ОТВЕТ С. БЕССОНОВУ

Исаак Рубин

В №№ 1 и 2 жур­на­ла «Про­бле­мы эко­но­ми­ки» за 1929 год напе­ча­та­на ста­тья С. Бес­со­но­ва «Про­тив выхо­ла­щи­ва­нья марк­сиз­ма», посвя­щен­ная кри­ти­ке 3‑го изда­ния моей рабо­ты «Очер­ки по тео­рии сто­и­мо­сти Марк­са». В каче­стве пре­лю­дии к сво­ей ста­тье Бес­со­нов, —по-види­мо­му, что­бы дать чита­те­лю на пер­вых же стра­ни­цах пол­ное пред­став­ле­ние о сти­ле и при­е­мах сво­ей поле­ми­ки, — счел нуж­ным сооб­щить сле­ду­ю­щие све­де­ния: «Высту­пая в собра­ни­ях, он (Рубин), под нажи­мом кри­ти­ки, одно­вре­мен­но при­зна­вал­ся и не при­зна­вал­ся в сво­их ошиб­ках, сего­дня отка­зы­вал­ся от того, что утвер­ждал вче­ра, с тем что­бы на зав­тра вновь вер­нуть­ся к исход­ным пози­ци­ям» («Про­бле­мы эко­но­ми­ки», № 1, с. 127. В даль­ней­шем ука­зы­ва­ем толь­ко стра­ни­цы).

В какой мере эти све­де­ния соот­вет­ству­ют (или не соот­вет­ству­ют) дей­стви­тель­но­сти, чита­тель может судить хотя бы на осно­ва­нии того фак­та, что я неиз­мен­но про­яв­лял готов­ность напе­ча­тать пол­но­стью мате­ри­а­лы уст­ных дис­кус­сий, в кото­рых мне при­хо­ди­лось при­ни­мать уча­стие. Мате­ри­а­лы дис­кус­сии в Рани­оне (июнь 1927) пол­но­стью изда­ны[1]. Боль­шая часть мое­го докла­да на дис­пу­те в Инсти­ту­те народ­но­го хозяй­ства (апрель 1928) вклю­че­на в 3‑е изда­ние моих «Очер­ков», в виде отве­та А. Кону. Мате­ри­а­лы дис­пу­та в Ленин­град­ском науч­но-иссле­до­ва­тель­ском инсти­ту­те марк­сиз­ма (декабрь 1928) печа­та­ют­ся пол­но­стью во 2‑м номе­ре сбор­ни­ка того же Инсти­ту­та «Про­бле­мы марк­сиз­ма». Нако­нец и мате­ри­а­лы мое­го дис­пу­та с Бес­со­но­вым, имев­ше­го место в Инсти­ту­те крас­ной про­фес­су­ры боль­ше года тому назад (фев­раль 1928), были бы, как то пер­во­на­чаль­но пред­по­ла­га­лось, напе­ча­та­ны в жур­на­ле, если бы со сто­ро­ны Бес­со­но­ва было про­яв­ле­но малей­шее жела­ние. Все это Бес­со­но­ву отлич­но извест­но. Не менее хоро­шо извест­но ему и то, что в моих выступ­ле­ни­ях не было ни одно­го сло­ва, под кото­рым я не под­пи­сал­ся бы сей­час. Наде­ем­ся, что когда соот­вет­ству­ю­щие мате­ри­а­лы будут напе­ча­та­ны, чита­тель воочию уви­дит, кто «сего­дня отка­зы­вал­ся от того, что утвер­ждал вче­ра».

§ 1. Предмет политической экономии

Вви­ду того, что в насто­я­щее вре­мя одним из цен­траль­ных пунк­тов наше­го спо­ра с Бес­со­но­вым явля­ет­ся вопрос о пред­ме­те поли­ти­че­ской эко­но­мии, я счи­таю полез­ным пере­пе­ча­тать здесь пер­вый пункт тези­сов, выдви­ну­тых мной в дис­кус­сии с Бес­со­но­вым в фев­ра­ле 1928 г. Этот пункт тези­сов гла­сил:

«Товар­но-капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство есть един­ство опре­де­лен­но­го состо­я­ния про­из­во­ди­тель­ных сил и опре­де­лен­ной сово­куп­но­сти про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Нау­ка не может изу­чать это един­ство ина­че, как путем выде­ле­ния его раз­лич­ных и про­ти­во­по­лож­ных сто­рон. Каж­дая сто­ро­на это­го един­ства изу­ча­ет­ся как часть еди­но­го цело­го, т. е. имея сво­ей пред­по­сыл­кой, дру­гую его сто­ро­ну. Нау­ка об обще­ствен­ной тех­ни­ке име­ет пред­ме­том сво­е­го изу­че­ния про­из­во­ди­тель­ные силы обще­ства в их вза­и­мо­дей­ствии с про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей. Поли­ти­че­ская же эко­но­мия изу­ча­ет про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства в их вза­и­мо­дей­ствии с про­цес­сом раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил.

Опре­де­ле­ние тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии как нау­ки о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей состав­ля­ет кра­е­уголь­ный камень всей марк­со­вой систе­мы. Пра­виль­ность его под­твер­жда­ет­ся дей­стви­тель­ным содер­жа­ни­ем эко­но­ми­че­ской систе­мы Марк­са, в кото­рой каж­дая эко­но­ми­че­ская кате­го­рия рас­смат­ри­ва­ет­ся как выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­нии людей. Ука­зан­ное опре­де­ле­ние послу­жи­ло Марк­су ору­ди­ем для пре­одо­ле­ния фети­шиз­ма товар­но­го хозяй­ства. Оно явля­ет­ся обще­при­ня­тым в марк­сист­ской лите­ра­ту­ре и раз­де­ля­ет­ся все­ми авто­ри­тет­ны­ми пред­ста­ви­те­ля­ми марк­сиз­ма (Пле­ха­нов, Ленин, Каут­ский, Гиль­фер­динг и др.). Вся­кий, кто отвер­га­ет опре­де­ле­ние тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии как нау­ки о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей, 1) поры­ва­ет с обще­при­ня­тым поло­же­ни­ем марк­сиз­ма, 2) отбра­сы­ва­ет наи­бо­лее харак­тер­ную осо­бен­ность эко­но­ми­че­ско­го уче­ния Марк­са, отли­ча­ю­щую его от бур­жу­аз­ной эко­но­мии, 3) вно­сит сно­ва неяс­ность и пута­ни­цу в вопрос, выяс­нен­ный бла­го­да­ря уси­ли­ям Марк­са, и 4) откры­ва­ет две­ри для воз­рож­де­ния вся­ко­го рода вуль­гар­но-фети­ши­сти­че­ских тео­рий.

Мы тре­бу­ем от с. Бес­со­но­ва пря­мо­го и недву­смыс­лен­но­го отве­та на вопрос: при­зна­ет ли он опре­де­ле­ние тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии как нау­ки о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей, или же он его отвер­га­ет?»

Фор­му­ли­ров­ка, изло­жен­ная в пер­вом пунк­те тези­сов, пол­но­стью вне­се­на мной в тре­тье изда­ние «Очер­ков». И тем не менее Бес­со­нов, кото­рый на дис­пу­те в фев­ра­ле 1928 г. гово­рил, что «в тези­сах я пра­виль­но опре­де­лил пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии, как про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей в их вза­и­мо­дей­ствии с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми, и что если бы я рань­ше так опре­де­лил, то мы бы не спо­ри­ли» (цити­рую по сте­но­грам­ме мое­го содо­кла­да на упо­мя­ну­том дис­пу­те), — сей­час спо­рит про­тив это­го опре­де­ле­ния.

Про­ци­ти­ро­вав мои сло­ва, что пред­ме­том изу­че­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии явля­ет­ся «изме­не­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей в зави­си­мо­сти от раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил», Бес­со­нов вынуж­ден при­знать, что «с непод­да­ю­щей­ся сомне­нию ясно­стью и точ­но­стью Рубин при­со­еди­ня­ет­ся здесь к бес­спор­но­му марк­сист­ско­му поло­же­нию» (с. 128). Каза­лось бы, все обсто­ит у меня как нель­зя луч­ше. Одна­ко Бес­со­нов недо­во­лен. Он нахо­дит, что, «при­со­еди­нив­шись цели­ком и пол­но­стью к это­му бес­спор­но­му поло­же­нию, Рубин, со свой­ствен­ной ему мане­рой, немед­лен­но же начи­на­ет осто­рож­ное и недву­смыс­лен­ное его разъ­яс­не­ние» (с. 128).

В чем же заклю­ча­ет­ся мое «разъ­яс­не­ние»? Оно заклю­ча­ет­ся в при­зна­нии мной суще­ство­ва­ния двух наук: 1) нау­ки об обще­ствен­ной тех­ни­ке, кото­рая долж­на изу­чать про­из­во­ди­тель­ные силы обще­ства в их вза­и­мо­дей­ствии с про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей, и 2) поли­ти­че­ской эко­но­мии, кото­рая име­ет пред­ме­том сво­е­го изу­че­ния свой­ствен­ные капи­та­ли­сти­че­ско­му, хозяй­ству про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей в их вза­и­мо­дей­ствии с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми обще­ства.

Каза­лось бы, что непра­виль­но­го в моем утвер­жде­нии, что поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей? Ведь до появ­ле­ния ста­тьи Бес­со­но­ва это утвер­жде­ние счи­та­лось обще­при­знан­ным сре­ди марк­си­стов. Что, далее, непра­виль­но­го в моем утвер­жде­нии, что наря­ду с поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей долж­на суще­ство­вать нау­ка об обще­ствен­ной тех­ни­ке? Ведь и это утвер­жде­ние, кото­рое в сущ­но­сти сво­дит­ся к тому, что поли­ти­че­ская эко­но­мия не ста­вит себе целью заме­нять нау­ку об обще­ствен­ной тех­ни­ке, при­над­ле­жит к чис­лу эле­мен­тар­ных, азбуч­ных истин для каж­до­го марк­си­ста.

Одна­ко Бес­со­нов, кото­рый во что бы то ни ста­ло дол­жен открыть у меня «ошиб­ки», умуд­ря­ет­ся спо­рить и про­тив выстав­лен­ных поло­же­ний. По его мне­нию, моя ошиб­ка заклю­ча­ет­ся в том, что я при­знаю суще­ство­ва­ние двух наук о хозяй­стве вме­сто одной нау­ки. «Вме­сто еди­ной нау­ки, изу­ча­ю­щей связь и про­ти­во­ре­чие меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми… полу­ча­ют­ся уже две нау­ки, отли­ча­ю­щи­е­ся друг от дру­га, как это ни стран­но, одной лишь рас­ста­нов­кой слов «про­из­во­ди­тель­ные силы» и «про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния», одной лишь сло­вес­ной фор­му­ли­ров­кой и, по-види­мо­му, отнюдь не суще­ством дела» (с. 129).

«Как это ни стран­но», но Бес­со­нов не понял сле­ду­ю­щей про­стой вещи. Капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство есть един­ство про­из­во­ди­тель­ных сил и про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Мы ста­вим себе целью изу­чить, выра­жа­ясь сло­ва­ми Бес­со­но­ва, «связь и про­ти­во­ре­чия меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми». Но изу­чить эту связь мы можем с двух сто­рон: и со сто­ро­ны про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, и со сто­ро­ны про­из­во­ди­тель­ных сил. В поли­ти­че­ской эко­но­мии мы берем непо­сред­ствен­ным пред­ме­том сво­е­го изу­че­ния про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства и долж­ны вскрыть все зако­но­мер­но­сти явле­ний в этой обла­сти. Но про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, во-пер­вых, обу­слов­ле­ны в сво­ем дви­же­нии изме­не­ни­ем про­из­во­ди­тель­ных сил, а с дру­гой сто­ро­ны, в извест­ных пре­де­лах ока­зы­ва­ют обрат­ное вли­я­ние на дви­же­ние про­из­во­ди­тель­ных сил. Вви­ду это­го мы долж­ны изу­чать, как ука­за­но в моих «Очер­ках» (с. 10), «про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей в их вза­и­мо­дей­ствии с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми обще­ства». Ина­че гово­ря, в изме­не­нии про­из­во­ди­тель­ных сил мы долж­ны искать конеч­ную при­чи­ну изме­не­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, состав­ля­ю­щих пред­мет наше­го иссле­до­ва­ния.

Но зна­чит ли это, что мы тем самым дела­ем про­из­во­ди­тель­ные силы непо­сред­ствен­ным пред­ме­том наше­го изу­че­ния в поли­ти­че­ской эко­но­мии? Нико­им обра­зом, — и вся­кий чело­век, зна­ко­мый с эле­мен­тар­ны­ми прин­ци­па­ми клас­си­фи­ка­ции наук, без тру­да пой­мет это. Раз­лич­ные нау­ки изу­ча­ют раз­лич­ные сто­ро­ны еди­ной реаль­ной дей­стви­тель­но­сти. Раз­лич­ные обще­ствен­ные нау­ки изу­ча­ют раз­лич­ные сто­ро­ны жиз­ни обще­ства. При нераз­рыв­ной свя­зи и вза­и­мо­дей­ствии раз­лич­ных сто­рон жиз­ни обще­ства, раз­лич­ные обще­ствен­ные нау­ки для объ­яс­не­ния изу­ча­е­мых ими явле­ний вынуж­де­ны апел­ли­ро­вать к дру­гим явле­ни­ям, нахо­дя­щим­ся в тес­ной свя­зи с пер­вы­ми явле­ни­я­ми в каче­стве их при­чин и след­ствий. Но этим нисколь­ко не отри­ца­ет­ся воз­мож­ность суще­ство­ва­ния отдель­ных, более или менее само­сто­я­тель­ных наук, изу­ча­ю­щих раз­лич­ные сто­ро­ны жиз­ни обще­ства (хозяй­ство, пра­во, госу­дар­ство, идео­ло­гию и т. д.). Точ­но так же то обсто­я­тель­ство, что в поли­ти­че­ской эко­но­мии мы для объ­яс­не­ния изме­не­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний апел­ли­ру­ем к изме­не­нию про­из­во­ди­тель­ных сил, ни в малей­шей мере не озна­ча­ет, что мы дела­ем послед­ние непо­сред­ствен­ным пред­ме­том наше­го иссле­до­ва­ния в этой нау­ке. Мы отнюдь не ста­вим себе целью вскрыть все зако­но­мер­но­сти, при­су­щие сфе­ре про­из­во­ди­тель­ных сил, а рас­смат­ри­ва­ем послед­ние лишь постоль­ку, посколь­ку это необ­хо­ди­мо для объ­яс­не­ния непо­сред­ствен­но­го пред­ме­та наше­го изу­че­ния, т. е. про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. И даже в этом слу­чае мы не столь­ко вскры­ва­ем все зако­но­мер­но­сти, при­су­щие сфе­ре про­из­во­ди­тель­ных сил, сколь­ко поль­зу­ем­ся по воз­мож­но­сти гото­вы­ми уже дан­ны­ми, кото­рые долж­ны быть добы­ты и ана­ли­зи­ро­ва­ны в спе­ци­аль­ной нау­ке об обще­ствен­ной тех­ни­ке, име­ю­щей пред­ме­том сво­е­го изу­че­ния про­из­во­ди­тель­ные силы обще­ства.

Итак, совер­шен­но напрас­но Бес­со­нов дума­ет, что, если в поли­ти­че­ской эко­но­мии мы изу­чи­ли про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей в их вза­и­мо­дей­ствии с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми обще­ства, то уже не оста­лось места для дру­гой нау­ки, име­ю­щей спе­ци­аль­ным пред­ме­том сво­е­го изу­че­ния про­из­во­ди­тель­ные силы. Такая нау­ка об обще­ствен­ной тех­ни­ке (и в част­но­сти нау­ка, изу­ча­ю­щая про­из­во­ди­тель­ные силы капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства во всем свое­об­ра­зии при­су­щих им зако­но­мер­но­стей) долж­на быть созда­на и созда­ет­ся, так как, во-пер­вых, мы в поли­ти­че­ской эко­но­мии оста­нав­ли­ва­ем наше вни­ма­ние лишь на тех изме­не­ни­ях про­из­во­ди­тель­ных сил, кото­рые име­ют для нас наи­боль­ший инте­рес, и, во-вто­рых, даже для объ­яс­не­ния этих явле­ний мы долж­ны полу­чить воз­мож­но боль­шее чис­ло гото­вых фак­тов и тео­ре­ти­че­ских поло­же­ний, добы­тых нау­кой об обще­ствен­ной тех­ни­ке. Поэто­му сами эко­но­ми­сты заин­те­ре­со­ва­ны в том, что­бы, наря­ду, с поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей, была раз­ра­бо­та­на нау­ка об обще­ствен­ной тех­ни­ке. Послед­няя нау­ка име­ет непо­сред­ствен­ным пред­ме­том сво­е­го изу­че­ния про­из­во­ди­тель­ные силы обще­ства и долж­на вскрыть все зако­но­мер­но­сти явле­ний в этой обла­сти. Что же каса­ет­ся про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, то они спе­ци­аль­но этой нау­кой не изу­ча­ют­ся и при­вле­ка­ют­ся ей лишь постоль­ку, посколь­ку это необ­хо­ди­мо для объ­яс­не­ния дви­же­ния про­из­во­ди­тель­ных сил.

При­бег­нем к при­ме­ру для иллю­стра­ции изло­жен­ных мыс­лей. Всем извест­но, что суще­ству­ет нераз­рыв­ная связь меж­ду ростом тех­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла и ростом орга­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла. Но эта связь ни в малей­шей мере не уни­что­жа­ет того обсто­я­тель­ства, что пер­вое явле­ние отно­сит­ся к сфе­ре про­из­во­ди­тель­ных сил, а вто­рое явле­ние — к сфе­ре про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. Поэто­му Маркс в «Капи­та­ле» дела­ет непо­сред­ствен­ным пред­ме­том сво­е­го иссле­до­ва­ния рост орга­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла, со все­ми выте­ка­ю­щи­ми из него послед­стви­я­ми в виде созда­ния резерв­ной армии, кон­цен­тра­ции капи­та­ла и т. д. Что же каса­ет­ся роста тех­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла, то Маркс при­вле­ка­ет его в свое иссле­до­ва­ние лишь постоль­ку, посколь­ку это необ­хо­ди­мо для объ­яс­не­ния зако­на повы­ше­ния орга­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла. Можем ли мы ска­зать, что Маркс сде­лал пред­ме­том сво­е­го иссле­до­ва­ния рост тех­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла? Конеч­но, нет. Для это­го Марк­су при­шлось бы собрать и ана­ли­зи­ро­вать гро­мад­ное коли­че­ство фак­тов, отно­ся­щих­ся к самым раз­лич­ным отрас­лям про­из­вод­ства и иллю­стри­ру­ю­щих рост при­ме­не­ния машин и про­чих мерт­вых средств про­из­вод­ства по срав­не­нию с живым тру­дом рабо­чих. Маркс дол­жен был бы вскрыть все зако­но­мер­но­сти это­го про­цес­са воз­рас­та­ния тех­ни­че­ско­го удель­но­го веса средств про­из­вод­ства по срав­не­нию с живым тру­дом, он дол­жен был бы вскрыть осо­бен­но­сти, харак­те­ри­зу­ю­щие этот про­цесс в раз­лич­ных отрас­лях про­из­вод­ства, и его вза­и­мо­дей­ствие с про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей. Этот огром­ный мате­ри­ал не может быть изу­чен мимо­хо­дом в поли­ти­че­ской эко­но­мии, он дол­жен соста­вить пред­мет осо­бой нау­ки об обще­ствен­ной тех­ни­ке, — и чем ско­рее это будет сде­ла­но, тем луч­ше для самой поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Какие дово­ды выдви­га­ет Бес­со­нов про­тив суще­ство­ва­ния двух наук, посвя­щен­ных изу­че­нию раз­лич­ных сто­рон хозяй­ствен­ной жиз­ни? Соб­ствен­но гово­ря, ника­ких. По-види­мо­му, он опа­са­ет­ся, что суще­ство­ва­ние этих двух наук созда­ет «раз­рыв» меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми. Но такой взгляд объ­яс­ня­ет­ся пол­ней­шим непо­ни­ма­ни­ем зако­на раз­де­ле­ния тру­да меж­ду отдель­ны­ми нау­ка­ми. Наив­но думать, что для сохра­не­ния тес­ной свя­зи меж­ду дву­мя явле­ни­я­ми мы долж­ны их изу­чать непре­мен­но в пре­де­лах одной нау­ки. И столь же наив­но думать, что если два тес­но свя­зан­ных меж­ду собой явле­ния изу­ча­ют­ся нами в двух сосед­них нау­ках, то этим самым меж­ду ними и созда­ет­ся «раз­рыв». Ника­ко­го раз­ры­ва меж­ду физи­че­ски­ми и хими­че­ски­ми явле­ни­я­ми мы не созда­ем тем, что изу­ча­ем пер­вые в физи­ке, а послед­ние — в химии. И если бы мы при совре­мен­ном состо­я­нии наших зна­ний попро­бо­ва­ли соеди­нить их в одной нау­ке, мы ниче­го кро­ме пута­ни­цы не полу­чи­ли бы. Что­бы пре­ду­пре­дить раз­рыв меж­ду поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей и нау­кой об обще­ствен­ной тех­ни­ке, мы долж­ны пред­мет каж­дой из этих двух наук опре­де­лить таким обра­зом, что­бы он был нераз­рыв­но свя­зан с пред­ме­том дру­гой нау­ки. Но устра­нить суще­ство­ва­ние этих двух наук мы не можем и не долж­ны.

Как видим, поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей в их вза­и­мо­дей­ствии с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми обще­ства. Нау­ка же об обще­ствен­ной тех­ни­ке изу­ча­ет про­из­во­ди­тель­ные силы обще­ства в их вза­и­мо­дей­ствии с про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей. Бес­со­нов дума­ет, что эти две нау­ки отли­ча­ют­ся одна от дру­гой «лишь рас­ста­нов­кой слов «про­из­во­ди­тель­ные силы» и «про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния» (с. 129). Конеч­но, если бы речь шла о пустых сло­вах, под кото­ры­ми не скры­ва­ют­ся опре­де­лен­ные поня­тия, — а с таки­ми сло­ва­ми мы дей­стви­тель­но часто встре­ча­ем­ся и в уст­ной и в лите­ра­тур­ной поле­ми­ке, — рас­ста­нов­ка слов не изме­ни­ла бы содер­жа­ния фра­зы. Но если речь идет о сло­вах, выра­жа­ю­щих опре­де­лен­ные поня­тия, то дру­гая рас­ста­нов­ка слов изме­ня­ет весь смысл фра­зы. Одно дело ска­зать, что мы изу­ча­ем про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния в их вза­и­мо­дей­ствии с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми, и дру­гое дело ска­зать, что мы изу­ча­ем про­из­во­ди­тель­ные силы в их вза­и­мо­дей­ствии с про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей.

Бес­со­нов утвер­жда­ет, что я «выду­мы­ваю новые нау­ки» (с. 129). Дело обсто­ит как раз наобо­рот. Бес­со­нов хочет «выду­мать» еди­ную нау­ку, изу­ча­ю­щую одно­вре­мен­но и про­из­во­ди­тель­ные силы и про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния. Я же толь­ко кон­ста­ти­рую всем дав­но извест­ный факт, что про­из­во­ди­тель­ные силы и про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, в силу глу­бо­ко­го раз­ли­чия их при­ро­ды, ста­ли пред­ме­том изу­че­ния двух отдель­ных наук (что не исклю­ча­ет для тео­рии исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма необ­хо­ди­мо­сти изу­че­ния всех сто­рон жиз­ни обще­ства в их вза­и­мо­дей­ствии). Прав­да, нау­ка об обще­ствен­ной тех­ни­ке раз­ви­лась с боль­шим опоз­да­ни­ем, но тем не менее она все же суще­ству­ет как нау­ка, кото­рая ста­вит себе целью вскрыть зако­но­мер­ность дви­же­ния про­из­во­ди­тель­ных сил. Что же каса­ет­ся поли­ти­че­ской эко­но­мии, то для вся­ко­го, име­ю­ще­го хотя бы сла­бое пред­став­ле­ние о ней, не под­ле­жит сомне­нию, что она раз­ви­лась имен­но как нау­ка о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. Уже спо­ры мер­кан­ти­ли­стов XVII века о зара­бот­ной пла­те, при­бы­ли, рен­те и т. д. пока­зы­ва­ют, что поли­ти­че­ская эко­но­мия была вызва­на к жиз­ни инте­ре­са­ми раз­лич­ных обще­ствен­ных клас­сов, кото­рые боро­лись за уве­ли­че­ние сво­ей доли в сово­куп­ной сто­и­мо­сти, про­из­ве­ден­ной тру­дом обще­ства. Поли­ти­че­ская эко­но­мия, осо­бен­но в тру­дах клас­си­ков, окон­ча­тель­но при­ня­ла фор­му нау­ки о сто­и­мо­сти и рас­пре­де­ле­нии (зара­бот­ной пла­те, при­бы­ли и рен­те), т. е. нау­ки о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей. Если самим клас­си­кам этот харак­тер поли­ти­че­ской эко­но­мии еще не был вполне ясен (в силу того, что они сме­ши­ва­ли соци­аль­ные функ­ции вещей с их тех­ни­че­ски­ми функ­ци­я­ми), то в лице Марк­са поли­ти­че­ская эко­но­мия достиг­ла сво­е­го пол­но­го само­по­зна­ния. Маркс поста­вил вопрос об изме­не­нии самой систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний в ее целом, о замене капи­та­лиз­ма соци­а­лиз­мом. И имен­но пото­му он не уста­вал повто­рять, что все кате­го­рии поли­ти­че­ской эко­но­мии пред­став­ля­ют собой выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей.

С точ­ки зре­ния Бес­со­но­ва мы долж­ны были бы совер­шен­но отбро­сить став­шее уже тра­ди­ци­он­ным в марк­сист­ской лите­ра­ту­ре опре­де­ле­ние поли­ти­че­ской эко­но­мии как нау­ки о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. А меж­ду тем это опре­де­ле­ние явля­ет­ся наи­бо­лее ост­рым ору­ди­ем, при помо­щи кото­ро­го Маркс нанес сокру­ши­тель­ные уда­ры бур­жу­аз­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии. Рево­лю­ци­он­ный пере­во­рот в поли­ти­че­ской эко­но­мии, совер­шен­ный Марк­сом, заклю­чал­ся имен­но в том, что он рас­смат­ри­вал все эко­но­ми­че­ские явле­ния, в кото­рых бур­жу­аз­ные эко­но­ми­сты виде­ли неиз­мен­ные свой­ства вещей, как резуль­тат исто­ри­че­ски-измен­чи­вых про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Вся­кий, кто отвер­га­ет опре­де­ле­ние поли­ти­че­ской эко­но­мии, как нау­ки о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей, — а Бес­со­нов это дела­ет, хотя у него не хва­та­ет муже­ства откры­то в этом при­знать­ся, — лег­ко­мыс­лен­но отка­зы­ва­ет­ся от наи­бо­лее остро­го ору­жия, кото­рое Маркс дал нам в руки для кри­ти­ки бур­жу­аз­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии. Он лег­ко­мыс­лен­но отка­зы­ва­ет­ся от мно­го­лет­ней тра­ди­ции марк­сист­ской лите­ра­ту­ры, нашед­шей свое яркое выра­же­ние в тру­дах Марк­са, Энгель­са, Пле­ха­но­ва, Лени­на, Гиль­фер­дин­га, Розы Люк­сем­бург и мно­гих дру­гих.

Ленин писал о пред­ме­те поли­ти­че­ской эко­но­мии: «Ее пред­мет вовсе не «про­из­вод­ство мате­ри­аль­ных цен­но­стей», как часто гово­рят (это — пред­мет тех­но­ло­гии), а обще­ствен­ные отно­ше­ния людей по про­из­вод­ству» (Ленин, К харак­те­ри­сти­ке эко­но­ми­че­ско­го роман­тиз­ма, гла­ва XI. Выде­ле­ние наше). Это опре­де­ле­ние почти в тех же сло­вах Ленин повто­рял неод­но­крат­но»: и в бро­шю­ре о Сис­мон­ди, и в кни­ге «Раз­ви­тие капи­та­лиз­ма в Рос­сии», и в рецен­зии на кни­гу Бог­да­но­ва. Поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет «обще­ствен­ные отно­ше­ния про­из­вод­ства», — часто повто­ря­ет Ленин (Сочи­не­ния, т. II, 1927, с. 371). Мы тре­бу­ем от Бес­со­но­ва пря­мо­го и недву­смыс­лен­но­го отве­та: согла­сен ли он с этим опре­де­ле­ни­ем поли­ти­че­ской эко­но­мии, или нет? Если он не согла­сен, он дол­жен заявить, что отка­зы­ва­ет­ся от взгля­да, раз­де­ля­е­мо­го все­ми авто­ри­тет­ны­ми марк­си­ста­ми без исклю­че­ния. Если же он с этим опре­де­ле­ни­ем согла­сен, поче­му он спо­рит про­тив мое­го опре­де­ле­ния, кото­рое отли­ча­ет­ся толь­ко тем, что я рез­че под­чер­ки­ваю тес­ней­шую, связь и вза­и­мо­дей­ствие меж­ду изу­ча­е­мы­ми нами про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей и мате­ри­аль­ны­ми про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми обще­ства?

Как видим, пер­вый аргу­мент Бес­со­но­ва, кото­рый воз­ра­жа­ет про­тив суще­ство­ва­ния двух наук, изу­ча­ю­щих раз­лич­ные сто­ро­ны про­цес­са про­из­вод­ства, не име­ет ни малей­ших осно­ва­ний. Вто­рой аргу­мент его сво­дит­ся к тому, что «Рубин с необы­чай­ной лов­ко­стью про­из­во­дит под­ме­ну сло­ва «вза­и­мо­дей­ствие» сло­вом «пред­по­сыл­ка» (с. 129). Рань­ше Рубин гово­рил, что поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей в их вза­и­мо­дей­ствии с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми; теперь он гово­рит, что поли­ти­че­ская эко­но­мия име­ет пред­по­сыл­кой сво­е­го иссле­до­ва­ния опре­де­лен­ное состо­я­ние и про­цесс раз­ви­тия мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил.

Это воз­ра­же­ние осно­ва­но на пол­ней­шем непо­ни­ма­нии смыс­ла сло­ва «пред­по­сыл­ка». Неред­ко при­хо­дит­ся слы­шать мне­ние, что, если мы рас­смат­ри­ва­ем про­из­во­ди­тель­ные силы как пред­по­сыл­ку наше­го иссле­до­ва­ния, то, сле­до­ва­тель­но, мы при­пи­сы­ва­ем им вто­ро­сте­пен­ное зна­че­ние в про­цес­се обще­ствен­но­го раз­ви­тия. Это мне­ние осно­ва­но на недо­ра­зу­ме­нии. Пред­по­сыл­ка пред­по­сыл­ке рознь. Мы при­зна­ем раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных, сил «дви­жу­щей при­чи­ной» все­го обще­ствен­но­го раз­ви­тия, в том чис­ле и раз­ви­тия про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. «Пред­по­сыл­ка» отнюдь не про­ти­во­по­став­ля­ет­ся нами «дви­жу­щей силе». Мы упо­треб­ля­ем сло­во «пред­по­сыл­ка» в отли­чие от «пред­ме­та» дан­ной нау­ки. Поли­ти­че­ская эко­но­мия име­ет непо­сред­ствен­ным «пред­ме­том» сво­е­го изу­че­ния про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей. Но так как дви­же­ние послед­них нахо­дит­ся в тес­ней­шей свя­зи с дви­же­ни­ем про­из­во­ди­тель­ных сил, изу­ча­е­мых дру­гой нау­кой, то мы поль­зу­ем­ся выво­да­ми послед­ней нау­ки и при­вле­ка­ем их в наше иссле­до­ва­ние постоль­ку, посколь­ку это нам необ­хо­ди­мо для пони­ма­ния наше­го «пред­ме­та». А это и зна­чит, что для поли­ти­че­ской эко­но­мии про­из­во­ди­тель­ные силы пред­став­ля­ют не непо­сред­ствен­ный «пред­мет», а «пред­по­сыл­ку» иссле­до­ва­ния, как, наобо­рот, для нау­ки об обще­ствен­ной тех­ни­ке «пред­ме­том» иссле­до­ва­ния явля­ют­ся про­из­во­ди­тель­ные силы, а про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния игра­ют роль «пред­по­сыл­ки».

Для дока­за­тель­ства сво­е­го мне­ния о том, что про­из­во­ди­тель­ные силы явля­ют­ся непо­сред­ствен­ным объ­ек­том изу­че­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии, Бес­со­нов при­во­дит сле­ду­ю­щие дово­ды:

  • «Тех­но­ло­гия рас­кры­ва­ет про­цесс про­из­вод­ства обще­ствен­ных отно­ше­ний чело­ве­че­ской жиз­ни» (с. 139), и пото­му изу­че­ние ее необ­хо­ди­мо для пони­ма­ния послед­них.
  • Маркс вклю­чил в «Капи­тал» целый ряд иссле­до­ва­ний, отно­ся­щих­ся, по мне­нию Бес­со­но­ва, к «тай­нам тех­но­ло­ги­че­ских про­цес­сов» (с. 140).

Оста­но­вим­ся на пер­вом аргу­мен­те. Разу­ме­ет­ся, мы не можем понять про­ис­хож­де­ние и раз­ви­тие дан­ной систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, если не иссле­ду­ем состо­я­ние и раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных сил в дан­ную исто­ри­че­скую эпо­ху. Но отсю­да сле­ду­ет толь­ко, что необ­хо­ди­мо раз­ра­бо­тать осо­бую нау­ку, кото­рую Маркс назы­ва­ет «кри­ти­че­ской исто­ри­ей тех­но­ло­гии» (Капи­тал, т. I, с. 281), и в поли­ти­че­ской эко­но­мии необ­хо­ди­мо широ­ко поль­зо­вать­ся дан­ны­ми и выво­да­ми этой нау­ки. Но ведь Бес­со­нов имен­но про­тив раз­ра­бот­ки этой спе­ци­аль­ной нау­ки и воз­ра­жа­ет. Он отри­ца­ет необ­хо­ди­мость суще­ство­ва­ния двух наук для иссле­до­ва­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства с двух сто­рон (мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го про­из­вод­ства и его обще­ствен­ной фор­мы). Он наста­и­ва­ет на том, что Маркс «не отно­сил резуль­та­тов сво­их иссле­до­ва­ний (над «тай­на­ми тех­но­ло­ги­че­ских про­цес­сов». —И. Р.) в какую-нибудь осо­бую нау­ку». При этом оста­ет­ся непо­нят­ным, поче­му Бес­со­нов пишет, что «Маркс, конеч­но, не сме­ши­вал тех­но­ло­гии с поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей» (с. 140). Конеч­но, Бес­со­нов вынуж­ден сде­лать эту ого­вор­ку, пото­му что у само­го Марк­са мно­го­крат­но встре­ча­ет­ся ука­за­ние, что «поли­ти­че­ская эко­но­мия не есть тех­но­ло­гия» (см. «Вве­де­ние к кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии»). Но ведь ука­зан­ная ого­вор­ка опро­ки­ды­ва­ет все постро­е­ние Бес­со­но­ва. Если вер­ны сло­ва Бес­со­но­ва, — а на этот раз они дей­стви­тель­но вер­ны, — что «Маркс не сме­ши­вал тех­но­ло­гии с поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей», то отсю­да для чело­ве­ка, хоть мало-маль­ски после­до­ва­тель­но мыс­ля­ще­го, обя­за­те­лен сле­ду­ю­щий вывод: иссле­до­ва­ния над «тай­на­ми тех­но­ло­ги­че­ских про­цес­сов» вхо­дят в сфе­ру «осо­бой нау­ки», а имен­но тех­но­ло­гии, кото­рую про­сят не сме­ши­вать с поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей.

Ино­гда при­хо­дит­ся слы­шать мне­ние, что тех­но­ло­гия изу­ча­ет про­из­во­ди­тель­ные силы лишь с есте­ствен­но-тех­ни­че­ской точ­ки зре­ния, поли­ти­че­ская же эко­но­мия долж­на вклю­чить в свою сфе­ру иссле­до­ва­ние про­из­во­ди­тель­ных сил с обще­ствен­но-исто­ри­че­ской точ­ки зре­ния. В ответ на это сооб­ра­же­ние сле­ду­ет ука­зать, что Маркс как раз имел в виду необ­хо­ди­мость раз­ра­бот­ки «кри­ти­че­ской исто­рии тех­но­ло­гии», как нау­ки исто­ри­че­ской и обще­ствен­ной. Эта нау­ка долж­на, по сло­вам Марк­са, иссле­до­вать «исто­рию обра­зо­ва­ния про­из­во­ди­тель­ных орга­нов обще­ствен­но­го чело­ве­ка, исто­рию это­го мате­ри­аль­но­го бази­са каж­дой осо­бой обще­ствен­ной орга­ни­за­ции» (Капи­тал, т. I, с. 281). Имен­но пото­му я в «Очер­ках» назы­вал эту нау­ку «нау­кой об обще­ствен­ной тех­ни­ке», при­чем в первую оче­редь я имел в виду нау­ку о спе­ци­фи­че­ских зако­нах раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве. Вопре­ки пря­мым ука­за­ни­ям Марк­са, Бес­со­нов отри­ца­ет необ­хо­ди­мость суще­ство­ва­ния такой «осо­бой нау­ки». Объ­яв­ляя себя вер­ным рыца­рем про­из­во­ди­тель­ных сил, он на деле, сам того не желая, мог бы толь­ко затор­мо­зить успеш­ное раз­ви­тие нау­ки об обще­ствен­ной тех­ни­ке. Он огра­ни­чил бы все иссле­до­ва­ние про­из­во­ди­тель­ных сил теми немно­го­чис­лен­ны­ми гла­ва­ми, кото­рые мог­ли бы быть им отве­де­ны мимо­хо­дом в поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Повто­ря­ем еще раз, что мы ни в малей­шей мере не раз­де­ля­ем при­пи­сы­ва­е­мо­го нам Бес­со­но­вым мне­ния, буд­то «тех­ни­ка не име­ет ника­ко­го отно­ше­ния к соци­аль­ной сто­роне эко­но­ми­че­ских явле­ний» (с. 139. Выде­ле­ние наше). Вся­кий марк­сист отверг­нет подоб­ное поло­же­ние, как рез­ко рас­хо­дя­ще­е­ся с уче­ни­ем Марк­са. Эко­но­мист-марк­сист обя­зан искать при­чи­ну изме­не­ний про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей в раз­ви­тии про­из­во­ди­тель­ных сил. Но зна­чит ли это, что он вклю­ча­ет послед­ние в непо­сред­ствен­ный объ­ект иссле­до­ва­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии? Конеч­но, нет, ибо в про­тив­ном слу­чае мы стер­ли бы все гра­ни меж­ду отдель­ны­ми нау­ка­ми. Пред­ста­вим себе поло­же­ние марк­си­ста, изу­ча­ю­ще­го исто­рию рели­гии. Исто­рию рели­гии нель­зя понять без исто­рии соци­аль­но-поли­ти­че­ских вза­и­мо­от­но­ше­ний раз­ных клас­сов обще­ства, а для пони­ма­ния послед­них необ­хо­ди­мо изу­чить раз­ви­тие про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний и про­из­во­ди­тель­ных сил дан­но­го обще­ства. Поэто­му Маркс и писал, что «даже вся­кая исто­рия рели­гии, абстра­ги­ру­ю­ща­я­ся от это­го мате­ри­аль­но­го бази­са, некри­тич­на» (Капи­тал, т. I, с. 281). Бес­со­нов на с. 139 — 140 сво­ей ста­тьи при­во­дит эти сло­ва Марк­са, не подо­зре­вая, что они, вме­сто того что­бы под­креп­лять его точ­ку зре­ния, пря­мо ее опро­ки­ды­ва­ют. Ведь с точ­ки зре­ния Бес­со­но­ва, если про­ве­сти ее после­до­ва­тель­но, надо прий­ти к выво­ду, что в пред­мет иссле­до­ва­ния исто­рии рели­гии вхо­дят на «рав­но­прав­ных» нача­лах: 1) рели­гия, 2) про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, 3) про­из­во­ди­тель­ные силы. На том же осно­ва­нии Бес­со­нов будет тре­бо­вать вклю­че­ния «мате­ри­аль­но­го бази­са», т. е. про­из­во­ди­тель­ных сил, в пред­мет иссле­до­ва­ния нау­ки о госу­дар­стве, нау­ки о пра­ве, нау­ки о лите­ра­ту­ре и т. д. Сло­вом, про­из­во­ди­тель­ные силы будут изу­чать­ся все­ми нау­ка­ми в мире, за исклю­че­ни­ем… той нау­ки, кото­рая дей­стви­тель­но долж­на изу­чать их, т. е. «кри­ти­че­ской исто­рии тех­но­ло­гии», или, упо­треб­ляя более широ­кий тер­мин, нау­ки об обще­ствен­ной тех­ни­ке.

Нам оста­ет­ся еще рас­смот­реть послед­ний довод Бес­со­но­ва, ука­зы­ва­ю­ще­го, что Маркс вклю­чил в «Капи­тал» целый ряд глав, отно­ся­щих­ся к обла­сти тех­но­ло­гии: «Спра­ши­ва­ет­ся, куда денут­ся в поли­ти­че­ской эко­но­мии Руби­на, остав­ля­ю­щей «тех­ни­че­ские при­е­мы» за бор­том поли­ти­че­ской эко­но­мии, гла­вы I тома «Капи­та­ла» о коопе­ра­ции, ману­фак­ту­ре, раз­де­ле­нии тру­да, машине, фаб­ри­ке, кон­цен­тра­ции капи­та­ла, росте его орга­ни­че­ско­го соста­ва, т. е. о тех самых «тех­ни­че­ских при­е­мах», кото­рые спе­ци­фи­че­ски харак­те­ри­зу­ют капи­та­ли­сти­че­ский спо­соб про­из­вод­ства в отли­чие от пред­ше­ству­ю­щих обще­ствен­ных струк­тур?» (с. 143).

Преж­де все­го отме­тим, что в выс­шей сте­пе­ни стран­но отно­сить к чис­лу «тех­ни­че­ских при­е­мов» кон­цен­тра­цию капи­та­ла (не сме­шал ли Бес­со­нов, в силу сво­ей непри­яз­ни к про­ве­де­нию «точ­ных» и «стро­гих» раз­ли­чий, кон­цен­тра­цию капи­та­ла с кон­цен­тра­ци­ей про­из­вод­ства?) и рост орга­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла. Но обра­тим­ся к гла­вам «Капи­та­ла», в кото­рых мы дей­стви­тель­но най­дем гени­аль­ные заме­ча­ния Марк­са об осо­бен­но­стях тех­ни­ки, при­су­щей капи­та­ли­сти­че­ско­му хозяй­ству. Вни­ма­тель­ное чте­ние этих глав убе­дит нас, что Маркс при­вле­ка­ет в свое иссле­до­ва­ние тех­но­ло­ги­че­ский мате­ри­ал лишь постоль­ку, посколь­ку это необ­хо­ди­мо для пони­ма­ния зако­нов функ­ци­о­ни­ро­ва­ния и раз­ви­тия про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, обра­зу­ю­щих дан­ную обще­ствен­ную фор­ма­цию.

В гла­ве 13‑й пер­во­го тома «Капи­та­ла», нося­щей заго­ло­вок «Маши­ны и круп­ная про­мыш­лен­ность» и зани­ма­ю­щей 112 стра­ниц, толь­ко пер­вый пара­граф в 12 стра­ниц посвя­щен «раз­ви­тию машин», — это­му важ­ней­ше­му тех­ни­че­ско­му пере­во­ро­ту, создав­ше­му осно­ву для широ­ко­го раз­ви­тия капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Уже в самом нача­ле это­го пара­гра­фа Маркс чет­ко фор­му­ли­ру­ет ту точ­ку зре­ния, исхо­дя из кото­рой он при­вле­ка­ет маши­ны в круг сво­е­го иссле­до­ва­ния. «Маши­ны долж­ны уде­шев­лять това­ры, сокра­щать ту часть рабо­че­го дня, кото­рую рабо­чий упо­треб­ля­ет на само­го себя, и таким обра­зом удли­нять дру­гую часть его рабо­че­го дня, кото­рую он даром отда­ет капи­та­ли­сту. Маши­ны — сред­ство про­из­вод­ства при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти» (Капи­тал, т. I, с. 280. Выде­ле­ние наше), и имен­но с этой точ­ки зре­ния они изу­ча­ют­ся Марк­сом. Дей­стви­тель­но, за пер­вым пара­гра­фом, посвя­щен­ным раз­ви­тию машин, сле­ду­ют восемь пара­гра­фов, в кото­рых Маркс все­сто­ронне рас­смат­ри­ва­ет дей­ствие, ока­зы­ва­е­мое вве­де­ни­ем машин на систе­му клас­со­вых (т. е. про­из­вод­ствен­ных) отно­ше­ний меж­ду капи­та­ли­ста­ми и рабо­чи­ми. Здесь Марк­сом изу­ча­ют­ся сле­ду­ю­щие вопро­сы: пере­нос сто­и­мо­сти маши­ны на про­дукт, жен­ский и дет­ский труд, удли­не­ние рабо­че­го дня и интен­си­фи­ка­ция тру­да, вытес­не­ние маши­ной рабо­чих и борь­ба послед­них про­тив маши­ны, тео­рия ком­пен­са­ции, вли­я­ние маши­ны на ремес­ло и домаш­нее про­из­вод­ство, фаб­рич­ное зако­но­да­тель­ство.

Тако­го же рода соот­но­ше­ние меж­ду тех­но­ло­ги­че­ским и соци­аль­но-эко­но­ми­че­ским мате­ри­а­лом мы най­дем и в дру­гих гла­вах, на кото­рые ука­зы­ва­ет Бес­со­нов. В гла­ве о коопе­ра­ции Маркс ста­вит себе глав­ной целью рас­смот­реть зна­че­ние коопе­ра­ции, как сред­ства про­из­вод­ства отно­си­тель­ной при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти. «Если, с одной сто­ро­ны, капи­та­ли­сти­че­ский спо­соб про­из­вод­ства исто­ри­че­ски необ­хо­дим для пре­вра­ще­ния про­цес­са тру­да в обще­ствен­ный про­цесс, то, с дру­гой сто­ро­ны, эта обще­ствен­ная фор­ма про­цес­са тру­да пред­став­ля­ет­ся мето­дом, кото­рый при­ме­ня­ет­ся капи­та­лом с целью выгод­нее экс­плу­а­ти­ро­вать труд путем повы­ше­ния его про­из­во­ди­тель­ной силы» (Капи­тал, т. I, с. 251). Эти сло­ва доста­точ­но убе­ди­тель­но пока­зы­ва­ют, что при­вле­че­ние тех­но­ло­ги­че­ско­го мате­ри­а­ла име­ло для Марк­са вспо­мо­га­тель­ное зна­че­ние.

Бес­со­нов (с. 140) ссы­ла­ет­ся так­же на гла­вы II тома «Капи­та­ла» о вре­ме­ни про­из­вод­ства и рабо­чем пери­о­де. Эти гла­вы дают нам осо­бен­но яркое пред­став­ле­ние о том месте, кото­рое Маркс отво­дил тех­но­ло­ги­че­ско­му мате­ри­а­лу в сво­их иссле­до­ва­ни­ях. В нача­ле гла­вы 12‑й вто­ро­го тома «Капи­та­ла» Маркс менее одной стра­ни­цы посвя­ща­ет выяс­не­нию тех­ни­че­ских при­чин раз­лич­ной про­дол­жи­тель­но­сти рабо­че­го пери­о­да в раз­ных отрас­лях про­из­вод­ства, что­бы на той же стра­ни­це перей­ти к выте­ка­ю­щим отсю­да раз­ли­чи­ям в ско­ро­сти обо­ро­та капи­та­ла: «Раз­ли­чие в про­дол­жи­тель­но­сти про­из­вод­ствен­ных актов оче­вид­но долж­но при рав­ной вели­чине вло­жен­ных в дело капи­та­лов вызвать раз­ли­чие в ско­ро­сти обо­ро­та капи­та­ла» (Капи­тал, т. II, 1928, с. 155). Точ­но так же в 13‑й гла­ве того же II тома Маркс пол­стра­ни­цы посвя­ща­ет тех­ни­че­ским при­чи­нам, вызы­ва­ю­щим удли­не­ние вре­ме­ни про­из­вод­ства, что­бы немед­лен­но перей­ти к иссле­до­ва­нию вызван­ных этим изме­не­ний в пери­о­де обо­ро­та капи­та­ла.

Как видим, ссыл­ки Бес­со­но­ва на «Капи­тал» ни в малей­шей мере не под­твер­жда­ют его тези­са, соглас­но кото­ро­му про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния и про­из­во­ди­тель­ные силы «рав­но­прав­но вхо­дят в пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии» (тези­сы Бес­со­но­ва к дис­пу­ту в Инсти­ту­те крас­ной про­фес­су­ры 30 мар­та 1929 г., с. 5). Наобо­рот, вни­ма­тель­ное чте­ние глав, ука­зан­ных Бес­со­но­вым, убе­дит чита­те­ля, что непо­сред­ствен­ным пред­ме­том иссле­до­ва­ния Марк­са в «Капи­та­ле» явля­ют­ся про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства; про­из­во­ди­тель­ные же силы при­вле­ка­ют­ся Марк­сом в сфе­ру иссле­до­ва­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии лишь постоль­ку, посколь­ку, они необ­хо­ди­мы для пони­ма­ния зако­нов функ­ци­о­ни­ро­ва­ния и раз­ви­тия про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей.

Бес­со­нов не реша­ет­ся дове­сти до кон­ца свои мыс­ли о необ­хо­ди­мо­сти сли­я­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии с тех­но­ло­ги­ей. С одной сто­ро­ны, он вынуж­ден при­знать, что «Маркс, конеч­но, не сме­ши­вал тех­но­ло­гии с поли­ти­че­ской эко­ном­ней» (с. 140). Но, с дру­гой сто­ро­ны, он реши­тель­но воз­ра­жа­ет про­тив суще­ство­ва­ния двух наук, изу­ча­ю­щих раз­лич­ные сто­ро­ны про­цес­са капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства. А ведь это и зна­чит вклю­чить тех­но­ло­гию в поли­ти­че­скую эко­но­мию.

В нача­ле Бес­со­нов под­чер­ки­ва­ет, что он реко­мен­ду­ет вклю­че­ние в поли­ти­че­скую эко­но­мию иссле­до­ва­ния «тайн тех­но­ло­ги­че­ских про­цес­сов», но не изу­че­ние самих вещей или потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей. Но в кон­це ста­тьи он не выдер­жи­ва­ет сво­ей роли и ста­но­вит­ся крас­но­ре­чи­вым защит­ни­ком вклю­че­ния в поли­ти­че­скую эко­но­мию изу­че­ния «мно­го­об­раз­но­го, кра­соч­но­го и реаль­но­го мира мате­ри­аль­ных вещей» (с. 141). «Ина­че, как извест­но, под­хо­дил к вещам Маркс. Он преж­де все­го не рас­смат­ри­вал их огу­лом, как это дела­ет Рубин. Он раз­ли­чал в них целый ряд деле­ний и при­том по раз­ным при­зна­кам» (с. 141), напри­мер, он отли­чал про­дук­ты тру­да, пред­ме­ты тру­да, ору­дия тру­да; далее, меха­ни­че­ские ору­дия, хра­ни­ли­ща и т. п. (с. 141).

Все эти при­ме­ры взя­ты Бес­со­но­вым из пер­во­го пара­гра­фа 5‑й гла­вы пер­во­го тома «Капи­та­ла», оза­глав­лен­но­го «Про­цесс тру­да или про­из­вод­ство потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти». Сам Маркс под­чер­ки­ва­ет, что в этом пара­гра­фе «про­цесс тру­да» рас­смат­ри­ва­ет­ся «в про­стых абстракт­ных его момен­тах», «неза­ви­си­мо от какой бы то ни было обще­ствен­ной фор­мы» (Капи­тал, т. I, с. 119, 125). Ина­че гово­ря, Маркс дает здесь пред­ва­ри­тель­ные све­де­ния о тех­ни­че­ском про­цес­се тру­да, име­ю­щие вспо­мо­га­тель­ное зна­че­ние для даль­ней­ше­го изу­че­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. А Бес­со­нов эти крат­кие пред­ва­ри­тель­ные све­де­ния пре­вра­ща­ет в одну из глав­ных состав­ных частей поли­ти­че­ской эко­но­мии. С точ­ки зре­ния Бес­со­но­ва боль­шой похва­лы заслу­жи­ва­ют бур­жу­аз­ные уче­ные, кото­рые мно­го места посвя­ща­ют рас­суж­де­ни­ям о «про­из­вод­стве вооб­ще» и дают подроб­ную клас­си­фи­ка­цию про­дук­тов тру­да, ору­дий тру­да и т. д. Но ведь имен­но над эти­ми рас­суж­де­ни­я­ми бур­жу­аз­ных уче­ных Маркс зло сме­ял­ся. В «Вве­де­нии к кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии» Маркс пря­мо писал, что пред­ва­ри­тель­ные све­де­ния о про­из­вод­стве вооб­ще «сво­дят­ся к немно­гим, весь­ма про­стым опре­де­ле­ни­ям, кото­рые, будучи про­стран­но изло­же­ны, пре­вра­ща­ют­ся в плос­кие тав­то­ло­гии»[2]. Не пита­ет ли чрез­мер­ную страсть к этим «плос­ким тав­то­ло­ги­ям» Бес­со­нов? Прав­да, Бес­со­нов воз­ра­зит нам, что он реко­мен­ду­ет не толь­ко изу­че­ние этих «немно­гих, про­стых опре­де­ле­ний», но и спе­ци­аль­ное иссле­до­ва­ние тех­ни­ки капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Это, дей­стви­тель­но, зада­ча весь­ма насущ­ная, но, как мы уже выяс­ни­ли выше, она может быть удо­вле­тво­ри­тель­но выпол­не­на толь­ко в спе­ци­аль­ной нау­ке об обще­ствен­ной тех­ни­ке.

Бес­со­нов не гово­рит пря­мо, что реко­мен­ду­е­мое им изу­че­ние «мно­го­об­раз­но­го, кра­соч­но­го и реаль­но­го мира мате­ри­аль­ных вещей» рав­но­силь­но изу­че­нию мира потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей. Более откро­вен­но он выра­жал­ся на этот счет в сво­ей ран­ней рабо­те «Раз­ви­тие машин» (с. 41), в кото­рой жало­вал­ся на «невни­ма­ние к про­бле­мам потре­би­тель­ной цен­но­сти, столь харак­тер­ное для после­марк­со­вой лите­ра­ту­ры» (под послед­ней Бес­со­нов имел в виду марк­сист­скую, а не бур­жу­аз­ную лите­ра­ту­ру). Если мы при­мем во вни­ма­ние, что «мате­ри­аль­ные вещи» у Бес­со­но­ва озна­ча­ют потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти, то осо­бую пикант­ность при­об­ре­та­ют сло­ва Бес­со­но­ва: «Рубин до смер­ти боит­ся мате­ри­аль­ных вещей. Маркс спо­кой­но про­дол­жа­ет даль­ней­шее их изу­че­ние» (с. 141). Хоро­шо еще, что Бес­со­нов не напи­сал, что Маркс «с любо­вью» зани­ма­ет­ся их изу­че­ни­ем. В таком слу­чае нель­зя было бы не вспом­нить сло­ва Марк­са на вто­рой стра­ни­це «Кри­ти­ки поли­ти­че­ской эко­но­мии», что «немец­кие ком­пи­ля­то­ры с любо­вью зани­ма­ют­ся изу­че­ни­ем потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти». Эти сло­ва луч­ше все­го опро­вер­га­ют рас­суж­де­ния Бес­со­но­ва о вклю­че­нии в тео­ре­ти­че­скую эко­но­мию изу­че­ния «мно­го­об­раз­но­го, кра­соч­но­го и реаль­но­го мира мате­ри­аль­ных вещей».

Мы резю­ми­ру­ем. В сво­их рас­суж­де­ни­ях о пред­ме­те поли­ти­че­ской эко­но­мии Бес­со­нов отсту­па­ет от взгля­дов, обще­при­ня­тых в марк­сист­ской лите­ра­ту­ре. Его воз­ра­же­ние про­тив суще­ство­ва­ния двух наук, изу­ча­ю­щих раз­лич­ные сто­ро­ны про­цес­са про­из­вод­ства, может быть направ­ле­но по адре­су всех без исклю­че­ния марк­си­стов, кото­рые, в отли­чие от бур­жу­аз­ных эко­но­ми­стов, все­гда начи­на­ли свое иссле­до­ва­ние с выде­ле­ния двух сто­рон хозяй­ства, а имен­но отно­ше­ний людей к при­ро­де и отно­ше­ний меж­ду людь­ми в про­цес­се про­из­вод­ства. Бес­со­нов, хотя и не выска­зы­вая это­го пря­мо, отвер­га­ет опре­де­ле­ние поли­ти­че­ской эко­но­мии как нау­ки о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей.

§ 2. Материально-технический процесс производства и его общественная форма

Преж­де чем перей­ти к суще­ству спо­ра, необ­хо­ди­мо испра­вить неко­то­рые «неточ­но­сти», без кото­рых наш кри­тик никак не может обой­тись.

Пер­вая неточ­ность. Я всю­ду пишу о про­ве­ден­ном Марк­сом раз­ли­чии меж­ду мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ским про­цес­сом про­из­вод­ства и его обще­ствен­ной фор­мой. Бес­со­нов же при­пи­сы­ва­ет мне «мысль о про­ти­во­по­став­ле­нии соци­аль­но­го мате­ри­аль­но­му» (с. 135). Это дале­ко не одно и то же, ибо и мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ский про­цесс про­из­вод­ства при­зна­ет­ся нами за явле­ние соци­аль­ное и исто­ри­че­ское. На пер­вой же стра­ни­це «Очер­ков» я писал: «Про­цесс изме­не­ния и раз­ви­тия тру­до­вой дея­тель­но­сти людей вклю­ча­ет в себя изме­не­ния дво­я­ко­го рода: во-пер­вых, изме­ня­ют­ся сред­ства про­из­вод­ства и тех­ни­че­ские при­е­мы, при помо­щи кото­рых чело­век воз­дей­ству­ет на при­ро­ду, ина­че гово­ря, изме­ня­ет­ся состо­я­ние про­из­во­ди­тель­ных сил обще­ства; во-вто­рых, в соот­вет­ствии с этим изме­не­ни­ем про­из­во­ди­тель­ных сил изме­ня­ет­ся и сово­куп­ность про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми». Все утвер­жде­ния Бес­со­но­ва, что я рас­смат­ри­ваю мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ский про­цесс про­из­вод­ства (и про­из­во­ди­тель­ные силы) как явле­ние «нату­ра­ли­сти­че­ское» и «вне­исто­ри­че­ское», ни на чем не осно­ва­ны. Напро­тив, имен­но про­тив тако­го пони­ма­ния про­из­во­ди­тель­ных сил, встре­ча­ю­ще­го­ся у бур­жу­аз­ных эко­но­ми­стов соци­аль­но­го направ­ле­ния, я реши­тель­но воз­ра­жал в сво­ей рабо­те «Совре­мен­ные эко­но­ми­сты на Запа­де» (с. 112), в кото­рой писал: «Про­из­во­ди­тель­ные силы не при­над­ле­жат к сфе­ре при­ро­ды, про­ти­во­по­ла­га­е­мой обще­ству, они явля­ют­ся «обще­ствен­ны­ми», исто­ри­че­ски измен­чи­вы­ми про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми».

Что­бы у чита­те­лей не оста­лось ни малей­ших сомне­ний на этот счет, я поз­во­лю себе при­ве­сти выдерж­ку из сте­но­грам­мы докла­да, про­чи­тан­но­го мной в Ленин­град­ском науч­но-иссле­до­ва­тель­ском инсти­ту­те марк­сиз­ма в декаб­ре 1928 г.: «Когда мы гово­рим, что про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния соци­аль­ны, мы как буд­то под­ра­зу­ме­ва­ем, что про­из­во­ди­тель­ные силы не соци­аль­ны. Но ведь мы гово­рим не о про­из­во­ди­тель­ных силах Робин­зо­на, а о тех про­из­во­ди­тель­ных силах, кото­рые при­над­ле­жат обще­ству, кото­рые изме­ня­ют­ся в ходе исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия и име­ют раз­лич­ный харак­тер на каж­дой сту­пе­ни раз­ви­тия. Поэто­му про­из­во­ди­тель­ные силы — такое же соци­аль­ное поня­тие, как и про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния. Неле­по гово­рить, что про­из­во­ди­тель­ные силы менее носят соци­аль­ный харак­тер, чем про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния. Поче­му же мы имен­но послед­ние назы­ва­ем соци­аль­ной фор­мой хозяй­ства? Пото­му, что под ней пони­ма­ют­ся соци­аль­ные отно­ше­ния люден друг к дру­гу в про­цес­се про­из­вод­ства. Поэто­му луч­ше гово­рить не о мате­ри­аль­ной и соци­аль­ной сто­ро­нах хозяй­ства, а о мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ской сто­роне и соци­аль­ных отно­ше­ни­ях людей друг к дру­гу. Под пер­вой мы пони­ма­ем тру­до­вую дея­тель­ность людей, направ­лен­ную на при­спо­соб­ле­ние пред­ме­тов и сил при­ро­ды к их потреб­но­стям. Разу­ме­ет­ся, эта дея­тель­ность име­ет место толь­ко в усло­ви­ях отно­ше­ний чело­ве­ка к дру­гим людям. Маркс гово­рит, что чело­век при­сва­и­ва­ет себе пред­ме­ты при­ро­ды внут­ри опре­де­лен­ной обще­ствен­ной фор­мы хозяй­ства и через ее посред­ство. Никто не про­ти­во­сто­ит при­ро­де как тако­вой, мы ни одним пред­ме­том не можем овла­деть, как чистым пред­ме­том при­ро­ды, вырван­ным из обще­ства. Про­из­вод­ствен­ные же отно­ше­ния — это отно­ше­ния людей к людям на осно­ве тру­до­во­го про­цес­са людей над при­ро­дой. Это ста­рое опре­де­ле­ние, часто встре­ча­ю­ще­е­ся в марк­сист­ской лите­ра­ту­ре: отно­ше­ния людей меж­ду собой и отно­ше­ния их к при­ро­де».

Вто­рая неточ­ность. Бес­со­нов при­во­дит (с. 133) целый ряд цитат из «Очер­ков», в кото­рых я гово­рю о про­ве­ден­ном Марк­сом «раз­ли­чии» меж­ду мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ским про­цес­сом про­из­вод­ства и его обще­ствен­ной фор­мой. По-види­мо­му, даже Бес­со­нов не реша­ет­ся пря­мо спо­рить про­тив это­го поло­же­ния, ибо это зна­чи­ло бы утвер­ждать, что Маркс сме­ши­вал мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ский про­цесс про­из­вод­ства с его обще­ствен­ной фор­мой. Бес­со­но­ву поэто­му не оста­ет­ся ниче­го дру­го­го, как на сле­ду­ю­щей же стра­ни­це (134) пре­вра­тить ука­зан­ное мной «раз­ли­чие» в «про­ти­во­по­став­ле­ние», кото­рое он пони­ма­ет в смыс­ле раз­ры­ва меж­ду обе­и­ми сто­ро­на­ми про­цес­са про­из­вод­ства. Если пони­мать про­ти­во­по­став­ле­ние в смыс­ле раз­ры­ва, то, конеч­но, мы нико­гда и нигде не гово­ри­ли, что Маркс отры­ва­ет друг от дру­га обе сто­ро­ны про­цес­са про­из­вод­ства. Но если под про­ти­во­по­став­ле­ни­ем пони­мать ука­за­ние на раз­ли­чие этих обе­их сто­рон, на суще­ству­ю­щую меж­ду ними про­ти­во­по­лож­ность и про­ти­во­ре­чие (не исклю­ча­ю­щие их вза­и­мо­свя­зан­но­сти как двух сто­рон еди­но­го про­цес­са про­из­вод­ства), то, как мы убе­дим­ся ниже, отри­цать эту про­ти­во­по­лож­ность — зна­чи­ло бы отри­цать марк­со­во уче­ние о про­ти­во­ре­чии меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства.

Бес­со­нов реши­тель­но воз­ра­жа­ет про­тив мое­го утвер­жде­ния, что «после­до­ва­тель­но про­ве­ден­ное Марк­сом раз­ли­чие меж­ду мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ским про­цес­сом про­из­вод­ства и его обще­ствен­ной фор­мой дает нам в руки ключ для пони­ма­ния всей его эко­но­ми­че­ской систе­мы». При­ве­дя несколь­ко цитат из моих «Очер­ков», Бес­со­нов заяв­ля­ет: «В защи­ту сво­е­го тези­са Рубин, как это ни стран­но, не может при­ве­сти в сущ­но­сти ни одной цита­ты из Марк­са… Стран­но, одна­ко, что Маркс ни разу не заме­тил и ни разу не ука­зал на эту свою «вели­кую заслу­гу» перед поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей, ни разу не отме­тил той «совер­шен­но новой мето­до­ло­ги­че­ской поста­нов­ки эко­но­ми­че­ских про­блем», кото­рая, по сло­вам Руби­на, заклю­ча­ет­ся в том, что он — Маркс — в отли­чие от сво­их пред­ше­ствен­ни­ков не сме­ши­вал «соци­аль­ных форм» с «мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ским» про­цес­сом про­из­вод­ства, а «стро­го», «после­до­ва­тель­но» и «точ­но» раз­ли­чал их. Мол­ча­ние Марк­са объ­яс­ня­ет­ся очень про­сто. Рубин про­сто-напро­сто при­пи­сал Марк­су свое соб­ствен­ное и при­том совсем невер­ное измыш­ле­ние… Нигде и ни при каких обсто­я­тель­ствах Маркс не про­ти­во­по­став­лял и не мог про­ти­во­по­став­лять мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства его обще­ствен­ной фор­ме» (с. 133 — 134). Вви­ду столь кате­го­ри­че­ских заяв­ле­ний Бес­со­но­ва мы долж­ны рас­смот­реть этот вопрос подроб­нее.

Маркс начи­на­ет свое иссле­до­ва­ние с ана­ли­за двой­ствен­ной при­ро­ды това­ра, в кото­ром он откры­ва­ет про­ти­во­по­лож­ность меж­ду потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью и сто­и­мо­стью. Для объ­яс­не­ния двой­ствен­ной при­ро­ды това­ра Маркс ана­ли­зи­ру­ет двой­ствен­ную при­ро­ду тру­да, в кото­ром он откры­ва­ет про­ти­во­по­лож­ность меж­ду кон­крет­ным тру­дом и абстракт­ным тру­дом. Нако­нец эта двой­ствен­ная при­ро­да тру­да явля­ет­ся отра­же­ни­ем двой­ствен­ной при­ро­ды само­го тру­до­во­го про­цес­са в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве, кото­рый пред­став­ля­ет собой един­ство двух про­ти­во­по­лож­ных сто­рон: мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства и его спе­ци­фи­че­ской обще­ствен­ной фор­мы. Таким обра­зом мы нахо­дим у Марк­са три пары про­ти­во­по­лож­но­стей: 1) потре­би­тель­ная сто­и­мость и сто­и­мость; 2) труд, созда­ю­щий потре­би­тель­ную сто­и­мость, и труд, обра­зу­ю­щий сто­и­мость (т. е. кон­крет­ный труд и абстракт­ный груд); 3) про­цесс тру­да и про­цесс обра­зо­ва­ния сто­и­мо­сти (т. е. мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ский про­цесс про­из­вод­ства и его спе­ци­фи­че­ская обще­ствен­ная фор­ма).

Как же отно­сит­ся Бес­со­нов к изло­жен­но­му ходу мыс­лей, кото­рый про­ни­зы­ва­ет все уче­ние Марк­са о сто­и­мо­сти? «Как это ни стран­но», он при­зна­ет нали­чие пер­вых двух про­ти­во­по­лож­но­стей и отри­ца­ет нали­чие тре­тьей про­ти­во­по­лож­но­сти. Бес­со­нов при­зна­ет, что «у Марк­са неред­ко встре­ча­ет­ся про­ти­во­по­став­ле­ние мате­ри­аль­но­го бытия вещи ее соци­аль­но­му бытию» (с. 133. Выде­ле­ние наше). Точ­но так же он при­зна­ет, что в уче­нии о двой­ствен­ном харак­те­ре тру­да Маркс «усмат­ри­ва­ет то новое, что он внес в нау­ку» (с. 137. Выде­ле­ние наше). Но если то «новое», что Маркс внес в нау­ку, заклю­ча­ет­ся в уче­нии о двой­ствен­ном харак­те­ре тру­да, из кото­ро­го выте­ка­ет двой­ствен­ный харак­тер това­ра, то не оче­вид­но ли, что двой­ствен­ный харак­тер тру­да дол­жен быть в свою оче­редь объ­яс­нен двой­ствен­ным харак­те­ром тру­до­во­го про­цес­са, т. е. про­цес­са про­из­вод­ства?

Что­бы избе­жать это­го необ­хо­ди­мо­го выво­да, Бес­со­нов дол­жен был бы истол­ко­вать про­ти­во­по­лож­ность меж­ду абстракт­ным и кон­крет­ным тру­дом таким обра­зом, что она не име­ет ниче­го обще­го с про­ти­во­по­лож­но­стью меж­ду мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ским про­цес­сом про­из­вод­ства и его обще­ствен­ной фор­мой. Но для вся­ко­го, жела­ю­ще­го глуб­же вник­нуть в уче­ние Марк­са о двой­ствен­ном харак­те­ре тру­да, оче­вид­но, что это уче­ние никак не может быть вырва­но из кон­тек­ста идей Марк­са, вклю­ча­ю­ще­го в себя иссле­до­ва­ние всех трех пар ука­зан­ных выше про­ти­во­по­лож­но­стей. Дей­стви­тель­но, уче­ние о двой­ствен­ном харак­те­ре тру­да постро­е­но Марк­сом имен­но для того, что­бы объ­яс­нить двой­ствен­ный харак­тер това­ра. Но ведь сам Бес­со­нов при­зна­ет, что двой­ствен­ный харак­тер това­ра озна­ча­ет «про­ти­во­по­став­ле­ние мате­ри­аль­но­го бытия вещи ее соци­аль­но­му бытию». Не оче­вид­но ли в таком слу­чае, что и уче­ние о двой­ствен­ном харак­те­ре тру­да так­же долж­но вклю­чать в себя про­ти­во­по­став­ле­ние мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го харак­те­ра тру­да его соци­аль­но­му харак­те­ру? Если мы будем это отри­цать, мы уни­что­жим весь тот парал­ле­лизм меж­ду уче­ни­ем о двой­ствен­ном харак­те­ре това­ра и уче­ни­ем о двой­ствен­ном харак­те­ре тру­да, — парал­ле­лизм, кото­рый ярко бро­са­ет­ся в гла­за при чте­нии вто­ро­го раз­де­ла пер­вой гла­вы «Капи­та­ла» Марк­са.

Имен­но в смыс­ле про­ти­во­по­лож­но­сти меж­ду дву­мя сто­ро­на­ми тру­да: мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ской и обще­ствен­ной, Маркс пони­ма­ет двой­ствен­ный харак­тер тру­да в «Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии», в при­ло­же­нии к пер­вой гла­ве под назва­ни­ем «Исто­ри­че­ское раз­ви­тие ана­ли­за това­ра». В этом очер­ке Маркс хочет выяс­нить, в чем имен­но заклю­ча­ет­ся то новое, что он внес в уче­ние о тру­де. И это новое он усмат­ри­ва­ет имен­но в раз­ли­чии меж­ду «реаль­ным тру­дом» и «бур­жу­аз­ной фор­мой тру­да». О Вилья­ме Пет­ти Маркс пишет: «При­мер его ярко пока­зы­ва­ет, что при­зна­ние тру­да источ­ни­ком мате­ри­аль­но­го богат­ства нико­им обра­зом не исклю­ча­ет непо­ни­ма­ния опре­де­лен­ной обще­ствен­ной фор­мы, в кото­рой труд явля­ет­ся источ­ни­ком мено­вой сто­и­мо­сти» (Kritik, 1907, с. 35). Маркс хва­лит Джем­са Стю­ар­та в сле­ду­ю­щих выра­же­ни­ях: «Что отли­ча­ет Стю­ар­та от пред­ше­ство­вав­ших ему и сле­до­вав­ших за ним эко­но­ми­стов, —это рез­кое раз­ли­че­ние меж­ду спе­ци­фи­че­ским обще­ствен­ным тру­дом, кото­рый выра­жа­ет­ся в мено­вой сто­и­мо­сти, и реаль­ным тру­дом, кото­рый про­из­во­дит потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти». Пер­вый труд Стю­арт «отли­ча­ет не толь­ко от реаль­но­го тру­да, но и от дру­гих обще­ствен­ных форм тру­да. Это — бур­жу­аз­ная фор­ма тру­да, в про­ти­во­по­лож­ность антич­ной и сред­не­ве­ко­вой фор­мам тру­да». Стю­арт пони­ма­ет, что «харак­тер тру­да, опре­де­ля­ю­щий мено­вую сто­и­мость, есть спе­ци­фи­че­ски бур­жу­аз­ный харак­тер» (там же, с. 40 — 41. Выде­ле­ние наше).

При­ве­ден­ные сло­ва Марк­са не остав­ля­ют сомне­ния, что имен­но в раз­ли­чии меж­ду «реаль­ным тру­дом» и «бур­жу­аз­ной фор­мой тру­да» он видел цен­траль­ное ядро все­го сво­е­го уче­ния о двой­ствен­ной при­ро­де тру­да. А если так, то оче­вид­но, что про­ти­во­по­лож­ность этих двух сто­рон тру­да нераз­рыв­но свя­за­на с про­ти­во­по­лож­но­стью двух сто­рон про­цес­са про­из­вод­ства, как един­ства мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го про­из­вод­ства и его спе­ци­фи­че­ской обще­ствен­ной фор­мы. При­зна­вать, что уче­ние о двой­ствен­ном харак­те­ре тру­да есть то «новое», что Маркс внес в нау­ку, и одно­вре­мен­но утвер­ждать, что «нигде и ни при каких обсто­я­тель­ствах Маркс не про­ти­во­по­став­лял и не мог про­ти­во­по­став­лять мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства его обще­ствен­ной фор­ме», как то дела­ет Бес­со­нов, — зна­чит про­сто-напро­сто не сво­дить кон­цов с кон­ца­ми. Бес­со­нов заклю­ча­ет в иро­ни­че­ские кавыч­ки мои сло­ва о том, что Маркс «стро­го», «после­до­ва­тель­но» и «точ­но» раз­гра­ни­чи­вал обе сто­ро­ны про­цес­са про­из­вод­ства. Он не зна­ет, что эти же выра­же­ния встре­ча­ют­ся посто­ян­но у Марк­са. Мы уже виде­ли, что Маркс хва­лит Стю­ар­та имен­но за «рез­кое» раз­ли­че­ние меж­ду обе­и­ми сто­ро­на­ми тру­да. В дру­гом месте Маркс пишет, что «ни Рикар­до, ни какой бы то ни было дру­гой эко­но­мист ни до него, ни после него не раз­гра­ни­чи­ва­ли стро­го обе­их сто­рон тру­да» («Капи­тал», т. I, 1928, с. 141).

Бес­со­нов может нам воз­ра­зить, что Маркс дей­стви­тель­но про­ти­во­по­став­ля­ет друг дру­гу обе сто­ро­ны тру­да, но не про­ти­во­по­став­ля­ет мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства его обще­ствен­ной фор­ме. Мы уже виде­ли, что утвер­ждать так — зна­чит изуро­до­вать весь строй мыс­ли Марк­са, отли­ча­ю­щей­ся вели­чай­шей после­до­ва­тель­но­стью и цель­но­стью. Мы уже виде­ли, что уче­ние о двой­ствен­ном харак­те­ре тру­да необ­хо­ди­мо при­во­дит нас вплот­ную к двой­ствен­но­му харак­те­ру само­го про­цес­са про­из­вод­ства. Кто при­зна­ет нали­чие пер­вых двух пар про­ти­во­по­лож­но­стей в систе­ме Марк­са, тот дол­жен при­знать и нали­чие тре­тьей про­ти­во­по­лож­но­сти, скры­той в самом про­цес­се про­из­вод­ства. Но оста­вим сей­час в сто­роне внут­рен­нюю связь всех ука­зан­ных нами про­ти­во­по­лож­но­стей и оста­но­вим­ся отдель­но на послед­ней.

В дока­за­тель­ство сво­ей мыс­ли Бес­со­нов при­во­дит сле­ду­ю­щее сооб­ра­же­ние: «Нигде и ни при каких обсто­я­тель­ствах Маркс не про­ти­во­по­став­лял и не мог про­ти­во­по­став­лять мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства его обще­ствен­ной фор­ме по той про­стой при­чине, что, по смыс­лу все­го уче­ния Марк­са, без обще­ствен­ной фор­мы нет и не может быть мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства» (с. 134. Выде­ле­ние наше). Поис­ти­не, здесь место кри­ти­ки эко­но­мии долж­на занять кри­ти­ка логи­ки Бес­со­но­ва. Сло­ва Бес­со­но­ва обна­ру­жи­ва­ют гру­бей­шее непо­ни­ма­ние эле­мен­тар­ных основ диа­лек­ти­че­ской логи­ки. Из того обсто­я­тель­ства, что мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ское про­из­вод­ство не суще­ству­ет без обще­ствен­ной фор­мы, наш кри­тик дела­ет вывод, что мы не впра­ве про­ти­во­по­став­лять их друг дру­гу. Ина­че гово­ря, всю­ду, где суще­ству­ет един­ство, не может, по мне­нию Бес­со­но­ва, суще­ство­вать про­ти­во­по­лож­ность. Но ведь это поло­же­ние без­жа­лост­но опро­ки­ды­ва­ет эле­мен­тар­ные осно­вы диа­лек­ти­че­ско­го мыш­ле­ния, на кото­рых постро­е­на вся систе­ма Марк­са. Бес­со­нов про­сто-напро­сто отбра­сы­ва­ет весь закон един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей, запре­щая нам раз и навсе­гда про­ти­во­по­став­лять друг дру­гу раз­лич­ные сто­ро­ны еди­но­го про­цес­са. Но в таком слу­чае надо будет уни­что­жить все обще­ствен­ные нау­ки, изу­ча­ю­щие отдель­ные сто­ро­ны жиз­ни обще­ства (хозяй­ство, пра­во, идео­ло­гию). Ведь хозяй­ство не суще­ству­ет без пра­ва, а пра­во — без хозяй­ства. Зна­чит, по мне­нию Бес­со­но­ва, мы не име­ем пра­ва про­ти­во­по­став­лять их друг дру­гу. Но обра­тим­ся к сфе­ре само­го хозяй­ства. Про­из­во­ди­тель­ные силы не суще­ству­ют без про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, и обрат­но, зна­чит, по мне­нию Бес­со­но­ва, мы не име­ем пра­ва про­ти­во­по­став­лять их друг дру­гу. Но в таком слу­чае куда денет­ся все уче­ние о про­ти­во­ре­чии про­из­во­ди­тель­ных сил и про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, — уче­ние, в вер­но­сти кото­ро­му кля­нет­ся на каж­дой стра­ни­це Бес­со­нов?

Как видим, цен­траль­ный аргу­мент Бес­со­но­ва о невоз­мож­но­сти про­ти­во­по­став­ле­ния мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства его обще­ствен­ной фор­ме осно­ван на гру­бей­шей ошиб­ке: на непо­ни­ма­нии зако­нов диа­лек­ти­че­ской логи­ки, кото­рая не счи­та­ет един­ства и про­ти­во­по­лож­но­сти абсо­лют­но исклю­ча­ю­щи­ми друг дру­га, а пред­пи­сы­ва­ет нам нахо­дить в един­стве про­ти­во­по­лож­но­сти.

Оста­вим, одна­ко, эту логи­че­скую ошиб­ку и перей­дем к вопро­су по суще­ству. Вер­но ли, что «нигде и ни при каких обсто­я­тель­ствах Маркс не про­ти­во­по­став­лял и не мог про­ти­во­по­став­лять мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства его обще­ствен­ной фор­ме»? Пред­по­ло­жим, что Бес­со­нов в дан­ном пунк­те прав. Но ведь это зна­чи­ло бы, что «нигде и ни при каких обсто­я­тель­ствах Маркс не про­ти­во­по­став­лял и не мог про­ти­во­по­став­лять» про­из­во­ди­тель­ные силы про­из­вод­ствен­ным отно­ше­ни­ям людей. А меж­ду тем сам Бес­со­нов на с. 132 утвер­жда­ет, что «про­ти­во­ре­чие меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми все­гда было в марк­сист­ской кон­цеп­ции дви­жу­щим прин­ци­пом обще­ствен­но­го раз­ви­тия».

Здесь Бес­со­нов поби­ва­ет сам себя. Если вер­но, что цен­траль­ная идея все­го уче­ния Марк­са сво­дит­ся к про­ти­во­ре­чию меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми, то само собой оче­вид­но, что Маркс дол­жен был про­ти­во­по­став­лять про­из­во­ди­тель­ные силы про­из­вод­ствен­ным отно­ше­ни­ям. А ведь это и зна­чит, что Маркс про­ти­во­по­став­лял мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ский про­цесс про­из­вод­ства его обще­ствен­ной фор­ме. Бес­со­нов дол­жен отка­зать­ся от одно­го из сво­их двух утвер­жде­ний. Либо он дол­жен отри­цать нали­чие у Марк­са уче­ния о про­ти­во­ре­чии меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми, либо он дол­жен отка­зать­ся от сво­е­го лег­ко­мыс­лен­но­го утвер­жде­ния, что «нигде и ни при каких обсто­я­тель­ствах Маркс не про­ти­во­по­став­лял и не мог про­ти­во­по­став­лять мате­ри­аль­но- тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства его обще­ствен­ной фор­ме».

Как видим, наше утвер­жде­ние о том, что Маркс про­вел рез­кое раз­ли­чие меж­ду мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ским про­цес­сом про­из­вод­ства и его обще­ствен­ной фор­мой, необ­хо­ди­мо выте­ка­ет из уче­ния Марк­са о про­ти­во­ре­чии меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми. Это уче­ние состав­ля­ет цен­траль­ное ядро всей тео­рии исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма. Наде­ем­ся, что Бес­со­нов про­тив это­го спо­рить не будет. Так же мало смо­жет он спо­рить про­тив того, что эко­но­ми­че­ская тео­рия Марк­са постро­е­на на осно­ве тео­рии исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма. Но в таком слу­чае для вся­ко­го после­до­ва­тель­но мыс­ля­ще­го чело­ве­ка обя­за­те­лен сле­ду­ю­щий вывод: основ­ная осо­бен­ность эко­но­ми­че­ской тео­рии Марк­са, в отли­чие от бур­жу­аз­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии, «заклю­ча­ет­ся в после­до­ва­тель­но про­ве­ден­ном раз­ли­чии меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми, мате­ри­аль­ным про­цес­сом про­из­вод­ства и его обще­ствен­ной фор­мой, про­цес­сом тру­да и про­цес­сом обра­зо­ва­ния сто­и­мо­сти» («Очер­ки», с. 41). А ведь имен­но эти мои утвер­жде­ния и вызы­ва­ют наи­бо­лее жесто­кую кри­ти­ку со сто­ро­ны Бес­со­но­ва.

Одна­ко уче­ние о раз­ли­чии меж­ду мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ским про­цес­сом про­из­вод­ства и его обще­ствен­ной фор­мой не толь­ко необ­хо­ди­мо выте­ка­ет из тео­рии исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма, оно не толь­ко слу­жит тем общим мето­до­ло­ги­че­ским прин­ци­пом, при помо­щи кото­ро­го Маркс под­хо­дит к иссле­до­ва­нию каж­до­го част­но­го вопро­са. Мы можем толь­ко выра­зить наше край­нее изум­ле­ние, что Бес­со­нов не заме­тил его в «Капи­та­ле» Марк­са. Мы ука­жем Бес­со­но­ву, что Маркс про­во­дит это раз­ли­чие в пер­вом же отде­ле, в кото­ром он при­сту­па­ет к иссле­до­ва­нию капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Речь идет о тре­тьем отде­ле пер­во­го тома «Капи­та­ла», пер­вая же гла­ва это­го отде­ла носит загла­вие: «Про­цесс тру­да и про­цесс уве­ли­че­ния сто­и­мо­сти». Неуже­ли одно это назва­ние уже не ска­за­ло Бес­со­но­ву, что Маркс, едва толь­ко при­сту­пая к иссле­до­ва­нию капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, счи­та­ет необ­хо­ди­мым отме­тить его двой­ствен­ный харак­тер и про­ти­во­по­ста­вить друг дру­гу две его сто­ро­ны.

Если назва­ние ука­зан­ной выше гла­вы еще не явля­ет­ся доста­точ­но убе­ди­тель­ным для Бес­со­но­ва, то он мог бы окон­ча­тель­но убе­дить­ся в лож­но­сти сво­их утвер­жде­ний из содер­жа­ния этой гла­вы. Гла­ва рас­па­да­ет­ся на два пара­гра­фа, из кото­рых в пер­вом рас­смат­ри­ва­ет­ся «про­цесс тру­да или про­из­вод­ство потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти», а во вто­ром — «про­цесс уве­ли­че­ния сто­и­мо­сти или про­из­вод­ство при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти». В пер­вом пара­гра­фе Маркс под­чер­ки­ва­ет, что «про­цесс тру­да необ­хо­ди­мо рас­смот­реть сна­ча­ла неза­ви­си­мо от какой бы то ни было опре­де­лен­ной обще­ствен­ной фор­мы» («Капи­тал», т. I, с. 119). Этот про­цесс тру­да рас­смат­ри­ва­ет­ся Марк­сом как «общее усло­вие обме­на веществ меж­ду чело­ве­ком и при­ро­дой, веч­ное есте­ствен­ное усло­вие чело­ве­че­ской жиз­ни», неза­ви­си­мое от ее обще­ствен­ных форм (там же, с. 125). Но Маркс зна­ет, что, когда мы изу­ча­ли про­цесс тру­да, «мы рас­смат­ри­ва­ли до сих пор толь­ко одну сто­ро­ну про­цес­са» товар­но­го про­из­вод­ства (там же, с. 127. Выде­ле­ние наше). Теперь нам необ­хо­ди­мо рас­смот­реть дру­гую его сто­ро­ну, а имен­но про­цесс уве­ли­че­ния сто­и­мо­сти, свя­зан­ный с его обще­ствен­ной фор­мой. «Мы долж­ны теперь рас­смот­реть «тот труд с совер­шен­но иной точ­ки зре­ния, чем при рас­смот­ре­нии про­цес­са тру­да» (с. 128). Здесь Маркс уже пока­зы­ва­ет нераз­рыв­ную связь уче­ния о двой­ствен­ной при­ро­де тру­да с уче­ни­ем о двой­ствен­ной при­ро­де про­цес­са про­из­вод­ства. Еще ярче Маркс под­чер­ки­ва­ет эту мысль в сво­ем резю­ме на с. 135 «Итак, уста­нов­лен­ное уже рань­ше посред­ством ана­ли­за това­ра раз­ли­чие меж­ду тру­дом, посколь­ку он созда­ет потре­би­тель­ную сто­и­мость, и том же самым тру­дом, посколь­ку он созда­ет сто­и­мость, теперь высту­па­ет как раз­ли­чие меж­ду раз­лич­ны­ми сто­ро­на­ми про­цес­са про­из­вод­ства» (Выде­ле­ние наше). Мож­но ли после этих слов утвер­ждать, что Маркс про­ти­во­по­став­ля­ет друг дру­гу две сто­ро­ны тру­да, но нико­гда не про­ти­во­по­став­ля­ет друг дру­гу раз­лич­ных сто­рон про­цес­са про­из­вод­ства?

Мож­но толь­ко удив­лять­ся, что Бес­со­нов дума­ет най­ти под­твер­жде­ние сво­ей точ­ки зре­ния в сле­ду­ю­щих сло­вах Марк­са: «Как сам товар есть един­ство потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти и сто­и­мо­сти, так и сам про­цесс про­из­вод­ства това­ра дол­жен быть един­ством про­цес­са тру­да и про­цес­са сози­да­ния сто­и­мо­сти» (с. 138 ста­тьи Бес­со­но­ва). Здесь Бес­со­нов нахо­дит­ся под вли­я­ни­ем лож­но­го пред­став­ле­ния, буд­то един­ство про­цес­са товар­но­го про­из­вод­ства исклю­ча­ет про­ти­во­по­лож­ность двух его сто­рон. На деле же имен­но пото­му, что про­цесс товар­но­го про­из­вод­ства есть един­ство про­цес­са тру­да и про­цес­са сози­да­ния сто­и­мо­сти, мы долж­ны раз­ли­чать и про­ти­во­по­став­лять друг дру­гу обе его сто­ро­ны. На с. 141 «Капи­та­ла» Маркс гово­рит о «раз­ли­чии меж­ду про­цес­сом тру­да и про­цес­сом уве­ли­че­ния сто­и­мо­сти», и толь­ко при помо­щи это­го раз­ли­чия ему уда­ет­ся объ­яс­нить целый ряд слож­ных эко­но­ми­че­ских явле­ний, напри­мер, тот стран­ный на пер­вый взгляд факт, что маши­на «как эле­мент про­цес­са тру­да цели­ком вхо­дит в дан­ный про­цесс про­из­вод­ства, а как эле­мент обра­зо­ва­ния сто­и­мо­сти — вхо­дит частя­ми» («Капи­тал», т. I, с. 141).

Мы уже виде­ли всю неосно­ва­тель­ность утвер­жде­ния Бес­со­но­ва, что Маркс не про­во­дит «стро­го­го» раз­ли­чия меж­ду мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ским про­цес­сом про­из­вод­ства и его обще­ствен­ной фор­мой. Если Маркс пишет, что капи­та­ли­сти­че­ский про­цесс про­из­вод­ства «есть одно­вре­мен­но и про­цесс про­из­вод­ства мате­ри­аль­ных усло­вий чело­ве­че­ской жиз­ни и про­те­ка­ю­щий в спе­ци­фи­че­ских исто­ри­ко-эко­но­ми­че­ских отно­ше­ни­ях про­из­вод­ства про­цесс про­из­вод­ства и вос­про­из­вод­ства самих этих отно­ше­ний про­из­вод­ства» («Капи­тал», т. III, ч. 2, 1928, с. 289 — 290), то ведь это и пока­зы­ва­ет, что Маркс видит раз­ли­чие меж­ду обе­и­ми сто­ро­на­ми про­цес­са про­из­вод­ства, отме­чая вме­сте с тем и их един­ство. Мы уже виде­ли, какое стро­гое раз­ли­чие Маркс про­во­дил меж­ду «про­цес­сом тру­да» и «про­цес­сом воз­рас­та­ния сто­и­мо­сти». И это раз­ли­чие Маркс уси­лен­но под­чер­ки­вал в про­ти­во­вес вуль­гар­ным эко­но­ми­стам, кото­рые при­пи­сы­ва­ли про­цес­су тру­да целый ряд свойств, на самом деле харак­те­ри­зу­ю­щих про­цесс воз­рас­та­ния сто­и­мо­сти, т. е. дан­ную обще­ствен­ную фор­му про­цес­са тру­да. Маркс зло биче­вал вуль­гар­ных эко­но­ми­стов за их «апо­ло­ге­ти­че­ское стрем­ле­ние выве­сти фор­мы тор­го­во­го капи­та­ла и денеж­но­го капи­та­ла… воз­ник­шие из спе­ци­фи­че­ской фор­мы капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства, — …в каче­стве форм, необ­хо­ди­мо воз­ни­ка­ю­щих из само­го про­цес­са про­из­вод­ства, как тако­во­го» (Капи­тал, т. III, ч. 1, с. 249. Выде­ле­ние наше). Он писал, что «эти опре­де­ле­ния (про­из­во­ди­тель­но­го тру­да. — И. Р.) выве­де­ны не из мате­ри­аль­ных про­цес­сов тру­да, не из при­ро­ды его про­дук­та, не из при­ло­же­ния тру­да как тру­да кон­крет­но­го, а из опре­де­лен­ных обще­ствен­ных форм, обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, в кото­рых осу­ществ­ля­ет­ся труд» («Тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти», 1906, с. 166 — 167. Выде­ле­ние наше). Подоб­но­го рода цитат мож­но при­ве­сти десят­ки. И после это­го Бес­со­нов пишет (с. 133), что «в защи­ту сво­е­го тези­са Рубин, как это ни стран­но, не может при­ве­сти в сущ­но­сти ни одной цита­ты из Марк­са». После это­го он воз­ра­жа­ет про­тив мое­го утвер­жде­ния, что Маркс про­во­дил «точ­ное раз­ли­чие меж­ду мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ским про­цес­сом про­из­вод­ства и его соци­аль­ной фор­мой».

Итак, Маркс дей­стви­тель­но про­во­дит стро­гое раз­ли­чие меж­ду мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ским про­цес­сом про­из­вод­ства и его обще­ствен­ной фор­мой, меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей. В тео­ре­ти­че­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии Маркс берет непо­сред­ствен­ным пред­ме­том иссле­до­ва­ния систе­му про­из­вод­ствен­ных отно­ше­нии людей в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, — систе­му, функ­ци­о­ни­ро­ва­ние и раз­ви­тие кото­рой опре­де­ля­ет­ся раз­ви­ти­ем мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Вся­кий, кто спо­рит про­тив это­го поло­же­ния, отвер­га­ет обще­при­знан­ное сре­ди марк­си­стов опре­де­ле­ние поли­ти­че­ской эко­но­мии. По-види­мо­му, созна­вая сла­бость сво­ей пози­ции в дан­ном вопро­се, Бес­со­нов вно­сит в свои рас­суж­де­ния новый аргу­мент: «Сна­ча­ла про­из­во­ди­тель­ные силы ока­за­лись за бор­том поли­ти­че­ской эко­но­мии. Сей­час мы под­хо­дим к тому, что­бы осу­ще­ствить дру­гую зата­ен­ную мысль Руби­на о том, что­бы и самые про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния заме­нить цели­ком «эко­но­ми­че­ски­ми фор­ма­ми вещей» (с. 131). Итак, рань­ше Бес­со­нов упре­кал меня за то, что я изу­чаю про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, а не про­из­во­ди­тель­ные силы. Теперь он упре­ка­ет меня за то, что я буд­то бы не изу­чаю про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, а заме­няю их «цели­ком» эко­но­ми­че­ски­ми фор­ма­ми вещей.

Толь­ко при пол­ном непо­ни­ма­нии все­го содер­жа­ния моих «Очер­ков» мож­но бро­сить мне подоб­ный упрек. На каж­дой стра­ни­це «Очер­ков» я под­чер­ки­ваю, что эко­но­ми­че­ские фор­мы вещей (сто­и­мость, день­ги, капи­тал и т. д.) суть не что иное, как выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­нии людей. «Эко­но­ми­че­ская систе­ма Марк­са изу­ча­ет ряд услож­ня­ю­щих­ся типов про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми, выра­жен­ных в ряде услож­ня­ю­щих­ся соци­аль­ных форм, при­об­ре­та­е­мых веща­ми» («Очер­ки», с. 42). Толь­ко пото­му, что кате­го­рии поли­ти­че­ской эко­но­мии выра­жа­ют про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, они выра­жа­ют так­же соци­аль­ные функ­ции или фор­мы вещей (там же, с. 46). Поэто­му под каж­дой соци­аль­ной фор­мой вещей мы долж­ны вскрыть то обще­ствен­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние, выра­же­ни­ем кото­ро­го она явля­ет­ся (там же, с. 56). Тако­ва цен­траль­ная идея моих «Очер­ков». И после это­го нахо­дят­ся кри­ти­ки, упре­ка­ю­щие меня в том, что я «цели­ком» заме­няю про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей эко­но­ми­че­ски­ми фор­ма­ми вещей.

Эко­но­ми­че­ские фор­мы рас­смат­ри­ва­ют­ся нами как выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Но имен­но пото­му, что в товар­но-капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей «ове­ществ­ля­ют­ся», иссле­до­ва­ние эко­но­ми­че­ской фор­мы вещей (сто­и­мо­сти, денег, капи­та­ла, зара­бот­ной пла­ты, при­бы­ли, рен­ты и т. д.) при­об­ре­та­ет такое боль­шое зна­че­ние в поли­ти­че­ской эко­но­мии. Бес­со­нов же, вме­сто того что­бы вскрыть внут­рен­нюю связь меж­ду про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей и эко­но­ми­че­ски­ми фор­ма­ми вещей, пред­по­чи­та­ет про­сто отмах­нуть­ся от иссле­до­ва­ния послед­них. «Когда Маркс писал в пре­ди­сло­вии к I тому «Капи­та­ла», что целью его рабо­ты «явля­ет­ся рас­кры­тие зако­на эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия совре­мен­но­го обще­ства», — он мень­ше все­го думал об «эко­но­ми­че­ских фор­мах вещей», пред­став­ля­ю­щих­ся Руби­ну сокро­вен­ней­шей из тайн марк­со­ва уче­ния». Так без­апел­ля­ци­он­но заяв­ля­ет Бес­со­нов (с. 132). Про­ве­рим пра­виль­ность это­го заяв­ле­ния.

Откры­ва­ем пре­ди­сло­вие к I тому «Капи­та­ла» и нахо­дим сло­ва Марк­са: «При ана­ли­зе эко­но­ми­че­ских форм нель­зя поль­зо­вать­ся ни мик­ро­ско­пом, ни хими­че­ски­ми реак­ти­ва­ми. То и дру­гое долж­на заме­нить сила абстрак­ции». Итак, Маркс пря­мо гово­рит, что он будет зани­мать­ся ана­ли­зом эко­но­ми­че­ских форм; Бес­со­нов же реши­тель­но заяв­ля­ет, что Маркс мень­ше все­го думал об эко­но­ми­че­ских фор­мах вещей. Что у Марк­са речь идет имен­но о послед­них, вид­но из слов, сле­ду­ю­щих за цити­ро­ван­ны­ми: Маркс гово­рит о «фор­ме сто­и­мо­сти», кото­рую «ум чело­ве­че­ский тщет­но пытал­ся постиг­нуть в тече­ние более чем 2 000 лет». Маркс гово­рит, что ум чело­ве­че­ский тщет­но пытал­ся постиг­нуть тай­ну фор­мы сто­и­мо­сти; Бес­со­нов пишет, что Маркс «пытал­ся овла­деть тай­на­ми тех­но­ло­ги­че­ских про­цес­сов» (с. 140). Зачем Бес­со­нов столь бес­це­ре­мон­но при­пи­сы­ва­ет Марк­су свою непри­язнь к иссле­до­ва­нию «эко­но­ми­че­ских форм вещей»?

При­ве­дем несколь­ко цитат, кото­рые ярко пока­жут нам, дей­стви­тель­но ли Маркс в сво­их иссле­до­ва­ни­ях мень­ше все­го думал об эко­но­ми­че­ских фор­мах вещей. Глав­ный недо­ста­ток клас­си­че­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии Маркс видел в том, что она не пони­ма­ет «спе­ци­фи­че­ских осо­бен­но­стей фор­мы сто­и­мо­сти, сле­до­ва­тель­но, товар­ной фор­мы, а при даль­ней­шем ходе иссле­до­ва­ния — денеж­ной фор­мы, фор­мы капи­та­ла и т. д.» («Капи­тал», т. I, с. 39. Выде­ле­ние наше). Как видим, Марк­сом наме­че­на здесь про­грам­ма иссле­до­ва­ния цело­го ряда «эко­но­ми­че­ских форм». И необ­хо­ди­мость тща­тель­но­го изу­че­ния их Маркс под­чер­ки­вал мно­го раз.

При­сту­пая к изу­че­нию мета­мор­фо­за това­ров, Маркс писал: «Мы будем рас­смат­ри­вать весь про­цесс лишь со сто­ро­ны форм, сле­до­ва­тель­но, лишь изме­не­ние фор­мы, или мета­мор­фоз това­ров, обслу­жи­ва­ю­щий обмен веществ. Совер­шен­но неудо­вле­тво­ри­тель­ное пони­ма­ние это­го изме­не­ния фор­мы обу­слов­ли­ва­ет­ся, неза­ви­си­мо от неяс­но­сти отно­си­тель­но само­го поня­тия сто­и­мо­сти, тем обсто­я­тель­ством, что каж­дое изме­не­ние фор­мы това­ра совер­ша­ет­ся путем обме­на двух това­ров: про­сто­го това­ра и денеж­но­го това­ра. Когда обра­ща­ют вни­ма­ние толь­ко на этот веще­ствен­ный момент, обмен това­ра на золо­то, упус­ка­ют из виду то, что сле­до­ва­ло бы видеть преж­де все­го, а имен­но — про­цесс, каса­ю­щий­ся самой фор­мы това­ра» («Капи­тал», т. I, с. 57. Выде­ле­ние наше). Точ­но так же в самом нача­ле II тома «Капи­та­ла» Маркс писал: «Что­бы понять эти фор­мы (капи­та­ла) в их чистом виде, необ­хо­ди­мо преж­де все­го абстра­ги­ро­вать­ся от всех момен­тов, кото­рые не име­ют ниче­го обще­го с изме­не­ни­ем и обра­зо­ва­ни­ем фор­мы (Formwechsel und Formbildung), как тако­вы­ми» («Капи­тал», т. II, с. 1). Не прав­да ли, Маркс «мень­ше все­го» думал об эко­но­ми­че­ских фор­мах вещей?

Маркс не толь­ко не отма­хи­вал­ся так лег­ко от эко­но­ми­че­ских форм вещей, как то дела­ет Бес­со­нов. Наобо­рот, имен­но за пре­не­бре­же­ние к этим фор­мам он неод­но­крат­но и жесто­ко пори­цал вуль­гар­ных эко­но­ми­стов. При­ве­дем несколь­ко инте­рес­ных цитат на этот счет. Маркс рез­ко отзы­ва­ет­ся о «той гру­бо­сти, с кото­рой эко­но­мист иссле­ду­ет раз­ли­чия форм, дей­стви­тель­но инте­ре­су­ю­щие его толь­ко с мате­ри­аль­ной сто­ро­ны» («Капи­тал», т. III, ч. 1, с. 249). В дру­гом месте Маркс столь же рез­ко отзы­ва­ет­ся о «руко­вод­ствах поли­ти­че­ской эко­но­мии, кото­рые в сво­ей гру­бой заин­те­ре­со­ван­но­сти мате­ри­ей пре­не­бре­га­ют вся­ки­ми раз­ли­чи­я­ми фор­мы» («Капи­тал», т. I, с. 423). Ана­ло­гич­ную фра­зу встре­ча­ем и в пер­вом изда­нии «Капи­та­ла», где Маркс гово­рит, что «эко­но­ми­сты, нахо­дясь совер­шен­но под вли­я­ни­ем веще­ствен­ных инте­ре­сов, упу­сти­ли из виду фор­маль­ное содер­жа­ние отно­си­тель­но­го выра­же­ния сто­и­мо­сти» («Капи­тал», т. I, русск. изд., 1872, с. 17). Этот инте­рес Марк­са к «раз­ли­чи­ям форм», «обра­зо­ва­нию форм», «пере­мене форм» выте­ка­ет из его пони­ма­ния эко­но­ми­че­ских форм вещей, как выра­же­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей.

Если бы Бес­со­нов после­до­ва­тель­но про­вел свое отри­ца­тель­ное отно­ше­ние к изу­че­нию «эко­но­ми­че­ских форм вещей», он попал бы пря­мо в объ­я­тия неко­то­рых пред­ста­ви­те­лей соци­аль­но­го направ­ле­ния, и в част­но­сти Туган-Бара­нов­ско­го с его «соци­аль­ной тео­ри­ей рас­пре­де­ле­ния». Н. И. Буха­рин жесто­ко кри­ти­ко­вал Туган-Бара­нов­ско­го имен­но за то, что он иссле­до­вал клас­со­вые отно­ше­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства неза­ви­си­мо от про­бле­мы сто­и­мо­сти, т. е. про­бле­мы «эко­но­ми­че­ских форм вещей». «Совре­мен­ная борь­ба за уча­стие в обще­ствен­ном про­дук­те, — писал Н. И. Буха­рин, — обла­да­ет спе­ци­фи­че­ским свой­ством: это борь­ба за эко­но­ми­че­ские цен­но­сти. Абстра­ги­ро­ва­ние от цен­но­сти было бы поэто­му абстра­ги­ро­ва­ни­ем от под­лин­но типич­ной чер­ты совре­мен­ной фор­мы хозяй­ства»[3]. «Что­бы объ­яс­нить капи­та­ли­сти­че­ские рас­пре­де­ли­тель­ные отно­ше­ния, недо­ста­точ­но, как это дела­ет Туган-Бара­нов­ский, сослать­ся на клас­со­вую борь­бу, необ­хо­ди­мо пока­зать, как эта борь­ба клас­сов, деля­щих меж­ду собой обще­ствен­ный про­дукт, нахо­дит свое выра­же­ние во все­об­щей кате­го­рии товар­но­го хозяй­ства — в цен­но­сти, т. е. как эта клас­со­вая борь­ба высту­па­ет в фор­ме борь­бы меж­ду поку­па­те­лем и про­дав­цом това­ра, име­ну­е­мо­го рабо­чей силой»[4]. А это зна­чит, что иссле­до­ва­ние про­из­вод­ствен­ных и в част­но­сти клас­со­вых отно­ше­ний капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства невоз­мож­но без иссле­до­ва­ния «эко­но­ми­че­ских форм вещей» (сто­и­мость, день­ги, зара­бот­ная пла­та, при­быль, капи­тал и т. д.).

Какие дока­за­тель­ства при­во­дит Бес­со­нов в поль­зу сво­е­го утвер­жде­ния, что я буд­то бы хочу про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния «заме­нить цели­ком эко­но­ми­че­ски­ми фор­ма­ми вещей»?

В дока­за­тель­ство сво­е­го утвер­жде­ния Бес­со­нов при­во­дит толь­ко одно, по его сло­вам, «пора­зи­тель­ное» место из моих «Очер­ков», а имен­но при­ме­ча­ние на с. 40. В этом при­ме­ча­нии я ука­зы­ваю, что про­бле­ма товар­но­го фети­шиз­ма не сов­па­да­ет с про­бле­мой зави­си­мо­сти про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей от состо­я­ния и рас­пре­де­ле­ния про­из­во­ди­тель­ных сил. Пер­вая про­бле­ма суще­ству­ет толь­ко для товар­но­го хозяй­ства, вто­рая про­бле­ма долж­на быть постав­ле­на при изу­че­нии любой обще­ствен­ной фор­ма­ции, напри­мер, фео­даль­но­го хозяй­ства. Бес­со­нов пишет: «Итак, из без­бреж­ной сфе­ры отно­ше­ний меж­ду «веща­ми» и обще­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми Руби­на инте­ре­су­ет в этой гла­ве (как и во всех дру­гих) толь­ко фор­ма их вза­им­ной «сра­щен­но­сти» — «товар­ный фети­шизм в соб­ствен­ном смыс­ле сло­ва». Он «рез­ко» откре­щи­ва­ет­ся от такой кар­ди­наль­ной про­бле­мы, как «зави­си­мость про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний от состо­я­ния и рас­пре­де­ле­ния про­из­во­ди­тель­ных сил» (с. 131).

Мы про­сим чита­те­ля про­честь не толь­ко при­ме­ча­ние на с. 40 «Очер­ков», но и текст на той же стра­ни­це, к кото­ро­му это при­ме­ча­ние отно­сит­ся, что­бы убе­дить­ся, в какой мере наш кри­тик умуд­рил­ся извра­тить текст «Очер­ков». На с. 40 «Очер­ков» я писал: «В фео­даль­ном обще­стве про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду людь­ми уста­нав­ли­ва­ют­ся на осно­ве рас­пре­де­ле­ния меж­ду ними вещей и по пово­ду вещей, но не через посред­ство вещей… Осо­бен­ность же товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства заклю­ча­ет­ся в том, что про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду людь­ми уста­нав­ли­ва­ют­ся не толь­ко по пово­ду вещей, но и через посред­ство вещей» (Выде­ле­ние наше). Из этих моих слов, каза­лось бы, выте­ка­ет бес­спор­ный вывод: при изу­че­нии фео­даль­но­го хозяй­ства мы име­ем дело толь­ко с про­бле­мой «зави­си­мо­сти про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний от состо­я­ния и рас­пре­де­ле­ния про­из­во­ди­тель­ных сил»; в капи­та­ли­сти­че­ском же хозяй­стве мы име­ем дело не толь­ко с этой про­бле­мой, но и с про­бле­мой товар­но­го фети­шиз­ма, т. е. «сра­ще­ния» про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний и вещей. Кри­тик же извра­ща­ет мою мысль и при­пи­сы­ва­ет мне наме­ре­ние совер­шен­но исклю­чить первую про­бле­му при иссле­до­ва­нии товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Там, где у меня напи­са­ны сло­ва «не толь­ко, но и», кри­тик ста­вит сло­во «толь­ко» и наде­ет­ся пора­зить сво­е­го про­тив­ни­ка при помо­щи это­го дей­стви­тель­но «пора­зи­тель­но­го» при­е­ма.

Насколь­ко кри­тик не понял моей мыс­ли, вид­но из того, что он при­пи­сы­ва­ет мне наме­ре­ние отне­сти всю про­бле­му «зави­си­мо­сти про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний от состо­я­ния и рас­пре­де­ле­ния про­из­во­ди­тель­ных сил» к сфе­ре нау­ки об обще­ствен­ной тех­ни­ке (с. 131). Мне такое наме­ре­ние нико­гда не мог­ло прий­ти в голо­ву, так как поста­нов­ка ука­зан­ной про­бле­мы нам необ­хо­ди­ма имен­но для того, что­бы понять свое­об­ра­зие струк­ту­ры про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, а не про­из­во­ди­тель­ных сил. Поэто­му на преды­ду­щей же 39 стра­ни­це «Очер­ков» — и Бес­со­нов в сво­ем кри­ти­че­ском усер­дии умуд­рил­ся это про­гля­деть — я пря­мо ука­зы­ваю, что закон зави­си­мо­сти про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей от рас­пре­де­ле­ния средств про­из­вод­ства меж­ду (раз­лич­ны­ми клас­са­ми есть «обще­со­цио­ло­ги­че­ский закон», иссле­до­ва­ние кото­ро­го отно­сит­ся к тео­рии исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма, а нико­им обра­зом не к нау­ке об обще­ствен­ной тех­ни­ке. Посколь­ку этот закон фор­му­ли­ру­ет­ся в общем виде, при­ме­ни­мом ко всем обще­ствен­ным фор­ма­ци­ям, он отно­сит­ся к тео­рии исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма. Посколь­ку речь идет о фор­му­ли­ров­ке это­го зако­на для товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, мы име­ем дело с погра­нич­ной про­бле­мой, кото­рая вхо­дит как в тео­рию исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма, так и в поли­ти­че­скую эко­но­мию. Мож­но ска­зать, что тео­рия исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма кон­ча­ет­ся этой про­бле­ме, а поли­ти­че­ская эко­но­мия ей начи­на­ет­ся. И это вполне понят­но имен­но с той точ­ки зре­ния, кото­рую я защи­щаю. Я под­чер­ки­ваю, что поли­ти­че­ская эко­но­мия ведет все свое иссле­до­ва­ние на осно­ве опре­де­лен­ной струк­ту­ры про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Но так как товар­но-капи­та­ли­сти­че­ская струк­ту­ра про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний воз­ни­ка­ет и раз­ви­ва­ет­ся на осно­ве извест­но­го рас­пре­де­ле­ния средств про­из­вод­ства меж­ду раз­ны­ми обще­ствен­ны­ми груп­па­ми, то с, ана­ли­за послед­не­го и долж­на начи­нать­ся поли­ти­че­ская эко­но­мия. Имен­но поэто­му я начал первую гла­ву «Очер­ков» с ука­за­ния на осо­бен­ность товар­но­го хозяй­ства, кото­рая состо­ит в том, что «руко­во­ди­те­ля­ми и орга­ни­за­то­ра­ми про­из­вод­ства явля­ют­ся само­сто­я­тель­ные, друг от дру­га неза­ви­си­мые това­ро­про­из­во­ди­те­ли», вла­де­ю­щие «на пра­ве част­ной соб­ствен­но­сти необ­хо­ди­мы­ми ору­ди­я­ми про­из­вод­ства и сырым мате­ри­а­лом» («Очер­ки», с. 15).

Итак, обви­не­ние в игно­ри­ро­ва­нии про­бле­мы зави­си­мо­сти про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний от рас­пре­де­ле­ния средств про­из­вод­ства меж­ду раз­ны­ми клас­са­ми мог­ло быть бро­ше­но Бес­со­но­вым толь­ко пото­му, что он цити­ро­вал мое при­ме­ча­ние на с. 40 «Очер­ков», но не цити­ро­вал тек­ста, к кото­ро­му это при­ме­ча­ние отно­сит­ся. А меж­ду тем вся­ко­му извест­но, что для того, что­бы понять смысл при­ме­ча­ния, полез­но про­честь соот­вет­ству­ю­щий текст.

Что­бы вве­сти неко­то­рое раз­но­об­ра­зие в свои поле­ми­че­ские при­е­мы, Бес­со­нов в дру­гих слу­ча­ях посту­па­ет ина­че: он чита­ет текст, игно­ри­руя отно­ся­ще­е­ся к нему при­ме­ча­ние. Он пишет, что «кате­го­рии капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства (капи­тал, при­ба­воч­ная сто­и­мость, зара­бот­ная пла­та, при­быль, рен­та, про­цент и т. д.) рас­це­не­ны им (Руби­ным) как про­стое услож­не­ние кате­го­рий товар­но­го хозяй­ства… Излишне дока­зы­вать, насколь­ко непо­хо­жа подоб­ная точ­ка зре­ния на марк­сист­скую кон­цеп­цию. Капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство, по Марк­су, это не про­стое «услож­не­ние» товар­но­го обще­ства, это прин­ци­пи­аль­но иной тип обще­ства, хотя и на той же товар­ной осно­ве, про­яв­ля­ю­щий­ся в резуль­та­те ката­клиз­ма, скач­ка, а вовсе не резуль­тат про­сто­го «услож­не­ния». Это­му скач­ку, это­му ката­клиз­му нет места в «тео­рии» Руби­на, для кото­ро­го все обще­ства, в кото­рых отно­ше­ния людей при­кры­ты вещ­ной обо­лоч­кой, по сути дела ничем, кро­ме боль­шей или мень­шей слож­но­сти, не отли­ча­ют­ся друг от дру­га» (Рецен­зия с. Бес­со­но­ва в «Изве­сти­ях ЦИК» от 30 нояб­ря 1928 года).

Вся­кий, зна­ко­мый с мои­ми «Очер­ка­ми», лег­ко уви­дит всю необос­но­ван­ность это­го обви­не­ния. Я в «Очер­ках» настой­чи­во про­во­жу мысль о каче­ствен­ном свое­об­ра­зии каж­дой эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры обще­ства. Я настой­чи­во под­чер­ки­ваю мысль, что раз­лич­ные эко­но­ми­че­ские струк­ту­ры обще­ства каче­ствен­но, а не толь­ко коли­че­ствен­но отли­ча­ют­ся одна от дру­гой. Поэто­му, гово­ря на с. 42 «Очер­ков», что «эко­но­ми­че­ская систе­ма Марк­са изу­ча­ет ряд услож­ня­ю­щих­ся типов про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми», я на той же стра­ни­це счел нуж­ным сде­лать сле­ду­ю­щее при­ме­ча­ние: «Мы име­ем в виду раз­лич­ные виды или типы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, а не раз­лич­ные типы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, харак­те­ри­зу­ю­щие раз­лич­ные обще­ствен­ные фор­ма­ции». Каза­лось бы, вся­ко­му непредубеж­ден­но­му чита­те­лю долж­но быть ясно, что про­цесс услож­не­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний и соот­вет­ству­ю­щих им эко­но­ми­че­ских кате­го­рий рас­смат­ри­ва­ет­ся мной на фоне опре­де­лен­ной эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры обще­ства, а имен­но капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. При­зна­вая каче­ствен­ное свое­об­ра­зие каж­дой эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры, я пря­мо ука­зы­вал, что исто­ри­че­ский пере­ход от про­сто­го товар­но­го хозяй­ства (кото­рое суще­ство­ва­ло до воз­ник­но­ве­ния капи­та­лиз­ма, хотя и не полу­чи­ло пол­но­го раз­ви­тия) к капи­та­ли­сти­че­ско­му хозяй­ству имел харак­тер появ­ле­ния каче­ствен­но новой эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры, харак­тер эко­но­ми­че­ско­го пере­во­ро­та. На с. 102 «Очер­ков» я писал: «Для пре­вра­ще­ния денег в капи­тал необ­хо­дим был огром­ный исто­ри­че­ский пере­во­рот, опи­сан­ный Марк­сом в гла­ве о пер­во­на­чаль­ном капи­та­ли­сти­че­ском накоп­ле­нии».

Мимо­хо­дом отме­тим, что с. Бес­со­нов не стес­ня­ет­ся выдви­гать про­тив меня обви­не­ния совер­шен­но про­ти­во­по­лож­но­го харак­те­ра, пре­сле­дуя исклю­чи­тель­но одну цель: бро­сить тень на сво­е­го про­тив­ни­ка. Толь­ко что Бес­со­нов при­пи­сы­вал мне мне­ние, что капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство воз­ник­ло в резуль­та­те про­сто­го «услож­не­ния» товар­но­го хозяй­ства. Оче­вид­но, что это обви­не­ние пред­по­ла­га­ет суще­ство­ва­ние про­сто­го товар­но­го хозяй­ства до воз­ник­но­ве­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Меж­ду тем: в тези­сах с. Бес­со­но­ва, пред­став­лен­ных им к дис­пу­ту в Инсти­ту­те крас­ной про­фес­су­ры 30 мар­та 1929 г., мы чита­ем: «Для него (Руби­на) сто­и­мость не есть исто­ри­че­ский «при­ус» цены про­из­вод­ства, товар не есть исто­ри­че­ский пред­ше­ствен­ник капи­та­ла, а про­стое товар­ное обще­ство есть лишь логи­че­ская абстрак­ция капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства». Бес­со­нов не заме­ча­ет (или наде­ет­ся, что дру­гие не заме­тят) про­ти­во­ре­чия в его аргу­мен­та­ции. Одно из двух: если с моей точ­ки зре­ния «про­стое товар­ное хозяй­ство есть лишь логи­че­ская абстрак­ция капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства», то неле­по обви­нять меня в непри­зна­нии «скач­ка» при пере­хо­де от пер­во­го к послед­не­му; если же я дей­стви­тель­но вино­вен в непри­зна­нии это­го «скач­ка», то, оче­вид­но, я при­знаю суще­ство­ва­ние про­сто­го товар­но­го хозяй­ства до воз­ник­но­ве­ния капи­та­лиз­ма. Оба обви­не­ния Бес­со­но­ва не могут быть одно­вре­мен­но пра­виль­ны­ми. Но это, конеч­но, не зна­чит, что они оба не могут быть лож­ны­ми. Одно обви­не­ние, столь же мало обос­но­ва­но, как и дру­гое.

Необос­но­ван­ность обви­не­ния в непри­зна­нии «скач­ка» была уже отме­че­на выше. Что же каса­ет­ся обви­не­ния в непри­зна­нии исто­ри­че­ско­го «при­уса» сто­и­мо­сти, то нам доста­точ­но про­ци­ти­ро­вать сле­ду­ю­щее место из «Очер­ков» (с. 278): «Тру­до­вая сто­и­мость (или товар) пред­став­ля­ет исто­ри­че­ский «при­ус» по отно­ше­нию к цене про­из­вод­ства (или капи­та­лу), она суще­ство­ва­ла в зача­точ­ном виде до капи­та­лиз­ма, и толь­ко извест­ное раз­ви­тие товар­но­го хозяй­ства под­го­то­ви­ло поч­ву для воз­ник­но­ве­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства». При­бав­лять что-нибудь к этой цита­те мы счи­та­ем излиш­ним.

Выше мы уже отме­ти­ли один из при­е­мов поле­ми­ки с. Бес­со­но­ва. Если я пишу, что для иссле­до­ва­те­ля капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства суще­ству­ет не толь­ко про­бле­ма зави­си­мо­сти про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний от рас­пре­де­ле­ния средств про­из­вод­ства, но и про­бле­ма сра­ще­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний с веща­ми, то Бес­со­нов утвер­жда­ет, что я при­знаю суще­ство­ва­ние толь­ко послед­ней про­бле­мы. Вме­сто слов «не толь­ко, но и» Бес­со­нов ста­вит сло­во «толь­ко». Вто­рой при­ем его заклю­ча­ет­ся в том, что он ста­вит сло­во «толь­ко» там, где у меня вооб­ще это сло­во не фигу­ри­ру­ет в тек­сте. Бес­со­нов на с. 139 сво­ей ста­тьи пишет: «…как это утвер­жда­ет Рубин, когда гово­рит, что толь­ко «обмен соеди­ня­ет в себе нераз­рыв­но момен­ты соци­аль­но-эко­но­ми­че­ский и мате­ри­аль­но-вещ­ный». Пусть чита­тель обра­тит­ся к с. 26 «Очер­ков», на кото­рую ссы­ла­ет­ся Бес­со­нов, и он убе­дит­ся, что ника­ко­го наме­ка на то, что «толь­ко» обмен соеди­ня­ет в себе оба ука­зан­ных момен­та, у нас нет. Как убе­дит­ся чита­тель из той же с. 26, наша фра­за об обмене пред­став­ля­ет собой не что иное, как повто­ре­ние мно­го­крат­но встре­ча­ю­ще­го­ся у Марк­са ука­за­ния, что про­цесс обра­ще­ния вклю­ча­ет в себя «обмен веществ» и «пре­вра­ще­ние форм». Но мы одно­вре­мен­но с этим ука­зы­ва­ли, что и про­цесс про­из­вод­ства соеди­ня­ет в себе мате­ри­аль­но-вещ­ный и соци­аль­но-эко­но­ми­че­ский момен­ты («Очер­ки», с. 16 — 17, 22, 24, 25). Мы толь­ко счи­та­ли нуж­ным под­черк­нуть, что в про­цес­се непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства про­стой това­ро­про­из­во­ди­тель свя­зан непо­сред­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми не с опре­де­лен­ны­ми лица­ми, а лишь с неопре­де­лен­ным рын­ком (с. 24, 25 «Очер­ков»). Но ведь отри­цать это — зна­чи­ло бы отри­цать сти­хий­ный харак­тер товар­но­го хозяй­ства.

Тре­тий поле­ми­че­ский при­ем Бес­со­но­ва состо­ит в сле­ду­ю­щем: он заклю­ча­ет в кавыч­ки и при­пи­сы­ва­ет мне сло­ва, кото­рых я нико­гда не про­из­но­сил. На той же с. 139 сво­ей ста­тьи, на кото­рой Бес­со­нов про­из­вел некую опе­ра­цию над моей фра­зой об обмене, он пишет: «Рубин на сот­ню ладов разъ­яс­ня­ет нам, что тех­но­ло­гия не име­ет отно­ше­ния к соци­аль­ным фор­мам обще­ствен­ных явле­ний, что это есть нечто, отно­ся­ще­е­ся к «есте­ствен­ным отно­ше­ни­ям пред­ме­тов», под­ле­жа­щее вся­че­ско­му изгна­нию из поли­ти­че­ской эко­но­мии в сфе­ру гру­бых нату­ра­ли­сти­че­ских кате­го­рий». Вся­кий чита­тель, не зна­ко­мый с поле­ми­че­ски­ми при­е­ма­ми Бес­со­но­ва, впра­ве думать, что заклю­чен­ные в кавыч­ки сло­ва «есте­ствен­ным отно­ше­ни­ям пред­ме­тов» при­над­ле­жат мне и выска­за­ны мной, если и не «на сот­ню ладов», как утвер­жда­ет Бес­со­нов, то, по край­ней мере, хотя бы одна­жды. А меж­ду тем сло­ва эти вооб­ще не при­над­ле­жат мне. На преды­ду­щей стра­ни­це сво­ей ста­тьи (с. 138) Бес­со­нов при­во­дит цита­ту из сочи­не­ний Амон­на, в кото­рой встре­ча­ют­ся при­ве­ден­ные сло­ва. На сле­ду­ю­щей стра­ни­це эти сло­ва уже при­пи­сы­ва­ют­ся мне.

При­ве­ден­ных при­ме­ров, чис­ло кото­рых мож­но было бы умно­жить, вполне доста­точ­но для харак­те­ри­сти­ки поле­ми­че­ских при­е­мов Бес­со­но­ва.

§ 3. Классики и Маркс

В пер­вой части ста­тьи мы отве­ти­ли на воз­ра­же­ния, раз­ви­тые с. Бес­со­но­вым в его ста­тье в № 1 жур­на­ла «Про­бле­мы эко­но­ми­ки»; сей­час мы пере­хо­дим к раз­бо­ру вто­рой поло­ви­ны его ста­тьи, поме­щен­ной в № 2 это­го же жур­на­ла.

Нача­ло сво­ей ста­тьи Бес­со­нов посвя­ща­ет вопро­су о клас­си­ках и Марк­се. Бес­со­нов рез­ко кри­ти­ку­ет изло­же­ние тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма, дан­ное мной в «Очер­ках»; он утвер­жда­ет, что я напрас­но при­пи­сал Марк­су заслу­гу откры­тия тай­ны фети­шиз­ма. По его мне­нию, эта тай­на была уже откры­та клас­си­ка­ми. «По мне­нию Марк­са, уже клас­си­ки виде­ли за веща­ми скры­ва­ю­щи­е­ся за ними про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей. Прав­да, они виде­ли это не так ясно, как видел Маркс, прав­да, они часто пута­лись в этом вопро­се вслед­ствие того, что счи­та­ли товар­ный, т. е. бур­жу­аз­ный спо­соб про­из­вод­ства веч­ным, а не исто­ри­че­ски-пре­хо­дя­щим. Одна­ко нико­гда, конеч­но, Марк­су не мог­ло прий­ти в голо­ву напа­дать на клас­си­ков имен­но по этой линии. Напро­тив, тео­рия товар­но­го фети­шиз­ма отде­ля­ет Марк­са не от клас­си­ков, а от вуль­гар­ных эко­но­ми­стов» («Про­бле­мы эко­но­ми­ки», № 2, стр. 83. В даль­ней­шем цити­ру­ем эту книж­ку жур­на­ла без ука­за­ния источ­ни­ка). Вывод Бес­со­но­ва, под­черк­ну­тый им кур­си­вом, гла­сит, что «Рубин навя­зы­ва­ет чита­те­лю им самим выду­ман­ное раз­ли­чие Марк­са от клас­си­ков» (стр. 82).

Бес­со­нов и на этот раз хочет най­ти сход­ство меж­ду моим изло­же­ни­ем и иде­я­ми Стру­ве или бур­жу­аз­ных эко­но­ми­стов соци­аль­но­го направ­ле­ния. Он сооб­ща­ет, что я пре­под­но­шу чита­те­лю «Стру­ви­ан­ско-штольц­ма­нов­ское пред­став­ле­ние о клас­си­ках» (стр. 80). Сам же Бес­со­нов убеж­ден в том, что уже клас­си­ки суме­ли вскрыть за вещ­ны­ми кате­го­ри­я­ми про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, и не здесь сле­ду­ет искать их глав­ное отли­чие от Марк­са; глав­ный недо­ста­ток клас­си­ков, по его мне­нию, заклю­ча­ет­ся отнюдь не в том, что они были «несо­ци­аль­ны», а в том, что они были «неисто­рич­ны» (стр. 82). Этот при­знак «неисто­рич­но­сти» кажет­ся Бес­со­но­ву совер­шен­но доста­точ­ным для того, что­бы про­ве­сти раз­гра­ни­чи­тель­ную чер­ту меж­ду клас­си­ка­ми и Марк­сом. Меня он упре­ка­ет имен­но в том, что я счи­таю этот при­знак недо­ста­точ­ным. «В том-то и дело, что при­знак исто­рич­но­сти, или неисто­рич­но­сти кажет­ся Руби­ну недо­ста­точ­ным» (стр. 82).

Обра­тим­ся к раз­бо­ру изло­жен­но­го взгля­да Бес­со­но­ва на уче­ние клас­си­ков. На каком осно­ва­нии при­пи­сы­ва­ет мне Бес­со­нов мысль, что клас­си­ки ничем не отли­ча­лись от вуль­гар­ных эко­но­ми­стов? В дока­за­тель­ство он ссы­ла­ет­ся на сле­ду­ю­щую фра­зу из моей кни­ги «Исто­рия эко­но­ми­че­ской мыс­ли» (стр. 237): «Соци­аль­ные фор­мы, при­ни­ма­е­мые веща­ми при нали­чии опре­де­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­нии меж­ду людь­ми, Рикар­до при­ни­ма­ет за свой­ства самих вещей». Эта цита­та дает повод Бес­со­но­ву к сле­ду­ю­ще­му вос­кли­ца­нию: «Нуж­но отно­сить­ся с боль­шим пре­не­бре­же­ни­ем к пря­мым ука­за­ни­ям Марк­са, что­бы в кни­ге, пре­тен­ду­ю­щей на марк­сист­скую харак­те­ри­сти­ку и офи­ци­аль­но одоб­рен­ной Гусом, решить­ся бро­сить подоб­ное обви­не­ние Рикар­до» (стр. 78). Бес­со­нов при этом ссы­ла­ет­ся на извест­ную фра­зу Марк­са о том, что Рикар­до рас­смат­ри­вал сто­и­мость как «про­стое выра­же­ние, спе­ци­фи­че­ски обще­ствен­ную фор­му про­из­во­ди­тель­ной дея­тель­но­сти людей». Отсю­да он дела­ет вывод, что свою оцен­ку клас­си­ков я заим­ство­вал не у Марк­са, а у Стру­ве.

Это обви­не­ние Бес­со­но­ва, как и боль­шин­ство дру­гих его обви­не­ний, име­ет един­ствен­ным сво­им источ­ни­ком пол­ное незна­ком­ство авто­ра с марк­сист­ской лите­ра­ту­рой, посвя­щен­ной дан­но­му вопро­су. Неуже­ли, дей­стви­тель­но, я дол­жен был обра­щать­ся к Стру­ве, что­бы най­ти ука­за­ния на склон­ность клас­си­ков к сме­ше­нию соци­аль­ных функ­ций вещей с их есте­ствен­ны­ми функ­ци­я­ми? Неуже­ли я не мог най­ти подоб­но­го рода ука­за­ния как у само­го Марк­са, так и у авто­ри­тет­ней­ших пред­ста­ви­те­лей марк­сиз­ма, писав­ших на про­тя­же­нии цело­го полу­ве­ка? Если бы Бес­со­нов не обна­ру­жил пол­ной без­за­бот­но­сти насчет исто­рии марк­сист­ской мыс­ли, он лег­ко убе­дил­ся бы, что инкри­ми­ни­ру­е­мая им мне фра­за о Рикар­до пред­став­ля­ет собой не что иное, как повто­ре­ние мыс­ли, встре­ча­ю­щей­ся у боль­шин­ства авто­ри­тет­ных пред­ста­ви­те­лей марк­сиз­ма. В этом вопро­се, как и в дру­гих, Бес­со­нов, сам того не созна­вая, рез­ко поры­ва­ет с обще­при­ня­ты­ми сре­ди марк­си­стов взгля­да­ми.

Нач­нем в хро­но­ло­ги­че­ском поряд­ке со ста­рой ста­тьи Каут­ско­го под назва­ни­ем «Нище­та фило­со­фии» и «Капи­тал», напи­сан­ной им в 80‑х годах, когда он нахо­дил­ся еще в посто­ян­ном обще­нии с Энгель­сом. В этой ста­тье чита­ем: «Эко­но­ми­сты, часто даже Рикар­до, в боль­шин­стве слу­ча­ев сме­ши­ва­ли есте­ствен­ные фор­мы, кото­рые лежат в осно­ве эко­но­ми­че­ских кате­го­рий, с обще­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми, выра­жа­ю­щи­ми их в дей­стви­тель­но­сти. Они долж­ны были делать это, так как рас­смат­ри­ва­ли эко­но­ми­че­ские кате­го­рии, посколь­ку это вооб­ще воз­мож­но, отде­лен­ны­ми одна от дру­гой, в непо­движ­ном состо­я­нии. При такой мане­ре иссле­до­ва­ния утра­чи­ва­ет­ся почти пол­но­стью их обще­ствен­ный харак­тер, тогда как их есте­ствен­ные фор­мы боль­ше бро­са­ют­ся в гла­за» (Каут­ский, Соч., т. I, 1928 г., стр. 219). О том же он гово­рит в дру­гом месте: «Маркс таким обра­зом исхо­дит из ана­ли­за това­ра, тогда как Рикар­до (а так­же Род­бер­тус) при­ни­ма­ет товар и про­дукт как нечто рав­но­зна­ча­щее, сме­ши­ва­ет есте­ствен­ную фор­му, лежа­щую в осно­ве това­ра, с обще­ствен­ным отно­ше­ни­ем, пре­вра­ща­ю­щим про­дукт в товар» (там же, стр. 224).

В еще более рез­ких выра­же­ни­ях, если толь­ко воз­мож­но, мы встре­ча­ем такую же харак­те­ри­сти­ку клас­си­ков у Розы Люк­сем­бург: «Корен­ная раз­ни­ца меж­ду рикар­дов­ской и марк­сов­ской тео­ри­я­ми тру­до­вой сто­и­мо­сти, — раз­ни­ца, кото­рую не суме­ли оце­нить бур­жу­аз­ные эко­но­ми­сты и кото­рая почти все­гда остав­ля­ет­ся без вни­ма­ния в попу­ля­ри­за­ци­ях уче­ния Марк­са, — заклю­ча­ет­ся в том, что Рикар­до, соот­вет­ствен­но сво­е­му обще­му есте­ствен­но-пра­во­во­му пони­ма­нию бур­жу­аз­но­го хозяй­ства, счи­тал и созда­ние сто­и­мо­сти есте­ствен­ным свой­ством чело­ве­че­ско­го тру­да, инди­ви­ду­аль­но­го кон­крет­но­го тру­да отдель­но­го чело­ве­ка» (Люк­сем­бург, «Накоп­ле­ние капи­та­ла», 1923 г., стр. 48). Еще более рез­ко про­яв­ля­ет­ся эта чер­та у Сми­та. «Смит пря­мо счи­тал созда­ние сто­и­мо­сти физио­ло­ги­че­ским свой­ством тру­да, как про­яв­ле­ния живот­но­го орга­низ­ма чело­ве­ка. Точ­но так же как паук про­из­во­дит из сво­е­го тела пау­ти­ну, так созда­ет сто­и­мость рабо­та­ю­щий чело­век, — вся­кий чело­век, кото­рый созда­ет полез­ные вещи, — пото­му что рабо­та­ю­щий чело­век с само­го нача­ла явля­ет­ся това­ро­про­из­во­ди­те­лем, как чело­ве­че­ское обще­ство от при­ро­ды явля­ет­ся обще­ством, поко­я­щем­ся на обмене, а товар­ное хозяй­ство — нор­маль­ной фор­мой чело­ве­че­ско­го хозяй­ства» (там же, стр. 49.).

В кон­це цити­ро­ван­ной фра­зы Люк­сем­бург пра­виль­но ука­зы­ва­ет при­чи­ну, побуж­дав­шую клас­си­ков видеть в сто­и­мо­сти свой­ство, при­су­щее вся­ко­му про­дук­ту тру­да. При­чи­на эта заклю­ча­ет­ся в том, что клас­си­ки при­ни­ма­ли капи­та­ли­сти­че­ское про­из­вод­ство за про­из­вод­ство вооб­ще, т. е. не отли­ча­ли мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ский про­цесс про­из­вод­ства вооб­ще от той спе­ци­фи­че­ской обще­ствен­ной фор­мы, кото­рую он име­ет в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве. Беда клас­си­ков заклю­ча­лась не толь­ко в их «неисто­рич­но­сти», как дума­ет Бес­со­нов. Если бы заслу­га Марк­са заклю­ча­лась толь­ко в том, что он понял исто­ри­че­ски-пре­хо­дя­щий харак­тер капи­та­лиз­ма, то труд­но было бы отли­чать Марк­са от бур­жу­аз­ных эко­но­ми­стов исто­ри­че­ско­го направ­ле­ния и в част­но­сти от како­го-нибудь Зомбар­та. Маркс не толь­ко пока­зал нам исто­ри­че­ски-пре­хо­дя­щий харак­тер капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, но и объ­яс­нил нам, что воз­ник­но­ве­ние, раз­ви­тие и гибель каж­дой эко­но­ми­че­ской фор­ма­ции обще­ства объ­яс­ня­ет­ся про­ти­во­ре­чи­ем меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми, т. е. меж­ду мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ским про­цес­сом про­из­вод­ства и спе­ци­фи­че­ской обще­ствен­ной фор­мой, при­ни­ма­е­мой им в дан­ный исто­ри­че­ский пери­од. Толь­ко это уче­ние о про­ти­во­ре­чии меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми и дела­ет метод Марк­са не толь­ко исто­ри­че­ским, но и диа­лек­ти­че­ским. И имен­но это диа­лек­ти­че­ское пони­ма­ние было совер­шен­но чуж­до клас­си­кам. О Рикар­до Маркс пишет: «Бур­жу­аз­ное, точ­нее капи­та­ли­сти­че­ское про­из­вод­ство Рикар­до рас­смат­ри­ва­ет, как абсо­лют­ную фор­му про­из­вод­ства; поэто­му при­су­щие ему опре­де­лен­ные фор­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний не могут всту­пать в про­ти­во­ре­чие или нала­гать око­вы на про­из­вод­ство как тако­вое» («Theorien», т. III, стр. 54). Как видим, глав­ный недо­ста­ток Рикар­до, по мне­нию Марк­са, заклю­ча­ет­ся в том, что он по рас­смат­ри­вал эко­но­ми­че­ские явле­ния, как свя­зан­ные имен­но с дан­ной спе­ци­фи­че­ской обще­ствен­ной фор­мой, при­ни­ма­е­мой про­цес­сом про­из­вод­ства в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве. А это и зна­чит, что клас­си­ки были не толь­ко «неисто­рич­ны», но и сме­ши­ва­ли соци­аль­ные функ­ции вещей с тех­ни­че­ски­ми. Видеть един­ствен­ное отли­чие Марк­са от клас­си­ков в его «исто­рич­но­сти» — зна­чит похе­рить весь диа­лек­ти­че­ский метод Марк­са. Роза Люк­сем­бург идет еще даль­ше и даже обви­ня­ет Сми­та и его после­до­ва­те­лей в том, что «они в капи­та­ли­сти­че­ском това­ро­об­мене сме­ши­ва­ют потре­би­тель­ную сто­и­мость това­ров с их отно­ше­ни­я­ми сто­и­мо­сти» (там же, стр. 56).

При­бли­зи­тель­но такую же харак­те­ри­сти­ку клас­си­ков дает, нако­нец, и Гиль­фер­динг. Кате­го­рии Рикар­до «оста­ют­ся есте­ствен­ны­ми кате­го­ри­я­ми; сто­и­мость для него все еще свой­ство само­го бла­га, заклю­ча­ю­ще­го­ся в том, что оно есть про­дукт тру­да, как для дру­гой кате­го­рии благ сто­и­мость заклю­ча­ет­ся в их ред­ко­сти; капи­тал для него не что иное, как «накоп­лен­ный труд», что, по выра­же­нию Марк­са, пред­став­ля­ет толь­ко «эко­но­ми­че­ское назва­ние» для средств про­из­вод­ства» (Гиль­фер­динг, Поста­нов­ка про­бле­мы тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии у Марк­са, сбор­ник «Основ­ные про­бле­мы поли­ти­че­ской эко­но­мии», 3‑е изда­ние, стр. 75 — 76).

Как видим, то «стран­ное обви­не­ние», кото­рое я, по сло­вам Бес­со­но­ва, бро­сил клас­си­кам, пред­став­ля­ет собой не что иное, как бук­валь­ное повто­ре­ние мыс­ли, встре­ча­ю­щей­ся у всех авто­ри­тет­ных пред­ста­ви­те­лей марк­сиз­ма. Бес­со­нов же реши­тель­но воз­ра­жа­ет про­тив этой мыс­ли и счи­та­ет, что тео­рия товар­но­го фети­шиз­ма отде­ля­ет Марк­са лишь от вуль­гар­ных эко­но­ми­стов, а не от клас­си­ков. Кто же в таком слу­чае, я или Бес­со­нов, про­дол­жа­ет в дан­ном вопро­се тра­ди­ции марк­сист­ской мыс­ли, и кто из нас вно­сит, по его сло­вам, «бес­спор­ную новость» в марк­сист­скую лите­ра­ту­ру? В оправ­да­ние Бес­со­но­ва мож­но лишь ска­зать, что он про­сто-напро­сто не зна­ет, как смот­ре­ли луч­шие марк­си­сты на уче­ние клас­си­ков, и поэто­му воз­ра­жа­ет про­тив обще­при­ня­тых в марк­сист­ской лите­ра­ту­ре взгля­дов, сам того не созна­вая. Если Бес­со­нов не удо­вле­тво­рит­ся при­ве­ден­ны­ми нами цита­та­ми из сочи­не­ний авто­ри­тет­ных марк­си­стов, то мы охот­но можем при­влечь на помощь и само­го Марк­са. Неуже­ли Бес­со­но­ву неиз­вест­но, что рево­лю­ци­он­ный пере­во­рот, про­из­ве­ден­ный Марк­сом в уче­нии о капи­та­ле, заклю­ча­ет­ся имен­но в том, что он уви­дел в капи­та­ле обще­ствен­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние людей? Неуже­ли ему неиз­вест­но, что имен­но в этом заклю­ча­ет­ся харак­тер­ная чер­та марк­со­вой тео­рии капи­та­ла, рез­ко отли­ча­ю­щая ее от уче­ния клас­си­ков? Такое пред­став­ле­ние о марк­со­вой тео­рии капи­та­ла явля­ет­ся не толь­ко обще­при­ня­тым сре­ди марк­си­стов, но и сам Маркс неод­но­крат­но ука­зы­вал на это обсто­я­тель­ство. Маркс писал: «Рикар­до раз­ли­ча­ет его (капи­тал) толь­ко как «накоп­лен­ный труд» от «непо­сред­ствен­но­го тру­да». И он пред­став­ля­ет­ся как нечто толь­ко веще­ствен­ное, толь­ко эле­мент в про­цес­се тру­да, из кото­ро­го нико­гда не может быть раз­ви­то отно­ше­ние тру­да и капи­та­ла, зара­бот­ной пла­ты и при­бы­ли» («Тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти», т. II, ч. 1, 1923 г., стр. 88). Еще рез­че выра­жа­ет­ся Маркс о Сми­те. «Он пере­чис­ля­ет те пред­ме­ты, те веще­ствен­ные эле­мен­ты, кото­рые обра­зу­ют основ­ной капи­тал, и те, кото­рые обра­зу­ют обо­рот­ный капи­тал, как буд­то такое пред­на­зна­че­ние при­су­ще пред­ме­там веще­ствен­но, от при­ро­ды, как буд­то эти кате­го­рии выте­ка­ют не из опре­де­лен­ных функ­ций этих пред­ме­тов в капи­та­ли­сти­че­ском про­цес­се про­из­вод­ства» («Капи­тал», т. II, 1927 г., стр. 135).

Чис­ло этих цитат мож­но было бы умно­жить, но мы пола­га­ем, что и при­ве­ден­ных уже доста­точ­но для пол­но­го опро­вер­же­ния взгля­дов Бес­со­но­ва. Но, спро­сит чита­тель, как же объ­яс­нить в таком слу­чае при­ве­ден­ную Бес­со­но­вым цита­ту из Марк­са, в кото­рой гово­рит­ся, что Рикар­до рас­смат­ри­вал сто­и­мость как выра­же­ние про­из­во­ди­тель­ной дея­тель­но­сти людей? Это кажу­ще­е­ся про­ти­во­ре­чие объ­яс­ня­ет­ся очень про­сто тем, что систе­ма клас­си­ков сама про­ти­во­ре­чи­ва. С одной сто­ро­ны, клас­си­ки сво­дят, хотя и недо­ста­точ­но после­до­ва­тель­но, раз­лич­ные фор­мы дохо­да к сто­и­мо­сти, а сто­и­мость к тру­ду. Сво­ей тео­ри­ей тру­до­вой сто­и­мо­сти они под­го­то­ви­ли путь для рас­кры­тия обще­ствен­но­го харак­те­ра всех эко­но­ми­че­ских кате­го­рий. Одна­ко они толь­ко под­го­то­ви­ли путь для реше­ния это­го вопро­са, но сами не раз­ре­ши­ли, его, глав­ным обра­зом бла­го­да­ря сво­е­му непо­ни­ма­нию двой­ствен­но­го харак­те­ра тру­да и двой­ствен­но­го харак­те­ра само­го про­цес­са про­из­вод­ства. Так как они сме­ши­ва­ли кон­крет­ный труд с абстракт­ным, мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ский труд с обще­ствен­ным тру­дом, то вполне понят­но, что сто­и­мость они долж­ны были рас­смат­ри­вать как резуль­тат тру­да вооб­ще и, сле­до­ва­тель­но, как нечто при­су­щее вся­ко­му про­дук­ту тру­да. С одной сто­ро­ны, они сво­ди­ли сто­и­мость к тру­ду, а с дру­гой сто­ро­ны, имен­но пото­му, что они не пони­ма­ли обще­ствен­ной фор­мы это­го тру­да, они счи­та­ли есте­ствен­ным свой­ством вещи как эту сто­и­мость, так и про­из­вод­ные от нее соци­аль­ные фор­мы (напри­мер, капи­тал). Имен­но поэто­му в уче­нии клас­си­ков сме­ши­ва­лись и пере­пле­та­лись все вре­мя две точ­ки зре­ния: обще­ствен­но-тру­до­вая и вуль­гар­но-вещ­ная. Поэто­му, как неод­но­крат­но ука­зы­ва­ет Маркс, уче­ние Сми­та яви­лось исто­ком для двух раз­лич­ных тече­ний эко­но­ми­че­ской мыс­ли: для тео­рии тру­до­вой сто­и­мо­сти и для вуль­гар­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии. Имен­но поэто­му даже в тео­рии Рикар­до име­ет­ся, по сло­вам Марк­са, «вуль­гар­ный эле­мент» («Theorien», т. III, стр. 574), кото­рый про­яв­ля­ет­ся очень ярко, напри­мер, в его уче­нии о капи­та­ле и при­бы­ли.

Если бы Бес­со­нов не огра­ни­чил­ся одной цита­той из моей кни­ги «Исто­рия эко­но­ми­че­ской мыс­ли», он убе­дил­ся бы, что я тща­тель­но под­чер­ки­ваю обе ука­зан­ные сто­ро­ны уче­ния о клас­си­ках. На стр. 280 этой кни­ги, я дал общую харак­те­ри­сти­ку — уче­ния клас­си­ков в сле­ду­ю­щих сло­вах: «Клас­си­че­ская шко­ла изу­ча­ла соци­аль­ные фор­мы вещей (сто­и­мость, зара­бот­ную пла­ту, при­быль и рен­ту), не отда­вая себе ясно­го отче­та в том, что они пред­став­ля­ют собой не что иное, как выра­же­ние соци­аль­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Отсю­да двой­ствен­ность и уче­ни­ях клас­си­че­ской шко­лы. Посколь­ку она изу­ча­ла соци­аль­ные фор­мы вещей в их отли­чии от самих вещей (напри­мер, сто­и­мость про­дук­та в отли­чии от само­го про­дук­та как потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти), посколь­ку она рас­смат­ри­ва­ла их как порож­де­ние чело­ве­че­ско­го тру­да (хотя не отда­вая себе ясно­го отче­та в соци­аль­ной фор­ме орга­ни­за­ции тру­да), а тем самым и чело­ве­че­ско­го обще­ства. С этой «тру­до­вой» точ­ки зре­ния клас­си­ки све­ли зара­бот­ную пла­ту, при­быль и рен­ту к сто­и­мо­сти, а сто­и­мость — к тру­ду. В тру­де они нашли глу­бо­ко скры­тую осно­ву всех эко­но­ми­че­ских явле­ний и сво­ей тео­ри­ей тру­до­вой сто­и­мо­сти зало­жи­ли осно­вы поли­ти­че­ской эко­но­мии как нау­ки соци­аль­ной. С дру­гой сто­ро­ны, посколь­ку клас­си­ки изу­ча­ли соци­аль­ные фор­мы вещей, они склон­ны были искать их про­ис­хож­де­ние в нату­раль­ных или мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ских свой­ствах самих этих вещей. Им каза­лось само собой понят­ным, что сред­ства про­из­вод­ства (маши­ны и пр.) обла­да­ют соци­аль­ной фор­мой капи­та­ла. Не менее понят­ным каза­лось им, что капи­тал дол­жен при­но­сить при­быль. Отсю­да лег­ко было прий­ти к выво­ду, что капи­тал в сво­ей мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ской фор­ме (маши­ны и т. п.) созда­ет при­быль, полу­ча­е­мую его вла­дель­цем. Такой взгляд нахо­дил­ся в пол­ном согла­сии с обще­при­ня­ты­ми, «вуль­гар­ны­ми» взгля­да­ми, гос­под­ству­ю­щи­ми в кру­гах пред­при­ни­ма­те­лей и вооб­ще сре­ди широ­кой пуб­ли­ки, огра­ни­чи­ва­ю­щей­ся поверх­ност­ным наблю­де­ни­ем эко­но­ми­че­ских явле­ний».

Эта цита­та с несо­мнен­но­стью пока­зы­ва­ет, что я в доста­точ­ной мере под­черк­нул имен­но обе сто­ро­ны уче­ния клас­си­ков и пока­зал свое­об­раз­ное спле­те­ние в их рабо­тах двух точек зре­ния — тру­до­вой и вуль­гар­ной. Но имен­но поэто­му никак нель­зя ска­зать, что клас­си­ки уже суме­ли раз­га­дать тай­ну товар­но­го фети­шиз­ма и рас­смат­ри­ва­ли эко­но­ми­че­ские кате­го­рии как выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Отме­чая вуль­гар­ную или нату­ра­ли­сти­че­скую сто­ро­ну в уче­нии клас­си­ков, мы не толь­ко не погре­ша­ем про­тив исти­ны, но мы лишь бла­го­да­ря это­му дела­ем воз­мож­ным пра­виль­ное пони­ма­ние отли­чия Марк­са от клас­си­ков, — отли­чия, кото­рое, по сло­вам Люк­сем­бург, «не суме­ли оце­нить бур­жу­аз­ные эко­но­ми­сты». Мы теперь можем толь­ко при­ба­вить, что это отли­чие не было поня­то не толь­ко бур­жу­аз­ны­ми эко­но­ми­ста­ми, но и до сих пор не поня­то неко­то­ры­ми эко­но­ми­ста­ми, охот­но при­чис­ля­ю­щи­ми себя к орто­док­саль­ным марк­си­стам. По-види­мо­му, свою орто­док­саль­ность они видят в том, что­бы оспа­ри­вать у Марк­са честь раз­об­ла­че­ния товар­но­го фети­шиз­ма и при­пи­сы­вать ее клас­си­кам.

§ 4. Теория товарного фетишизма

После изло­жен­но­го выше чита­тель лег­ко может пред­ста­вить себе взгля­ды Бес­со­но­ва на тео­рию товар­но­го фети­шиз­ма. По его сло­вам, «Рубин неожи­дан­но для марк­си­стов заяв­ля­ет, что тео­рия товар­но­го фети­шиз­ма есть вели­чай­шее из откры­тий Марк­са» (стр. 84. Выде­ле­ние наше). Бес­со­нов утвер­жда­ет, что «подоб­ное под­чер­ки­ва­ние тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма пред­став­ля­ет из себя бес­спор­ную новость в марк­сист­ской лите­ра­ту­ре» (стр. 83). По сво­е­му обык­но­ве­нию, он и здесь не может обой­тись без того, что­бы при помо­щи лег­ко­го «исправ­ле­ния» цитат кри­ти­ку­е­мо­го авто­ра при­пи­сать ему мыс­ли, состав­ля­ю­щие соб­ствен­ность само­го кри­ти­ка. Бес­со­нов при­пи­сы­ва­ет мне мысль, что заслу­га Марк­са заклю­ча­ет­ся толь­ко в его уче­нии о товар­ном фети­шиз­ме. Бес­со­нов спра­ши­ва­ет: «В самом ли деле заслу­га Марк­са перед поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей заклю­ча­ет­ся толь­ко («исклю­чи­тель­но»!) в том, что Маркс за веща­ми усмат­ри­вал про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния» (стр. 83). В дока­за­тель­ство Бес­со­нов на той же 83 стр. ссы­ла­ет­ся на сле­ду­ю­щую мою цита­ту: «Исклю­чи­тель­ной заслу­гой Марк­са явля­ет­ся вне­се­ние в поли­ти­че­скую эко­но­мию мето­да социо­ло­ги­че­ско­го, усмат­ри­ва­ю­ще­го в вещ­ных кате­го­ри­ях выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей». Эту цита­ту Бес­со­нов нашел на стра­ни­це 36 моих «Очер­ков». Одна­ко печаль­ный опыт зна­ком­ства с поле­ми­че­ски­ми при­е­ма­ми Бес­со­но­ва при­учил нас уже не дове­рять его кавыч­кам и ссыл­кам на стра­ни­цы «Очер­ков». Обра­тим­ся и на этот раз к цити­ру­е­мой им стра­ни­це 36 «Очер­ков» и, к наше­му удив­ле­нию, вме­сто при­ве­ден­ной Бес­со­но­вым цита­ты най­дем сле­ду­ю­щие сло­ва: «Абстракт­ный метод общ Марк­су со мно­ги­ми его пред­ше­ствен­ни­ка­ми, вклю­чая Рикар­до. Но исклю­чи­тель­но его заслу­гой явля­ет­ся вне­се­ние в поли­ти­че­скую эко­но­мию мето­да социо­ло­ги­че­ско­го, усмат­ри­ва­ю­ще­го в вещ­ных кате­го­ри­ях выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей». Как ясно вся­ко­му гра­мот­но­му чита­те­лю (а Бес­со­нов, как уви­дим ниже, счи­та­ет себя спе­ци­а­ли­стом по части гра­мот­но­сти), я в этой фра­зе отнюдь не утвер­ждаю, что заслу­гой Марк­са явля­ет­ся толь­ко его уче­ние о товар­ном фети­шиз­ме; я утвер­ждаю, что раз­ви­тие уче­ния о товар­ном фети­шиз­ме явля­ет­ся «исклю­чи­тель­но его заслу­гой» (т. е. Марк­са), а не заслу­гой клас­си­ков, как то дума­ет Бес­со­нов. Про­ве­рим сей­час и в при­ме­не­нии к дан­но­му вопро­су, кто из нас, я или Бес­со­нов, раз­де­ля­ет обще­при­ня­тые в марк­сист­ской лите­ра­ту­ре взгля­ды и кто с ними поры­ва­ет.

Нач­нем с Энгель­са, кото­рый пишет: «В поли­ти­че­ской эко­но­мии речь идет не о вещах, а об отно­ше­ни­ях меж­ду лица­ми, в послед­ней же инстан­ции меж­ду клас­са­ми, но эти отно­ше­ния все­гда свя­за­ны с веща­ми и про­яв­ля­ют­ся как вещи. Эта зави­си­мость (в под­лин­ни­ке «связь»), сла­бое созна­ние кото­рой, конеч­но, мель­ка­ло уже в отдель­ных слу­ча­ях у того или дру­го­го эко­но­ми­ста, была впер­вые рас­кры­та Марк­сом в ее зна­че­нии для всей поли­ти­че­ской эко­но­мии, бла­го­да­ря чему он мог труд­ней­шие вопро­сы так упро­стить и так ясно изло­жить, что они теперь будут понят­ны даже бур­жу­аз­ным эко­но­ми­стам («Под зна­ме­нем марк­сиз­ма», 1923 г., №№ 2 — 3, стр. 56. Выде­ле­ние наше). Как видим, Энгельс счи­та­ет, что тео­рия товар­но­го фети­шиз­ма была «впер­вые рас­кры­та» Марк­сом, что у его пред­ше­ствен­ни­ков лишь в отдель­ных слу­ча­ях мель­ка­ло сла­бое созна­ние свя­зи меж­ду веща­ми и обще­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей. Бес­со­нов сам зна­ет, что при­ве­ден­ные сло­ва Энгель­са пря­мо опро­ки­ды­ва­ют все его взгля­ды на марк­со­ву тео­рию товар­но­го фети­шиз­ма. Он поэто­му пола­га­ет, что при­ве­ден­ное мне­ние Энгель­са о тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма «несколь­ко отлич­но» от мне­ния само­го Марк­са (стр. 94). Не стóит подроб­но дока­зы­вать, что это мне­ние Энгель­са в точ­но­сти харак­те­ри­зу­ет самую сущ­ность уче­ния Марк­са и в пол­ной мере раз­де­ля­лось все­ми авто­ри­тет­ны­ми марк­си­ста­ми.

Пле­ха­нов писал: «Эко­но­ми­че­ские кате­го­рии сами выра­жа­ют собой не что иное, как вза­им­ные отно­ше­ния людей, или целых клас­сов обще­ства в обще­ствен­ном про­цес­се про­из­вод­ства. Эко­но­ми­че­ская нау­ка толь­ко тогда и ста­ла на пра­виль­ную точ­ку зре­ния, когда поня­ла это и заня­лась иссле­до­ва­ни­ем тех вза­и­мо­от­но­ше­ний, кото­рые скры­ва­ют­ся за мни­мы­ми каче­ства­ми вещей и за таин­ствен­ны­ми свой­ства­ми эко­но­ми­че­ских кате­го­рий» (Пле­ха­нов, Соч., т. VI, 1925 г., стр. 170. Выде­ле­ние наше). Пле­ха­нов гово­рит, что поли­ти­че­ская эко­но­мия толь­ко тогда и ста­ла на пра­виль­ную точ­ку зре­ния, когда была откры­та тай­на товар­но­го фети­шиз­ма, и честь это­го рево­лю­ци­он­но­го пере­во­ро­та в нау­ке Пле­ха­нов при­пи­сы­ва­ет имен­но Марк­су.

Каут­ский в сво­ей извест­ной попу­ляр­ной рабо­те «Эко­но­ми­че­ское уче­ние Марк­са» пишет: «Маркс пер­вый рас­крыл фети­ши­сти­че­ский харак­тер това­ра; он пер­вый при­знал капи­тал не вещью, а осу­ществ­ля­ю­щим­ся через посред­ство вещей отно­ше­ни­ем и исто­ри­че­ской кате­го­ри­ей» (Каут­ский, Соч., т. I, стр. 201). И в дру­гих местах Каут­ский под­чер­ки­ва­ет рево­лю­ци­он­ное зна­че­ние это­го раз­об­ла­че­ния фети­шиз­ма, при­су­ще­го бур­жу­аз­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии, в том чис­ле и клас­си­че­ской (там же, стр. 224 и др.).

Люк­сем­бург пишет: «Лишь Маркс впер­вые уви­дел в сто­и­мо­сти осо­бое обще­ствен­ное отно­ше­ние, воз­ни­ка­ю­щее при опре­де­лен­ных исто­ри­че­ских усло­ви­ях; он при­шел вслед­ствие это­го к раз­гра­ни­че­нию меж­ду обе­и­ми сто­ро­на­ми тру­да, созда­ю­ще­го товар» (цити­ро­ван­ное сочи­не­ние, стр. 49).

Гиль­фер­динг так­же под­чер­ки­ва­ет, что толь­ко бла­го­да­ря сво­е­му уче­нию о товар­ном фети­шиз­ме Марк­су уда­лось раз­ре­шить загад­ку обще­ства: «Загад­ка обще­ства была раз­ре­ше­на бла­го­да­ря откры­тию «обще­ствен­ной суб­стан­ции» това­ра, бла­го­да­ря дока­за­тель­ству, что при види­мо вещ­ных отно­ше­ни­ях това­ров речь идет о чело­ве­че­ских отно­ше­ни­ях и при­том о чело­ве­че­ских отно­ше­ни­ях в пре­де­лах вполне опре­де­лен­но­го про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния, в пре­де­лах това­ро­про­из­во­дя­ще­го обще­ства, т. е. речь идет об откры­тии при­су­ще­го това­ру харак­те­ра фети­шиз­ма. Имен­но эту изме­нив­шу­ю­ся поста­нов­ку про­бле­мы не надо упус­кать из виду, если хотят ана­ли­зи­ро­вать отно­ше­ние Марк­са и Рикар­до, ибо лишь с этой точ­ки зре­ния мож­но полу­чить ясное пред­став­ле­ние о совер­шен­но раз­лич­ном зна­че­нии обе­их систем» (цит. соч., стр. 75. Выде­ле­ние наше).

Изло­жен­ные цита­ты доста­точ­но нагляд­но пока­зы­ва­ют, в какой мере прав Бес­со­нов, когда он гово­рит, что осо­бое «под­чер­ки­ва­ние тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма пред­став­ля­ет из себя бес­спор­ную новость в марк­сист­ской лите­ра­ту­ре». Это под­чер­ки­ва­ние может пред­став­лять «бес­спор­ную новость» толь­ко для кри­ти­ка, кото­рый не потру­дил­ся позна­ко­мить­ся с тем, что напи­са­но по дан­но­му вопро­су в марк­сист­ской лите­ра­ту­ре на про­тя­же­нии цело­го полу­ве­ка. Цен­траль­ное зна­че­ние тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма было все­гда извест­но марк­си­стам, и в этом отно­ше­нии я опять-таки лишь отста­и­вал и раз­ви­вал мысль, встре­ча­ю­щу­ю­ся у луч­ших пред­ста­ви­те­лей марк­сист­ской эко­но­ми­че­ской лите­ра­ту­ры. Если я писал, что тео­рия товар­но­го фети­шиз­ма явля­ет­ся «про­пе­дев­ти­кой поли­ти­че­ской эко­но­мии», то дру­ги­ми сло­ва­ми выра­жал ту же самую мысль и Н. И. Буха­рин в сво­ей кни­ге «Эко­но­ми­ка пере­ход­но­го пери­о­да» (стр. 7). Маркс в сво­ем уче­нии о товар­ном фети­шиз­ме дал бле­стя­щее социо­ло­ги­че­ское вве­де­ние в тео­ре­ти­че­скую эко­но­мию, обос­но­вав послед­нюю как исто­ри­че­ски огра­ни­чен­ную дис­ци­пли­ну».

Бес­со­нов пыта­ет­ся ссы­лать­ся на то, что сам Маркс буд­то бы не при­да­вал тако­го цен­траль­но­го зна­че­ния сво­е­му уче­нию о товар­ном фети­шиз­ме: «Ни Маркс, ни кто-либо из его после­до­ва­те­лей до Руби­на не откры­ли, что в тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма содер­жит­ся ключ ко всей марк­сист­ской тео­рии» (стр. 24). Что каса­ет­ся «после­до­ва­те­лей» Марк­са, то мы уже доста­точ­но ясно виде­ли, что все они в один голос под­чер­ки­ва­ют огром­ное зна­че­ние тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма, как «клю­ча» ко всей тео­рии Марк­са. Но обра­тим­ся к само­му Марк­су. Бес­со­нов неод­но­крат­но ссы­ла­ет­ся на извест­ные пись­ма Марк­са, в кото­рых он отме­ча­ет важ­ней­шие уче­ния, изло­жен­ные им в «Капи­та­ле». Маркс отме­ча­ет «три важ­ней­ших и совер­шен­но новых эле­мен­та кни­ги»: пер­вый — уче­ние о двой­ствен­ной при­ро­де тру­да, обра­зу­ю­ще­го товар; вто­рой — уче­ние о том, что все нетру­до­вые дохо­ды пред­став­ля­ют собой лишь части при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти; тре­тий — уче­ние о том, что зара­бот­ная пла­та есть ирра­ци­о­наль­ная фор­ма про­яв­ле­ния скры­ва­ю­ще­го­ся за ней отно­ше­ния» (Маркс и Энгельс, Пись­ма, 1923 г., стр. 169). Бес­со­нов утвер­жда­ет, что в этих пись­мах Марк­са «нет ни сло­ва о товар­ном фети­шиз­ме» (стр. 94). Он не пони­ма­ет, что важ­ны не сло­ва, а суть дела. Неко­то­рые авто­ры очень часто упо­треб­ля­ют опре­де­лен­ные сло­ва, хотя не отда­ют себе ясно­го отче­та в их зна­че­нии. Напри­мер, Бес­со­нов очень часто упо­треб­ля­ет сло­ва о клас­со­вой борь­бе и про­ти­во­ре­чи­ях капи­та­лиз­ма, хотя, как уви­дим ниже, из все­го его изло­же­ния с необ­хо­ди­мо­стью выте­ка­ет отри­ца­ние рас­ту­щих про­ти­во­ре­чий капи­та­лиз­ма и необ­хо­ди­мо­сти соци­аль­ной рево­лю­ции. Маркс не упо­треб­ля­ет в ука­зан­ных пись­мах сло­ва «товар­ный фети­шизм», но по суще­ству гово­рит имен­но о тех частях «Капи­та­ла», кото­рые мог­ли быть им раз­ви­ты толь­ко при помо­щи уче­ния о товар­ном фети­шиз­ме. Дей­стви­тель­но, толь­ко на осно­ве уче­ния о том, что вещ­ные кате­го­рии пред­став­ля­ют собой выра­же­ние обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, Маркс мог раз­вить свои мыс­ли: 1) о двой­ствен­ной при­ро­де тру­да, как кон­крет­но­го и абстракт­но­го; 2) о том, что все нетру­до­вые дохо­ды пред­став­ля­ют собой части при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, кото­рая в свою оче­редь явля­ет­ся выра­же­ни­ем про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду клас­са­ми капи­та­ли­стов и рабо­чих, 3) что под ирра­ци­о­наль­ной фор­мой зара­бот­ной пла­ты скры­ва­ют­ся обще­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, заклю­ча­ю­щи­е­ся в про­да­же рабо­чей силы. Бес­со­нов часто при­зна­ет, что уче­ние о двой­ствен­ной при­ро­де тру­да состав­ля­ет харак­тер­ную осо­бен­ность тео­рии Марк­са, рез­ко отли­ча­ю­щую ее от тео­рии клас­си­ков. Но ведь имен­но уче­ние о двой­ствен­ной при­ро­де тру­да совер­шен­но нераз­рыв­но свя­за­но с марк­со­вой тео­ри­ей товар­но­го фети­шиз­ма, как это неод­но­крат­но и под­чер­ки­ва­лось мно­ги­ми марк­си­ста­ми.

Какие же упре­ки выдви­га­ет Бес­со­нов про­тив мое­го пони­ма­ния тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма? В «Очер­ках» я неод­но­крат­но под­чер­ки­ваю, что соци­аль­ные фор­мы вещей (сто­и­мость, день­ги, капи­тал и т. д.) пред­став­ля­ют собой выра­же­ние обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Бес­со­нов нахо­дит у меня сле­ду­ю­щие ошиб­ки: 1) я буд­то бы пол­но­стью игно­ри­рую «раз­ви­тие мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства» (стр. 87); 2) я буд­то бы утвер­ждаю, что «зада­ча поли­ти­че­ской эко­но­мии заклю­ча­ет­ся не в том, что­бы изу­чать эти про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, а в том, что­бы изу­чать их вещ­ное выра­же­ние, как тако­вое» (стр. 85, 86); 3) поэто­му про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния мной «с доса­дой отстав­ля­ют­ся в сто­ро­ну, так как они меша­ют все­сто­рон­не­му углуб­ле­нию ком­мен­та­то­ра в спо­кой­но-мерт­вый мир вещей и само­раз­ви­ва­ю­щих­ся кате­го­рий» (стр. 88).

Мы не будем дол­го оста­нав­ли­вать­ся на пер­вом упре­ке; уже в пер­вой части нашей ста­тьи мы ука­зы­ва­ли, что дви­жу­щей при­чи­ной раз­ви­тия про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний явля­ет­ся раз­ви­тие мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил обще­ства. Эко­но­мист дол­жен все­гда пом­нить, что изу­ча­е­мые им про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей состав­ля­ют толь­ко одну сто­ро­ну про­цес­са про­из­вод­ства, что они явля­ют­ся той фор­мой, в кото­рой про­ис­хо­дит дви­же­ние и раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных сил. Но это обсто­я­тель­ство ни в малей­шей мере не меша­ет эко­но­ми­сту сде­лать «непо­сред­ствен­ным» пред­ме­том сво­е­го изу­че­ния имен­но про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей. Вся­кая попыт­ка вклю­чить про­из­во­ди­тель­ные силы в непо­сред­ствен­ный пред­мет иссле­до­ва­ния тео­ре­ти­че­ско-поли­ти­че­ской эко­но­мии озна­ча­ет отказ от при­ня­тых Марк­сом поло­же­ний. Сам Бес­со­нов, кото­рый на дис­пу­те в Инсти­ту­те крас­ной про­фес­су­ры (апрель — май 1929 г.) выдви­нул идею о «рав­но­прав­ном» вклю­че­нии в пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии и про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, и про­из­во­ди­тель­ных сил, вынуж­ден был на том же дис­пу­те от этой сво­ей идеи отка­зать­ся.

Вто­рой упрек, при­пи­сы­ва­ю­щий мне жела­ние изу­чать не про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, а их «вещ­ное выра­же­ние как тако­вое», ни на чем не осно­ван. Цен­траль­ная идея моих «Очер­ков» заклю­ча­ет­ся имен­но в том, что­бы пока­зать нераз­рыв­ную связь всех соци­аль­ных форм вещей с лежа­щи­ми в их осно­ве про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей. В част­но­сти, на всем про­тя­же­нии моей кни­ги сто­и­мость изу­ча­ет­ся не «как тако­вая», а как выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей и регу­ля­то­ра рас­пре­де­ле­ния обще­ствен­но­го тру­да меж­ду раз­лич­ны­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства. Каж­дая стра­ни­ца моей кни­ги направ­ле­на имен­но к тому, что­бы выяс­нить роль сто­и­мо­сти в про­цес­се обще­ствен­но­го про­из­вод­ства. Поэто­му вся­кие обви­не­ния, что я буд­то бы отры­ваю сто­и­мость от мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства, пред­став­ля­ют­ся совер­шен­но необос­но­ван­ны­ми. Еще более необос­но­ван­ны­ми, если толь­ко это воз­мож­но, явля­ют­ся утвер­жде­ния, что я изу­чаю сто­и­мость «как тако­вую» и отбра­сы­ваю в сто­ро­ну лежа­щие в ее осно­ве обще­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей. Прав­да, я изу­чаю эти про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния в их «ове­ществ­лен­ном» виде, т. е. в том виде, в каком они про­яв­ля­ют­ся через посред­ство вещей. Но это объ­яс­ня­ет­ся толь­ко тем, что ука­зан­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, по выра­же­нию Энгель­са, «все­гда свя­за­ны с веща­ми и про­яв­ля­ют­ся как вещи». Вся­кий, кто хочет изу­чать эти про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, отбро­сив в сто­ро­ну вещ­ную фор­му их про­яв­ле­ния, неиз­беж­но дол­жен прий­ти к «поли­ти­че­ской эко­но­мии без сто­и­мо­сти», защит­ни­ком кото­рой высту­пал Туган-Бара­нов­ский. Изу­чать про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства вне вещ­ных форм их про­яв­ле­ния — зна­чит упо­доб­лять сти­хий­ное, неор­га­ни­зо­ван­ное капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство пла­но­во­му, орга­ни­зо­ван­но­му соци­а­ли­сти­че­ско­му хозяй­ству. Имен­но этим гре­хом и стра­да­ют бур­жу­аз­ные эко­но­ми­сты соци­аль­но­го направ­ле­ния, в первую оче­редь Штольц­ман, кото­рый пред­став­ля­ет себе про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства по типу пла­но­мер­но орга­ни­зо­ван­ных отно­ше­ний и поэто­му совер­шен­но не пони­ма­ет зна­че­ния вещ­ных форм их про­яв­ле­ния. Вооб­ще пол­ное непо­ни­ма­ние необ­хо­ди­мо­сти ове­ществ­ле­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей харак­те­ри­зу­ет всех пред­ста­ви­те­лей соци­аль­но­го направ­ле­ния. Даже те из них, кото­рые нахо­ди­лись под силь­ным вли­я­ни­ем Марк­са и высо­ко ценят его тео­рию товар­но­го фети­шиз­ма (Штольц­ман и Пет­ри), пони­ма­ют послед­нюю одно­сто­ронне. Они счи­та­ют, что Маркс под про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми вещей вскрыл отно­ше­ния людей, но они не пони­ма­ют, что этим зада­ча марк­со­вой тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма не исчер­пы­ва­ет­ся; Маркс пока­зал так­же, что про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей в товар­ном хозяй­стве необ­хо­ди­мо при­ни­ма­ют фор­му свой­ства вещей. Имен­но этой вто­рой сто­роне тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма я посвя­тил глав­ное свое вни­ма­ние в «Очер­ках» и имен­но эта сто­ро­на марк­со­вой тео­рии оста­лась совер­шен­но непо­ня­той все­ми бур­жу­аз­ны­ми эко­но­ми­ста­ми соци­аль­но­го направ­ле­ния. Поэто­му, хотя Штольц­ман и Пет­ри высо­ко ценят тео­рию товар­но­го фети­шиз­ма Марк­са, но она в сущ­но­сти в их рас­суж­де­ни­ях не игра­ет цен­траль­ной роли; они отбра­сы­ва­ют отно­ше­ния вещей, что­бы вскрыть за ними отно­ше­ния людей, но они не пони­ма­ют, что эти отно­ше­ния людей долж­ны быть изу­ча­е­мы в их ове­ществ­лен­ной фор­ме.

Столь же упро­щен­но пред­став­ля­ет себе тео­рию товар­но­го фети­шиз­ма и Бес­со­нов: «Вер­нем­ся к тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма и согла­сим­ся на момент с Руби­ным, что суть марк­со­ва уче­ния заклю­ча­ет­ся имен­но в том, что­бы за веща­ми видеть про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния. Каза­лось бы, есте­ствен­ный вывод отсю­да заклю­ча­ет­ся в том, что­бы, отки­нув вещи, немед­лен­но и все­рьез при­нять­ся за изу­че­ние скры­тых за ними про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний» (стр. 85). Бес­со­нов пони­ма­ет тео­рию товар­но­го фети­шиз­ма так же одно­сто­ронне, как и эко­но­ми­сты соци­аль­но­го направ­ле­ния. Он дума­ет, что, раз мы за свой­ства­ми вещей вскры­ли про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, мы можем изу­чать послед­ние в их непо­сред­ствен­но-обще­ствен­ном, а не вещ­ном выра­же­нии; он забы­ва­ет, что эти про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния необ­хо­ди­мо при­ни­ма­ют вещ­ную фор­му и вне послед­ней нами изу­чать­ся не могут. Надо при­ба­вить, что Бес­со­нов здесь лишь повто­ря­ет мыс­ли, изло­жен­ные в свое вре­мя Бог­да­но­вым. Имен­но Бог­да­нов счи­тал, что зада­ча тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма огра­ни­чи­ва­ет­ся тем, что­бы сорвать вещ­ный покров с эко­но­ми­че­ских явле­ний, «дефет­ши­зи­ро­вать» послед­ние и изу­чать их вне вещ­ной фор­мы их про­яв­ле­ния.

При­пи­сы­вая мне мни­мое пре­уве­ли­че­ние роли соци­аль­ных форм вещей, Бес­со­нов совер­шен­но отбра­сы­ва­ет послед­ние. К какой пута­ни­це при­во­дит его подоб­ное пони­ма­ние, мы можем про­сле­дить на при­ме­ре его рас­суж­де­ний о капи­та­ле. Преж­де все­го Бес­со­нов утвер­жда­ет, что «капи­тал нико­гда не был для Марк­са «фор­мой вещи», как изоб­ра­жа­ет Рубин» (стр. 88). На пер­вый взгляд эта фра­за может оза­да­чить любо­го марк­си­ста. Ведь все уче­ние Марк­са о кру­го­обо­ро­те капи­та­ла, изло­жен­ное им во II томе «Капи­та­ла», осно­ван­но­го имен­но на том, что раз­лич­ные вещи (день­ги, това­ры или эле­мен­ты про­из­вод­ства) пооче­ред­но при­ни­ма­ют фор­му капи­та­ла. Как же мож­но утвер­ждать, что капи­тал не явля­ет­ся соци­аль­ной фор­мой, при­ни­ма­е­мой веща­ми? Осо­бая функ­ция, выпол­ня­е­мая веща­ми, и при­да­ет им соци­аль­ную фор­му капи­та­ла, кото­рую они сохра­ня­ют даже в том слу­чае, когда они в дан­ный момент не функ­ци­о­ни­ру­ют в каче­стве носи­те­лей про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду капи­та­ли­стом и рабо­чим.

Что же пред­став­ля­ет собой капи­тал, по мне­нию Бес­со­но­ва? — Неожи­дан­но Бес­со­нов ста­но­вит­ся горя­чим защит­ни­ком изу­че­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей и заяв­ля­ет: «Маркс все­гда рас­смат­ри­вал капи­тал как обще­ствен­ное отно­ше­ние меж­ду клас­сом капи­та­ли­стов и клас­сом рабо­чих, отно­ше­ние, неиз­беж­но воз­ни­ка­ю­щее на извест­ной сту­пе­ни раз­ви­тия мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Имен­но этот клас­со­вый харак­тер и был глав­ным для Марк­са в капи­та­ле, а вовсе не «эко­но­ми­че­ская фор­ма» вещи — капи­та­ла» (стр. 88). Разу­ме­ет­ся, для Марк­са, капи­тал пред­став­ля­ет собой не про­из­вод­ствен­ное, а имен­но клас­со­вое отно­ше­ние, но ведь, как гово­рит Маркс, капи­тал есть «обще­ствен­ное отно­ше­ние, выра­жен­ное в вещах и через вещи» («Theorien», т. III, стр. 325). Про­ти­во­по­став­лять про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние эко­но­ми­че­ской фор­ме вещей нет ни малей­ших осно­ва­ний, так как про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния и при­ни­ма­ют фор­му эко­но­ми­че­ских свойств вещей; поэто­му и сам Бес­со­нов в дру­гом месте гово­рит, что «Маркс опре­де­лял капи­тал как цен­ность, при­но­ся­щую при­ба­воч­ную цен­ность» (стр. 81). Он, по-види­мо­му, даже не пони­ма­ет, что здесь он уже при­знал, что обще­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду клас­са­ми капи­та­ли­стов и рабо­чих при­ни­ма­ют фор­му осо­бо­го свой­ства про­дук­тов тру­да, — быть сто­и­мо­стью, при­но­ся­щей при­ба­воч­ную сто­и­мость. Соглас­но это­му опре­де­ле­нию, обще­ствен­ные отно­ше­ния людей уже при­ня­ли фор­му свой­ства вещей; это вынуж­ден при­знать, про­тив сво­ей воли, сам Бес­со­нов. Но так как он не пони­ма­ет ясно это­го про­цес­са ове­ществ­ле­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, то он впа­да­ет в без­на­деж­ную пута­ни­цу при более деталь­ном раз­бо­ре кате­го­рий капи­та­ла. Он раз­ра­жа­ет­ся гроз­ны­ми тира­да­ми про­тив моих слов, что в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве сред­ства про­из­вод­ства при­ни­ма­ют фор­му капи­та­ла, а сред­ства суще­ство­ва­ния рабо­чих —фор­му зар­пла­ты (стр. 81). Он утвер­жда­ет, что толь­ко Бог­да­нов опре­де­лял капи­тал как сред­ства про­из­вод­ства, став­шие сред­ства­ми экс­плу­а­та­ции (стр. 81). Конеч­но, опре­де­ле­ние Бог­да­но­ва оши­боч­но, но не пото­му, что он гово­рил о сред­ствах про­из­вод­ства, а пото­му, что он гово­рил об экс­плу­а­та­ции, не опре­де­ляя бли­же при­су­щие ей спе­ци­фи­че­ские фор­мы в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве. С точ­ки зре­ния опре­де­ле­ния Бог­да­но­ва сред­ства про­из­вод­ства (скот, сель­ско­хо­зяй­ствен­ный инвен­тарь, семе­на и пр.), при помо­щи кото­рых бояре зака­ба­ля­ли себе кре­стьян, так­же явля­лись капи­та­лом, ибо они слу­жи­ли сред­ства­ми экс­плу­а­та­ции. Бог­да­нов забыл ука­зать, что капи­та­лом явля­ют­ся лишь сред­ства про­из­вод­ства, кото­рые явля­ют­ся сред­ства­ми экс­плу­а­та­ции наем­но­го рабо­че­го. Но в марк­сист­ской лите­ра­ту­ре все­гда было обще­при­ня­тым мне­ние, что имен­но сосре­до­то­че­ние средств про­из­вод­ства в руках капи­та­ли­стов состав­ля­ет осно­ву все­го капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. Маркс неред­ко рас­смат­ри­вал капи­тал имен­но как сред­ства про­из­вод­ства, отчуж­ден­ные от рабо­че­го и про­ти­во­по­став­лен­ные ему. «Труд пре­вра­ща­ет­ся в наем­ный труд, а сред­ства про­из­вод­ства — в капи­тал» («Капи­тал», т. III, ч. 2, стр. 344).

Бес­со­нов без вся­ких осно­ва­ний при­пи­сы­ва­ет мне мысль, что «сред­ства суще­ство­ва­ния рабо­чих не могут при­ни­мать фор­му капи­та­ла и что буд­то бы послед­няя орга­ни­че­ски сра­ще­на с фор­мой средств про­из­вод­ства» (стр. 81, 82). При­пи­сав мне это мне­ние, кри­тик нахо­дит, что оно «недо­ста­точ­но гра­мот­но» (стр. 82). Посмот­рим, какой уро­вень гра­мот­но­сти про­яв­ля­ет наш кри­тик.

Преж­де все­го вся­кий гра­мот­ный чита­тель дол­жен понять, что если сред­ства суще­ство­ва­ния рабо­чих, по нашим сло­вам, при­ни­ма­ют фор­му зара­бот­ной пла­ты, то этим мы не толь­ко не исклю­ча­ем того фак­та, что они же при­ни­ма­ют и фор­му капи­та­ла, но, напро­тив, мы пря­мо выра­жа­ем этот факт. Ведь вся­ко­му гра­мот­но­му чита­те­лю извест­но, что сум­ма денег, пред­став­ля­ю­щая для рабо­че­го зара­бот­ную пла­ту, явля­ет­ся пере­мен­ным капи­та­лом для капи­та­ли­ста. Если мы гово­рим, что сред­ства суще­ство­ва­ния при­ни­ма­ют фор­му зара­бот­ной пла­ты, то тем самым мы утвер­жда­ем, что они при­ни­ма­ют кос­вен­но и фор­му пере­мен­но­го капи­та­ла (хотя непо­сред­ствен­но пере­мен­ным капи­та­лом в про­цес­се про­из­вод­ства явля­ет­ся рабо­чая сила).

Одна­ко. Бес­со­нов умуд­ря­ет­ся спо­рить и про­тив того, что сред­ства суще­ство­ва­ния рабо­чих при­ни­ма­ют фор­му зара­бот­ной пла­ты: «Сред­ства суще­ство­ва­ния рабо­чих преж­де все­го не при­ни­ма­ют фор­мы зара­бот­ной пла­ты. Эту фор­му зара­бот­ной пла­ты, т. е. фор­му цены рабо­чей силы, при­ни­ма­ет сто­и­мость рабо­чей силы как това­ра, а отнюдь не сред­ства суще­ство­ва­ния рабо­че­го» (стр. 82). Что­бы опро­верг­нуть это заяв­ле­ние Бес­со­но­ва, нам доста­точ­но при­ве­сти одну цита­ту из Марк­са: «Пере­мен­ный капи­тал есть лишь осо­бая исто­ри­че­ская фор­ма, в кото­рой про­яв­ля­ет­ся фонд средств суще­ство­ва­ния или рабо­чий фонд… Это — запас, кото­рый необ­хо­дим рабо­че­му для под­дер­жа­ния и вос­про­из­вод­ства его жиз­ни и кото­рый, при вся­кой систе­ме обще­ствен­но­го про­из­вод­ства, он дол­жен про­из­во­дить и вос­про­из­во­дить. Рабо­чий фонд посто­ян­но при­те­ка­ет к рабо­че­му в фор­ме пла­теж­ных средств за его труд» («Капи­тал», т. I, стр. 445. Выде­ле­ние наше), т. е. в фор­ме зара­бот­ной пла­ты. Итак, по пря­мо­му ука­за­нию Марк­са, фонд средств суще­ство­ва­ния рабо­че­го при­ни­ма­ет фор­му пере­мен­но­го капи­та­ла или зара­бот­ной пла­ты.

Каза­лось бы, само­му Бес­со­но­ву долж­но быть ясно, что мы не огра­ни­чи­ва­ем фор­му капи­та­ла толь­ко обла­стью средств про­из­вод­ства. В одном месте Бес­со­нов при­пи­сы­ва­ет мне мысль, что фор­ма капи­та­ла «орга­ни­че­ски сра­ще­на с фор­мой средств про­из­вод­ства» (стр. 82). Но в дру­гом месте он же умуд­ря­ет­ся утвер­ждать, что «имен­но день­ги для Руби­на (кста­ти и для вуль­гар­ных эко­но­ми­стов) и есть та вещь, кото­рая обла­да­ет «соци­аль­ной фор­мой капи­та­ла» (стр. 89). Бес­со­нов не заме­ча­ет, что он про­ти­во­ре­чит сам себе: то он при­пи­сы­ва­ет мне мысль, что капи­та­лом явля­ют­ся толь­ко сред­ства про­из­вод­ства, то мысль, что «день­ги сами по себе обла­да­ют фор­мой капи­та­ла» (стр. 92), и на осно­ва­нии этих рас­суж­де­ний он при­хо­дит к выво­ду, что «для Руби­на опре­де­лен­ная соци­аль­ная фор­ма нераз­рыв­но свя­за­на с «опре­де­лен­ны­ми веща­ми» (стр. 90). С каки­ми же имен­но «опре­де­лен­ны­ми» веща­ми? Пусть отве­тит наш кри­тик. Свя­зы­ва­ем ли мы фор­му капи­та­ла со сред­ства­ми про­из­вод­ства, или с день­га­ми? Если бы кри­тик обна­ру­жил боль­ше вни­ма­ния к тек­сту «Очер­ков», он не при­пи­сал бы нам этой неле­пой мыс­ли; он сде­лал бы из сво­их соб­ствен­ных слов вывод, что мы оди­на­ко­во при­зна­ем воз­мож­ность того, что фор­му капи­та­ла при­ни­ма­ют и день­ги, и сред­ства про­из­вод­ства, и сред­ства суще­ство­ва­ния рабо­чих. Но вме­сте с тем он понял бы, что капи­тал дол­жен быть пред­став­лен в какой-нибудь вещи, дол­жен быть при­креп­лен либо к день­гам (денеж­ный капи­тал), либо к гото­вым това­рам (товар­ный капи­тал), либо к эле­мен­там про­из­вод­ствен­но­го про­цес­са (про­из­во­ди­тель­ный капи­тал).

Совер­шен­но неле­по при­пи­сы­ва­е­мое нам кри­ти­ком мне­ние, что день­ги сами по себе состав­ля­ют капи­тал; он раз­ра­жа­ет­ся по это­му пово­ду тира­да­ми на тему о необ­хо­ди­мо­сти при­нять во вни­ма­ние, что капи­тал пред­по­ла­га­ет покуп­ку рабо­чей силы. Он не видит, что, когда я гово­рю о день­гах, свя­зы­ва­ю­щих «това­ро­вла­дель­ца-капи­та­ли­ста с това­ро­вла­дель­цем-рабо­чим», я тем самым уже пред­по­ла­гаю про­да­жу рабо­чей силы, ибо послед­няя есть тот един­ствен­ный товар, кото­рым рас­по­ла­га­ет това­ро­вла­де­лец-рабо­чий. Толь­ко пре­вра­ще­ние рабо­чей силы в товар созда­ет капи­та­ли­сти­че­ские про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния. Но в какой мере умуд­рил­ся Бес­со­нов напу­тать даже в этом про­стом вопро­се, вид­но из сле­ду­ю­ще­го при­ме­ра: «Толь­ко нали­чие это­го това­ра (т. е. рабо­чей силы) в дан­ной мено­вой сдел­ке пре­вра­ща­ет ее из про­сто­го мено­во­го акта в капи­та­ли­сти­че­ское отно­ше­ние. Сле­до­ва­тель­но, если уже гово­рить о какой-то осо­бой спе­ци­фи­че­ской фор­ме това­ра, с кото­рой нераз­рыв­но свя­за­но капи­та­ли­сти­че­ское отно­ше­ние, то нуж­но гово­рить имен­но о това­ре рабо­чая сила, а не о день­гах, как в пол­ном про­ти­во­ре­чии с Марк­сом утвер­жда­ет Рубин» (стр. 91). Мож­но толь­ко удив­лять­ся пута­ни­це, вне­сен­ной кри­ти­ком в этот про­стой вопрос. Кри­тик не понял, что имен­но бла­го­да­ря тому, что рабо­чая сила пре­вра­ти­лась в товар, про­ти­во­сто­я­щие рабо­че­му сред­ства про­из­вод­ства, или день­ги — пре­вра­ти­лись в капи­тал. Судя по пута­ной фра­зе Бес­со­но­ва, он, по-види­мо­му, дума­ет, что мы долж­ны при­знать капи­та­лом в первую оче­редь не сред­ства про­из­вод­ства и день­ги, а имен­но рабо­чую силу. Но ведь эта зна­чи­ло бы прий­ти к неле­по­му выво­ду, что рабо­чий явля­ет­ся капи­та­ли­стом, ибо он име­ет капи­тал (т. е. рабо­чую силу). Маркс поэто­му неод­но­крат­но под­чер­ки­вал, что рабо­чая сила, пока она явля­ет­ся това­ром, не явля­ет­ся капи­та­лом. «Посколь­ку рабо­чая сила обра­ща­ет­ся на рын­ке, она не есть капи­тал, не есть какая бы то ни было фор­ма товар­но­го капи­та­ла, она вооб­ще не капи­тал, а рабо­чий — не капи­та­лист, хотя он и выно­сит на рынок товар, а имен­но свою соб­ствен­ную шку­ру. Лишь после того, как рабо­чая сила уже про­да­на и вве­де­на в про­из­вод­ствен­ный про­цесс, сле­до­ва­тель­но, лишь после того, как она пере­ста­ла обра­щать­ся в каче­стве това­ра, она ста­но­вит­ся состав­ной частью про­из­во­ди­тель­но­го капи­та­ла» («Капи­тал», т. II, стр. 138). Мы видим, таким обра­зом, всю неле­пость тре­бо­ва­ния Бес­со­но­ва счи­тать капи­та­лом в первую оче­редь товар — рабо­чую силу, а не день­ги или сред­ства про­из­вод­ства. Имен­но пото­му, что рабо­чая сила явля­ет­ся това­ром (не будучи капи­та­лом до тех пор, пока она оста­ет­ся това­ром), день­ги и сред­ства про­из­вод­ства явля­ют­ся капи­та­лом.

Мы видим, к какой без­на­деж­ной пута­ни­це при­ве­ло Бес­со­но­ва непо­ни­ма­ние свя­зи меж­ду про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми и веща­ми, к кото­рым они при­креп­ле­ны. Бес­со­нов, кото­рый был горя­чим защит­ни­ком иссле­до­ва­ния в поли­ти­че­ской эко­но­мии вещей, как потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей, хочет изгнать из нашей нау­ки вещи, рас­смат­ри­ва­е­мые как носи­те­ли обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Имен­но Бес­со­нов, кото­рый так рья­но отста­и­вал необ­хо­ди­мость изу­че­ния мно­го­кра­соч­но­го мира реаль­ных вещей, про­яв­ля­ет вели­чай­шую бес­печ­ность там, где ему при­хо­дит­ся про­сле­жи­вать связь про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей с раз­лич­ны­ми груп­па­ми вещей (сред­ства про­из­вод­ства, сред­ства суще­ство­ва­ния, день­ги, рабо­чая сила).

§ 5. Овеществленные и неовеществленные производственные отношения

Разо­бран­ные нами кри­ти­че­ские воз­ра­же­ния, выдви­ну­тые Бес­со­но­вым про­тив наше­го изло­же­ния тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма, тес­но свя­за­ны с его соб­ствен­ным оши­боч­ным пони­ма­ни­ем этой тео­рии. Если Бес­со­нов утвер­жда­ет, что «подоб­ное под­чер­ки­ва­ние тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма пред­став­ля­ет из себя бес­спор­ную новость в марк­сист­ской лите­ра­ту­ре» (стр. 83), то подоб­ное, более чем стран­ное в устах марк­си­ста заяв­ле­ние объ­яс­ня­ет­ся толь­ко тем, что сам Бес­со­нов не пони­ма­ет и недо­оце­ни­ва­ет зна­че­ние тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма для пони­ма­ния всей эко­но­ми­че­ской систе­мы Марк­са. Тео­рия товар­но­го фети­шиз­ма дает нам в руки ключ для пони­ма­ния фети­ши­зи­ро­ван­ных, ове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Так как систе­ма товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства есть систе­ма сти­хий­ных, ове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, то отсю­да понят­но все огром­ное зна­че­ние тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма. Бес­со­нов с этим поло­же­ни­ем не согла­сен.

Он утвер­жда­ет, как уви­дим ниже, что с раз­ви­ти­ем капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства ове­ществ­лен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния все более теря­ют в сво­ем объ­е­ме и зна­че­нии; отсю­да он дела­ет вывод, что и тео­рия товар­но­го фети­шиз­ма не име­ет цен­траль­но­го зна­че­ния для пони­ма­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Бес­со­нов согла­сен при­знать, что эта тео­рия необ­хо­ди­ма для пони­ма­ния про­сто­го товар­но­го хозяй­ства, пред­ше­ство­вав­ше­го капи­та­ли­сти­че­ско­му. «В про­стом товар­ном хозяй­стве обще­ствен­ный харак­тер тру­да про­из­во­ди­те­ля дей­стви­тель­но не может быть выра­жен ина­че, как в обмене това­ров, при­рав­ни­ва­нии вещей и т. п. Сле­до­ва­тель­но, здесь обще­ствен­ная сто­ро­на мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства высту­па­ет на поверх­ность лишь в фор­ме обме­на. До это­го пунк­та Рубин в сво­их «Очер­ках» прав, при всем несо­вер­шен­стве сво­их фор­му­ли­ро­вок» (тези­сы Бес­со­но­ва к дис­пу­ту в ИКП, стр. 2). Но с воз­ник­но­ве­ни­ем и раз­ви­ти­ем капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства роль обме­на и ове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний корен­ным обра­зом меня­ет­ся. Эту пере­ме­ну мы можем выра­зить в виде ряда поло­же­ний, кото­рые мы заим­ству­ем из работ Бес­со­но­ва и рас­по­ла­га­ем ниже в более или менее систе­ма­ти­че­ском поряд­ке.

Пер­вое поло­же­ние Бес­со­но­ва: по мере раз­ви­тия капи­та­лиз­ма обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да все более вытес­ня­ет­ся тех­ни­че­ским раз­де­ле­ни­ем тру­да. Это поло­же­ние Бес­со­но­ва кажет­ся на пер­вый взгляд столь стран­ным, что мы долж­ны под­кре­пить его рядом цитат из его работ. «Кре­стья­нин уста­нав­ли­ва­ет свою про­из­вод­ствен­ную связь с обще­ством исклю­чи­тель­но через про­да­жу про­из­во­ди­мых им про­дук­тов, или, выра­жа­ясь фети­ши­сти­че­ским язы­ком Руби­на, через пере­да­чу вещей. Он явля­ет­ся зве­ном обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да. Одна­ко вслед за пре­вра­ще­ни­ем про­дук­та кре­стьян­ско­го тру­да в товар сле­ду­ет рано или позд­но пре­вра­ще­ние в товар и самой рабо­чей силы кре­стья­ни­на. Быв­ший само­сто­я­тель­ный про­из­во­ди­тель пре­вра­ща­ет­ся в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве в наем­но­го рабо­че­го. Из зве­на обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да он пре­вра­ща­ет­ся в зве­но тех­ни­че­ско­го раз­де­ле­ния тру­да внут­ри и в пре­де­лах того про­из­вод­ствен­но­го цело­го, кото­рое зовет­ся фаб­ри­кой. Его отно­ше­ния к дру­гим рабо­чим, вопре­ки Руби­ну, теря­ют вещ­ный харак­тер по той про­стой при­чине, что ни он, ни дру­гие рабо­чие не явля­ют­ся уже вла­дель­ца­ми вещей, хотя и явля­ют­ся соб­ствен­ни­ка­ми това­ра — рабо­чая сила. Его труд из тру­да кос­вен­но-обще­ствен­но­го непо­сред­ствен­но ста­но­вит­ся зве­ном тру­да обще­ствен­но­го» («Про­бле­мы эко­но­ми­ки», № 2, стр. 96 — 97. Выде­ле­ние наше). Об этом же гово­рил Бес­со­нов в сво­ем докла­де в ИКП 6 апре­ля 1929 г.: «Чем даль­ше раз­ви­ва­ет­ся капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство, тем боль­шее коли­че­ство людей из зве­ньев обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да, когда обще­ствен­ный харак­тер их тру­да может быть выра­жен лишь в при­рав­ни­ва­нии вещей, пре­вра­ща­ют­ся в зве­нья тех­ни­че­ско­го раз­де­ле­ния тру­да в пре­де­лах обоб­ществ­лен­ных коопе­ра­ци­ей пред­при­я­тий».

Итак, вме­сто того что­бы ска­зать, что с раз­ви­ти­ем капи­та­лиз­ма наря­ду с обще­ствен­ным раз­де­ле­ни­ем тру­да раз­ви­ва­ет­ся и тех­ни­че­ское раз­де­ле­ние тру­да, Бес­со­нов выдви­га­ет стран­ное поло­же­ние, что обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да вытес­ня­ет­ся тех­ни­че­ским. Об этом же гово­рит он и во мно­гих дру­гих местах. В сво­ей кни­ге «Раз­ви­тие машин» (стр. 48) он утвер­жда­ет, что «пери­од вой­ны и после­во­ен­ная кон­цен­тра­ция капи­та­ла зна­чи­тель­но сузи­ли область обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да в капи­та­лиз­ме за счет рас­ши­ре­ния сфе­ры тех­ни­че­ско­го раз­де­ле­ния тру­да» (Выде­ле­ние наше). В той же кни­ге (стр. 417) он ука­зы­ва­ет, что в эпо­ху импе­ри­а­лиз­ма «сфе­ра тех­ни­че­ско­го раз­де­ле­ния тру­да воз­рас­та­ет до гро­мад­ных раз­ме­ров… Соот­вет­ствен­но сужи­ва­ет­ся сфе­ра обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да» (Выде­ле­ние наше). Во всех цита­тах, чис­ло кото­рых мож­но было бы умно­жить, выска­зы­ва­ет­ся одна и та же мысль: обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да сужи­ва­ет­ся и вытес­ня­ет­ся тех­ни­че­ским раз­де­ле­ни­ем тру­да; тем самым труд из кос­вен­но-обще­ствен­но­го ста­но­вит­ся непо­сред­ствен­ным зве­ном тру­да обще­ствен­но­го.

Лег­ко дока­зать, что при­ве­ден­ное поло­же­ние Бес­со­но­ва обна­ру­жи­ва­ет пол­ней­шее непо­ни­ма­ние все­го хозяй­ствен­но­го раз­ви­тия капи­та­лиз­ма; Маркс нико­гда и нигде не утвер­ждал, что рас­ши­ре­ние сфе­ры тех­ни­че­ско­го раз­де­ле­ния тру­да озна­ча­ет суже­ние сфе­ры обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да. Напро­тив, он ука­зы­вал, что капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство харак­те­ри­зу­ет­ся одно­вре­мен­ным гигант­ским воз­рас­та­ни­ем как тех­ни­че­ско­го, так и обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да, кото­рые вза­им­но обу­слов­ли­ва­ют друг дру­га. Маркс писал: «Ману­фак­тур­ное раз­де­ле­ние тру­да тре­бу­ет уже достиг­ше­го извест­ной сте­пе­ни зре­ло­сти раз­де­ле­ния тру­да внут­ри обще­ства. Наобо­рот, ману­фак­тур­ное раз­де­ле­ние тру­да в свою оче­редь ока­зы­ва­ет вли­я­ние на обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да, раз­ви­вая и рас­чле­няя его даль­ше» («Капи­тал», т. I, стр. 266).

Рост пла­но­мер­ной орга­ни­за­ции тру­да внут­ри фаб­ри­ки, по мне­нию Марк­са, про­ис­хо­дит одно­вре­мен­но с воз­рас­та­ни­ем сти­хий­но­го анар­хи­че­ско­го харак­те­ра про­из­вод­ства в пре­де­лах все­го обще­ства. «Анар­хия обще­ствен­но­го и дес­по­тия ману­фак­тур­но­го раз­де­ле­ния тру­да вза­им­но обу­слов­ли­ва­ют друг дру­га в обще­стве с капи­та­ли­сти­че­ским спо­со­бом про­из­вод­ства» (там же, стр. 269). В этом же месте Маркс повто­ря­ет сле­ду­ю­щее поло­же­ние, выска­зан­ное им в «Нище­те фило­со­фии»: «Мож­но уста­но­вить, как общее пра­ви­ло, что чем менее под­чи­не­но авто­ри­те­ту раз­де­ле­ние тру­да внут­ри обще­ства, тем силь­нее раз­ви­ва­ет­ся раз­де­ле­ние тру­да внут­ри мастер­ской».

Итак, по мне­нию Бес­со­но­ва, обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да вытес­ня­ет­ся тех­ни­че­ским. По мне­нию Марк­са, рост тех­ни­че­ско­го раз­де­ле­ния тру­да уси­ли­ва­ет так­же и обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да. По мне­нию Бес­со­но­ва, одна фор­ма раз­де­ле­ния тру­да раз­ви­ва­ет­ся за счет дру­гой; по мне­нию Марк­са, про­ис­хо­дит парал­лель­ное раз­ви­тие и гигант­ское воз­рас­та­ние обе­их форм раз­де­ле­ния тру­да, — и имен­но в этом кро­ют­ся основ­ные про­ти­во­ре­чия капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства.

Раз, по мне­нию Бес­со­но­ва, обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да все более вытес­ня­ет­ся тех­ни­че­ским, то, сле­до­ва­тель­но, область сти­хий­ных, ове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей все более сужи­ва­ет­ся за счет рас­ши­ре­ния пла­но­мер­но орга­ни­зо­ван­ных и неове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, кото­рые свя­зы­ва­ют рабо­чих внут­ри дан­но­го пред­при­я­тия. Отсю­да выте­ка­ет вто­рое поло­же­ние Бес­со­но­ва: раз­ви­тие капи­та­лиз­ма сопро­вож­да­ет­ся суже­ни­ем сфе­ры дей­ствия ове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Бес­со­нов пишет: «Пре­вра­ще­ние рабо­чей силы в товар озна­ча­ет в дей­стви­тель­но­сти сокра­ще­ние сфе­ры дей­ствия вещ­но выра­жен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний и, наобо­рот, рас­ши­ре­ние тех про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, кото­рые не име­ют вещ­но­го выра­же­ния и не «вызы­ва­ют­ся» пере­да­чей вещей» (стр. 97).

Лег­ко дока­зать, что и это поло­же­ние Бес­со­но­ва, пред­став­ля­ю­щее собой вывод из его пер­во­го лож­но­го поло­же­ния, само так­же ока­зы­ва­ет­ся совер­шен­но лож­ным и опро­ки­ды­ва­ет все постро­е­ние Марк­са. С точ­ки зре­ния Марк­са, пере­ход от про­сто­го товар­но­го хозяй­ства к капи­та­ли­сти­че­ско­му и даль­ней­шее раз­ви­тие послед­не­го сопро­вож­да­ет­ся гро­мад­ным рас­ши­ре­ни­ем сфе­ры ове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, уси­ле­ни­ем сти­хий­но­го и анар­хи­че­ско­го харак­те­ра все­го народ­но­го хозяй­ства. По мне­нию Бес­со­но­ва, пере­ход от про­сто­го товар­но­го хозяй­ства к капи­та­ли­сти­че­ско­му и даль­ней­шее раз­ви­тие послед­не­го сопро­вож­да­ет­ся все боль­шим сокра­ще­ни­ем сфе­ры ове­ществ­лен­ных, т. е. сти­хий­ных и анар­хи­че­ских про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Бес­со­нов рису­ет себе сле­ду­ю­щую кар­ти­ну. Пред­по­ло­жим, что суще­ству­ют 100 ремес­лен­ни­ков, рабо­та­ю­щих в усло­ви­ях про­сто­го товар­но­го хозяй­ства; по окон­ча­нии про­цес­са про­из­вод­ства эти ремес­лен­ни­ки выно­сят про­дук­ты сво­е­го тру­да на рынок; они свя­зы­ва­ют­ся друг с дру­гом через обмен вещей, и, сле­до­ва­тель­но, отно­ше­ния меж­ду ними носят ове­ществ­лен­ный харак­тер. Но пред­по­ло­жим, что про­стое товар­ное хозяй­ство усту­пи­ло место капи­та­ли­сти­че­ско­му; ука­зан­ные выше ремес­лен­ни­ки из само­сто­я­тель­ных про­из­во­ди­те­лей пре­вра­ти­лась в наем­ных рабо­чих, кото­рые рабо­та­ют на одной фаб­ри­ке. Отно­ше­ния этих людей друг к дру­гу теперь уже теря­ют свой вещ­ный харак­тер и носят непо­сред­ствен­но обще­ствен­ный харак­тер. Сле­до­ва­тель­но, сфе­ра ове­ществ­лен­ных отно­ше­ний сокра­ти­лась имен­но бла­го­да­ря тому, что рабо­чая сила пре­вра­ти­лась в товар, т. е. бла­го­да­ря тому, что само­сто­я­тель­ный мел­кий това­ро­про­из­во­ди­тель пре­вра­тил­ся в наем­но­го рабо­че­го.

При­ве­ден­ные рас­суж­де­ния Бес­со­но­ва совер­шен­но извра­ща­ют весь ход раз­ви­тия от про­сто­го товар­но­го хозяй­ства к капи­та­ли­сти­че­ско­му. Пред­по­ло­жим, что дей­стви­тель­но 100 ремес­лен­ни­ков пре­вра­ти­лись в наем­ных рабо­чих. Что это озна­ча­ет? Это озна­ча­ет преж­де все­го, что 100 чело­век, кото­рые рань­ше были само­сто­я­тель­ны­ми ремес­лен­ни­ка­ми, теперь нача­ли про­да­вать свою рабо­чую силу капи­та­ли­сту; появил­ся новый тип ове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду капи­та­ли­ста­ми и наем­ны­ми рабо­чи­ми; появил­ся на рын­ке новый товар — рабо­чая сила. Ина­че гово­ря, вопре­ки Бес­со­но­ву, про­изо­шло не суже­ние, а рас­ши­ре­ние сфе­ры ове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей.

Одна­ко на этом про­цесс не оста­нав­ли­ва­ет­ся. Внут­ри фаб­ри­ки наши 100 рабо­чих свя­за­ны непо­сред­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми тех­ни­че­ско­го раз­де­ле­ния тру­да. Толь­ко эта сто­ро­на явле­ния и бро­са­ет­ся в гла­за Бес­со­но­ву. Но ведь каж­до­му извест­но, что товар на фаб­ри­ке про­из­во­дит­ся для про­да­жи; сле­до­ва­тель­но, весь про­дукт, про­из­ве­ден­ный при помо­щи 100 рабо­чих, по окон­ча­нии про­из­вод­ства будет бро­шен на рынок. Таким обра­зом пере­ход про­дук­та от про­из­во­ди­те­ля к потре­би­те­лю про­ис­хо­дит и в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве, как и в про­стом товар­ном, лишь через посред­ство обме­на, т. е. ове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Боль­ше того, этот путь, про­де­лы­ва­е­мый про­дук­том от про­из­во­ди­те­ля к потре­би­те­лю, ста­но­вит­ся все более длин­ным и слож­ным, вклю­ча­ю­щим в себя все боль­шее коли­че­ство ове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Дей­стви­тель­но, про­дукт из рук фаб­ри­кан­та пере­хо­дит в руки опто­во­го тор­гов­ца, потом в руки роз­нич­но­го тор­гов­ца. Товар про­хо­дит через руки мно­же­ства тор­гов­цев, и, сле­до­ва­тель­но, сфе­ра ове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний по срав­не­нию с про­стым товар­ным хозяй­ством все более рас­ши­ря­ет­ся и услож­ня­ет­ся.

Даль­ней­шее раз­ви­тие и услож­не­ние сфе­ры ове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей име­ет место с появ­ле­ни­ем и выде­ле­ни­ем денеж­но­го капи­та­ла и с раз­ви­ти­ем систе­мы кре­ди­та. Фаб­ри­кант свя­зан целым рядом отно­ше­ний со сво­и­ми кре­ди­то­ра­ми и долж­ни­ка­ми, воз­ни­ка­ет тес­ная связь про­мыш­лен­но­сти с бан­ка­ми; появ­ля­ют­ся акци­о­нер­ные обще­ства, цен­ные бума­ги, фон­до­вые бир­жи, фик­тив­ный капи­тал. Вся эта гро­мад­ная над­строй­ка, харак­тер­ная для эпо­хи финан­со­во­го капи­та­ла, озна­ча­ет даль­ней­шее рас­ши­ре­ние и услож­не­ние сфе­ры ове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, озна­ча­ет гигант­ский рост фети­ши­за­ции этих отно­ше­ний. Весь этот про­цесс остал­ся скры­тым от глаз Бес­со­но­ва, кото­рый видит толь­ко пла­но­мер­ную орга­ни­за­цию тру­да внут­ри фаб­ри­ки. Толь­ко эко­но­мист, сосре­до­то­чив­ший все свое вни­ма­ние на тех­ни­че­ском раз­де­ле­нии тру­да внут­ри фаб­ри­ки и не видя­щий про­цес­са обще­ствен­но­го про­из­вод­ства в его целом, может утвер­ждать, что сфе­ра обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да по мере раз­ви­тия капи­та­лиз­ма сужи­ва­ет­ся. Толь­ко при пол­ном непо­ни­ма­нии уче­ния Марк­са об анар­хии капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства мож­но ска­зать, что появ­ле­ние фаб­рик озна­ча­ет пре­вра­ще­ние тру­да из кос­вен­но-обще­ствен­но­го в непо­сред­ствен­но-обще­ствен­ный труд. Это было бы вер­но лишь в том слу­чае, если бы фаб­ри­ка пред­став­ля­ла собой обще­ство; труд пла­но­мер­но орга­ни­зо­ван внут­ри фаб­ри­ки, но сама фаб­ри­ка пред­став­ля­ет собой толь­ко части­цу огром­ной систе­мы сти­хий­но­го, анар­хи­че­ско­го, неор­га­ни­зо­ван­но­го раз­де­ле­ния тру­да внут­ри обще­ства.

Исхо­дя из сво­е­го лож­но­го пони­ма­ния раз­ви­тия капи­та­лиз­ма, Бес­со­нов при­хо­дит к выво­дам, кото­рые пора­жа­ют сво­ей неле­по­стью. Мы уже виде­ли, что, по мне­нию Бес­со­но­ва, пре­вра­ще­ние рабо­чей силы в товар озна­ча­ет сокра­ще­ние сфе­ры дей­ствия вещ­но выра­жен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Отсю­да выте­ка­ет пара­док­саль­ный вывод, что пре­вра­ще­ние рабо­чей силы в товар озна­ча­ет сокра­ще­ние сфе­ры товар­но­го про­из­вод­ства вооб­ще, и Бес­со­нов, про­яв­ляя в дан­ном слу­чае боль­шую после­до­ва­тель­ность, не боит­ся сде­лать этот вывод: «Спра­ши­ва­ет­ся, куда делась эта пло­до­твор­ней­шая из рево­лю­ци­он­ных идей Марк­са о том, что пре­вра­ще­ние рабо­чей силы в товар озна­ча­ет нача­ло кон­ца товар­но­го спо­со­ба про­из­вод­ства вооб­ще, куда он дел­ся в мерт­вой схе­ме Руби­на?» (стр. 97).

Нам очень лег­ко отве­тить на этот вопрос: честь откры­тия этой пло­до­твор­ней­шей идеи все­це­ло при­над­ле­жит само­му Бес­со­но­ву, кото­рый совер­шен­но облыж­но при­пи­сал ее Марк­су. Марк­су нико­гда не при­хо­ди­ло в голо­ву утвер­ждать, что пре­вра­ще­ние рабо­чей силы в товар озна­ча­ет нача­ло кон­ца товар­но­го про­из­вод­ства вооб­ще. Маркс все­гда под­чер­ки­вал, что толь­ко с момен­та пре­вра­ще­ния рабо­чей силы в товар начи­на­ет­ся быст­рое раз­ви­тие товар­но­го про­из­вод­ства вооб­ще. Что­бы нагляд­но пока­зать, в какой мере поло­же­ние Бес­со­но­ва про­ти­во­ре­чит уче­нию Марк­са, мы при­ве­дем толь­ко сле­ду­ю­щую цита­ту: «Этот резуль­тат неиз­бе­жен, раз рабо­чая сила сво­бод­но про­да­ет­ся самим рабо­чим как товар. Но лишь отсю­да товар­ное про­из­вод­ство при­ни­ма­ет все­об­щий харак­тер и ста­но­вит­ся типич­ной фор­мой про­из­вод­ства; лишь отсю­да каж­дый про­дукт начи­на­ет про­из­во­дить­ся на про­да­жу и все про­из­во­ди­мое богат­ство про­хо­дит через сфе­ру обра­ще­ния. Лишь тогда, когда наем­ный труд ста­но­вит­ся бази­сом товар­но­го про­из­вод­ства, это послед­нее навя­зы­ва­ет себя все­му обще­ству» («Капи­тал», т. I, стр. 462. Выде­ле­ние наше). Чита­тель лег­ко может убе­дить­ся, что Бес­со­нов ста­вит на голо­ву все уче­ние Марк­са. По сло­вам Марк­са, лишь со вре­ме­ни пре­вра­ще­ния рабо­чей силы в товар товар­ное про­из­вод­ство ста­но­вит­ся типич­ной фор­мой про­из­вод­ства. По сло­вам Бес­со­но­ва, пре­вра­ще­ние рабо­чей силы в товар озна­ча­ет нача­ло кон­ца товар­но­го спо­со­ба про­из­вод­ства. По мне­нию Марк­са, лишь с это­го вре­ме­ни все про­дук­ты начи­на­ют про­из­во­дить­ся на про­да­жу и про­хо­дят через сфе­ру обра­ще­ния. По мне­нию Бес­со­но­ва, пре­вра­ще­ние рабо­чей силы в товар озна­ча­ет сокра­ще­ние сфе­ры дей­ствия вещ­но выра­жен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний.

Раз сфе­ра ове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний все более сокра­ща­ет­ся, то мы долж­ны прий­ти к выво­ду, что по мере раз­ви­тия капи­та­лиз­ма про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей все более и более «дефе­ти­ши­зи­ру­ют­ся». Прав­да, Маркс утвер­ждал как раз нечто про­ти­во­по­лож­ное; Маркс гово­рил, что фети­ши­за­ция про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, хотя име­ет место в сла­бо раз­ви­той фор­ме уже в про­стом товар­ном хозяй­стве, дости­га­ет наи­боль­ше­го раз­ви­тия имен­но при капи­та­лиз­ме. Маркс писал: «Все фор­мы обще­ства, посколь­ку они дохо­дят до товар­но­го про­из­вод­ства и денеж­но­го обра­ще­ния, в той или иной мере харак­те­ри­зу­ют­ся таким иска­же­ни­ем дей­стви­тель­ных отно­ше­ний. Но при капи­та­ли­сти­че­ском спо­со­бе про­из­вод­ства и при капи­та­ле… этот закол­до­ван­ный и извра­щен­ный мир полу­ча­ет несрав­нен­но боль­шее раз­ви­тие» («Капи­тал», т. III, ч. 2, 1928 г., стр. 297). Но, как мы уже убе­ди­лись выше, поло­же­ния Марк­са слу­жат Бес­со­но­ву, по-види­мо­му, толь­ко для того, что­бы пре­под­но­сить чита­те­лям утвер­жде­ния про­ти­во­по­лож­но­го харак­те­ра. Это­му мето­ду Бес­со­нов не изме­ня­ет и на этот раз. Он пишет: «Там, где зами­ра­ет товар­ный обо­рот, где спа­да­ет фети­шист­ская сто­и­мост­ная обо­лоч­ка обще­ствен­но­го тру­да, там пере­ста­ют дей­ство­вать преж­ние кате­го­рии поли­ти­че­ской эко­но­мии, и обна­жив­ший­ся мате­ри­аль­ный остов обще­ствен­но­го про­из­вод­ства тре­бу­ет дру­го­го под­хо­да, ско­рее нату­раль­но-тех­ни­че­ско­го поряд­ка, чем абстракт­но-эко­но­ми­че­ско­го» («Раз­ви­тие машин», стр. 42). Чита­тель, может быть, поду­ма­ет, что Бес­со­нов име­ет здесь в виду пере­ход­ный пери­од от капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства к соци­а­ли­сти­че­ско­му, когда дей­стви­тель­но спа­да­ет фети­ши­сти­че­ская сто­и­мост­ная обо­лоч­ка обще­ствен­но­го тру­да и обна­жа­ет­ся мате­ри­аль­ный остов обще­ствен­но­го про­из­вод­ства. Но в том-то и дело, что Бес­со­нов в цити­ро­ван­ной фра­зе име­ет в виду отнюдь не пере­ход­ный пери­од от капи­та­лиз­ма к соци­а­лиз­му, а име­ет в виду эпо­ху капи­та­лиз­ма воен­но­го и после­во­ен­но­го вре­ме­ни. Боль­ше того, как уже выте­ка­ет из все­го изло­жен­но­го выше, Бес­со­нов дол­жен при­ме­нить поло­же­ние о «дефе­ти­ши­за­ции» про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей ко все­му пери­о­ду раз­ви­тия капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, начи­ная с пре­вра­ще­ния рабо­чей силы в товар.

На стра­ни­цах 416 и 418 сво­ей кни­ги «Раз­ви­тие машин» Бес­со­нов дает схе­му хозяй­ствен­но­го раз­ви­тия чело­ве­че­ства с точ­ки зре­ния посте­пен­но­го воз­рас­та­ния тех­ни­че­ско­го раз­де­ле­ния тру­да. Он насчи­ты­ва­ет сле­ду­ю­щие 6 фаз раз­ви­тия хозяй­ства: 1) нату­раль­ное хозяй­ство, 2) «ста­дия про­сто­го товар­но­го хозяй­ства и тор­го­во­го капи­та­ла», 3) ста­дия «сво­бод­но­го капи­та­лиз­ма при­мер­но до 70‑х годов про­шло­го века», 4) ста­дия импе­ри­а­лиз­ма, 5) хозяй­ство Совет­ской Рос­сии, 6) систе­ма ком­му­ни­сти­че­ско­го обще­ства. Пер­вые две фазы охва­ты­ва­ют дока­пи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство, тре­тья и чет­вер­тая фазы охва­ты­ва­ют капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство.

К наше­му удив­ле­нию, мы узна­ем, что уже начи­ная с тре­тьей фазы, т. е. со вре­ме­ни воз­ник­но­ве­ния про­мыш­лен­но­го капи­та­лиз­ма, начи­на­ет­ся суже­ние сфе­ры обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да. Прав­да, Бес­со­нов согла­сен при­знать, что в тре­тьей фазе еще про­дол­жа­ет­ся анар­хия обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да. «Одна­ко в этой ста­дии обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да уже пре­тер­пе­ва­ет неко­то­рые изме­не­ния; его область сужи­ва­ет­ся, так как преж­де само­сто­я­тель­ные про­из­во­ди­те­ли высту­па­ют здесь уже в каче­стве наем­ных рабо­чих, вхо­дя­щих ныне в систе­му тех­ни­че­ско­го раз­де­ле­ния тру­да, в то вре­мя как преж­де они были зве­нья­ми обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да» (стр. 417. Выде­ле­ние наше). Итак, уже в эпо­ху сво­бод­но­го капи­та­лиз­ма, раз­ви­вав­ше­го­ся до 70‑х годов XIX сто­ле­тия, мы име­ем суже­ние сфе­ры обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да и «сле­до­ва­тель­но» сокра­ще­ние вещ­но выра­жен­ных, т. е. сти­хий­ных и анар­хи­че­ских про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Тем более уси­ли­ва­ет­ся этот про­цесс во вре­мя чет­вер­той фазы, насту­пив­шей после 70‑х годов XIX сто­ле­тия. В при­ме­не­нии к этой фазе Бес­со­нов гово­рит: «Сфе­ра тех­ни­че­ско­го раз­де­ле­ния тру­да воз­рас­та­ет до гро­мад­ных раз­ме­ров, охва­ты­вая в неко­то­рых тре­стах почти все коли­че­ство рабо­та­ю­щих, вооб­ще заня­тых в дан­ной спе­ци­аль­но­сти. Соот­вет­ствен­но сужи­ва­ет­ся сфе­ра обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да» (стр. 417. Выде­ле­ние наше).

Из этих поло­же­ний мож­но сде­лать толь­ко один вывод: все раз­ви­тие капи­та­лиз­ма после эпо­хи тор­го­во­го капи­та­ла сопро­вож­да­лось, суже­ни­ем обла­сти сти­хий­но­го, анар­хи­че­ско­го обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да и соот­вет­ству­ю­щих ему ове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей; раз­ви­тие капи­та­лиз­ма озна­ча­ло раз­ви­тие пла­но­мер­но орга­ни­зо­ван­но­го про­из­вод­ства. И Бес­со­нов, не боит­ся сде­лать этот вывод, озна­ча­ю­щий пол­ней­ший отказ от азбу­ки марк­сиз­ма. Свои рас­суж­де­ния о шести фазах хозяй­ства он резю­ми­ру­ет в (сле­ду­ю­щих сло­вах: «Таким обра­зом рас­смат­ри­ва­е­мое с этой точ­ки зре­ния обще­ствен­ное раз­ви­тие пред­став­ля­ет из себя посте­пен­ное отми­ра­ние сле­пой игры обще­ствен­ных сил, пред­став­лен­ных рын­ком, и, наобо­рот, посте­пен­ный рост пла­но­мер­но­го тех­ни­че­ско­го раз­де­ле­ния тру­да внут­ри обще­ства, рас­смат­ри­ва­е­мо­го как еди­ный хозяй­ствен­ный орга­низм» стр. 418. Выде­ле­ние наше). Эта свое­об­раз­ная «фило­со­фия исто­рии», пред­став­ля­ю­щая собой вполне после­до­ва­тель­ный вывод из всей кон­цеп­ции Бес­со­но­ва, опро­ки­ды­ва­ет всю систе­му Марк­са. По уче­нию Марк­са, раз­ви­тие капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства сопро­вож­да­лось раз­ру­ше­ни­ем тех более или менее орга­ни­зо­ван­ных форм про­цес­са, про­из­вод­ства, кото­рые име­ли место рань­ше (фео­даль­ное поме­стье, цехо­вое ремес­ло), и гигант­ским уси­ле­ни­ем сти­хий­но­го анар­хи­че­ско­го харак­те­ра про­цес­са про­из­вод­ства. По мне­нию же Бес­со­но­ва, раз­ви­тие капи­та­лиз­ма, начи­ная с пер­вых шагов «пре­вра­ще­ния рабо­чей силы в товар», сопро­вож­да­лось посте­пен­ным отми­ра­ни­ем сле­пой игры обще­ствен­ных сил, пред­став­лен­ных рын­ком, и, сле­до­ва­тель­но, ростом пла­но­мер­ной орга­ни­за­ции про­из­вод­ства. По мне­нию Марк­са, гигант­ский рост про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да, вызван­ный пла­но­мер­ной орга­ни­за­ци­ей про­из­вод­ства внут­ри фаб­ри­ки, про­ис­хо­дил одно­вре­мен­но с гигант­ским ростом и услож­не­ни­ем сти­хий­ных и неор­га­ни­зо­ван­ных, т. е. вещ­но выра­жен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Имен­но это про­ти­во­ре­чие меж­ду орга­ни­за­ци­ей тру­да внут­ри пред­при­я­тия и неор­га­ни­зо­ван­но­стью его во всем обще­стве таит в себе необ­хо­ди­мость гибе­ли капи­та­лиз­ма. С точ­ки же зре­ния Бес­со­но­ва, рост пла­но­мер­ной орга­ни­за­ции тру­да внут­ри пред­при­я­тия сопро­вож­да­ет­ся не парал­лель­ным уси­ле­ни­ем сти­хий­но­го харак­те­ра все­го обще­ствен­но­го про­из­вод­ства в целом, а, наобо­рот, про­ис­хо­дит за счет сокра­ще­ния сфе­ры вещ­но выра­жен­ных, т. е. сти­хий­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Но где же в таком слу­чае мы най­дем про­ти­во­ре­чие меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей? Ведь с точ­ки зре­ния Бес­со­но­ва, сти­хий­ные анар­хи­че­ские про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния «посте­пен­но отми­ра­ют», и, сле­до­ва­тель­но, все более умень­ша­ет­ся та осно­ва, на кото­рой раз­ви­ва­ет­ся про­ти­во­ре­чие меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми.

Бес­со­нов дума­ет, что ове­ществ­лен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния все более вытес­ня­ют­ся неове­ществ­лен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми про­из­во­ди­те­лей внут­ри пред­при­я­тий. Но Бес­со­нов сам пони­ма­ет, что, когда мы гово­рим о про­ти­во­ре­чии меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми, мы под послед­ни­ми пони­ма­ем имен­но про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния ове­ществ­лен­но­го харак­те­ра. В сво­ем докла­де в ИКП Бес­со­нов пря­мо при­знал, что про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, не име­ю­щие вещ­но­го харак­те­ра (т. е. тех­ни­че­ские про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, свя­зы­ва­ю­щие рабо­чих внут­ри пред­при­я­тия), «изме­ня­ют­ся парал­лель­но с раз­ви­ти­ем про­из­во­ди­тель­ных сил, непо­сред­ствен­но в зави­си­мо­сти от раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил» и, сле­до­ва­тель­но, не могут всту­пать в про­ти­во­ре­чие с послед­ни­ми. «Про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, име­ю­щие вещ­ный харак­тер и при капи­та­ли­сти­че­ском спо­со­бе про­из­вод­ства (отно­ше­ния меж­ду само­сто­я­тель­ны­ми пред­при­я­ти­я­ми), не изме­ня­ют­ся парал­лель­но раз­ви­тию про­из­во­ди­тель­ных сил, отста­ют от это­го раз­ви­тия, — и в этом заклю­ча­ют­ся про­ти­во­ре­чия». Таким обра­зом Бес­со­нов сам вынуж­ден при­знать, что про­из­во­ди­тель­ные силы всту­па­ют в про­ти­во­ре­чие имен­но с про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми ове­ществ­лен­но­го харак­те­ра. Но ведь выше Бес­со­нов утвер­ждал, что по мере раз­ви­тия капи­та­лиз­ма про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния это­го типа все боль­ше и боль­ше сокра­ща­ют­ся за счет рас­ши­ре­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, не име­ю­щих вещ­но­го харак­те­ра. А это и зна­чит, что все боль­ше сокра­ща­ет­ся сфе­ра про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, кото­рые всту­па­ют в про­ти­во­ре­чие с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми. Сле­до­ва­тель­но, про­ти­во­ре­чия меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми все более осла­бе­ва­ют. Одна сто­ро­на этих про­ти­во­ре­чий (т. е. про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния ове­ществ­лен­но­го харак­те­ра) все более и более сокра­ща­ет­ся; дру­гая сто­ро­на (т. е. про­из­во­ди­тель­ные силы) в про­цес­се сво­е­го посте­пен­но­го роста порож­да­ет соот­вет­ству­ю­щие ему про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния (т. е. тех­ни­че­ское раз­де­ле­ние тру­да неове­ществ­лен­но­го харак­те­ра). Все уче­ние Марк­са о нарас­та­нии про­ти­во­ре­чии меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми и необ­хо­ди­мо­сти соци­аль­ной рево­лю­ции совер­шен­но уни­что­жа­ет­ся в изло­же­нии Бес­со­но­ва. Если бы Бес­со­нов захо­тел и в дан­ном пунк­те ока­зать­ся после­до­ва­тель­ным, он необ­хо­ди­мо дол­жен был бы прий­ти к выво­ду о посте­пен­ном отми­ра­нии про­ти­во­ре­чий меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми, о посте­пен­ном уси­ле­нии в капи­та­лиз­ме орга­ни­зо­ван­ных, пла­но­вых эле­мен­тов хозяй­ства, о посте­пен­ном без­бо­лез­нен­ном и мир­ном врас­та­нии капи­та­лиз­ма в соци­а­лизм.

Ошиб­ка Бес­со­но­ва носит столь эле­мен­тар­ный харак­тер, что ее мож­но нагляд­но пред­ста­вить чита­те­лю в виде школь­но­го сил­ло­гиз­ма. Пер­вая посыл­ка Бес­со­но­ва: ове­ществ­лен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния всту­па­ют в про­ти­во­ре­чие с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми, неове­ществ­лен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния не всту­па­ют в про­ти­во­ре­чие с послед­ни­ми. Вто­рая посыл­ка Бес­со­но­ва: сфе­ра ове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний все более сужи­ва­ет­ся за счет рас­ши­ре­ния сфе­ры неове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Отсю­да необ­хо­ди­мо сде­лать сле­ду­ю­щий вывод: сфе­ра про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, всту­па­ю­щих в про­ти­во­ре­чие с про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми, все более сокра­ща­ет­ся за счет рас­ши­ре­ния сфе­ры про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, не нахо­дя­щих­ся в про­ти­во­ре­чии с раз­ви­ти­ем про­из­во­ди­тель­ных сил.

В дан­ном пунк­те мы видим инте­рес­ный при­мер того, что рас­суж­де­ния, при­кры­ва­ю­щи­е­ся рево­лю­ци­он­ны­ми сло­ва­ми, неред­ко скры­ва­ют в себе дале­ко не рево­лю­ци­он­ную сущ­ность. Бес­со­нов обви­ня­ет меня в пре­уве­ли­че­нии роли ове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний и в игно­ри­ро­ва­нии рас­ту­ще­го зна­че­ния неове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний: «Изгна­ние Руби­ным из поли­ти­че­ской эко­но­мии про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, не при­ни­ма­ю­щих вещ­но­го харак­те­ра, озна­ча­ет в дей­стви­тель­но­сти выхо­ла­щи­ва­ние рево­лю­ци­онн­го содер­жа­ния нашей нау­ки… Заслу­га Марк­са заклю­ча­лась, меж­ду про­чим, в том, что он пер­вый отме­тил и выяс­нил все­мир­но-исто­ри­че­ское зна­че­ние того фак­та, что в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, чем даль­ше, тем боль­ше начи­на­ют играть роль имен­но про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, не име­ю­щие вещ­но­го харак­те­ра и не выра­жа­ю­щи­е­ся в пере­хо­де вещей. Чем боль­шее зна­че­ние при­об­ре­та­ют эти отно­ше­ния, чем боль­шее коли­че­ство людей начи­на­ют свя­зы­вать­ся меж­ду собой не через вещи, а непо­сред­ствен­но, тем шире ста­но­вят­ся пред­по­сыл­ки ново­го обще­ствен­но­го строя, зре­ю­щие в нед­рах капи­та­лиз­ма, тем бли­же крах послед­не­го» (стр. 96). Эти рас­суж­де­ния Бес­со­но­ва име­ли бы смысл в том слу­чае, если бы он пони­мал, что парал­лель­но с ростом неове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний про­ис­хо­дит рост ове­ществ­лен­ных, т. е. сти­хий­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Но ведь вся кон­цеп­ция Бес­со­но­ва направ­ле­на имен­но на дока­за­тель­ство того, что раз­ви­тие тех­ни­че­ско­го раз­де­ле­ния тру­да с при­су­щи­ми ему неове­ществ­лен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей совер­ша­ет­ся за счет вытес­не­ния обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да с про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми ове­ществ­лен­но­го харак­те­ра. Бла­го­да­ря это­му под­чер­ки­ва­ние воз­рас­та­ю­щей роли неове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей долж­но при­ве­сти Бес­со­но­ва, если бы он ока­зал­ся после­до­ва­тель­ным, к отри­ца­нию рас­ту­щих про­ти­во­ре­чий капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства и необ­хо­ди­мо­сти соци­аль­ной рево­лю­ции. Под при­кры­ти­ем гром­ких фраз и выдви­га­е­мых про­тив меня упре­ков в «выхо­ла­щи­ва­нии» рево­лю­ци­он­но­го содер­жа­ния нашей нау­ки Бес­со­нов на самом деле пре­под­но­сит чита­те­лю пол­ный отказ от цен­траль­ной части всей систе­мы Марк­са, от самой души марк­сиз­ма, — отказ от уче­ния о росте про­ти­во­ре­чии капи­та­лиз­ма и необ­хо­ди­мо­сти соци­аль­ной рево­лю­ции. Если сам Бес­со­нов это­го не пони­ма­ет, это дока­зы­ва­ет толь­ко, что он в состо­я­нии запу­тать не толь­ко сво­е­го чита­те­ля, но и само­го себя.

§ 6. Диалектика

Изло­жен­ные нами рас­суж­де­ния Бес­со­но­ва, обна­ру­жи­ва­ю­щие пол­ней­шее непо­ни­ма­ние харак­те­ра раз­ви­тия капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, вме­сте с тем явля­ют­ся ярким сви­де­тель­ством лож­но­сти тех мето­до­ло­ги­че­ских основ, на кото­рых они постро­е­ны. Бес­со­нов не име­ет ни малей­ше­го пред­став­ле­ния о том, как имен­но совер­ша­ет­ся диа­лек­ти­че­ски про­ти­во­ре­чи­вое раз­ви­тие капи­та­лиз­ма. Яркий при­мер непо­ни­ма­ния диа­лек­ти­че­ско­го мето­да мы уже виде­ли в его рас­суж­де­ни­ях об обще­ствен­ном и тех­ни­че­ском раз­де­ле­нии тру­да. Вме­сто того что­бы видеть одно­вре­мен­ное и парал­лель­ное воз­рас­та­ние обе­их этих форм раз­де­ле­ния тру­да, с посте­пен­ным уси­ле­ни­ем обо­их полю­сов и про­ти­во­ре­чия меж­ду ними, Бес­со­нов изоб­ра­жа­ет весь про­цесс в виде меха­ни­че­ско­го вытес­не­ния обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да тех­ни­че­ским, ове­ществ­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний неове­ществ­лен­ны­ми. Он видит толь­ко меха­ни­че­ское «оттес­не­ние сти­хий­ных форм регу­ли­ро­ва­ния про­из­вод­ства через рынок созна­тель­ны­ми фор­ма­ми регу­ли­ро­ва­ния внут­ри пред­при­я­тий по пла­ну» («Раз­ви­тие машин», стр. 420). Мы уже виде­ли, в какой мере неле­по пред­по­ла­гать, что созна­тель­ное регу­ли­ро­ва­ние про­из­вод­ства «внут­ри пред­при­я­тий» может при­ве­сти к «оттес­не­нию» сти­хий­ных форм регу­ли­ро­ва­ния обще­ствен­но­го про­из­вод­ства в его целом. Каза­лось бы, наобо­рот, пла­но­мер­ная орга­ни­за­ция про­из­вод­ства внут­ри фаб­рик при­во­дит к мощ­но­му росту про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да, к обостре­нию кон­ку­рен­ции и уси­ле­нию сти­хий­но­го харак­те­ра все­го обще­ствен­но­го про­цес­са про­из­вод­ства. Если в пре­де­лах отдель­ных пред­при­я­тий, тре­стов, кон­цер­нов кон­ку­рен­ция устра­ня­ет­ся, то лишь для того, что­бы уси­лить и углу­бить борь­бу меж­ду целы­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства и целы­ми госу­дар­ства­ми. Об этом мы уже гово­ри­ли выше, сей­час мы ста­вим себе целью толь­ко под­черк­нуть мето­до­ло­ги­че­скую ошиб­ку Бес­со­но­ва, кото­рый видит меха­ни­че­ское вытес­не­ние обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да тех­ни­че­ским там, где на самом деле име­ет место диа­лек­ти­че­ски про­ти­во­ре­чи­вый про­цесс уси­ле­ния обо­их.

Это непо­ни­ма­ние диа­лек­ти­че­ской свя­зи меж­ду обще­ствен­ным и тех­ни­че­ским раз­де­ле­ни­ем тру­да выте­ка­ет у Бес­со­но­ва из еще более серьез­ной ошиб­ки, а имен­но из непо­ни­ма­ния диа­лек­ти­че­ской свя­зи меж­ду про­стым товар­ным хозяй­ством и капи­та­ли­сти­че­ским. Мы уже виде­ли, что Бес­со­нов наи­бо­лее харак­тер­ной чер­той систе­мы Марк­са счи­та­ет при­су­щий ей «исто­ризм»; он не пони­ма­ет, что для Марк­са харак­тер­но не толь­ко при­зна­ние фак­та исто­ри­че­ской сме­ны раз­лич­ных эко­но­ми­че­ских фор­ма­ций, но и осо­бый спо­соб пони­ма­ния этой сме­ны. По уче­нию Марк­са, одна обще­ствен­ная фор­ма­ция сме­ня­ет­ся дру­гой в силу нарас­та­ния при­су­щей ей про­ти­во­ре­чия меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми. Новая эко­но­ми­че­ская фор­ма­ция, пред­став­ляя собой отри­ца­ние преды­ду­щей фор­ма­ции, содер­жит в себе мно­го черт послед­ней «в сня­том виде». Не исто­ризм, а диа­лек­ти­че­ский метод состав­ля­ет харак­тер­ную чер­ту иссле­до­ва­ния Марк­са.

Бес­со­нов огра­ни­чи­ва­ет­ся плос­ким пред­став­ле­ни­ем об «исто­риз­ме», когда он гово­рит о пере­хо­де от про­сто­го товар­но­го хозяй­ства к капи­та­ли­сти­че­ско­му. Мы уже виде­ли, что он мыс­лит себе этот пере­ход в виде посте­пен­но­го меха­ни­че­ско­го вытес­не­ния одной фор­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний дру­гой. В про­стом товар­ном хозяй­стве, по мне­нию Бес­со­но­ва, пре­об­ла­да­ет обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да, в капи­та­ли­сти­че­ском — тех­ни­че­ское. В про­стом товар­ном хозяй­стве труд явля­ет­ся кос­вен­но-обще­ствен­ным, в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве он «из тру­да кос­вен­но-обще­ствен­но­го непо­сред­ствен­но ста­но­вит­ся зве­ном тру­да обще­ствен­но­го» (стр. 97). «В про­стом товар­ном хозяй­стве обще­ствен­ные опре­де­ле­ния тру­да про­яв­ля­ют­ся, реа­ли­зу­ют­ся лишь в акте обме­на. В капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве, напро­тив, эти обще­ствен­ные опре­де­ле­ния тру­да высту­па­ют непо­сред­ствен­но в про­цесс коопе­ри­ро­ван­но­го обоб­ществ­лен­но­го про­из­вод­ства» («Тези­сы Бес­со­но­ва», стр. 4). Капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство мыс­лит­ся Бес­со­но­вым как отри­ца­ние про­сто­го товар­но­го хозяй­ства, но Бес­со­нов не пони­ма­ет, что толь­ко в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве товар­ное про­из­вод­ство дости­га­ет сво­е­го пол­но­го раз­ви­тия и при­су­щие ему кате­го­рии — сто­и­мость, абстракт­ный труд, обще­ствен­но-необ­хо­ди­мый труд и т. д. — полу­ча­ют наи­бо­лее раз­ви­тые фор­мы. Он не пони­ма­ет, что сти­хий­ное, неор­га­ни­зо­ван­ное обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да в эпо­ху про­сто­го товар­но­го хозяй­ства суще­ство­ва­ло еще толь­ко в сла­бом, нераз­ви­том виде и поэто­му по мере раз­ви­тия капи­та­лиз­ма, вопре­ки мне­нию Бес­со­но­ва, не отми­ра­ет, а все более уси­ли­ва­ет­ся и охва­ты­ва­ет все народ­ное хозяй­ство в целом. Он не пони­ма­ет, что в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве кате­го­рии про­сто­го товар­но­го хозяй­ства не толь­ко отри­ца­ют­ся, но и сохра­ня­ют­ся, состав­ляя осно­ву все­го про­цес­са про­из­вод­ства. Он поэто­му не пони­ма­ет, что капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство есть слож­ная систе­ма орга­ни­че­ски свя­зан­ных меж­ду собой и вза­и­мо­дей­ству­ю­щих про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей и соци­аль­ных форм вещей, как харак­тер­ных для вся­ко­го товар­но­го про­из­вод­ства вооб­ще (сто­и­мость, день­ги), так и при­су­щих толь­ко капи­та­ли­сти­че­ско­му хозяй­ству (капи­тал, зара­бот­ная пла­та, при­быль). Капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство есть систе­ма посте­пен­но услож­ня­ю­щих­ся про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей и соци­аль­ных форм вещей, свя­зан­ных меж­ду собой как в сво­ем исто­ри­че­ском про­ис­хож­де­нии, так и в сво­ем одно­вре­мен­ном функ­ци­о­ни­ро­ва­нии и вза­и­мо­дей­ствии. Имен­но непо­ни­ма­ни­ем это­го орга­ни­че­ско­го един­ства всей систе­мы соци­аль­ных форм, при­су­щих капи­та­ли­сти­че­ско­му хозяй­ству, объ­яс­ня­ют­ся выдви­га­е­мые Бес­со­но­вым про­тив меня упре­ки в том, что я выво­жу одни соци­аль­ные фор­мы из дру­гих (стр. 110). По мне­нию Бес­со­но­ва, каж­дая соци­аль­ная фор­ма, напри­мер, капи­тал, долж­на быть выве­де­на непо­сред­ствен­но из отлич­но­го от нее содер­жа­ния, т. е. долж­на рас­смат­ри­вать­ся как непо­сред­ствен­ный и пас­сив­ный рефлекс опре­де­лен­но­го состо­я­ния и раз­ви­тия мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. С нашей же точ­ки зре­ния, капи­тал воз­ник из това­ра и денег, т. е. более слож­ная соци­аль­ная фор­ма воз­ник­ла из более про­стой, разу­ме­ет­ся, под вли­я­ни­ем раз­ви­тия мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил (см. об этом подроб­нее нашу ста­тью «Диа­лек­ти­че­ское раз­ви­тие кате­го­рий в эко­но­ми­че­ской систе­ме Марк­са» в жур­на­ле «Под зна­ме­нем марк­сиз­ма», 1929 г., № 4). Раз­ры­вая связь меж­ду раз­лич­ны­ми типа­ми про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей и раз­лич­ны­ми соци­аль­ны­ми фор­ма­ми вещей, Бес­со­нов уни­что­жа­ет диа­лек­ти­че­ское един­ство всех кате­го­рий, раз­ви­тых Марк­сом на про­тя­же­нии трех томов «Капи­та­ла».

Какую пута­ни­цу Бес­со­нов умуд­рил­ся вне­сти в вопрос о соот­но­ше­нии меж­ду содер­жа­ни­ем и фор­мой, мож­но видеть на при­ме­ре вопро­са об абстракт­ном тру­де и сто­и­мо­сти. Я рас­смат­ри­ваю абстракт­ный труд как при­су­щий толь­ко товар­но­му хозяй­ству; ина­че гово­ря, я утвер­ждаю, что в уче­нии об абстракт­ном тру­де Маркс рас­смат­ри­ва­ет труд «во всем богат­стве соци­аль­ных опре­де­ле­ний, харак­тер­ных для товар­но­го хозяй­ства». Бес­со­нов воз­ра­жа­ет, что, если мы вклю­ча­ем в поня­тие тру­да «соци­аль­ную фор­му, при­су­щую ему в товар­ном хозяй­стве», то тем самым мы вклю­ча­ем в поня­тие тру­да… «фор­му сто­и­мо­сти» (стр. 106) и, сле­до­ва­тель­но, впа­дем в пороч­ный круг. Этот стран­ный вывод Бес­со­нов дела­ет на осно­ва­нии того сооб­ра­же­ния, что соци­аль­ной фор­мой, при­су­щей тру­ду в товар­ном обще­стве, явля­ет­ся сто­и­мость. Меж­ду тем это сооб­ра­же­ние не выдер­жи­ва­ет ни малей­шей кри­ти­ки. Прав­да, мы часто гово­рим, что труд в товар­ном обще­стве при­ни­ма­ет фор­му сто­и­мо­сти, но совер­шен­но оче­вид­но, что «соци­аль­ной фор­мой» тру­да в товар­ном обще­стве явля­ет­ся не сто­и­мость, а опре­де­лен­ный харак­тер орга­ни­за­ции само­го тру­да. Ведь с точ­ки зре­ния Бес­со­но­ва мы совер­шен­но не можем понять фра­зу Марк­са, что «труд, обра­зу­ю­щий мено­вую сто­и­мость, есть спе­ци­фи­че­ская обще­ствен­ная фор­ма тру­да» («Kritik», стр. 13). Ведь Бес­со­нов утвер­жда­ет, что обще­ствен­ной фор­мой тру­да в товар­ном обще­стве явля­ет­ся сто­и­мость, сле­до­ва­тель­но, фра­за Марк­са озна­ча­ет, по мне­нию Бес­со­но­ва, сле­ду­ю­щее: «Труд, обра­зу­ю­щий мено­вую сто­и­мость, есть сто­и­мость». Мы при­хо­дим к совер­шен­но неле­по­му поло­же­нию, кото­рое объ­яс­ня­ет­ся про­сто тем, что Бес­со­но­ву угод­но отож­де­ствить сто­и­мость с обще­ствен­ной фор­мой тру­да.

Когда мы гово­рим, что поня­тие тру­да вклю­ча­ет в себя соци­аль­ную фор­му, при­су­щую ему в товар­ном хозяй­стве, это отнюдь не зна­чит, что мы вклю­ча­ем в поня­тие тру­да сто­и­мость. Мы толь­ко вклю­ча­ем в поня­тие тру­да при­знак орга­ни­за­ции его на нача­лах товар­но­го или мено­во­го хозяй­ства. А что Маркс вклю­чал этот при­знак в поня­тие абстракт­но­го тру­да, мы име­ем мно­же­ство дока­за­тельств. Доста­точ­но вспом­нить упре­ки Марк­са по адре­су Фран­кли­на и Сми­та, кото­рые игно­ри­ро­ва­ли, что труд, обра­зу­ю­щий сто­и­мость, при­сущ толь­ко про­из­вод­ству, осно­ван­но­му на обмене, т. е. товар­но­му про­из­вод­ству. Толь­ко эко­но­ми­сты в роде А. Кона, счи­та­ю­щие абстракт­ный труд «неисто­ри­че­ской» кате­го­ри­ей, игно­ри­ру­ют внут­рен­нюю нераз­рыв­ную связь его с товар­ным хозяй­ством. Но даже Кон, когда он от поня­тия абстракт­но­го тру­да пере­хо­дит к поня­тию тру­да, обра­зу­ю­ще­го сто­и­мость, вынуж­ден вклю­чить в это поня­тие тру­да «соци­аль­ную фор­му» тру­да. Так, в сво­ей ста­тье в «Вест­ни­ке Ком­му­ни­сти­че­ской ака­де­мии» (1928 г., № 25, стр. 264) Кон вынуж­ден был при­знать, что суб­стан­ци­ей сто­и­мо­сти явля­ет­ся не абстракт­ный труд как тако­вой, а «обще­ствен­ный (и обще­ствен­но-необ­хо­ди­мый) абстракт­ный про­стой труд в его спе­ци­фи­че­ски мено­вой фор­ме». Даже Кон вынуж­ден был вне­сти при­знак обме­на или товар­но­го про­из­вод­ства в поня­тие тру­да, обра­зу­ю­ще­го сто­и­мость, а это и зна­чит, что он вынуж­ден был вне­сти в это поня­тие при­знак «соци­аль­ной фор­мы» тру­да в товар­ном хозяй­стве.

Отож­де­ствив соци­аль­ную фор­му тру­да со сто­и­мо­стью, Бес­со­нов после это­го воз­ра­жа­ет про­тив вне­се­ния сто­и­мо­сти в самое поня­тие абстракт­но­го тру­да, т. е. про­тив вне­се­ния фор­мы в содер­жа­ние. Одно­вре­мен­но он воз­ра­жа­ет и про­тив пред­по­ло­же­ния, что фор­ма может содер­жать­ся в содер­жа­нии в нераз­ви­том виде: «Если же мы ска­жем, что фор­ма содер­жит­ся в содер­жа­нии в нераз­ви­том виде (одна­ко, конеч­но, в таком, что она все же не пере­ста­ет быть фор­мой, ина­че весь тезис бес­смыс­ле­нен), то диа­лек­ти­ка пред­ста­нет перед нами как про­цесс чисто коли­че­ствен­ной раз­ви­тия фор­мы, в основ­ных сво­их чер­тах уже суще­ству­ю­щей в самом содер­жа­нии. Но где же в таком слу­чае основ­ной при­знак диа­лек­ти­че­ско­го раз­ви­тия — при­знак скач­ко­об­раз­но­го раз­ви­тия, пре­вра­ще­ния коли­че­ства в каче­ство, содер­жа­ния в фор­му и одной фор­мы в дру­гую?» (стр. 108). Здесь Бес­со­нов воз­вра­ща­ет­ся к мыс­ли, мимо­хо­дом упо­мя­ну­той вами выше: он нахо­дит, что при­зна­ние «услож­не­ния» соци­аль­ных форм озна­ча­ет отри­ца­ние их скач­ко­об­раз­но­го раз­ви­тия; или услож­не­ние, или ска­чок, — так мета­фо­ри­че­ски, недиа­лек­ти­че­ски мыс­лит Бес­со­нов. Он не пони­ма­ет, что весь про­цесс обще­ствен­но­го раз­ви­тия есть про­цесс «услож­не­ния», сопро­вож­да­ю­ще­го­ся появ­ле­ни­ем каче­ствен­но новых форм, т. е. не исклю­ча­ю­щий скач­ков. Если прав был бы Бес­со­нов, то как нам понять извест­ную фра­зу Лени­на: «Как про­стая фор­ма сто­и­мо­сти отдель­ный акт обме­на одно­го дан­но­го това­ра на дру­гой уже вклю­ча­ет в себе в нераз­вер­ну­той фор­ме все глав­ные про­ти­во­ре­чия капи­та­лиз­ма» («Ленин­ский сбор­ник», т. IX, 1929 г., стр. 197). Неуже­ли эта фра­за о том, что в про­стой фор­ма сто­и­мо­сти содер­жат­ся все про­ти­во­ре­чия капи­та­лиз­ма в нераз­вер­ну­той фор­ме, озна­ча­ет отри­ца­ние скач­ко­об­раз­но­го раз­ви­тия, име­ю­ще­го место при пере­хо­де от про­сто­го товар­но­го хозяй­ства к капи­та­ли­сти­че­ско­му? Точ­но так же и Н. И. Буха­рин писал: «Раз­ви­тая эко­но­ми­че­ская тео­рия долж­на быть в состо­я­нии, исхо­дя из основ­но­го поня­тия цен­но­сти, понять все явле­ния хозяй­ствен­ной жиз­ни» (Буха­рин, Поли­ти­че­ская эко­но­мия без цен­но­сти, сбор­ник «Основ­ные про­бле­мы поли­ти­че­ской эко­но­мии», 3‑е изд., стр. 480).

При­ве­ден­ные фра­зы Лени­на и Буха­ри­на объ­яс­ня­ют­ся весь­ма про­сто: капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство в извест­ном смыс­ле пред­став­ля­ет собой отри­ца­ние про­сто­го товар­но­го хозяй­ства, но в дру­гом смыс­ле оно пред­став­ля­ет собой и его даль­ней­шее раз­ви­тие. Мы не долж­ны закры­вать гла­за на то, что при пере­хо­де к капи­та­ли­сти­че­ско­му хозяй­ству отно­ше­ния това­ро­про­из­во­ди­те­лей при­ни­ма­ют каче­ствен­но новую фор­му, что на осно­ве обме­на про­дук­тов вырас­та­ет новая фор­ма про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, сво­дя­ща­я­ся к при­сво­е­нию капи­та­ли­стом неопла­чен­но­го тру­да рабо­чих. Но это раз­ли­чие меж­ду про­стым товар­ным хозяй­ством и капи­та­ли­сти­че­ским не устра­ня­ет и их един­ства. Капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство долж­но рас­смат­ри­вать­ся нами не толь­ко как отри­ца­ние, но и как раз­ви­тие товар­но­го про­из­вод­ства вооб­ще, а поэто­му пере­ход от кате­го­рии про­сто­го товар­но­го хозяй­ства к капи­та­ли­сти­че­ско­му может рас­смат­ри­вать­ся нами как про­цесс «услож­не­ния» соци­аль­ных форм, не исклю­ча­ю­щий, конеч­но, их скач­ко­об­раз­но­го раз­ви­тия.

Весь про­цесс посте­пен­но­го услож­не­ния и «гене­зи­са форм», кото­ро­му посвя­ще­ны все три тома «Капи­та­ла» Марк­са, остал­ся совер­шен­но скры­тым от глаз Бес­со­но­ва. Бес­со­нов ука­зы­ва­ет, что диа­лек­ти­че­ский метод не огра­ни­чи­ва­ет­ся пере­хо­дом иссле­до­ва­те­ля от абстракт­ных форм к кон­крет­ным, т. е. не огра­ни­чи­ва­ет­ся иссле­до­ва­ни­ем «гене­зи­са форм» (стр. 106). Но если иссле­до­ва­ние «гене­зи­са форм» не исчер­пы­ва­ет собой все­го богат­ства содер­жа­ния диа­лек­ти­че­ско­го мето­да Марк­са, то, во вся­ком слу­чае, оно зани­ма­ет в нем весь­ма почет­ное место; осо­бен­но боль­шое зна­че­ние име­ет оно для эко­но­ми­ста. Неда­ром Маркс в сво­ем «Вве­де­нии к кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии» в раз­де­ле о мето­де посвя­тил глав­ное свое вни­ма­ние имен­но мето­ду пере­хо­да от абстракт­ных поня­тий к кон­крет­ным. Но и неза­ви­си­мо от это­го вооб­ще нель­зя про­ти­во­по­став­лять иссле­до­ва­ние «гене­зи­са форм» дру­гим прин­ци­пам, состав­ля­ю­щим содер­жа­ние диа­лек­ти­че­ско­го мето­да. Эко­но­мист, кото­рый про­сле­жи­ва­ет про­цесс «гене­зи­са форм», вклю­ча­ю­щий в себя одно­вре­мен­но отри­ца­ние и сохра­не­ние более про­стых форм в более слож­ных, вынуж­ден на каж­дом шагу вести свое иссле­до­ва­ние при помо­щи обще­из­вест­ных диа­лек­ти­че­ских зако­нов един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей, отри­ца­ния и пере­хо­да коли­че­ства в каче­ство (см. об этом нашу назван­ную выше ста­тью).

Если Бес­со­нов не пони­ма­ет все­го зна­че­ния иссле­до­ва­ния «гене­зи­са форм», то объ­яс­ня­ет­ся это про­сто тем, что он скло­нен вести свое иссле­до­ва­ние не при помо­щи диа­лек­ти­че­ско­го, а при помо­щи одно­сто­ронне ана­ли­ти­че­ско­го мето­да. В сво­ей пер­вой ста­тье («Про­бле­мы эко­но­ми­ки», № 1, стр. 136) Бес­со­нов писал: «Рубин до смер­ти боит­ся огра­ни­чить зада­чу тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии ана­ли­ти­че­ским све­де­ни­ем исто­ри­че­ски обу­слов­лен­ных соци­аль­ных форм капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства к исто­ри­че­ским, мате­ри­аль­но тех­ни­че­ским осно­вам про­из­вод­ствен­но­го про­цес­са». Мы охот­но при­зна­ем, что, дей­стви­тель­но, огра­ни­че­ние иссле­до­ва­ния тако­го рода ана­ли­ти­че­ским све­де­ни­ем пред­став­ля­ет­ся нам совер­шен­но недо­ста­точ­ным, и в этом вопро­се мы толь­ко сле­ду­ем при­ме­ру Марк­са, кото­рый неод­но­крат­но под­чер­ки­вал недо­ста­точ­ность ана­ли­ти­че­ско­го мето­да. Любо­пыт­но, что несколь­ки­ми стра­ни­ца­ми даль­ше (стр. 139, 140) сам Бес­со­нов цити­ру­ет сле­ду­ю­щие сло­ва Марк­са: «Конеч­но, мно­го лег­че посред­ством ана­ли­за най­ти зем­ное ядро при­чуд­ли­вых рели­ги­оз­ных пред­став­ле­ний, чем, наобо­рот, из дан­ных отно­ше­ний реаль­ной жиз­ни выве­сти соот­вет­ству­ю­щие им рели­ги­оз­ные фор­мы. Послед­ний метод есть един­ствен­ный мате­ри­а­ли­сти­че­ский, а сле­до­ва­тель­но, науч­ный метод». Бес­со­нов, по-види­мо­му, даже не пони­ма­ет, что Маркс в эти сло­вах под­чер­ки­ва­ет недо­ста­точ­ность ана­ли­ти­че­ско­го мето­да иссле­до­ва­ния. Одно из двух: либо Бес­со­нов про­сто не пони­ма­ет, что Маркс про­ти­во­по­став­ля­ет здесь диа­лек­ти­че­ский метод иссле­до­ва­ния одно­сто­ронне ана­ли­ти­че­ско­му мето­ду; либо он это пони­ма­ет и тем не менее вполне созна­тель­но огра­ни­чи­ва­ет зада­чу науч­но­го иссле­до­ва­ния ана­ли­ти­че­ским све­де­ни­ем.

Склон­ность к чисто ана­ли­ти­че­ско­му све­де­нию Бес­со­нов про­яв­ля­ет и в дру­гих местах. Доста­точ­но напом­нить о том, что, по его сло­вам, «раз­ли­чие эко­но­ми­че­ских эпох сво­дит­ся к раз­ли­чию в сте­пе­ни раз­ви­тия мате­ри­аль­ных ору­дий тру­да» (там же, стр. 142. Выде­ле­ние наше). Вме­сто того что­бы ска­зать, что раз­ли­чие эко­но­ми­че­ских фор­ма­ций воз­ни­ка­ет на осно­ве раз­ли­чий в раз­ви­тии ору­дий тру­да, Бес­со­нов ана­ли­ти­че­ски сво­дит пер­вое раз­ли­чие к послед­не­му, сво­дит более слож­ное явле­ние к более про­сто­му.

Мы уже отме­ча­ли, что все рас­суж­де­ния Бес­со­но­ва о пере­хо­де от про­сто­го товар­но­го хозяй­ства к капи­та­ли­сти­че­ско­му и о раз­ви­тии послед­не­го ярко сви­де­тель­ству­ют о пол­ном пре­не­бре­же­нии наше­го кри­ти­ка к диа­лек­ти­че­ско­му мето­ду иссле­до­ва­ния. Тем же анти­диа­лек­ти­че­ским харак­те­ром отли­ча­ют­ся его рас­суж­де­ния об обмене. Мы уже виде­ли пол­ное игно­ри­ро­ва­ние Бес­со­но­вым зако­на един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей в вопро­се о свя­зи меж­ду про­стым товар­ным хозяй­ством и капи­та­ли­сти­че­ским. Выше, в § 2 насто­я­щей ста­тьи, мы виде­ли так­же, что Бес­со­нов не при­ме­ня­ет зако­на един­ства про­ти­во­по­лож­но­стей в сво­их рас­суж­де­ни­ях о свя­зи меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми. Этот же порок лег­ко обна­ру­жить в рас­суж­де­ни­ях Бес­со­но­ва об обмене. Бес­со­нов не пони­ма­ет, что связь меж­ду про­цес­сом непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства и про­цес­сом обме­на долж­на быть нами поня­та как един­ство про­ти­во­по­лож­но­стей. Он не пони­ма­ет, что обмен, будучи отдель­ной фазой все­го про­цес­са вос­про­из­вод­ства, вме­сте с тем явля­ет­ся и соци­аль­ной фор­мой послед­не­го. По его мне­нию, про­во­ди­мое мной раз­ли­чие меж­ду обме­ном как фор­мой и обме­ном как фазой про­из­вод­ства явля­ет­ся новой «уверт­кой» Руби­на (стр. 100). Мимо­хо­дом отме­тим, что дру­гой наш кри­тик Шабс в сво­ей кни­ге «Про­бле­мы обще­ствен­но­го тру­да» (стр. 9) харак­те­ри­зу­ет это раз­ли­чие как «всем, кста­ти, хоро­шо извест­ное». Но вер­нем­ся к Бес­со­но­ву. Поче­му Бес­со­нов отка­зы­ва­ет­ся про­во­дить ука­зан­ное раз­ли­чие? Он пишет, что Маркс не мог про­во­дить такое раз­ли­чие (Бес­со­нов и здесь при­бав­ля­ет люби­мые им сло­веч­ки: «Нигде и нико­гда!» — И. Р.) пото­му, что, соглас­но его уче­нию, обмен толь­ко пото­му и явля­ет­ся фазой, что он явля­ет­ся фор­мой, и фор­мой явля­ет­ся пото­му, что он есть фаза» (стр. 100). Выше мы уже виде­ли при­ме­ры того лег­ко­мыс­лия, с кото­рым Бес­со­нов утвер­жда­ет, что Маркс «нигде и нико­гда» не про­во­дит раз­ли­чия меж­ду мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ским про­цес­сом про­из­вод­ства и его обще­ствен­ной фор­мой. То же лег­ко­мыс­лие обна­ру­жи­ва­ет Бес­со­нов в сво­их рас­суж­де­ни­ях об обмене. Эти рас­суж­де­ния не выдер­жи­ва­ют кри­ти­ки уже с мето­до­ло­ги­че­ской точ­ки зре­ния. Дей­стви­тель­но, обмен толь­ко пото­му и явля­ет­ся фазой про­из­вод­ства, что он явля­ет­ся соци­аль­ной фор­мой про­из­вод­ства, но неуже­ли это лиша­ет нас пра­ва про­во­дить раз­ли­чие меж­ду ними? И здесь Бес­со­нов спо­ткнул­ся о ту же самую ошиб­ку, кото­рую он повто­ря­ет неод­но­крат­но: он не видит, что един­ство не исклю­ча­ет про­ти­во­по­лож­но­сти, что мы можем кон­ста­ти­ро­вать раз­ли­чие и про­ти­во­по­лож­ность там, где име­ет­ся един­ство.

Бес­со­нов спра­ши­ва­ет: «Ска­жи­те, пожа­луй­ста, где, когда Маркс про­во­дил подоб­ное раз­ли­чие меж­ду обме­ном как фор­мой и обме­ном как фазой про­из­вод­ства?» (стр. 100). Что­бы пока­зать Бес­со­но­ву, что это раз­ли­чие лежит в осно­ве рас­суж­де­ний Марк­са, мы при­ве­дем толь­ко одну цита­ту из сочи­не­ний послед­не­го: «Толь­ко через свое отчуж­де­ние инди­ви­ду­аль­ный труд дей­стви­тель­но пред­став­ля­ет­ся как его про­ти­во­по­лож­ность. Но еще до отчуж­де­ния товар дол­жен иметь это все­об­щее выра­же­ние» («Theorien», том III, стр. 161). Итак, по мне­нию Марк­са, товар дол­жен быть сто­и­мо­стью одно­вре­мен­но и до отчуж­де­ния и через отчуж­де­ние, а это воз­мож­но лишь в том слу­чае, если мы будем отли­чать «отчуж­де­ние» (то есть обмен) как фазу, сле­ду­ю­щую за про­цес­сом непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства, от обме­на как соци­аль­ной фор­мы само­го про­цес­са вос­про­из­вод­ства. Товар обла­да­ет сто­и­мо­стью лишь «через» отчуж­де­ние, т. е. бла­го­да­ря тому, что про­из­вод­ство ведет­ся для обме­на, но еще «до» отчуж­де­ния, т. е. до сво­е­го вступ­ле­ния в фазу обме­на. Это и озна­ча­ет вза­и­мо­про­ник­но­ве­ние про­цес­са непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства и про­цес­са обме­на, на кото­рые неод­но­крат­но ука­зы­вал Маркс. «Непо­сред­ствен­ный про­цесс про­из­вод­ства и про­цесс обра­ще­ния посто­ян­но пере­хо­дят один в дру­гой, про­ни­ка­ют друг дру­га» («Капи­тал», том III, ч. 1, стр. 16, 17). «Про­цесс про­из­вод­ства осно­вы­ва­ет­ся все­це­ло на обра­ще­нии, а обра­ще­ние пред­став­ля­ет лишь момент, пере­ход­ную фазу про­из­вод­ства» (там же, стр. 253).

Если мы будем пом­нить об этом вза­им­ном про­ник­но­ве­нии про­цес­са непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства и про­цес­са обме­на, то мы пой­мем всю неле­пость упро­щен­но­го пред­став­ле­ния наших кри­ти­ков о при­ма­те про­из­вод­ства над обме­ном. Речь идет не о при­ма­те про­из­вод­ства вооб­ще, лишен­но­го вся­кой обще­ствен­ной фор­мы, а о при­ма­те товар­но­го про­из­вод­ства над базой обме­на. А это и зна­чит, что обмен уже вклю­чен в самое про­из­вод­ство как его соци­аль­ная фор­ма. Товар обла­да­ет сто­и­мо­стью еще до про­цес­са обме­на, но лишь в про­из­вод­стве, осно­ван­ном на обмене, он при­об­ре­та­ет свою обще­ствен­ную фор­му еще до обме­на, но лишь через посред­ство обме­на. В усло­ви­ях рав­но­ве­сия обмен вынуж­ден реа­ли­зо­вать те тру­до­вые затра­ты, кото­рые про­из­ве­де­ны в про­цес­се непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства. Если на про­дукт в сред­нем затра­че­но 10 часов тру­да, то обмен вынуж­ден реа­ли­зо­вать его сто­и­мость, рав­ную 10 руб­лям. Про­дукт уже в самом про­цес­се непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства не толь­ко явля­ет­ся про­дук­том опре­де­лен­но­го коли­че­ства тру­да (в сред­нем 10 часов), но и име­ет уже фор­му сто­и­мо­сти (имен­но рав­ную 10 руб­лям). Одна­ко этот обще­ствен­ный харак­тер про­дук­та и тру­да еще не при­знан обще­ством; окон­ча­тель­ное при­зна­ние это­го обще­ствен­но­го харак­те­ра тру­да и про­дук­та тру­да обще­ством име­ет место в фазе обме­на, посред­ством дей­ствия всех това­ро­про­из­во­ди­те­лей по отно­ше­нию к про­дук­ту тру­да дан­но­го про­из­во­ди­те­ля. Имен­но этим объ­яс­ня­ет­ся огром­ная роль, при­пи­сы­ва­е­мая Марк­сом обме­ну, в кото­ром окон­ча­тель­но «реа­ли­зу­ет­ся» или «осу­ществ­ля­ет­ся» обще­ствен­ный харак­тер тру­да и про­дук­та тру­да. Маркс, напри­мер, писал: «На деле инди­ви­ду­аль­ные рабо­ты, пред­став­лен­ные в этих осо­бых потре­би­тель­ных сто­и­мо­стях, ста­но­вят­ся все­об­щи­ми в этой фор­ме обще­ствен­ным тру­дом лишь тогда, когда они дей­стви­тель­но обме­ни­ва­ют­ся друг на дру­га про­пор­ци­о­наль­но про­дол­жи­тель­но­сти заклю­чен­но­го в них тру­да» («Kritik», стр. 24). Если бы эта фра­за была выска­за­на мной, Бес­со­нов не замед­лил бы обви­нить меня в мено­вой кон­цеп­ции, но эти сло­ва ска­за­ны Марк­сом и ска­за­ны не слу­чай­но. Подоб­но­го рода цитат мож­но при­ве­сти десят­ки из раз­ных сочи­не­ний Марк­са. Подоб­но­го же рода цита­ты встре­ча­ют­ся неод­но­крат­но у всех авто­ри­тет­ных пред­ста­ви­те­лей марк­сиз­ма, напри­мер, у Пле­ха­но­ва, Гиль­фер­дин­га, Люк­сем­бург и др. (см. наши «Очер­ки», 3‑е изда­ние, стр. 322 и 328). Эта роль обме­на все­гда настой­чи­во под­чер­ки­ва­лась марк­си­ста­ми имен­но для того, что­бы под­черк­нуть неор­га­ни­зо­ван­ный, сти­хий­ный харак­тер тру­да в товар­ном хозяй­стве. Имен­но для того, что­бы под­черк­нуть, что труд в товар­ном хозяй­стве не явля­ет­ся непо­сред­ствен­но-обще­ствен­ным, марк­си­сты ука­зы­ва­ли, что обще­ствен­ный харак­тер тру­да может быть реа­ли­зо­ван лишь «обход­ным путем» обме­на. Если мы будем при­пи­сы­вать обме­ну лишь роль пас­сив­но­го реги­стра­то­ра про­из­ве­ден­ных тру­до­вых затрат, то мы неиз­беж­но при­дем к выво­ду, что труд в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве явля­ет­ся непо­сред­ствен­но-обще­ствен­ным. В при­ме­не­нии к капи­та­ли­сти­че­ско­му хозяй­ству, как мы это уже виде­ли, Бес­со­нов это утвер­жда­ет. Вооб­ще кри­тик, обви­ня­ю­щий нас в мено­вой кон­цеп­ции и реша­ю­щий­ся утвер­ждать, что труд и в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве явля­ет­ся непо­сред­ствен­но-обще­ствен­ным, необ­хо­ди­мо дол­жен пред­став­лять себе товар­ное хозяй­ство по образ­цу пла­но­мер­но орга­ни­зо­ван­но­го соци­а­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Недо­оцен­ка зна­че­ния обме­на в товар­ном хозяй­стве рав­но­силь­на зату­ше­вы­ва­нию корен­ных черт отли­чия меж­ду анар­хи­че­ским, сти­хий­ным товар­ным хозяй­ством и орга­ни­зо­ван­ным соци­а­ли­сти­че­ским хозяй­ством. Мы можем под­ве­сти ито­ги. В насто­я­щей дис­кус­сии Бес­со­нов высту­пил на лите­ра­тур­ную сце­ну с боль­шим шумом и еще боль­ши­ми пре­тен­зи­я­ми. Он пре­тен­до­вал не более и не менее, как на роль судьи, при­зван­но­го решать, какие тео­ре­ти­че­ские поло­же­ния явля­ют­ся орто­док­саль­но-марк­сист­ски­ми и какие пред­став­ля­ют собой «новый вид реви­зи­о­низ­ма». Подоб­но­го рода серьез­ные пре­тен­зии долж­ны быть над­ле­жа­щим обра­зом обос­но­ва­ны. Одна­ко корот­кий срок, про­тек­ший со дня напе­ча­та­ния ста­тьи Бес­со­но­ва, уже ярко обна­ру­жил, что роль судьи Бес­со­но­ву отнюдь не к лицу. Во все вопро­сы, кото­рых толь­ко успел кос­нуть­ся в сво­ей ста­тье Бес­со­нов, он умуд­рил­ся вне­сти изряд­ную долю пута­ни­цы и сде­лать ряд серьез­ных отступ­ле­ний от тео­рий Марк­са. Напом­ним еще раз эти вопро­сы по поряд­ку.

Вопрос пер­вый: пред­мет поли­ти­че­ской эко­но­мии. Бес­со­нов отста­и­вал мысль, что в пред­мет иссле­до­ва­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии вхо­дят на «рав­но­прав­ных» нача­лах, «оди­на­ко­во закон­но» и про­из­во­ди­тель­ные силы и про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния. Это утвер­жде­ние, во вся­ком слу­чае, пред­став­ля­ло «бес­спор­ную новость» для марк­си­стов и пря­мой отказ от обще­при­ня­то­го в марк­сист­ской лите­ра­ту­ре опре­де­ле­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии, как нау­ки о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей. Так как пред­ло­же­ние Бес­со­но­ва не встре­ти­ло сочув­ствия даже сре­ди его бли­жай­ших еди­но­мыш­лен­ни­ков, он вынуж­ден был в сво­ем заклю­чи­тель­ном сло­ве на дис­пу­те в Инсти­ту­те крас­ной про­фес­су­ры (11 мая 1929 г.) от сво­е­го пред­ло­же­ния о «рав­но­пра­вии» отка­зать­ся.

Вопрос вто­рой: мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ский про­цесс про­из­вод­ства и его обще­ствен­ная фор­ма, или, как выра­жа­ет­ся Бес­со­нов, «мате­ри­аль­ное и соци­аль­ное». Бес­со­нов выдви­нул тезис, что «нигде и ни при каких обсто­я­тель­ствах Маркс не про­ти­во­по­став­лял и не мог про­ти­во­по­став­лять мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства его обще­ствен­ной фор­ме». Мы пока­за­ли, что этот тезис, если сде­лать из него все выво­ды, дол­жен при­ве­сти к отри­ца­нию про­ти­во­по­лож­но­сти и про­ти­во­ре­чия меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми.

Вопрос тре­тий: клас­си­ки и Маркс. Бес­со­нов обви­нял меня в иска­же­нии уче­ния клас­си­ков на том осно­ва­нии, что я нахо­дил у них сме­ше­ние соци­аль­ных функ­ций вещей с их тех­ни­че­ски­ми функ­ци­я­ми. Рядом цитат из сочи­не­ний Каут­ско­го, Люк­сем­бург и Гиль­фер­дин­га мы, наде­ем­ся, пока­за­ли с доста­точ­ной убе­ди­тель­но­стью, что и в дан­ном вопро­се имен­но точ­ка зре­ния Бес­со­но­ва нахо­дит­ся в вопи­ю­щем про­ти­во­ре­чии со взгля­да­ми почти всех авто­ри­тет­ных пред­ста­ви­те­лей марк­сиз­ма.

Вопрос чет­вер­тый: тео­рия товар­но­го фети­шиз­ма. Бес­со­нов утвер­ждал, что тай­на товар­но­го фети­шиз­ма была уже откры­та клас­си­ка­ми, что осо­бое под­чер­ки­ва­ние тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма пред­став­ля­ет из себя «бес­спор­ную новость» в марк­сист­ской лите­ра­ту­ре. Рядом цитат из сочи­не­ний Энгель­са, Пле­ха­но­ва, Люк­сем­бург, Буха­ри­на, Каут­ско­го и Гиль­фер­дин­га мы пока­за­ли, что толь­ко кри­ти­ку, недо­ста­точ­но усво­ив­ше­му рабо­ты назван­ных марк­си­стов, под­чер­ки­ва­ние тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма мог­ло пока­зать­ся «бес­спор­ной ново­стью».

Вопрос пятый: ове­ществ­лен­ные и неове­ществ­лен­ные отно­ше­ния людей. Что­бы ума­лить роль тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма в эко­но­ми­че­ской систе­ме Марк­са, Бес­со­нов утвер­ждал, что пере­ход от про­сто­го товар­но­го хозяй­ства к капи­та­ли­сти­че­ско­му зна­ме­ну­ет собой сокра­ще­ние сфе­ры ове­ществ­лен­ных отно­ше­ний людей. Мы пока­за­ли, что это утвер­жде­ние в корне рас­хо­дит­ся с марк­со­вой тео­ри­ей и может послу­жить осно­вой для отри­ца­ния уче­ния Марк­са об уси­ле­нии зало­жен­ных в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве про­ти­во­ре­чий и необ­хо­ди­мо­сти соци­аль­ной рево­лю­ции.

Вопрос шестой: диа­лек­ти­че­ский метод. Гру­бые ошиб­ки Бес­со­но­ва име­ют сво­ей мето­до­ло­ги­че­ской осно­вой непо­ни­ма­ние осо­бен­но­стей диа­лек­ти­че­ско­го мето­да Марк­са. Мы отме­ти­ли вуль­га­ри­за­цию Бес­со­но­вым диа­лек­ти­че­ско­го мето­да Марк­са в целом ряде важ­ных пунк­тов: отож­деств­ле­ние диа­лек­ти­ки с исто­риз­мом, склон­ность к одно­сто­ронне- ана­ли­ти­че­ско­му све­де­нию слож­ных соци­аль­ных форм к про­стым, недо­оцен­ка важ­но­сти иссле­до­ва­ния гене­зи­са форм, плос­кий исто­ризм в пони­ма­нии соот­но­ше­ния меж­ду про­стым товар­ным хозяй­ством и капи­та­ли­сти­че­ским.

Пер­вые же шаги, сде­лан­ные Бес­со­но­вым в насто­я­щей дис­кус­сии, обна­ру­жи­ли в его рас­суж­де­ни­ях ряд серьез­ных оши­бок и отступ­ле­нии от тео­рии Марк­са. Напрас­но Бес­со­нов взял на себя роль непо­гре­ши­мо­го судьи в вопро­сах тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии. Напрас­но не напра­вил он свой запас зна­ний и кри­ти­че­ско­го усер­дия на исправ­ле­ние оши­бок как в его соб­ствен­ных рабо­тах, так и в писа­ни­ях его еди­но­мыш­лен­ни­ков. Прав­да, к послед­ним Бес­со­нов под­час не прочь про­явить кри­ти­че­ское отно­ше­ние. Он при­зна­ет, что в писа­ни­ях его еди­но­мыш­лен­ни­ков «так­же воз­мож­ны ошиб­ки и укло­ны», он реко­мен­ду­ет «осво­бож­де­ние анти­ру­бин­ско­го фрон­та от шелу­хи этих оши­бок» (стр. 117). Но он, види­мо, ни в малей­шей мере не подо­зре­ва­ет, что выпол­не­ние этой почтен­ной зада­чи долж­но начать­ся преж­де все­го с осво­бож­де­ния анти­ру­бин­ско­го фрон­та от… кон­цеп­ции Бес­со­но­ва.

Примечания

[1] См. И. Рубин, Абстракт­ный груд и сто­и­мость в систе­ме Марк­са. 1928 г.

[2] См. «Основ­ные про­бле­мы поли­ти­че­ской эко­но­мии», 3 изд., с. 8.

[3] Н. Буха­рин. Поли­ти­че­ская эко­но­мия без цен­но­сти («Основ­ные про­бле­мы полит­эко­но­мии», 3‑е изд., с. 479).

[4] Там же, с. 480.

Scroll to top