но уста­рев­шей, фило­соф­ской шко­лы — и имен­но пози­ти­вист­ской. Тот, кто мало-маль­ски зна­ком с исто­ри­ей фило­со­фии, зна­ет, что пони­ма­ние это самым после­до­ва­тель­ным обра­зом было сфор­му­ли­ро­ва­но Огю­стом Кон­том, соглас­но кое­му «част­ные» нау­ки (физи­ка, химия, био­ло­гия, аст­ро­но­мия и т. д.) рису­ют «част­ные» пози­тив­ные изоб­ра­же­ния окру­жа­ю­ще­го нас мира, по необ­хо­ди­мо­сти друг с дру­гом не свя­зан­ные, а «науч­ное миро­воз­зре­ние», т. е. науч­ное изоб­ра­же­ние «мира в целом», из этих раз­роз­нен­ных фраг­мен­тов скле­и­ва­ет­ся «науч­ной фило­со­фи­ей», «пози­тив­ной фило­со­фи­ей», кото­рая имен­но поэто­му и име­ну­ет­ся «пози­тив­ной»…

Вто­рой же, уже вовсе неза­кон­ный, «боль­шой» ска­чок состо­ит в том, что это пози­ти­вист­ское пони­ма­ние фило­со­фии и ее роли в соста­ве «науч­но­го миро­воз­зре­ния» объ­яв­ля­ет­ся марк­сист­ским — и даже един­ствен­но марк­сист­ским — реше­ни­ем вопро­са. Спе­ци­аль­ная функ­ция фило­со­фии тут усмат­ри­ва­ет­ся в том, что­бы скле­и­вать в рам­ках «нау­ки о мире в целом» те раз­роз­нен­ные пред­став­ле­ния, кото­рые добы­ва­ют «част­ные» поло­жи­тель­ные нау­ки, и тем самым кон­стру­и­ро­вать из них «поло­жи­тель­ное» миро­воз­зре­ние, пред­став­ля­ю­щее собой связ­ную сово­куп­ность (систе­му) наи­бо­лее общих выво­дов совре­мен­но­го науч­но­го зна­ния, и преж­де все­го есте­ство­зна­ния. Точ­но так же дума­ли в 20‑х годах и наши извест­ные «меха­ни­сты» — Сквор­цов-Сте­па­нов, Сара­бья­нов, А. Тими­ря­зев и про­чие, ста­рав­ши­е­ся «выбро­сить за борт» вся­кое иное пони­ма­ние фило­со­фии и ее роли в раз­ви­тии мате­ри­а­ли­сти­че­ско­го миро­воз­зре­ния. Вся­кое иное пони­ма­ние вопро­са каза­лось им «геге­льян­щи­ной»…

Конеч­но, эта мане­ра совер­шать «боль­шие» скач­ки свой­ствен­на не толь­ко пута­ни­кам от марк­сиз­ма. Совре­мен­ная бур­жу­аз­ная фило­со­фия тоже на них гораз­да. Вот как опре­де­ля­ет­ся «миро­воз­зре­ние» в извест­ном «Фило­соф­ском сло­ва­ре» под редак­ци­ей Ген­ри­ха Шмид­та:

«Миро­воз­зре­ние (Weltanschauung) — сово­куп­ность резуль­та­тов мета­фи­зи­че­ско­го мыш­ле­ния и иссле­до­ва­ний, при­чем мета­фи­зи­ка пони­ма­ет­ся как нау­ка, кото­рая объ­еди­ня­ет в еди­ное целое фор­мы позна­ния мира: во-пер­вых, раз­лич­ные “есте­ствен­ные” виды миро­воз­зре­ния, свя­зы­ва­е­мые по тра­ди­ции с эпо­хой, наро­дом, расой и т. п., во-вто­рых, фило­со­фию, стре­мя­щу­ю­ся к апри­ор­но­му зна­нию (т. е. зна­нию, не зави­ся­ще­му от коли­че­ства индук­тив­ных иссле­до­ва­ний), и, в‑третьих, резуль­та­ты кон­крет­ных наук».

Здесь тот же самый неук­лю­жий логи­че­ский трюк — сло­ву (тер­ми­ну) «миро­воз­зре­ние» с ходу при­пи­сы­ва­ют­ся харак­те­ри­сти­ки очень спе­ци­аль­но­го, мало кем раз­де­ля­е­мо­го, мало кому понят­но­го фило­соф­ско­го направ­ле­ния, точ­нее — свой­ствен­но­го это­му направ­ле­нию тол­ко­ва­ния вопро­са, каким «долж­но быть» под­лин­ное миро­воз­зре­ние, «воз­зре­ние на мир», что оно долж­но в себя «вклю­чать», а не то, что оно дей­стви­тель­но в себя вклю­ча­ло и «исклю­ча­ло» в про­цес­се сво­их исто­ри­че­ских транс­фор­ма­ций, в про­цес­се исто­ри­че­ской под­го­тов­ки, рож­де­ния и раз­ви­тия науч­но­го миро­воз­зре­ния… И тут автор пре­вра­тил свое соб­ствен­ное — доста­точ­но эклек­тич­ное и не очень вра­зу­ми­тель­ное — «миро­воз­зре­ние» и его «фило­соф­ское» опре­де­ле­ние в опре­де­ле­ние «миро­воз­зре­ния вооб­ще», в зна­че­ние сло­ва «миро­воз­зре­ние»…

«Миро­воз­зре­ние», соглас­но Г. Шмид­ту, долж­но состо­ять из «апри­ор­ных зна­ний», добы­ва­е­мых «фило­со­фи­ей», и резуль­та­тов, добы­ва­е­мых индук­тив­но-апо­сте­ри­ор­но «кон­крет­ны­ми нау­ка­ми». Поче­му? Толь­ко пото­му, что так пред­став­ля­ет себе дело автор — редак­тор «Сло­ва­ря», вос­пи­тан­ный, как вид­но, на обрыв­ках кан­ти­ан­ства — на обрыв­ках, вошед­ших в арсе­нал и нео­по­зи­ти­вист­ских и экзи­стен­ци­а­лист­ских кон­цеп­ций. Кро­ме ука­зан­ных ком­по­нен­тов — апри­ор­но-фило­соф­ских зна­ний и резуль­та­тов кон­крет­ных наук — «миро­воз­зре­ние», соглас­но той же ста­тье, долж­но вклю­чать в себя «не толь­ко зна­ние о кос­мо­се, но так­же и оцен­ки, пере­жи­ва­е­мые суб­ор­ди­на­ции цен­но­стей, фор­мы жиз­ни». Все это долж­но быть свя­за­но в соста­ве «миро­воз­зре­ния» в еди­ное, уни­вер­саль­ное целое. Коро­че гово­ря, «миро­воз­зре­ние» ста­но­вит­ся тут про­сто наиме­но­ва­ни­ем все­го того, что име­ет­ся в голо­вах людей, вклю­чая сюда и застряв­ший там арха­и­че­ский хлам, и резуль­та­ты кон­крет­ных наук, и пред­рас­суд­ки дав­но пре­одо­лен­ных фило­соф­ских систем — все, что име­ет­ся в созна­нии и даже в под­со­зна­нии, как явству­ет из при­ве­ден­ной цита­ты из Мак­са Шеле­ра[3].

С авто­ром мож­но согла­сить­ся в том смыс­ле, что исто­ри­че­ски извест­ные фор­мы миро­воз­зре­ний дей­стви­тель­но вклю­ча­ли в себя и то, и дру­гое, и тре­тье, и еще мно­гое дру­гое. Из это­го может «явство­вать», одна­ко, толь­ко одно, что одним и тем же сло­вом — «миро­воз­зре­ние» — может и долж­на име­но­вать­ся любая сово­куп­ность (мно­же­ство) пред­став­ле­ний чело­ве­ка о «мире», то бишь обо всем, что он видит, слы­шит, ося­за­ет, обо­ня­ет, пере­жи­ва­ет, оце­ни­ва­ет или вооб­ра­жа­ет. Ни одной кон­крет­но-исто­ри­че­ской фор­мы «миро­воз­зре­ния» такое опре­де­ле­ние не выра­жа­ет и даже не опи­сы­ва­ет, оно выра­жа­ет толь­ко и исклю­чи­тель­но смысл сло­ва, тер­ми­на «миро­воз­зре­ние вооб­ще». Боль­ше ниче­го. Что за «пред­став­ле­ния» вхо­дят в состав того или ино­го миро­воз­зре­ния, каки­ми имен­но «прин­ци­па­ми» эти пред­став­ле­ния свя­зы­ва­ют­ся в одно целое (и свя­зы­ва­ют­ся ли вооб­ще), из зна­че­ния сло­ва «миро­воз­зре­ние» никак не явству­ет и не может быть извле­че­но отту­да ника­ки­ми уси­ли­я­ми семан­ти­че­ско­го ана­ли­за.

Не заклю­чен в сло­ве «миро­воз­зре­ние» и тот смысл, кото­рый ему неред­ко при­пи­сы­ва­ют без вся­ких осно­ва­ний: а имен­но что миро­воз­зре­ние непре­мен­но долж­но обра­зо­вы­вать систе­му, связ­ное целое, неко­то­рое «един­ство». Совсем не обя­за­тель­но — если, разу­ме­ет­ся, не обес­смыс­ли­вать эти сло­ва, при­ме­няя их там, где нет ника­ко­го дру­го­го «един­ства», кро­ме того, что извест­ная сово­куп­ность пред­став­ле­ний о мире объ­еди­не­на в одной и той же голо­ве, а сама по себе ника­ким един­ством не обла­да­ет. В одной и той же голо­ве могут сосед­ство­вать самые раз­но­род­ные, никак друг с дру­гом не свя­зан­ные по суще­ству пред­став­ле­ния, напри­мер науч­ные взгля­ды на при­ро­ду и рели­ги­оз­ные — на мир отно­ше­ний людей друг к дру­гу. Тогда мы име­ем дело, ска­жем, с физи­ком или физио­ло­гом, искренне веру­ю­щим в бога и даже посе­ща­ю­щим храм божий (И.П. Пав­лов).

С точ­ки зре­ния после­до­ва­тель­но науч­но­го (мате­ри­а­ли­сти­че­ско­го) миро­воз­зре­ния это, разу­ме­ет­ся, непо­сле­до­ва­тель­ность, эклек­тич­ность, отсут­ствие цель­но­сти, но и такой сово­куп­но­сти взгля­дов никак нель­зя отка­зы­вать в пра­ве назы­вать­ся «миро­воз­зре­ни­ем».

Поэто­му совер­шен­но невер­но гово­рить, что миро­воз­зре­ние заклю­ча­ет­ся в тех «общих прин­ци­пах», с кото­ры­ми люди под­хо­дят к окру­жа­ю­щей их дей­стви­тель­но­сти вооб­ще. Таких «общих прин­ци­пов», опре­де­ля­ю­щих оди­на­ко­во и пони­ма­ние при­ро­ды, и пони­ма­ние обще­ствен­но-исто­ри­че­ских явле­ний, и пони­ма­ние само­го мыш­ле­ния в соста­ве миро­воз­зре­ния, может и не ока­зать­ся. Более того, такое миро­воз­зре­ние может соче­тать­ся даже с прин­ци­пи­аль­ным отри­ца­ни­ем таких — все­об­щих — прин­ци­пов, с убеж­де­ни­ем, что к явле­ни­ям исто­рии и духов­ной куль­ту­ры нуж­но под­хо­дить с ины­ми, пря­мо про­ти­во­по­лож­ны­ми кри­те­ри­я­ми, что в пони­ма­нии при­ро­ды мож­но и нуж­но быть мате­ри­а­ли­стом, а в пони­ма­нии обще­ствен­но­го и духов­но­го раз­ви­тия мате­ри­а­лизм непри­го­ден, «непра­ви­лен». Такое — дуа­ли­сти­че­ски-раз­дво­ен­ное — миро­воз­зре­ние отнюдь не ред­кость, и его сто­рон­ни­ки нахо­дят себе даже «науч­но-фило­соф­ское» обос­но­ва­ние в уче­ни­ях Декар­та и Кан­та (в наши дни чаще все­го — в нео­кан­ти­ан­стве и в нео­по­зи­ти­виз­ме), в уче­ни­ях, оправ­ды­ва­ю­щих мир­ное сосу­ще­ство­ва­ние науч­ных и рели­ги­оз­ных «прин­ци­пов» в соста­ве «воз­зре­ния на мир в целом»…

Нель­зя поэто­му ска­зать, что миро­воз­зре­ние заклю­ча­ет­ся в тех «общих» прин­ци­пах (или «зако­нах»), кото­рые управ­ля­ют и при­ро­дой, и обще­ством, и мыш­ле­ни­ем, т. е. оста­ют­ся инва­ри­ант­ны­ми для всех трех обла­стей «мира в целом», а пото­му выра­жа­ют его «сущ­ность», оста­ю­щу­ю­ся одной и той же и в сфе­ре при­ро­ды, и в сфе­ре «духа». Такие «все­об­щие прин­ци­пы» мож­но обна­ру­жить лишь в соста­ве «после­до­ва­тель­но-мони­сти­че­ских» типов миро­воз­зре­ния, напри­мер в рели­ги­оз­но-томист­ской или геге­лев­ской систе­ме воз­зре­ний (так же, как и в после­до­ва­тель­но-мате­ри­а­ли­сти­че­ском миро­по­ни­ма­нии, в спи­но­зиз­ме или в марк­сиз­ме). В соста­ве же поло­вин­ча­тых, дуа­ли­сти­че­ских систем воз­зре­ний на «мир в целом» таких все­об­щих прин­ци­пов про­сто нет, тут отри­ца­ет­ся самая воз­мож­ность их отыс­ка­ния. Нео­по­зи­ти­визм пря­мо отвер­га­ет вся­кую попыт­ку создать систе­му поня­тий, выра­жа­ю­щих то «общее», что оди­на­ко­во харак­те­ри­зу­ет любое явле­ние в мире, будь то явле­ние мате­ри­аль­ное или иде­аль­ное («физи­че­ское» или «пси­хи­че­ское»), как попыт­ку неза­кон­ную, как попыт­ку «мета­фи­зи­че­скую».

Имен­но поэто­му для нео­по­зи­ти­ви­ста оди­на­ко­во непри­ем­ле­ма диа­лек­ти­ка в любой ее редак­ции, как в геге­лев­ской, так и в марк­сист­ской, ибо диа­лек­ти­ка вооб­ще пре­тен­ду­ет на позна­ние как раз таких форм и зако­нов раз­ви­тия, кото­рые оста­ют­ся одни­ми и теми же, идет ли речь о раз­ви­тии внеш­не­го мира (т. е. при­ро­ды и обще­ства) или о раз­ви­тии мыш­ле­ния (позна­ния это­го мира), т. е. форм и зако­нов раз­ви­тия вооб­ще, форм и зако­нов, кото­рые толь­ко и свя­зы­ва­ют в одно целое «физи­че­ский мир» с «миром пси­хи­че­ским», не упразд­няя в то же вре­мя гно­сео­ло­ги­че­ской про­ти­во­по­лож­но­сти этих двух «миров».

Все это гово­рит о том, что «из поня­тия» (на самом-то деле из сло­ва, из тер­ми­на) «миро­воз­зре­ние» нель­зя деду­ци­ро­вать ниче­го тако­го, что было бы атри­бу­тив­но при­су­ще «всем» раз­но­вид­но­стям миро­воз­зре­ния, — ни того, что миро­воз­зре­ние долж­но быть «систе­мой», «еди­ным целым», ни того, что оно обя­за­но быть осно­ва­но на еди­ном прин­ци­пе или выра­жать «сущ­ность» мира в целом, — ниче­го подоб­но­го «в поня­тии» миро­воз­зре­ния не заклю­че­но и пото­му не может быть выяв­ле­но путем ана­ли­за «поня­тия».

«Ана­ли­ти­че­ски» в этом поня­тии мож­но выявить толь­ко одно — что это — «воз­зре­ние на мир», т. е. сово­куп­ность (без­раз­лич­но, какая имен­но) пред­став­ле­ний чело­ве­ка о том «мире», в кото­ром он живет. Это вовсе не обя­за­тель­но «мир в целом», в его совре­мен­но-науч­ном пони­ма­нии, т. е. бес­ко­неч­ная Все­лен­ная или кос­мос, жите­лем кото­ро­го чув­ству­ет и осо­зна­ет себя совре­мен­ный обра­зо­ван­ный чело­век. Это может быть малень­кий мир сред­не­ве­ко­во­го кре­стья­ни­на, огра­ни­чен­ный пре­де­ла­ми его род­ной дерев­ни с паш­ня­ми и ого­ро­да­ми, с ее реч­ны­ми и лес­ны­ми уго­дья­ми, — мир, в кото­ром нет даже Аме­ри­ки, а есть толь­ко туман­ное пред­став­ле­ние о «замор­ских стра­нах», насе­лен­ных чудо­ви­ща­ми. Миро­воз­зре­ние чело­ве­ка — это созер­ца­ние и осо­зна­ние им его мира. Каков этот «мир», тако­во и миро­воз­зре­ние, миро­со­зер­ца­ние, миро­по­ни­ма­ние, т. е. вся сово­куп­ность его пред­став­ле­ний, име­ю­щих совер­шен­но кон­крет­ный зри­мо-нагляд­ный харак­тер, а не «прин­ци­пов» отвле­чен­но-фило­со­фи­че­ско­го сор­та. Ниче­го похо­же­го на такие «прин­ци­пы» в соста­ве тако­го миро­воз­зре­ния обна­ру­жить невоз­мож­но и с помо­щью самой изощ­рен­ной фан­та­зии.

Если это иметь в виду, то ста­но­вит­ся совер­шен­но оче­вид­ной край­няя наду­ман­ность раз­но­об­раз­ных «дефи­ни­ций» миро­воз­зре­ния вооб­ще, постро­ен­ных путем неза­кон­ной уни­вер­са­ли­за­ции харак­те­ри­стик, на самом-то деле отно­ся­щих­ся лишь к тому спе­ци­аль­но­му виду миро­воз­зре­ния, кото­рое испо­ве­ду­ет­ся уче­ным авто­ром таких дефи­ни­ций, и пото­му для любо­го дру­го­го миро­воз­зре­ния никак не обя­за­тель­ных.

Напри­мер, Макс Шелер опре­де­ля­ет «миро­воз­зре­ние» так: «Это управ­ля­ю­щий всей куль­ту­рой или одной лич­но­стью вид селек­ции и чле­не­ния, в кото­ром оно (миро­воз­зре­ние) фак­ти­че­ски вби­ра­ет чистую сущ­ность физи­че­ских, пси­хи­че­ских и иде­аль­ных вещей, неза­ви­си­мо от того, как совер­ша­ет­ся их осо­зна­ние и даже про­ис­хо­дит ли это осо­зна­ние вооб­ще…»

Смысл этой и подоб­ных дефи­ни­ций заклю­ча­ет­ся един­ствен­но в том, что­бы уве­рить и себя и чита­те­ля, буд­то бы «под­лин­ным» миро­воз­зре­ни­ем обла­да­ет лишь чело­век, уме­ю­щий непо­сред­ствен­но про­зре­вать в «чистую сущ­ность» физи­че­ских, пси­хи­че­ских и иде­аль­ных фено­ме­нов. Есте­ствен­но, что любое иное миро­воз­зре­ние начи­на­ет выгля­деть при этом как не дозрев­шее до кон­ди­ции, до адек­ват­но­го само­со­зна­ния, гус­сер­ли­ан­ство…

По суще­ству, очень немно­гим отли­ча­ет­ся от при­ве­ден­но­го пас­са­жа из Мак­са Шеле­ра и глу­бо­ко­мыс­лен­ное опре­де­ле­ние, фор­му­ли­ру­е­мое В.П. Черт­ко­вым: «Миро­воз­зре­ние пред­став­ля­ет собой систе­му взгля­дов на мир в целом, те основ­ные прин­ци­пы, с кото­ры­ми люди под­хо­дят к окру­жа­ю­щей их дей­стви­тель­но­сти и объ­яс­ня­ют ее и кото­ры­ми они руко­вод­ству­ют­ся в сво­ей прак­ти­че­ской дея­тель­но­сти»[4]. Умы­сел, запря­тан­ный в эту дефи­ни­цию, состо­ит в том, что­бы на сле­ду­ю­щей стра­ни­це отож­де­ствить «миро­воз­зре­ние» с «фило­со­фи­ей» в том ее виде, в каком ее пони­ма­ет В.П. Черт­ков, — с осо­бой нау­кой «о мире в целом»… Логи­ка та же самая — и тут и там исхо­дят из апри­о­ри скон­стру­и­ро­ван­но­го опре­де­ле­ния «миро­воз­зре­ния вооб­ще», а затем деду­ци­ру­ют из него выво­ды, каса­ю­щи­е­ся уже опре­де­лен­но­го миро­воз­зре­ния, пред­пи­сы­вая ему — каким тому над­ле­жит быть. Ника­ко­го дока­за­тель­ства при этом, разу­ме­ет­ся, не полу­ча­ет­ся — нали­цо лишь пло­хо замас­ки­ро­ван­ный логи­че­ский круг, тав­то­ло­ги­че­ское кру­же­ние зара­нее при­ня­тых пред­став­ле­ний. И там и тут «миро­воз­зре­ние» пони­ма­ет­ся как осо­бая нау­ка, обя­зан­ная пости­гать «чистую сущ­ность» — «физи­че­ских и пси­хи­че­ских вещей» у Шеле­ра и «основ­ные прин­ци­пы мира в целом» — у В.П. Черт­ко­ва, — как осо­бая фор­ма позна­ния, спо­соб­ная ухва­ты­вать то, что не могут постиг­нуть все дру­гие, «обык­но­вен­ные», нау­ки… И там и тут реше­ние зада­чи, непо­силь­ной для них, взва­ли­ва­ет­ся на фило­со­фию, кото­рая толь­ко и может-де соору­дить «миро­воз­зре­ние» в смыс­ле, пре­ду­ка­зан­ном дефи­ни­ци­я­ми…

Не ста­нем зани­мать­ся боль­ше рас­смот­ре­ни­ем наду­ман­ных дефи­ни­ций, посмот­рим, как пони­ма­ли «миро­воз­зре­ние», а ста­ло быть, и роль фило­со­фии в соста­ве науч­но-мате­ри­а­ли­сти­че­ско­го миро­воз­зре­ния К. Маркс, Ф. Энгельс и В.И. Ленин.

«Маркс неод­но­крат­но назы­вал свое миро­со­зер­ца­ние диа­лек­ти­че­ским мате­ри­а­лиз­мом, и энгель­сов­ский «Анти-Дюринг», цели­ком про­чи­тан­ный Марк­сом в руко­пи­си, изла­га­ет имен­но это миро­воз­зре­ние», — пишет Ленин, под­чер­ки­вая тем самым, что в этом пунк­те ника­ких раз­ли­чий меж­ду Марк­сом и Энгель­сом, а ста­ло быть, и им, Лени­ным, в пони­ма­нии нет, что это — одно и то же пони­ма­ние, одно и то же как по сути, так и по при­ме­ня­е­мой при его изло­же­нии тер­ми­но­ло­гии.

В «Анти-Дюрин­ге» же гово­рит­ся совер­шен­но недву­смыс­лен­но: «Совре­мен­ный мате­ри­а­лизм… пред­став­ля­ет собой не про­стое вос­ста­нов­ле­ние ста­ро­го мате­ри­а­лиз­ма, ибо к непре­хо­дя­щим осно­вам послед­не­го он при­со­еди­ня­ет еще все идей­ное содер­жа­ние двух­ты­ся­че­лет­не­го раз­ви­тия фило­со­фии и есте­ство­зна­ния, как и самой этой двух­ты­ся­че­лет­ней исто­рии. Это вооб­ще уже боль­ше не фило­со­фия, а про­сто миро­воз­зре­ние, кото­рое долж­но най­ти себе под­твер­жде­ние и про­явить себя не в виде осо­бой нау­ки наук, а в реаль­ных нау­ках».

Муд­ре­но про­чи­тать эти стро­ки так, как про­чи­тал их В.П. Черт­ков и ряд дру­гих авто­ров, утвер­жда­ю­щих пря­мо обрат­ное, а имен­но — что «реаль­ные зна­ния», добы­ва­е­мые нау­ка­ми, не состав­ля­ют и не могут состав­лять миро­воз­зре­ния и что миро­воз­зре­ни­ем людей воору­жа­ет одна-един­ствен­ная нау­ка — фило­со­фия как нау­ка о мире в целом…

Мысль Ф. Энгель­са пре­дель­но про­ста — совре­мен­ный мате­ри­а­лизм пред­став­ля­ет собой науч­ное миро­воз­зре­ние, т. е. сово­куп­ность науч­ных зна­ний, добы­тых и добы­ва­е­мых «реаль­ны­ми нау­ка­ми» — физи­кой, хими­ей, био­ло­ги­ей, поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей, исто­ри­ей и т. д. и т. п., вклю­чая сюда, разу­ме­ет­ся, и науч­ную фило­со­фию, или фило­со­фию как нау­ку, без коей этот ряд был бы непол­ным. Но что­бы занять свое закон­ное место в ряду наук, фило­со­фия тоже долж­на стать науч­ной, а для это­го она долж­на реши­тель­но отка­зать­ся от сво­их преж­них пре­тен­зий на роль «нау­ки наук», на роль «выс­ше­го син­те­за» всех про­чих зна­ний, на роль систе­мы воз­зре­ний на «мир в целом».

Совре­мен­ный мате­ри­а­лизм, не уста­ет повто­рять Ф. Энгельс, как систе­ма науч­ных зна­ний о при­ро­де и исто­рии чело­ве­че­ства, т. е. как науч­ное миро­воз­зре­ние, «не нуж­да­ет­ся боль­ше ни в какой фило­со­фии, сто­я­щей над про­чи­ми нау­ка­ми. Как толь­ко перед каж­дой отдель­ной нау­кой ста­вит­ся тре­бо­ва­ние выяс­нить свое место во все­об­щей свя­зи вещей и зна­ний о вещах, какая-либо осо­бая нау­ка об этой все­об­щей свя­зи ста­но­вит­ся излиш­ней. И тогда из всей преж­ней фило­со­фии само­сто­я­тель­ное суще­ство­ва­ние сохра­ня­ет еще уче­ние о мыш­ле­нии и его зако­нах — фор­маль­ная логи­ка и диа­лек­ти­ка. Все осталь­ное вхо­дит в поло­жи­тель­ную нау­ку о при­ро­де и исто­рии»[5].

Труд­но выра­зить­ся яснее, и при­хо­дит­ся лишь удив­лять­ся тому, что и сего­дня, через сто лет после изда­ния «Анти-Дюрин­га», нахо­дят­ся име­ну­ю­щие себя марк­си­ста­ми люди, во что бы то ни ста­ло жела­ю­щие иметь «миро­воз­зре­ние» в виде осо­бой нау­ки «о мире в целом», в виде систе­мы осо­бых — «фило­соф­ских» — прин­ци­пов вся­ко­го бытия, в виде «миро­вой схе­ма­ти­ки».

Нелег­ко ска­зать, каки­ми доб­ры­ми наме­ре­ни­я­ми и моти­ва­ми про­дик­то­ва­но это жела­ние пре­вра­тить миро­воз­зре­ние в абстракт­но-скуд­ную схе­му, — веро­ят­но, стрем­ле­ни­ем изло­жить его мак­си­маль­но попу­ляр­но, т. е. в самых общих чер­тах, что­бы сде­лать его лег­ко обо­зри­мым, что­бы уме­стить его в одну кни­жеч­ку вро­де кате­хи­зи­са, вро­де уста­ва, доступ­но­го каж­до­му, даже не очень обра­зо­ван­но­му чело­ве­ку. Если так, то глу­по было бы воз­ра­жать про­тив такой затеи, крат­кое и попу­ляр­ное изло­же­ние совре­мен­ной систе­мы науч­ных пред­став­ле­ний о при­ро­де и исто­рии, в кото­ром выде­ле­ны глав­ные резуль­та­ты науч­но­го позна­ния и опу­ще­ны част­но­сти и подроб­но­сти, может сослу­жить поль­зу, если оно сде­ла­но доста­точ­но ква­ли­фи­ци­ро­ван­но, т. е. попу­ля­ри­зи­ру­ет общие выво­ды совре­мен­ной нау­ки, но не вуль­га­ри­зи­ру­ет и не про­фа­ни­ру­ет их.

Но совер­шен­но невоз­мож­но объ­яс­нить, поче­му и зачем надо назы­вать изло­же­ние глав­ных и общих выво­дов совре­мен­но­го есте­ство­зна­ния и наук об исто­рии «фило­со­фи­ей», тем более видеть в созда­нии таких кни­же­чек основ­ную и глав­ную зада­чу совре­мен­ной науч­ной фило­со­фии.

Конеч­но же нет ниче­го зазор­но­го и для фило­со­фа в том, что­бы сесть и напи­сать крат­кий очерк совре­мен­но­го науч­но­го миро­воз­зре­ния (или, что то же самое, пред­ста­вить совре­мен­ное науч­ное миро­воз­зре­ние в крат­ком очер­ке). Может даже стать­ся, что фило­соф сде­ла­ет это луч­ше, чем какой-либо дру­гой спе­ци­а­лист, и пото­му зада­ча науч­ной попу­ля­ри­за­ции основ­ных кон­ту­ров совре­мен­но­го — науч­но­го — миро­воз­зре­ния явля­ет­ся и сего­дня достой­ной и даже почет­ной зада­чей любо­го фило­соф­ско­го ведом­ства и учре­жде­ния. Кто ста­нет про­тив это­го воз­ра­жать — попу­ля­ри­за­ция и про­па­ган­да совре­мен­но­го науч­но­го миро­воз­зре­ния, т. е. мате­ри­а­лиз­ма, став­ше­го бла­го­да­ря тру­дам Марк­са, Энгель­са и Лени­на диа­лек­ти­че­ским и исто­ри­че­ским, — пря­мой долг каж­до­го марк­си­ста, каж­до­го ком­му­ни­ста, а отнюдь не толь­ко фило­со­фа.

Но даже и самое гра­мот­ное, самое талант­ли­вое изло­же­ние общих резуль­та­тов и выво­дов основ­ных отрас­лей совре­мен­но­го науч­но­го зна­ния еще не есть «фило­со­фия» как осо­бая нау­ка.

Пони­мать «фило­со­фию» таким мане­ром — зна­чит пони­мать ее не так, как Карл Маркс, Фри­дрих Энгельс и В.И. Ленин, а так, как ее пони­ма­ли и «раз­ви­ва­ли» Огюст Конт, Евге­ний Дюринг или Сквор­цов-Сте­па­нов, в лице кото­ро­го пре­крас­ный попу­ля­ри­за­тор и про­па­ган­дист ком­му­ни­сти­че­ско­го и ате­и­сти­че­ско­го миро­воз­зре­ния соче­тал­ся с очень пло­хим фило­со­фом.

В пони­ма­нии фило­со­фии как сово­куп­но­сти (или «систе­мы») наи­бо­лее общих выво­дов науч­но­го позна­ния неко­то­рые авто­ры и до сих пор видят «мате­ри­а­лизм», и даже «диа­лек­ти­че­ский». Это — печаль­ное заблуж­де­ние. Ника­ко­го мате­ри­а­лиз­ма тут нет, а есть чистей­шей воды пози­ти­визм, т. е. совер­шен­но некри­ти­че­ское вос­про­из­ве­де­ние (изло­же­ние дру­ги­ми — «фило­соф­ски­ми» — сло­ва­ми и обо­ро­та­ми речи) все­го того, что гово­рят и пишут от име­ни «совре­мен­ной нау­ки» сего­дняш­ние уче­ные, т. е. всех тех пред­став­ле­ний о при­ро­де и обще­стве, кото­ры­ми нау­ка рас­по­ла­га­ет на сего­дняш­ний день, вклю­чая сюда, разу­ме­ет­ся, и те пред­став­ле­ния, кото­рые уже зав­тра, может стать­ся, ока­жут­ся невер­ны­ми и будут отбро­ше­ны самой же нау­кой, пре­одо­ле­ны ее соб­ствен­ным дви­же­ни­ем. Одна­ко при пози­ти­вист­ском пони­ма­нии фило­со­фии и эти пред­став­ле­ния будут про­штем­пе­ле­ва­ны зна­ком фило­соф­ско­го каче­ства, печа­тью «диа­лек­ти­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма».

Надо думать, что и само­му ака­де­ми­ку М.Б. Мити­ну или док­то­ру Г.В. Пла­то­но­ву неудоб­но ныне вспо­ми­нать те сло­ва, кото­рые они про­из­но­си­ли и писа­ли про науч­ные откры­тия Бошья­на и Лепе­шин­ской, Пре­зен­та и Лысен­ко или про «гени­аль­ный вклад» И.В. Ста­ли­на в язы­ко­зна­ние и т. д. и т. п. Во всем этом они виде­ли «науч­ные заво­е­ва­ния», име­ю­щие непо­сред­ствен­но фило­соф­ское, то бишь миро­воз­зрен­че­ское, зна­че­ние, — новые «под­твер­жде­ния» выс­ших истин «диа­лек­ти­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма»…

Если от тако­го воз­ве­де­ния налич­ных пред­став­ле­ний в ранг фило­соф­ских истин кому-то поль­за и была, то никак не фило­со­фии и не тем нау­кам, из коих эти исти­ны извле­ка­лись путем «обоб­ще­ния», а затем воз­вра­ща­лись им уже обря­жен­ны­ми в мун­дир фило­соф­ско­го ведом­ства, обре­тая тем самым непре­ре­ка­е­мый авто­ри­тет для нау­ки, хотя как раз с точ­ки зре­ния этой нау­ки они не выдер­жи­ва­ли ника­кой кри­ти­ки…

Забы­вать обо всем этом нель­зя, так как при­чи­на ана­ло­гич­ных кон­фу­зов заклю­ча­ет­ся в пол­ном отступ­ле­нии ука­зан­ных (и неко­то­рых дру­гих) фило­со­фов от того пони­ма­ния и фило­со­фии, и миро­воз­зре­ния, и отно­ше­ния фило­со­фии к дру­гим нау­кам, кото­рое было сфор­му­ли­ро­ва­но Ф. Энгель­сом и раз­де­ля­лось — как под­лин­ное диа­лек­ти­ко-мате­ри­а­ли­сти­че­ское — и К. Марк­сом, и В.И. Лени­ным.

Клас­си­ки марк­сиз­ма-лени­низ­ма нико­гда и нигде не воз­ла­га­ли на фило­со­фию обя­зан­ность стро­ить из резуль­та­тов «поло­жи­тель­ных наук» некую обоб­щен­ную кар­ти­ну-систе­му «мира в целом». Еще мень­ше осно­ва­ний при­пи­сы­вать им взгляд, соглас­но кото­ро­му такая «фило­со­фия» — и толь­ко она — долж­на воору­жать людей «миро­воз­зре­ни­ем». Науч­ное миро­воз­зре­ние, соглас­но Энгель­су, заклю­ча­ет­ся и вопло­ща­ет­ся не в систе­ме отвле­чен­но-фило­соф­ских поло­же­ний, а в «самих реаль­ных нау­ках», в систе­ме реаль­ных науч­ных зна­ний.

Любую попыт­ку воз­дви­гать над (или «рядом» с) поло­жи­тель­ны­ми нау­ка­ми еще и осо­бую нау­ку о «все­об­щей свя­зи вещей» Ф. Энгельс без­ого­во­роч­но рас­це­ни­ва­ет как затею в луч­шем слу­чае излиш­нюю и бес­по­лез­ную. В луч­шем слу­чае. А обыч­но — как пока­зал и про­дол­жа­ет пока­зы­вать опыт — такая «фило­со­фия» неиз­беж­но пре­вра­ща­ет­ся в тяже­лый бал­ласт, в гири на ногах нау­ки и актив­но меша­ет реаль­ным нау­кам дви­гать­ся впе­ред, посколь­ку, будучи обоб­щен­ным опи­са­ни­ем сего­дняш­них резуль­та­тов иссле­до­ва­ния, она вся­кий шаг нау­ки за пре­де­лы этих резуль­та­тов, есте­ствен­но, рас­смат­ри­ва­ет как поку­ше­ние на свои соб­ствен­ные постро­е­ния, как их рас­ша­ты­ва­ние и «реви­зию», в то вре­мя как ника­ким пере­смот­ром дей­стви­тель­ных поло­же­ний науч­ной — диа­лек­ти­ко-мате­ри­а­ли­сти­че­ской — фило­со­фии тут и не пах­нет…

С дру­гой же сто­ро­ны, такая — пози­ти­вист­ски ори­ен­ти­ро­ван­ная — фило­со­фия оста­ет­ся, как пра­ви­ло, вполне без­участ­ной и снис­хо­ди­тель­ной там, где про­ис­хо­дит дей­стви­тель­ная реви­зия усто­ев фило­соф­ско­го мате­ри­а­лиз­ма и фило­соф­ской диа­лек­ти­ки, и даже поощ­ря­ет эту реви­зию в тех слу­ча­ях, когда она про­из­во­дит­ся под фла­гом выво­дов «из совре­мен­но­го есте­ство­зна­ния», там, где «новей­шее откры­тие» в физи­ке или в аст­ро­но­мии (а оно для пози­ти­ви­ста все­гда име­ет зна­че­ние выс­ше­го кри­те­рия «фило­соф­ских» истин) непо­сред­ствен­но не согла­су­ет­ся с утвер­жде­ни­я­ми дей­стви­тель­но науч­ной — диа­лек­ти­ко-мате­ри­а­ли­сти­че­ской — фило­со­фии. Тут пози­ти­вист все­гда рад поско­рее «испра­вить» фило­соф­ские поня­тия в уго­ду «новей­ше­му откры­тию» и при­ме­ни­тель­но к нему.

На этом пути и появ­ля­ют­ся храб­рые «фило­соф­ские» выво­ды из «успе­хов и дости­же­ний совре­мен­ной нау­ки», на кото­рые так горазд пози­ти­визм. Откры­ли физи­ки тот факт, что атом не явля­ет­ся послед­ней, неде­ли­мой далее, части­цей миро­вой мате­рии, — и сра­зу же воз­ни­ка­ет умо­за­клю­че­ние — «мате­рия исчез­ла», «нет боль­ше мате­рии», а есть лишь исто­ри­че­ски меня­ю­щи­е­ся «ком­плек­сы ощу­ще­ний», «сгуст­ки энер­гии» и т. д. и т. п.

Постро­и­ли маши­ну, внут­ри кото­рой про­ис­хо­дит пре­об­ра­зо­ва­ние одних выска­зы­ва­ний в дру­гие выска­зы­ва­ния, одних соче­та­ний зна­ков в дру­гие соче­та­ния зна­ков, — и сра­зу же появ­ля­ет­ся тол­па «фило­со­фов», кото­рые видят в этом опро­вер­же­ние все­го того, что науч­ная фило­со­фия гово­ри­ла ранее о «мыш­ле­нии», об «интел­лек­те». Начи­на­ют, обоб­щая явле­ния, про­ис­хо­дя­щие в такой машине, стро­ить «новое», «совре­мен­ное и науч­ное», поня­тие мыш­ле­ния и интел­лек­та вме­сто «уста­рев­ше­го», «фило­соф­ско­го».

Сколь­ко уж было таких печаль­ных уро­ков, так нет же, не идут они впрок. А в осно­ве лежит все то же самое пред­став­ле­ние о фило­со­фии как о сово­куп­но­сти «наи­бо­лее общих обоб­ще­ний», извле­ка­е­мых из резуль­та­тов «совре­мен­но­го науч­но­го позна­ния», как о «систе­ме» таких наи­бо­лее общих выво­дов из раз­ви­тия есте­ство­зна­ния (чаще все­го) или из раз­ви­тия наук соци­аль­но-эко­но­ми­че­ско­го цик­ла (это уже поре­же).

(«Ах, совре­мен­ная исто­ри­че­ская нау­ка дока­за­ла, что были пле­ме­на без мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства, да зато с музы­кой и мифо­ло­ги­ей! Ах, зна­чит, непра­виль­но фило­соф­ское утвер­жде­ние о при­ма­те мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства над духов­ным! Ах, зна­чит, вер­но обрат­ное! Зна­чит, чисто духов­ное раз­ви­тие может опре­де­лять и вести впе­ред вся­кое осталь­ное раз­ви­тие!» — таких вос­тор­жен­но-хле­ста­ков­ских обоб­ще­ний, демон­стри­ру­ю­щих необык­но­вен­ную лег­кость в мыс­лях, мож­но при­пом­нить мно­го.)

Имея в виду посто­ян­ную воз­мож­ность появ­ле­ния таких фило­со­фов и таких «фило­со­фий», Ф. Энгельс и отме­тал с поро­га вся­кую бол­тов­ню о необ­хо­ди­мо­сти соору­же­ния рядом с дей­стви­тель­но науч­ным миро­воз­зре­ни­ем, т. е. рядом со связ­ной сово­куп­но­стью реаль­ных науч­ных зна­ний о мире, еще и осо­бо­го — «фило­соф­ско­го» — миро­воз­зре­ния, даже и «есте­ствен­но­го». В этой затее он не видел ника­ко­го мате­ри­а­лиз­ма, тем более диа­лек­ти­че­ско­го:

«Если схе­ма­ти­ку мира выво­дить не из голо­вы, а толь­ко при помо­щи голо­вы из дей­стви­тель­но­го мира, если прин­ци­пы бытия выво­дить из того, что есть, — то для это­го нам нуж­на не фило­со­фия, а поло­жи­тель­ные зна­ния о мире и о том, что в нем про­ис­хо­дит; то, что полу­ча­ет­ся в резуль­та­те такой рабо­ты, так­же не есть фило­со­фия, а поло­жи­тель­ная нау­ка»[6].

Из это­го вид­но, что Энгельс отвер­га­ет не самое по себе идею созда­ния обоб­щен­но-схе­ма­ти­зи­ро­ван­ной кар­ти­ны мира — вовсе нет. Наобо­рот, он исхо­дит как раз из того обсто­я­тель­ства, что вся­кое науч­ное изоб­ра­же­ние (идет ли речь об отдель­ной нау­ке или о всей сово­куп­но­сти наук, о Нау­ке с боль­шой бук­вы) пред­став­ля­ет собой так или ина­че схе­ма­ти­зи­ро­ван­ное отоб­ра­же­ние окру­жа­ю­ще­го мира. Имен­но поэто­му и наста­и­ва­ет он на том, что созда­ние такой — «есте­ствен­ной» — схе­ма­ти­ки мира, т. е. обоб­щен­ной систе­мы пред­став­ле­ний о мире, под силу лишь всей сово­куп­но­сти «реаль­ных», поло­жи­тель­ных наук, выяс­ня­ю­щих свои вза­им­ные свя­зи и пере­хо­ды в соста­ве еди­но­го, целост­но­го миро­по­ни­ма­ния и тем самым воору­жа­ю­щих людей ура­зу­ме­ни­ем уни­вер­саль­ной свя­зи вещей и зна­ний об этих вещах, пока­зы­вая и дока­зы­вая эту связь как в целом, так и в част­но­стях.

Совер­шен­но оче­вид­но, что воз­ла­гать реше­ние этой зада­чи — зада­чи науч­но­го позна­ния вооб­ще — на пле­чи какой-либо одной нау­ки, будь то физи­ка или химия, мате­ма­ти­ка или фило­со­фия, было бы по мень­шей мере наив­но.

И когда какой-нибудь Огюст Конт, Евге­ний Дюринг или их запоз­да­лый после­до­ва­тель мнит, буд­то фило­со­фия — в отли­чие от дру­гих наук, обре­чен­ных на бес­ко­неч­ное копа­ние в част­но­стях и подроб­но­стях, — при­зва­на рисо­вать мир как «еди­ное связ­ное целое», ком­пен­си­руя тем самым «врож­ден­ный» недо­ста­ток «част­ных наук», то, с точ­ки зре­ния Энгель­са, эта смеш­ная пре­тен­зия не заслу­жи­ва­ет ино­го отно­ше­ния, кро­ме насмеш­ки.

Невоз­мож­но не заме­тить, что Энгельс нигде и нико­гда не назы­ва­ет поло­жи­тель­ные нау­ки — физи­ку, химию, био­ло­гию или полит­эко­но­мию — уни­чи­жи­тель­ным име­нем «част­ные», ибо уже самое упо­треб­ле­ние тако­го пре­ди­ка­та пред­по­ла­га­ет, что кро­ме «част­ных» наук долж­на суще­ство­вать некая «все­об­щая нау­ка», «нау­ка о целом».

Если какая-то нау­ка наце­ле­на исклю­чи­тель­но на позна­ние «част­но­стей», никак не свя­зан­ных, по суще­ству, ни меж­ду собой, ни с дру­гой кате­го­ри­ей таких «част­но­стей», то это в луч­шем слу­чае харак­те­ри­зу­ет ее исто­ри­че­скую незре­лость. Если же она в этих «част­но­стях» выяв­ля­ет неко­то­рый закон, то это и озна­ча­ет, что она в конеч­ном видит бес­ко­неч­ное, в отдель­ном — все­об­щее, в пре­хо­дя­щем — веч­ное:

«Вся­кое истин­ное позна­ние при­ро­ды есть позна­ние веч­но­го, бес­ко­неч­но­го, и поэто­му оно по суще­ству абсо­лют­но»[7].

И тот, кто не пони­ма­ет это­го про­сто­го обсто­я­тель­ства, обна­ру­жи­ва­ет свое пол­ней­шее незна­ком­ство с акси­о­ма­ми диа­лек­ти­ки и мате­ри­а­лиз­ма. Хоро­шень­кое «науч­ное» миро­воз­зре­ние мы бы име­ли, если б оно состо­я­ло из «част­ных» наук, кото­рые иссле­ду­ют одни «част­но­сти» без свя­зи, «фило­со­фии», кото­рая, напро­тив, рису­ет нам связь без тех част­но­стей, кото­рые она свя­зы­ва­ет… Это неле­пое раз­де­ле­ние нау­ки на две кате­го­рии — на иссле­до­ва­ние вещей без их вза­им­ных отно­ше­ний и на иссле­до­ва­ние отно­ше­ний без вещей — как раз и лежит в осно­ва­нии пози­ти­вист­ско­го пред­став­ле­ния о роли и функ­ции фило­со­фии в соста­ве «науч­но­го миро­воз­зре­ния».

И та «поправ­ка», кото­рой неко­то­рые авто­ры пыта­ют­ся смяг­чить неле­пость тако­го пред­став­ле­ния, — поправ­ка, состо­я­щая в том, что «част­ным» нау­кам вме­ня­ет­ся обя­зан­ность выяс­нять «част­ные и осо­бен­ные» свя­зи вещей, не тро­гая «все­об­щих» «уни­вер­саль­ных» свя­зей меж­ду ними (это-де пре­ро­га­ти­ва «фило­со­фии»!), дела нисколь­ко не меня­ет. Взгляд этот обре­ка­ет «част­ные» нау­ки на ущерб­ное суще­ство­ва­ние, посколь­ку, по суще­ству, запре­ща­ет им доис­ки­вать­ся до диа­лек­ти­ки в соста­ве сво­е­го пред­ме­та, запре­ща­ет им диа­лек­ти­че­ски раз­во­ра­чи­вать пони­ма­ние это­го пред­ме­та, посколь­ку ина­че для «фило­со­фии» не оста­нет­ся рабо­ты.

В этом имен­но и заклю­ча­ет­ся вред пред­став­ле­ния о фило­со­фии как об осо­бой нау­ке о «мире в целом» или о «все­об­щей свя­зи вещей и зна­ний о вещах». Арха­ич­ное по содер­жа­нию, это пред­став­ле­ние все­гда ока­зы­ва­ет­ся не толь­ко кон­сер­ва­тив­ным, но и пря­мо реак­ци­он­ным, ретро­град­ным, если брать его в отно­ше­нии к «част­ным» нау­кам. По суще­ству, оно вну­ша­ет есте­ствен­ни­кам: копай­тесь в сво­их част­но­стях и подроб­но­стях, а выяв­лять в этих ваших част­но­стях и подроб­но­стях диа­лек­ти­ку не смей­те, не ваше это дело, не по чину бере­те, ибо это — моно­поль­ная при­ви­ле­гия «фило­со­фии» и «фило­со­фов»!

Имен­но поэто­му Ф. Энгельс и рас­це­ни­ва­ет пози­ти­вист­скую затею созда­ния фило­соф­ской кар­ти­ны-систе­мы мира в целом не про­сто как пусто­по­рож­нюю, но и как анти­на­уч­ную, как анти­диа­лек­ти­че­скую затею, актив­но пре­пят­ству­ю­щую про­ник­но­ве­нию диа­лек­ти­ки в голо­вы и в тео­рии самих «поло­жи­тель­ных» уче­ных, т. е. есте­ство­ис­пы­та­те­лей и исто­ри­ков. Диа­лек­ти­ку в при­ро­де не толь­ко может, но и обя­за­но вскры­вать пол­но­стью и без остат­ка само есте­ство­зна­ние, так же как диа­лек­ти­ку обще­ствен­но-исто­ри­че­ско­го про­цес­са выяс­ня­ет и спо­соб­на выяс­нять толь­ко вся сово­куп­ность обще­ствен­ных наук — полит­эко­но­мия, тео­рия госу­дар­ства и пра­ва, пси­хо­ло­гия и т. д. и т. п. И никак не «фило­со­фия», будь то фило­со­фия «вооб­ще», «фило­со­фия при­ро­ды» или «фило­со­фия исто­рии», тщет­но ста­ра­ю­щи­е­ся ком­пен­си­ро­вать недо­ста­ток диа­лек­ти­че­ско­го (тут — тео­ре­ти­че­ско­го) мыш­ле­ния, т. е. искус­ства опе­ри­ро­вать поня­ти­я­ми, то и дело про­яв­ля­е­мый есте­ство­ис­пы­та­те­ля­ми и исто­ри­ка­ми, путем соору­же­ния «фило­соф­ско­го» дуб­ли­ка­та их соб­ствен­ных наук, вме­сто того что­бы помочь им пре­одо­ле­вать этот недо­ста­ток внут­ри самих науч­ных тео­рий.

Не менее кате­го­ри­чен в оцен­ке пози­ти­вист­ско­го тол­ко­ва­ния места и роли фило­со­фии в соста­ве совре­мен­но­го науч­но­го миро­воз­зре­ния и В.И. Ленин.

На полях кни­ги Абе­ля Рея «Совре­мен­ная фило­со­фия» по пово­ду рас­суж­де­ния авто­ра, повто­ря­ю­ще­го в этом пунк­те взгляд Кон­та и Дюрин­га, В.И. Ленин дела­ет крат­кие, но доста­точ­но выра­зи­тель­ные помет­ки. Рей изла­га­ет стан­дарт­ный пози­ти­вист­ский взгляд на фило­со­фию как на «уча­сток науч­ной рабо­ты, име­ю­щий целью науч­ные обоб­ще­ния и син­тез наук»:

«Поче­му бы фило­со­фии не быть, таким же обра­зом, общим син­те­зом всех науч­ных зна­ний, уси­ли­ем пред­ста­вить себе неиз­вест­ное функ­ци­ей извест­но­го, что­бы помочь его откры­тию и под­дер­жать науч­ный дух в его насто­я­щей ори­ен­та­ции? Она бы отли­ча­лась от нау­ки лишь боль­шей общ­но­стью гипо­те­зы; фило­соф­ская тео­рия, вме­сто того что­бы быть тео­ри­ей груп­пы изо­ли­ро­ван­ных и хоро­шо раз­гра­ни­чен­ных фак­тов, была бы тео­ри­ей сово­куп­но­сти фак­тов, кото­рые нам явля­ет при­ро­да, систе­мой при­ро­ды, как гово­ри­ли в XVIII веке, или же по край­ней мере пря­мым вкла­дом в тео­рию тако­го рода».

Оцен­ка это­го пас­са­жа В.И. Лени­ным совер­шен­но одно­знач­на: «бля­гер!» и «дура!». Не очень веж­ли­во, но зато пре­дель­но ясно выра­жен­ное отно­ше­ние[8].

С точ­ки зре­ния Лени­на, пози­ти­вист­ские воз­зре­ния на роль фило­со­фии попро­сту не заслу­жи­ва­ют ино­го отно­ше­ния. Вот его оцен­ка суво­ров­ской «все­об­щей тео­рии бытия»:

«Так. Так. “Все­об­щая тео­рия бытия” вновь откры­та С. Суво­ро­вым после того, как ее мно­го раз откры­ва­ли в самых раз­лич­ных фор­мах мно­го­чис­лен­ные пред­ста­ви­те­ли фило­соф­ской схо­ла­сти­ки. Поздрав­ля­ем рус­ских махи­стов с новой “все­об­щей тео­ри­ей бытия”! Будем наде­ять­ся, что сле­ду­ю­щий свой кол­лек­тив­ный труд они посвя­тят все­це­ло обос­но­ва­нию и раз­ви­тию это­го вели­ко­го откры­тия!»[9].

Остро­та и недву­смыс­лен­ность реак­ции Лени­на объ­яс­ня­ет­ся преж­де все­го тем, что все подоб­ные затеи с созда­ни­ем «все­об­щих тео­рий бытия» воз­ни­ка­ли в это вре­мя не как пусто­по­рож­ние заба­вы, а как пря­мые анти­те­зы энгель­сов­ско­му пони­ма­нию диа­лек­ти­ки как нау­ки — тому само­му пони­ма­нию, кото­рое Ленин после­до­ва­тель­но отста­и­вал в поле­ми­ке с реви­зи­о­ни­ста­ми.

Не может быть ника­ко­го сомне­ния в том, что Ленин, наста­и­вая на пони­ма­нии диа­лек­ти­ки как логи­ки и тео­рии позна­ния «совре­мен­но­го мате­ри­а­лиз­ма» и отме­тая с поро­га все раз­го­во­ры о «все­об­щих тео­ри­ях бытия», отста­и­вал и под­лин­ную суть пози­ции Энгель­са, изло­жен­ной в «Анти-Дюрин­ге», посколь­ку эту пози­цию пози­ти­ви­сты как раз и ста­ра­лись вся­че­ски фаль­си­фи­ци­ро­вать имен­но в духе «все­об­щей тео­рии бытия», что­бы затем про­ти­во­по­ста­вить ей свою — «новую» — все­об­щую тео­рию бытия, «новую» миро­вую схе­ма­ти­ку, соот­вет­ству­ю­щую-де новей­шим дости­же­ни­ям нау­ки.

Суть такой — пози­ти­вист­ской — фаль­си­фи­ка­ции энгель­сов­ско­го взгля­да на диа­лек­ти­ку очень ясно про­све­чи­ва­ет в кни­ге извест­но­го рус­ско­го махи­ста Я. Бер­ма­на «Диа­лек­ти­ка в све­те совре­мен­ной тео­рии позна­ния» (Мос­ков­ское кни­го­из­да­тель­ство. Москва, 1908).

Свой замы­сел Я. Бер­ман фор­му­ли­ру­ет вполне откро­вен­но: «К чис­лу тех уста­рев­ших частей строй­но­го зда­ния, воз­двиг­ну­то­го уси­ли­я­ми гени­аль­но­го авто­ра «Капи­та­ла», кото­рые, несо­мнен­но, тре­бу­ют ремон­та, и ремон­та капи­таль­но­го, отно­сит­ся, по наше­му глу­бо­ко­му убеж­де­нию, преж­де все­го и глав­нее все­го фило­соф­ское обос­но­ва­ние марк­сиз­ма и, в част­но­сти, зна­ме­ни­тая диа­лек­ти­ка»[10].

Какое же пони­ма­ние диа­лек­ти­ки вычи­ты­ва­ет Я. Бер­ман в «Анти-Дюрин­ге»? А вот:

«Диа­лек­ти­ка для Энгель­са есть не более не менее как «нау­ка о все­об­щих зако­нах дви­же­ния и раз­ви­тия при­ро­ды, чело­ве­че­ско­го обще­ства и мыш­ле­ния» При помо­щи каких же при­е­мов, спра­ши­ва­ет­ся, может быть постро­е­на такая нау­ка?» — вопро­ша­ет Я. Бер­ман[11].

И дает свой ответ: такая нау­ка воз­мож­на и мыс­ли­ма лишь «как завер­ше­ние про­цес­са обра­бот­ки част­ных зако­нов, добы­тых таким же опыт­ным путем отдель­ны­ми част­ны­ми дис­ци­пли­на­ми»[12] — путем извле­че­ния «наи­бо­лее общих обоб­ще­ний» из резуль­та­тов совре­мен­ной нау­ки, и при­том — тем же самым «мето­дом», кото­рым эти резуль­та­ты были извле­че­ны «из опы­та» веду­щи­ми кори­фе­я­ми этой нау­ки — Э. Махом, Р. Аве­на­ри­усом, В. Остваль­дом, И. Пет­цольд­том и дру­ги­ми зна­ме­ни­то­стя­ми.

Эта «нау­ка» и будет удо­вле­тво­рять «при­су­щее чело­ве­че­ско­му уму и совер­шен­но закон­ное стрем­ле­ние к выра­бот­ке фило­соф­ско­го миро­воз­зре­ния, т. е. к состав­ле­нию себе воз­мож­но более пол­но­го, охва­ты­ва­ю­ще­го всю сово­куп­ность явле­ний пред­став­ле­ния о мире»[13].

Это «фило­соф­ское миро­воз­зре­ние» и засту­пит место «диа­лек­ти­ки», о кото­рой гово­рил Энгельс и кото­рая воз­ник­ла не из нау­ки, а из геге­лев­ских фан­та­зий, и пото­му есть «бели­бер­да», «погре­муш­ки геге­лев­ско­го схе­ма­тиз­ма» и даже «бред», дона­уч­ное пред­став­ле­ние о все­об­щих фор­мах раз­ви­тия мира в целом, мира вооб­ще…

«Пози­тив­ные заслу­ги» Марк­са-тео­ре­ти­ка, Марк­са-эко­но­ми­ста, Марк­са-исто­ри­ка, — рас­суж­да­ет Я. Бер­ман, — не нахо­дят­ся ни в какой свя­зи с «диа­лек­ти­кой», — она пред­став­ля­ет собою в луч­шем слу­чае лишь ненуж­ное и пута­ю­щее тер­ми­но­ло­ги­че­ское обла­че­ние его дей­стви­тель­ных откры­тий».

«Не нуж­но, одна­ко, быть осо­бен­но глу­бо­ким зна­то­ком «Капи­та­ла», что­бы видеть, что все эти схо­ла­сти­че­ские схе­мы у Марк­са игра­ют исклю­чи­тель­ную роль фило­соф­ской фор­мы, наря­да, в кото­рый он обле­ка­ет свои, добы­тые чисто индук­тив­ным путем, обоб­ще­ния…»[14].

«Диа­лек­ти­ка» и тол­ку­ет­ся Я. Бер­ма­ном как нечто вро­де шап­ки, сня­той с чужой голо­вы и напя­лен­ной на «пози­тив­ное» мыш­ле­ние Марк­са, не име­ю­щее с этой «фило­соф­ской над­строй­кой» ниче­го обще­го. Поэто­му-то марк­сизм и над­ле­жит как мож­но тща­тель­нее очи­стить от «диа­лек­ти­ки», то бишь от геге­лев­ской фра­зео­ло­гии, заме­нив эту фра­зео­ло­гию на «науч­ную», добы­тую «чисто индук­тив­ным путем» из резуль­та­тов «совре­мен­ной нау­ки».

Разу­ме­ет­ся, Я. Бер­ман чрез­вы­чай­но облег­чил себе зада­чу, тол­куя «диа­лек­ти­ку» как один из воз­мож­ных вари­ан­тов «нау­ки о мире в целом», как «фило­соф­ское миро­воз­зре­ние», как неко­то­рую уни­вер­саль­ную схе­му вся­ко­го раз­ви­тия вооб­ще, и сде­лал это имен­но для того, что­бы ата­ко­вать эту все­об­щую схе­му с точ­ки зре­ния резуль­та­тов «совре­мен­ной нау­ки», что­бы отверг­нуть все то, чего эта нау­ка не при­ни­ма­ет.

Имен­но в поле­ми­ке с подоб­ны­ми тол­ко­ва­ни­я­ми «диа­лек­ти­ки» В.И. Ленин и фор­му­ли­ру­ет в эти годы свое пони­ма­ние дей­стви­тель­ной точ­ки зре­ния Марк­са и Энгель­са на этот вопрос:

«Диа­лек­ти­че­ский мате­ри­а­лизм не нуж­да­ет­ся ни в какой фило­со­фии, сто­я­щей над про­чи­ми нау­ка­ми». От преж­ней фило­со­фии оста­ет­ся «уче­ние о мыш­ле­нии и его зако­нах — фор­маль­ная логи­ка и диа­лек­ти­ка». А диа­лек­ти­ка, в пони­ма­нии Марк­са и соглас­но так­же Геге­лю, вклю­ча­ет в себя то, что ныне зовут тео­ри­ей позна­ния, гно­сео­ло­ги­ей…»[15].

Кажет­ся, труд­но ска­зать яснее. Диа­лек­ти­че­ский мате­ри­а­лизм есть миро­воз­зре­ние, при­том науч­ное миро­воз­зре­ние, т. е. сово­куп­ность науч­ных пред­став­ле­ний о при­ро­де, обще­стве и чело­ве­че­ском мыш­ле­нии, как тако­вое оно ни в коем слу­чае не может быть постро­е­но сила­ми одной лишь «фило­со­фии», а толь­ко друж­ны­ми уси­ли­я­ми всех «реаль­ных» наук, вклю­чая, разу­ме­ет­ся, и науч­ную фило­со­фию.

Миро­воз­зре­ние, име­ну­е­мое диа­лек­ти­че­ским мате­ри­а­лиз­мом, не есть фило­со­фия, а фило­со­фия не есть миро­воз­зре­ние, зна­ка равен­ства меж­ду ними ста­вить нель­зя, не взва­ли­вая на пле­чи фило­со­фии зада­чу, раз­ре­ше­ние кото­рой под силу толь­ко все­му науч­но­му позна­нию, и то в пер­спек­ти­ве.

Если «преж­няя фило­со­фия» ста­ви­ла перед собой эту уто­пи­че­скую зада­чу, то един­ствен­ным оправ­да­ни­ем ее пре­тен­зий была исто­ри­че­ская нераз­ви­тость дру­гих наук:

«Геге­лев­ская систе­ма была послед­ней, самой закон­чен­ной фор­мой фило­со­фии, посколь­ку фило­со­фия мыс­лит­ся как осо­бая нау­ка, сто­я­щая над все­ми дру­ги­ми нау­ка­ми. Вме­сте с ней потер­пе­ла кру­ше­ние вся фило­со­фия. Оста­лись толь­ко диа­лек­ти­че­ский спо­соб мыш­ле­ния и пони­ма­ние все­го при­род­но­го, исто­ри­че­ско­го и интел­лек­ту­аль­но­го мира как мира, бес­ко­неч­но дви­жу­ще­го­ся, изме­ня­ю­ще­го­ся, нахо­дя­ще­го­ся в посто­ян­ном про­цес­се воз­ник­но­ве­ния и уни­что­же­ния. Теперь не толь­ко перед фило­со­фи­ей, но и перед все­ми нау­ка­ми было постав­ле­но тре­бо­ва­ние открыть зако­ны дви­же­ния это­го веч­но­го про­цес­са пре­об­ра­зо­ва­ния в каж­дой отдель­ной обла­сти».

Но, «как толь­ко перед каж­дой нау­кой ста­вит­ся тре­бо­ва­ние выяс­нить свое место во все­об­щей свя­зи вещей и зна­ний о вещах, какая-либо осо­бая нау­ка об этой все­об­щей свя­зи ста­но­вит­ся излиш­ней», — неустан­но повто­ря­ет Энгельс, и в «Анти-Дюрин­ге», и в «Диа­лек­ти­ке при­ро­ды», и в «Людви­ге Фей­ер­ба­хе» пря­мо свя­зы­вая это пони­ма­ние с самой сутью мате­ри­а­лиз­ма: Если прин­ци­пы бытия «выво­дить не из голо­вы, а толь­ко при помо­щи голо­вы из дей­стви­тель­но­го мира… то для это­го нам нуж­на не фило­со­фия, а поло­жи­тель­ные зна­ния о мире и о том, что в нем про­ис­хо­дит; то, что полу­ча­ет­ся в резуль­та­те такой рабо­ты, так­же не есть фило­со­фия, а поло­жи­тель­ная нау­ка»[16].

Если это вер­но, то «из всей преж­ней фило­со­фии само­сто­я­тель­ное суще­ство­ва­ние сохра­ня­ет еще уче­ние о мыш­ле­нии и его зако­нах — фор­маль­ная логи­ка и диа­лек­ти­ка. Все осталь­ное вхо­дит в поло­жи­тель­ную нау­ку о при­ро­де и исто­рии»[17]. Это — «Анти-Дюринг».

Почти сло­во в сло­во Энгельс повто­ря­ет ту же мысль в «Людви­ге Фей­ер­ба­хе»; крат­ко изло­жив марк­со­во пони­ма­ние исто­рии, он поды­то­жи­ва­ет: «Дока­за­тель­ства истин­но­сти это­го пони­ма­ния могут быть заим­ство­ва­ны толь­ко из самой исто­рии, и я впра­ве ска­зать здесь, что в дру­гих сочи­не­ни­ях при­ве­де­но уже доста­точ­ное коли­че­ство этих дока­за­тельств. Но это пони­ма­ние нано­сит фило­со­фии смер­тель­ный удар в обла­сти исто­рии точ­но так же, как диа­лек­ти­че­ское пони­ма­ние при­ро­ды дела­ет ненуж­ной и невоз­мож­ной вся­кую натур­фи­ло­со­фию. Теперь зада­ча в той и в дру­гой обла­сти заклю­ча­ет­ся не в том, что­бы при­ду­мы­вать свя­зи из голо­вы, а в том, что­бы откры­вать их в самих фак­тах. За фило­со­фи­ей, изгнан­ной из при­ро­ды и из исто­рии, оста­ет­ся, таким обра­зом, еще толь­ко цар­ство чистой мыс­ли, посколь­ку оно еще оста­ет­ся: уче­ние о зако­нах само­го про­цес­са мыш­ле­ния, логи­ка и диа­лек­ти­ка»[18].

Так — одно­знач­но и недву­смыс­лен­но — реша­ет­ся Энгель­сом вопрос о пред­ме­те фило­со­фии как осо­бой нау­ки, как осо­бой и само­сто­я­тель­ной обла­сти иссле­до­ва­ния. Пусть изви­нит нас чита­тель за обиль­ное цити­ро­ва­ние, в дан­ном слу­чае оно необ­хо­ди­мо в силу той пута­ни­цы, кото­рая до сих пор вно­сит­ся в этот вопрос авто­ра­ми, ста­вя­щи­ми знак равен­ства меж­ду «фило­со­фи­ей» и «миро­воз­зре­ни­ем», меж­ду «миро­воз­зре­ни­ем» и «мате­ри­а­ли­сти­че­ской диа­лек­ти­кой», меж­ду «мате­ри­а­ли­сти­че­ской диа­лек­ти­кой» и «фило­со­фи­ей».

Совер­шен­но бес­спор­но, что ясная и недву­смыс­лен­ная пози­ция Энгель­са, изло­жен­ная выше его соб­ствен­ны­ми сло­ва­ми, была акси­о­ма­ти­че­ски-исход­ной и для В.И. Лени­на во всех его дис­кус­си­ях с людь­ми типа Я. Бер­ма­на и Бог­да­но­ва, Юшке­ви­ча и Луна­чар­ско­го, База­ро­ва и Суво­ро­ва, во что бы то ни ста­ло ста­рав­ших­ся соору­дить внут­ри марк­сист­ско­го — науч­но-мате­ри­а­ли­сти­че­ско­го — миро­воз­зре­ния оче­ред­ную «все­об­щую тео­рию бытия», осо­бое — «фило­соф­ское» — «миро­воз­зре­ние», посколь­ку дей­стви­тель­ное миро­воз­зре­ние Марк­са и Энгель­са, изло­жен­ное в «Капи­та­ле» и «Анти-Дюрин­ге», в «Восем­на­дца­том брю­ме­ра Луи Бона­пар­та» и «Кри­ти­ке Гот­ской про­грам­мы», их никак не удо­вле­тво­ря­ло и ника­ко­го «цель­но­го миро­воз­зре­ния» они в этих тру­дах вычи­тать не мог­ли… «Миро­воз­зре­ние» им виде­лось исклю­чи­тель­но в виде осо­бой нау­ки, непре­мен­но «все­об­щей» нау­ки, сто­я­щей над про­чи­ми — «част­ны­ми» и посе­му непол­но­цен­ны­ми — нау­ка­ми.

Отсю­да — и орга­ни­че­ское непо­ни­ма­ние эти­ми людь­ми диа­лек­ти­ки как логи­ки и тео­рии позна­ния, как дей­стви­тель­ной логи­ки раз­ви­тия науч­но­го миро­воз­зре­ния, так тео­рии позна­ния мира чело­ве­ком — позна­ния, осу­ществ­ля­е­мо­го вовсе не «фило­со­фи­ей», а все­ми реаль­ны­ми нау­ка­ми в содру­же­стве с науч­но-мате­ри­а­ли­сти­че­ской фило­со­фи­ей, пони­ма­е­мой по Энгель­су.

Для Я. Бер­ма­на, Бог­да­но­ва и про­чих пута­ни­ков «марк­сизм» до их при­хо­да был «непо­лон» — в нем, по их мне­нию, недо­ста­ва­ло как «общей тео­рии бытия», так и «тео­рии позна­ния», «гно­сео­ло­гии». Совер­шен­но есте­ствен­но, ибо в «диа­лек­ти­ке» все эти люди виде­ли исклю­чи­тель­но ряд пре­дель­но общих фор­мул, пере­ня­тых-де Марк­сом и Энгель­сом у Геге­ля, — фор­мул, каса­ю­щих­ся «общих прин­ци­пов раз­ви­тия» («раз­ви­тия вооб­ще»), и ниче­го более.

Тот факт, что Маркс и Энгельс вовсе не огра­ни­чи­ва­лись выра­же­ни­ем согла­сия с неко­то­ры­ми «общи­ми фор­му­ла­ми» геге­лев­ской диа­лек­ти­ки, а при­ме­ня­ли диа­лек­ти­ку (мате­ри­а­ли­сти­че­ски пре­об­ра­зо­ван­ную геге­лев­скую диа­лек­ти­ку, как не пере­ста­ет под­чер­ки­вать Ленин) на каж­дом шагу, и имен­но в ходе иссле­до­ва­ния совер­шен­но кон­крет­ных науч­ных про­блем — про­блем поли­ти­че­ской эко­но­мии, исто­рии, поли­ти­ки и пра­ва, точ­но так же, как и в ана­ли­зе ост­рей­ших клас­со­вых кон­флик­тов и собы­тий теку­щей поли­ти­че­ской борь­бы, — этот факт для бер­ма­нов и бог­да­но­вых как бы вовсе не суще­ство­вал. По их про­све­щен­но­му мне­нию, «Капи­тал», напри­мер, есть не более как сово­куп­ность «обоб­ще­ний, полу­чен­ных чисто индук­тив­ным путем»[19], а «диа­лек­ти­ка» к этим обоб­ще­ни­ям при­вя­за­на, мол, лишь зад­ним чис­лом, лишь в каче­стве фра­зео­ло­гии, лишь в каче­стве неадек­ват­ных обо­ро­тов речи, в каче­стве неук­лю­жих форм геге­лев­ско­го язы­ка.

Зара­нее отри­цая за диа­лек­ти­кой зна­че­ние логи­ки мыш­ле­ния, логи­ки раз­ви­тия поня­тий в любой сфе­ре науч­но­го позна­ния и прак­ти­ки, рус­ские пози­ти­ви­сты от марк­сиз­ма и тол­ко­ва­ли эту диа­лек­ти­ку как пас­сив­ное и необя­за­тель­ное «допол­не­ние» к науч­но­му ана­ли­зу, лишь как «язык», на кото­ром зачем-то — и неиз­вест­но зачем — Маркс и Энгельс выра­жа­ли неко­то­рые «пози­тив­ные резуль­та­ты» сво­е­го изу­че­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии и исто­рии.

В.И. Ленин же видит в диа­лек­ти­ке преж­де все­го как раз актив­ную фор­му мыш­ле­ния Марк­са и Энгель­са, дей­стви­тель­ную логи­ку раз­ви­тия поня­тий в ходе кон­крет­но­го иссле­до­ва­ния тех кон­крет­ных обла­стей дей­стви­тель­но­сти, кото­ры­ми непо­сред­ствен­но зани­ма­лись осно­во­по­лож­ни­ки ком­му­ни­сти­че­ско­го миро­воз­зре­ния, — и вовсе не сово­куп­ность «наи­бо­лее общих обоб­ще­ний», дела­е­мых зад­ним чис­лом, как то пыта­лись изоб­ра­зить реви­зи­о­ни­сты, начи­ная с Э. Берн­штей­на и К. Шмид­та и кон­чая Я. Бер­ма­ном и Суво­ро­вым (и даже Сквор­цо­вым-Сте­па­но­вым и А.К. Тими­ря­зе­вым-сыном).

Поэто­му-то В.И. Ленин и под­чер­ки­ва­ет, что суть мате­ри­а­ли­сти­че­ской диа­лек­ти­ки заклю­ча­ет­ся не в том, что она есть сово­куп­ность «наи­бо­лее общих утвер­жде­ний» отно­си­тель­но «мира в целом» — и при­ро­ды, и обще­ства, и мыш­ле­ния, — а в том, что она есть логи­ка раз­ви­тия науч­но­го миро­воз­зре­ния, реа­ли­зо­ван­но­го Марк­сом и Энгель­сом вовсе не в виде осо­бой «все­об­щей тео­рии бытия», а имен­но в виде науч­но-мате­ри­а­ли­сти­че­ско­го пони­ма­ния кон­крет­ных зако­нов раз­ви­тия обще­ства на опре­де­лен­ной кон­крет­но-исто­ри­че­ской ста­дии его раз­ви­тия, в виде науч­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии «Капи­та­ла», в виде кон­крет­но сфор­му­ли­ро­ван­ных прин­ци­пов стра­те­гии и так­ти­ки борь­бы про­ле­та­ри­а­та, в виде тео­ре­ти­че­ско­го пони­ма­ния зако­но­мер­но­стей рево­лю­ци­он­но­го про­цес­са пре­об­ра­зо­ва­ния товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства в соци­а­ли­сти­че­ское (в виде того, что Ленин назы­ва­ет «науч­ным соци­а­лиз­мом»). В этих — совер­шен­но кон­крет­ных — резуль­та­тах тео­ре­ти­че­ско­го иссле­до­ва­ния, осу­ществ­лен­но­го с помо­щью диа­лек­ти­ки как мето­да иссле­до­ва­ния, и заклю­ча­ет­ся науч­но-мате­ри­а­ли­сти­че­ское миро­воз­зре­ние Марк­са и Энгель­са — миро­воз­зре­ние, посто­ян­но раз­ви­ва­ю­ще­е­ся и уточ­ня­е­мое с каж­дым новым шагом иссле­до­ва­ния кон­крет­ной исто­ри­че­ской дей­стви­тель­но­сти, с каж­дым новым откры­ти­ем в любой обла­сти при­ро­ды и исто­рии. Все это — ника­кая не «фило­со­фия», а фило­соф­ски-гра­мот­но осмыс­лен­ная полит­эко­но­мия, исто­рия, поли­ти­ка, стра­те­гия, так­ти­ка, совер­шен­но кон­крет­ный ана­лиз кон­крет­но-исто­ри­че­ских явле­ний, собы­тий, в чем имен­но и видел Ленин суть мате­ри­а­ли­сти­че­ской диа­лек­ти­ки.

А бер­ма­ны и бог­да­но­вы сочи­ня­ли в это вре­мя — и, глав­ное, вме­сто это­го — «все­об­щие тео­рии бытия», поль­зу­ясь при этом арха­и­че­ской фор­маль­ной логи­кой (мето­дом «чисто индук­тив­ных обоб­ще­ний») и столь же арха­и­че­ской ассо­ци­а­нист­ской пси­хо­ло­ги­ей юмов­ско-берк­ли­ан­ско­го тол­ка, толь­ко усво­ен­ной не пря­мо, а через Маха и Аве­на­ри­уса.

В этом — и ни в чем дру­гом — и заклю­ча­лась про­ти­во­по­лож­ность (а не про­сто «раз­ни­ца») меж­ду пози­ци­я­ми Лени­на и пози­ци­я­ми пози­ти­ви­стов от марк­сиз­ма.

Соглас­но Лени­ну, суть диа­лек­ти­ки — и не про­сто «сто­ро­на дела», а имен­но суть — состо­ит в том, что «диа­лек­ти­ка и есть логи­ка, и есть тео­рия позна­ния (Геге­ля и) марк­сиз­ма». Та самая суть, кото­рую, по его оцен­ке, хоро­шень­ко не понял даже Пле­ха­нов, не гово­ря уже о «про­чих марк­си­стах». И посколь­ку речь идет о том, что­бы изло­жить тео­рию диа­лек­ти­ки в виде осо­бой, отдель­ной нау­ки, то — в пол­ном согла­сии с Энгель­сом фор­му­ли­ру­ет Ленин — имен­но мате­ри­а­лизм обя­зы­ва­ет пони­мать и раз­ра­ба­ты­вать эту тео­рию как «уче­ние о мыш­ле­нии и его зако­нах», т. е. как логи­ку раз­ви­тия все­го науч­но­го миро­воз­зре­ния, все­го науч­но­го позна­ния мира чело­ве­ком, осу­ществ­ля­е­мо­го лишь друж­ны­ми уси­ли­я­ми всех наук — и никак не «фило­со­фи­ей» как тако­вой.

Ведь нетруд­но понять, что, взва­ли­вая на пле­чи фило­со­фии, как осо­бой отдель­ной нау­ки, зада­чу науч­но­го позна­ния вооб­ще, ей не остав­ля­ют ни сил, ни вре­ме­ни, ни кад­ров для реше­ния ее спе­ци­аль­ной зада­чи, для выпол­не­ния ее спе­ци­фи­че­ской функ­ции в раз­ви­тии науч­но­го миро­воз­зре­ния — для раз­ра­бот­ки диа­лек­ти­ки как логи­ки это­го раз­ви­тия.

И посколь­ку «свя­то место пусто не быва­ет», в эту брешь сра­зу же вры­ва­ют­ся мут­ные воды все­воз­мож­ных чуж­дых мате­ри­а­лиз­му «гно­сео­ло­гий», «эпи­сте­мо­ло­гий», «сема­сио­ло­гий», «логик нау­ки» и тому подоб­ных мод­ных тече­ний, кои­ми меч­та­ют запол­нить про­бе­лы в раз­ра­бот­ке целост­но­го марк­сист­ско-ленин­ско­го миро­воз­зре­ния…

Ведь сколь­ко таких попы­ток «допол­нить» марк­сист­скую фило­со­фию яко­бы недо­ста­ю­щи­ми ей раз­де­ла­ми было сде­ла­но в XX веке!

А все пото­му, что явно недо­ста­точ­но раз­ра­ба­ты­ва­лась диа­лек­ти­ка как логи­ка и тео­рия позна­ния, т. е. диа­лек­ти­ка в ее ленин­ском пони­ма­нии. Пото­му, что испу­ган­ное вооб­ра­же­ние ряда вли­я­тель­ных фило­со­фов усмат­ри­ва­ло в этом направ­ле­нии науч­ной раз­ра­бот­ки диа­лек­ти­ки «гно­сео­ло­ги­че­ский уклон», «недо­оцен­ку миро­воз­зрен­че­ско­го аспек­та диа­лек­ти­ки» и тому подоб­ные зло­коз­нен­ные искрив­ле­ния и умыс­лы. С пол­ным буке­том таких запу­ги­ва­ний чита­тель может позна­ко­мить­ся по сте­но­грам­ме обсуж­де­ния кни­ги покой­но­го П.В. Коп­ни­на, напе­ча­тан­ной в жур­на­ле «Вопро­сы фило­со­фии» № 7 за 1970 год, с. 16‑129.

Не нуж­но обла­дать слиш­ком уж боль­шой про­ни­ца­тель­но­стью, что­бы заме­тить, как под видом кри­ти­ки кни­ги П.В. Коп­ни­на ряд высту­па­ю­щих (и преж­де все­го Ц.А. Сте­па­нян, М.С. Пас­тух, Г.В. Пла­то­нов, С.Т. Мелю­хин) пря­мо воз­ра­жа­ли про­тив выше­из­ло­жен­но­го пони­ма­ния вопро­са Энгель­сом и Лени­ным, про­тив пони­ма­ния диа­лек­ти­ки как логи­ки и тео­рии позна­ния мира чело­ве­ком, как «уче­ния о мыш­ле­нии и его зако­нах».

Труд­но отве­тить на эти запу­ги­ва­ния луч­ше, чем это сде­лал ака­де­мик Н.Н. Семе­нов:

«Неко­то­рые фило­со­фы выра­жа­ют ино­гда опа­се­ние: как-де мож­но рас­смат­ри­вать марк­сист­ско-ленин­скую фило­со­фию как логи­ку, тео­рию позна­ния? А не пове­дет ли это к утра­те миро­воз­зрен­че­ско­го зна­че­ния марк­сист­ской фило­со­фии, к ума­ле­нию ее роли и даже к “отры­ву фило­со­фии от есте­ство­зна­ния”?

Если логи­ку пони­мать дей­стви­тель­но по-ленин­ски, то это­го не надо боять­ся. Совсем наобо­рот: ведь все наши нау­ки, вся наша куль­ту­ра раз­ви­ва­ет­ся с помо­щью мыш­ле­ния, осно­ван­но­го на чело­ве­че­ской прак­ти­ке, и пото­му нау­ка о мыш­ле­нии игра­ет свою пер­во­сте­пен­ную роль в раз­ви­тии науч­но­го миро­по­ни­ма­ния…»[20].

Несо­мнен­но одно: люди, упре­ка­ю­щие выше­из­ло­жен­ное пони­ма­ние в «недо­оцен­ке миро­воз­зрен­че­ско­го зна­че­ния фило­со­фии», про­сто-напро­сто пуб­лич­но при­зна­ют­ся в том, что они сами пони­ма­ют «мыш­ле­ние» на какой-то стран­ный, совсем не мате­ри­а­ли­сти­че­ский манер, как некую чисто субъ­ек­тив­ную спо­соб­ность, не име­ю­щую ника­ко­го отно­ше­ния к реаль­но­му миру, к при­ро­де и обще­ству, к дей­стви­тель­но­му позна­нию зако­нов раз­ви­тия при­ро­ды и обще­ства.

Если же исхо­дить из того пони­ма­ния мыш­ле­ния, кото­рое раз­вер­ну­то в тру­дах Энгель­са и Лени­на, то такой упрек попро­сту нелеп, ибо мыш­ле­ние в его реаль­но­сти и есть не что иное, как про­цесс отра­же­ния при­ро­ды и обще­ства, осу­ществ­ля­е­мый сово­куп­ны­ми уси­ли­я­ми всех наук, и имен­но поэто­му зако­ны логи­ки пред­став­ля­ют собой не что иное, как отра­жен­ные в чело­ве­че­ской голо­ве (и про­ве­рен­ные тыся­че­ле­ти­я­ми чело­ве­че­ской прак­ти­ки) все­об­щие зако­ны раз­ви­тия есте­ствен­но-при­род­но­го и обще­ствен­но-исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия, т. е. зако­ны, име­ю­щие вполне объ­ек­тив­ный харак­тер, вполне объ­ек­тив­ное «зна­че­ние».

Это обсто­я­тель­ство и выра­жа­ет­ся фор­му­лой, соглас­но кото­рой диа­лек­ти­ка и есть уче­ние о тех все­об­щих зако­нах, кото­рым оди­на­ко­во под­чи­ня­ет­ся как раз­ви­тие мыш­ле­ния, так и раз­ви­тие дей­стви­тель­но­сти (т. е. при­ро­ды и обще­ства), — «нау­ка о все­об­щих зако­нах дви­же­ния и раз­ви­тия при­ро­ды, чело­ве­че­ско­го обще­ства и мыш­ле­ния»[21]. А не толь­ко «мыш­ле­ния», пони­ма­е­мо­го как субъ­ек­тив­но-пси­хи­че­ский про­цесс, осу­ществ­ля­ю­щий­ся в глу­би­нах моз­га и пси­хи­ки чело­ве­че­ско­го инди­ви­да, ибо «мыш­ле­ние» в таком пони­ма­нии иссле­ду­ет­ся вовсе не в фило­со­фии, не в «диа­лек­ти­ке», а в пси­хо­ло­гии, в физио­ло­гии выс­шей нерв­ной дея­тель­но­сти и т. д. и т. п.

«Мыш­ле­ние» для фило­со­фии (для диа­лек­ти­ки как осо­бой нау­ки) — это преж­де все­го зна­ние в пол­ном объ­е­ме его раз­ви­тия, зна­ние в его ста­нов­ле­нии, т. е. про­цесс исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия реаль­но­го зна­ния, т. е. есте­ство­зна­ния и наук об исто­рии. «Мыш­ле­ние» и пред­сто­ит тут как исто­рия всех наук, вклю­чая сюда, разу­ме­ет­ся, и фило­со­фию как осо­бую, отдель­ную нау­ку. Зако­ны и фор­мы раз­ви­тия это­го мыш­ле­ния и состав­ля­ют спе­ци­фи­че­ский пред­мет фило­со­фии. Это вовсе не фор­мы и зако­ны осо­бо­го — «фило­соф­ско­го» — позна­ния мира. Это — зако­ны и фор­мы мыш­ле­ния и физи­ка, и эко­но­ми­ста, и био­ло­га, и антро­по­ло­га, и линг­ви­ста, и, разу­ме­ет­ся, само­го фило­со­фа. Это имен­но все­об­щие фор­мы позна­ния и при­ро­ды, и обще­ства, и само­го мыш­ле­ния.

Фор­му­ла, опре­де­ля­ю­щая диа­лек­ти­ку как уче­ние о все­об­щих зако­нах раз­ви­тия и дей­стви­тель­но­сти, и мыш­ле­ния (а не толь­ко «мыш­ле­ния», рав­но как и не толь­ко «дей­стви­тель­но­сти»), выра­жа­ет, таким обра­зом, очень важ­ную «сто­ро­ну дела». Одна­ко совер­шен­но непра­во­мер­но было бы видеть в этой фор­му­ле основ­ное опре­де­ле­ние пред­ме­та диа­лек­ти­ки как осо­бой, отдель­ной нау­ки.

Из кон­тек­ста, в кото­ром Энгельс фор­му­ли­ру­ет это опре­де­ле­ние, вид­но совер­шен­но ясно — это имен­но опре­де­ле­ние диа­лек­ти­ки вооб­ще, обни­ма­ю­щее собой не толь­ко мате­ри­а­ли­сти­че­скую, марк­сист­скую диа­лек­ти­ку, но и любую дру­гую исто­ри­че­скую фор­му раз­ви­тия этой нау­ки — и герак­ли­тов­скую, и геге­лев­скую в том чис­ле. В этой фор­му­ле, как тако­вой, еще вовсе не выра­же­ны исто­ри­че­ские раз­ли­чия, суще­ству­ю­щие меж­ду раз­лич­ны­ми вари­ан­та­ми это­го уче­ния, в том чис­ле и раз­ли­чие меж­ду марк­сист­ской и геге­лев­ской диа­лек­ти­кой, меж­ду мате­ри­а­ли­сти­че­ским и иде­а­ли­сти­че­ским тол­ко­ва­ни­ем «все­об­щих зако­нов дей­стви­тель­но­сти и мыш­ле­ния». Эти все­об­щие (инва­ри­ант­ные и для при­ро­ды, и для исто­рии, и для мыш­ле­ния как субъ­ек­тив­но-пси­хи­че­ско­го про­цес­са) зако­ны оди­на­ко­во при­зна­ют­ся и иссле­ду­ют­ся и там, и здесь — и Геге­лем, и самим Энгель­сом, пото­му-то и геге­лев­ская диа­лек­ти­ка — тоже диа­лек­ти­ка, т. е. исто­ри­че­ская сту­пень раз­ви­тия «уче­ния о все­об­щих зако­нах раз­ви­тия при­ро­ды, исто­рии и мыш­ле­ния».

Поэто­му глу­бо­ко оши­ба­ют­ся авто­ры, усмат­ри­ва­ю­щие в при­ве­ден­ной фор­му­ле опре­де­ле­ние спе­ци­фи­че­ско­го пред­ме­та марк­сист­ской диа­лек­ти­ки. Как раз от «спе­ци­фи­ки» марк­сист­ской — рав­но как и геге­лев­ской — диа­лек­ти­ки это опре­де­ле­ние и отвле­ка­ет­ся — имен­но пото­му, что это опре­де­ле­ние диа­лек­ти­ки вооб­ще — вся­кой диа­лек­ти­ки.

Спе­ци­фи­ка же марк­сист­ской диа­лек­ти­ки заклю­ча­ет­ся в том, что эта диа­лек­ти­ка — мате­ри­а­ли­сти­че­ская. А это зна­чит, что все­об­щие зако­ны мыш­ле­ния пони­ма­ют­ся ею как отра­жен­ные науч­ным позна­ни­ем — и про­ве­рен­ные тыся­че­ле­ти­я­ми чело­ве­че­ской прак­ти­ки — все­об­щие зако­ны при­ро­ды и исто­рии. В этом-то все и дело, в этом-то и спе­ци­фи­че­ское отли­чие марк­сист­ской диа­лек­ти­ки от геге­лев­ской и вся­кой иной.

Ста­ло быть, если уж гово­рить о самой крат­кой дефи­ни­ции, выра­жа­ю­щей «спе­ци­фи­че­ский пред­мет марк­сист­ской диа­лек­ти­ки», то это никак и не про­сто «все­об­щие зако­ны бытия и мыш­ле­ния», а — в самом крат­ком выра­же­нии — все­об­щие зако­ны отра­же­ния бытия в мыш­ле­нии.

Здесь аль­тер­на­ти­ва геге­лев­ской диа­лек­ти­ке ука­за­на, ибо в геге­лев­ском вари­ан­те дело обсто­ит как раз наобо­рот, и все­об­щие зако­ны дви­же­ния и раз­ви­тия в при­ро­де и исто­рии выгля­дят как «отчуж­ден­ные», т. е. как про­еци­ро­ван­ные в при­ро­ду и исто­рию, зако­ны мыш­ле­ния, логи­че­ские схе­мы «само­раз­ви­тия мыс­ли».

Итак, кон­кре­ти­за­ция опре­де­ле­ния диа­лек­ти­ки вооб­ще (вся­кой диа­лек­ти­ки), пре­вра­ща­ю­щая это опре­де­ле­ние в «спе­ци­фи­че­ское» опре­де­ле­ние марк­сист­ской — и толь­ко марк­сист­ской — диа­лек­ти­ки, состо­ит как раз в чет­ком ука­за­нии на тот факт, что зако­ны мыш­ле­ния (логи­че­ские зако­ны, зако­ны раз­ви­тия позна­ния мира чело­ве­ком) суть отра­жен­ные, т. е. познан­ные и прак­ти­кой про­ве­рен­ные, зако­ны раз­ви­тия самой дей­стви­тель­но­сти, зако­ны раз­ви­тия при­ро­ды и обще­ствен­но-исто­ри­че­ских собы­тий.

В этом же заклю­ча­ет­ся соот­вет­ствен­но и спе­ци­фи­че­ское опре­де­ле­ние пред­ме­та марк­сист­ской диа­лек­ти­ки как осо­бой нау­ки (а не как мето­да, при­ме­ня­е­мо­го к любо­му пред­ме­ту во все­лен­ной, — эти два смыс­ла сло­ва «диа­лек­ти­ка» ни в коем слу­чае путать нель­зя!).

Как осо­бая, отдель­ная нау­ка, сто­я­щая не «над» дру­ги­ми нау­ка­ми, а рядом с ними, как пол­но­прав­ная нау­ка, име­ю­щая свой стро­го отгра­ни­чен­ный пред­мет, диа­лек­ти­ка и есть нау­ка о про­цес­се отра­же­ния при­ро­ды и исто­рии в чело­ве­че­ском мыш­ле­нии. Нау­ка о зако­нах пре­вра­ще­ния «дей­стви­тель­но­сти в мысль» (т. е. о зако­нах позна­ния, о зако­нах выс­шей фор­мы отра­же­ния), а мыс­ли — в дей­стви­тель­ность (т. е. о зако­нах прак­ти­че­ской реа­ли­за­ции поня­тий, тео­ре­ти­че­ских пред­став­ле­ний — в есте­ствен­но-при­род­ном мате­ри­а­ле и в исто­рии).

Тео­рия и прак­ти­ка (т. е. отра­же­ние и дей­ствие на осно­ве отра­же­ния) и свя­зы­ва­ют­ся, таким обра­зом, в один про­цесс, управ­ля­е­мый одни­ми и теми же — и имен­но диа­лек­ти­че­ски­ми — зако­на­ми — зако­на­ми логи­ки и позна­ния и прак­ти­че­ской дея­тель­но­сти.

Постоль­ку диа­лек­ти­ка и высту­па­ет как логи­ка, как нау­ка о мыш­ле­нии, как нау­ка о тео­ре­ти­че­ском и прак­ти­че­ском овла­де­нии, осво­е­нии мира обще­ствен­ным чело­ве­ком. В этом и заклю­ча­ет­ся ее пер­во­сте­пен­ное, огром­ное миро­воз­зрен­че­ское зна­че­ние, роль и функ­ция.

И совсем не в сочи­не­нии «все­об­щих тео­рий бытия», не в попыт­ках решить зада­чу, кото­рая посиль­на толь­ко всей сово­куп­но­сти «реаль­ных наук», и то в их пер­спек­ти­ве.

Поэто­му спра­вед­ли­во будет ска­зать, что миро­воз­зрен­че­ско­го зна­че­ния фило­соф­ской диа­лек­ти­ки «недо­оце­ни­ва­ют» как раз те тео­ре­ти­ки, кото­рые про­ти­во­по­став­ля­ют абстракт­ное опре­де­ле­ние «диа­лек­ти­ки вооб­ще» (как нау­ки о все­об­щих зако­нах раз­ви­тия и бытия и мыш­ле­ния) энгель­сов­ско-ленин­ско­му пони­ма­нию диа­лек­ти­ки как нау­ки о мыш­ле­нии и его зако­нах, как логи­ки и тео­рии позна­ния мира чело­ве­ком, как нау­ки о зако­нах раз­ви­тия все­го науч­но­го миро­воз­зре­ния, т. е. все­го чело­ве­че­ско­го мыш­ле­ния, реа­ли­зу­ю­ще­го себя в нау­ках и прак­ти­че­ских делах.

Пони­ма­ние Энгель­са и Лени­на вклю­ча­ет в себя так­же и абстракт­ное опре­де­ле­ние, но никак не сво­дит­ся к нему, ибо в абстракт­ной фор­му­ле «диа­лек­ти­ки вооб­ще» никак не выра­же­но отли­чие их пони­ма­ния от геге­лев­ско­го. В каче­стве «сто­ро­ны дела» оно пра­виль­но. В каче­стве выра­же­ния «сути дела» — непра­виль­но, ибо игно­ри­ру­ет гно­сео­ло­ги­че­скую про­ти­во­по­лож­ность мыш­ле­ния и дей­стви­тель­но­сти, не выра­жа­ет ее, а выра­жа­ет толь­ко тот факт, что и дей­стви­тель­ность, и мыш­ле­ние под­чи­не­ны в сво­ем раз­ви­тии одним и тем же зако­нам… Ниче­го боль­ше.

«Суть дела» и Энгельс, и Ленин виде­ли в дру­гом: «Диа­лек­ти­ка и есть тео­рия позна­ния (Геге­ля и) марк­сиз­ма: вот на какую «сто­ро­ну» дела (это не «сто­ро­на» дела, а суть дела) не обра­тил вни­ма­ния Пле­ха­нов, не гово­ря уже о дру­гих марк­си­стах».

Да. И по сей день мно­гие «дру­гие марк­си­сты» этой сути дела тоже не пони­ма­ют. И пря­мой инте­рес утвер­жде­ния лени­низ­ма в фило­со­фии состо­ит в кате­го­ри­че­ском отста­и­ва­нии этой сути дела, в раз­ра­бот­ке диа­лек­ти­ки как логи­ки и тео­рии позна­ния, ибо в этом, имен­но в этом, и толь­ко в этом, заклю­ча­ет­ся ее миро­воз­зрен­че­ское зна­че­ние — ее роль логи­ки раз­ви­тия совре­мен­но­го науч­но-мате­ри­а­ли­сти­че­ско­го миро­воз­зре­ния.

Примечания

[1] Маркс К., Энгельс Ф. Сочи­не­ния, т. 46, ч. I, с. 21.

[2] Диа­лек­ти­че­ский мате­ри­а­лизм. Москва, 1947, с. 5.

[3] Сло­ва Шеле­ра при­во­дят­ся Ильен­ко­вым ниже {При­ме­ча­ние А. Май­дан­ско­го}

[4] См.: О диа­лек­ти­че­ском мате­ри­а­лиз­ме. Москва, 1953, с. 7.

[5] Маркс К., Энгельс Ф. Сочи­не­ния, т. 20, с. 25.

[6] Там же, с. 35.

[7] Там же, с. 549.

[8] См.: Ленин В.И. Пол­ное собра­ние сочи­не­ний, т. 29, с. 521.

[9] Там же, т. 18, с. 355.

[10] Бер­ман Я. Диа­лек­ти­ка в све­те совре­мен­ной тео­рии позна­ния, с. 3.

[11] Там же, с. 20.

[12] Там же, с. 21.

[13] Там же, с. 7.

[14] Там же, с. 17.

[15] Ленин В.И. Пол­ное собра­ние сочи­не­ний, т. 26, с. 54 – 55.

[16] Маркс К., Энгельс Ф. Сочи­не­ния, т. 20, с. 35.

[17] Там же, с. 25.

[18] Там же, т. 21, с. 316.

[19] См. цит. соч. Я. Бер­ма­на, с. 3.

[20] Семе­нов Н.Н. Нау­ка и обще­ство. Москва, 1973, с. 235.

[21] Маркс К., Энгельс Ф. Сочи­не­ния, т. 20, с. 145.

Scroll to top