ЛОГИЧЕСКОЕ И ИСТОРИЧЕСКОЕ

Эвальд Ильенков

1. Сущность логического и исторического, их диалектическое различие и тождество

Вопрос об отно­ше­нии логи­че­ско­го к исто­ри­че­ско­му, или, как он сфор­му­ли­ро­ван у Марк­са, об отно­ше­нии науч­но­го раз­ви­тия к дей­стви­тель­но­му раз­ви­тию, был непо­сред­ствен­но свя­зан с необ­хо­ди­мо­стью мате­ри­а­ли­сти­че­ски обос­но­вать спо­соб вос­хож­де­ния от абстракт­но­го к кон­крет­но­му. Если тео­ре­ти­че­ская рекон­струк­ция дей­стви­тель­но­сти осу­ществ­ля­ет­ся имен­но спо­со­бом вос­хож­де­ния от абстракт­но­го к кон­крет­но­му, то сра­зу же вста­ет вопрос о том, на что же долж­на ори­ен­ти­ро­вать­ся тео­рия, опре­де­ляя после­до­ва­тель­ность это­го вос­хож­де­ния, поря­док раз­ви­тия поня­тий, поря­док выве­де­ния опре­де­ле­ний, поня­тий, кате­го­рий.

Мате­ри­а­ли­сти­че­ский взгляд на мыш­ле­ние и на отно­ше­ние мыш­ле­ния к реаль­но­сти нахо­дит свое есте­ствен­ное выра­же­ние в тези­се: «С чего начи­на­ет исто­рия, с того же дол­жен начи­нать­ся и ход мыс­лей, и его даль­ней­шее дви­же­ние будет пред­став­лять собой не что иное, как отра­же­ние исто­ри­че­ско­го про­цес­са в абстракт­ной и тео­ре­ти­че­ски после­до­ва­тель­ной фор­ме; отра­же­ние исправ­лен­ное, но исправ­лен­ное соот­вет­ствен­но зако­нам, кото­рые дает сам дей­стви­тель­ный исто­ри­че­ский про­цесс, при­чем каж­дый момент может рас­смат­ри­вать­ся в той точ­ке его раз­ви­тия, где про­цесс дости­га­ет пол­ной зре­ло­сти, сво­ей клас­си­че­ской фор­мы»[1].

Ины­ми сло­ва­ми, логи­че­ское вос­про­из­ве­де­ние дей­стви­тель­но­сти спо­со­бом вос­хож­де­ния от абстракт­но­го к кон­крет­но­му отра­жа­ет — самой после­до­ва­тель­но­стью сво­их шагов — реаль­ную исто­ри­че­скую после­до­ва­тель­ность тех фаз, кото­рые про­хо­дит во вре­ме­ни изу­ча­е­мый дей­стви­тель­ный про­цесс — про­цесс рож­де­ния, ста­нов­ле­ния, рас­цве­та и уми­ра­ния кон­крет­но­го объ­ек­та. Для мате­ри­а­ли­ста логи­че­ское есть поня­тое (в поня­ти­ях выра­жен­ное) исто­ри­че­ское; в этом заклю­ча­ет­ся суть их отно­ше­ния.

Это пони­ма­ние мож­но отбро­сить толь­ко вме­сте с мате­ри­а­лиз­мом в логи­ке, отде­лить их нель­зя, ибо это лишь два раз­ных выра­же­ния одно­го и того же прин­ци­па; вся диа­лек­ти­ка, воз­ни­ка­ю­щая внут­ри ука­зан­но­го отно­ше­ния, ни в одном пунк­те за пре­де­лы это­го отно­ше­ния не выво­дит, а, напро­тив, лишь кон­кре­ти­зи­ру­ет его.

С дру­гой же сто­ро­ны, сам этот прин­цип сов­па­де­ния логи­че­ско­го поряд­ка кате­го­рий с поряд­ком исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия соот­вет­ству­ю­щих им явле­ний невоз­мож­но реа­ли­зо­вать в иссле­до­ва­нии без ясно­го пони­ма­ния диа­лек­тич­но­сти отно­ше­ния меж­ду эти­ми поряд­ка­ми, без уче­та того обсто­я­тель­ства, что это — сов­па­де­ние (тож­де­ство), осу­ществ­ля­ю­ще­е­ся через раз­ли­чие, что это — тож­де­ство (сов­па­де­ние) про­ти­во­по­лож­но­стей — типи­че­ский слу­чай диа­лек­ти­че­ско­го тож­де­ства. Без пони­ма­ния заклю­ча­ю­щей­ся здесь диа­лек­ти­ки и нель­зя вер­но понять, а пото­му и при­ме­нить марк­сов­ский спо­соб вос­хож­де­ния от абстракт­но­го к кон­крет­но­му.

Имен­но по этой при­чине Маркс преж­де все­го и обра­ща­ет вни­ма­ние на факт диа­лек­ти­че­ски про­ти­во­ре­чи­во­го отно­ше­ния меж­ду логи­че­ским и исто­ри­че­ским, на тот факт, что эти два поряд­ка вовсе не накла­ды­ва­ют­ся друг на дру­га пря­мо и кон­гру­энт­но и даже, более того, пред­став­ля­ют­ся то и дело пря­мо обрат­ны­ми. В логи­че­ском изоб­ра­же­нии исто­ри­че­ский поря­док раз­ви­тия неред­ко как бы пере­вер­ты­ва­ет­ся, выво­ра­чи­ва­ет­ся наизнан­ку, как и, наобо­рот, исто­рии демон­стри­ру­ет совсем иную после­до­ва­тель­ность раз­ви­тия, неже­ли логи­че­ское сле­до­ва­ние кате­го­рий.

Как раз в этой свя­зи Маркс и дела­ет извест­ный упрек Геге­лю, кото­рый, и имен­но в силу иде­а­лиз­ма, «впал в иллю­зию, пони­мая реаль­ное как резуль­тат себя в себе син­те­зи­ру­ю­ще­го, в себя углуб­ля­ю­ще­го­ся и из само­го себя раз­ви­ва­ю­ще­го­ся мыш­ле­ния, меж­ду тем как метод вос­хож­де­ния от абстракт­но­го к кон­крет­но­му есть лишь тот спо­соб, при помо­щи кото­ро­го мыш­ле­ние усва­и­ва­ет себе кон­крет­ное, вос­про­из­во­дит его как духов­но кон­крет­ное»[2]. «Одна­ко это ни в коем слу­чае не есть про­цесс воз­ник­но­ве­ния само­го кон­крет­но­го»[3], — заклю­ча­ет Маркс.

Из при­ве­ден­но­го тек­ста неред­ко дела­ют вывод, буд­то Маркс основ­ной грех геге­лев­ской кон­цеп­ции усмат­ри­вал имен­но в идее сов­па­де­ния поряд­ка раз­ви­тия кате­го­рий в мыс­ля­щей голо­ве с после­до­ва­тель­но­стью про­цес­са воз­ник­но­ве­ния само­го кон­крет­но­го и что, ста­ло быть, мате­ри­а­лизм состо­ит имен­но в том, что­бы чет­ко раз­ве­сти эти два поряд­ка после­до­ва­тель­но­сти и понять, что про­цесс мыш­ле­ния про­те­ка­ет по одним зако­нам, а реаль­ный исто­ри­че­ский про­цесс — по дру­гим. Так дела­ет, напри­мер, Луи Аль­тюс­сер в сво­ем иссле­до­ва­нии «Читать Капи­тал»[4]. Соглас­но его выво­дам, Маркс раз­ре­шил про­бле­му отно­ше­ния меж­ду логи­че­ским и исто­ри­че­ским в плане отли­че­ния мыс­ли­тель­но­го про­цес­са от реаль­но­го про­цес­са. Но если оста­вать­ся в плане толь­ко это­го раз­ли­че­ния, то ока­зы­ва­ет­ся, точ­нее, начи­на­ет казать­ся, что Маркс ника­ко­го вооб­ще устой­чи­во­го соот­но­ше­ния двух поряд­ков раз­ви­тия не уста­нав­ли­ва­ет, а про­сто кон­ста­ти­ру­ет, что в одних слу­ча­ях они сов­па­да­ют, а в дру­гих не сов­па­да­ют; отсю­да пря­мо сле­ду­ет вывод, что тео­ре­тик, опре­де­ляя после­до­ва­тель­ность логи­че­ско­го раз­ви­тия кате­го­рий, может и дол­жен вооб­ще ори­ен­ти­ро­вать­ся не на исто­рию изу­ча­е­мо­го пред­ме­та, а толь­ко в луч­шем слу­чае на его «кон­цеп­ту­аль­ную исто­рию», на исто­рию его тео­ре­ти­че­ско­го вос­про­из­ве­де­ния, на исто­рию той нау­ки, кото­рую он пред­став­ля­ет. Ори­ен­ти­ром для тео­ре­ти­ка в этом слу­чае высту­па­ет не сама по себе исто­рия, а лишь исто­рия кон­цеп­ту­аль­но­го аппа­ра­та, исто­рия транс­фор­ма­ций систе­мы поня­тий, или, как назы­ва­ет эту систе­му поня­тий сам Аль­тюс­сер, «кон­цеп­ту­аль­но­го, абстракт­но-фор­маль­но­го объ­ек­та» — «объ­ек­та позна­ния» в отли­чие от объ­ек­та реаль­но­го, от реаль­но­го пред­ме­та.

Совер­шен­но оче­вид­но, что отли­чие мыс­ли­тель­но­го про­цес­са (т. е. «логи­че­ско­го») от реаль­но­го про­цес­са (от «исто­ри­че­ско­го» в его объ­ек­тив­ном смыс­ле) Марк­сом про­во­дит­ся доста­точ­но чет­ко. Отли­чать их, разу­ме­ет­ся, нуж­но, уже хотя бы для того, что­бы их не спу­тать, что­бы не при­нять одно за дру­гое — исто­рию поня­тий в голо­вах пред­ше­ствен­ни­ков за реаль­ную исто­рию пред­ме­та, в этих голо­вах пре­лом­ля­ю­щу­ю­ся. Отли­чие важ­ное, ибо тео­ре­ти­ки то и дело — при­ме­ры мож­но при­ве­сти из любой обла­сти зна­ния — рас­смат­ри­ва­ют про­бле­му в слож­ной фор­ме, преж­де чем раз­ре­ша­ют ее в эле­мен­тар­ной фор­ме, «так же, как исто­ри­че­ское раз­ви­тие всех наук при­во­дит к их дей­стви­тель­ным исход­ным пунк­там лишь через мно­же­ство пере­кре­щи­ва­ю­щих­ся и околь­ных путей. В отли­чие от дру­гих архи­тек­то­ров, нау­ка не толь­ко рису­ет воз­душ­ные зам­ки, но и воз­во­дит отдель­ные жилые эта­жи зда­ния, преж­де чем зало­жить его фун­да­мент»[5].

Это так. Одна­ко пози­ция Марк­са ни в коем слу­чае не сво­дит­ся к тако­му отли­че­нию, к про­сто­му пони­ма­нию того фак­та, что это про­цес­сы раз­ные, и толь­ко. При такой интер­пре­та­ции про­бле­ма отно­ше­ния логи­че­ско­го раз­ви­тия к исто­ри­че­ско­му раз­ви­тию и в самом деле была бы про­сто-напро­сто сня­та с повест­ки дня, пре­вра­ти­лась бы в псев­до­про­бле­му, ибо меж­ду про­сто раз­ны­ми (раз­но­род­ны­ми) веща­ми или про­цес­са­ми бес­смыс­лен­но искать хоть какую-либо тео­ре­ти­че­ски (логи­че­ски) зна­чи­мую — зако­но­мер­ную — связь или соот­но­ше­ние. Явле­ния, зафик­си­ро­ван­ные как про­сто раз­ные, могут нахо­дить­ся меж­ду собой в свя­зи столь же часто, сколь и вне ее. Попу­гая мож­но научить выго­ва­ри­вать сло­во «инте­грал», но ни орни­то­лог, ни мате­ма­тик не ста­нут делать из это­го вывод, буд­то меж­ду тем и дру­гим сле­ду­ет искать какое-либо важ­ное для орни­то­ло­гии и для мате­ма­ти­ки соот­но­ше­ние… Инте­грал вполне мыс­лим и без попу­гая, как и попу­гай без инте­гра­ла.

Исто­рию мыс­ли, исто­рию поня­тий (исто­рию «кон­цеп­ту­аль­но­го, абстракт­но-фор­маль­но­го объ­ек­та») постичь вне ее кри­ти­че­ско­го сопо­став­ле­ния с дей­стви­тель­ной исто­ри­ей нель­зя. В луч­шем слу­чае ее мож­но лишь некри­ти­че­ски опи­сать, пере­ска­зать, раз­де­ляя при этом все ее иллю­зии о себе. И наобо­рот: невоз­мож­но про­ник­нуть в дей­стви­тель­ную логи­ку раз­ви­тия объ­ек­та, понять его реаль­ный гене­зис ина­че как через кри­ти­че­ское пре­одо­ле­ние той систе­мы поня­тий, кото­рая выра­бо­та­на всей пред­ше­ству­ю­щей нау­кой и пото­му сама пред­став­ля­ет собой исто­ри­че­ский про­дукт. Любая новая тео­рия воз­ни­ка­ет толь­ко через кри­ти­че­ское пре­одо­ле­ние име­ю­щей­ся тео­рии того же само­го пред­ме­та. Она нико­гда не воз­ни­ка­ет на голом месте, без тео­ре­ти­че­ских пред­по­сы­лок, и «све­де­ние кри­ти­че­ских сче­тов» с пред­ше­ствен­ни­ка­ми для Марк­са вовсе не было побоч­ным, вто­ро­сте­пен­ной важ­но­сти занят­ном, а было той един­ствен­но воз­мож­ной фор­мой, в кото­рой толь­ко и может быть осу­ществ­лен дей­стви­тель­но кри­ти­че­ский ана­лиз объ­ек­та. «Капи­тал» совсем не слу­чай­но име­ет сво­им под­за­го­лов­ком «Кри­ти­ка поли­ти­че­ской эко­но­мии», и чет­вер­тый том это­го сочи­не­ния, т. е. «Тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти», не слу­чай­ный при­ве­сок к пер­вым трем томам.

Новое логи­че­ское пони­ма­ние фак­тов может воз­ник­нуть толь­ко через кри­ти­че­ское усво­е­ние резуль­та­тов все­го пред­ше­ству­ю­ще­го раз­ви­тия мыс­ли. Тео­ре­ти­че­ский ана­лиз фак­тов и кри­ти­че­ское рас­смот­ре­ние исто­рии мыс­ли — это два нераз­рыв­ных аспек­та иссле­до­ва­ния, две неот­де­ли­мые друг от дру­га сто­ро­ны дела — логи­че­ско­го вос­про­из­ве­де­ния иссле­ду­е­мо­го цело­го спо­со­бом вос­хож­де­ния от абстракт­но­го к кон­крет­но­му. Имен­но поэто­му, как засви­де­тель­ство­вал Ф. Энгельс, вопрос о спо­со­бе ана­ли­за фак­тов высту­пал одно­вре­мен­но и как вопрос о выбо­ре спо­со­ба кри­ти­ки пред­ше­ству­ю­щих тео­рий: «Кри­ти­ку поли­ти­че­ской эко­но­мии, даже соглас­но выра­бо­тан­но­му (диа­лек­ти­че­ско­му. — Ред.) мето­ду, мож­но было про­во­дить дво­я­ким обра­зом: исто­ри­че­ски или логи­че­ски»[6]. (Здесь мы видим «раци­о­наль­ное зер­но» мыс­ли Л. Аль­тюс­се­ра, соглас­но кото­ро­му новое науч­ное пони­ма­ние реаль­но­го пред­ме­та совер­ша­ет­ся через пре­об­ра­зо­ва­ние «объ­ек­та позна­ния», т. е. через кри­ти­че­ское пре­об­ра­зо­ва­ние име­ю­щей­ся кон­цеп­ции. Нам кажет­ся толь­ко, что эта мысль гораз­до точ­нее и про­зрач­нее может быть выра­же­на без искус­ствен­но-струк­ту­ра­лист­ской тер­ми­но­ло­гии, при­ня­той на воору­же­ние Л. Аль­тюс­се­ром.)

В обо­их слу­ча­ях — как при логи­че­ском, так и при исто­ри­че­ском спо­со­бе кри­ти­че­ско­го ана­ли­за — кате­го­рии, выра­бо­тан­ные пред­ше­ству­ю­щим раз­ви­ти­ем мыс­ли (т. е. поня­тия, создан­ные исто­ри­че­ским раз­ви­ти­ем нау­ки), сопо­став­ля­ют­ся с реаль­ны­ми исто­ри­че­ски­ми фак­та­ми. В этом отно­ше­нии ника­ко­го раз­ли­чия меж­ду исто­ри­че­ским и логи­че­ским ходом ана­ли­за нет и не может быть. Раз­ни­ца есть, но она в дру­гом. При так назы­ва­е­мом исто­ри­че­ском спо­со­бе эти кате­го­рии под­вер­га­ют­ся кри­ти­ке через сопо­став­ле­ние с теми самы­ми исто­ри­че­ски опре­де­лен­ны­ми фак­та­ми, путем обоб­ще­ния коих они исто­ри­че­ски и воз­ник­ли. Ска­жем, если бы Маркс пред­по­чел имен­но исто­ри­че­ский спо­соб кри­ти­ки кон­цеп­ций Сми­та и Рикар­до, то он дол­жен был бы сопо­став­лять их с теми самы­ми фак­та­ми и эко­но­ми­че­ски­ми ситу­а­ци­я­ми, кото­рые виде­ли и изу­ча­ли Смит и Рикар­до, — с явле­ни­я­ми кон­ца XVIII — нача­ла XIX в., с уже прой­ден­ной фазой исто­ри­че­ско­го ста­нов­ле­ния капи­та­ли­сти­че­ской фор­ма­ции.

При логи­че­ском же спо­со­бе, кото­рый в силу ряда сооб­ра­же­ний и выбрал Маркс, клас­си­че­ские кате­го­рии тру­до­вой тео­рии сто­и­мо­сти непо­сред­ствен­но сопо­став­ля­лись не с теми фак­та­ми, кото­рые они когда-то отра­зи­ли, а с фак­та­ми, наблю­да­е­мы­ми на совре­мен­ной Марк­су, т. е. на более высо­кой и зре­лой, ста­дии раз­ви­тия того же исто­ри­че­ско­го про­цес­са. Здесь Рикар­до, тео­ре­тик нача­ла XIX в., ста­вит­ся на очную став­ку с явле­ни­я­ми сере­ди­ны XIX в.

У логи­че­ско­го спо­со­ба целый ряд пре­иму­ществ. Во-пер­вых, раз­ви­тая ста­дия эмпи­ри­че­ски обна­ру­жи­ва­ет гораз­до более ост­ро и отчет­ли­во все те тен­ден­ции, кото­рые в более ран­ний пери­од раз­гля­деть было труд­но. Так, все то, что в нача­ле XIX века мож­но было раз­гля­деть толь­ко под мик­ро­ско­пом, к сере­дине века ста­ло види­мым и для нево­ору­жен­но­го гла­за. Напри­мер, кри­зи­сы, кото­рые само­го Рикар­до почти еще не бес­по­ко­и­ли. Ины­ми сло­ва­ми, логи­че­ский спо­соб кри­ти­ки кате­го­рий поз­во­ля­ет рас­смат­ри­вать каж­дое явле­ние имен­но в той точ­ке, в кото­рой оно дости­га­ет пол­но­го и зре­ло­го выра­же­ния. Во-вто­рых, этот спо­соб дает — в каче­стве непо­сред­ствен­но­го резуль­та­та — кри­ти­че­ски-тео­ре­ти­че­ское пони­ма­ние совре­мен­ных фак­тов и про­блем, в то вре­мя как исто­ри­че­ский спо­соб тео­ре­ти­че­ски про­яс­нил бы лишь вче­раш­ний день капи­та­ли­сти­че­ско­го раз­ли­тия, а пони­ма­ние совре­мен­но­сти при­шлось бы добы­вать осо­бо, потом. Тем более что гото­вой, сколь­ко-нибудь досто­вер­но изу­чен­ной исто­рии капи­та­лиз­ма в лите­ра­ту­ре про­сто не суще­ство­ва­ло, и ее при­шлось бы раз­ра­ба­ты­вать само­му, что затя­ну­ло бы рабо­ту весь­ма надол­го. Совре­мен­ные же Марк­су фак­ты были перед гла­за­ми и при необ­хо­ди­мо­сти мог­ли быть про­ве­ре­ны сколь угод­но и тща­тель­но и подроб­но (Маркс не раз запра­ши­вал у Энгель­са подроб­но­сти орга­ни­за­ции уче­та на капи­та­ли­сти­че­ском пред­при­я­тии, дета­ли бух­гал­тер­ско­го дела и пр.).

Может воз­ник­нуть сомне­ние: насколь­ко спра­вед­ли­во под­вер­гать кри­ти­ке вче­раш­не­го тео­ре­ти­ка с его поня­ти­я­ми с точ­ки зре­ния сего­дняш­них фак­тов — фак­тов, кото­рые тот не видел: и не мог иметь в виду? Лег­ко опро­верг­нуть, ска­жем, ато­ми­сти­ку Демо­кри­та с помо­щью дан­ных, полу­чен­ных на син­хро­фа­зо­троне горо­да Дуб­ны. Даст ли, одна­ко, эта кри­ти­ка хоть что-нибудь для пони­ма­ния как тео­рии Демо­кри­та, так и стро­е­ния ато­ма?

Такой упрек логи­че­ско­му спо­со­бу кри­ти­ки оправ­дан, если стать в логи­ке (в тео­рии позна­ния) на точ­ку зре­ния нео­по­зи­ти­виз­ма, кото­рый дела­ет фун­да­мен­том сво­их тео­ре­ти­че­ских постро­е­ний неопре­де­лен­ное «мно­же­ство фак­тов». Тогда дей­стви­тель­но воз­ни­ка­ет вопрос, какое пра­во мы име­ем срав­ни­вать обоб­ще­ния, полу­чен­ные на осно­ве одних фак­тов, с каки­ми-то дру­ги­ми фак­та­ми, кото­рые эти­ми обоб­ще­ни­я­ми по охва­ты­ва­лись и вооб­ще не мог­ли охва­ты­вать­ся.

Упрек отпа­да­ет, одна­ко, если фун­да­мен­таль­ной пред­по­сыл­кой тео­ре­ти­че­ско­го постро­е­ния дела­ет­ся не мно­же­ство еди­нич­ных фак­тов, а нечто кон­крет­ное, неко­то­рое целое, дан­ное созер­ца­нию и пред­став­ле­нию как раз­ви­ва­ю­ща­я­ся «исто­ри­че­ская тоталь­ность». В этом слу­чае мы впра­ве гово­рить о том, что тео­ре­ти­ки про­шло­го име­ли дело с тем же самым целым, толь­ко на дру­гой, на низ­шей фазе его исто­ри­че­ской зре­ло­сти. Такой взгляд суще­ствен­но меня­ет дело. В этом слу­чае мы обре­та­ем вполне закон­ное пра­во логи­че­ски ана­ли­зи­ро­вать тео­рию, создан­ную десят­ки, а может быть, и сот­ни лет назад, кри­ти­че­ски сопо­став­ляя ее с фак­ти­че­ской кар­ти­ной дей­стви­тель­но­сти, созер­ца­е­мой нами сего­дня.

Ста­рая тео­рия и ее кате­го­рии, будучи сопо­став­ле­ны с кон­крет­но­стью, дан­ной ныне на более высо­кой сту­пе­ни ее исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия, будут, есте­ствен­но, истол­ко­ва­ны как пер­во­на­чаль­но кон­тур­ное, одно­сто­ронне абстракт­ное изоб­ра­же­ние этой самой кон­крет­но­сти. Поэто­му ста­рая тео­рия, а точ­нее, ее «раци­о­наль­ное зер­но», выве­рен­ное вре­ме­нем, может быть вклю­че­но в более кон­крет­ное пони­ма­ние на пра­вах его абстракт­но­го момен­та. При этом отбра­сы­ва­ет­ся лишь пред­став­ле­ние, буд­то это ста­рое пони­ма­ние заклю­ча­ло в себе пол­ную (кон­крет­ную) исти­ну. Новая тео­рия накла­ды­ва­ет на него свои огра­ни­че­ния и тем самым пре­вра­ща­ет «раци­о­наль­ное зер­но» преж­не­го пони­ма­ния в част­ный слу­чай более обще­го (более кон­крет­но­го) пони­ма­ния того же цело­го.

При этом поло­же­ния, в свое вре­мя казав­ши­е­ся без­услов­ны­ми (т. е. все­об­щи­ми) харак­те­ри­сти­ка­ми пред­ме­та, ока­зы­ва­ют­ся все­го лишь отно­си­тель­но вер­ны­ми его харак­те­ри­сти­ка­ми — вер­ны­ми при огра­ни­че­ни­ях и усло­ви­ях, поня­тых лишь позд­нее. Типич­ным слу­ча­ем тако­го соот­но­ше­ния меж­ду ста­рой и новой тео­ри­ей может слу­жить отно­ше­ние меж­ду меха­ни­кой Нью­то­на и меха­ни­кой Эйн­штей­на, что нахо­дит свое фор­маль­ное выра­же­ние в мате­ма­ти­че­ском аппа­ра­те («прин­цип соот­вет­ствия»).

Оче­вид­но, что более раз­ви­тая тео­рия, заклю­ча­ю­щая в себе более кон­крет­ное пони­ма­ние, ока­зы­ва­ет­ся тем самым и более общим — пони­ма­ние явствен­но эво­лю­ци­о­ни­ру­ет в направ­ле­нии все более охва­ты­ва­ю­ще­го (обще­го) и в то же вре­мя все более кон­крет­но­го отра­же­ния одно­го и того же объ­ек­та, в направ­ле­нии кон­крет­но-все­об­ще­го пони­ма­ния.

Надо отме­тить, что в опи­сан­ной ситу­а­ции лег­ко выде­ля­ют­ся два воз­мож­ных слу­чая, два вари­ан­та отно­ше­ния логи­че­ско­го к исто­ри­че­ско­му.

Пер­вый: реаль­ный объ­ект иссле­до­ва­ния оста­ет­ся тем же самым в бук­валь­ном смыс­ле это­го сло­ва, а нау­ка о нем (пони­ма­ние его) раз­ви­ва­ет­ся доста­точ­но быст­ро. Этот слу­чай харак­те­рен для есте­ствен­ных наук — для физи­ки, химии, аст­ро­но­мии и т. п. Зна­ние здесь эво­лю­ци­о­ни­ру­ет настоль­ко быст­ро, в такие исто­ри­че­ские сро­ки, за кото­рые пред­мет сам по себе изме­нить­ся хоть сколь­ко-нибудь суще­ствен­но не успе­ва­ет, И Пто­ле­мей, и Копер­ник, и Гали­лей, и Гер­шель, и О. Шмидт иссле­до­ва­ли один и тот же объ­ект на той же самой исто­ри­че­ской сту­пе­ни его эво­лю­ции, а стро­е­ние ато­ма в наши дни оста­ет­ся тем же самым, что и во вре­ме­на Эпи­ку­ра. Тео­рия совер­ша­ет стре­ми­тель­ное раз­ви­тие на фоне неиз­мен­но­го (в рам­ках тех же сро­ков) объ­ек­та. Здесь при­ме­не­ние логи­че­ско­го спо­со­ба кри­ти­ки пред­ше­ствен­ни­ков ока­зы­ва­ет­ся не толь­ко спра­вед­ли­вым, но и един­ствен­но воз­мож­ным, это тот самый слу­чай, кото­рый прин­ци­пи­аль­но был учтен уже геге­лев­ской Логи­кой.

Вто­рой: сам по себе объ­ект нау­ки раз­ви­ва­ет­ся доста­точ­но быст­ро, так что после­до­ва­тель­ные ста­дии его исто­ри­че­ской зре­ло­сти сме­ня­ют одна дру­гую, ино­гда даже на гла­зах одно­го поко­ле­ния, вслед­ствие чего эво­лю­ция нау­ки уже сама по себе отра­жа­ет эво­лю­цию объ­ек­та. Здесь раз­лич­ные ста­дии раз­ви­тия зна­ния отра­жа­ют раз­лич­ные же фазы исто­ри­че­ской зре­ло­сти его пред­ме­та, фик­си­ру­ют круп­ные исто­ри­че­ские сдви­ги в его «струк­ту­ре». Это харак­тер­но для обще­ствен­но-исто­ри­че­ских дис­ци­плин. В этом слу­чае отно­ше­ние логи­че­ско­го к исто­ри­че­ско­му выгля­дит несколь­ко слож­нее, неже­ли в пер­вом. Раз­ви­ва­ет­ся не толь­ко зна­ние, не толь­ко систе­ма поня­тий («кон­цеп­ту­аль­ный объ­ект»), но и реаль­ный пред­мет это­го зна­ния, исто­ри­че­ски кон­крет­ное целое.

Прин­ци­пи­аль­но дело, одна­ко, не меня­ет­ся. Нау­ка все же име­ет дело с одним и тем же пред­ме­том, хотя и на раз­ных сту­пе­нях его исто­ри­че­ской зре­ло­сти. Если это дру­гой пред­мет, то нуж­на и дру­гая нау­ка.

Тео­рия (т. е. логи­че­ское, систе­ма­ти­че­ски раз­ви­тое пони­ма­ние пред­ме­та в отли­чие от про­сто­го некри­ти­че­ски-исто­ри­че­ско­го опи­са­ния) отра­жа­ет ведь имен­но все­об­щие, инва­ри­ант­ные фор­мы и зако­ны исто­ри­че­ско­го суще­ство­ва­ния сво­е­го объ­ек­та — те его кон­крет­ные фор­мы и зако­ны, кото­рые про­дол­жа­ют харак­те­ри­зо­вать этот пред­мет на всем про­тя­же­нии вре­ме­ни от «рож­де­ния» его до гибе­ли. Эти кон­крет­но-все­об­щие, т. е. кон­крет­но-исто­ри­че­ские, «пара­мет­ры» дан­но­го объ­ек­та и есть, соб­ствен­но, то, что един­ствен­но и инте­ре­су­ет тео­ре­ти­че­скую мысль. С дру­гой же сто­ро­ны, такие явле­ния (и соот­вет­ству­ю­щие им эмпи­ри­че­ские обоб­ще­ния), кото­рые наблю­да­ют­ся на ран­ней сту­пе­ни исто­ри­че­ской зре­ло­сти, но бес­след­но исче­за­ют на более позд­них ста­ди­ях, уже тем самым дока­зы­ва­ют, что они вовсе и не при­над­ле­жат к чис­лу кон­крет­но-все­об­щих момен­тов суще­ство­ва­ния это­го объ­ек­та нау­ки. Здесь сам исто­ри­че­ский про­цесс раз­ви­тия пред­ме­та суще­ствен­но облег­ча­ет зада­чу тео­ре­ти­ка, посколь­ку посте­пен­но сти­ра­ет с обли­ка кон­крет­но­го те его слу­чай­ные, исто­ри­че­ски пре­хо­дя­щие чер­ты, кото­рые лишь заго­ра­жи­ва­ют его необ­хо­ди­мо-все­об­щие «пара­мет­ры»… Здесь акт абстра­ги­ро­ва­ния — акт раз­ли­че­ния кон­крет­но-все­об­ще­го от чисто слу­чай­но­го и неваж­но­го — про­де­лы­ва­ет за тео­ре­ти­ка сам исто­ри­че­ский про­цесс. Выс­шая ста­дия исто­ри­че­ской зре­ло­сти воочию демон­стри­ру­ет «чистую и неза­мут­нен­ную исти­ну» низ­ших ста­дий раз­ви­тия.

«Ана­то­мия чело­ве­ка — ключ к ана­то­мии обе­зья­ны». А не наобо­рот, как пред­став­ля­ет­ся на пер­вый взгляд, ибо наме­ки на выс­шее мож­но уве­рен­но раз­гля­деть в соста­ве низ­ших форм лишь в том слу­чае, если это выс­шее уже само по себе извест­но. В стро­е­нии низ­ших форм оно заго­ро­же­но, засло­не­но и «иска­же­но» настоль­ко, что его там заме­тить нево­ору­жен­ным взгля­дом нель­зя. Там оно, есте­ствен­но, высту­па­ет в каче­стве несу­ще­ствен­ной, побоч­ной и мало­зна­чи­тель­ной дета­ли, хотя в пер­спек­ти­ве как раз оно и заклю­ча­ет в себе — в нераз­вер­ну­том виде — кон­ту­ры цело­го.

Имен­но по этой при­чине логи­че­ский спо­соб ана­ли­за и исто­рии мыс­ли, и исто­рии ее пред­ме­та ока­зы­ва­ет­ся у Марк­са веду­щим мето­дом кри­ти­че­ско­го выяв­ле­ния кон­крет­но-все­об­щих (кон­крет­но-исто­ри­че­ских) опре­де­ле­ний.

Это отнюдь не озна­ча­ет, что исто­ри­че­ский спо­соб осу­ществ­ле­ния той же зада­чи им игно­ри­ро­вал­ся. Напро­тив, Маркс при­бе­га­ет к нему вез­де, где это толь­ко воз­мож­но, обри­со­вы­вая те исто­ри­че­ские обсто­я­тель­ства, кото­рые вызы­ва­ли такие, а не какие-нибудь иные сдви­ги в голо­вах тео­ре­ти­ков, в систе­ме их поня­тий. И все же исто­ри­че­ский спо­соб кри­ти­ки поня­тий и дей­стви­тель­ных отно­ше­ний, в них выра­жен­ных, игра­ет у него побоч­ную роль, роль вспо­мо­га­тель­но­го сред­ства, роль про­ве­роч­ной инстан­ции для логи­че­ско­го спо­со­ба.

Кате­го­рии, раз­ви­тые и Пет­ти, и Лок­ком, и Сми­том, и Рикар­до, т. е. деся­ти­ле­ти­я­ми и даже сто­ле­ти­я­ми ранее, сопо­став­ля­ют­ся с фак­та­ми, наблю­да­е­мы­ми на исто­ри­че­ски выс­шей ста­дии раз­ви­тия товар­но­го обще­ства, т. е. капи­та­ли­сти­че­ско­го мира. И это сопо­став­ле­ние высве­чи­ва­ет в них как отно­си­тель­но вер­ное, так и отно­си­тель­но невер­ное гораз­до ясное, неже­ли это мог бы сде­лать исто­ри­че­ский спо­соб их кри­ти­ки.

2. Историческое как основа, первообраз логического

При всех тех раз­ли­чи­ях, кото­рые мож­но выявить меж­ду логи­че­ским и исто­ри­че­ским — меж­ду исто­ри­ей раз­ви­тия мыс­ли и исто­ри­ей раз­ви­тия ее пред­ме­та, имен­но исто­рия есть тот пер­во­об­раз, по кото­ро­му так или ина­че, созна­тель­но или неволь­но рав­ня­ет­ся логи­че­ское раз­ви­тие. В этом, а вовсе не в про­стом отли­че­нии поряд­ка мыс­ли­тель­но­го про­цес­са от поряд­ка исто­ри­че­ско­го про­цес­са заклю­ча­ет­ся суть того реше­ния про­бле­мы, кото­рое харак­тер­но для Марк­са.

Исто­рия, но толь­ко поня­тая диа­лек­ти­че­ски, воору­жа­ет тео­ре­ти­ка объ­ек­тив­ным ори­ен­ти­ром, с помо­щью кото­ро­го мож­но дать вер­ное логи­че­ское изоб­ра­же­ние пред­ме­та, добить­ся того, что­бы это логи­че­ское ста­ло дей­стви­тель­ным, а не мни­мым, изоб­ра­же­ни­ем объ­ек­та в его раз­ви­тии, а не в ста­ти­ке.

Сов­па­де­ние (тож­де­ство) логи­че­ско­го поряд­ка раз­ви­тия поня­тий с исто­ри­че­ским поряд­ком раз­ви­тия соот­вет­ству­ю­щих им объ­ек­тив­ных форм суще­ство­ва­ния иссле­ду­е­мо­го объ­ек­та все­гда пони­ма­лось Марк­сом не как изна­чаль­но дан­ное и гото­вое их отно­ше­ние, а как резуль­тат дли­тель­но­го и труд­но­го раз­ви­тия тео­ре­ти­че­ской мыс­ли, а тем самым и как цель, на кото­рую ори­ен­ти­ро­ва­но мыш­ле­ние тео­ре­ти­ка, осу­ществ­ля­ю­ще­го логи­че­ский про­цесс. Диа­лек­ти­че­ский харак­тер это­го сов­па­де­ния (тож­де­ства) обна­ру­жи­ва­ет­ся в том, что та под­лин­ная исто­ри­че­ская после­до­ва­тель­ность, кото­рая слу­жит про­об­ра­зом после­до­ва­тель­но­сти кате­го­рий в систе­ме, раз­ви­ва­е­мой спо­со­бом вос­хож­де­ния от абстракт­но­го к кон­крет­но­му, не дана тео­ре­ти­ку непо­сред­ствен­но, до и вне логи­че­ско­го дви­же­ния мыс­ли, а толь­ко ходом это­го дви­же­ния и выяв­ля­ет­ся. Это выте­ка­ет из того про­сто­го обсто­я­тель­ства, что даже самое поверх­ност­ное рас­смот­ре­ние исто­рии воз­ник­но­ве­ния и раз­ви­тия любо­го пред­ме­та уже пред­по­ла­га­ет более или менее чет­ко осо­знан­ное пред­став­ле­ние о том, что такое этот самый пред­мет. Ина­че вооб­ще нель­зя решить — отно­сит­ся ли тот или иной исто­ри­че­ский факт к исто­рии дан­но­го пред­ме­та или нет, при­ни­мать его во вни­ма­ние или оста­вить в покое. Ска­жем, если под капи­та­лом пони­мать накоп­лен­ный труд вооб­ще, то, само собой понят­но, час рож­де­ния капи­та­ла нуж­но видеть там, где дикарь стал поль­зо­вать­ся обте­сан­ной дуби­ной. Тогда, вполне логич­но, капи­тал пред­ста­нет как явле­ние, исто­ри­че­ски пред­ше­ству­ю­щее тем же день­гам и това­ру.

Есте­ствен­но, что и логи­че­ская после­до­ва­тель­ность рас­смот­ре­ния этих кате­го­рий ока­жет­ся соот­вет­ству­ю­щей: капи­тал в такой систе­ме ока­жет­ся кате­го­ри­ей более про­стой (абстракт­ной), неже­ли товар вооб­ще, кото­рый будет опре­де­лен как про­дукт капи­та­ла, как исто­ри­че­ски позд­ней­шее, а пото­му и логи­че­ски более кон­крет­ное эко­но­ми­че­ское явле­ние. Ины­ми сло­ва­ми, тео­ре­ти­че­ски лож­ное пони­ма­ние капи­та­ла авто­ма­ти­че­ски пове­дет к лож­но­му, псев­до­и­сто­ри­че­ско­му пред­став­ле­нию о поряд­ке гене­зи­са инте­ре­су­ю­ще­го нас пред­ме­та. Уже само исход­ное пред­став­ле­ние, с кото­рым мы при­сту­пим в дан­ном слу­чае к рас­смот­ре­нию исто­рии пред­ме­та, было неисто­ри­че­ским, даже анти­ис­то­ри­че­ским. Глав­ное, ста­ло быть, в том, что­бы логи­че­ское — систе­ма­ти­че­ски-тео­ре­ти­че­ское — пони­ма­ние сути дела было уже само по себе («в себе и для себя») исто­ри­че­ски кон­крет­ным, т. е. выра­жа­ло бы уже в сво­их опре­де­ле­ни­ях исто­ри­че­ские гра­ни­цы суще­ство­ва­ния отра­жа­е­мо­го им пред­ме­та.

Это обсто­я­тель­ство хоро­шо про­сле­жи­ва­ет­ся в «Капи­та­ле». К исто­ри­че­ско­му опи­са­нию про­цес­са рож­де­ния капи­та­ла Маркс, как извест­но, при­сту­па­ет лишь в XXIV гла­ве — лишь после того, как посвя­тил два­дцать три гла­вы логи­че­ско­му ана­ли­зу капи­та­ла как исто­ри­че­ски кон­крет­но­го явле­ния и как поня­тия, ему соот­вет­ству­ю­ще­го. Ответ на вопрос об исто­ри­че­ских обсто­я­тель­ствах рож­де­ния капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний дает­ся лишь после того (и на осно­ве того), как най­ден чет­кий ответ на вопрос: что такое капи­тал? В обрат­ном поряд­ке невоз­мож­но дать науч­ный ответ ни на тот, ни на дру­гой вопрос.

Таким обра­зом, вопрос об отно­ше­нии логи­че­ско­го к исто­ри­че­ско­му обра­ща­ет­ся в вопрос: поче­му и как логи­че­ский ана­лиз может давать и дает кон­крет­но-исто­ри­че­ское пони­ма­ние сути дела даже в том слу­чае, если исто­рия (т. е. «про­шлое, лежа­щее поза­ди иссле­ду­е­мой систе­мы») вооб­ще не рас­смат­ри­ва­ет­ся, а рас­смат­ри­ва­ет­ся толь­ко насто­я­щее, сло­жив­ше­е­ся поло­же­ние вещей. Не рас­смат­ри­ва­ет­ся пото­му, что это про­шлое либо пло­хо извест­но с чисто фак­ти­че­ской сто­ро­ны, либо вовсе недо­ступ­но эмпи­ри­че­ско­му про­сле­жи­ва­нию, как, напри­мер, в кос­мо­го­нии. Аст­ро­но­му даны мно­го­об­раз­ные сосу­ще­ству­ю­щие в про­стран­стве объ­ек­ты, а не про­цесс их рож­де­ния во вре­ме­ни; одна­ко кос­мо­го­ния рас­смат­ри­ва­ет — и по пра­ву — эти объ­ек­ты как одно­вре­мен­но дан­ные после­до­ва­тель­ные ста­дии эво­лю­ции одной и той же кос­ми­че­ской мате­рии и ста­ра­ет­ся — логи­че­ски — рекон­стру­и­ро­вать кар­ти­ну их сле­до­ва­ния во вре­ме­ни, выве­сти один объ­ект из дру­го­го, поста­вить их в исто­ри­че­ски-гене­ти­че­ский ряд.

С той же самой ситу­а­ци­ей стал­ки­ва­ет­ся ныне и физи­ка эле­мен­тар­ных частиц. При этом труд­но­сти созда­ния еди­ной тео­рии эле­мен­тар­ных частиц во мно­гом, по-види­мо­му, кро­ют­ся в неяс­но­сти пред­став­ле­ний об отно­ше­нии логи­че­ски-тео­ре­ти­че­ско­го сле­до­ва­ния к исто­ри­че­ски-гене­ти­че­ско­му ряду. Части­ца А пре­вра­ща­ет­ся в части­цу Б, а части­ца Б — и в части­цу В, и обрат­но в части­цу А, и т. д. и т. п. Какая же из них — А или Б — про­ще струк­тур­но и стар­ше гене­ти­че­ски? И мож­но ли вооб­ще ста­вить этот вопрос? На этот счет в физи­ке ясно­сти пока не достиг­ну­то.

Все дело, ста­ло быть, заклю­ча­ет­ся в том, что­бы исто­ри­че­ски понять эмпи­ри­че­ски дан­ное в насто­я­щий момент поло­же­ние вещей. А для это­го вовсе не обя­за­тель­но заби­рать­ся в глу­би­ну веков и иссле­до­вать в дета­лях про­шлое, тону­щее во мра­ке этой глу­би­ны. Ско­рее наобо­рот, логи­че­ски пра­виль­ное пони­ма­ние насто­я­ще­го при­от­кры­ва­ет тай­ну его рож­де­ния, его про­шло­го. «…Для того что­бы рас­крыть зако­ны бур­жу­аз­ной эко­но­ми­ки, нет необ­хо­ди­мо­сти писать дей­стви­тель­ную исто­рию про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Одна­ко пра­виль­ное рас­смот­ре­ние и выве­де­ние этих про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний как исто­ри­че­ски сло­жив­ших­ся отно­ше­ний все­гда при­во­дят к таким пер­вым урав­не­ни­ям, кото­рые — подоб­но эмпи­ри­че­ским чис­лам, напри­мер, в есте­ство­зна­нии — ука­зы­ва­ют на про­шлое, суще­ство­вав­шее до этой систе­мы. Эти ука­за­ния наря­ду с пра­виль­ным пони­ма­ни­ем совре­мен­но­сти дают в таком слу­чае так­же и ключ к пони­ма­нию про­шло­го…»[7]

На чем же осно­вы­ва­ет­ся — в объ­ек­тив­ном смыс­ле — эта спо­соб­ность логи­че­ско­го ана­ли­за насто­я­ще­го давать исто­ри­че­ское по суще­ству пони­ма­ние это­го насто­я­ще­го, а через него — про­шло­го, т. е. реаль­но­го гене­зи­са, поро­див­ше­го это насто­я­щее? Есте­ствен­но, что дан­ная осо­бен­ность логи­че­ско­го раз­ви­тия поня­тий, спо­со­ба вос­хож­де­ния от абстракт­но­го к кон­крет­но­му может быть объ­яс­не­на и объ­ек­тив­но оправ­да­на лишь в том слу­чае, если допу­стить, что само насто­я­щее (т. е. исто­ри­че­ски выс­шая фаза раз­ви­тия кон­крет­но­го) в самом себе — в сво­ем соста­ве — содер­жит свое про­шлое и обна­ру­жи­ва­ет его в каком-то изме­нен­ном, «сня­том» виде.

Ина­че гово­ря, про­бле­ма обо­ра­чи­ва­ет­ся сле­ду­ю­щим обра­зом: в каком зако­но­мер­ном отно­ше­нии нахо­дят­ся друг к дру­гу исто­ри­че­ский про­цесс ста­нов­ле­ния кон­крет­но­сти и его резуль­та­ты. Или, дру­ги­ми сло­ва­ми, в каком зако­но­мер­ном отно­ше­нии нахо­дят­ся друг к дру­гу резуль­тат неко­то­ро­го исто­ри­че­ско­го про­цес­са и его соб­ствен­ные исто­ри­че­ские пред­по­сыл­ки и усло­вия. Здесь сра­зу же на пер­вый план высту­па­ет диа­лек­ти­ка марк­сов­ско­го пони­ма­ния исто­рии в его ради­каль­ном отли­чии от точ­ки зре­ния плос­ко­го эво­лю­ци­о­низ­ма, этой наи­бо­лее живу­чей раз­но­вид­но­сти псев­до­и­сто­риз­ма.

Дело в том, что исто­рия пони­ма­ет­ся Марк­сом не как плав­ный про­цесс роста, не как про­цесс нагро­мож­де­ния все новых и новых эта­жей на осно­ве одно­го и того же неиз­ме­ня­ю­ще­го­ся при этом фун­да­мен­та, а как про­цесс орга­ни­че­ско­го пре­об­ра­зо­ва­ния одной кон­крет­но­сти в дру­гую, сле­ду­ю­щую за ней, более высо­кую и раз­ви­тую кон­крет­ность. В реаль­ной исто­рии, в про­ти­во­по­лож­ность эмпи­ри­че­ски-плос­ко­му пред­став­ле­нию о ней, одно целое сме­ня­ет дру­гое целое, и при этом более высо­кая фаза раз­ви­тия стро­ит­ся все­гда из мате­ри­а­ла, создан­но­го пред­ше­ству­ю­щим раз­ви­ти­ем. Любая новая кон­крет­ность воз­ни­ка­ет таким путем, что, раз­ру­шая пред­ше­ству­ю­щую себе кон­крет­ность, «отри­цая» ее, она все­гда стро­ит себя из «облом­ков» сво­ей пред­ше­ствен­ни­цы. Дру­го­го стро­и­тель­но­го мате­ри­а­ла у нее нет.

«Сама эта орга­ни­че­ская систе­ма как сово­куп­ное целое име­ет свои пред­по­сыл­ки, и ее раз­ви­тие в направ­ле­нии целост­но­сти состо­ит имен­но в том, что­бы под­чи­нить себе все эле­мен­ты обще­ства или создать из него еще недо­ста­ю­щие ей орга­ны… Ста­нов­ле­ние систе­мы такой целост­но­стью обра­зу­ет момент ее, систе­мы, про­цес­са, ее раз­ви­тия»[8].

По отно­ше­нию к соци­аль­но-эко­но­ми­че­ским фор­ма­ци­ям эта ситу­а­ция про­сле­жи­ва­ет­ся доволь­но отчет­ли­во. «Бур­жу­аз­ное обще­ство есть наи­бо­лее раз­ви­тая и наи­бо­лее мно­го­об­раз­ная исто­ри­че­ская орга­ни­за­ция про­из­вод­ства. Поэто­му кате­го­рии, выра­жа­ю­щие его отно­ше­ния, пони­ма­ние его струк­ту­ры, дают вме­сте с тем воз­мож­ность загля­нуть в струк­ту­ру и про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния всех тех погиб­ших форм обще­ства, из облом­ков и эле­мен­тов кото­рых оно было постро­е­но. Неко­то­рые еще не пре­одо­лен­ные остат­ки этих облом­ков и эле­мен­тов про­дол­жа­ют вла­чить суще­ство­ва­ние внут­ри бур­жу­аз­но­го обще­ства, а то, что в преж­них фор­мах обще­ства име­лось лишь в виде наме­ка, раз­ви­лось здесь до пол­но­го зна­че­ния и т. д.»[9]

Это — прин­ци­пи­аль­но важ­ное обсто­я­тель­ство, име­ю­щее пря­мое отно­ше­ние к вопро­су о после­до­ва­тель­но­сти логи­че­ско­го раз­ви­тия поня­тий спо­со­бом вос­хож­де­ния от абстракт­но­го к кон­крет­но­му. В каж­дый дан­ный момент вре­ме­ни (в том чис­ле и на выс­шей фазе сво­ей исто­ри­че­ской зре­ло­сти) любое кон­крет­ное целое (дан­ная тоталь­ность) актив­но вос­про­из­во­дит все те необ­хо­ди­мые пред­по­сыл­ки и усло­вия сво­е­го рож­де­ния, кото­рые она полу­чи­ла вна­ча­ле в виде облом­ков пред­ше­ству­ю­щей ей тоталь­но­сти. И напро­тив, раз­ру­ша­ет без остат­ка, погру­жа­ет в реку вре­мен все те «облом­ки», кото­рые не были абсо­лют­но необ­хо­ди­мы­ми пред­по­сыл­ка­ми ее рож­де­ния.

Воз­ни­ка­ет типич­но диа­лек­ти­че­ская ситу­а­ция: все дей­стви­тель­но необ­хо­ди­мые исто­ри­че­ские пред­по­сыл­ки рож­де­ния дан­ной систе­мы, все усло­вия sine qua non высту­па­ют в струк­ту­ре раз­ви­той, встав­шей на свои соб­ствен­ные ноги систе­мы как след­ствия, как про­дук­ты и резуль­та­ты ее спе­ци­фи­че­ско­го дви­же­ния. В ходе ана­ли­за бур­жу­аз­но­го обще­ства Маркс дела­ет обще­ло­ги­че­ский вывод: «Если в закон­чен­ной бур­жу­аз­ной систе­ме каж­дое эко­но­ми­че­ское отно­ше­ние пред­по­ла­га­ет дру­гое в бур­жу­аз­но-эко­но­ми­че­ской фор­ме и таким обра­зом каж­дое поло­жен­ное есть вме­сте с тем и пред­по­сыл­ка, то это име­ет место в любой орга­ни­че­ской систе­ме»[10].

Систе­ма как бы «замы­ка­ет­ся в себе» и тем самым пере­ста­ет быть неса­мо­сто­я­тель­ным отрост­ком сво­ей исто­ри­че­ской пред­ше­ствен­ни­цы. Она начи­на­ет функ­ци­о­ни­ро­вать по сво­им соб­ствен­ным цик­лам — «пола­гать» все необ­хо­ди­мые усло­вия сво­е­го соб­ствен­но­го рож­де­ния и раз­ви­тия, сво­е­го спе­ци­фи­че­ско­го, кон­крет­но-исто­ри­че­ско­го бытия.

Такое «обо­ра­чи­ва­ние» чисто исто­ри­че­ских пред­по­сы­лок воз­ник­но­ве­ния в кон­крет­но-исто­ри­че­ские усло­вия бытия дан­но­го кон­крет­но­го цело­го, пре­вра­ще­ние пред­по­сыл­ки в след­ствие, кото­рое ста­но­вит­ся тем отчет­ли­вее, чем более зре­лую фор­му раз­ви­тия мы рас­смат­ри­ва­ем, и лежит в осно­ве того таин­ствен­но­го фак­та, что логи­че­ское раз­ви­тие поня­тий обна­жа­ет и тай­ну исто­ри­че­ско­го рож­де­ния иссле­ду­е­мо­го пред­ме­та, хотя сам этот про­цесс рож­де­ния непо­сред­ствен­но и не иссле­ду­ет­ся. Имен­но тако­во отно­ше­ние капи­та­ла к това­ру и к день­гам. «Эти пред­по­сыл­ки, кото­рые пер­во­на­чаль­но высту­па­ли в каче­стве усло­вий ста­нов­ле­ния капи­та­ла и поэто­му еще не мог­ли выте­кать из его дея­тель­но­сти как капи­та­ла, теперь явля­ют­ся резуль­та­та­ми его соб­ствен­но­го осу­ществ­ле­ния, пола­га­е­мой им дей­стви­тель­но­сти, явля­ют­ся не усло­ви­я­ми воз­ник­но­ве­ния капи­та­ла, а резуль­та­та­ми его бытия»[11].

Здесь и обра­зу­ет­ся тот самый «пороч­ный круг», в виде кото­ро­го в созна­нии неисто­ри­че­ски мыс­ля­щих эко­но­ми­стов отра­жа­ет­ся кон­крет­но-исто­ри­че­ское отно­ше­ние меж­ду капи­та­лом и сто­и­мо­стью, т. е. тео­ре­ти­че­ски выра­жен­ной сутью това­ра и денег. «Поэто­му эко­но­ми­сты неиз­беж­но рас­смат­ри­ва­ют в одних слу­ча­ях капи­тал в каче­стве твор­ца сто­и­мо­сти, в каче­стве источ­ни­ка послед­ней, а в дру­гих — пред­по­ла­га­ют сто­и­мость для объ­яс­не­ния обра­зо­ва­ния капи­та­ла, а сам капи­тал изоб­ра­жа­ют все­го лишь как сум­му сто­и­мо­стей в неко­то­рой опре­де­лен­ной функ­ции»[12].

И выбрать­ся из это­го пороч­но­го кру­га, внут­ри кото­ро­го поня­тие сто­и­мо­сти опре­де­ля­ет­ся через поня­тие капи­та­ла, а поня­тие капи­та­ла — через поня­тие сто­и­мо­сти, невоз­мож­но, не ста­но­вясь вполне созна­тель­но и ради­каль­но на точ­ку зре­ния исто­риз­ма в точ­ном и пол­ном зна­че­нии это­го сло­ва. Без прин­ци­па исто­риз­ма само вос­хож­де­ние от абстракт­но­го к кон­крет­но­му лиша­ет­ся ори­ен­ти­ра и кри­те­рия, ста­но­вит­ся неяс­но, какое же имен­но поня­тие надо логи­че­ски раз­вить рань­ше, а какое поз­же, какое счи­тать абстракт­ным, а какое более кон­крет­ным.

Здесь зада­чу решить может толь­ко непо­сред­ствен­ное эмпи­ри­че­ски-исто­ри­че­ское иссле­до­ва­ние, опи­ра­ю­ще­е­ся на «логи­че­ские» сооб­ра­же­ния. Исто­рия и пока­зы­ва­ет, что сто­и­мость (т. е. товар и день­ги) не толь­ко может, но и долж­на в ходе вос­хож­де­ния от абстракт­но­го к кон­крет­но­му быть поня­та рань­ше, чем капи­тал. Они в исто­рии реаль­но суще­ство­ва­ли гораз­до рань­ше, неже­ли вооб­ще появил­ся хоть какой-то намек на спе­ци­фи­че­ски капи­та­ли­сти­че­ское раз­ви­тие, — суще­ство­ва­ли как част­ные и побоч­ные фор­мы дру­гих, ныне отжив­ших свое фор­ма­ций.

Дру­гое дело капи­тал в точ­ном зна­че­нии это­го сло­ва. Ни воз­ник­нуть, ни про­су­ще­ство­вать хотя бы мгно­ве­ние, ни тем более актив­но функ­ци­о­ни­ро­вать он не мог бы рань­ше, чем воз­ник­ли и раз­ви­лись его пред­по­сыл­ки — товар­ные отно­ше­ния и день­ги, те самые «облом­ки» пред­ше­ству­ю­щих фор­ма­ций, без нали­чия кото­рых он немыс­лим и невоз­мо­жен. Здесь «исто­ри­че­ское» сооб­ра­же­ние пря­мо вклю­ча­ет­ся в «логи­че­ское» дви­же­ние мыс­ли и даже опре­де­ля­ет его после­до­ва­тель­ность.

Для тео­ре­ти­че­ско­го пони­ма­ния такой кате­го­рии, как день­ги, это прин­ци­пи­аль­но важ­но. Ведь логи­че­ский ана­лиз денег у эко­но­ми­стов опи­рал­ся непо­сред­ствен­но на фак­ты денеж­но­го обра­ще­ния, каким оно высту­па­ет на поверх­но­сти раз­ви­то­го бур­жу­аз­но­го обще­ства. Эмпи­ри­че­ски наблю­да­е­мое здесь дви­же­ние денег выра­жа­ет поэто­му вовсе не толь­ко и даже не столь­ко при­ро­ду денег, как тако­вых, сколь­ко при­ро­ду дру­го­го пред­ме­та, исто­ри­че­ски более позд­не­го, а пото­му и логи­че­ски более кон­крет­но­го — капи­та­ла. Для того что­бы понять день­ги, как тако­вые, как чистую и абстракт­ную, пред­по­сыл­ку капи­та­ла с его опре­де­ле­ни­я­ми, необ­хо­ди­мо стро­го абстра­ги­ро­вать­ся от все­го того, что при­вно­сит в дви­же­ние денег капи­тал, и абстракт­но выра­зить опре­де­ле­ния денеж­ной фор­мы, как тако­вой.

Ины­ми сло­ва­ми, в день­гах необ­хо­ди­мо выде­лить те опре­де­ле­ния фор­мы, кото­рые сохра­ни­лись бы и в том слу­чае, если бы капи­тал вооб­ще исчез с лица зем­ли или даже нико­гда не появ­лял­ся. По отно­ше­нию к день­гам это един­ствен­но вер­ный путь абстра­ги­ро­ва­ния. По отно­ше­нию же к капи­та­лу такое отвле­че­ние было бы абсо­лют­но лож­ным — капи­тал без денег, до денег и вне денег немыс­лим и невоз­мо­жен. Об этом имен­но недву­смыс­лен­но и гово­рит исто­рия.

Рикар­до же посто­ян­но путал опре­де­ле­ния денег, как тако­вых, с опре­де­ле­ни­я­ми финан­со­во­го капи­та­ла, осу­ществ­ля­ю­ще­го в день­гах свое дви­же­ние, т. е. с опре­де­ле­ни­я­ми, кото­рые к при­ро­де денег, как тако­вых, абсо­лют­но ника­ко­го отно­ше­ния не име­ют. И это пря­мое послед­ствие неисто­рич­но­сти его взгля­да.

Имен­но в ходе кри­ти­ки подоб­ных взгля­дов бур­жу­аз­ных эко­но­ми­стов Маркс и выра­ба­ты­вал свое логи­че­ское по фор­ме и исто­ри­че­ское по суще­ству дела пони­ма­ние кате­го­рий бур­жу­аз­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии — раз­ви­вал поня­тия в согла­сии с тем поряд­ком, в кото­ром осу­ществ­лял­ся исто­ри­че­ский про­цесс само­раз­ви­тия иссле­ду­е­мо­го кон­крет­но­го цело­го. Про­цесс, при кото­ром посто­ян­но про­ис­хо­дит «пере­вер­ты­ва­ние» исто­ри­че­ски пред­ше­ству­ю­ще­го в логи­че­ски после­ду­ю­щее и, наобо­рот, исто­ри­че­ски позд­ней­ше­го эко­но­ми­че­ско­го обра­зо­ва­ния в исход­ный пункт даль­ней­ше­го исто­ри­че­ско­го «само­по­рож­де­ния» систе­мы.

Купе­че­ский (тор­го­вый) капи­тал исто­ри­че­ски воз­ник гораз­до рань­ше капи­та­ла про­мыш­лен­но­го и даже явил­ся одной из пред­по­сы­лок его рож­де­ния, одним из самых дей­ствен­ных фак­то­ров так назы­ва­е­мо­го пер­во­на­чаль­но­го накоп­ле­ния. Одна­ко раз­ви­тие пове­ло к тому, что эта фор­ма капи­та­ла — и чем даль­ше, тем боль­ше — пре­вра­ща­лась в побоч­ную фор­му, в обслу­жи­ва­ю­щий орган капи­та­ла про­мыш­лен­но­го, в фор­му пере­рас­пре­де­ле­ния при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, создан­ной в про­мыш­лен­но­сти.

Как отме­ча­ет Маркс, логи­че­ское раз­ви­тие поня­тий не может сле­по ори­ен­ти­ро­вать­ся на так назы­ва­е­мую есте­ствен­ную после­до­ва­тель­ность собы­тий во вре­ме­ни, про­сле­жи­ва­е­мую на поверх­но­сти явле­ний. «…Было бы неосу­ще­стви­мым и оши­боч­ным трак­то­вать эко­но­ми­че­ские кате­го­рии в той после­до­ва­тель­но­сти, в кото­рой они исто­ри­че­ски игра­ли реша­ю­щую роль. Наобо­рот, их после­до­ва­тель­ность опре­де­ля­ет­ся тем отно­ше­ни­ем, в кото­ром они нахо­дят­ся друг к дру­гу в совре­мен­ном бур­жу­аз­ном обще­стве, при­чем это отно­ше­ние пря­мо про­ти­во­по­лож­но тому, кото­рое пред­став­ля­ет­ся есте­ствен­ным или соот­вет­ству­ет после­до­ва­тель­но­сти исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия»[13].

Из это­го, разу­ме­ет­ся, не сле­ду­ет, буд­то логи­че­ское раз­ви­тие вооб­ще долж­но забыть про «исто­ри­че­ский поря­док», про­сле­жи­ва­е­мый как после­до­ва­тель­ность явле­ний во вре­ме­ни. Сло­ва Марк­са име­ют лишь в виду, что поря­док «вос­хож­де­ния» в логи­че­ском ряду не может про­сто и некри­ти­че­ски повто­рять ту после­до­ва­тель­ность, кото­рая лишь кажет­ся, лишь пред­став­ля­ет­ся есте­ствен­ной, а на самом деле вовсе не тако­ва. Под­лин­ная после­до­ва­тель­ность исто­ри­че­ско­го про­цес­са, выра­жа­е­мая тео­ре­ти­че­ским мыш­ле­ни­ем, вез­де слу­жит для Марк­са важ­ней­шим ори­ен­ти­ром и кри­те­ри­ем пра­виль­но­сти «логи­че­ско­го поряд­ка». С дру­гой сто­ро­ны, види­мость или кажи­мость, о кото­рой здесь идет речь, это тоже не про­сто про­дукт оши­бок в наблю­де­нии; она воз­ни­ка­ет не в созна­нии эко­но­ми­стов, а на вполне реаль­ной поверх­но­сти исто­ри­че­ско­го про­цес­са, кото­рую это созна­ние вполне адек­ват­но и вос­про­из­во­дит.

Дело в том, что «если в тео­рии поня­тие сто­и­мо­сти пред­ше­ству­ет поня­тию капи­та­ла»[14], т. е. раз­ви­тое поня­тие капи­та­ла пред­по­ла­га­ет раз­ви­тое же поня­тие сто­и­мо­сти, то это вполне точ­но отра­жа­ет и исто­ри­че­ский поря­док гене­зи­са, посколь­ку в виду име­ет­ся исто­рия капи­та­лиз­ма, т. е. кон­крет­но пони­ма­е­мая исто­рия, а не исто­рия вооб­ще.

В рам­ках исто­рии капи­та­лиз­ма, исто­рии фор­ми­ро­ва­ния дан­ной систе­мы отно­ше­ний меж­ду людь­ми, «логи­че­ский» ряд сов­па­да­ет с «исто­ри­че­ским», посколь­ку пер­вый лишь отра­жа­ет, тео­ре­ти­че­ски рекон­стру­и­ру­ет вто­рой. В исто­рии же вооб­ще капи­та­лу пред­ше­ству­ет не сто­и­мость вооб­ще, а дру­гая кон­крет­но-исто­ри­че­ская систе­ма отно­ше­ний про­из­вод­ства, в кото­рой сто­и­мость пред­став­ля­ет собой лишь абстракт­ное (в смыс­ле частич­но­сти и фраг­мен­тар­но­сти) отно­ше­ние, одно из отно­ше­ний, впле­та­ю­щих­ся в эту дру­гую систе­му. «В исто­рии этой систе­ме пред­ше­ству­ют дру­гие систе­мы, обра­зу­ю­щие мате­ри­аль­ную осно­ву для менее совер­шен­но­го раз­ви­тия сто­и­мо­сти»[15].

Ины­ми сло­ва­ми, все эле­мен­ты сто­и­мост­но­го отно­ше­ния уже нали­цо, но высту­па­ют они пока еще как абстракт­ные момен­ты систе­мы, пред­ше­ству­ю­щей капи­та­лиз­му. Абстракт­ны они здесь так­же и в том пря­мом смыс­ле, что функ­ци­о­ни­ру­ют столь же часто отдель­но друг от дру­га, как и в свя­зи: «…мено­вая сто­и­мость здесь игра­ет лишь побоч­ную роль по срав­не­нию с потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью…»[16], а потре­би­тель­ная сто­и­мость может функ­ци­о­ни­ро­вать и без вся­кой свя­зи с мено­вой. Эти момен­ты хотя и суще­ству­ют уже, но еще не спле­лись в тот нераз­рыв­ный и кон­крет­ный образ, кото­рый пред­по­ла­га­ет­ся раз­ви­тым поня­ти­ем сто­и­мо­сти.

Само собой понят­но, одна­ко, что, чем чаще потре­би­тель­ная сто­и­мость начи­на­ет про­из­во­дить­ся не ради себя, а ради мено­вой, т. е. все чаще начи­на­ет пре­вра­щать­ся в фор­му про­яв­ле­ния сто­и­мо­сти, тем более широ­кая и проч­ная база созда­ет­ся для воз­ник­но­ве­ния капи­та­ла. В этом смыс­ле для исто­рии капи­та­лиз­ма суще­ствен­ным ока­зы­ва­ет­ся как раз этот момент: раз­ви­тие фор­мы сто­и­мо­сти под­го­тав­ли­ва­ет усло­вие рож­де­ния капи­та­ла.

Имен­но поэто­му сто­и­мость и исто­ри­че­ски пред­став­ля­ет собой то абстракт­но-все­об­щее усло­вие, при нали­чии кото­ро­го толь­ко и может реа­ли­зо­вать­ся не раз­ви­тая еще кон­крет­ность — воз­ни­ка­ю­щее капи­та­ли­сти­че­ское отно­ше­ние меж­ду про­из­во­ди­те­ля­ми. Сто­и­мость и исто­ри­че­ски долж­на раз­ви­вать все опре­де­ле­ния сво­ей фор­мы рань­ше, чем вооб­ще может воз­ник­нуть капи­тал. В обрат­ном поряд­ке про­цесс невоз­мо­жен не толь­ко логи­че­ски.

Дру­гое дело, что имен­но капи­тал пре­вра­ща­ет сто­и­мость в реаль­но-все­об­щее отно­ше­ние, в кон­крет­но-исто­ри­че­скую все­об­щую кате­го­рию, раз­ви­вая пол­но­стью все те момен­ты, кото­рые до него хотя и суще­ству­ют порознь друг от дру­га (абстракт­но), но все-таки суще­ству­ют (и каче­стве абстракт­ных момен­тов, в каче­стве сто­рон, фраг­мен­тов, «кусоч­ков» исто­ри­че­ски пред­ше­ству­ю­щей капи­та­лиз­му систе­мы).

Если же дело понять таким обра­зом, что логи­че­ское раз­ви­тие долж­но вос­про­из­во­дить исклю­чи­тель­но «струк­ту­ру закон­чен­но­го цело­го», «став­шую кон­крет­ность», без вся­ко­го отно­ше­ния к про­бле­ме ее исто­ри­че­ско­го гене­зи­са, то и само логи­че­ское раз­ви­тие упрет­ся в тупик, в нераз­ре­ши­мую зада­чу.

Само собой понят­но: ведь в раз­ви­той, в уже сло­жив­шей­ся, в уже замкнув­шей­ся в себе бур­жу­аз­ной систе­ме капи­тал пред­по­ла­га­ет сто­и­мость, но и сто­и­мость пред­по­ла­га­ет капи­тал. И выхо­да из это­го кру­га, точ­нее, вхо­да в него обна­ру­жить здесь уже нель­зя. Разо­рвать логи­че­ский круг и пока­зать, что про­ще, «абстракт­нее», бед­нее опре­де­ле­ни­я­ми все же сто­и­мость, может толь­ко реаль­ная исто­рия, но отнюдь не «кон­цеп­ту­аль­ная исто­рия», не исто­рия тео­ре­ти­че­ских систем и ее логи­че­ский ана­лиз. Ибо в исто­рии нау­ки более позд­нее и слож­ное отно­ше­ние то и дело ока­зы­ва­ет­ся пред­ме­том вни­ма­ния рань­ше, чем более про­стое, и про­стое изоб­ра­жа­ет­ся поэто­му как след­ствие сво­е­го соб­ствен­но­го порож­де­ния.

В ито­го и полу­ча­ет­ся та мисти­че­ская ситу­а­ция, когда в тео­рии сын порож­да­ет отца, дух порож­да­ет мате­рию, а капи­тал про­из­во­дит сто­и­мость. Чисто логи­че­ски, без обра­ще­ния к реаль­ной вре­мен­ной после­до­ва­тель­но­сти эту мисти­ку пре­одо­леть невоз­мож­но. Чисто логи­че­ски она постро­е­на без­упреч­но: чело­ве­ка дела­ет отцом имен­но рож­де­ние сына, сто­и­мость дела­ет­ся реаль­но-все­об­щим (и имен­но поэто­му абстракт­но-про­стей­шим опре­де­ле­ни­ем всей систе­мы, т. е. исход­ным поня­ти­ем бур­жу­аз­ной эко­но­ми­ки) имен­но и толь­ко в резуль­та­те рож­де­ния капи­та­ла.

В дру­гой же систе­ме сто­и­мость явля­ет­ся не про­стым и не все­об­щим отно­ше­ни­ем цело­го, а все­го-навсе­го частич­ным, осо­бен­ным и побоч­ным про­дук­том соци­аль­но­го орга­низ­ма, абстракт­но-частич­ным обра­зом (фено­ме­ном) этой систе­мы и одно­вре­мен­но абстракт­но-все­об­щим обра­зом систе­мы новой, толь­ко еще воз­ни­ка­ю­щей. И посколь­ку тео­ре­ти­ка инте­ре­су­ет с само­го нача­ла исто­ри­че­ская после­до­ва­тель­ность раз­ви­тия этой новой систе­мы, сто­и­мость с само­го нача­ла и рас­смат­ри­ва­ет­ся как абстракт­но-все­об­щее усло­вие ее даль­ней­шей эво­лю­ции, как ее все­об­щая пред­по­сыл­ка, а не как абстракт­но-частич­ный (т. е. более или менее слу­чай­ный) про­дукт отми­ра­ю­щей, раз­ру­ша­ю­щей­ся систе­мы.

Ины­ми сло­ва­ми, в логи­че­ских опре­де­ле­ни­ях сто­и­мо­сти выра­жа­ет­ся (отра­жа­ет­ся) имен­но ее кон­крет­но-исто­ри­че­ская роль в про­цес­се реаль­но­го ста­нов­ле­ния капи­та­лиз­ма. Но повто­ря­ем, не в исто­рии вооб­ще, кото­рая в таком абстракт­но-неопре­де­лен­ном пони­ма­нии и в самом деле пре­вра­ща­ет­ся в сло­вес­ную фик­цию, во фра­зу об «исто­рии»[17].

Все отли­чия логи­че­ски-мыс­ли­тель­но­го про­цес­са от про­цес­са реаль­но-исто­ри­че­ско­го — про­цес­са мыш­ле­ния от про­цес­са в бытии — ни в малой сте­пе­ни не колеб­лют того поло­же­ния, что логи­че­ское есть не что иное, как вер­но поня­тое исто­ри­че­ское. Или: исто­ри­че­ское, схва­чен­ное и выра­жен­ное в поня­тии, и есть логи­че­ски вер­ное отра­же­ние реаль­но­сти в мыш­ле­нии.

Самой сво­ей после­до­ва­тель­но­стью про­цес­са вос­хож­де­ния от абстракт­но­го к кон­крет­но­му логи­че­ское отра­жа­ет, т. е. вос­про­из­во­дит, в фор­ме поня­тий под­лин­ный исто­ри­че­ский поря­док гене­зи­са иссле­ду­е­мо­го кон­крет­но-исто­ри­че­ско­го цело­го — поря­док его само­по­рож­де­ния, его само­дви­же­ния, поря­док само­раз­ли­че­ний, воз­ни­ка­ю­щих в струк­ту­ре пер­во­на­чаль­но нераз­ви­той кон­крет­но­сти, в соста­ве того само­го цело­го, кото­рое вна­ча­ле «вита­ет в пред­став­ле­нии» как сово­куп­ность одно­вре­мен­но суще­ству­ю­щих, рядо­по­лож­ных эле­мен­тов. Логи­че­ское мыш­ле­ние раз­вер­ты­ва­ет эти сосу­ще­ству­ю­щие эле­мен­ты во вре­мен­ной ряд, сов­па­да­ю­щий с под­лин­ной, а не мни­мой после­до­ва­тель­но­стью исто­ри­че­ско­го ста­нов­ле­ния, рож­де­ния, рас­цве­та и само­раз­ру­ше­ния иссле­ду­е­мой кон­крет­но­сти.

Это пони­ма­ние вплот­ную под­во­дит нас к про­бле­ме про­ти­во­ре­чия как дви­жу­щей силы и мыш­ле­ния, и той исто­ри­че­ской дей­стви­тель­но­сти, кото­рая этим мыш­ле­ни­ем вос­про­из­во­дит­ся. Любое кон­крет­ное целое толь­ко тогда и пони­ма­ет­ся как исто­ри­че­ски само­раз­ли­ча­ю­ще­е­ся целое, когда выяв­ля­ет­ся имма­нент­ный ему прин­цип само­раз­ли­че­ния — про­ти­во­ре­чие, зата­ив­ше­е­ся уже в исход­ной, в самой абстракт­ной фор­ме его кон­крет­но-исто­ри­че­ско­го бытия. Нет это­го — не дости­га­ет­ся и исто­ри­че­ское пони­ма­ние, а иссле­ду­е­мое целое изоб­ра­жа­ет­ся лож­но как застыв­шая «струк­ту­ра». Есте­ствен­но, что все про­шлое при этом изоб­ра­жа­ет­ся так же лож­но — лишь как после­до­ва­тель­ный ряд сту­пе­нек, кото­рые ведут к насто­я­ще­му, фик­си­ру­е­мо­му как сво­е­го рода цель, в направ­ле­нии кото­рой бес­со­зна­тель­но дей­ство­ва­ла пред­ше­ству­ю­щая исто­рия.

Любая про­шлая эпо­ха с таких пози­ций неиз­беж­но начи­на­ет рас­смат­ри­вать­ся соот­вет­ствен­но абстракт­но — лишь с точ­ки зре­ния тех тен­ден­ций, кото­рые ведут к сего­дняш­не­му поло­же­нию вещей, т. е. как «не до кон­ца офор­мив­ше­е­ся насто­я­щее». Эта очень часто встре­ча­ю­ща­я­ся абстрак­ция воз­ни­ка­ет, как пока­зал Маркс, не слу­чай­но: «Так назы­ва­е­мое исто­ри­че­ское раз­ви­тие поко­ит­ся вооб­ще на том, что послед­няя по вре­ме­ни фор­ма рас­смат­ри­ва­ет преды­ду­щие фор­мы как сту­пе­ни к самой себе и все­гда пони­ма­ет их одно­сто­ронне, ибо лишь весь­ма ред­ко и толь­ко при совер­шен­но опре­де­лен­ных усло­ви­ях она быва­ет спо­соб­на к само­кри­ти­ке…»[18].

Это зна­чит, что кри­ти­че­ски-рево­лю­ци­он­ное отно­ше­ние к насто­я­ще­му, к сло­жив­ше­му­ся исто­ри­че­ски поло­же­нию вещей — это усло­вие, без кото­ро­го нет и не может быть под­лин­но объ­ек­тив­но­го, исто­ри­че­ско­го под­хо­да так­же и к про­шло­му. Неса­мо­кри­тич­ность же эпо­хи к себе самой как раз и выра­жа­ет­ся в том, что насто­я­щее пред­став­ля­ет­ся без про­ти­во­ре­чий, состав­ля­ю­щих пру­жи­ну даль­ней­ше­го раз­ви­тия. При таком абстракт­но-само­до­воль­ном «само­со­зна­нии» все пред­ше­ству­ю­щее раз­ви­тие и в самом деле начи­на­ет рисо­вать­ся как про­цесс при­бли­же­ния к неко­то­ро­му иде­аль­но-пре­дель­но­му состо­я­нию, како­вым мнит себя это насто­я­щее. В резуль­та­те любой образ про­шло­го осве­ща­ет­ся лишь в тех его абстракт­ных чер­тах, кото­рые удаст­ся пред­ста­вить как «наме­ки» или «заро­ды­ши» сего­дняш­не­го поло­же­ния вещей. Все осталь­ное начи­на­ет казать­ся несу­ще­ствен­ным, и в раз­ряд это­го «несу­ще­ствен­но­го» как раз и попа­да­ют те кон­крет­но-исто­ри­че­ские про­ти­во­ре­чия, кото­рые эту прой­ден­ную сту­пень и поро­ди­ли, и раз­ру­ши­ли. Так исто­рия, поня­тая одно­сто­ронне-эво­лю­ци­о­нист­ски, пре­вра­ща­ет­ся в есте­ствен­ное и неиз­беж­ное допол­не­ние к апо­ло­ге­ти­че­ско­му воз­зре­нию на насто­я­щее. Мыш­ле­ние замы­ка­ет­ся в круг, из кото­ро­го нет выхо­да ни в под­лин­но науч­ное пони­ма­ние про­шло­го, ни тем более в науч­но обос­но­ван­ное пред­ви­де­ние буду­ще­го.

Марк­су уда­лось разо­рвать этот закол­до­ван­ный круг не толь­ко бла­го­да­ря стро­го­сти тео­ре­ти­че­ской мыс­ли, но и бла­го­да­ря сво­е­му рево­лю­ци­он­но-кри­ти­че­ско­му отно­ше­нию к совре­мен­ной ему дей­стви­тель­но­сти. Совре­мен­ное состо­я­ние и дей­стви­тель­но­сти, и ее отра­же­ния в поня­ти­ях рас­смат­ри­ва­ет­ся Марк­сом не как застыв­шая «струк­ту­ра», а преж­де все­го как оче­ред­ная пре­хо­дя­щая фаза. Такой под­ход и созда­ет совер­шен­но осо­бый — диа­лек­ти­ко-мате­ри­а­ли­сти­че­ский угол зре­ния на про­шлое, на исто­рию. Исто­ри­че­ски прой­ден­ные эта­пы исто­рии уже не кажут­ся лишь «сту­пе­ня­ми вызре­ва­ния насто­я­ще­го», они пони­ма­ют­ся как свое­об­раз­ные исто­ри­че­ские эта­пы, как фазы все­об­ще­го исто­ри­че­ско­го про­цес­са, каж­дая из кото­рых воз­ник­ла когда-то на раз­ва­ли­нах ей пред­ше­ству­ю­щей, пере­жи­ла эпо­ху сво­ей моло­до­сти, сво­ей зре­ло­сти и, нако­нец, пору зака­та, под­го­то­вив тем самым пред­по­сыл­ки и усло­вия для рож­де­ния сле­ду­ю­щей исто­ри­че­ски свое­об­раз­ной эпо­хи с ее новы­ми, спе­ци­фи­че­ски при­су­щи­ми ей про­ти­во­ре­чи­я­ми.

Каж­дая фаза раз­ви­тия (в при­ро­де, обще­стве и мыш­ле­нии) и пости­га­ет­ся таким обра­зом в ее соб­ствен­ных, имма­нент­ных ей про­ти­во­ре­чи­ях и зако­но­мер­но­стях, вме­сте с ней рож­да­ю­щих­ся и вме­сте с ней исче­за­ю­щих. При этом исчез­но­ве­ние пони­ма­ет­ся здесь не про­сто как смерть, отри­ца­ние, а как «сня­тие», как отри­ца­ние с удер­жа­ни­ем все­го исто­ри­че­ски выра­бо­тан­но­го пред­ше­ству­ю­щей фазой содер­жа­ния, стро­и­тель­но­го мате­ри­а­ла новой эпо­хи.

В таком пони­ма­нии, и заклю­ча­ет­ся отли­чи­тель­ная осо­бен­ность дей­стви­тель­но исто­ри­че­ско­го под­хо­да к вещам. В таком виде исто­ризм логи­че­ско­го мето­да ана­ли­за совре­мен­но­сти свой­ствен в пол­ной мере толь­ко мате­ри­а­ли­сти­че­ской диа­лек­ти­ке.

Маркс про­де­мон­стри­ро­вал всю силу так пони­ма­е­мо­го логи­че­ско­го мето­да на при­ме­ре капи­та­лиз­ма. Несо­мнен­но, одна­ко, что этот метод, вклю­ча­ю­щий про­ду­ман­ное отно­ше­ние к исто­ри­че­ско­му, име­ет обще­ло­ги­че­ское зна­че­ние, посколь­ку он свя­зан с сами­ми фун­да­мен­таль­ны­ми иде­я­ми Марк­са в обла­сти фило­со­фии — с мате­ри­а­ли­сти­че­ским пони­ма­ни­ем логи­че­ско­го и диа­лек­ти­че­ским пони­ма­ни­ем исто­ри­че­ско­го.

Примечания

[1] Маркс К., Энгельс Ф. Сочи­не­ния, т. 13, с. 497.

[2] Там же, т. 46, ч. I, с. 37 – 38.

[3] Там же, с. 38.

[4] Althusser L., Ranciére J., Macherey P. Lire le Capital, t. II. Paris, 1965.

[5] Там же, т. 13, с. 43.

[6] Там же, с. 497.

[7] Там же, т. 46, ч. I, с. 449.

[8] Там же, с. 229.

[9] Там же, с. 42.

[10] Там же, с. 229.

[11] Там же, с. 448.

[12] Там же, с. 199.

[13] Там же, с. 44 (кур­сив наш. — Э.И.).

[14] Там же, с. 199.

[15] Там же.

[16] Там же.

[17] Л. Аль­тюс­сер, спра­вед­ли­во отме­чая этот важ­ней­ший отте­нок марк­сист­ско­го взгля­да на отно­ше­ние логи­че­ско­го к исто­ри­че­ско­му, выра­жа­ет его опять в очень неадек­ват­ной и пута­ю­щей тер­ми­но­ло­гии; дока­зы­вая, что логи­че­ское раз­ви­тие вовсе не обя­за­но сле­до­вать так назы­ва­е­мой есте­ствен­но­и­сто­ри­че­ской после­до­ва­тель­но­сти явле­ний «в абстракт­ном вре­ме­ни вооб­ще», он опре­де­ля­ет пози­цию Марк­са как «анти­ис­то­ризм». На деле же Маркс кри­ти­ку­ет бур­жу­аз­ных эко­но­ми­стов, обма­ны­ва­ю­щих­ся имен­но види­мо­стью исто­ри­че­ско­го про­цес­са и некри­ти­че­ски вос­про­из­во­дя­щих эту поверх­ност­ную види­мость, с пози­ций более глу­бо­ко­го, после­до­ва­тель­но­го и кон­крет­но про­ве­ден­но­го исто­риз­ма. Этот хоро­ший тер­мин вряд ли сто­ит отда­вать на откуп пред­ста­ви­те­лям псев­до­и­сто­риз­ма, сто­рон­ни­кам плос­ко-эво­лю­ци­о­нист­ско­го пони­ма­ния исто­рии.

[18] Там же, с. 42 – 43.

Scroll to top