ОЧЕРКИ ПО ТЕОРИИ ДЕНЕГ МАРКСА

(рукопись)

Исаак Рубин

I. Теория стоимости и теория денег у Маркса

Марк­со­ва тео­рия денег нахо­дит­ся в тес­ной, нераз­рыв­ной свя­зи с его тео­ри­ей сто­и­мо­сти. Связь эта тес­нее, чем суще­ству­ю­щая меж­ду дру­ги­ми частя­ми эко­но­ми­че­ской систе­мы Марк­са. Конеч­но, тео­рия капи­та­ла Марк­са так­же постро­е­на на осно­ве его тео­рии сто­и­мо­сти и без нее не может быть поня­та. Но все же она изу­ча­ет иной, более слож­ный тип про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми как капи­та­ли­ста­ми и наем­ны­ми рабо­чи­ми, в то вре­мя как тео­рия сто­и­мо­сти изу­ча­ет более про­стой тип про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми как неза­ви­си­мы­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми. Тео­рия же денег изу­ча­ет не иной тип про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, чем рас­смот­рен­ный Марк­сом в его тео­рии сто­и­мо­сти, а тот же самый тип в его наи­бо­лее раз­ви­той фор­ме. День­ги не толь­ко вырас­та­ют из това­ра, но все­гда пред­по­ла­га­ют товар. Отно­ше­ние меж­ду вла­дель­цем това­ра и вла­дель­цем денег и есть отно­ше­ние меж­ду неза­ви­си­мы­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми. Вла­де­лец денег был вче­ра про­из­во­ди­те­лем и вла­дель­цем това­ра, про­дан­но­го им за день­ги. Посколь­ку обмен това­ра на день­ги по суще­ству пред­став­ля­ет собой обмен това­ра на товар (Т — Д — Т), т. е. при­рав­ни­ва­ние всех това­ров, — эта сто­ро­на про­цес­са обме­на изу­ча­ет­ся тео­ри­ей сто­и­мо­сти. Посколь­ку обмен това­ра на товар про­ис­хо­дит непре­мен­но в фор­ме обме­на това­ра на день­ги и денег на товар (Т — Д и Д — Т), — эта сто­ро­на про­цес­са обме­на изу­ча­ет­ся тео­ри­ей денег. Обе тео­рии изу­ча­ют раз­лич­ные сто­ро­ны того же само­го про­цес­са.

Этим объ­яс­ня­ет­ся дву­сто­рон­ний харак­тер свя­зи меж­ду упо­мя­ну­тым дву­мя тео­ри­я­ми. Тео­рия капи­та­ла пред­по­ла­га­ет тео­рию сто­и­мо­сти, но послед­няя стро­ит­ся Марк­сом без помо­щи пред­по­сы­лок, лежа­щих в осно­ве пер­вой. Тео­рия же денег не толь­ко выте­ка­ет из тео­рии сто­и­мо­сти, но, обрат­но, тео­рия сто­и­мо­сти не может быть раз­ви­та без тео­рии денег и толь­ко в ней нахо­дит свое завер­ше­ние. В осно­ве Марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти лежат пред­по­сыл­ки денеж­но­го хозяй­ства, точ­нее гово­ря: за исход­ный пункт ана­ли­за Маркс берет факт все­сто­рон­не­го при­рав­ни­ва­ния всех това­ров друг дру­гу, харак­те­ри­зу­ю­щий денеж­ное хозяй­ство и невоз­мож­ный без посред­ства денег.

Даль­ней­шие гла­вы насто­я­щей рабо­ты посвя­ще­ны изло­же­нию и обос­но­ва­нию тео­рии денег Марк­са, постро­ен­ной им на осно­ве тео­рии сто­и­мо­сти и из нее выте­ка­ю­щей. В пер­вой гла­ве мы оста­но­вим­ся на дру­гой сто­роне той же зави­си­мо­сти меж­ду обе­и­ми тео­ри­я­ми, не обра­щав­шей на себя доста­точ­но­го вни­ма­ния. Мы рас­смот­рим вопрос, в какой мере Марк­со­ва тео­рия сто­и­мо­сти постро­е­на на пред­по­сыл­ках денеж­но­го хозяй­ства.

Обыч­но ход рас­суж­де­ний Марк­са в его тео­рии сто­и­мо­сти изла­га­ет­ся сле­ду­ю­щим обра­зом. Маркс берет преж­де все­го факт обме­на двух това­ров, т. е. факт при­рав­ни­ва­ния мено­вой сто­и­мо­сти двух благ, отли­ча­ю­щих­ся раз­лич­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью. Из фак­та их равен­ства или соиз­ме­ри­мо­сти он дела­ет вывод о необ­хо­ди­мо­сти осо­бо­го мери­ла для их срав­не­ния, како­вое мери­ло и нахо­дит в тру­де. На пер­вый взгляд это рас­суж­де­ние вполне пра­виль­но пере­да­ет ход мыс­лей Марк­са на пер­вых стра­ни­цах «Капи­та­ла». Одна­ко более вни­ма­тель­ное изу­че­ние Марк­са пока­зы­ва­ет нам без­услов­ную оши­боч­ность взгля­да, кото­рый сво­дит его тео­рию сто­и­мо­сти к 1) ана­ли­зу фак­та обме­на двух това­ров, 2) направ­лен­но­му на нахож­де­ние мери­ла их срав­не­ния.

За исход­ный пункт ана­ли­за Маркс берет не при­рав­ни­ва­ние одно­го това­ра дру­го­му, а при­рав­ни­ва­ние каж­до­го това­ра всем дру­гим, нахо­дя­щим­ся на рын­ке, т. е. все­сто­рон­нее при­рав­ни­ва­ние всех това­ров дру­гу. Товар про­из­во­дит­ся не по зака­зу для опре­де­лен­ных лиц, а на рынок, на неопре­де­лен­ный и обшир­ный круг поку­па­те­лей. Он про­из­во­дит­ся не для обме­на на какие-нибудь дру­гие опре­де­лен­ные това­ры, а для про­да­жи, для обме­на на день­ги, на кото­рые мож­но купить любые дру­гие това­ры. На рын­ке товар полу­ча­ет опре­де­лен­ную рас­цен­ку, рыноч­ную цену, объ­ек­тив­ную мено­вую сто­и­мость (откло­не­ния цен от сто­и­мо­сти мы остав­ля­ем здесь в сто­роне), не зави­ся­щую от воли отдель­ных лиц и навя­зы­ва­ю­щу­ю­ся им, как объ­ек­тив­но необ­хо­ди­мый резуль­тат дей­ствий все­го рын­ка, сово­куп­но­сти всех поку­па­те­лей и про­дав­цов. Каж­дый товар при­рав­ни­ва­ет­ся всем дру­гим това­рам (что воз­мож­но толь­ко через посред­ство денег). Каж­дый товар обла­да­ет свой­ством мено­вой сто­и­мо­сти, т. е. вла­де­лец его име­ет воз­мож­ность при­рав­нять его любо­му дру­го­му това­ру и обме­нять его (через день­ги) на тако­вой. Толь­ко в таком слу­чае и мож­но гово­рить о нали­чии това­ра или мено­вой сто­и­мо­сти, как спо­соб­но­сти това­ра к обме­ну вооб­ще, т. е. неза­ви­си­мо от рода това­ров, на кото­рые он обме­ни­ва­ет­ся, или от лиц, всту­па­ю­щих в обмен. Там, где про­дукт спо­со­бен к обме­ну толь­ко на опре­де­лен­ные про­дук­ты или меж­ду опре­де­лен­ны­ми лица­ми, там нет еще мено­вой сто­и­мо­сти, и к тако­му обме­ну тео­рия сто­и­мо­сти не при­ме­ни­ма.

Что Маркс берет за исход­ный пункт ана­ли­за спо­соб­но­сти това­ра к все­сто­рон­не­му при­рав­ни­ва­нию, дока­зы­ва­ет­ся с несо­мнен­но­стью его рас­суж­де­ни­я­ми и в «Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии», и в «Капи­та­ле». Основ­ной факт, из кото­ро­го исхо­дит «Кри­ти­ка», заклю­ча­ет­ся в том, что това­ры «в опре­де­лен­ных коли­че­ствах рав­ны друг дру­гу, заме­ща­ют друг дру­га при обмене, счи­та­ют­ся экви­ва­лен­та­ми» (с. 36, S. 3). Все рас­суж­де­ния «Кри­ти­ки» осно­ва­ны на том, что мено­вая сто­и­мость одно­го про­дук­та выра­жа­ет­ся во всех дру­гих про­дук­тах. Гово­ря о при­рав­ни­ва­нии полот­на и кофе, Маркс при­бав­ля­ет, что мено­вая сто­и­мость пер­во­го «не исчер­пы­ва­ет­ся в этой про­пор­ции», а лишь в «бес­ко­неч­ном ряде урав­не­ний» со все­ми това­ра­ми (с. 44, S. 16). Льня­ная пря­жа и полот­но явля­ют­ся друг для дру­га экви­ва­лен­та­ми лишь постоль­ку, посколь­ку они явля­ют­ся «экви­ва­лен­та­ми для любой потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, содер­жа­щей рав­но­ве­ли­кое рабо­чее вре­мя» (с. 39, S. 8).

По суще­ству, таков же ход рас­суж­де­ний Марк­са на пер­вых стра­ни­цах «Капи­та­ла». Обыч­но вни­ма­ние чита­те­ля сосре­до­то­чи­ва­ет­ся на извест­ном при­ме­ре срав­не­ния двух това­ров, пше­ни­цы и желе­за, и весь ход Марк­со­вой мыс­ли упус­ка­ет­ся из виду. Преж­де чем перей­ти к при­ме­ру с пше­ни­цей и желе­зом, Маркс кон­ста­ти­ру­ет факт обме­ни­ва­е­мо­сти пше­ни­цы на вся­кие дру­гие това­ры: «Извест­ный товар, напри­мер 1 квар­тер пше­ни­цы, в самых раз­лич­ных про­пор­ци­ях обме­ни­ва­ет­ся на дру­гие това­ры, напри­мер на 20 фун­тов сапож­ной вак­сы, или на 2 арши­на шел­ка, или на 2 унции золо­та и т. д.; одна­ко мено­вая сто­и­мость квар­те­ра пше­ни­цы оста­ет­ся неиз­мен­ной, выра­жа­ет­ся ли она в сапож­ной вак­се, шел­ке или золо­те» (Капи­тал I, с. 3. Выде­ле­ние наше. — И. Р.). Урав­не­ние двух това­ров, пше­ни­цы и желе­за, явля­ет­ся толь­ко одним из мно­гих, при­рав­ни­ва­ю­щих пше­ни­цу всем дру­гим това­рам.

Еще яснее высту­па­ет мысль Марк­са в том же тек­сте, исправ­лен­ном по фран­цуз­ско­му пере­во­ду, редак­ти­ро­ван­но­му самим Марк­сом: «Какой-нибудь товар, поло­жим квар­тер пше­ни­цы, обме­ни­ва­ет­ся, на х сапож­ной вак­сы или у шел­ка, z золо­та и т. д., сло­вом, он обме­ни­ва­ет­ся в раз­но­об­раз­ней­ших отно­ше­ни­ях на дру­гие това­ры. Сле­до­ва­тель­но, пше­ни­ца, вме­сто одной, име­ет мно­го мено­вых цен­но­стей. Но так как х сапож­ной вак­сы, рав­но как у шел­ка, z золо­та и т. д. состав­ля­ют каж­дое мено­вую цен­ность квар­те­ра пше­ни­цы, то х сапож­ной вак­сы, у шел­ка, z золо­та долж­ны быть спо­соб­ны заме­щать друг дру­га или долж­ны пред­став­лять оди­на­ко­вые мено­вые цен­но­сти. Из это­го сле­ду­ет, во-пер­вых, что мено­вые цен­но­сти, на кото­рые обме­ни­ва­ет­ся один и тот же товар, рав­ны меж­ду собой» (Капи­тал I, перев. под ред. Стру­ве, 1906 г., с. 2. Выде­ле­ние наше. — И. Р.). Раз дан­ный товар при­рав­ни­ва­ет­ся всем дру­гим това­рам, то и все послед­ние рав­ны меж­ду собой. Этот текст, вос­про­из­во­дя­щий ход мыс­лей «Кри­ти­ки», под­чер­ки­ва­ет факт все­сто­рон­не­го при­рав­ни­ва­ния всех това­ров друг дру­гу или, что то же самое, дан­но­го това­ра всем дру­гим, как исход­ный пункт ана­ли­за в тео­рии сто­и­мо­сти.

Даль­ней­ший ход мыс­лей Марк­са таков: Если дан­ный товар при­рав­ни­ва­ет­ся двум раз­ным това­рам, то послед­ние рав­ны друг дру­гу, выра­жая одну и ту же сто­и­мость в двух раз­лич­ных фор­мах. Отсю­да сле­ду­ет обрат­ный вывод: Если два това­ра (напри­мер пше­ни­ца и желе­зо) рав­ны друг дру­гу, то оба они долж­ны быть рав­ны чему-то тре­тье­му. Это поло­же­ние, раз­ви­ва­е­мое Марк­сом на при­ме­ре пше­ни­цы и желе­за и иллю­стри­ро­ван­ное зна­ме­ни­тым срав­не­ни­ем с тре­уголь­ни­ка­ми, подав­шим повод к столь­ким раз­лич­ным недо­ра­зу­ме­ни­ям, явля­ет­ся выво­дом из основ­но­го фак­та при­рав­ни­ва­ния каж­до­го това­ра всем дру­гим. Это вто­рое зве­но рас­суж­де­ний, кото­рое обыч­но оши­боч­но при­ни­ма­ет­ся за пер­вое. Урав­не­ние двух това­ров дает Марк­су пра­во делать умо­за­клю­че­ние о равен­стве их сто­и­мо­сти толь­ко пото­му, что он берет не изо­ли­ро­ван­ное урав­не­ние, а одно из зве­ньев бес­ко­неч­но­го ряда урав­не­ний, в кото­рых каж­дый из дан­ных двух това­ров при­рав­ни­ва­ет­ся всем дру­гим. Опи­сан­ный ход мыс­лей Марк­са высту­па­ет с пол­ной отчет­ли­во­стью не толь­ко в «Кри­ти­ке», где он поло­жен в осно­ву все­го изло­же­ния, но и в «Капи­та­ле» и, — пожа­луй, в еще более ясной фор­ме — в бро­шю­ре «Зара­бот­ная пла­та, цена и при­быль».

Что мено­вая сто­и­мость пред­по­ла­га­ет все­сто­рон­нее при­рав­ни­ва­ние друг дру­гу всех това­ров, а не толь­ко двух, Маркс под­чер­ки­ва­ет и в «Тео­ри­ях при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти». «Вооб­ще там, где суще­ство­ва­ли бы толь­ко два про­дук­та, про­дукт нико­гда не раз­вил­ся бы в товар и, сле­до­ва­тель­но, не раз­ви­лась бы и мено­вая сто­и­мость това­ра» (Theorien, Bd. III, S. 172). Как сто­и­мость, про­дукт «может быть непо­сред­ствен­но пре­вра­ща­ем из одной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти в любую дру­гую» (там же, S. 160. Ср. S. 161, 149 — 50, 175 и др.).

Из изло­жен­но­го мож­но сде­лать сле­ду­ю­щий вывод. В сво­ей тео­рии сто­и­мо­сти Маркс берет за исход­ный пункт ана­ли­за не слу­чай­ное при­рав­ни­ва­ние двух про­дук­тов в нату­ре, а все­сто­рон­нее при­рав­ни­ва­ние каж­до­го про­дук­та всем дру­гим, про­ис­хо­дя­щее в фор­ме объ­ек­тив­ной рыноч­ной рас­цен­ки каж­до­го това­ра, через посред­ство денег. Остав­ляя пока в сто­роне роль денег, Маркс изу­ча­ет общий харак­тер и основ­ные резуль­та­ты это­го обще­ствен­но­го про­цес­са, сво­дя­ще­го­ся к все­сто­рон­не­му при­рав­ни­ва­нию всех про­дук­тов тру­да. Маркс иссле­ду­ет не обмен вооб­ще, а раз­ви­той (по суще­ству денеж­ный) обмен как основ­ную соци­аль­ную фор­му обще­ствен­но­го «обме­на веществ», т. е. обще­ствен­но­го про­из­вод­ства. Марк­со­ва тео­рия сто­и­мо­сти пред­став­ля­ет собой не «диа­лек­ти­че­скую дедук­цию из сущ­но­сти обме­на», как утвер­жда­ет Ойген Бем-Баверк, а ана­лиз опре­де­лен­ной соци­аль­ной фор­мы про­из­вод­ства, а имен­но товар­но­го хозяй­ства.

Теперь нам лег­че будет объ­яс­нить один пункт, вызвав­ший осо­бые напад­ки со сто­ро­ны Бем-Бавер­ка. На каком осно­ва­нии Маркс с само­го нача­ла утвер­жда­ет, что «мено­вая сто­и­мость това­ров отвле­ка­ет­ся от их полез­но­сти» (Капи­тал I, с. 4), како­вая остав­ля­ет­ся им в сто­роне при ана­ли­зе сто­и­мо­сти? Если бы речь шла о слу­чай­ном обмене двух про­дук­тов в нату­ре, то прав был бы Бем-Баверк, что такой обмен может регу­ли­ро­вать­ся инди­ви­ду­аль­ны­ми потреб­но­стя­ми участ­ву­ю­щих в нем лиц и их субъ­ек­тив­ной оцен­кой срав­ни­тель­ной полез­но­сти про­дук­тов. Посколь­ку же речь идет об объ­ек­тив­ной мено­вой сто­и­мо­сти дан­но­го про­дук­та, при­рав­ни­ва­ю­щей его всем дру­гим про­дук­там без раз­ли­чия их рода и лич­но­сти их про­из­во­ди­те­лей, перед нами объ­ек­тив­ный, зако­но­мер­ный обще­ствен­ный про­цесс при­рав­ни­ва­ния всех потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей, т. е. «отвле­че­ния от полез­но­сти». Это не зна­чит, что полез­ность това­ров не игра­ет роли, напри­мер, в моти­вах поку­па­те­лей. (Но не эти­ми моти­ва­ми мож­но объ­яс­нять мено­вую сто­и­мость про­дук­та, т. е. спо­соб­ность его обме­ни­вать­ся на любую потре­би­тель­ную сто­и­мость, при­над­ле­жа­щую любо­му това­ро­вла­дель­цу, спо­соб­ность его дви­гать­ся в любом направ­ле­нии рын­ка.) Марк­са инте­ре­су­ют не инди­ви­ду­аль­ные моти­вы поку­па­те­лей, а обще­ствен­ный про­цесс обме­на, объ­ек­тив­но заклю­ча­ю­щий­ся в при­рав­не­нии друг дру­гу в опре­де­лен­ных, зако­но­мер­но уста­нав­ли­ва­ю­щих­ся про­пор­ци­ях всех потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей без исклю­че­ния.

Мы уста­но­ви­ли, таким обра­зом, оши­боч­ность взгля­да, соглас­но кото­ро­му Маркс берет за исход­ный пункт обмен как тако­вой, самый факт срав­не­ния двух про­дук­тов. Не менее оши­боч­но пред­по­ло­же­ние, буд­то Маркс из фак­та срав­не­ния двух про­дук­тов дела­ет вывод о необ­хо­ди­мо­сти мери­ла срав­не­ния, како­вое он и нахо­дит в тру­де. Маркс, по при­ме­ру Дави­да Рикар­до, реши­тель­но отвер­гал самую поста­нов­ку вопро­са о мери­ле сто­и­мо­сти, кото­рый у Ада­ма Сми­та нераз­рыв­но сплел­ся с вопро­сом о при­чине зако­но­мер­ных изме­не­ний сто­и­мо­сти про­дук­тов, затем­няя вопрос о мери­ле сто­и­мо­сти и мешая пра­виль­но­му его раз­ре­ше­нию. Рикар­до рез­ко кри­ти­ко­вал уче­ние Сми­та о мери­ле сто­и­мо­сти и пере­нес всю тео­рию сто­и­мо­сти в плос­кость науч­но-при­чин­но­го изу­че­ния явле­ний обме­на и изме­не­ний сто­и­мо­сти про­дук­тов. Мне­ние неко­то­рых писа­те­лей, буд­то Маркс осла­бил эту стро­го кау­заль­ную (при­чин­ную) поста­нов­ку тео­рии сто­и­мо­сти, при­дан­ную ей Рикар­до, вне­се­ни­ем в нее эле­мен­тов оцен­ки, ни на чем не осно­ва­но. Маркс рез­ко кри­ти­ку­ет поста­нов­ку вопро­са о «неиз­ме­ня­ю­щем­ся мери­ле сто­и­мо­сти» (Theorien, III, S. 159, 163 и др.) и даже упре­ка­ет Рикар­до за неко­то­рые выра­же­ния, могу­щие быть истол­ко­ван­ны­ми в таком смыс­ле (там же, S. 163). Прав­да мы встре­ча­ем у Марк­са уче­ние о тру­де как «имма­нент­ном мери­ле сто­и­мо­сти». Но Маркс мно­го­крат­но под­чер­ки­ва­ет, что «имма­нент­ное мери­ло» пони­ма­ет­ся им в совер­шен­но дру­гом смыс­ле, чем обыч­ное или «внеш­нее мери­ло», како­вым явля­ет­ся не труд, а день­ги (там же, S. 21, 185, 186 и др.). Труд есть «имма­нент­ное мери­ло» сто­и­мо­сти толь­ко пото­му, что он явля­ет­ся ее «causa efficiens» (дей­ству­ю­щей при­чи­ной), ее суб­стан­ци­ей (там же, S. 163, 164). Коли­че­ствен­ные изме­не­ния про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да явля­ют­ся при­чи­ной изме­не­ний сто­и­мо­сти това­ров. Это поло­же­ние в пере­во­де на язык геге­лев­ской фило­со­фии гла­сит, что труд явля­ет­ся «имма­нент­ной мерой» сто­и­мо­сти.

Писа­те­ли, трак­ту­ю­щие Марк­со­ву тео­рию сто­и­мо­сти в смыс­ле поис­ков мери­ла сто­и­мо­сти, не отда­ют себе ясно­го отче­та в том, идет ли речь о мери­ле, при помо­щи кото­ро­го участ­ву­ю­щие в обмене лица при­рав­ни­ва­ют обме­ни­ва­е­мые про­дук­ты, или о мери­ле, кото­рое дает воз­мож­ность тео­ре­ти­ку-иссле­до­ва­те­лю утвер­ждать равен­ство обме­ни­ва­е­мых про­дук­тов. Такое рас­чле­не­ние вопро­са дела­ет его более ясным и не остав­ля­ет сомне­ния в том, что Марк­су чуж­да поста­нов­ка вопро­са в обо­их этих смыс­лах. Маркс и не думал утвер­ждать, что два про­дук­та обме­ни­ва­ют­ся друг на дру­га пото­му, что обме­ни­ва­ю­щи­е­ся счи­та­ют их про­дук­та­ми рав­ных коли­честв тру­да, так как: 1) Марк­са инте­ре­су­ет объ­ек­тив­ный резуль­тат про­цес­са обме­на, а не субъ­ек­тив­ные моти­вы обме­ни­ва­ю­щих­ся, и 2) посколь­ку речь идет об этих субъ­ек­тив­ных моти­вах, невоз­мож­но пред­по­ла­гать, что поку­па­те­лям извест­ны срав­ни­тель­ные тру­до­вые затра­ты, необ­хо­ди­мые для про­из­вод­ства раз­ных про­дук­тов, и что они созна­тель­но при­ни­ма­ют эти затра­ты за осно­ву для опре­де­ле­ния мено­вой сто­и­мо­сти послед­них.

Поста­нов­ка вопро­са во вто­ром из ука­зан­ных нами смыс­лов долж­на была бы гла­сить так: так как два това­ра при­рав­ни­ва­ют­ся друг дру­гу, то мы, тео­ре­ти­ки-иссле­до­ва­те­ли, долж­ны открыть момент их равен­ства, ука­зать, какое свой­ство обще им обо­им, делая их рав­ны­ми друг дру­гу. На тео­ре­ти­ке лежит обя­зан­ность открыть момент равен­ства двух явле­ний толь­ко в том слу­чае, если он сам срав­ни­ва­ет эти явле­ния и утвер­жда­ет тож­де­ство их при­ро­ды. Но из того фак­та, что на рын­ке пше­ни­ца при­рав­ни­ва­ет­ся желе­зу, нель­зя умо­за­клю­чать к обя­зан­но­сти тео­ре­ти­ка пока­зать, в чем состо­ит их равен­ство. Тео­ре­тик име­ет перед собой опре­де­лен­ный факт и обя­зан его объ­яс­нить. Это зна­чит, что, наблю­дая фак­ты при­рав­ни­ва­ния пше­ни­цы желе­зу, он ста­вит себе вопрос: отли­ча­ет­ся ли дан­ное явле­ние харак­те­ром посто­ян­ства и зако­но­мер­но­сти, и если да, то како­ва его при­чи­на, т. е. каки­ми явле­ни­я­ми обу­слов­ли­ва­ет­ся суще­ство­ва­ние и изме­не­ния дан­но­го явле­ния. Не пока­зать, в чем пше­ни­ца рав­на желе­зу, а открыть зако­но­мер­ность объ­ек­тив­но­го соци­аль­но­го фак­та рыноч­но­го при­рав­ни­ва­ния пше­ни­цы желе­зу — тако­ва зада­ча эко­но­ми­ста-тео­ре­ти­ка. Так имен­но и ста­вит вопрос Маркс, и недо­ста­точ­но ясное пони­ма­ние этой поста­нов­ки вопро­са поме­ша­ло кри­ти­кам и под­час даже ком­мен­та­то­рам Марк­са соста­вить себе пра­виль­ное пред­став­ле­ние о его тео­рии сто­и­мо­сти.

Для пра­виль­но­го пони­ма­ния Марк­со­ва обос­но­ва­ния тео­рии сто­и­мо­сти необ­хо­ди­мо твер­до пом­нить, что, как изло­же­но выше, исход­ным пунк­том ана­ли­за Марк­са явля­ет­ся факт раз­ви­то­го обме­на с все­сто­рон­ним при­рав­ни­ва­ни­ем всех това­ров друг дру­гу. Раз каж­дый товар, полу­чая на рын­ке опре­де­лен­ную рас­цен­ку, тем самым при­рав­ни­ва­ет­ся всем дру­гим това­рам и может быть в опре­де­лен­ной про­пор­ции обме­ни­ва­ем на любой из них совер­шен­но неза­ви­си­мо от того, нуж­да­ет­ся ли вла­де­лец послед­не­го в дан­ном това­ре, то эта обме­ни­ва­е­мость или мено­вая сто­и­мость това­ра явля­ет­ся его обще­ствен­ным свой­ством. В про­цес­се раз­ви­то­го рыноч­но­го обме­на каж­дый товар как мено­вая сто­и­мость вполне равен любо­му дру­го­му това­ру и может в опре­де­лен­ной про­пор­ции заме­щать его. Это зна­чит, что в реаль­ном про­цес­се рыноч­но­го обме­на все това­ры дей­стви­тель­но рав­ны друг дру­гу, рав­ны не по сво­им вещ­ным свой­ствам, а по сво­ей соци­аль­ной функ­ции. Так как соци­аль­ная функ­ция това­ров на рын­ке заклю­ча­ет­ся в урав­но­ве­ши­ва­нии дру­гих това­ров и так как в этом про­цес­се вза­им­но­го урав­но­ве­ши­ва­ния това­ров каж­дый товар может в опре­де­лен­ной про­пор­ции заме­щать любой дру­гой товар, то, сле­до­ва­тель­но, все­сто­рон­нее при­рав­ни­ва­ние това­ров на рын­ке озна­ча­ет един­ство их соци­аль­ной функ­ции или соци­аль­ной при­ро­ды. Обыч­но аргу­мен­та­цию Марк­са изла­га­ют таким обра­зом: так как това­ры мож­но при­рав­ни­вать друг дру­гу, то мы долж­ны най­ти в них нечто общее, еди­ное. Пра­виль­нее выра­зить мысль Марк­са при­бли­зи­тель­но сле­ду­ю­щим обра­зом: то, что това­ры на рын­ке реаль­но при­рав­ни­ва­ют­ся друг дру­гу, и есть един­ство их соци­аль­ной функ­ции. Теперь вста­ет зада­ча объ­яс­нить эту соци­аль­ную при­ро­ду фак­та все­сто­рон­не­го при­рав­ни­ва­ния това­ров, а имен­но пока­зать необ­хо­ди­мую связь его с дан­ной соци­аль­ной струк­ту­рой хозяй­ства, роль его или соци­аль­ную функ­цию в хозяй­стве и зако­но­мер­ность в при­рав­ни­ва­нии това­ров, т. е. при­чи­ны, вызы­ва­ю­щие воз­рас­та­ние или умень­ше­ние их мено­вой сто­и­мо­сти. Ина­че гово­ря, вста­ет зада­ча изу­че­ния каче­ствен­ной и коли­че­ствен­ной сто­ро­ны мено­вой сто­и­мо­сти, а так как послед­няя пред­став­ля­ет из себя соци­аль­ную функ­цию, при­об­ре­та­е­мую про­дук­та­ми тру­да в опре­де­лен­ной соци­аль­ной сре­де, то зада­ча наша сво­дит­ся к ана­ли­зу этой соци­аль­ной сре­ды, товар­но­го хозяй­ства. Ана­лиз этот вскры­ва­ет: 1) необ­хо­ди­мость все­сто­рон­не­го при­рав­ни­ва­ния това­ров как един­ствен­но­го вида обще­ствен­ной свя­зи меж­ду фор­маль­но раз­об­щен­ны­ми и мате­ри­аль­но свя­зан­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми, 2) роль при­рав­ни­ва­ния това­ров как регу­ля­то­ра при­ли­вов и отли­вов тру­да в раз­ные отрас­ли про­из­вод­ства, т. е. соци­аль­ную функ­цию мено­вой сто­и­мо­сти как регу­ля­то­ра рас­пре­де­ле­ния обще­ствен­но­го тру­да и, нако­нец, 3) зако­ны изме­не­ний мено­вой сто­и­мо­сти това­ров в зави­си­мо­сти от изме­не­ний про­из­во­ди­тель­но­сти обще­ствен­но­го тру­да. Мы видим, каким обра­зом опре­де­лен­ная соци­аль­ная струк­ту­ра хозяй­ства или опре­де­лен­ный тип про­из­вод­ствен­но-тру­до­вых отно­ше­ний меж­ду людь­ми созда­ет опре­де­лен­ную соци­аль­ную функ­цию или соци­аль­ную фор­му про­дук­тов тру­да, а имен­но их мено­вую сто­и­мость. В этом и заклю­ча­ет­ся тео­рия сто­и­мо­сти Марк­са.

Итак, мы счи­та­ем непра­виль­ным мне­ние, буд­то Маркс, беря исход­ным пунк­том ана­ли­за факт при­рав­ни­ва­ния двух това­ров, т. е. факт обме­на как тако­вой, вне его соци­аль­ной фор­мы, ищет мери­ло для срав­не­ния этих това­ров. Маркс с само­го нача­ла име­ет перед собой раз­ви­тое товар­ное хозяй­ство с все­сто­рон­ним при­рав­ни­ва­ни­ем това­ров, харак­те­ри­зу­е­мым спо­соб­но­стью каж­до­го това­ра обме­ни­вать­ся в опре­де­лен­ной про­пор­ции на любой дру­гой товар. Толь­ко этот исход­ный пункт дал Марк­су воз­мож­ность зара­нее устра­нить инди­ви­ду­аль­но-пси­хо­ло­ги­че­скую поста­нов­ку вопро­са (т. е. потре­би­тель­ную сто­и­мость) и с само­го нача­ла опре­де­лить пред­мет сво­е­го изу­че­ния, мено­вую сто­и­мость как объ­ект соци­аль­но­го мира, как соци­аль­ную функ­цию или фор­му про­дук­та тру­да. Этим был пред­опре­де­лен и весь метод иссле­до­ва­ния. Для объ­яс­не­ния соци­аль­ной фор­мы про­дук­тов тру­да необ­хо­ди­мо было перей­ти к ана­ли­зу соци­аль­ной фор­мы орга­ни­за­ции тру­да, выра­жа­ю­щей­ся или «ове­ществ­ля­ю­щей­ся» в пер­вой.

Очень ясно высту­па­ет этот ход мыс­лей Марк­са в его бро­шю­ре «Зара­бот­ная пла­та, цена и при­быль». Оха­рак­те­ри­зо­вав факт все­сто­рон­не­го при­рав­ни­ва­ния това­ров, Маркс сле­ду­ю­щим обра­зом пере­хо­дит от това­ра к тру­ду: «Так как мено­вые сто­и­мо­сти това­ров суть толь­ко обще­ствен­ные функ­ции этих пред­ме­тов и не име­ют ниче­го обще­го с их есте­ствен­ны­ми свой­ства­ми, то мы долж­ны преж­де все­го спро­сить: “Како­ва общая обще­ствен­ная суб­стан­ция всех това­ров?” Это — труд… Я гово­рю не толь­ко труд, но обще­ствен­ный труд… Что­бы про­из­ве­сти товар, чело­век не толь­ко дол­жен про­из­ве­сти про­дукт, удо­вле­тво­ря­ю­щий какой-нибудь обще­ствен­ной потреб­но­сти, но самый труд его дол­жен состав­лять часть сово­куп­ной затра­чен­ной обще­ством сум­мы тру­да. Он дол­жен вхо­дить в сфе­ру раз­де­ле­ния тру­да внут­ри обще­ства. Он — ничто без дру­гих под­раз­де­ле­ний тру­да и с сво­ей сто­ро­ны дол­жен их допол­нять». Маркс уси­лен­но под­чер­ки­ва­ет, что речь идет о тру­де не в его есте­ствен­ной, а соци­аль­ной фор­ме, о про­цес­се обще­ствен­но­го рас­пре­де­ле­ния тру­да, выра­же­ни­ем кото­ро­го явля­ет­ся мено­вая сто­и­мость. Послед­няя сра­зу опре­де­ля­ет­ся Марк­сом как «обще­ствен­ная функ­ция» или фор­ма про­дук­тов тру­да, кото­рой долж­на соот­вет­ство­вать опре­де­лен­ная «обще­ствен­ная суб­стан­ция», т. е. извест­ное рас­пре­де­ле­ние обще­ствен­но­го тру­да.

По суще­ству, таков же ход мыс­лей Марк­са в «Капи­та­ле». Кон­ста­ти­ро­вав каче­ствен­ное равен­ство всех това­ров как сто­и­мо­стей, Маркс усмат­ри­ва­ет в нем «ове­ществ­лен­ное», «кри­стал­ли­зо­ван­ное» (т. е. фик­си­ро­ван­ное в виде обще­ствен­ных свойств про­дук­тов тру­да) выра­же­ние «общей им обще­ствен­ной суб­стан­ции», «выра­же­ние того же обще­ствен­но­го един­ства, чело­ве­че­ско­го тру­да» (Kapital, I, S. 6, 14). При­рав­ни­ва­ние това­ров на рын­ке выра­жа­ет при­рав­ни­ва­ние обще­ствен­но­го тру­да в про­цес­се его рас­пре­де­ле­ния меж­ду раз­ны­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства. В этом про­цес­се урав­ни­ва­ют­ся все раз­ли­чия в отдель­ных тру­до­вых затра­тах, кото­рые пер­во­на­чаль­но высту­па­ют в каче­стве част­ных, кон­крет­ных, раз­но­ка­че­ствен­ных и инди­ви­ду­аль­ных тру­до­вых затрат и лишь в резуль­та­те про­цес­са обме­на пре­вра­ща­ют­ся в обще­ствен­ный, абстракт­ный, про­стой и обще­ствен­но-необ­хо­ди­мый труд. Каче­ствен­но­му равен­ству това­ров на рын­ке соот­вет­ству­ет каче­ствен­ное равен­ство тру­да в обще­ствен­ном про­цес­се его рас­пре­де­ле­ния. Поэто­му, взяв за исход­ный пункт вещ­ное равен­ство това­ров в обмене, Маркс уже на тре­тьей стра­ни­це «Капи­та­ла» пере­хо­дит непо­сред­ствен­но к его кор­ре­ля­ту в про­цес­се обще­ствен­но­го про­из­вод­ства — к равен­ству тру­да, ана­ли­зи­руя этот труд как одно­род­ный и рав­но­ка­че­ствен­ный, соот­вет­ству­ю­щий одно­род­но­сти и рав­но­ка­че­ствен­но­сти всех това­ров как мено­вых сто­и­мо­стей. Абстракт­ный харак­тер тру­да высту­па­ет здесь как кор­ре­лят все­сто­рон­не­го при­рав­ни­ва­ния това­ров, нахо­дя­ще­го свое пол­ное выра­же­ние через посред­ство денег. От раз­ви­той фор­мы обме­на Маркс непо­сред­ствен­но пере­хо­дит (в пер­вых двух пара­гра­фах II-ой гла­вы «Капи­та­ла») к раз­ви­то­му абстракт­но­му тру­ду, остав­ляя пока в сто­роне весь тот длин­ный и слож­ный обще­ствен­ный про­цесс, кото­рый пре­вра­ща­ет част­ный и нерав­ный труд в обще­ствен­ный и рав­ный. К рас­смот­ре­нию это­го обще­ствен­но­го про­цес­са Маркс пере­хо­дит толь­ко в тре­тьем пара­гра­фе («Фор­ма сто­и­мо­сти или мено­вая сто­и­мость»), что­бы в чет­вер­том («Товар­ный фети­шизм и его тай­на») подой­ти, нако­нец, к наи­бо­лее глу­бо­кой осно­ве это­го про­цес­са, к соци­аль­ной струк­ту­ре товар­но­го хозяй­ства. Маркс начи­на­ет с гото­во­го резуль­та­та обще­ствен­но­го про­цес­са, что­бы потом пока­зать нам раз­ви­тие послед­не­го и вскрыть его осно­ву. При­бли­зи­тель­но тако­во же постро­е­ние пер­вой гла­вы «Кри­ти­ки». После подроб­но­го ана­ли­за мено­вой сто­и­мо­сти и абстракт­но­го тру­да Маркс гово­рит: «До сих пор товар рас­смат­ри­вал­ся с двой­ной точ­ки зре­ния, как потре­би­тель­ная сто­и­мость и как мено­вая сто­и­мость, каж­дый раз одно­сто­ронне. Одна­ко товар как тако­вой есть непо­сред­ствен­ное един­ство потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти и мено­вой сто­и­мо­сти; вме­сте с тем он явля­ет­ся това­ром толь­ко в отно­ше­нии к дру­гим това­рам. Дей­стви­тель­ное отно­ше­ние това­ров друг к дру­гу есть про­цесс их обме­на» (Kritik, S. 19, рус. перев., с. 45 — 46). После «одно­сто­рон­не­го» ана­ли­за мено­вой сто­и­мо­сти и абстракт­но­го тру­да, как гото­вых закон­чен­ных резуль­та­тов обще­ствен­но­го про­цес­са, Маркс пере­хо­дит к изло­же­нию само­го это­го про­цес­са, пре­вра­ща­ю­ще­го потре­би­тель­ную сто­и­мость в мено­вую и част­ный труд — в обще­ствен­ный.

Маркс сам отме­тил в после­сло­вии {в руко­пи­си оши­боч­но: «пре­ди­сло­вию»} ко вто­ро­му изда­нию «Капи­та­ла» эту осо­бен­ность сво­е­го изло­же­ния: «Конеч­но, спо­соб изло­же­ния не может с фор­маль­ной сто­ро­ны не отли­чать­ся от спо­со­ба иссле­до­ва­ния. Иссле­до­ва­ние долж­но деталь­но осво­ить­ся с мате­ри­а­лом, про­ана­ли­зи­ро­вать раз­лич­ные фор­мы его раз­ви­тия, про­сле­дить их внут­рен­нюю связь. Лишь после того как эта рабо­та закон­че­на, может быть над­ле­жа­щим обра­зом изло­же­но дей­стви­тель­ное дви­же­ние. Раз это уда­лось, и жизнь мате­ри­а­ла полу­чи­ла свое иде­аль­ное отра­же­ние, то может пока­зать­ся, что перед нами апри­ор­ная кон­струк­ция» (Капи­тал I, с. XLVII). Дей­стви­тель­но, этот спо­соб изло­же­ния Марк­са, начи­на­ю­щий с ана­ли­за гото­вых резуль­та­тов и кон­ча­ю­щий обще­ствен­ным про­цес­сом раз­ви­тия, скрыл от глаз его кри­ти­ков его спо­соб иссле­до­ва­ния и послу­жил источ­ни­ком мно­го­крат­ных обви­не­ний Марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти в апри­ор­но­сти постро­е­ния. Он же побуж­дал мно­гих сто­рон­ни­ков Марк­са искать обос­но­ва­ния его тео­рии сто­и­мо­сти на пер­вых стра­ни­цах «Капи­та­ла», трак­ту­ю­щих о содер­жа­нии сто­и­мо­сти или абстракт­ном тру­де. Такое пред­став­ле­ние, как мы виде­ли, оши­боч­но. Пер­вые стра­ни­цы «Капи­та­ла» дают толь­ко ана­лиз гото­во­го закон­чен­но­го резуль­та­та, явля­ю­ще­го­ся объ­ек­том иссле­до­ва­ния: сто­и­мо­сти и ее кор­ре­ля­та — абстракт­но­го тру­да. Иссле­до­ва­ние же дей­стви­тель­но­го про­цес­са раз­ви­тия явле­ний сто­и­мо­сти мы нахо­дим толь­ко в пара­гра­фах, посвя­щен­ных «фор­ме сто­и­мо­сти» и «товар­но­му фети­шиз­му». Этот про­цесс раз­ви­тия сто­и­мо­сти есть одно­вре­мен­но про­цесс раз­ви­тия денег.

Теперь для нас выяс­ня­ет­ся тес­ная связь меж­ду тео­ри­ей сто­и­мо­сти и тео­ри­ей денег в эко­но­ми­че­ской систе­ме Марк­са. Связь эта состо­ит не толь­ко, как обыч­но пред­став­ля­ют себе, в том, что тео­рия денег стро­ит­ся на осно­ве тео­рии сто­и­мо­сти, но и в том, что послед­няя нахо­дит свое завер­ше­ние толь­ко в тео­рии денег. Изло­же­ние тео­рии сто­и­мо­сти в пер­вой гла­ве «Капи­та­ла», как и в «Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии», состо­ит из двух частей: ана­ли­за поня­тий мено­вой сто­и­мо­сти и абстракт­но­го тру­да (суб­стан­ция сто­и­мо­сти) и объ­яс­не­ния про­цес­са раз­ви­тия мено­вой сто­и­мо­сти (фор­мы сто­и­мо­сти). Пер­вая часть, как мы виде­ли, пред­по­ла­га­ет все­сто­рон­нее при­рав­ни­ва­ние друг дру­гу всех това­ров и тем самым всех видов тру­да, — про­цесс, соот­вет­ству­ю­щий денеж­но­му обме­ну. Вто­рая часть, рису­ю­щая раз­ви­тие мено­вой сто­и­мо­сти как спо­соб­но­сти това­ра к все­сто­рон­не­му обме­ну, одно­вре­мен­но пока­зы­ва­ет раз­ви­тие денеж­ной фор­мы. Прав­да, «денеж­ная фор­ма» явля­ет­ся толь­ко послед­ней, наи­бо­лее раз­ви­той из рас­смат­ри­ва­е­мых Марк­сом «форм сто­и­мо­сти» (про­стой, раз­вер­ну­той, все­об­щей и денеж­ной). Может поэто­му казать­ся, что суще­ству­ют фор­мы сто­и­мо­сти, пред­ше­ству­ю­щие денеж­ной, что, сле­до­ва­тель­но, мено­вая сто­и­мость может суще­ство­вать на ста­дии обще­ствен­но­го раз­ви­тия, пред­ше­ству­ю­щей появ­ле­нию денег. Такое пред­по­ло­же­ние, опи­ра­ю­ще­е­ся на тер­ми­но­ло­гию Марк­са, упо­тре­бив­ше­го в при­ме­не­нии ко всем упо­мя­ну­тым фазам обме­на назва­ние «форм сто­и­мо­сти», мы счи­та­ем оши­боч­ным. Фор­мы сто­и­мо­сти, пред­ше­ству­ю­щие все­об­щей, пред­став­ля­ют собой не толь­ко заро­ды­ше­вую фор­му денег, но так­же лишь заро­ды­ше­вую фор­му сто­и­мо­сти. Раз­ви­тая мено­вая сто­и­мость появ­ля­ет­ся толь­ко с «все­об­щей фор­мой», кото­рая по суще­ству сов­па­да­ет с появ­ле­ни­ем денег.

Тес­ная связь меж­ду тео­ри­я­ми сто­и­мо­сти и денег ярко про­яв­ля­ет­ся в самом постро­е­нии тру­да Марк­са. В «Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии» пер­вая гла­ва, оза­глав­лен­ная «Товар», по суще­ству содер­жит так­же осно­вы тео­рии денег. Как толь­ко Маркс после ана­ли­за поня­тий сто­и­мо­сти и абстракт­но­го тру­да при­сту­па­ет к изло­же­нию дей­стви­тель­но­го про­цес­са обме­на, пре­вра­ща­ю­ще­го потре­би­тель­ную сто­и­мость в мено­вую и кон­крет­ный труд — в абстракт­ный, он одно­вре­мен­но пока­зы­ва­ет нам и раз­ви­тие денег, как необ­хо­ди­мо­го кор­ре­ля­та мено­вой сто­и­мо­сти и абстракт­но­го тру­да (начи­ная со стр. 19 под­лин­ни­ка). Вто­рая же гла­ва, о «день­гах», рису­ет отдель­ные функ­ции денег, но уже не дает общей тео­рии денег.

При­бли­зи­тель­но тако­во же постро­е­ние «Капи­та­ла». В пер­вой же гла­ве «Товар» часть, посвя­щен­ная фор­мам сто­и­мо­сти, в сущ­но­сти содер­жит тео­рию денег, кото­рую Маркс раз­ви­ва­ет более подроб­но и систе­ма­ти­че­ски в гла­ве вто­рой, оза­глав­лен­ной «Про­цесс обме­на». И здесь общая тео­рия денег дана в тес­ной свя­зи с тео­ри­ей сто­и­мо­сти, гла­ва же тре­тья, оза­глав­лен­ная «День­ги», зани­ма­ет­ся толь­ко отдель­ны­ми функ­ци­я­ми денег.

Тео­рия сто­и­мо­сти и тео­рия денег в сово­куп­но­сти харак­те­ри­зу­ют один и тот же основ­ной тип про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми, сво­ей тру­до­вой дея­тель­но­стью в про­цес­се про­из­вод­ства допол­ня­ю­щи­ми друг дру­га, но фор­маль­но неза­ви­си­мы­ми и всту­па­ю­щи­ми друг с дру­гом в связь толь­ко в про­цес­се обме­на. Посколь­ку наше вни­ма­ние направ­ле­но на обще­ствен­ное един­ство все­го про­цес­са про­из­вод­ства и рас­пре­де­ле­ние обще­ствен­но­го тру­да, осу­ществ­ля­ю­ще­е­ся через посред­ство обме­на, мы име­ем тео­рию сто­и­мо­сти. Посколь­ку наше вни­ма­ние направ­ле­но на про­цесс обме­на с его част­ны­ми акта­ми куп­ли-про­да­жи как необ­хо­ди­мую фор­му осу­ществ­ле­ния един­ства обще­ствен­но­го про­цес­са про­из­вод­ства, мы име­ем тео­рию денег. Толь­ко обе тео­рии в сово­куп­но­сти дают нам общую кар­ти­ну товар­но­го хозяй­ства со всей двой­ствен­но­стью его струк­ту­ры: един­ством обще­ствен­но­го про­цес­са про­из­вод­ства и его раз­дроб­лен­но­стью меж­ду отдель­ны­ми част­ны­ми хозяй­ства­ми.

II. Необходимость денег

Обыч­но дума­ют, что в тео­рии сто­и­мо­сти Маркс опи­сы­ва­ет обмен, про­ис­хо­дя­щий без посред­ства денег, а в тео­рии денег пока­зы­ва­ет воз­ник­но­ве­ние, раз­ви­тие и роль денег. Мы уже виде­ли, что такое мне­ние долж­но быть при­зна­но оши­боч­ным. С само­го нача­ла сво­е­го иссле­до­ва­ния Маркс пред­по­ла­га­ет все­сто­рон­ний обмен всех това­ров, воз­мож­ный толь­ко через посред­ство денег. Но в ана­ли­зе это­го слож­но­го явле­ния денеж­но­го хозяй­ства Маркс, как все­гда, при­дер­жи­ва­ет­ся мето­да после­до­ва­тель­но­го выде­ле­ния и объ­яс­не­ния отдель­ных сто­рон. Непра­виль­но было бы каж­дую из них при­ни­мать за отдель­ный объ­ект изу­че­ния; каж­дая из них харак­те­ри­зу­ет абстракт­ную сто­ро­ну все­го явле­ния, изу­ча­е­мую на дан­ной сту­пе­ни иссле­до­ва­ния, и толь­ко все в сово­куп­но­сти дают пол­ное пред­став­ле­ние об изу­ча­е­мом явле­нии.

В кон­крет­ной дей­стви­тель­но­сти денеж­но­го хозяй­ства мы наблю­да­ем фак­ты поку­пок и про­даж, обме­на това­ра на день­ги и обрат­но. Наблю­дая эти кон­крет­ные фак­ты, Маркс как бы гово­рит: отвле­чем­ся преж­де все­го от невоз­мож­но­сти для каж­до­го това­ра быть обме­нен­ным на дру­гие това­ры ина­че, как через посред­ство денег. Взгля­нем на весь про­цесс обме­на как на про­цесс вза­им­но­го все­сто­рон­не­го при­рав­ни­ва­ния на рын­ке всех про­дук­тов тру­да — про­цесс, через посред­ство кото­ро­го совер­ша­ет­ся при­рав­ни­ва­ние и рас­пре­де­ле­ние всех видов тру­да в обще­ствен­ном про­из­вод­стве. Ина­че гово­ря, посмот­рим, каким обра­зом при товар­ном хозяй­стве весь про­цесс рас­пре­де­ле­ния и при­рав­ни­ва­ния обще­ствен­но­го тру­да про­ис­хо­дит в фор­ме при­рав­ни­ва­ния про­дук­тов тру­да как сто­и­мо­стей. Изу­че­ние меха­низ­ма соци­аль­ной зави­си­мо­сти меж­ду при­рав­ни­ва­ни­ем тру­да и при­рав­ни­ва­ни­ем това­ров и состав­ля­ет тему Марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти, или пер­вой сту­пе­ни наше­го иссле­до­ва­ния. Пока­зав­ши, каким обра­зом при­рав­ни­ва­ние тру­да при­ни­ма­ет фор­му все­сто­рон­не­го при­рав­ни­ва­ния това­ров, Маркс пере­хо­дит к ана­ли­зу послед­не­го про­цес­са, обна­ру­жи­ва­ю­ще­му, что все­сто­рон­нее при­рав­ни­ва­ние това­ров воз­мож­но толь­ко в фор­ме при­рав­ни­ва­ния их всех одно­му и тому же выде­лен­но­му това­ру, при­об­ре­та­ю­ще­му харак­тер денег. Это — тео­рия про­ис­хож­де­ния и соци­аль­ной функ­ции денег, или вто­рая сту­пень иссле­до­ва­ния. Толь­ко после это­го мож­но перей­ти к рас­смот­ре­нию отдель­ных свойств денег как уже гото­вых резуль­та­тов про­цес­са обра­ще­ния, на пер­вый взгляд, как бы неза­ви­си­мых от послед­не­го и при­су­щих самим день­гам. Это тео­рия отдель­ных функ­ций денег, или тре­тья сту­пень иссле­до­ва­ния. Ина­че гово­ря, эти три сту­пе­ни иссле­до­ва­ния мож­но харак­те­ри­зо­вать, как уче­ние 1) о сто­и­мо­сти или това­ре, 2) о пере­хо­де това­ра в день­ги и 3) о день­гах. Вто­рая сту­пень нахо­дит­ся в тес­ней­шей свя­зи с пер­вой, и этим объ­яс­ня­ет­ся факт, отме­чен­ный нами выше, а имен­но, что тео­рия денег изла­га­ет­ся Марк­сом в двух местах: во-пер­вых, в тес­ной свя­зи с тео­ри­ей сто­и­мо­сти (в «Кри­ти­ке» в гла­ве пер­вой, в «Капи­та­ле» в пара­гра­фе о фор­ме сто­и­мо­сти и в гла­ве вто­рой), и, во-вто­рых, само­сто­я­тель­но («Кри­ти­ка», гла­ва вто­рая, и «Капи­тал», гла­ва тре­тья). Осо­бые труд­но­сти для изу­че­ния пред­став­ля­ет вто­рая, пере­ход­ная сту­пень, ибо это, «посред­ству­ю­щее дви­же­ние исче­за­ет в сво­ем соб­ствен­ном резуль­та­те и не остав­ля­ет сле­да» (Капи­тал I, с. 61). Тре­тья сту­пень иссле­до­ва­ния име­ет дело с функ­ци­я­ми денег, всем оче­вид­ны­ми и бро­са­ю­щи­ми­ся в гла­за. Более абстракт­ной и труд­ной явля­ет­ся пер­вая сту­пень или тео­рия сто­и­мо­сти, но все же, при неко­то­рой при­выч­ке к отвле­чен­но­му мыш­ле­нию, лег­ко пред­ста­вить себе весь про­цесс обме­на, как при­рав­ни­ва­ние вещей, тес­но свя­зан­ное с при­рав­ни­ва­ни­ем тру­да. Но наи­боль­шие труд­но­сти для пони­ма­ния пред­став­ля­ет вто­рая сту­пень, рису­ю­щая обще­ствен­ный про­цесс, резуль­та­том кото­ро­го явля­ет­ся сра­ще­ние денеж­ной функ­ции с опре­де­лен­ным нату­раль­ным про­дук­том, име­ю­щее харак­тер как бы есте­ствен­ный, а не обще­ствен­ный. {Послед­нее пред­ло­же­ние два­жды отчерк­ну­то каран­да­шом на полях.}

Маркс неод­но­крат­но сам отме­чал те раз­лич­ные сту­пе­ни абстрак­ции, через кото­рые про­хо­дит его иссле­до­ва­ние. «Тот факт, что това­ро­вла­дель­цы вза­им­но отно­сят­ся к сво­е­му тру­ду как к все­об­ще­му обще­ствен­но­му тру­ду, про­яв­ля­ет­ся в фор­ме отно­ше­ния их к сво­им това­рам как мено­вым сто­и­мо­стям; вза­им­ное отно­ше­ние това­ров друг к дру­гу как мено­вых сто­и­мо­стей высту­па­ет в про­цес­се обме­на как их все­сто­рон­нее отно­ше­ние к одно­му осо­бен­но­му това­ру как адек­ват­но­му выра­же­нию их мено­вой сто­и­мо­сти; что, обрат­но, в свою оче­редь про­яв­ля­ет­ся как спе­ци­фи­че­ское отно­ше­ние это­го осо­бен­но­го това­ра ко всем дру­гим това­рам и, сле­до­ва­тель­но, как опре­де­лен­ный обще­ствен­ный харак­тер вещи, как бы при­су­щий ей от при­ро­ды» (Kritik, S. 28). (Рус­ский пере­вод на стр. 51 не совсем точ­ный. Выде­ле­ние наше. — И. Р.) Здесь явно наме­чен весь путь вос­хож­де­ния иссле­до­ва­ния от обще­ствен­но­го тру­да через сто­и­мость к день­гам, в син­те­ти­че­ском поряд­ке. Ино­гда Маркс отме­ча­ет тот же путь в обрат­ном, ана­ли­ти­че­ском поряд­ке: «Как мож­но х хлоп­ка выра­зить в у денег? Этот вопрос сво­дит­ся к тому, как мож­но вооб­ще выра­зить один товар в дру­гом, или това­ры как экви­ва­лен­ты? На этот вопрос дает ответ толь­ко раз­ви­тие сто­и­мо­сти, неза­ви­си­мо от выра­же­ния одно­го това­ра в дру­гом» (Theorien, Bd. III, S. 193 — 4). От кон­крет­но­го явле­ния денег необ­хо­ди­мо спу­стить­ся к при­рав­ни­ва­нию това­ров или фор­ме сто­и­мо­сти, а от послед­ней далее к уче­нию о содер­жа­нии сто­и­мо­сти или обще­ствен­ном тру­де. Пер­вая сту­пень иссле­до­ва­ния ведет от обще­ствен­но­го тру­да (или содер­жа­ния сто­и­мо­сти) к фор­ме сто­и­мо­сти, вто­рая — от фор­мы сто­и­мо­сти к день­гам, тре­тья рас­смат­ри­ва­ет день­ги как гото­вый резуль­тат. Как видим, отдель­ные сту­пе­ни иссле­до­ва­ния посте­пен­но пере­хо­дят одна в дру­гую, так как конеч­ное зве­но одно­го явля­ет­ся началь­ным зве­ном дру­го­го. Свя­зу­ю­щим зве­ном меж­ду тео­ри­ей сто­и­мо­сти и тео­ри­ей денег слу­жит уче­ние о фор­ме сто­и­мо­сти.

Теперь мы можем точ­нее опре­де­лить, какую зада­чу Маркс пре­сле­ду­ет на вто­рой сту­пе­ни иссле­до­ва­ния, в общей тео­рии денег. Он не толь­ко дает схе­му посте­пен­но­го исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия денег парал­лель­но с раз­ви­ти­ем само­го обме­на. Основ­ная зада­ча его не исто­ри­че­ско­го, а тео­ре­ти­че­ско­го харак­те­ра. Недо­ста­точ­но про­сле­дить про­ис­хож­де­ние и раз­ви­тие денег. Сле­ду­ет еще вскрыть зако­но­мер­ность, дела­ю­щую день­ги необ­хо­ди­мым след­стви­ем и спут­ни­ком раз­ви­то­го товар­но­го хозяй­ства. Необ­хо­ди­мо пока­зать внут­рен­нюю связь меж­ду ними. Ана­лиз товар­но­го хозяй­ства дол­жен пока­зать нам, что все­сто­рон­ний обмен това­ров невоз­мо­жен без посред­ства денег. Тако­ва тема, раз­ра­ба­ты­ва­е­мая Марк­сом в общей тео­рии денег.

Поста­нов­ка вопро­са о необ­хо­ди­мо­сти денег, кото­рая может объ­яс­нить нам мощ­ное, повсе­мест­ное, неудер­жи­мое рас­про­стра­не­ние денег по мере раз­ви­тия товар­но­го обме­на, состав­ля­ет харак­тер­ную осо­бен­ность Марк­со­вой тео­рии, отли­ча­ю­щую ее от мно­гих дру­гих

После­до­ва­те­ли клас­си­че­ской шко­лы боль­шей частью объ­яс­ня­ли воз­ник­но­ве­ние денег удоб­ства­ми их для обме­на, боль­шей лег­ко­стью денеж­но­го обме­на по срав­не­нию с нату­раль­ным. Но мож­но ли одни­ми толь­ко удоб­ства­ми объ­яс­нять сти­хий­ное, повсе­мест­ное рас­про­стра­не­ние денег? Вели­чай­шие труд­но­сти пред­став­ля­ет объ­яс­не­ние денег для тео­рий, постро­ен­ных не на ана­ли­зе объ­ек­тив­ной струк­ту­ры товар­но­го хозяй­ства, а на опи­са­нии субъ­ек­тив­ных моти­вов хозяй­ству­ю­ще­го чело­ве­ка, взя­то­го вне кон­крет­ной соци­аль­ной и исто­ри­че­ской сре­ды. Австрий­ская шко­ла обна­ру­жи­ла в тео­рии денег пол­ную бес­по­мощ­ность. По заме­ча­нию одно­го авто­ра, вид­ные пред­ста­ви­те­ли субъ­ек­тив­ной тео­рии цен­но­сти Е. Филип­по­вич и к. Мен­гер выво­дят сто­и­мость денег из объ­ек­тив­ных, при­род­ных свойств золо­та. Субъ­ек­тив­ный пси­хо­ло­гизм допол­ня­ет­ся объ­ек­тив­ным нату­ра­лиз­мом. Дру­гие авто­ры ясно созна­ют несов­ме­сти­мость субъ­ек­тив­ной тео­рии цен­но­сти с фак­том объ­ек­тив­ной рас­цен­ки това­ров в день­гах. «Субъ­ек­тив­ная цен­ность благ, как субъ­ек­тив­но-пси­хи­че­ский факт, не может быть согла­со­ва­на с объ­ек­тив­но-коли­че­ствен­ным выра­же­ни­ем» их в день­гах; воз­ник­но­ве­ние тако­го денеж­но­го выра­же­ния пред­став­ля­ет собой «про­бле­му, недо­ступ­ную чело­ве­че­ско­му пони­ма­нию» (!). Это при­зна­ние рав­но­силь­но пол­но­му банк­рот­ству пси­хо­ло­ги­че­ско­го мето­да в объ­яс­не­нии денег, одно­го из основ­ных явле­ний совре­мен­но­го хозяй­ства. Явле­ние это может быть поня­то толь­ко на осно­ве социо­ло­ги­че­ско­го мето­да, исхо­дя­ще­го из ана­ли­за соци­аль­ной струк­ту­ры товар­но­го хозяй­ства.

III. Деньги как результат противоречия между потребительной и меновой стоимостью товара

Как извест­но, Маркс вывел необ­хо­ди­мость денег из про­ти­во­ре­чия меж­ду потре­би­тель­ной и мено­вой сто­и­мо­стью това­ра. Эта часть Марк­со­ва уче­ния часто вызы­ва­ла обви­не­ния в «мета­фи­зи­ке» и диа­лек­ти­че­ской игре абстракт­ны­ми поня­ти­я­ми. В ней усмат­ри­ва­ли отвле­чен­ное, схо­ла­сти­че­ское умо­зре­ние, ниче­го обще­го не име­ю­щее с реаль­ной жиз­нью.

Дей­стви­тель­но, на пер­вый взгляд эта часть тео­рии, в кото­рой Маркс в наи­боль­шей мере «кокет­ни­ча­ет геге­льян­ством», может вызвать подоб­ное пред­став­ле­ние. Изло­же­ние все вре­мя ведет­ся на осно­ве его ана­ли­за отвле­чен­ных поня­тий, про­ти­во­по­став­ле­нии их, кон­ста­ти­ро­ва­нии про­ти­во­ре­чий и их диа­лек­ти­че­ском при­ми­ре­нии. С наи­боль­шей ярко­стью про­яв­ля­ет­ся этот харак­тер изло­же­ния в «Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии». Одна­ко наша оцен­ка обще­го уче­ния о день­гах, изло­жен­но­го в «Кри­ти­ке» и «Капи­та­ле», изме­нит­ся, если мы вспом­ним, что под каж­дой вещ­ной кате­го­ри­ей в Марк­со­вой эко­но­ми­че­ской систе­ме скры­ва­ет­ся опре­де­лен­ный тип про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми. Под отвле­чен­ной мета­фи­зи­че­ской обо­лоч­кой мы вскро­ем глу­бо­кое социо­ло­ги­че­ское ядро. Марк­со­во общее уче­ние о день­гах ока­жет­ся про­дол­же­ни­ем того ана­ли­за про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний товар­но­го хозяй­ства, кото­рый начат Марк­сом в его тео­рии сто­и­мо­сти.

1. Разделение труда

Основ­ное про­ти­во­ре­чие товар­но­го хозяй­ства заклю­ча­ет­ся в том, что, с одной сто­ро­ны, оно состо­ит из мно­же­ства отдель­ных, друг от дру­га фор­маль­но неза­ви­си­мых част­ных хозяйств, а с дру­гой сто­ро­ны, послед­ние мате­ри­аль­но свя­за­ны меж­ду собой и вза­им­но друг дру­га допол­ня­ют. Бла­го­да­ря раз­де­ле­нию тру­да и обме­ну «част­ные рабо­ты про­из­во­ди­те­лей дей­стви­тель­но полу­ча­ют двой­ствен­ный обще­ствен­ный харак­тер. С одной сто­ро­ны, как опре­де­лен­ные полез­ные рабо­ты они долж­ны удо­вле­тво­рять опре­де­лен­ной обще­ствен­ной потреб­но­сти и таким обра­зом долж­ны оправ­дать свое назна­че­ние в каче­стве под­раз­де­ле­ний сово­куп­но­го тру­да, есте­ствен­но вырос­ше­го в систе­му обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да. С дру­гой сто­ро­ны, они удо­вле­тво­ря­ют лишь раз­но­об­раз­ные потреб­но­сти сво­их соб­ствен­ных про­из­во­ди­те­лей, посколь­ку каж­дый осо­бен­ный вид полез­но­го част­но­го тру­да может быть обме­нен на вся­кий иной осо­бен­ный вид полез­ной част­ной рабо­ты и, сле­до­ва­тель­но, рав­но­зна­чен послед­не­му» (Капи­тал I, с. 41). Сама систе­ма обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да в товар­ном хозяй­стве может быть рас­смат­ри­ва­е­ма с двух сто­рон: тех­ни­че­ской и соци­аль­ной. С одной сто­ро­ны, она пред­став­ля­ет собой сово­куп­ность допол­ня­ю­щих друг дру­га раз­но­род­ных кон­крет­ных видов тру­да, выра­жа­ю­щих «каче­ствен­ное раз­ли­чие меж­ду отдель­ны­ми полез­ны­ми рабо­та­ми» (Капи­тал I, с. 9); с дру­гой сто­ро­ны, она пред­став­ля­ет собой сово­куп­ность раз­ных видов тру­да, урав­нен­ных и нахо­дя­щих­ся в рав­но­ве­сии друг с дру­гом, или — что явля­ет­ся резуль­та­том это­го про­цес­са урав­не­ния тру­да — сово­куп­ность одно­род­но­го обще­ствен­но­го тру­да, рас­пре­де­лен­но­го меж­ду раз­ны­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства. Поэто­му, как ука­за­но выше, част­ный труд каж­до­го отдель­но­го това­ро­про­из­во­ди­те­ля дол­жен при­об­ре­сти обще­ствен­ный харак­тер в двой­ном смыс­ле: мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ском и фор­маль­но-соци­аль­ном. С одной сто­ро­ны, он дол­жен удо­вле­тво­рять опре­де­лен­ной обще­ствен­ной потреб­но­сти, с дру­гой — быть рав­но­знач­ным любо­му дру­го­му виду тру­да.

Труд отдель­но­го лица мог бы при­об­ре­сти непо­сред­ствен­но обще­ствен­ный харак­тер лишь при том усло­вии, если бы он был орга­ни­зо­ван в обще­ствен­ном мас­шта­бе обще­ствен­ным орга­ном, кото­рый зара­нее при­ни­мал бы во вни­ма­ние опре­де­лен­ное тех­ни­че­ское содер­жа­ние тру­да отдель­ных лиц, и вклю­че­ни­ем его в общий план хозяй­ства, т. е. уста­нов­ле­ни­ем про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду дан­ным лицом и дру­ги­ми чле­на­ми обще­ства, санк­ци­о­ни­ро­вал бы его соци­аль­ный харак­тер. Этим тру­ду отдель­ных чле­нов обще­ства была бы дана гаран­тия его мате­ри­аль­ной полез­но­сти и одно­вре­мен­но санк­ция его соци­аль­ной рав­но­знач­но­сти с любым дру­гим видом тру­да. Но в таком слу­чае мы име­ли бы перед собой хозяй­ство соци­а­ли­сти­че­ское, а не товар­ное, непо­сред­ствен­но обще­ствен­ный, а не част­ный труд. Товар­ное же хозяй­ство харак­те­ри­зу­ет­ся анар­хи­ей про­из­вод­ства, отсут­стви­ем непо­сред­ствен­но обще­ствен­ной орга­ни­за­ции тру­да. Част­ный труд отдель­но­го това­ро­про­из­во­ди­те­ля в про­цес­се про­из­вод­ства еще не обла­да­ет обще­ствен­ным харак­те­ром в ука­зан­ном двой­ном смыс­ле: он не име­ет ни гаран­тии мате­ри­аль­ной полез­но­сти (ибо дан­ный про­дукт может ока­зать­ся вооб­ще ненуж­ным или про­из­ве­ден­ным в чрез­мер­ном коли­че­стве), ни санк­ции соци­аль­ной рав­но­знач­но­сти (ибо в резуль­та­те пере­про­из­вод­ства или при­ме­не­ния дан­ным про­из­во­ди­те­лем отста­лых спо­со­бов про­из­вод­ства про­дукт его тру­да может быть на рын­ке при­рав­нен про­дук­ту мень­ше­го коли­че­ства дру­го­го тру­да). Даже по окон­ча­нии про­цес­са про­из­вод­ства ни один обще­ствен­ный орган не про­ве­ря­ет и не санк­ци­о­ни­ру­ет post factum затра­чен­но­го отдель­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми тру­да. Такая про­вер­ка и санк­ция, так ска­зать «после­ду­ю­щий кон­троль», осу­ществ­ля­ют­ся не созна­тель­но дей­ству­ю­щим обще­ствен­ным орга­ном, а бес­со­зна­тель­но дей­ству­ю­щим меха­низ­мом рын­ка, т. е. столк­но­ве­ни­ем дей­ствий отдель­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей, из кото­рых каж­дый созна­тель­но пре­сле­ду­ет толь­ко цель наи­бо­лее выгод­но­го обме­на про­дук­тов сво­е­го тру­да и вза­и­мо­дей­ствие кото­рых име­ет сво­им бес­со­зна­тель­ным, объ­ек­тив­ным обще­ствен­ным резуль­та­том как бы про­вер­ку и санк­цию тру­до­вых затрат, про­из­ве­ден­ных отдель­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми. Мы гово­рим «как бы», ибо в при­ме­не­нии к гете­ро­ген­но­му, бес­со­зна­тель­но­му резуль­та­ту вза­и­мо­дей­ствия мно­же­ства людей о «про­вер­ке» и «санк­ции» мож­но гово­рить толь­ко в услов­ном, пере­нос­ном смыс­ле. Точ­нее было бы ска­зать, что здесь про­ис­хо­дят сле­ду­ю­щие про­цес­сы. Или дан­ный про­дукт тру­да нахо­дит потре­би­те­ля и одно­вре­мен­но дает сво­е­му про­из­во­ди­те­лю воз­мож­ность полу­чить за него в обмен про­дукт тако­го же коли­че­ства тру­да дру­гих про­из­во­ди­те­лей, — и в таком слу­чае объ­ек­тив­ным резуль­та­том обме­на явля­ет­ся тен­ден­ция к сохра­не­нию и про­дол­же­нию дан­но­го тру­да в даль­ней­шем про­цес­се вос­про­из­вод­ства. Ина­че гово­ря, дан­ная тру­до­вая затра­та ока­зы­ва­ет­ся вклю­чен­ной в систе­му обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да и с мате­ри­аль­но- тех­ни­че­ской и с соци­аль­ной сто­ро­ны, т. е. как полез­ная затра­та кон­крет­но­го тру­да и как рав­но­знач­ная (урав­нен­ная) с дру­ги­ми доля сово­куп­но­го обще­ствен­но­го тру­да. Или же в слу­чае пере­про­из­вод­ства или при­ме­не­ния отста­лых ору­дий тру­да обмен скла­ды­ва­ет­ся невы­год­но для дан­но­го про­из­во­ди­те­ля, — и объ­ек­тив­ным резуль­та­том его явля­ет­ся тен­ден­ция к вытес­не­нию дан­ных тру­до­вых затрат и замене их дру­ги­ми, могу­щи­ми быть пол­но­стью вклю­чен­ны­ми в меха­низм обще­ствен­но­го про­из­вод­ства. Объ­ек­тив­ным резуль­та­том рыноч­но­го обме­на явля­ет­ся, таким обра­зом, соци­аль­ный отбор раз­ных видов и спо­со­бов тру­да, вклю­че­ние их в обще­ствен­ный меха­низм про­из­вод­ства и вытес­не­ние из него, нечто вро­де про­вер­ки и санк­ции тру­да отдель­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей, кото­рый толь­ко таким обра­зом из тру­да част­но­го ста­но­вит­ся обще­ствен­ным.

2. Двойственность обмена и вещей

Одна­ко такой отбор раз­ных видов тру­да про­из­во­дит­ся в товар­ном обще­стве не непо­сред­ствен­но, а кос­вен­но, через отбор про­дук­тов тру­да, кото­рые рын­ком либо отвер­га­ют­ся, либо при­ни­ма­ют­ся. Вклю­че­ние дан­ной тру­до­вой затра­ты в обще­ствен­ный меха­низм про­из­вод­ства совер­ша­ет­ся в резуль­та­те и посред­ством вклю­че­ния ее про­дук­та в общую товар­ную мас­су, нахо­дя­щую сбыт на рын­ке. Дан­ный про­дукт тру­да полу­ча­ет на рын­ке «рас­цен­ку», мено­вую сто­и­мость, при­рав­ни­ва­ю­щую его в той или иной про­пор­ции любо­му дру­го­му това­ру на рын­ке. Этим урав­не­ни­ем про­дук­тов раз­ных видов тру­да созда­ет­ся и урав­не­ние послед­них, тен­ден­ция к уста­нов­ле­нию подвиж­но­го рав­но­ве­сия меж­ду отдель­ны­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства. Соци­аль­ный про­цесс урав­не­ния раз­ных видов тру­да, рас­пре­де­лен­но­го меж­ду отдель­ны­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства, при­ни­ма­ет фор­му осо­бо­го соци­аль­но­го свой­ства про­дук­тов тру­да, их «мено­вой сто­и­мо­сти». Обще­ствен­ные свой­ства тру­да при­ни­ма­ют фор­му свойств вещи, «ове­ществ­ля­ют­ся» или «фети­ши­зи­ру­ют­ся». Обмен про­дук­тов отра­жа­ет «обще­ствен­но полез­ный харак­тер част­ных работ в той фор­ме, что про­дукт тру­да дол­жен быть поле­зен, но не для само­го про­из­во­ди­те­ля, а для дру­гих людей; обще­ствен­ный харак­тер равен­ства раз­но­род­ных работ отра­жа­ет в фор­ме при­над­ле­жа­ще­го этим мате­ри­аль­но раз­лич­ным вещам — про­дук­там тру­да {3апись на полях: «От тру­да к вещи»} — обще­го свой­ства быть сто­и­мо­стью» (Капи­тал I, с. 41). Про­дукт тру­да ста­но­вит­ся това­ром или сто­и­мо­стью. Поми­мо сво­е­го непо­сред­ствен­но­го мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го суще­ство­ва­ния, как кон­крет­ный пред­мет потреб­ле­ния или сред­ство про­из­вод­ства, он при­об­ре­та­ет осо­бую соци­аль­ную «функ­цию» или «фор­му», ста­но­вит­ся «носи­те­лем» про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми.

Бла­го­да­ря это­му и самый про­цесс обме­на про­дук­тов при­об­ре­та­ет двой­ной харак­тер: с одной сто­ро­ны, он пред­став­ля­ет собой дви­же­ние мате­ри­аль­ных вещей от про­из­во­ди­те­лей к потре­би­те­лям (через ряд посред­ни­ков), с дру­гой сто­ро­ны, — дви­же­ние тех же вещей как носи­те­лей про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, т. е. про­цесс уста­нов­ле­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми, участ­ву­ю­щи­ми в обмене. «Обмен това­ров есть такой про­цесс, в кото­ром обще­ствен­ный обмен веществ, т. е. обмен осо­бых про­дук­тов част­ных лиц, одно­вре­мен­но озна­ча­ет уста­нов­ле­ние опре­де­лен­ных обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, в кото­рые лица всту­па­ют в этом обмене веществ». Первую сто­ро­ну обме­на будем назы­вать мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ской, вто­рую — фор­маль­но-соци­аль­ной: соци­аль­ной пото­му, что неза­ви­си­мые друг от дру­га това­ро­про­из­во­ди­те­ли через обмен про­дук­тов сво­е­го тру­да всту­па­ют меж­ду собой в обще­ствен­ную связь, фор­маль­ной пото­му, что опре­де­лен­ный тип или харак­тер этой свя­зи меж­ду това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми сооб­ща­ет осо­бую соци­аль­ную фор­му про­дук­там их тру­да. {Нача­ло отчер­ки­ва­ния на полях каран­да­шом} Как извест­но, основ­ная осо­бен­ность товар­но­го хозяй­ства заклю­ча­ет­ся в том, что отдель­ные част­ные това­ро­про­из­во­ди­те­ли всту­па­ют меж­ду собой в про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния исклю­чи­тель­но как вла­дель­цы опре­де­лен­ных мате­ри­аль­ных вещей, в резуль­та­те чего, обрат­но, обла­да­ние вещью дает ее вла­дель­цу воз­мож­ность всту­пить в про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния с дру­ги­ми людь­ми. Обще­ствен­ные отно­ше­ния «ове­ществ­ля­ют­ся», а вещи при­об­ре­та­ют обще­ствен­ные черты/​Бла­го­да­ря это­му и созда­ет­ся тес­ная связь меж­ду мате­ри­аль­ной и соци­аль­ной сто­ро­на­ми про­цес­са про­из­вод­ства. Про­дук­ты тру­да пере­дви­га­ют­ся от одно­го това­ро­вла­дель­ца к дру­го­му лишь на осно­ва­нии заклю­чен­но­го меж­ду ними осо­бо­го дого­во­ра или про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния обме­на, а послед­нее, в свою оче­редь, уста­нав­ли­ва­ет­ся меж­ду дан­ны­ми лица­ми лишь по пово­ду и в целях пере­хо­да мате­ри­аль­ных вещей от одно­го к дру­го­му Это сра­ще­ние мате­ри­аль­но­го дви­же­ния про­дук­тов тру­да с про­цес­сом уста­нов­ле­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей нахо­дит свое выра­же­ние в двой­ствен­ной при­ро­де отдель­но­го това­ра, пред­став­ля­ю­ще­го собой сра­ще­ние про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния (мено­вой {под­черк­ну­то чер­ни­ла­ми и на полях сто­ит знак вопро­са} сто­и­мо­сти) с мате­ри­аль­ной вещью (потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью). Как потре­би­тель­ная сто­и­мость, каж­дый товар есть один из эле­мен­тов обще­ствен­но­го обме­на веществ, дви­же­ния мате­ри­аль­ных вещей. Как мено­вая сто­и­мость, он дает сво­е­му про­из­во­ди­те­лю воз­мож­ность всту­пить в про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние с дру­ги­ми про­из­во­ди­те­ля­ми. Из этой двой­ствен­ной при­ро­ды това­ра Маркс и вывел необ­хо­ди­мость денег. Но мы уже зна­ем, что эта двой­ствен­ная при­ро­да това­ра пред­став­ля­ет собой не более, как выра­же­ние двой­ствен­ной при­ро­ды само­го обме­на, в кото­ром про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей уста­нав­ли­ва­ют­ся через пере­ход вещей. Самый тип про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, при­су­щий товар­но­му хозяй­ству, вызы­ва­ет необ­хо­ди­мость денег. {Конец отчер­ки­ва­ния на полях каран­да­шом} Про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми, с одной сто­ро­ны, свя­зы­ва­ю­щие всех чле­нов обще­ства, т. е. отли­ча­ю­щи­е­ся все­сто­рон­ним харак­те­ром, а с дру­гой сто­ро­ны, обу­слов­лен­ные и огра­ни­чен­ные нали­чи­ем у них опре­де­лен­ных кон­крет­ных полез­ных вещей, могут уста­нав­ли­вать­ся толь­ко через посред­ство денег. Это поло­же­ние долж­но быть теперь нами дока­за­но.

3. Движение потребительной стоимости

Двой­ствен­ный харак­тер обме­на, как про­цес­са про­дви­же­ния мате­ри­аль­ных вещей от одних чле­нов обще­ства к дру­гим и одно­вре­мен­но про­цес­са уста­нов­ле­ния меж­ду ними про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, сооб­ща­ет двой­ствен­ный харак­тер и поло­же­нию това­ро­про­из­во­ди­те­ля в обмене, т. е. отно­ше­нию его к дру­гим това­ро­про­из­во­ди­те­лям-участ­ни­кам обме­на. С одной сто­ро­ны, он явля­ет­ся соб­ствен­ни­ком вещей, кото­рые долж­ны про­де­лать опре­де­лен­ный путь в обще­ствен­ном обмене веществ. С дру­гой сто­ро­ны, он явля­ет­ся соб­ствен­ни­ком вещей и имен­но как тако­вой пол­но­прав­ным участ­ни­ком дан­ной систе­мы обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Рас­смот­рим поло­же­ние его с этих двух сто­рон.

Посколь­ку про­дукт тру­да явля­ет­ся мате­ри­аль­ной вещью с полез­ны­ми свой­ства­ми, потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью, она не нуж­на само­му това­ро­про­из­во­ди­те­лю. «Его товар не име­ет для него само­го непо­сред­ствен­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. Ина­че он не вынес бы его на рынок. Он име­ет потре­би­тель­ную сто­и­мость для дру­гих» (Капи­тал I, с. 53). Товар дол­жен поэто­му про­дви­гать­ся из хозяй­ства про­из­во­ди­те­ля в хозяй­ства потре­би­те­лей, т. е. в те хозяй­ства, где име­ет­ся потреб­ность в дан­ном това­ре как кон­крет­ной полез­ной вещи, как пред­ме­те потреб­ле­ния или сред­ства про­из­вод­ства. Товар про­дви­га­ет­ся в хозяй­ства тех това­ро­про­из­во­ди­те­лей, кото­рые предъ­яв­ля­ют на него пла­те­же­спо­соб­ный спрос, ина­че гово­ря, жела­ют полу­чить дан­ный товар и вме­сте с тем в состо­я­нии дать соот­вет­ству­ю­щий экви­ва­лент (рав­но сто­и­мо­сти), т. е. в состо­я­нии ком­пен­си­ро­вать его сто­и­мость рав­ной сто­и­мо­стью про­из­ве­ден­ных ими това­ров. Хотя спрос предъ­яв­ля­ет­ся отдель­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми, руко­во­дя­щи­ми­ся на пер­вый взгляд сво­и­ми субъ­ек­тив­ны­ми потреб­но­стя­ми и жела­ни­я­ми, он не явля­ет­ся, одна­ко, про­из­воль­ным. Общие раз­ме­ры и направ­ле­ние его обна­ру­жи­ва­ют сре­ди посто­ян­ных откло­не­ний и нару­ше­ний опре­де­лен­ную зако­но­мер­ность, выте­ка­ю­щую из зако­но­мер­но­сти обще­ствен­но­го про­цес­са вос­про­из­вод­ства. Каж­дое хозяй­ство предъ­яв­ля­ет спрос преж­де все­го на пред­ме­ты потреб­ле­ния и сред­ства про­из­вод­ства, необ­хо­ди­мые ему для воз­мож­но­сти про­цес­са вос­про­из­вод­ства, т. е. для даль­ней­ше­го про­дол­же­ния сво­ей про­из­вод­ствен­ной дея­тель­но­сти. Харак­тер средств про­из­вод­ства, на кото­рые предъ­яв­ля­ют спрос отдель­ные хозяй­ства, опре­де­ля­ет­ся непо­сред­ствен­но харак­те­ром про­цес­са про­из­вод­ства. Он же опре­де­ля­ет, — но более кос­вен­ным путем, через про­цесс рас­пре­де­ле­ния, — и коли­че­ство и харак­тер пред­ме­тов потреб­ле­ния, на кото­рые предъ­яв­ля­ет­ся спрос отдель­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми. {Послед­нее пред­ло­же­ние отчерк­ну­то на полях каран­да­шом.}

Таким обра­зом, зако­но­мер­ность про­дви­же­ния про­дук­тов тру­да из одних хозяйств в дру­гие опре­де­ля­ет­ся в конеч­ном сче­те зако­но­мер­но­стью обще­ствен­но­го про­цес­са про­из­вод­ства в широ­ком смыс­ле, вклю­чая сюда и про­цесс рас­пре­де­ле­ния. Так как, одна­ко, в товар­ном обще­стве про­из­вод­ство орга­ни­зу­ет­ся отдель­ны­ми част­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми, из кото­рых каж­дый само­сто­я­тель­но, хотя и счи­та­ясь с конъ­юнк­ту­рой рын­ка, реша­ет, может ли он в дан­ный момент рас­ши­рить свое про­из­вод­ство и лич­ное потреб­ле­ние или дол­жен сжать их, то зако­но­мер­ность обще­ствен­но­го обме­на веществ про­яв­ля­ет­ся не ина­че, как через потреб­но­сти и спрос отдель­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей. «Что­бы сде­лать­ся потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью, товар дол­жен про­ти­во­сто­ять опре­де­лен­ной потреб­но­сти, для кото­рой он явля­ет­ся сред­ством удо­вле­тво­ре­ния. Таким обра­зом, потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти това­ров ста­но­вят­ся потре­би­тель­ны­ми сто­и­мо­стя­ми, все­сто­ронне меняя свои места, пере­хо­дя из тех рук, в кото­рых они слу­жат сред­ства­ми обме­на, в те руки, в кото­рых они явля­ют­ся пред­ме­та­ми потреб­ле­ния» (Kritik, S. 20, рус. перев., с. 46). Направ­ле­ние это­го про­дви­же­ния това­ра как потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти опре­де­ля­ет­ся не про­из­во­ди­те­лем, а потре­би­те­лем. «Товар как потре­би­тель­ная сто­и­мость может быть отчуж­ден толь­ко тому, для кого он явля­ет­ся потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью, т. е. пред­ме­том осо­бен­ной потреб­но­сти» (там же, S. 22 или с. 47).

Итак, посколь­ку дан­ный това­ро­про­из­во­ди­тель явля­ет­ся соб­ствен­ни­ком мате­ри­аль­ной вещи, послед­няя долж­на про­де­лать в обще­ствен­ном обмене веществ вполне опре­де­лен­ный путь, не зави­ся­щий от воли ее про­из­во­ди­те­ля. В обще­ствен­ном мас­шта­бе этот путь опре­де­ля­ет­ся в общем и целом зако­но­мер­но­стью обще­ствен­но­го обме­на веществ, для дан­но­го же това­ро­про­из­во­ди­те­ля он кажет­ся зави­ся­щим от воли потре­би­те­ля, от его спро­са. Про­дви­же­ние това­ра из хозяй­ства про­из­во­ди­те­ля в хозяй­ства потре­би­те­лей явля­ет­ся для пер­во­го про­цес­сом, не зави­ся­щим от его воли, пред­опре­де­лен­ным извне. В этом про­цес­се он вынуж­ден играть пас­сив­ную роль. А так как про­дви­же­ние това­ра из одно­го хозяй­ства в дру­гое невоз­мож­но ина­че, как путем уста­нов­ле­ния меж­ду ними про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния обме­на, то в дан­ном про­из­вод­ствен­ном отно­ше­нии наш това­ро­про­из­во­ди­тель высту­па­ет пас­сив­ной сто­ро­ной, почти без­воль­ным и без­молв­ным хра­ни­те­лем мате­ри­аль­ной вещи. {Отчер­ки­ва­ние и запись каран­да­шом на полях: «а цена?»}

4. Меновая стоимость

Этим, одна­ко, роль това­ро­про­из­во­ди­те­ля на рын­ке не огра­ни­чи­ва­ет­ся. Он, как мы зна­ем, не толь­ко хра­ни­тель мате­ри­аль­ной вещи, но имен­но в силу нали­чия у него послед­ней явля­ет­ся пол­но­прав­ным субъ­ек­том обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. За свой товар он дол­жен полу­чить дру­гие това­ры рав­ной сто­и­мо­сти. Он не толь­ко про­из­во­ди­тель, дожи­да­ю­щий­ся спро­са со сто­ро­ны потре­би­те­лей, но одно­вре­мен­но и потре­би­тель, предъ­яв­ля­ю­щий спрос на необ­хо­ди­мые ему това­ры. Круг и коли­че­ство послед­них опре­де­ля­ют­ся потреб­но­стя­ми его хозяй­ства, а так­же харак­те­ром его лич­но­го потреб­ле­ния, в свою оче­редь, зави­ся­ще­го от вели­чи­ны его дохо­дов, т. е. в конеч­ном сче­те опять-таки от поло­же­ния, зани­ма­е­мо­го им в систе­ме обще­ствен­но­го про­из­вод­ства и рас­пре­де­ле­ния. Но наш това­ро­про­из­во­ди­тель, как авто­ном­ный руко­во­ди­тель сво­е­го част­но­го хозяй­ства, сам в точ­но­сти реша­ет, какие имен­но про­дук­ты нуж­ны ему в обмен на его соб­ствен­ные. {Послед­нее пред­ло­же­ние отчерк­ну­то на полях каран­да­шом} Бро­сая на рынок свой товар, он на сум­му его сто­и­мо­сти может потре­бо­вать любых дру­гих това­ров, нахо­дя­щих­ся на рын­ке, т. е. про­из­во­ди­мых в дан­ном обще­стве. Имен­но этот все­сто­рон­ний харак­тер обме­на и харак­те­ри­зу­ет товар­ное хозяй­ство с его все­сто­рон­ним при­рав­ни­ва­ни­ем всех видов тру­да и посто­ян­ны­ми пере­ли­ва­ми тру­да из одной отрас­ли про­из­вод­ства в дру­гую. Това­ро­про­из­во­ди­тель может обме­нять свой товар на любой дру­гой товар; это зна­чит, что он может всту­пить в про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние с любым дру­гим това­ро­про­из­во­ди­те­лем. Толь­ко при этом усло­вии и мож­но ска­зать, что про­дукт его тру­да стал това­ром, име­ет мено­вую сто­и­мость. До тех пор, пока про­дукт дан­но­го вида тру­да обме­ни­ва­ет­ся толь­ко меж­ду опре­де­лен­ны­ми лица­ми или на опре­де­лен­ные дру­гие про­дук­ты, товар и мено­вая сто­и­мость нахо­дят­ся еще в заро­ды­ше­вых фор­мах.

Итак, «мено­вая сто­и­мость», как объ­ек­тив­ное обще­ствен­ное свой­ство про­дук­та тру­да или его соци­аль­ная функ­ция, заклю­ча­ет­ся в воз­мож­но­сти обме­на дан­но­го про­дук­та в опре­де­лен­ной про­пор­ции на любой дру­гой про­дукт, в при­рав­ни­ва­нии его всем дру­гим про­дук­там тру­да. «Как сто­и­мость про­дукт дол­жен быть вопло­ще­ни­ем обще­ствен­но­го тру­да и как тако­вое может быть непо­сред­ствен­но пре­вра­ща­ем из одной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти в любую дру­гую» (Theorien, III, S. 160). Харак­тер­ной чер­той мено­вой сто­и­мо­сти Маркс счи­та­ет имен­но эту ее спо­соб­ность «непо­сред­ствен­ной пре­вра­ща­е­мо­сти»: дан­ный товар при­рав­ни­ва­ет­ся всем дру­гим и может быть обме­нен на любой из них, {нача­ло отчер­ки­ва­ния на полях каран­даш­ном} он обла­да­ет, если мож­но так выра­зить­ся, спо­соб­но­стью про­дви­же­ния в любом направ­ле­нии рын­ка. «Товар как мено­вая сто­и­мость про­яв­ля­ет­ся в том, что он в каче­стве экви­ва­лен­та заме­ща­ет по усмот­ре­нию опре­де­лен­ное коли­че­ство вся­ко­го дру­го­го това­ра, без­раз­лич­но, пред­став­ля­ет ли он для вла­дель­ца это­го дру­го­го това­ра потре­би­тель­ную сто­и­мость или нет» (Kritik, S. 22, рус. перев., с. 47). {Конец отчер­ки­ва­ния на полях каран­да­шом} Разу­ме­ет­ся, на самом деле не сам товар, а това­ро­про­из­во­ди­тель обла­да­ет этой спо­соб­но­стью про­дви­же­ния в любом направ­ле­нии рын­ка: нали­чие това­ра, обла­да­ю­ще­го мено­вой сто­и­мо­стью, дает ему воз­мож­ность всту­пать в про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние обме­на с любым дру­гим това­ро­про­из­во­ди­те­лем, неза­ви­си­мо от того, нуж­да­ет­ся ли послед­ний в его това­ре или нет. Конеч­но, фор­маль­но этот акт обме­на не может совер­шить­ся про­тив согла­сия и воли послед­не­го това­ро­про­из­во­ди­те­ля, но фак­ти­че­ски такое согла­сие в раз­ви­том товар­ном хозяй­стве почти все­гда име­ет­ся и обес­пе­че­но: про­из­во­ди­те­ли, как мы виде­ли, соглас­ны отдать про­дук­ты сво­е­го тру­да любо­му лицу, даю­ще­му в обмен рав­ную сто­и­мость. «Мено­вая сто­и­мость» про­дук­та тру­да заклю­ча­ет­ся в том, что обла­да­ние послед­ним дает това­ро­про­из­во­ди­те­лю воз­мож­ность всту­пить в про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние обме­на с любым дру­гим това­ро­про­из­во­ди­те­лем. Про­дукт тру­да при­об­ре­та­ет осо­бую соци­аль­ную функ­цию посред­ни­ка или «носи­те­ля про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний» меж­ду людь­ми, он ста­но­вит­ся «актив­ным носи­те­лем мено­вой сто­и­мо­сти» (Kritik, S. 20, рус. перев., с. 46). Това­ро­про­из­во­ди­тель же ста­но­вит­ся актив­ным уста­но­ви­те­лем про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний с дру­ги­ми чле­на­ми обще­ства.

5. Двойственное положение товаровладельца

Как видим, гос­под­ству­ю­щие в товар­ном обще­стве свое­об­раз­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, свя­зы­ва­ю­щие людей через посред­ство вещей, дела­ют поло­же­ние това­ро­про­из­во­ди­те­ля в рыноч­ном про­цес­се обме­на двой­ствен­ным: посколь­ку про­дукт тру­да есть потре­би­тель­ная сто­и­мость, про­дви­же­ние кото­рой явля­ет­ся извне пред­опре­де­лен­ным для дан­но­го това­ро­про­из­во­ди­те­ля, послед­ний игра­ет роль пас­сив­но­го участ­ни­ка про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния; посколь­ку же про­дукт его тру­да пред­став­ля­ет собой мено­вую сто­и­мость, това­ро­про­из­во­ди­тель игра­ет роль актив­но­го уста­но­ви­те­ля про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния. Этот двой­ствен­ный, пас­сив­но-актив­ный харак­тер про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду това­ро­вла­дель­ца­ми Маркс и фор­му­ли­ро­вал в сво­ем извест­ном уче­нии о двой­ствен­ной при­ро­де това­ра как потре­би­тель­ной и мено­вой сто­и­мо­сти. «Одно и то же отно­ше­ние долж­но быть отно­ше­ни­ем това­ров как по суще­ству рав­ных и лишь коли­че­ствен­но раз­лич­ных вели­чин, т. е. при­рав­ни­ва­ни­ем их как ове­ществ­ле­ния все­об­ще­го рабо­че­го вре­ме­ни, и одно­вре­мен­но долж­но быть отно­ше­ни­ем их как каче­ствен­но раз­лич­ных вещей, как осо­бен­ных потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей для осо­бен­ных потреб­но­стей, т. е. отно­ше­ни­ем, раз­ли­ча­ю­щим их как дей­стви­тель­ные потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти. Но такое равен­ство и нера­вен­ство друг дру­га вза­им­но исклю­ча­ют» (Kritik, S. 22 – 23, рус. перев., с. 47 – 48). Это «равен­ство» това­ров как мено­вых сто­и­мо­стей озна­ча­ет воз­мож­ность для про­из­во­ди­те­ля при­рав­нять про­дукт сво­е­го тру­да любо­му дру­го­му про­дук­ту, т. е. высту­пать актив­ным участ­ни­ком про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния обме­на. «Нера­вен­ство» това­ров как потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей озна­ча­ет необ­хо­ди­мость поста­вить дан­ный про­дукт тру­да в связь с чьей-нибудь пла­те­же­спо­соб­ною потреб­но­стью, необ­хо­ди­мость для дан­но­го това­ро­про­из­во­ди­те­ля ждать, пока дру­гие това­ро­про­из­во­ди­те­ли при­рав­ня­ют про­дук­ты сво­е­го тру­да дан­но­му про­дук­ту, т. е. необ­хо­ди­мость высту­пать пас­сив­ным участ­ни­ком про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния обме­на. Под «мета­фи­зи­че­ской» обо­лоч­кой уче­ния о двой­ствен­ной при­ро­де това­ра мы нахо­дим социо­ло­ги­че­ский ана­лиз про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми. Мы кон­ста­ти­ро­ва­ли, что каж­дый това­ро­про­из­во­ди­тель дол­жен высту­пать по отно­ше­нию к осталь­ным в двой­ствен­ной роли актив­но­го уста­но­ви­те­ля и пас­сив­но­го вос­при­ем­ни­ка про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния обме­на. Одно­вре­мен­ное выпол­не­ние участ­ни­ком обме­на обе­их этих ролей, пас­сив­ной и актив­ной, воз­мож­но толь­ко в слу­чае нату­раль­но­го обме­на, кото­рый опре­де­ля­ет­ся одно­вре­мен­но спро­сом дан­но­го участ­ни­ка обме­на на про­дукт тру­да дру­го­го и спро­сом, предъ­яв­ля­е­мым послед­ним на про­дукт тру­да пер­во­го. Но такое одно­вре­мен­ное соеди­не­ние в одном лице пас­сив­ной и актив­ной роли на деле уни­что­жа­ет его актив­ность, т. е. лиша­ет его воз­мож­но­сти обме­нять про­дукт сво­е­го тру­да на любой дру­гой по его усмот­ре­нию. Здесь нет все­сто­рон­не­го обме­на и при­рав­ни­ва­ния про­дук­тов тру­да и, сле­до­ва­тель­но, нет еще раз­ви­той мено­вой сто­и­мо­сти. Обмен носит еще слу­чай­ный и огра­ни­чен­ный харак­тер и опре­де­ля­ет­ся инди­ви­ду­аль­ны­ми потреб­но­стя­ми дан­ных лиц. Все­сто­рон­ний обмен пред­по­ла­га­ет воз­мож­ность обме­на каж­до­го про­дук­та тру­да на любой дру­гой про­дукт; сле­до­ва­тель­но, актив­ная роль дан­но­го това­ро­про­из­во­ди­те­ля как уста­но­ви­те­ля про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния обме­на не долж­на пара­ли­зо­вать­ся одно­вре­мен­ной ролью его как пас­сив­но­го вос­при­ем­ни­ка. А это зна­чит, что каж­дый това­ро­про­из­во­ди­тель дол­жен высту­пать в обе­их этих ролях после­до­ва­тель­но во вре­ме­ни, явля­ясь попе­ре­мен­но то в одной, то в дру­гой.

Итак, в каж­дом про­цес­се обме­на дан­ный това­ро­про­из­во­ди­тель в дан­ный момент игра­ет либо актив­ную, либо пас­сив­ную роль. Лег­ко понять, что вто­рой участ­ник обме­на дол­жен все­гда играть роль, про­ти­во­по­лож­ную роли пер­во­го. Если дан­ный това­ро­про­из­во­ди­тель А актив­но уста­нав­ли­ва­ет про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние по сво­е­му усмот­ре­нию с любым из осталь­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей, это зна­чит, что послед­ний в дан­ный момент лишен воз­мож­но­сти выбрать по сво­е­му усмот­ре­нию контр­аген­та сдел­ки обме­на. Поляр­ное раз­де­ле­ние актив­ной и пас­сив­ной роли меж­ду обо­и­ми участ­ни­ка­ми обме­на нахо­дит выра­же­ние в поляр­ном раз­де­ле­нии меж­ду про­дук­та­ми их тру­да одно­вре­мен­ной роли мено­вой и потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. {На полях знак вопро­са} Если про­дукт тру­да А может быть в дан­ный момент обме­нен на любой из осталь­ных това­ров, то, оче­вид­но, послед­ний в дан­ный момент лишен такой спо­соб­но­сти. Если товар А может сво­бод­но про­дви­гать­ся в любом направ­ле­нии рын­ка и, сле­до­ва­тель­но, игра­ет роль мено­вой сто­и­мо­сти, спо­соб­ной к все­сто­рон­не­му при­рав­ни­ва­нию, то дру­гие това­ры тем самым одно­вре­мен­но огра­ни­че­ны в сво­ем про­дви­же­нии, играя пас­сив­ную роль потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. Невоз­мож­ность для обо­их участ­ни­ков дан­но­го акта обме­на высту­пать одно­вре­мен­но в актив­ной роли под­чер­ки­ва­ет­ся Марк­сом в «Капи­та­ле»: «Каж­дый това­ро­вла­де­лец хочет отчуж­дать свой товар лишь в обмен на такие това­ры, потре­би­тель­ная сто­и­мость кото­рых удо­вле­тво­ря­ет его потреб­но­сти. С этой сто­ро­ны обмен пред­став­ля­ет для него чисто инди­ви­ду­аль­ный про­цесс. Но, кро­ме того, он хочет реа­ли­зо­вать свой товар как сто­и­мость, т. е. реа­ли­зо­вать его в любом из дру­гих това­ров той же сто­и­мо­сти, неза­ви­си­мо от того, име­ет ли его соб­ствен­ный товар потре­би­тель­ную сто­и­мость для вла­дель­цев дру­гих това­ров или нет. С этой точ­ки зре­ния обмен пред­став­ля­ет для него все­об­щий и обще­ствен­ный про­цесс. Но один и тот же про­цесс не может быть для всех това­ро­вла­дель­цев в одно и то же вре­мя толь­ко инди­ви­ду­аль­ным и толь­ко все­об­щим и обще­ствен­ным. При­смот­рев­шись к делу вни­ма­тель­нее, мы уви­дим, что для каж­до­го това­ро­вла­дель­ца вся­кий чужой товар игра­ет роль осо­бен­но­го экви­ва­лен­та его това­ра, а пото­му его соб­ствен­ный товар — роль все­об­ще­го экви­ва­лен­та всех дру­гих това­ров. Но так как в этом схо­дят­ся меж­ду собой все това­ро­вла­дель­цы, то ни один товар фак­ти­че­ски не явля­ет­ся все­об­щим экви­ва­лен­том, а пото­му това­ры не обла­да­ют и все­об­щей отно­си­тель­ной фор­мой сто­и­мо­сти, в кото­рой они отож­деств­ля­лись бы как сто­и­мо­сти и срав­ни­ва­лись друг с дру­гом как сто­и­мо­сти опре­де­лен­ной вели­чи­ны» (Капи­тал I, с. 53 – 54. Выде­ле­ние наше. — И. Р.). Одно­вре­мен­ное выступ­ле­ние всех това­ро­вла­дель­цев в актив­ной роли уста­но­ви­те­лей про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний обме­на при­во­дит к вза­им­но­му пара­ли­зо­ва­нию их актив­но­сти. Одно­вре­мен­ное выступ­ле­ние обо­их обме­ни­ва­е­мых про­дук­тов тру­да в роли мено­вой сто­и­мо­сти, могу­щей быть обме­нен­ной на любой дру­гой про­дукт тру­да (т. е. в роли все­об­ще­го экви­ва­лен­та всех дру­гих това­ров), при­во­дит к тому, что ни один из них не может играть эту роль. Если один из обме­ни­ва­е­мых това­ров обла­да­ет спо­соб­но­стью непо­сред­ствен­ной обме­ни­ва­е­мо­сти на любой дру­гой товар, то вто­рой товар, участ­ву­ю­щий в дан­ном акте обме­на, этой спо­соб­но­стью не обла­да­ет: он может быть обме­нен на любой дру­гой товар не непо­сред­ствен­но, а через посред­ство сво­е­го обме­на на пер­вый товар. «Фор­ма все­об­щей непо­сред­ствен­ной обме­ни­ва­е­мо­сти не обна­ру­жи­ва­ет при пер­вом взгля­де на нее того обсто­я­тель­ства, что она — про­ти­во­ре­чи­вая товар­ная фор­ма, так же нераз­рыв­но свя­зан­ная с фор­мой не непо­сред­ствен­ной обме­ни­ва­е­мо­сти, как поло­жи­тель­ный полюс маг­ни­та с его отри­ца­тель­ным полю­сом. Поэто­му так же мож­но вооб­ра­зить себе, что на все това­ры одно­вре­мен­но нало­жен штем­пель непо­сред­ствен­ной обме­ни­ва­е­мо­сти, как мож­но вооб­ра­зить, что всех като­ли­ков воз­мож­но сде­лать папа­ми» (Капи­тал I, с. 36). {Цита­та отчерк­ну­та на полях каран­да­шом}

Мы при­хо­дим к сле­ду­ю­щим выво­дам. С одной сто­ро­ны, каж­дый това­ро­про­из­во­ди­тель дол­жен играть в про­цес­се обме­на попе­ре­мен­но актив­ную роль уста­но­ви­те­ля про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний и пас­сив­ную роль вос­при­ем­ни­ка про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, уста­нав­ли­ва­е­мых дру­ги­ми. С дру­гой сто­ро­ны, оба участ­ни­ка обме­на не могут одно­вре­мен­но высту­пать в актив­ной роли: актив­ная роль одно­го тем самым озна­ча­ет одно­вре­мен­ную пас­сив­ную роль дру­го­го. Про­из­вод­ствен­ная связь меж­ду дву­мя това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми в акте обме­на не толь­ко созда­ет извест­ную коор­ди­на­цию меж­ду ними, но и содер­жит неко­то­рый эле­мент суб­ор­ди­на­ции, т. е. неоди­на­ко­во­го рас­пре­де­ле­ния актив­ной и пас­сив­ной роли. Но, как мы зна­ем, в товар­ном обще­стве нет орга­на, уста­нав­ли­ва­ю­ще­го зара­нее созна­тель­но опре­де­лен­ные отно­ше­ния меж­ду неза­ви­си­мы­ми про­из­во­ди­те­ля­ми. В обмене това­ро­вла­дель­цы про­ти­во­сто­ят друг дру­гу как вполне рав­но­прав­ные субъ­ек­ты хозяй­ства, обще­ствен­ная пози­ция кото­рых в акте обме­на зави­сит исклю­чи­тель­но от харак­те­ра вещей, нахо­дя­щих­ся в их обла­да­нии: про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду ними носят «вещ­ный» харак­тер. Сле­до­ва­тель­но, и актив­ная роль дан­но­го това­ро­вла­дель­ца в акте обме­на обу­слов­ли­ва­ет­ся непо­сред­ствен­но не его соци­аль­ной функ­ци­ей в про­из­вод­ствен­ном про­цес­се, а фак­том обла­да­ния опре­де­лен­ной вещью, т. е. соци­аль­ной функ­ци­ей вещи. {Послед­нее и часть сле­ду­ю­ще­го за ним пред­ло­же­ния (до двое­то­чия) отчерк­ну­ты на полях каран­да­шом с помет­кой: «мало»} Раз в каж­дом акте обме­на один из това­ро­вла­дель­цев дол­жен играть актив­ную роль ини­ци­а­то­ра и уста­но­ви­те­ля дан­но­го про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния, и раз такую роль он может выпол­нять исклю­чи­тель­но как вла­де­лец опре­де­лен­ных вещей или това­ров, то отсю­да с неиз­беж­но­стью выте­ка­ет сле­ду­ю­щий вывод: обла­да­ние опре­де­лен­ным това­ром дает воз­мож­ность его вла­дель­цу всту­пать в про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние обме­на с любым дру­гим това­ро­вла­дель­цем, ина­че гово­ря, дает воз­мож­ность обме­нять дан­ный товар на любой дру­гой по сво­е­му выбо­ру Товар, выпол­ня­ю­щий соци­аль­ную функ­цию актив­но­го уста­но­ви­те­ля про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний обме­на меж­ду това­ро­вла­дель­ца­ми, т. е. обла­да­ю­щий спо­соб­но­стью непо­сред­ствен­ной все­об­щей обме­ни­ва­е­мо­сти на любой дру­гой товар, и есть день­ги.

В «Капи­та­ле» Маркс опре­де­ля­ет день­ги как «все­об­щий экви­ва­лент» или товар, нахо­дя­щий­ся во «все­об­щей экви­ва­лент­ной фор­ме» (Капи­тал I, с. 36 и др.). Харак­тер­ной осо­бен­но­стью экви­ва­лен­та вооб­ще Маркс повсю­ду счи­та­ет его спо­соб­ность «непо­сред­ствен­ной обме­ни­ва­е­мо­сти» (Капи­тал I, с. 23, 26, 29, 34, 35 – 36, 37). Все­об­щий же экви­ва­лент — это товар, нахо­дя­щий­ся в «фор­ме непо­сред­ствен­ной все­об­щей обме­ни­ва­е­мо­сти» (Капи­тал I, с. 37), т. е. могу­щий быть непо­сред­ствен­но обме­нен­ным на любой дру­гой товар. В этой спо­соб­но­сти играть роль актив­но­го уста­но­ви­те­ля про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния обме­на, быть «актив­ным носи­те­лем мено­вой сто­и­мо­сти», «носи­те­лем эко­но­ми­че­ско­го отно­ше­ния» (Kritik, S. 20, 21, рус. перев., с. 46) и заклю­ча­ет­ся основ­ной харак­тер денег, их соци­аль­ная функ­ция или соци­аль­ная фор­ма. По суще­ству, такое же, хотя ина­че выра­жен­ное, опре­де­ле­ние денег Маркс дает в «Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии»: «Осо­бый товар, пред­став­ля­ю­щий адек­ват­ное суще­ство­ва­ние мено­вой сто­и­мо­сти всех това­ров, или мено­вая сто­и­мость това­ров как осо­бый выде­лен­ный товар — и есть день­ги. Это — кри­стал­ли­за­ция мено­вой сто­и­мо­сти това­ров, кри­стал­ли­за­ция, кото­рую сами това­ры созда­ют в про­цес­се обме­на» (Kritik, S. 28, рус. перев., с. 51). (Как было подроб­но изло­же­но выше, Маркс посто­ян­но под­чер­ки­ва­ет, осо­бен­но в «Кри­ти­ке», что харак­тер­ной осо­бен­но­стью това­ра как мено­вой сто­и­мо­сти явля­ет­ся спо­соб­ность быть обме­нен­ным на любой дру­гой товар, заме­стить его в опре­де­лен­ной про­пор­ции.) День­ги как «кри­стал­ли­за­ция мено­вой сто­и­мо­сти», и озна­ча­ют фик­са­цию за опре­де­лен­ным кон­крет­ным това­ром (золо­том) этой спо­соб­но­сти все­сто­рон­не­го при­рав­ни­ва­ния или непо­сред­ствен­ное все­об­щей обме­ни­ва­е­мо­сти. Опре­де­ле­ние денег, дан­ное Марк­сом в «Кри­ти­ке», вполне схо­дит­ся с его же опре­де­ле­ни­ем в «Капи­та­ле».

6. Деньги как средство принуждения

Резю­ми­руя изло­жен­ное, мож­но ска­зать, что раз­ви­тие и повсе­мест­ное рас­про­стра­не­ние денег явля­ют­ся необ­хо­ди­мым резуль­та­том самой струк­ту­ры товар­но­го обще­ства, соче­та­ю­щей обще­ствен­ное един­ство мате­ри­аль­но­го про­цес­са про­из­вод­ства с фор­маль­ной неза­ви­си­мо­стью част­ных хозяйств. Про­дви­же­ние про­дук­тов тру­да в про­цес­се про­из­вод­ства и потреб­ле­ния предо­став­ле­но усмот­ре­нию отдель­ных част­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей, но вме­сте с тем каж­дый из послед­них свя­зан волей сво­е­го контр­аген­та. Акт непо­сред­ствен­но­го обме­на про­дук­тов тру­да двух това­ро­про­из­во­ди­те­лей может быть уста­нов­лен лишь на нача­лах «сво­бод­но­го» дого­во­ра или сов­па­де­ния воль обо­их контр­аген­тов. Акт обме­на, обу­слов­лен­ный нали­чи­ем у каж­до­го из его участ­ни­ков потреб­но­сти в про­дви­же­нии к нему про­дук­та тру­да дру­го­го участ­ни­ка обме­на, неиз­беж­но носит инди­ви­ду­аль­ный и слу­чай­ный харак­тер. Обще­ствен­ный, отли­ча­ю­щий­ся зако­но­мер­ным посто­ян­ством про­цесс обме­на воз­мо­жен толь­ко при том усло­вии, если про­дви­же­ние про­дук­тов может про­ис­хо­дить по ини­ци­а­ти­ве любо­го из това­ро­про­из­во­ди­те­лей. А это име­ет место в том слу­чае, когда в про­цес­се обме­на выде­лил­ся исто­ри­че­ским путем товар, обла­да­ние кото­рым дает вла­дель­цу его воз­мож­ность высту­пать ини­ци­а­то­ром или актив­ным уста­но­ви­те­лем про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния обме­на, т. е. день­ги. {Нача­ло отчер­ки­ва­ния на полях каран­да­шом и запись: «мало»} В систе­му част­ных хозяйств, фор­маль­но рав­но­прав­ных и допус­ка­ю­щих толь­ко вза­им­ную коор­ди­на­цию дей­ствий на нача­лах согла­ше­ния, день­ги вно­сят пер­вич­ную диф­фе­рен­ци­а­цию актив­ных и пас­сив­ных ролей, попе­ре­мен­но выпол­ня­е­мых каж­дым това­ро­про­из­во­ди­те­лем, вно­сят заро­ды­ше­вые фор­мы под­чи­не­ния (при­нуж­де­ния) и суб­ор­ди­на­ции. День­ги явля­ют­ся «обще­ствен­ной силой», они «изме­ря­ют обще­ствен­ное богат­ство сво­е­го вла­дель­ца» (Капи­тал I, с. 101), его обще­ствен­ную власть. «Сво­бод­ный» дого­вор обме­на, фор­маль­но пред­по­ла­га­ю­щий абсо­лют­ное рав­но­пра­вие обо­их его участ­ни­ков, фак­ти­че­ски заклю­ча­ет­ся по ини­ци­а­ти­ве одно­го из них, вла­дель­ца денег. Этим пре­одо­ле­ва­ет­ся свя­зан­ность и огра­ни­чен­ность про­цес­са обме­на, осно­ван­но­го на сов­па­де­нии воль обо­их контр­аген­тов. Хотя осно­вой товар­но­го обще­ства слу­жит «юри­ди­че­ское отно­ше­ние, фор­мой кото­ро­го явля­ет­ся дого­вор», но «содер­жа­ние это­го юри­ди­че­ско­го или воле­во­го отно­ше­ния дано самим эко­но­ми­че­ским отно­ше­ни­ем» (Капи­тал I, с. 52). {Конец отчер­ки­ва­ния на полях каран­да­шом} Эко­но­ми­че­ское отно­ше­ние обме­на, завер­ша­ю­ще­е­ся раз­ви­ти­ем денег, вно­сит зако­но­мер­ность и посто­ян­ство в систе­му юри­ди­че­ских отно­ше­ний, осно­ван­ных на сов­па­де­нии инди­ви­ду­аль­ных воль отдель­ных лиц.

7. Учение Рыкачева

В кни­ге А. М. Рыка­че­ва «День­ги и денеж­ная власть» мы встре­ча­ем вполне ясное пони­ма­ние того, что совре­мен­ный обмен, как «нор­маль­ный про­цесс, на кото­рый каж­дый из участ­ни­ков это­го про­цес­са впе­ред рас­счи­ты­ва­ет и при­том рас­счи­ты­ва­ет без­от­но­си­тель­но к рас­че­там и жела­ни­ям всех дру­гих», не может иметь сво­ей осно­вой такой сво­бод­ный дого­вор, кото­рый пред­по­ла­га­ет «необ­хо­ди­мость дожи­дать­ся или доби­вать­ся сов­па­де­ния двух или более воль». «Дого­вор есть очень эле­мен­тар­ная фор­ма обме­на услуг, настоль­ко эле­мен­тар­ная, что сама по себе она не в силах удо­вле­тво­рить запро­сам сколь­ко-нибудь раз­ви­то­го чело­ве­че­ско­го обще­ства и по необ­хо­ди­мо­сти допол­ня­ет­ся дру­ги­ми фор­ма­ми — непо­сред­ствен­ным при­нуж­де­ни­ем или денеж­ной оцен­кой». «День­ги суть сред­ство обес­пе­че­ния сво­бо­ды выбо­ра хозяй­ствен­ных благ», осво­бож­да­ю­щее участ­ни­ка обме­на от зави­си­мо­сти от воли дру­гих това­ро­вла­дель­цев. Но А. Рыка­чев забы­ва­ет самое суще­ствен­ное и важ­ное: что воз­мож­ность для одно­го участ­ни­ка мено­во­го акта сво­бо­ды выбо­ра хозяй­ствен­ных благ озна­ча­ет одно­вре­мен­ное отсут­ствие такой же сво­бо­ды, т. е. при­нуж­де­ние, для дру­го­го участ­ни­ка того же само­го акта. Актив­ная роль одно­го участ­ни­ка в обмене пред­по­ла­га­ет на дру­гой сто­роне пас­сив­ную роль. Если совре­мен­ный обмен пред­став­ля­ет собой «нор­маль­ный про­цесс, на кото­рый каж­дый из участ­ни­ков это­го про­цес­са впе­ред рас­счи­ты­ва­ет и при­том рас­счи­ты­ва­ет без­от­но­си­тель­но к рас­че­там и жела­ни­ям всех дру­гих», то это воз­мож­но толь­ко при одном усло­вии: если «рас­че­ты и жела­ния всех дру­гих» това­ро­про­из­во­ди­те­лей зако­но­мер­но опре­де­ля­ют­ся объ­ек­тив­ны­ми обще­ствен­ны­ми про­цес­са­ми про­из­вод­ства и обме­на. Види­мая сво­бо­да «моти­ва­ции» отдель­но­го това­ро­про­из­во­ди­те­ля необ­хо­ди­мо пред­по­ла­га­ет объ­ек­тив­ную «лими­та­цию» (огра­ни­че­ние, свя­зан­ность) дей­ствий всех това­ро­про­из­во­ди­те­лей в сово­куп­но­сти: пер­вая без послед­ней сде­ла­ла бы невоз­мож­ным обще­ствен­ный про­цесс про­из­вод­ства, пре­вра­тив обще­ство в хаос несо­гла­со­ван­ных и пере­кре­щи­ва­ю­щих­ся дей­ствий отдель­ных людей. Основ­ная соци­аль­ная функ­ция денег в товар­ном хозяй­стве заклю­ча­ет­ся не столь­ко в роли их как ору­дия сво­бод­ной моти­ва­ции, сколь­ко в их роли как ору­дия «лими­та­ции», или дав­ле­ния на моти­вы това­ро­про­из­во­ди­те­лей. Тало­ны, кото­рые будут выда­вать­ся в соци­а­ли­сти­че­ском обще­стве отдель­ным чле­нам его на пра­во при­об­ре­те­ния из обще­ствен­ных скла­дов любых про­дук­тов в опре­де­лен­ном коли­че­стве, будут не хуже тепе­реш­них денег выпол­нять роль «сред­ства обес­пе­че­ния сво­бо­ды выбо­ра хозяй­ствен­ных благ». Но они не будут непо­сред­ствен­но опре­де­лять моти­вы и дей­ствия про­из­во­ди­те­лей, и пото­му не будут «день­га­ми» в совре­мен­ном смыс­ле сло­ва. Упу­стив из виду роль денег как ору­дия под­чи­не­ния, А. Рыка­чев при­хо­дит к выво­ду, что «куп­ля-про­да­жа пере­ста­ет быть дву­сто­рон­ней сдел­кой и пре­вра­ща­ет­ся в ряд одно­сто­рон­них актов поку­па­те­лей и про­дав­цов, само­сто­я­тель­но пре­сле­ду­ю­щих свои инте­ре­сы». Товар­ное обще­ство в изоб­ра­же­нии А. Рыка­че­ва пре­вра­ща­ет­ся в фан­та­сти­че­ское цар­ство все­об­щей неогра­ни­чен­ной сво­бо­ды: каж­дый дела­ет одно­сто­ронне, что ему угод­но, и все же обмен сохра­ня­ет харак­тер «нор­маль­но­го про­цес­са». На самом же деле, и при денеж­ном обмене систе­ма про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей осно­ва­на не на одно­сто­рон­них актах, а на дву­сто­рон­них сдел­ках, отли­ча­ю­щих­ся, одна­ко, тем, что актив­ная и пас­сив­ная роли диф­фе­рен­ци­ро­ва­ны в лице раз­ных участ­ни­ков сдел­ки.

Не при­хо­дит­ся, конеч­но, удив­лять­ся, что А. Рыка­чев, хотя и счи­та­ет свое опре­де­ле­ние денег как сред­ства сво­бод­но­го выбо­ра хозяй­ствен­ных благ, в сущ­но­сти, сов­па­да­ю­щим с Марк­со­вым опре­де­ле­ни­ем денег как все­об­ще­го экви­ва­лен­та, на самом деле совер­шен­но не понял самой цен­ной сто­ро­ны уче­ния Марк­са о соци­аль­но-свя­зу­ю­щей, лими­ти­ру­ю­щей роли денег. Для него уче­ние Марк­са оста­ет­ся «фило­соф­ским умо­зре­ни­ем», опе­ри­ру­ю­щим «резуль­та­том логи­че­ско­го раз­ви­тия внут­рен­них про­ти­во­ре­чий, буд­то бы заклю­ча­ю­щих­ся в поня­тии това­ра».

Дан­ное нами выше опре­де­ле­ние денег отли­ча­ет­ся от опре­де­ле­ния, дан­но­го р. Гиль­фер­дин­гом: «Вещь, кото­рая посред­ством кол­лек­тив­ных дей­ствий това­ров полу­чи­ла пол­но­мо­чие на то, что­бы выра­жать сто­и­мость всех осталь­ных това­ров, это — день­ги». По наше­му же опре­де­ле­нию, день­ги — это вещь, кото­рая посред­ством кол­лек­тив­ных дей­ствий това­ров полу­чи­ла пол­но­мо­чие актив­но уста­нав­ли­вать про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние обме­на, т. е. полу­чи­ла спо­соб­ность непо­сред­ствен­ной обме­ни­ва­е­мо­сти. Резуль­та­том это­го основ­но­го харак­те­ра денег явля­ет­ся выпол­ня­е­мая ими функ­ция мери­ла сто­и­мо­сти, кото­рую Гиль­фер­динг берет за осно­ву сво­е­го опре­де­ле­ния. Мы не при­ня­ли опре­де­ле­ния Гиль­фер­дин­га по сле­ду­ю­щим двум сооб­ра­же­ни­ям. Во-пер­вых, мы ста­ви­ли себе целью выяс­нить смысл опре­де­ле­ния, дан­но­го самим Марк­сом. Для Марк­са же все­об­щим экви­ва­лен­том явля­ет­ся товар, обла­да­ю­щий спо­соб­но­стью непо­сред­ствен­ной все­об­щей обме­ни­ва­е­мо­сти, в то вре­мя как Гиль­фер­динг опре­де­ля­ет экви­ва­лент, как «товар, в кото­ром все дру­гие това­ры выра­жа­ют свою сто­и­мость». И здесь, как видим, Гиль­фер­динг исхо­дит из функ­ции мери­ла сто­и­мо­сти. Для Марк­са же мери­ло сто­и­мо­сти пред­став­ля­ет собой толь­ко «одну из функ­ций денег, или день­ги в осо­бен­ной опре­де­лен­но­сти фор­мы». Во-вто­рых, мы счи­та­ем жела­тель­ным дать опре­де­ле­ние денег, харак­те­ри­зу­ю­щее те про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, выра­же­ни­ем кото­рых и явля­ет­ся дан­ная вещ­ная кате­го­рия, т. е. денеж­ная фор­ма това­ра. В нашем опре­де­ле­нии под­чер­ки­ва­ет­ся, что речь идет об актив­ном уста­нов­ле­нии обме­на, т. е. о про­из­вод­ствен­ном отно­ше­нии обме­на меж­ду дву­мя това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми, с диф­фе­рен­ци­ро­ва­ни­ем актив­ной и пас­сив­ной ролей, рас­пре­де­лен­ных поляр­ным обра­зом меж­ду ними. Это есть опре­де­лен­ный тип отно­ше­ний меж­ду людь­ми, — тип, при­да­ю­щий осо­бое вещ­ное свой­ство «денег» това­ру, нахо­дя­ще­му­ся в руках актив­но­го участ­ни­ка обме­на. Разу­ме­ет­ся, и фор­му­ла Гиль­фер­дин­га гово­рит скры­тым обра­зом о том же типе про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми, но пря­мой харак­те­ри­сти­ки их она не содер­жит.

IV. Возникновение денег

Мы виде­ли, что раз­ви­тое товар­ное хозяй­ство с все­сто­рон­ним обме­ном това­ров необ­хо­ди­мо пред­по­ла­га­ет выде­ле­ние из сре­ды всех това­ров одно­го, обла­да­ю­ще­го свой­ством непо­сред­ствен­ной обме­ни­ва­е­мо­сти, т. е. выпол­ня­ю­ще­го функ­цию денег. Но этим мы еще не отве­ти­ли на вопрос о том, как про­изо­шло фак­ти­че­ски такое выде­ле­ние денег, каков исто­ри­че­ский про­цесс воз­ник­но­ве­ния и раз­ви­тия денег.

Разу­ме­ет­ся, Маркс, основ­ная зада­ча кото­ро­го заклю­ча­лась в объ­яс­не­нии явле­ний капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, не мог зани­мать­ся спе­ци­аль­ны­ми исто­ри­че­ски­ми изыс­ка­ни­я­ми отно­си­тель­но про­ис­хож­де­ния денег, изыс­ка­ни­я­ми, отно­ся­щи­ми­ся к дои­сто­ри­че­ским и самым ран­ним исто­ри­че­ским эпо­хам. Но, с дру­гой сто­ро­ны, рас­смат­ри­вая все сто­ро­ны совре­мен­но­го эко­но­ми­че­ско­го строя как исто­ри­че­ски-пре­хо­дя­щие и под углом зре­ния их исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия, Маркс не мог не уде­лить вни­ма­ния и вопро­су об исто­ри­че­ском про­ис­хож­де­нии денег. Заме­ча­ния его на этот счет, при всей сво­ей ску­до­сти, пред­став­ля­ют­ся очень инте­рес­ны­ми и цен­ны­ми. Поми­мо этих заме­ча­ний чисто исто­ри­че­ско­го харак­те­ра, мы встре­ча­ем у Марк­са, осо­бен­но в уче­нии о день­гах, свое образ­ное спле­те­ние исто­ри­че­ской и тео­ре­ти­че­ской точек зре­ния. Неред­ко Маркс, «кокет­ни­чая», как он выра­жа­ет­ся, геге­льян­ством, изоб­ра­жа­ет преж­ние фазы исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия, как отдель­ные «момен­ты» или сто­ро­ны позд­ней­шей более раз­ви­той фор­мы того же явле­ния, или, обрат­но, сту­пе­ни логи­че­ско­го ана­ли­за слож­но­го явле­ния изоб­ра­жа­ет в виде после­до­ва­тель­ных сту­пе­ней или фаз исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия. Такое спле­те­ние тео­ре­ти­че­ско­го и исто­ри­че­ско­го изу­че­ния осо­бен­но замет­но в уче­нии Марк­са о «фор­мах сто­и­мо­сти», делая пони­ма­ние его в выс­шей сте­пе­ни труд­ным.

В пер­вой поло­вине XIX сто­ле­тия на вопрос о про­ис­хож­де­нии денег, как и дру­гих форм обще­ствен­ной жиз­ни, давал­ся боль­шей частью раци­о­на­ли­сти­че­ский ответ. Уче­ные кон­ста­ти­ро­ва­ли полез­ность или целе­со­об­раз­ность дан­но­го соци­аль­но­го инсти­ту­та, напри­мер денег, и счи­та­ли этим зада­чу свою закон­чен­ной: пред­по­ла­га­лось, что полез­ность дан­но­го инсти­ту­та слу­жи­ла пря­мым побу­ди­тель­ным моти­вом для созна­тель­но­го вве­де­ния его людь­ми. Ана­ли­зи­руя труд­но­сти нату­раль­но­го обме­на и облег­че­ние его, вызы­ва­е­мое упо­треб­ле­ни­ем денег, уче­ные пола­га­ли, что люди путем осо­бо­го согла­ше­ния или обще­ствен­но­го дого­во­ра усло­ви­лись счи­тать какой-либо товар день­га­ми для облег­че­ния обме­на. Дру­гие уче­ные виде­ли источ­ник про­ис­хож­де­ния денег в изоб­ре­те­ни­ях отдель­ных лиц (тео­рия архео­ло­га А. Бека) или в созна­тель­ной дея­тель­но­сти госу­дар­ствен­ной вла­сти.

Заслу­га Марк­са заклю­ча­ет­ся в том, что в то вре­мя, когда еще не были извест­ны новей­шие архео­ло­ги­че­ские, этно­гра­фи­че­ские и исто­ри­че­ские дан­ные, рису­ю­щие соци­аль­но-сти­хий­ное раз­ви­тие денег, он твер­до отста­и­вал такую точ­ку зре­ния, исхо­дя из сво­ей общей исто­ри­че­ской и эко­но­ми­че­ской кон­цеп­ции. День­ги яви­лись в резуль­та­те посте­пен­но­го рас­ши­ре­ния и услож­не­ния обме­на, путем повто­ря­ю­щих­ся мас­со­вых бес­со­зна­тель­ных дей­ствий участ­ни­ков обме­на, без реша­ю­ще­го созна­тель­но­го воз­дей­ствия госу­дар­ствен­ной вла­сти. Ина­че гово­ря, про­ис­хож­де­ние денег носит соци­аль­но-эко­но­ми­че­ский, а не госу­дар­ствен­ный, сти­хий­ный, а не созна­тель­ный харак­тер.

«День­ги не явля­ют­ся про­дук­том раз­мыш­ле­ния или дого­во­ра, но обра­зо­ва­лись инстинк­то­об­раз­но в про­цес­се обме­на» (Kritik, S. 29 и рус. перев., с. 51). «При­род­ный инстинкт това­ро­вла­дель­цев» побуж­дал их делать дело, преж­де чем рас­суж­дать (Капи­тал I, с. 54). Эти дей­ствия участ­ни­ков обме­на опре­де­ля­лись харак­те­ром и потреб­но­стя­ми про­цес­са обме­на.

Пер­во­на­чаль­ный обмен воз­ни­ка­ет не меж­ду чле­на­ми общи­ны, живу­щей в усло­ви­ях нату­раль­но­го, а под­час и ком­му­ни­сти­че­ско­го хозяй­ства, но меж­ду раз­ны­ми общи­на­ми или их чле­на­ми (Капи­тал I, с. 55). Отсю­да посте­пен­но обмен про­ни­ка­ет и внутрь общи­ны, содей­ствуя ее раз­ло­же­нию (Kritik, S. 30, рус. перев., с. 52). Про­дук­ты тру­да, ста­но­вясь това­ра­ми в меж­дуоб­щин­ном обмене, при­об­ре­та­ют мено­вую сто­и­мость и внут­ри общи­ны (Капи­тал I, с. 55). Пер­во­на­чаль­но обмен охва­ты­ва­ет неболь­шое чис­ло про­дук­тов, носит исклю­чи­тель­ный и слу­чай­ный харак­тер. Он про­ис­хо­дит в фор­ме нату­раль­но­го обме­на, при кото­ром оба обме­ни­ва­е­мых про­дук­та явля­ют­ся потре­би­тель­ны­ми сто­и­мо­стя­ми для участ­ни­ков обме­на. С дру­гой сто­ро­ны, про­дукт еще не про­из­во­дит­ся спе­ци­аль­но для обме­на, и толь­ко изли­шек его, оста­ю­щий­ся за покры­ти­ем соб­ствен­ных потреб­но­стей, посту­па­ет в обмен. Таким обра­зом, и в объ­ек­тив­ном про­цес­се про­из­вод­ства, и в созна­нии участ­ни­ков обме­на мено­вая сто­и­мость еще не отде­ли­лась от потре­би­тель­ной (Kritik, 30 и рус. перев., с. 52). Каж­дый из двух обме­ни­ва­е­мых про­дук­тов опре­де­ля­ет дви­же­ние дру­го­го про­дук­та и вме­сте с тем в сво­ем дви­же­нии опре­де­ля­ет­ся послед­ним, т. е. выпол­ня­ет одно­вре­мен­но пас­сив­ную роль потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти и актив­ную роль мено­вой сто­и­мо­сти или экви­ва­лен­та. {Про­тив послед­не­го пред­ло­же­ния на полях знак вопро­са: «?»} Слу­чай­ный харак­тер обме­на дела­ет слу­чай­ны­ми и колеб­лю­щи­ми­ся коли­че­ствен­ные про­пор­ции обме­ни­ва­е­мых вещей. В общем эта ста­дия нату­раль­но­го обме­на «пред­став­ля­ет собой ско­рее пре­вра­ще­ние потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей в това­ры, чем пре­вра­ще­ние това­ров в день­ги» (Kritik, S. 30, рус. перев., с. 52). Про­дукт тру­да полу­ча­ет заро­ды­ше­вую фор­му мено­вой сто­и­мо­сти, соот­вет­ству­ю­щую при­бли­зи­тель­но (не пол­но­стью) тому, что Маркс в сво­ей схе­ме раз­ви­тия форм сто­и­мо­сти назвал «про­стой или слу­чай­ной фор­мой сто­и­мо­сти».

Появив­шись на поч­ве при­ми­тив­но-зача­точ­но­го раз­де­ле­ния тру­да меж­ду отдель­ны­ми общи­на­ми, вызы­ва­е­мо­го часто раз­ли­чи­ем окру­жа­ю­щих их есте­ствен­ных усло­вий, обмен, в свою оче­редь, дает силь­ней­ший тол­чок раз­де­ле­нию тру­да. Рост раз­де­ле­ния тру­да опять-таки при­во­дит к рас­ши­ре­нию и углуб­ле­нию обме­на, как в смыс­ле коли­че­ствен­но­го уве­ли­че­ния про­пор­ции про­дук­тов дан­но­го рода, посту­па­ю­щих в обмен, так и вовле­че­ни­ем в обмен новых видов про­дук­тов, до тех пор потреб­ляв­ших­ся в соб­ствен­ном хозяй­стве. В этом про­цес­се посте­пен­но­го вовле­че­ния в обмен все новых видов про­дук­тов обыч­но выде­ля­ют­ся и полу­ча­ют осо­бое зна­че­ние те про­дук­ты тру­да, кото­рые уже в широ­ких раз­ме­рах явля­ют­ся пред­ме­та­ми обме­на. Каж­дое лицо, при­но­ся­щее про­дукт свой на рынок, ста­ра­ет­ся обме­нять его на один из ука­зан­ных наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ных пред­ме­тов обме­на, либо пото­му что в виду сво­ей боль­шей рас­про­стра­нен­но­сти эти про­дук­ты наи­бо­лее часто ему тре­бу­ют­ся, либо пото­му, что они дают ему воз­мож­ность полу­чить потом в обмен на них тот кон­крет­ный про­дукт, в кото­ром он нуж­да­ет­ся. Один или несколь­ко про­дук­тов наи­бо­лее часто обме­ни­ва­ют­ся на все про­чие и наи­бо­лее часто срав­ни­ва­ют­ся с ними. Обыч­но такую роль игра­ет не один, а несколь­ко това­ров, меж­ду кото­ры­ми в свою оче­редь уста­нав­ли­ва­ет­ся извест­ная про­пор­ция обме­на. Созда­ет­ся систе­ма рас­цен­ки одно­го това­ра в несколь­ких дру­гих. У пле­ме­ни бон­ду в запад­ном Судане раб при­рав­ни­вал­ся 1 ружью и 2 бутыл­кам поро­ха, или

= 5 быкам, или

= 100 кус­кам тка­ни.

У дар­фу­ров в Цен­траль­ной Афри­ке раб при­рав­ни­вал­ся 30 кус­кам хлоп­ча­то­бу­маж­ной тка­ни опре­де­лен­ной дли­ны, или 6 быкам, или 10 испан­ским дол­ла­рам опре­де­лен­ной чекан­ки. М. И. Туган-Бара­нов­ский пра­виль­но отме­ча­ет, что такая систе­ма рас­це­нок, очень рас­про­стра­нен­ная на низ­ших ста­ди­ях обме­на, соот­вет­ству­ет «раз­вер­ну­той фор­ме сто­и­мо­сти» Марк­са.

На этой ста­дии раз­ви­тие обме­на не оста­нав­ли­ва­ет­ся. Про­цесс диф­фе­рен­ци­а­ции идет даль­ше, в сто­ро­ну выде­ле­ния из целой груп­пы това­ров одно­го наи­бо­лее часто фигу­ри­ру­ю­ще­го в обмене. «Обо­рот това­ров, в кото­ром това­ро­вла­дель­цы обме­ни­ва­ют свои соб­ствен­ные про­дук­ты на раз­лич­ные дру­гие про­дук­ты и при­рав­ни­ва­ют их друг дру­гу, нико­гда не может совер­шать­ся таким спо­со­бом, что­бы при этом раз­лич­ные това­ры раз­лич­ных това­ро­вла­дель­цев в пре­де­лах их обо­ро­тов не обме­ни­ва­лись на один и тот же тре­тий товар и не при­рав­ни­ва­лись ему как сто­и­мо­сти» (Капи­тал I, с. 56). Вме­сто рас­цен­ки одно­го това­ра в несколь­ких появ­ля­ет­ся рас­цен­ка несколь­ких това­ров в одном и том же това­ре, явля­ю­щем­ся их экви­ва­лен­том. Вна­ча­ле «эта все­об­щая экви­ва­лент­ная фор­ма появ­ля­ет­ся и исче­за­ет вме­сте с тем мимо­лет­ным обще­ствен­ным кон­так­том, кото­рый вызвал ее к жиз­ни. Попе­ре­мен­но выпа­да­ет она на долю то того, то дру­го­го това­ра. Но с раз­ви­ти­ем товар­но­го обме­на она проч­но и исклю­чи­тель­но срас­та­ет­ся лишь с опре­де­лен­ны­ми вида­ми това­ров, или кри­стал­ли­зу­ет­ся в денеж­ную фор­му» (там же). Пона­до­бил­ся дол­гий про­цесс исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия, преж­де чем эта денеж­ная функ­ция была фик­си­ро­ва­на за бла­го­род­ны­ми метал­ла­ми. У раз­ных пле­мен и наро­дов роль денег выпол­ня­лась раз­лич­ны­ми това­ра­ми, и у каж­до­го наро­да денеж­ный мате­ри­ал менял­ся с тече­ни­ем вре­ме­ни. Если пере­чис­лить все това­ры, слу­жив­шие в свое вре­мя в раз­лич­ных мест­но­стях в каче­стве денег, то полу­чит­ся длин­ней­ший и пест­рый спи­сок самых раз­лич­ных пред­ме­тов. Выбор того или ино­го пред­ме­та опре­де­лял­ся целым рядом объ­ек­тив­ных усло­вий: родом хозяй­ства дан­но­го пле­ме­ни, сте­пе­нью его богат­ства, сно­ше­ни­я­ми с дру­ги­ми пле­ме­на­ми и т. п. В «Кри­ти­ке» Маркс гово­рит, что роль денег выпол­ня­ла обыч­но «наи­бо­лее все­об­щая потре­би­тель­ная сто­и­мость», обра­зу­ю­щая «наи­бо­лее зна­чи­тель­ную состав­ную часть мате­ри­аль­но­го богат­ства» дан­но­го пле­ме­ни (Kritik, S. 29 и рус. перев., с. 52). В «Капи­та­ле» Маркс дета­ли­зи­ру­ет это заме­ча­ние. Роль денег выпол­ня­ли: либо наи­бо­лее важ­ные пред­ме­ты, кото­рые полу­ча­лись извне, путем внеш­не­го обме­на, и пото­му пред­став­ля­ли собой как бы есте­ствен­ную фор­му про­яв­ле­ния мено­вой сто­и­мо­сти тузем­ных про­дук­тов; либо же пред­мет потреб­ле­ния, состав­ляв­ший глав­ный эле­мент тузем­но­го отчуж­да­е­мо­го иму­ще­ства, напри­мер скот, рабы и т. п. (Капи­тал I, с. 56 – 57). В общем эти заме­ча­ния Марк­са нахо­дят пол­ное под­твер­жде­ние в новей­ших дан­ных этно­гра­фии и архео­ло­гии. к. Гель­фе­рих резю­ми­ру­ет эти дан­ные в сле­ду­ю­щих сло­вах: «У охот­ни­чьих наро­дов сред­ством обме­на слу­жит преж­де все­го ору­жие, у пас­ту­ше­ских — скот, у пле­мен, веду­щих тор­гов­лю с чужи­ми куп­ца­ми, това­ры, полу­ча­е­мые от послед­них или отда­ва­е­мые им в обмен». Наря­ду с эти­ми груп­па­ми пред­ме­тов, слу­жив­ших наи­бо­лее часто пер­во­на­чаль­ны­ми день­га­ми, Гель­фе­рих поме­ща­ет так­же груп­пу пред­ме­тов укра­ше­ния, куда вхо­дят и бла­го­род­ные метал­лы. Не сле­ду­ет, одна­ко, упус­кать из виду, что пред­ме­ты укра­ше­ния очень часто под­хо­дят под первую из ука­зан­ных Марк­сом групп (т. е. пред­ме­тов вво­за) и, кро­ме того, метал­лы вооб­ще, а частью так­же бла­го­род­ные, у пер­во­быт­ных наро­дов явля­лись одним из важ­ней­ших средств про­из­вод­ства (Kritik, S. 158 и рус. перев., с. 126).

Пер­во­на­чаль­но метал­лы выпол­ня­ли роль денег наря­ду с дру­ги­ми това­ра­ми. Ино­гда у одно­го и того же пле­ме­ни това­ры рас­це­ни­ва­лись одно­вре­мен­но в метал­ле и ско­те и т. п. Но посте­пен­но метал­лы вытес­ня­ли дру­гие това­ры, выпол­няв­шие функ­цию денег. При­чи­ну это­го сле­ду­ет искать в обще­из­вест­ных есте­ствен­ных свой­ствах метал­лов, бла­го­да­ря кото­рым они наи­луч­шим обра­зом могут выра­жать коли­че­ствен­ные раз­ли­чия: это — их одно­род­ность и дели­мость. Сюда при­со­еди­ня­ют­ся их высо­кая проч­ность, а для бла­го­род­ных метал­лов их высо­кая удель­ная сто­и­мость, бла­го­да­ря кото­рой они посте­пен­но вытес­ни­ли более про­стые метал­лы, оста­вив послед­ним сфе­ру раз­мен­ных денег (Kritik, S. 156 – 158 и рус. перев., с. 124 – 126). «День­ги по при­ро­де сво­ей суть золо­то и сереб­ро, хотя золо­то и сереб­ро по при­ро­де — не день­ги» (там же и Капи­тал I, с. 57). Пре­вра­ще­ние бла­го­род­ных метал­лов в день­ги пред­по­ла­га­ет опре­де­лен­ную соци­аль­ную струк­ту­ру обще­ства, осно­ван­ную на товар­ном хозяй­стве и раз­ви­том обмене; но нали­чие послед­них неиз­беж­но вызы­ва­ет появ­ле­ние денег и фик­са­цию за каким-нибудь това­ром обще­ствен­ной функ­ции денег, кото­рая в кон­це кон­цов наи­луч­ше­го для себя носи­те­ля нахо­дит в бла­го­род­ных метал­лах. Вооб­ра­зим, что на зем­ле совсем не было бы пред­ме­тов, отли­ча­ю­щих­ся одно­род­но­стью и дели­мо­стью в столь иде­аль­ной сте­пе­ни, как бла­го­род­ные метал­лы. В таком слу­чае раз­ви­тие обме­на фик­си­ро­ва­ло бы функ­цию денег за каким-нибудь дру­гим про­дук­том тру­да, хотя, несо­мнен­но, обмен встре­чал бы тогда ряд тех­ни­че­ских неудобств, устра­ня­е­мых при­ме­не­ни­ем бла­го­род­ных метал­лов в роли денег. Появ­ле­ние денег явля­ет­ся след­стви­ем исклю­чи­тель­но соци­аль­ной струк­ту­ры хозяй­ства, фик­са­ция же этой функ­ции имен­но за бла­го­род­ны­ми метал­ла­ми объ­яс­ня­ет­ся в первую оче­редь есте­ствен­ны­ми свой­ства­ми послед­них.

Пер­во­на­чаль­но метал­лы упо­треб­ля­лись в виде кус­ков, брус­ков, колец и т. и. При пла­те­жах металл взве­ши­вал­ся, отче­го во мно­гих язы­ках гла­го­лы «пла­тить» и «взве­ши­вать» про­ис­хо­дят от обще­го кор­ня. С тече­ни­ем вре­ме­ни, для удоб­ства пла­те­жей, метал­лы начи­на­ют изго­тов­лять­ся в виде брус­ков, кус­ков и т. п. извест­ной про­бы и опре­де­лен­но­го веса. В Вави­ло­нии, где бла­го­род­ные метал­лы ранее все­го заня­ли место денег, выра­ба­ты­ва­ет­ся осо­бая весо­вая систе­ма: опре­де­лен­ный вес, назван­ный талан­том, делит­ся на 60 мин, а каж­дая мина — на 60 шеке­лей. Систе­ма эта, осно­ван­ная на «талан­те», полу­чи­ла очень широ­кое рас­про­стра­не­ние и пере­шла в видо­из­ме­нен­ной фор­ме в Еги­пет, перед­нюю Азию и Гре­цию. Перед­няя Азия, центр ожив­лен­ней­ших тор­го­вых сно­ше­ний на пере­пу­тье меж­ду Гре­ци­ей, Егип­том и Асси­ро-Вави­ло­ни­ей, есте­ствен­но, ста­ла и цен­тром даль­ней­ше­го раз­ви­тия бла­го­род­ных метал­лов в роли денег. Бога­тые фини­кий­ские куп­цы снаб­жа­ли слит­ки метал­лов сво­им штем­пе­лем, удо­сто­ве­ряв­шим их про­бу и вес. Отсю­да был уже один шаг до чекан­ки моне­ты, кото­рая пред­став­ля­ет собой не что иное, как кус­ки метал­ла опре­де­лен­ной про­бы и веса, снаб­жен­ные штем­пе­лем мест­ной госу­дар­ствен­ной вла­сти. Пер­вые моне­ты появи­лись так­же в перед­ней Азии, в VIII – VII веках до Рож­де­ства Хри­сто­ва, по мне­нию одних уче­ных, в Лидии, по мне­нию дру­гих, — в гре­че­ских коло­ни­ях Малой Азии. Они быст­ро рас­про­стра­ни­лись в дру­гих стра­нах.

Появ­ле­ние моне­ты име­ло колос­саль­ное зна­че­ние в исто­рии денеж­но­го обра­ще­ния. Отныне металл в его функ­ции денег или носи­те­ля мено­вой сто­и­мо­сти внеш­ним, види­мым обра­зом обосо­бил­ся от того же метал­ла как потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. В пре­де­лах дан­но­го госу­дар­ства толь­ко госу­дар­ствен­ная моне­та явля­ет­ся уза­ко­нен­ным и обя­за­тель­ным к при­е­му сред­ством обме­на и пла­те­жей. Участ­ник обме­на, при­ни­мая моне­ту, не инте­ре­су­ет­ся фак­ти­че­ским весом и про­бой содер­жа­ще­го­ся в ней метал­ла. С дру­гой сто­ро­ны, металл в слит­ках внут­ри стра­ны в каче­стве денег не функ­ци­о­ни­ру­ет. Тем не менее зна­чи­мость моне­ты как уза­ко­нен­но­го сред­ства обме­на и пла­те­жей нахо­дит­ся и в насто­я­щее вре­мя в тес­ной, хотя и не все­гда пря­мой, свя­зи со сто­и­мо­стью бла­го­род­но­го метал­ла. Мно­го­крат­ные попыт­ки госу­дар­ствен­ной вла­сти исполь­зо­вать свою монет­ную рега­лию (моно­поль­ное пра­во чекан­ки моне­ты) или пра­во выпус­ка бумаж­ных денег для того, что­бы окон­ча­тель­но ото­рвать денеж­ную систе­му стра­ны от метал­ли­че­ской осно­вы, обыч­но кон­ча­лись неуда­чей и вызы­ва­ли силь­ней­шую реак­цию со сто­ро­ны товар­но­го обра­ще­ния. Нагляд­ным под­твер­жде­ни­ем это­го слу­жит факт воз­вра­ще­ния в насто­я­щее вре­мя Рос­сии, Гер­ма­нии и дру­гих госу­дарств к денеж­ной систе­ме, хотя и не осно­ван­ной на непо­сред­ствен­ном золо­том обра­ще­нии, но все же «при­сло­нен­ной» к золо­ту. Посколь­ку пред­ме­том наше­го изу­че­ния явля­ет­ся не сте­пень и фор­мы воз­дей­ствия госу­дар­ствен­ной вла­сти на денеж­ное обра­ще­ние, а внут­рен­ние зако­ны послед­не­го, опре­де­ля­е­мые раз­ви­ти­ем товар­но­го обме­на, мы не можем усмот­реть ника­кой про­па­сти меж­ду домо­нет­ным и монет­ным обра­ще­ни­ем, меж­ду «пен­за­тор­ны­ми» и «хар­таль­ны­ми» пла­теж­ны­ми сред­ства­ми, по выра­же­нию г. Ф. Кнап­па.

Тем менее мож­но утвер­ждать нали­чие такой про­па­сти с точ­ки зре­ния эволюционно­исторической. Чекан­ка моне­ты была одним из эта­пов эво­лю­ции, начав­шей­ся гораз­до ранее появ­ле­ния монет, и нель­зя, как то дела­ет Кнапп, пер­вы­ми день­га­ми счи­тать толь­ко пер­вые моне­ты. В чекан­ке пер­вых монет госу­дар­ствен­ная власть кон­ста­ти­ро­ва­ла и уза­ко­ни­ва­ла поло­же­ние денеж­но­го обра­ще­ния, сло­жив­ше­е­ся до ее вме­ша­тель­ства, на осно­ве мас­со­вых бес­со­зна­тель­ных дей­ствий това­ро­вла­дель­цев, вызы­ва­е­мых потреб­но­стя­ми товар­но­го обме­на. Госу­дар­ствен­ная власть бра­ла для чекан­ки монет тот самый металл, кото­рый и рань­ше фигу­ри­ро­вал в каче­стве денег. Она не мог­ла изме­нить сто­и­мость это­го метал­ла, т. е. про­пор­ции обме­на его на раз­ные това­ры. Даже вес монет боль­шей частью не уста­нав­ли­вал­ся про­из­воль­ным актом госу­дар­ствен­ной вла­сти, а сооб­ра­зо­вал­ся с весом метал­ли­че­ских слит­ков, фигу­ри­ро­вав­ших в обра­ще­нии до появ­ле­ния моне­ты. Новей­шие дан­ные про­ли­ли яркий свет на тес­ную пре­ем­ствен­ность, свя­зы­вав­шую раз­лич­ные ста­дии денеж­но­го обра­ще­ния. Так, напри­мер, извест­ный уче­ный У. Ридж­вей пола­га­ет, что золо­той талант пред­став­лял собой пер­во­на­чаль­но кусок золо­та, рав­ный как раз цене быка. Когда металл вытес­нил скот в роли денег, денеж­ная еди­ни­ца метал­ли­че­ско­го обра­ще­ния была опре­де­ле­на на осно­ве пре­ем­ствен­ной свя­зи с преж­ней денеж­ной еди­ни­цей, како­вою слу­жил бык. Этим Ридж­вей дума­ет объ­яс­нить пора­зи­тель­ное сов­па­де­ние веса древ­них золо­тых монет и золо­тых пред­ме­тов, слу­жив­ших в каче­стве денег у самых раз­лич­ных наро­дов. Ридж­вей дела­ет гипо­те­зу, что на всем про­тя­же­нии Евро­пы и перед­ней Азии цена ско­та была при­бли­зи­тель­но оди­на­ко­вая, чем и объ­яс­ня­ет­ся при­бли­зи­тель­но оди­на­ко­вый вес ука­зан­ных золо­тых пред­ме­тов и монет (вес око­ло 130 – 135 гран), выра­жав­ших пер­во­на­чаль­но цену быка. Поэто­му же на древ­них моне­тах так часто встре­ча­ет­ся изоб­ра­же­ние быка и вооб­ще ско­та, и самое назва­ние денег во мно­гих язы­ках про­ис­хо­дит от назва­ния ско­та.

Пер­во­на­чаль­ные назва­ния монет так­же ука­зы­ва­ли на связь их с опре­де­лен­ным весо­вым коли­че­ством метал­ла. Моне­та полу­ча­ла назва­ние соот­вет­ству­ю­щей весо­вой части метал­ла — талант, фунт и т. д. «Гото­вые назва­ния весо­во­го мас­шта­ба все­гда обра­зу­ют пер­во­на­чаль­ные назва­ния денеж­но­го мас­шта­ба, или мас­шта­ба цен» (Капи­тал I, с. 65). Толь­ко в про­цес­се дли­тель­но­го исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия денеж­ный мас­штаб отде­ля­ет­ся от весо­во­го мас­шта­ба и само­сто­я­тель­но уста­нав­ли­ва­ет­ся госу­дар­ствен­ной вла­стью. Послед­няя может про­из­воль­но уста­но­вить вес и назва­ние каж­дой моне­ты, но она огра­ни­че­на как в выбо­ре метал­ла, так и в сто­и­мо­сти его, кото­рая отра­жа­ет­ся пря­мым или кос­вен­ным обра­зом на поку­па­тель­ной силе моне­ты.

V. Деньги и абстрактно-общественный труд

В преды­ду­щих гла­вах мы рас­смот­ре­ли про­цесс воз­ник­но­ве­ния денег и необ­хо­ди­мость послед­них в товар­ном обще­стве, в кото­ром люди свя­зы­ва­ют­ся про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми через все­сто­рон­нее при­рав­ни­ва­ние про­дук­тов их тру­да как сто­и­мо­стей. Теперь посмот­рим, каким обра­зом при­рав­ни­ва­ние това­ров, про­ис­хо­дя­щее через посред­ство денег, при­во­дит к при­рав­ни­ва­нию тру­да и дела­ет день­ги выра­же­ни­ем обще­ствен­но­го и абстракт­но­го тру­да.

1. Первая особенность

Про­цесс раз­ви­тия денег при­во­дит к фик­са­ции функ­ции денег за одним каким-нибудь кон­крет­ным това­ром, в конеч­ном сче­те за золо­том. Золо­то явля­ет­ся тем това­ром, кото­рый может быть непо­сред­ствен­но обме­нен на любой дру­гой товар, и пото­му каж­дый това­ро­вла­де­лец дол­жен преж­де все­го обме­нять про­дукт сво­е­го тру­да на золо­то как все­об­щий экви­ва­лент, дол­жен его про­дать. Золо­то как мено­вая сто­и­мость, спо­соб­ная заме­стить любой товар в опре­де­лен­ной про­пор­ции, про­ти­во­сто­ит всем дру­гим това­рам, как лишен­ным спо­соб­но­сти непо­сред­ствен­ной обме­ни­ва­е­мо­сти. «Один товар, холст, нахо­дит­ся в фор­ме, даю­щей ему спо­соб­ность непо­сред­ствен­но обме­ни­вать­ся на все дру­гие това­ры, или в непо­сред­ствен­ной обще­ствен­ной фор­ме, пото­му что и посколь­ку все осталь­ные това­ры лише­ны этой фор­мы» (Капи­тал 1, с. 35 – 36). Про­ис­хо­дит внеш­нее, види­мое обособ­ле­ние потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти от мено­вой: пер­вая пред­став­ле­на все­ми кон­крет­ны­ми това­ра­ми, послед­няя — золо­том как день­га­ми. Обмен това­ра на день­ги пре­вра­ща­ет потре­би­тель­ную сто­и­мость в мено­вую. Но ведь роль денег выпол­ня­ет кон­крет­ный про­дукт тру­да или опре­де­лен­ная потре­би­тель­ная сто­и­мость, золо­то. Каза­лось бы, обмен това­ра А на столь­ко-то унций золо­та еще не дает нам точ­но­го опре­де­ле­ния сто­и­мо­сти А, ибо нам неиз­вест­на сто­и­мость дан­но­го коли­че­ства золо­та. А эта сто­и­мость может быть опре­де­ле­на в товар­ном хозяй­стве опять-таки не непо­сред­ствен­но в тру­до­вых еди­ни­цах, а кос­вен­но, в коли­че­стве дру­го­го това­ра, дава­е­мо­го в обмен на золо­то. {Послед­нее пред­ло­же­ние отчерк­ну­то на полях каран­да­шом} Но после при­рав­не­ния золо­та како­му-нибудь това­ру B вста­ет вопрос о сто­и­мо­сти послед­не­го и т. д. В дей­стви­тель­но­сти, одна­ко, това­ро­про­из­во­ди­те­ли, при­рав­ни­вая свои това­ры золо­ту и опре­де­ляя таким обра­зом их сто­и­мость, не зада­ют­ся даль­ней­шим вопро­сом о сто­и­мо­сти золо­та. Разу­ме­ет­ся, их живо инте­ре­су­ет вопрос о поку­па­тель­ной спо­соб­но­сти полу­ча­е­мо­го ими золо­та, но это есть вопрос о том, сколь­ко кон­крет­ных потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей мож­но полу­чить на абстракт­ную денеж­ную еди­ни­цу (т. е. еди­ни­цу мено­вой сто­и­мо­сти), а не вопрос о том, како­ва мено­вая сто­и­мость дан­ных потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей или кон­крет­ных това­ров. {Конец послед­не­го пред­ло­же­ния отчерк­нут на полях каран­да­шом} Послед­ний вопрос реша­ет­ся при­рав­не­ни­ем това­ров золо­ту, кото­рое таким обра­зом в сво­ей кон­крет­ной фор­ме извест­но­го пред­ме­та при­ни­ма­ет­ся за опре­де­лен­ную сто­и­мость. «В урав­не­нии сто­и­мо­сти экви­ва­лент име­ет все­гда толь­ко фор­му неко­то­ро­го коли­че­ства извест­ной вещи, извест­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти». Эта «потре­би­тель­ная сто­и­мость ста­но­вит­ся фор­мой про­яв­ле­ния сво­ей про­ти­во­по­лож­но­сти, сто­и­мо­сти» (Капи­тал I, с. 23). Тако­ва кон­ста­ти­ру­е­мая Марк­сом пер­вая осо­бен­ность экви­ва­лент­ной фор­мы. {Два послед­них пред­ло­же­ния отчерк­ну­ты на полях каран­да­шом}

Но каким обра­зом может нату­раль­ная фор­ма золо­та выра­жать мено­вую сто­и­мость това­ра А? Это воз­мож­но толь­ко бла­го­да­ря тому, что золо­то обла­да­ет свой­ством непо­сред­ствен­ной все­об­щей обме­ни­ва­е­мо­сти, что ему при­рав­ни­ва­ет­ся не толь­ко дан­ный товар А, но и все про­чие това­ры. Тем самым товар А, будучи при­рав­нен золо­ту, при­рав­ни­ва­ет­ся и всем про­чим това­рам. А в этом и выра­жа­ет­ся его мено­вая сто­и­мость, т. е. его спо­соб­ность все­сто­рон­не­го обме­на на любой дру­гой товар. Все­об­щая фор­ма сто­и­мо­сти «выра­жа­ет сто­и­мо­сти товар­но­го мира в одном и том же выде­лен­ном из него товар­ном виде, напри­мер в хол­сте, и пред­став­ля­ет, таким обра­зом, сто­и­мо­сти всех това­ров при посред­стве равен­ства их с хол­стом» (Капи­тал I, с. 33).

Ина­че гово­ря, все­сто­рон­нее при­рав­ни­ва­ние всех това­ров друг дру­гу про­ис­хо­дит в товар­ном хозяй­стве посред­ством при­рав­ни­ва­ния каж­до­го из них одно­му выде­лен­но­му кон­крет­но­му това­ру (золо­ту). {Нача­ло отчер­ки­ва­ния на полях каран­да­шом} Урав­не­ние дан­но­го това­ра с золо­том, в свою оче­редь урав­нен­ным со все­ми про­чи­ми това­ра­ми, одно­вре­мен­но озна­ча­ет урав­не­ние дан­но­го това­ра со все­ми дру­ги­ми. Через урав­не­ние с одним кон­крет­ным това­ром про­ис­хо­дит урав­не­ние со все­ми това­ра­ми. Это реаль­ное и повсе­днев­но про­ис­хо­дя­щее на рын­ке явле­ние Маркс и имел в виду в сво­ей отвле­чен­ной фор­му­ле о потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти как фор­ме про­яв­ле­ния мено­вой сто­и­мо­сти или — что то же самое — о кон­крет­ном това­ре как посред­ни­ке все­сто­рон­не­го при­рав­ни­ва­ния всех това­ров. {Конец отчер­ки­ва­ния на полях каран­да­шом} В явле­нии этом мы усмат­ри­ва­ем не резуль­тат таин­ствен­но­го свой­ства потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти слу­жить фор­мой про­яв­ле­ния сво­ей про­ти­во­по­лож­но­сти, а резуль­тат мас­со­вых дей­ствий това­ро­про­из­во­ди­те­лей, при­рав­ни­ва­ю­щих свои това­ры одно­му и тому же выде­лен­но­му това­ру. «Дан­ный товар при­об­ре­та­ет все­об­щее выра­же­ние сто­и­мо­сти лишь пото­му, что одно­вре­мен­но с ним все дру­гие това­ры выра­жа­ют свою сто­и­мость в одном и том же экви­ва­лен­те, и каж­дый вновь появ­ля­ю­щий­ся товар дол­жен под­ра­жать это­му» (Капи­тал I, с. 34).

2. Вторая особенность

Итак, в товар­ном хозяй­стве все­сто­рон­нее при­рав­ни­ва­ние това­ров друг дру­гу про­ис­хо­дит в фор­ме при­рав­ни­ва­ния их одно­му и тому же выде­лен­но­му това­ру, золо­ту. Но, как мы зна­ем, через рыноч­ный про­цесс при­рав­ни­ва­ния това­ров про­ис­хо­дит обще­ствен­ный про­цесс рас­пре­де­ле­ния и при­рав­ни­ва­ния тру­да меж­ду раз­ны­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства. Речь идет не о мыс­лен­ном акте отвле­че­ния от кон­крет­ных осо­бен­но­стей отдель­ных видов тру­да и при­рав­не­ния их оди­на­ко­во­му, абстракт­но­му, обще­че­ло­ве­че­ско­му тру­ду — мыс­лен­ном акте, кото­рый может про­ис­хо­дить в уме участ­ни­ка обме­на или тео­ре­ти­ка-иссле­до­ва­те­ля. Марк­са инте­ре­су­ет не «субъ­ек­тив­ное при­рав­ни­ва­ние инди­ви­ду­аль­ных работ», а «объ­ек­тив­ное урав­не­ние, кото­рое обще­ствен­ный про­цесс с при­ну­ди­тель­ной силой уста­нав­ли­ва­ет меж­ду нерав­ны­ми вида­ми тру­да» (Kritik, S. 42, рус. перев., с. 59) и кото­рое выра­жа­ет­ся в рав­но­ве­сии меж­ду раз­ны­ми вида­ми тру­да или отдель­ны­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства. В товар­ном хозяй­стве, никем созна­тель­но не регу­ли­ру­е­мом, такое рав­но­ве­сие меж­ду отдель­ны­ми сфе­ра­ми про­из­вод­ства (посто­ян­но нару­ша­е­мое и про­яв­ля­ю­ще­е­ся лишь в виде тен­ден­ции) уста­нав­ли­ва­ет­ся толь­ко через рыноч­ное при­рав­ни­ва­ние их про­дук­тов, как сто­и­мо­стей, в опре­де­лен­ной про­пор­ции. «Толь­ко выра­же­ние экви­ва­лент­но­сти раз­но­род­ных това­ров обна­ру­жи­ва­ет спе­ци­фи­че­ский харак­тер тру­да, сози­да­ю­ще­го сто­и­мость, так как раз­но­род­ные виды тру­да, заклю­ча­ю­щи­е­ся в раз­но­род­ных това­рах, оно дей­стви­тель­но сво­дит к их общей осно­ве, к чело­ве­че­ско­му тру­ду вооб­ще» (Капи­тал I, с. 18. Выде­ле­ние наше. — И. Р.). Посмот­рим теперь, как про­ис­хо­дит это при­рав­ни­ва­ние раз­но­род­ных видов тру­да.

«Когда, напри­мер, сюр­тук, как вопло­ще­ние сто­и­мо­сти, при­рав­ни­ва­ет­ся хол­сту, заклю­ча­ю­щий­ся в пер­вом труд при­рав­ни­ва­ет­ся тру­ду, заклю­ча­ю­ще­му­ся во вто­ром» (Капи­тал I, с. 17). Если бы сюр­тук при­рав­ни­вал­ся всем дру­гим това­рам, про­изо­шло бы урав­не­ние порт­няж­но­го тру­да со все­ми дру­ги­ми вида­ми кон­крет­но­го тру­да. Ина­че гово­ря, при опре­де­лен­ной про­пор­ции обме­на сюр­ту­ка на каж­дый из осталь­ных това­ров уста­нав­ли­ва­лось бы рав­но­ве­сие меж­ду порт­няж­ным тру­дом и дру­ги­ми соот­вет­ству­ю­щи­ми сфе­ра­ми про­из­вод­ства. Кон­крет­ный труд порт­но­го был бы равен любо­му дру­го­му кон­крет­но­му виду тру­да, или абстракт­но­му тру­ду вооб­ще. Но, как мы виде­ли, това­ры все­сто­ронне при­рав­ни­ва­ют­ся друг дру­гу не непо­сред­ствен­ным обра­зом, а лишь через при­рав­не­ние каж­до­го из них осо­бо­му това­ру, золо­ту. Сле­до­ва­тель­но, и все­сто­рон­нее урав­не­ние всех кон­крет­ных видов тру­да про­ис­хо­дит лишь через урав­не­ние каж­до­го из них с кон­крет­ным видом тру­да, затра­чи­ва­е­мо­го на про­из­вод­ство золо­та. Кон­крет­ный труд А, будучи при­рав­нен кон­крет­но­му тру­ду, про­из­во­дя­ще­му золо­то, тем самым ока­зы­ва­ет­ся при­рав­нен­ным всем кон­крет­ным видам тру­да и, сле­до­ва­тель­но, явля­ет­ся частью сово­куп­но­го абстракт­но­го обще­ствен­но­го тру­да, рас­пре­де­лен­но­го меж­ду раз­ны­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства. «Тело това­ра, слу­жа­ще­го экви­ва­лен­том, все­гда пред­став­ля­ет вопло­ще­ние абстракт­но чело­ве­че­ско­го тру­да и все­гда в то же вре­мя есть про­дукт опре­де­лен­но­го полез­но­го, кон­крет­но­го тру­да. Таким обра­зом, этот кон­крет­ный труд ста­но­вит­ся выра­же­ни­ем абстракт­но­го чело­ве­че­ско­го тру­да» (Капи­тал I, с. 25). «Итак, вто­рая осо­бен­ность экви­ва­лент­ной фор­мы состо­ит в том, что кон­крет­ный труд ста­но­вит­ся здесь фор­мой про­яв­ле­ния сво­ей про­ти­во­по­лож­но­сти, абстракт­но чело­ве­че­ско­го тру­да» (Капи­тал I, с. 26). В этой осо­бен­но­сти мы опять-таки долж­ны усмат­ри­вать не какое-то таин­ствен­ное свой­ство тру­да, затра­чен­но­го на про­из­вод­ство экви­ва­лен­та (золо­та), а исклю­чи­тель­но резуль­тат обще­ствен­но­го про­цес­са при­рав­не­ния ему всех кон­крет­ных видов тру­да. Вто­рая осо­бен­ность экви­ва­лент­ной фор­мы озна­ча­ет, что урав­не­ние каж­до­го кон­крет­но­го вида тру­да со все­ми дру­ги­ми про­ис­хо­дит толь­ко через урав­не­ние его с кон­крет­ным тру­дом, затра­чи­ва­е­мым на про­из­вод­ство экви­ва­лен­та.

В тео­рии сто­и­мо­сти мы гово­ри­ли, что в рас­пре­де­ле­нии тру­да меж­ду отрас­ля­ми про­из­вод­ства А (напри­мер порт­ня­же­ством) и B (напри­мер тка­че­ством) состо­я­ние рав­но­ве­сия тео­ре­ти­че­ски уста­нав­ли­ва­ет­ся при усло­вии обме­на на рын­ке сюр­ту­ка на холст в извест­ной про­пор­ции, опре­де­ля­е­мой затра­та­ми тру­да на про­из­вод­ство этих про­дук­тов; при откло­не­нии же цен от этой про­пор­ции обме­на начи­на­ют­ся при­ли­вы и отли­вы тру­да, т. е. пере­рас­пре­де­ле­ние тру­да меж­ду дан­ны­ми дву­мя сфе­ра­ми про­из­вод­ства. Ина­че гово­ря, мы пред­по­ла­га­ли, что как при­рав­не­ние про­дук­тов обе­их дан­ных отрас­лей, так и урав­не­ние затра­чен­но­го в них тру­да про­ис­хо­дит в про­цес­се их непо­сред­ствен­но­го вза­и­мо­дей­ствия. Теперь мы можем тот же про­цесс опи­сать точ­нее, бли­же к дей­стви­тель­но­сти. Оба про­дук­та при­рав­ни­ва­ют­ся на рын­ке не непо­сред­ствен­но друг дру­гу, а золо­ту. Рав­но­ве­сие меж­ду обе­и­ми дан­ны­ми сфе­ра­ми про­из­вод­ства насту­пит при опре­де­лен­ном состо­я­нии рыноч­ных цен их про­дук­тов, т. е. про­пор­ций обме­на их на золо­то. Откло­не­ние этих цен от опре­де­лен­но­го уров­ня, соот­вет­ству­ю­ще­го дан­но­му состо­я­нию про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да в обе­их сфе­рах и, сле­до­ва­тель­но, тру­до­вой сто­и­мо­сти их про­дук­тов, вызы­ва­ет пере­рас­пре­де­ле­ние тру­да меж­ду эти­ми сфе­ра­ми. А так как сфе­ра А через цены сво­их про­дук­тов (т. е. про­пор­ции обме­на их на золо­то) урав­ни­ва­ет­ся не толь­ко со сфе­рой B, но и со все­ми дру­ги­ми сфе­ра­ми народ­но­го хозяй­ства, то в дан­ном слу­чае пере­рас­пре­де­ле­ние тру­да меж­ду сфе­ра­ми А и B будет опре­де­лять­ся не срав­ни­тель­ной выгод­но­стью их по отно­ше­нию друг к дру­гу, но срав­ни­тель­ной выгод­но­стью их по отно­ше­нию ко всем дру­гим сфе­рам. Пусть при дан­ном состо­я­нии рыноч­ных цен про­из­вод­ство в сфе­ре А выгод­нее, чем в сфе­ре В, но про­из­вод­ство в обе­их этих сфе­рах менее выгод­но по срав­не­нию со все­ми дру­ги­ми сфе­ра­ми народ­но­го хозяй­ства, С, Д, Е и т. д. В таком слу­чае не будет иметь места пере­рас­пре­де­ле­ние тру­да из сфе­ры B в сфе­ру А, как того мож­но было бы ожи­дать при непо­сред­ствен­ном вза­и­мо­дей­ствии этих двух сфер, а будет про­ис­хо­дить отлив тру­да из них обе­их в дру­гие отрас­ли про­из­вод­ства. Через рыноч­ные цены каж­дый вид тру­да урав­но­ве­ши­ва­ет­ся со все­ми дру­ги­ми, т. е. кон­крет­ный труд пре­вра­ща­ет­ся в абстракт­ный.

3. Третье

Итак, в про­цес­се обме­на экви­ва­лент при­рав­ни­ва­ет­ся всем дру­гим това­рам, а кон­крет­ный труд, затра­чен­ный на его про­из­вод­ство, урав­ни­ва­ясь со все­ми дру­ги­ми кон­крет­ны­ми вида­ми тру­да, тем самым при­об­ре­та­ет харак­тер тру­да абстракт­но­го. Но раз труд, затра­чен­ный на про­из­вод­ство экви­ва­лен­та, при­рав­ни­ва­ет­ся любо­му дру­го­му виду тру­да, то это зна­чит, что он высту­па­ет в непо­сред­ствен­но обще­ствен­ной фор­ме. Хотя золо­то­про­мыш­лен­ность орга­ни­зо­ва­на в фор­ме част­но­ка­пи­та­ли­сти­че­ских пред­при­я­тий и, сле­до­ва­тель­но, труд по добы­че золо­та «носит част­ный харак­тер, как и вся­кий дру­гой вид тру­да, про­из­во­дя­ще­го това­ры», тем не менее он явля­ет­ся «тру­дом в его непо­сред­ствен­ной обще­ствен­ной фор­ме» (Капи­тал I, с. 26). Вла­де­лец золо­та высту­па­ет как пред­ста­ви­тель «обще­ствен­ной вла­сти денег», обще­ствен­но при­знан­но­го и обще­ствен­но зна­чи­мо­го вида тру­да; он может высту­пать актив­ным участ­ни­ком любо­го акта обме­на, и этим обна­ру­жи­ва­ет свое равен­ство с любым дру­гим това­ро­вла­дель­цем. Наобо­рот, вла­де­лец кон­крет­но­го това­ра, напри­мер сюр­ту­ка, что­бы стать обще­ствен­но рав­ным и рав­но­знач­ным любо­му дру­го­му това­ро­вла­дель­цу, дол­жен пред­ва­ри­тель­но обме­нять свой товар на день­ги, т. е. при­рав­нять свой част­ный труд част­но­му тру­ду золо­то­про­мыш­лен­ни­ка {здесь на полях сто­ит знак вопро­са}, высту­па­ю­ще­му в фор­ме непо­сред­ствен­но обще­ствен­но­го тру­да. Тем самым и труд порт­но­го при­об­ре­та­ет харак­тер непо­сред­ствен­но обще­ствен­но­го тру­да. «Тре­тья осо­бен­ность экви­ва­лент­ной фор­мы состо­ит, таким обра­зом, в том, что част­ный труд при­ни­ма­ет фор­му сво­ей про­ти­во­по­лож­но­сти, фор­му непо­сред­ствен­но обще­ствен­но­го тру­да» (Капи­тал I, с. 26).

4. «Формы» обмена

Теперь мы можем резю­ми­ро­вать уче­ние Марк­са об «осо­бен­но­стях экви­ва­лент­ной фор­мы». Хотя Маркс иллю­стри­ру­ет свои мыс­ли на раз­лич­ных фор­мах экви­ва­лен­та, начи­ная с заро­ды­ше­во­го «слу­чай­но­го» и кон­чая раз­ви­тым «все­об­щим экви­ва­лен­том», тем не менее пол­но­стью его мыс­ли отно­сят­ся имен­но к все­об­ще­му экви­ва­лен­ту, или день­гам. Все­об­щий экви­ва­лент, или день­ги, выде­лил­ся из сре­ды това­ров в ходе посте­пен­ной, мед­лен­ной эво­лю­ции. Появ­ле­ние денег при­да­ло все­му про­цес­су обме­на совер­шен­но новый харак­тер. Обмен пред­став­ля­ет собой не толь­ко дви­же­ние мате­ри­аль­ных вещей от одних това­ро­про­из­во­ди­те­лей к дру­гим, «обще­ствен­ный обмен веществ», но и изме­не­ние соци­аль­ной «фор­мы» вещей и това­ро­про­из­во­ди­те­лей. Обра­ще­ние есть «обще­ствен­ный про­цесс, кото­рый долж­ны про­де­лать про­дук­ты и в кото­ром они при­ни­ма­ют опре­де­лен­ный обще­ствен­ный харак­тер» (Капи­тал III2, с. 409). {Послед­нее пред­ло­же­ние запи­са­но на полях} Имен­но эта соци­аль­ная фор­ма обме­на, а не его мате­ри­аль­ное содер­жа­ние, изу­ча­ет­ся Марк­сом в его тео­рии денег. «Мы будем рас­смат­ри­вать весь про­цесс лишь со сто­ро­ны фор­мы, сле­до­ва­тель­но, лишь изме­не­ние фор­мы, или товар­ный мета­мор­фоз, обслу­жи­ва­ю­щий обще­ствен­ный обмен веществ» (Капи­тал I, с. 72). Как в тео­рии сто­и­мо­сти Маркс выдви­га­ет на пер­вый план изу­че­ние соци­аль­ной «фор­мы сто­и­мо­сти», так и в тео­рии денег его вни­ма­ние направ­ле­но на «изме­не­ние форм». Как в тео­рии сто­и­мо­сти Маркс ста­вит эко­но­ми­стам в вину, что они за веще­ствен­ным содер­жа­ни­ем про­цес­са про­гля­де­ли его соци­аль­ную фор­му, так ана­ло­гич­ные упре­ки он выска­зы­ва­ет и в тео­рии денег: «Совер­шен­но неудо­вле­тво­ри­тель­ное пони­ма­ние это­го изме­не­ния фор­мы обу­слов­ли­ва­ет­ся, неза­ви­си­мо от неяс­но­сти отно­си­тель­но само­го поня­тия сто­и­мо­сти, тем обсто­я­тель­ством, что каж­дое изме­не­ние фор­мы това­ра совер­ша­ет­ся путем обме­на двух това­ров: про­сто­го това­ра и денеж­но­го това­ра. Когда обра­ща­ют вни­ма­ние толь­ко на этот веще­ствен­ный момент, обмен това­ра на золо­то, упус­ка­ют из виду то, что сле­до­ва­ло бы видеть преж­де все­го, а имен­но про­цесс, каса­ю­щий­ся самой фор­мы това­ра» (Капи­тал I, с. 72).

4. Троякое уравнение

В чем же заклю­ча­ет­ся это «изме­не­ние фор­мы», про­ис­хо­дя­щее в про­цес­се обме­на? В про­цес­се обме­на про­ис­хо­дит изме­не­ние соци­аль­ной фор­мы или соци­аль­ной харак­те­ри­сти­ки това­ро­про­из­во­ди­те­лей, вещей и тру­да. Мы выше подроб­но рас­смат­ри­ва­ли необ­хо­ди­мость изме­не­ния в про­цес­се обме­на соци­аль­ной роли това­ро­про­из­во­ди­те­лей. Послед­ние всту­па­ют в обмен как пред­ста­ви­те­ли част­но­го хозяй­ства или част­но­го тру­да, пас­сив­ные вос­при­ем­ни­ки про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, а выхо­дят из про­цес­са обме­на пред­ста­ви­те­ля­ми обще­ствен­ной вла­сти денег или обще­ствен­но­го тру­да, актив­ны­ми уста­но­ви­те­ля­ми про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Так как в товар­ном хозяй­стве изме­не­ние соци­аль­ной роли това­ро­про­из­во­ди­те­лей зави­сит от нали­чия у них извест­ных вещей и при­да­ет послед­ним опре­де­лен­ную соци­аль­ную фор­му, то парал­лель­но с изме­не­ни­ем соци­аль­ной роли това­ро­про­из­во­ди­те­лей изме­ня­ет­ся и соци­аль­ная фор­ма вещи или про­дук­та тру­да: из кон­крет­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, спо­соб­ной дви­гать­ся толь­ко в направ­ле­нии к потре­би­те­лю, он пре­вра­ща­ет­ся в мено­вую сто­и­мость или все­об­щий экви­ва­лент, обла­да­ю­щий все­об­щей непо­сред­ствен­ной обме­ни­ва­е­мо­стью, т. е. спо­соб­ный про­дви­гать­ся в любом направ­ле­нии рын­ка. Изме­не­ние соци­аль­ной харак­те­ри­сти­ки това­ро­про­из­во­ди­те­ля, тес­но свя­зан­ное с изме­не­ни­ем соци­аль­ной фор­мы про­дук­та тру­да, при­во­дит и к изме­не­нию соци­аль­ной харак­те­ри­сти­ки тру­да това­ро­про­из­во­ди­те­ля: обме­ном про­дук­та его тру­да на все­об­щий экви­ва­лент труд его вклю­ча­ет­ся в систе­му обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да и, урав­ни­ва­ясь со все­ми дру­ги­ми вида­ми тру­да, из кон­крет­но­го ста­но­вит­ся абстракт­ным. В тео­рии сто­и­мо­сти мы при­шли к выво­ду, что сто­и­мость пред­став­ля­ет собой «про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние меж­ду авто­ном­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми, выра­жен­ное в вещ­ной фор­ме при­рав­ни­ва­ния това­ров и в сво­ем дви­же­нии тес­но свя­зан­ное с рав­но­ве­си­ем и рас­пре­де­ле­ни­ем тру­да в мате­ри­аль­ном про­цес­се про­из­вод­ства». Ина­че гово­ря, в товар­ном хозяй­стве суще­ству­ет равен­ство това­ро­про­из­во­ди­те­лей, кото­рое выра­жа­ет­ся в равен­стве това­ров и через его посред­ство при­во­дит к урав­не­нию тру­да. Но каким обра­зом воз­мож­но такое урав­не­ние това­ро­про­из­во­ди­те­лей, това­ров и тру­да в товар­ном хозяй­стве, в кото­ром такое урав­не­ние обще­ством созна­тель­но не про­из­во­дит­ся, в кото­ром отдель­ные част­ные това­ро­про­из­во­ди­те­ли (нера­вен­ство това­ро­про­из­во­ди­те­лей), при­ла­гая свой труд по сво­е­му усмот­ре­нию в раз­лич­ных отрас­лях про­из­вод­ства (нера­вен­ство кон­крет­ных видов тру­да), про­из­во­дят пред­ме­ты, необ­хо­ди­мые для удо­вле­тво­ре­ния раз­лич­ней­ших потреб­но­стей (нера­вен­ство потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей)? На этот вопрос и дает нам ответ тео­рия денег. В непо­сред­ствен­ном про­цес­се про­из­вод­ства, дей­стви­тель­но, отдель­ные част­ные това­ро­про­из­во­ди­те­ли при помо­щи кон­крет­ных тру­до­вых затрат созда­ют раз­лич­ней­шие потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти. Но в про­цес­се обме­на изме­ня­ет­ся соци­аль­ная харак­те­ри­сти­ка това­ро­вла­дель­цев, това­ров и тру­да. Выде­ле­ние одно­го това­ра, напри­мер золо­та, в каче­стве все­об­ще­го экви­ва­лен­та озна­ча­ет, что дан­ный товар при­рав­ни­ва­ет­ся всем дру­гим, его вла­де­лец соци­аль­но равен всем дру­гим това­ро­вла­дель­цам, а труд по добы­че золо­та урав­ни­ва­ет­ся со все­ми про­чи­ми вида­ми тру­да. Бла­го­да­ря это­му любой товар путем обме­на его на золо­то при­рав­ни­ва­ет­ся всем дру­гим това­рам (пре­вра­ще­ние потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти в мено­вую), а вме­сте с тем изме­ня­ет­ся и соци­аль­ная харак­те­ри­сти­ка его вла­дель­ца (пре­вра­ще­ние част­но­го тру­да в обще­ствен­ный) и затра­чен­но­го на него тру­да (пре­вра­ще­ние кон­крет­но­го тру­да в абстракт­ный). Резуль­та­том про­цес­са обме­на явля­ет­ся равен­ство това­ро­про­из­во­ди­те­лей, при­рав­не­ние това­ров и урав­не­ние тру­да. Это тро­я­кое урав­не­ние, про­ис­хо­дя­щее в реаль­ном про­цес­се рыноч­но­го обме­на, Маркс выра­зил в сво­ем уче­нии о трех осо­бен­но­стях экви­ва­лент­ной фор­мы.

Тес­ная связь всех трех сто­рон про­цес­са обме­на: равен­ства това­ро­про­из­во­ди­те­лей, при­рав­не­ния това­ров и урав­не­ния тру­да, в конеч­ном сче­те объ­яс­ня­ет­ся основ­ной осо­бен­но­стью товар­но­го хозяй­ства, заклю­ча­ю­ще­ю­ся в «ове­ществ­ле­нии» про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, или «товар­ном фети­шиз­ме». Това­ро­про­из­во­ди­те­ли всту­па­ют меж­ду собой в про­из­вод­ствен­ную связь толь­ко через обмен про­дук­тов тру­да, и каж­до­му видо­из­ме­не­нию типа про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей соот­вет­ству­ет видо­из­ме­не­ние соци­аль­ной функ­ции или соци­аль­ной фор­мы вещей, через посред­ство кото­рых эти отно­ше­ния уста­нав­ли­ва­ют­ся. Отсю­да тес­ная связь меж­ду про­цес­са­ми урав­не­ния людей, вещей и тру­да. Зави­си­мость этих про­цес­сов от ове­ществ­ле­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей Маркс отме­ча­ет в гла­ве о день­гах: «Имма­нент­ная това­ру про­ти­во­по­лож­ность потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти и сто­и­мо­сти, част­но­го тру­да, кото­рый в то же вре­мя дол­жен пред­став­лять собой непо­сред­ствен­но обще­ствен­ный труд, осо­бен­но­го и кон­крет­но­го тру­да, кото­рый, одна­ко, функ­ци­о­ни­ру­ет лишь как абстракт­ный и все­об­щий труд, оли­це­тво­ре­ние вещей и ове­ществ­ле­ние лиц, — это имма­нент­ное про­ти­во­ре­чие в поляр­ной про­ти­во­по­лож­но­сти товар­ных мета­мор­фоз полу­ча­ет раз­ви­тые фор­мы сво­е­го дви­же­ния» (Капи­тал I, с. 81. Выде­ле­ние наше. — И. Р.).

Трех­член­ную харак­те­ри­сти­ку про­цес­са урав­не­ния, явля­ю­ще­го­ся резуль­та­том обме­на, Маркс ино­гда заме­ня­ет двух­член­ной харак­те­ри­сти­кой это­го про­цес­са, как сво­дя­ще­го­ся к при­рав­не­нию това­ров и урав­не­нию тру­да. В «Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии» Маркс усмат­ри­ва­ет в появ­ле­нии денег раз­ре­ше­ние двух основ­ных затруд­не­ний обме­на: пер­вое заклю­ча­ет­ся в про­ти­во­по­лож­но­сти потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти и мено­вой сто­и­мо­сти, вто­рое — в про­ти­во­по­лож­но­сти «осо­бен­но­го тру­да част­ных лиц» и «все­об­ще­го обще­ствен­но­го тру­да» (Kritik, S. 24 – 25, рус. перев., с. 48 – 9). Про­цесс обме­на через посред­ство денег при­рав­ни­ва­ет вещи и урав­ни­ва­ет труд. {Послед­нее пред­ло­же­ние отчерк­ну­то на полях каран­да­шом} Более подроб­ное раз­ви­тие этой двух­член­ной фор­му­лы нахо­дим в «Theorien über den Mehrwert» (Bd. III, S. 154. Выде­ле­ние наше. — И. Р.): «Само­сто­я­тель­ное обособ­ле­ние мено­вой сто­и­мо­сти това­ра в виде денег само есть про­дукт про­цес­са обме­на, раз­ви­тие заклю­чен­ных в това­ре про­ти­во­ре­чий меж­ду потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью и мено­вой сто­и­мо­стью и рав­ным обра­зом заклю­чен­но­го в нем про­ти­во­ре­чия, состо­я­ще­го в том, что опре­де­лен­ный, осо­бен­ный труд част­но­го лица дол­жен быть пред­став­лен как его про­ти­во­по­лож­ность, как рав­ный, необ­хо­ди­мый, все­об­щий и в этой фор­ме обще­ствен­ный труд».

Эта фор­му­ли­ров­ка осо­бен­но цен­на тем, что здесь Маркс изоб­ра­жа­ет про­цесс урав­не­ния тру­да, как пога­ша­ю­щий все отли­чия меж­ду тру­дом отдель­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей. Това­ро­про­из­во­ди­тель про­ти­во­сто­ит как част­ное лицо дру­гим; он рабо­та­ет в осо­бой сфе­ре про­из­вод­ства; дан­ный вид тру­да, кото­рым он зани­ма­ет­ся, обла­да­ет извест­ной сте­пе­нью ква­ли­фи­ци­ро­ван­но­сти (кото­рая в отдель­ных слу­ча­ях может быть рав­на нулю или даже отри­ца­тель­ной вели­чине, т. е. может быть по уров­ню ква­ли­фи­ци­ро­ван­но­сти ниже про­сто­го сред­не­го тру­да); нако­нец, тру­до­вые затра­ты его инди­ви­ду­аль­ны, отли­ча­ясь каче­ствен­но и коли­че­ствен­но от тру­до­вых затрат дру­гих про­из­во­ди­те­лей, изго­тов­ля­ю­щих тот же про­дукт. Зна­чит, труд това­ро­про­из­во­ди­те­ля явля­ет­ся тру­дом част­ным, кон­крет­ным, ква­ли­фи­ци­ро­ван­ным (т. е. обла­да­ю­щим той или иной сте­пе­нью ква­ли­фи­ци­ро­ван­но­сти и инди­ви­ду­аль­но­сти). В про­цес­се обме­на, через при­рав­не­ние всех това­ров, уста­нав­ли­ва­ет­ся реаль­ная связь меж­ду отдель­ны­ми сфе­ра­ми про­из­вод­ства, воз­мож­ность при­ли­вов и отли­вов тру­да меж­ду ними, тен­ден­ция к извест­но­му рав­но­ве­сию меж­ду ними. В резуль­та­те обме­на не толь­ко урав­ни­ва­ют­ся все част­ные хозяй­ства (пре­вра­ще­ние част­но­го тру­да в обще­ствен­ный) и все сфе­ры про­из­вод­ства или виды тру­да (пре­вра­ще­ние кон­крет­но­го тру­да в абстракт­ный); но, кро­ме того, урав­ни­ва­ют­ся виды тру­да, отли­ча­ю­щи­е­ся раз­лич­ной сте­пе­нью ква­ли­фи­ци­ро­ван­но­сти (пре­вра­ще­ние ква­ли­фи­ци­ро­ван­но­го тру­да в про­стой), а так­же тру­до­вые затра­ты, про­из­ве­ден­ные в раз­ных пред­при­я­ти­ях одной и той же сфе­ры про­из­вод­ства и отли­ча­ю­щи­е­ся друг от дру­га уров­нем про­из­во­ди­тель­но­сти (пре­вра­ще­ние инди­ви­ду­аль­но­го тру­да в обще­ствен­но необ­хо­ди­мый). Через еди­ный акт обме­на про­ис­хо­дит одно­вре­мен­ное пре­вра­ще­ние тру­да част­но­го, кон­крет­но­го, ква­ли­фи­ци­ро­ван­но­го и инди­ви­ду­аль­но­го в труд обще­ствен­ный, абстракт­ный, про­стой и обще­ствен­но необ­хо­ди­мый. Это и имел в виду Маркс в при­ве­ден­ной фор­му­ли­ров­ке. Такую же фор­му­ли­ров­ку дает и Гиль­фер­динг: «Толь­ко сово­куп­ны­ми функ­ци­я­ми това­ров в про­цес­се обме­на част­ное, инди­ви­ду­аль­ное и кон­крет­ное рабо­чее вре­мя отдель­но­го чле­на обще­ства пре­вра­ща­ет­ся в то все­об­щее, обще­ствен­но необ­хо­ди­мое и абстракт­ное рабо­чее вре­мя, кото­рое созда­ет сто­и­мость». Гиль­фер­динг толь­ко остав­ля­ет здесь в сто­роне одно­вре­мен­но про­ис­хо­дя­щую в том же про­цес­се обме­на редук­цию тру­да ква­ли­фи­ци­ро­ван­но­го к про­сто­му.

VI. Мера стоимости

1. Мера стоимости и средство обращения

В эко­но­ми­че­ской нау­ке до сих пор про­дол­жа­ет­ся спор о том, явля­ет­ся ли основ­ной, пер­вич­ной функ­ци­ей денег функ­ция их в каче­стве меры сто­и­мо­сти или в каче­стве сред­ства обра­ще­ния. Одни уче­ные ука­зы­ва­ют, что золо­то ста­но­вит­ся мерой сто­и­мо­сти всех това­ров лишь при том усло­вии, если все това­ры обме­ни­ва­ют­ся на него. Сле­до­ва­тель­но, пер­вич­ной явля­ет­ся функ­ция сред­ства обра­ще­ния (К. Мен­гер, к. Гель­фе­рих). Дру­гие уче­ные воз­ра­жа­ют, что золо­то явля­ет­ся все­об­щим сред­ством обра­ще­ния лишь при том усло­вии, если, с одной сто­ро­ны, все това­ры рас­це­не­ны в абстракт­ных счет­ных еди­ни­цах, а с дру­гой сто­ро­ны, опре­де­лен­ное коли­че­ство золо­та при­рав­не­но той же счет­ной еди­ни­це (напри­мер руб­лю). {Послед­нее пред­ло­же­ние отчерк­ну­то на полях каран­да­шом} А это зна­чит, что пер­вич­ной сле­ду­ет при­знать функ­цию меры сто­и­мо­сти (Г. Кас­сель, А. Амонн). Таким обра­зом, логи­че­ски одна функ­ция явля­ет­ся как бы пред­по­сыл­кой дру­гой, и, сле­до­ва­тель­но, путем логи­че­ско­го ана­ли­за постав­лен­ный вопрос решен быть не может.

Так­же не под­да­ет­ся этот вопрос реше­нию путем исто­ри­че­ско­го иссле­до­ва­ния. С одной сто­ро­ны, нет сомне­ния, что задол­го до того, как все това­ры нача­ли рас­це­ни­вать­ся в золо­те, послед­нее слу­жи­ло в каче­стве посред­ни­ка в мено­вых сдел­ках или сред­ствах обра­ще­ния. Но, с дру­гой сто­ро­ны, нам извест­ны отно­ся­щи­е­ся к глу­бо­кой древ­но­сти слу­чаи упо­треб­ле­ния золо­та в роли меры сто­и­мо­сти, хотя фак­ти­че­ски золо­то при этом в акте обме­на не фигу­ри­ро­ва­ло. «Древ­ние егип­тяне, напри­мер, упо­треб­ля­ли уже в III сто­ле­тии до Рож­де­ства Хри­сто­ва медь и золо­то (но не сереб­ро) в каче­стве денеж­но­го това­ра и все­об­ще­го мери­ла сто­и­мо­сти, но изме­ря­е­мые в сво­ей цен­но­сти при помо­щи денег това­ры обме­ни­ва­лись боль­шей частью непо­сред­ствен­но. Так, напри­мер, в одной из таких мено­вых сде­лок обме­ни­вал­ся бык. Его цен­ность уста­нав­ли­ва­лась рав­ной 119 мед­ным утну (14,4 кило­грам­мам меди). Но за него было дано: 1 мат, кото­рый рас­це­ни­вал­ся в 25 утну, пять мер меди сто­и­мо­стью в 4 утну, 8 мер мас­ла сто­и­мо­стью в 10 утну и еще 7 раз­ных пред­ме­тов на осталь­ную сум­му. В дан­ном слу­чае медь функ­ци­о­ни­ру­ет в каче­стве изме­ри­те­ля сто­и­мо­сти», но не сред­ства обра­ще­ния.

Невоз­мож­ность решить вопрос о логи­че­ском или исто­ри­че­ском при­о­ри­те­те той или иной из упо­мя­ну­тых двух функ­ций денег заста­ви­ла мно­гих уче­ных при­знать обе эти функ­ции основ­ны­ми, пер­вич­ны­ми, рав­но­прав­ны­ми. Адольф Ваг­нер опре­де­ля­ет поэто­му день­ги сле­ду­ю­щим обра­зом: «День­га­ми в эко­но­ми­че­ском смыс­ле явля­ет­ся объ­ект, соеди­ня­ю­щий в себе в мено­вом обо­ро­те обе эко­но­ми­че­ские функ­ции: сред­ства обра­ще­ния и меры сто­и­мо­сти».

В марк­сист­ской лите­ра­ту­ре более рас­про­стра­нен­ным явля­ет­ся взгляд, при­пи­сы­ва­ю­щий реша­ю­щее зна­че­ние функ­ции денег в каче­стве меры сто­и­мо­сти. «Эта функ­ция денег так­же необ­хо­ди­ма и важ­на для раз­ви­тия товар­но­го про­из­вод­ства, как важен и самый обо­рот. Даже в каче­стве сред­ства обра­ще­ния денеж­ный товар менее необ­хо­дим, чем в каче­стве изме­ри­те­ля цен­но­сти». Еще реши­тель­нее выска­зы­ва­ет­ся в этом смыс­ле Гиль­фер­динг, кото­рый основ­ным при­зна­ком опре­де­ле­ния денег берет роль их в каче­стве меры сто­и­мо­сти: «Вещь, кото­рая посред­ством кол­лек­тив­ных дей­ствий това­ров полу­чи­ла пол­но­мо­чие на то, что­бы выра­жать сто­и­мость всех осталь­ных това­ров, это — день­ги». При­смат­ри­ва­ясь, одна­ко, бли­же к это­му опре­де­ле­нию, мы убеж­да­ем­ся, что Гиль­фер­дин­гу не уда­лось вполне устра­нить из сво­е­го опре­де­ле­ния ука­за­ние на роль денег в каче­стве сред­ства обра­ще­ния. Что зна­чит «посред­ством кол­лек­тив­ных дей­ствий това­ров»? Это зна­чит, что опре­де­лен­ная вещь полу­чи­ла спо­соб­ность выра­жать сто­и­мость всех това­ров бла­го­да­ря тому, что все това­ры на нее обме­ни­ва­лись, тем самым при­да­вая ей так­же харак­тер сред­ства обра­ще­ния.

У Марк­са мы так­же не най­дем пря­мо­го отве­та на инте­ре­су­ю­щий нас вопрос. При поверх­ност­ном чте­нии Марк­са может даже пока­зать­ся, что он в раз­ных местах выска­зы­ва­ет про­ти­во­ре­ча­щие друг дру­гу взгля­ды. В одном месте он гово­рит, что «оно (золо­то. — И. Р.) функ­ци­о­ни­ру­ет таким обра­зом как все­об­щая мера сто­и­мо­стей, и сна­ча­ла толь­ко в силу этой функ­ции золо­то — этот спе­ци­фи­че­ский экви­ва­лент­ный товар — дела­ет­ся день­га­ми». Каза­лось бы, функ­ция меры сто­и­мо­сти явля­ет­ся основ­ной. Но «с дру­гой сто­ро­ны, золо­те функ­ци­о­ни­ру­ет как иде­аль­ная мера сто­и­мо­сти толь­ко пото­му, что оно уже обра­ща­ет­ся как денеж­ный товар в мено­вом про­цес­се». Оче­вид­но, Маркс не выво­дит функ­цию сред­ства обра­ще­ния из функ­ции меры сто­и­мо­сти.

Что­бы пра­виль­но понять мысль Марк­са, мы долж­ны обра­тить вни­ма­ние на осо­бен­ность его уче­ния о функ­ци­ях денег. Отдель­ны­ми «функ­ци­я­ми» или «опре­де­лен­но­стя­ми фор­мы» денег Маркс назы­ва­ет свой­ства денег, кото­рые, будучи при­об­ре­те­ны опре­де­лен­ным това­ром в резуль­та­те дли­тель­но­го исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия, срас­та­ют­ся с нату­раль­ной фор­мой это­го това­ра и дела­ют­ся как бы «неко­то­рым от при­ро­ды при­су­щим ему обще­ствен­ным свой­ством». Золо­то уже всту­па­ет в мено­вой обо­рот с опре­де­лен­ны­ми при­су­щи­ми ему функ­ци­я­ми меры сто­и­мо­сти и сред­ства обра­ще­ния, кото­рые таким обра­зом кажут­ся выте­ка­ю­щи­ми не из при­ро­ды мено­во­го обо­ро­та, т. е. обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний това­ро­вла­дель­цев, а из есте­ствен­ной при­ро­ды само­го золо­та. Маркс ста­вит себе зада­чей пока­зать, что эти как бы «вещ­ные» свой­ства золо­та явля­ют­ся не более, как «ове­ществ­лен­ны­ми» или «кри­стал­ли­зо­ван­ны­ми», т. е. при­креп­лен­ны­ми к золо­ту, резуль­та­та­ми про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, а имен­но мно­го­крат­но повто­ряв­ших­ся обще­ствен­ных дей­ствий това­ро­вла­дель­цев в про­цес­се вза­им­но­го все­сто­рон­не­го обме­на про­дук­тов раз­ных видов тру­да через посред­ство золо­та. Маркс хочет вскрыть это «посред­ству­ю­щее дви­же­ние» (обще­ствен­ные дей­ствия това­ро­вла­дель­цев. — И. Р.), кото­рое «исче­за­ет в сво­ем соб­ствен­ном резуль­та­те и не остав­ля­ет сле­да», замет­но­го в вещ­ных функ­ци­ях денег.

Изло­жен­ным объ­яс­ня­ет­ся осо­бен­ность мето­да Марк­са, отли­ча­ю­щая его уче­ние о функ­ци­ях денег: вме­сто того, что­бы выво­дить одну вещ­ную функ­цию денег из дру­гой, он ста­вит себе целью выве­сти обе эти функ­ции из мно­го­крат­но повто­ряв­ших­ся обще­ствен­ных дей­ствий и отно­ше­ний това­ро­вла­дель­цев. Про­цесс этот Маркс рису­ет сле­ду­ю­щим обра­зом. «Обо­рот това­ров, в кото­ром това­ро­вла­дель­цы обме­ни­ва­ют свои соб­ствен­ные про­дук­ты на раз­лич­ные дру­гие про­дук­ты и при­рав­ни­ва­ют их друг к дру­гу, нико­гда не может совер­шать­ся таким спо­со­бом, что­бы при этом раз­лич­ные това­ры раз­лич­ных това­ро­вла­дель­цев в пре­де­лах их обо­ро­тов не обме­ни­ва­лись на один и тот же тре­тий товар и не при­рав­ни­ва­лись ему как сто­и­мо­сти». Этот товар игра­ет роль денег, но толь­ко в пре­де­лах того мено­во­го отно­ше­ния, в кото­ром он фигу­ри­ру­ет как экви­ва­лент. Эту свою вре­мен­ную экви­ва­лент­ную фор­му он теря­ет немед­лен­но же после пре­кра­ще­ния ука­зан­но­го мено­во­го отно­ше­ния людей, т. е. «мимо­лет­но­го обще­ствен­но­го кон­так­та (сопри­кос­но­ве­ния), кото­рый вызвал ее к жиз­ни». Уже в этой сво­ей зача­точ­ной фор­ме денег ука­зан­ный товар выпол­ня­ет одно­вре­мен­но, в зача­точ­ной же фор­ме, как функ­цию меры сто­и­мо­сти, так и функ­цию сред­ства обра­ще­ния. Как ука­зы­ва­ет Маркс, дру­гие това­ры «обме­ни­ва­ют­ся» на этот тре­тий товар и «при­рав­ни­ва­ют­ся» ему как сто­и­мо­сти. В дей­стви­тель­но­сти, одна­ко, этот товар выпол­ня­ет эту роль экви­ва­лен­та толь­ко вре­мен­но, в пре­де­лах дан­но­го мено­во­го отно­ше­ния. Мно­го­крат­ное повто­ре­ние таких мено­вых актов, в кото­рых това­ры обме­ни­ва­ют­ся на один и тот же тре­тий товар и при­рав­ни­ва­ют­ся ему как сто­и­мо­сти, выде­ля­ет этот товар из сре­ды дру­гих и закреп­ля­ет за ним посто­ян­ный харак­тер экви­ва­лен­та или денег. Отныне этот товар, напри­мер золо­то, «обла­да­ет, по-види­мо­му, сво­ей экви­ва­лент­ной фор­мой неза­ви­си­мо от это­го отно­ше­ния», т. е. от тех или иных отдель­ных мено­вых актов. В каж­дый мено­вой акт золо­то уже всту­па­ет с закреп­лен­ным за ним, «кри­стал­ли­зо­ван­ным» в нем харак­те­ром денег. Толь­ко с это­го момен­та появ­ля­ет­ся вещ­ная кате­го­рия денег с при­су­щи­ми ей посто­ян­ны­ми функ­ци­я­ми: меры сто­и­мо­сти и сред­ства обра­ще­ния.

Таким обра­зом, раз­ви­тие обе­их основ­ных функ­ций денег про­ис­хо­дит парал­лель­но, в одном и том же обще­ствен­ном про­цес­се. В тече­ние дол­го­го вре­ме­ни золо­то, не явля­ясь еще посто­ян­ным носи­те­лем этих функ­ций, выпол­ня­ет их в ряде отдель­ных мено­вых актов. С посте­пен­ным внед­ре­ни­ем золо­та в обо­рот все чаще про­дук­ты тру­да начи­на­ют рас­це­ни­вать­ся в золо­те и, обрат­но, посте­пен­ное рас­про­стра­не­ние рас­це­нок в золо­те укреп­ля­ет поло­же­ние послед­не­го как сред­ства обра­ще­ния. Обе эти сто­ро­ны про­цес­са гене­зи­са и раз­ви­тия денег тес­но друг с дру­гом свя­за­ны и друг дру­га под­дер­жи­ва­ют. Конеч­ным резуль­та­том это­го дли­тель­но­го про­цес­са явля­ет­ся «фик­са­ция» или «кри­стал­ли­за­ция» в золо­те обе­их основ­ных функ­ций денег, так как и до это­го момен­та золо­то мно­го­крат­но, хотя спо­ра­ди­че­ски и с пере­ры­ва­ми, уже выпол­ня­ло как роль това­ра, на кото­рый дру­гие «обме­ни­ва­ют­ся» (т. е. сред­ства обра­ще­ния), так и роль това­ра, кото­ро­му они «при­рав­ни­ва­ют­ся» (т. е. меры сто­и­мо­сти). Имен­но в этом под­го­то­ви­тель­ном обще­ствен­ном про­цес­се и надо искать кор­ни обе­их основ­ных функ­ций денег, а не выво­дить одну функ­цию из дру­гой. Имен­но поэто­му Маркс при ана­ли­зе обе­их этих функ­ций ста­ра­ет­ся преж­де все­го пока­зать, каким обра­зом каж­дая из них, явля­ясь на пер­вый взгляд, как бы при­су­щим само­му золо­ту свой­ством, на самом деле слу­жит отра­же­ни­ем сово­куп­но­го обще­ствен­но­го про­цес­са обме­на това­ров.

Толь­ко игно­ри­ро­ва­ни­ем под­го­то­ви­тель­но­го про­цес­са раз­ви­тия денег мож­но объ­яс­нить одно­сто­рон­ние тео­рии, пыта­ю­щи­е­ся выве­сти одну функ­цию денег из дру­гой. В самом деле, мож­но ли пред­по­ло­жить, что золо­то уже ста­ло все­об­щим сред­ством обра­ще­ния и толь­ко после это­го при­об­ре­та­ет свой­ство меры сто­и­мо­сти? Ведь преж­де чем при­об­ре­сти посто­ян­но закреп­лен­ное за ним свой­ство все­об­ще­го сред­ства обра­ще­ния, оно уже фигу­ри­ро­ва­ло в бес­чис­лен­ных мено­вых сдел­ках, выпол­няя одно­вре­мен­но роль мате­ри­а­ла, в кото­ром рас­це­ни­ва­ют­ся обме­ни­ва­е­мые това­ры. И обрат­но, мож­но ли пред­ста­вить себе, что толь­ко после того, как золо­то ста­ло обще­рас­про­стра­нен­ной мерой сто­и­мо­сти, оно внед­ри­лось дей­стви­тель­но в обо­рот? Ведь это зна­чи­ло бы думать, что кто-то зара­нее про­из­вел гене­раль­ную рас­цен­ку в золо­те всех про­дук­тов тру­да и даже иму­ще­ства всех това­ро­вла­дель­цев, а после это­го пустил дей­стви­тель­ное золо­то в обо­рот.

То обсто­я­тель­ство, что в резуль­та­те дли­тель­но­го про­цес­са раз­ви­тия за золо­том закреп­ля­ют­ся обе ука­зан­ные функ­ции, не меша­ет тому, что в ходе даль­ней­ше­го раз­ви­тия появ­ля­ют­ся обсто­я­тель­ства, вызы­ва­ю­щие обособ­ле­ние функ­ции сред­ства обра­ще­ния, кото­рая начи­на­ет выпол­нять­ся наря­ду с золо­том или вме­сто золо­та дру­ги­ми метал­ли­че­ски­ми (сереб­ря­ны­ми, мед­ны­ми) или бумаж­ны­ми день­га­ми.

Что такое мера сто­и­мо­сти?

В чем имен­но заклю­ча­ет­ся функ­ция денег в каче­стве меры сто­и­мо­сти, — на этот вопрос эко­но­ми­сты дают самые раз­лич­ные, ино­гда весь­ма неяс­ные, отве­ты. В боль­шин­стве сво­ем эти отве­ты стра­да­ют инди­ви­ду­а­ли­сти­че­ски-раци­о­на­ли­сти­че­ским под­хо­дом к вопро­су. Эко­но­мист спра­ши­ва­ет, для чего нуж­на инди­ви­ду­у­му, участ­ву­ю­ще­му в товар­ном обмене, мера сто­и­мо­сти това­ров. Най­дя тот или иной ответ, т. е. ука­зав­ши ту поль­зу или удоб­ство, кото­рые инди­ви­ду­ум может извлечь из упо­треб­ле­ния при обмене все­об­щей меры сто­и­мо­сти, эко­но­мист счи­та­ет уже выяс­нен­ной соци­аль­ную при­ро­ду послед­ней, хотя при этом он под­час даже еще не подо­шел к рас­смот­ре­нию реаль­ных эко­но­ми­че­ских явле­ний, все­це­ло огра­ни­чив свое вни­ма­ние ана­ли­зом раци­о­на­ли­сти­че­ских дово­дов, дока­зы­ва­ю­щих поль­зу при­ме­не­ния меры сто­и­мо­сти.

2. Субъективная теория

У сто­рон­ни­ков тео­рии субъ­ек­тив­ной цен­но­сти мож­но ино­гда най­ти, в пря­мой или скры­той фор­ме, пред­став­ле­ние, буд­то мера сто­и­мо­сти необ­хо­ди­ма для изме­ре­ния (или срав­не­ния) пре­дель­ной полез­но­сти раз­ных про­дук­тов. Ведь, по их мне­нию, мено­вой акт явля­ет­ся резуль­та­том пси­хо­ло­ги­че­ско­го акта изме­ре­ния (или срав­не­ния) пре­дель­ной полез­но­сти обме­ни­ва­е­мых това­ров. Для того что­бы участ­ник обме­на мог лег­че опре­де­лить субъ­ек­тив­ную пре­дель­ную поль­зу раз­ных про­дук­тов, ему необ­хо­ди­мо иметь опре­де­лен­ную еди­ни­цу изме­ре­ния. За такую еди­ни­цу при­ни­ма­ет­ся пре­дель­ная поль­за еди­ни­цы золо­та, как пред­ме­та рос­ко­ши, слу­жа­ще­го удо­вле­тво­ре­нию опре­де­лен­ных потреб­но­стей и пото­му обла­да­ю­ще­го извест­ной полез­но­стью.

Изло­жен­ное пред­став­ле­ние так рез­ко рас­хо­дит­ся с реаль­ной дей­стви­тель­но­стью, что даже боль­шин­ство сто­рон­ни­ков тео­рии субъ­ек­тив­ной цен­но­сти не счи­та­ет воз­мож­ным такое пря­мо­ли­ней­ное при­ло­же­ние ее к явле­ни­ям обме­на това­ра на день­ги. Остав­ляя в сто­роне общий вопрос о том, может ли объ­ек­тив­ный акт при­рав­ни­ва­ния това­ров быть объ­яс­нен из субъ­ек­тив­ных оце­нок участ­ни­ков обме­на, нет сомне­ния, что при обмене това­ра на день­ги факт субъ­ек­тив­ной оцен­ки пре­дель­ной поль­зы денеж­но­го мате­ри­а­ла (золо­та) вооб­ще не име­ет места в дей­стви­тель­но­сти. «Если он (участ­ник обме­на. — И. Р.) хочет упо­тре­бить пла­теж­ные сред­ства цир­ку­ляр­но (т. е. для целей обра­ще­ния. — И. Р.), то его инте­ре­су­ет толь­ко их зна­чи­мость, явля­ю­ща­я­ся юри­ди­че­ским свой­ством; вид и коли­че­ство веще­ства для него без­раз­лич­ны». Кнапп, конеч­но, оши­ба­ет­ся, под­став­ляя юри­ди­че­скую зна­чи­мость денег на место их «эко­но­ми­че­ской» зна­чи­мо­сти, т. е. объ­ек­тив­ной поку­па­тель­ной силы. Но он и сто­рон­ни­ки его без­услов­но пра­вы, отри­цая факт субъ­ек­тив­ной оцен­ки участ­ни­ка­ми обме­на полез­но­сти денеж­но­го мате­ри­а­ла. Напрас­но толь­ко эко­но­ми­сты, раз­де­ля­ю­щие в дан­ном отно­ше­нии взгляд Кнап­па, обви­ня­ют всех сво­их про­тив­ни­ков, огуль­но объ­еди­няя их под клич­кой «метал­ли­стов», в том, что они осно­вой сто­и­мо­сти денег при­зна­ют сто­и­мость денеж­но­го мате­ри­а­ла как «сред­ства удо­вле­тво­ре­ния каких-нибудь потреб­но­стей и пред­ме­та субъ­ек­тив­ных оце­нок». В марк­сист­ской тео­рии денеж­ный мате­ри­ал игра­ет роль (посколь­ку речь идет о раз­ви­том товар­ном обще­стве, а не о зача­точ­ных фор­мах денег) не как пред­мет субъ­ек­тив­ных оце­нок, а как про­дукт опре­де­лен­но­го коли­че­ства тру­да.

3. Субъективная трудовая стоимость

Одна­ко и это обще­при­ня­тое в марк­сист­ской тео­рии поло­же­ние не все­ми пони­ма­ет­ся в оди­на­ко­вом смыс­ле. Неред­ко тео­рия сто­и­мо­сти Марк­са пони­ма­ет­ся в таком смыс­ле, буд­то това­ро­вла­дель­цы в акте обме­на при­рав­ни­ва­ют друг дру­гу два раз­ных това­ра на том осно­ва­нии, что они при­зна­ют их про­дук­та­ми рав­ных коли­честв абстракт­но­го тру­да. Такое субъ­ек­тив­но-инди­ви­ду­а­ли­сти­че­ское пони­ма­ние тео­рии тру­до­вой сто­и­мо­сти при­во­дит к тако­му же пони­ма­нию тео­рии денег. День­ги слу­жат для това­ро­вла­дель­цев как бы инстру­мен­том для кон­ста­ти­ро­ва­ния и изме­ре­ния коли­честв абстракт­но­го тру­да, заклю­чен­но­го в това­рах. В ослаб­лен­ной фор­ме мы встре­ча­ем такой взгляд у И. А. Трах­тен­бер­га: «При каж­дом акте обме­на необ­хо­ди­мо каче­ствен­но про­ти­во­по­став­лять про­дук­ты и коли­че­ствен­но их соиз­ме­рить. Коли­че­ствен­но их соиз­ме­рить — зна­чит опре­де­лить коли­че­ство вопло­щен­но­го в каж­дом това­ре абстракт­но­го, отвле­чен­но­го от всех его кон­крет­ных свойств, обще­ствен­но необ­хо­ди­мо­го тру­да. Для того же, что­бы опре­де­лить это коли­че­ство, необ­хо­ди­мо иметь нечто, кото­рое бы яви­лось чистым вопло­ще­ни­ем абстракт­но­го тру­да, через посред­ство кото­ро­го мож­но было бы при­рав­ни­вать това­ры друг дру­гу, коли­че­ствен­но соиз­ме­рять вопло­щен­ный в каж­дом това­ре абстракт­ный чело­ве­че­ский труд». По-види­мо­му, И. А. Трах­тен­бер­га инте­ре­су­ет объ­ек­тив­ная, а не субъ­ек­тив­ная сто­ро­на это­го про­цес­са, но спо­соб его изло­же­ния дает повод пони­мать его в субъ­ек­тив­но-инди­ви­ду­а­ли­сти­че­ском смыс­ле. В дей­стви­тель­но­сти не пото­му това­ры при­рав­ни­ва­ют­ся друг дру­гу, что това­ро­вла­дель­цы субъ­ек­тив­но при­рав­ни­ва­ют друг дру­гу свой труд, а объ­ек­тив­ный про­цесс урав­не­ния раз­ных видов тру­да про­ис­хо­дит в резуль­та­те и через посред­ство урав­не­ния това­ров как сто­и­мо­стей на рын­ке. Субъ­ек­тив­но това­ро­вла­дель­цы кон­ста­ти­ро­ва­ни­ем коли­честв абстракт­но­го тру­да в това­рах не зани­ма­ют­ся. Не пото­му това­ры при­рав­ни­ва­ют­ся золо­ту, что послед­нее явля­ет­ся «чистым вопло­ще­ни­ем абстракт­но­го тру­да», а, наобо­рот, золо­то явля­ет­ся вопло­ще­ни­ем абстракт­но­го тру­да пото­му, что все това­ры ему при­рав­ни­ва­ют­ся.

4. Равновесие через цены

Как в тео­рии сто­и­мо­сти, так и в тео­рии денег мы долж­ны устра­нить из поня­тия «меры сто­и­мо­сти» субъ­ек­тив­но-инди­ви­ду­а­ли­сти­че­ские эле­мен­ты и пред­ста­вить себе весь про­цесс с его объ­ек­тив­ной сто­ро­ны. В товар­ном хозяй­стве рас­пре­де­ле­ние обще­ствен­но­го тру­да меж­ду раз­ны­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства про­ис­хо­дит сти­хий­ным путем, посред­ством рас­ши­ре­ния про­из­вод­ства в более выгод­ных и сокра­ще­ния его в менее выгод­ных отрас­лях про­из­вод­ства. Рав­но­ве­сие меж­ду отдель­ны­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства может уста­нав­ли­вать­ся в усло­ви­ях про­сто­го товар­но­го хозяй­ства толь­ко при усло­вии обме­на их про­дук­тов про­пор­ци­о­наль­но тру­ду, обще­ствен­но необ­хо­ди­мо­му для их про­из­вод­ства. Состо­я­нию рав­но­ве­сия меж­ду дву­мя дан­ны­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства соот­вет­ству­ет опре­де­лен­ная, нор­маль­ная про­пор­ция обме­на меж­ду их про­дук­та­ми, соот­вет­ству­ю­щая тру­до­вым сто­и­мо­стям послед­них. Откло­не­ния фак­ти­че­ских про­пор­ций рыноч­но­го обме­на этих про­дук­тов вверх или вниз от ука­зан­ной нор­маль­ной про­пор­ции вызы­ва­ют пере­рас­пре­де­ле­ние тру­да меж­ду дву­мя дан­ны­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства, отлив тру­да из одной в дру­гую.

Тако­ва общая схе­ма рав­но­ве­сия товар­но­го хозяй­ства, посколь­ку мы име­ем в виду про­цесс непо­сред­ствен­но­го урав­не­ния на рын­ке про­дук­тов двух раз­ных отрас­лей про­из­вод­ства, меж­ду кото­ры­ми таким обра­зом непо­сред­ствен­но уста­нав­ли­ва­ет­ся извест­ное состо­я­ние рав­но­ве­сия. Но по мере выде­ле­ния сти­хий­ным путем в про­цес­се обме­на одно­го спе­ци­фи­че­ско­го това­ра (золо­та), на кото­рый все дру­гие това­ры чаще все­го обме­ни­ва­ют­ся и кото­ро­му они при­рав­ни­ва­ют­ся, раз­ви­тая нами выше схе­ма рав­но­ве­сия при­об­ре­та­ет иной, более слож­ный вид. Пря­мой обмен двух това­ров усту­па­ет место непря­мо­му, денеж­но­му обме­ну через посред­ство тре­тье­го това­ра, золо­та. Про­дук­ты двух раз­ных отрас­лей про­из­вод­ства при­рав­ни­ва­ют­ся теперь друг дру­гу кос­вен­но, через при­рав­не­ние каж­до­го из них одно­му и тому же тре­тье­му това­ру, золо­ту. А так как в товар­ном хозяй­стве про­цесс рыноч­но­го урав­не­ния про­дук­тов тру­да как сто­и­мо­стей тес­но свя­зан с про­цес­сом рас­пре­де­ле­ния тру­да меж­ду соот­вет­ству­ю­щи­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства, то эво­лю­ция пер­во­го про­цес­са от пря­мо­го обме­на к денеж­но­му неиз­беж­но сопро­вож­да­ет­ся корен­ны­ми изме­не­ни­я­ми и в про­цес­се рас­пре­де­ле­ния обще­ствен­но­го тру­да.

Мы остав­ля­ем здесь в сто­роне вызы­ва­е­мые раз­ви­ти­ем денеж­но­го хозяй­ства изме­не­ния мате­ри­аль­но­го харак­те­ра, т. е. пере­ход отдель­ных хозяйств под воз­дей­стви­ем все более раз­ви­ва­ю­ще­го­ся денеж­но­го обме­на к дру­го­го рода заня­ти­ям или видам тру­да (напри­мер, пере­ход от одних зем­ле­дель­че­ских куль­тур к дру­гим, вытес­не­ние домаш­не­го про­мыш­лен­но­го про­из­вод­ства при рас­ши­ре­нии тор­го­во­го зем­ле­де­лия, сокра­ще­ние сель­ско­го хозяй­ства за счет про­мыш­лен­но­сти и т. п.). Нас инте­ре­су­ют здесь толь­ко изме­не­ния фор­маль­но­го харак­те­ра, т. е. изме­не­ния самой соци­аль­ной фор­мы про­цес­са, уста­нав­ли­ва­ю­ще­го рав­но­ве­сие в рас­пре­де­ле­нии обще­ствен­но­го тру­да меж­ду раз­ны­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства. Отныне, с раз­ви­ти­ем денеж­но­го обме­на, пере­ли­вы тру­да из одних отрас­лей в дру­гие регу­ли­ру­ют­ся дви­же­ни­ем денеж­ных цен на их про­дук­ты, т. е. коли­че­ством денег, кото­рое мож­но выру­чить от про­да­жи их на рын­ке. Рас­пре­де­ле­ние обще­ствен­но­го тру­да меж­ду отрас­ля­ми А и B зави­сит теперь непо­сред­ствен­но не от изме­не­ния про­пор­ций вза­им­но­го обме­на их про­дук­тов, а от изме­не­ния про­пор­ций обме­на каж­до­го из них на золо­то, т. е. от их цены. Рав­но­ве­сие в рас­пре­де­ле­нии тру­да меж­ду отрас­лью А, с одной сто­ро­ны, и все­ми дру­ги­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства, с дру­гой, уста­нав­ли­ва­ет­ся при опре­де­лен­ной цене про­дук­тов А, соот­вет­ству­ю­щей их тру­до­вой сто­и­мо­сти. При пони­же­нии их рыноч­ной цены ниже этой нор­маль­ной цены, про­из­вод­ство в отрас­ли А сокра­ща­ет­ся, т. е. про­ис­хо­дит пере­рас­пре­де­ле­ние про­из­во­ди­тель­ных сил из отрас­ли А в более выгод­ные отрас­ли. Обрат­ное про­ис­хо­дит при повы­ше­нии рыноч­ной цены выше ука­зан­ной нор­маль­ной цены. Ина­че гово­ря, про­из­во­ди­те­ли про­дук­тов еще до про­да­жи послед­них на рын­ке уже про­из­во­дят в уме рас­цен­ку их в золо­те, т. е. рас­счи­ты­ва­ют на выруч­ку опре­де­лен­ной про­даж­ной цены, при нали­чии кото­рой они будут про­дол­жать про­из­вод­ство дан­ных про­дук­тов в преж­нем раз­ме­ре. Вся­кое откло­не­ние рыноч­ных цен вверх или вниз от этой ожи­да­е­мой цены вызо­вет сокра­ще­ние или рас­ши­ре­ние про­из­вод­ства в дан­ной отрас­ли. Таким обра­зом, ожи­да­е­мая нор­маль­ная цена или нор­маль­ная рас­цен­ка про­дук­та явля­ет­ся регу­ля­то­ром рас­пре­де­ле­ния тру­да меж­ду дан­ной отрас­лью про­из­вод­ства и дру­ги­ми. Она соот­вет­ству­ет состо­я­нию рав­но­ве­сия меж­ду ними, а так как послед­нее насту­па­ет при обмене про­дук­тов раз­ных видов тру­да по их сто­и­мо­стям, то, сле­до­ва­тель­но, пред­ва­ри­тель­ная рас­цен­ка про­дук­тов явля­ет­ся выра­же­ни­ем их сто­и­мо­сти, и день­ги в этом акте рас­цен­ки выпол­ня­ют функ­цию меры сто­и­мо­сти.

5. Изолированная расценка

Рас­смот­рим теперь подроб­нее этот акт рас­цен­ки това­ра, пред­ше­ству­ю­щий его про­да­же, в том виде, как он про­ис­хо­дит в реаль­ной дей­стви­тель­но­сти. Про­из­во­ди­тель сук­на зара­нее рас­це­ни­ва­ет аршин сук­на в 3 руб­ля, т. е. при­рав­ни­ва­ет его опре­де­лен­но­му коли­че­ству золо­та. Этот акт мож­но рас­смат­ри­вать либо со сто­ро­ны объ­ек­та обме­на (вещи), либо со сто­ро­ны его субъ­ек­та (чело­ве­ка). В пер­вом слу­чае перед нами опре­де­лен­ная мено­вая про­пор­ция вещей, их равен­ство друг дру­гу, на пер­вый взгляд выте­ка­ю­щее из их свойств. Нам кажет­ся, что аршин сук­на обла­да­ет осо­бой спо­соб­но­стью обме­ни­вать­ся на 3 руб­ля; «добыть себе фор­му сто­и­мо­сти явля­ет­ся, так ска­зать, част­ным делом еди­нич­но­го това­ра, и он выпол­ня­ет это дело без содей­ствия осталь­ных това­ров» (Капи­тал I, с. 33). Перед нами обособ­лен­ный акт равен­ства двух вещей. Со сто­ро­ны субъ­ек­та обме­на тот же акт пред­став­ля­ет­ся нам как извест­ная субъ­ек­тив­ная рас­цен­ка сук­на, исхо­дя­щая из тех или иных моти­вов и при­рав­ни­ва­ю­щая один про­дукт дру­го­му с точ­ки зре­ния зна­че­ния, при­пи­сы­ва­е­мо­го им субъ­ек­том. Перед нами обособ­лен­ный акт субъ­ек­тив­но-пси­хо­ло­ги­че­ско­го харак­те­ра. В обо­их слу­ча­ях акт рас­цен­ки высту­па­ет, как обособ­лен­ный, изо­ли­ро­ван­ный акт, каса­ю­щий­ся толь­ко дан­но­го инди­ви­ду­у­ма и дан­ных двух това­ров. Этот кажу­щий­ся изо­ли­ро­ван­ный харак­тер рас­цен­ки това­ра объ­яс­ня­ет­ся тем, что послед­няя на пер­вый взгляд высту­па­ет в «еди­нич­ной фор­ме сто­и­мо­сти», как акт равен­ства толь­ко двух това­ров. Но если один из этих това­ров (золо­то) явля­ет­ся уже все­об­щим экви­ва­лен­том, кото­ро­му при­рав­ни­ва­ют­ся и с кото­рым обме­ни­ва­ют­ся все дру­гие това­ры, то на самом деле перед нами уже не еди­нич­ная, а все­об­щая фор­ма сто­и­мо­сти, не инди­ви­ду­аль­ный акт рас­цен­ки, а акт соци­аль­но­го харак­те­ра.

Соци­аль­ный харак­тер акта рас­цен­ки {запись на полях: «Ее соци­аль­ный харак­тер»} про­яв­ля­ет­ся преж­де все­го в том, что он пред­по­ла­га­ет как дан­ные опре­де­лен­ные соци­аль­ные усло­вия. Послед­ние отно­сят­ся как к соци­аль­ной фор­ме про­цес­са про­из­вод­ства и обме­на, так и к его тех­ни­че­ской сто­роне. Дан­ный акт рас­цен­ки арши­на сук­на в 3 руб­ля пред­по­ла­га­ет, что: 1) все това­ро­про­из­во­ди­те­ли рас­це­ни­ва­ют свои про­дук­ты в золо­те, т. е. при­да­ют сво­им мено­вым сто­и­мо­стям фор­му цены, и 2) про­из­во­ди­тель­ность тру­да в сукон­ной про­мыш­лен­но­сти нахо­дит­ся на таком уровне, при кото­ром про­да­жа сук­на по цене 3 руб­ля за аршин соот­вет­ству­ет состо­я­нию рав­но­ве­сия меж­ду сукон­ной про­мыш­лен­но­стью и дру­ги­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства. Пер­вое усло­вие, выра­жа­ю­щее опре­де­лен­ную соци­аль­ную фор­му про­цес­са вос­про­из­вод­ства (вклю­ча­ю­ще­го про­из­вод­ство и обмен), дела­ет воз­мож­ным акт рас­цен­ки с его каче­ствен­ной сто­ро­ны. Вто­рое усло­вие, выра­жа­ю­щее опре­де­лен­ное состо­я­ние тех­ни­ки про­из­вод­ства, дела­ет воз­мож­ным тот же акт рас­цен­ки с его коли­че­ствен­ной сто­ро­ны.

6. Качественная сторона

В акте рас­цен­ки «сле­ду­ет отли­чать момен­ты каче­ствен­ный и коли­че­ствен­ный». Оста­но­вим­ся спер­ва на пер­вом. С каче­ствен­ной сто­ро­ны акт рас­цен­ки озна­ча­ет при­рав­не­ние одно­го кон­крет­но­го това­ра (сук­на) дру­го­му кон­крет­но­му това­ру (золо­ту), в свою оче­редь уже урав­нен­но­му со все­ми дру­ги­ми това­ра­ми и пото­му полу­чив­ше­му харак­тер абстракт­но­го това­ра, т. е. това­ра, могу­ще­го при­нять вид любой потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. При­рав­ни­ва­ясь золо­ту, сук­но при­рав­ни­ва­ет­ся всем дру­гим това­рам, при­об­ре­та­ет спо­соб­ность обме­ни­вать­ся на любой дру­гой товар. Тем самым кон­крет­ный труд про­из­во­ди­те­ля сук­на урав­ни­ва­ет­ся со все­ми дру­ги­ми вида­ми тру­да. Потре­би­тель­ная сто­и­мость пре­вра­ща­ет­ся в мено­вую сто­и­мость, а част­ный и кон­крет­ный труд — в обще­ствен­ный и абстракт­ный. Акт рас­цен­ки озна­ча­ет каче­ствен­ное изме­не­ние (пока еще толь­ко ожи­да­е­мое, иде­аль­ное) соци­аль­ной при­ро­ды как про­дук­та тру­да, так и само­го тру­да.

Одна­ко такое изме­не­ние соци­аль­ной при­ро­ды сук­на посред­ством при­рав­не­ния его золо­ту уже пред­по­ла­га­ет раз­ли­чие их соци­аль­ной при­ро­ды, т. е. уже пред­по­ла­га­ет кол­лек­тив­ные дей­ствия всех това­ро­про­из­во­ди­те­лей, заклю­ча­ю­щи­е­ся в том, что они обме­ни­ва­ют все свои про­дук­ты на золо­то и тем сооб­ща­ют послед­не­му харак­тер все­об­ще­го экви­ва­лен­та, или денег. Через посред­ство сво­е­го при­рав­не­ния золо­ту сук­но может быть оце­не­но, т. е. может полу­чить цену, выра­жа­ю­щую его мено­вую сто­и­мость, толь­ко при том усло­вии, если и все дру­гие това­ры рас­це­ни­ва­ют­ся в золо­те. «Мерой сто­и­мо­сти золо­то дела­ет­ся толь­ко пото­му, что все това­ры изме­ря­ют в нем свою мено­вую сто­и­мость». «Если бы все това­ры все­сто­рон­ним обра­зом изме­ря­ли свои сто­и­мо­сти в сереб­ре, пше­ни­це или меди и, сле­до­ва­тель­но, пред­став­ля­ли свои сто­и­мо­сти как цены в сереб­ре, пше­ни­це или меди, то сереб­ро, пше­ни­ца или медь сде­ла­лись бы мерой сто­и­мо­сти и тем самым все­об­щим экви­ва­лен­том». Без тако­го «все­сто­рон­не­го дей­ствия всех дру­гих това­ров», т. е. кол­лек­тив­ных дей­ствий всех това­ро­про­из­во­ди­те­лей, невоз­мо­жен дан­ный акт оцен­ки сук­на, посколь­ку этим актом сук­но через посред­ство золо­та при­рав­ни­ва­ет­ся всем дру­гим това­рам, т. е. посколь­ку золо­то в дан­ном слу­чае выпол­ня­ет роль денег. «Все­об­щая фор­ма сто­и­мо­сти воз­ни­ка­ет лишь как общее дело все­го товар­но­го мира. Дан­ный товар при­об­ре­та­ет все­об­щее выра­же­ние сто­и­мо­сти лишь пото­му, что одно­вре­мен­но с ним все дру­гие това­ры выра­жа­ют свою сто­и­мость в одном и том же экви­ва­лен­те, и каж­дый вновь появ­ля­ю­щий­ся товар дол­жен под­ра­жать это­му» (Капи­тал I, с. 33 – 34). Послед­ние сло­ва Марк­са еще силь­нее под­чер­ки­ва­ют зави­си­мость акта рас­цен­ки дан­но­го про­из­во­ди­те­ля от дей­ствий всех дру­гих това­ро­про­из­во­ди­те­лей. Дан­ный про­из­во­ди­тель может рас­це­ни­вать про­дукт свой в золо­те как день­гах (а не как кон­крет­ном про­дук­те) толь­ко при том усло­вии, если одно­вре­мен­но то же самое дела­ют и все дру­гие това­ро­про­из­во­ди­те­ли. И обрат­но: при нали­чии послед­не­го усло­вия наш това­ро­про­из­во­ди­тель вынуж­ден так­же оце­ни­вать про­дукт свой в золо­те и в зави­си­мо­сти от коле­ба­ний рыноч­ных цен это­го про­дук­та в золо­те рас­ши­рять или сокра­щать свое про­из­вод­ство.

7. Количественная сторона

От каче­ствен­ной сто­ро­ны акта рас­цен­ки перей­дем к его коли­че­ствен­ной сто­роне. Не толь­ко сук­но при­рав­ни­ва­ет­ся вооб­ще золо­ту как все­об­ще­му экви­ва­лен­ту, но опре­де­лен­ное коли­че­ство сук­на, 1 аршин, при­рав­ни­ва­ет­ся опре­де­лен­но­му коли­че­ству золо­та, 3 руб­лям. Золо­то явля­ет­ся уже не толь­ко все­об­щим экви­ва­лен­том, но и мерой сто­и­мо­сти. {Послед­нее пред­ло­же­ние отчерк­ну­то на полях каран­да­шом} Рас­цен­ка арши­на сук­на в 3 руб­ля не озна­ча­ет, что про­из­во­ди­тель его ни при каких обсто­я­тель­ствах не согла­сит­ся про­дать дан­ный аршин сук­на дешев­ле; при пло­хой рыноч­ной конъ­юнк­ту­ре он вынуж­ден будет это сде­лать. С дру­гой сто­ро­ны, она не озна­ча­ет, что про­из­во­ди­тель сук­на не хотел бы полу­чить за него доро­же; при бла­го­при­ят­ной конъ­юнк­ту­ре он поста­ра­ет­ся под­нять его цену. Нако­нец, рас­цен­ка сук­на не озна­ча­ет так­же, что в ней про­из­во­ди­тель дает итог сво­их субъ­ек­тив­ных оце­нок полез­но­сти арши­на сук­на, с одной сто­ро­ны, и опре­де­лен­но­го коли­че­ства золо­та, с дру­гой. Рас­цен­ка арши­на сук­на в 3 руб­ля озна­ча­ет пред­ва­ри­тель­ное, мыс­лен­ное кон­ста­ти­ро­ва­ние той про­пор­ции обме­на, при нали­чии кото­рой про­из­во­ди­тель захо­чет и смо­жет про­дол­жать вос­про­из­вод­ство сук­на в преж­них раз­ме­рах. Эта пред­ва­ри­тель­ная рас­цен­ка или нор­маль­ная каль­ку­ля­ция това­ра явля­ет­ся мыс­лен­ным пред­вос­хи­ще­ни­ем усло­вий рыноч­ной конъ­юнк­ту­ры, соот­вет­ству­ю­щих состо­я­нию рав­но­ве­сия в обще­ствен­ном хозяй­стве, и слу­жит для отдель­но­го про­из­во­ди­те­ля регу­ля­то­ром, с кото­рым он сооб­ра­зу­ет свою хозяй­ствен­ную дея­тель­ность. Откло­не­ния рыноч­ных цен вверх или вниз от этой нор­маль­ной каль­ку­ля­ции побуж­да­ют его рас­ши­рять или сокра­щать про­из­вод­ство.

8. Непрерывность ценообразования

Спо­соб­ность това­ро­про­из­во­ди­те­ля сво­ей каль­ку­ля­ци­ей пред­вос­хи­щать усло­вия рав­но­ве­сия обще­ствен­но­го хозяй­ства объ­яс­ня­ет­ся тем, что сама эта каль­ку­ля­ция явля­ет­ся уже резуль­та­том и отра­же­ни­ем дли­тель­но­го сти­хий­но­го про­цес­са вза­и­мо­дей­ствия и вза­и­мо­при­спо­соб­ле­ния всех отрас­лей про­из­вод­ства, меж­ду кото­ры­ми в конеч­ном сче­те путем мно­го­чис­лен­ных тре­ний и нару­ше­ний все же уста­нав­ли­ва­ет­ся отно­си­тель­ное состо­я­ние рав­но­ве­сия. Это рав­но­ве­сие соот­вет­ству­ет опре­де­лен­но­му состо­я­нию про­из­во­ди­тель­ных сил в раз­ных отрас­лях про­из­вод­ства и под­дер­жи­ва­ет­ся (при посто­ян­ных откло­не­ни­ях) меха­низ­мом коле­ба­ний рыноч­ных цен вокруг сред­не­го уров­ня, соот­вет­ству­ю­ще­го в усло­ви­ях про­сто­го товар­но­го хозяй­ства тру­до­вым сто­и­мо­стям отдель­ных про­дук­тов. Резуль­та­том это­го про­цес­са вза­и­мо­при­спо­соб­ле­ния всех отрас­лей про­из­вод­ства явля­ет­ся опре­де­лен­ная сред­няя рас­цен­ка их про­дук­тов, кото­рая в каль­ку­ля­ции про­из­во­ди­те­ля пре­вра­ща­ет­ся в мыс­лен­ную анти­ци­па­цию (пред­вос­хи­ще­ние) буду­ще­го состо­я­ния рав­но­ве­сия меж­ду ука­зан­ны­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства.

При дан­ном состо­я­нии про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да в сукон­ной про­мыш­лен­но­сти, как раз при цене в 3 руб­ля за аршин, соот­вет­ству­ю­щей тру­до­вой сто­и­мо­сти сук­на, уста­нав­ли­ва­лось (в виде тен­ден­ции) рав­но­ве­сие меж­ду дан­ной отрас­лью про­из­вод­ства и дру­ги­ми. Сред­няя цена в 3 руб­ля, этот итог и оса­док дли­тель­но­го про­цес­са кон­ку­рен­ции, уже фик­си­ро­ва­на за арши­ном сук­на как его нор­маль­ная рас­цен­ка. Эта точ­но фик­си­ро­ван­ная цена в 3 руб­ля и слу­жит исход­ным пунк­том для про­из­во­ди­те­ля в про­цес­се каль­ку­ля­ции това­ра. В слу­чае изме­не­ния усло­вий про­из­вод­ства, напри­мер, вздо­ро­жа­ния сырья, уде­шев­ле­ния про­из­вод­ства в резуль­та­те тех­ни­че­ских усо­вер­шен­ство­ва­ний и т. п., в эту циф­ру вно­сят­ся, конеч­но, поправ­ки и изме­не­ния. Но про­из­во­ди­тель, во вся­ком слу­чае, име­ет для сво­ей каль­ку­ля­ции исход­ный пункт, в кото­ром уже поды­то­жен обще­ствен­ный про­цесс кон­ку­рен­ции и объ­ек­тив­но учте­но состо­я­ние про­из­во­ди­тель­ных сил в дан­ной отрас­ли. Про­из­во­ди­те­лю нет ника­кой надоб­но­сти при каж­дом новом про­цес­се про­из­вод­ства начи­нать все рас­че­ты сна­ча­ла и занять­ся субъ­ек­тив­ным уче­том про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да и тру­до­вой сто­и­мо­сти про­дук­тов (в непо­ни­ма­нии это­го заклю­ча­ет­ся ошиб­ка тео­рии субъ­ек­тив­ной тру­до­вой цен­но­сти). Он уже исхо­дит из опре­де­лен­ных цен, а имен­но из дан­ных цен на сырье, маши­ны и проч. (т. е. издерж­ки про­из­вод­ства), с одной сто­ро­ны, и пред­по­ло­жи­тель­ной, ожи­да­е­мой цены про­дук­та, с дру­гой. Маркс нисколь­ко не думал отри­цать, что каж­дое дан­ное состо­я­ние цен воз­ни­ка­ет на осно­ве пред­ше­ству­ю­ще­го состо­я­ния цен, он не утвер­ждал, что при каж­дом новом про­цес­се про­из­вод­ства рас­цен­ка зано­во выво­дит­ся из тру­до­вой сто­и­мо­сти про­дук­тов. Но, конеч­но, нель­зя, как то дела­ет тео­рия издер­жек про­из­вод­ства, это кон­ста­ти­ро­ва­ние фак­та непре­рыв­но­сти изме­не­ний цен и свя­зан­но­сти отдель­ных фаз про­цес­са цено­об­ра­зо­ва­ния при­ни­мать за при­чин­ное его объ­яс­не­ние. Необ­хо­ди­мо еще открыть при­чи­ны, регу­ли­ру­ю­щие как отно­си­тель­ные раз­ме­ры сред­них цен раз­ных това­ров, так, в осо­бен­но­сти, их дви­же­ние, т. е. про­цесс их изме­не­ний. Най­ти эти при­чи­ны и состав­ля­ет зада­чу тео­рии сто­и­мо­сти.

Итак, коли­че­ствен­ная сто­ро­на акта рас­цен­ки так­же ока­зы­ва­ет­ся зави­си­мой от соци­аль­ных усло­вий. Зави­си­мость эта про­яв­ля­ет­ся в том, что: 1) рас­цен­ка явля­ет­ся не выра­же­ни­ем субъ­ек­тив­ных оце­нок про­из­во­ди­те­ля, а объ­ек­тив­но­го состо­я­ния про­из­во­ди­тель­ных сил; 2) это состо­я­ние про­из­во­ди­тель­ных сил поды­то­жи­ва­ет­ся в виде рас­цен­ки или каль­ку­ля­ции това­ров не сила­ми одно­го дан­но­го това­ро­про­из­во­ди­те­ля, а кол­лек­тив­ны­ми дей­стви­я­ми всех това­ро­про­из­во­ди­те­лей, резуль­тат кото­рых слу­жит исход­ным пунк­том для акта рас­цен­ки дан­но­го про­из­во­ди­те­ля. Ина­че гово­ря, изме­не­ние про­из­во­ди­тель­ных сил не учи­ты­ва­ет­ся непо­сред­ствен­но созна­ни­ем това­ро­про­из­во­ди­те­ля в виде соот­вет­ству­ю­ще­го изме­не­ния субъ­ек­тив­ной сто­и­мо­сти, но вызы­ва­ет ряд кол­лек­тив­ных дей­ствий това­ро­про­из­во­ди­те­лей (сокра­ще­ние и рас­ши­ре­ние про­из­вод­ства, пере­ход из одной отрас­ли про­из­вод­ства в дру­гую и т. п.), резуль­тат кото­рых объ­ек­ти­ви­ру­ет­ся или «кри­стал­ли­зу­ет­ся» в виде соци­аль­ных свойств вещей, напри­мер, в виде опре­де­лен­ных сред­них цен, кото­рые, в свою оче­редь, уже кон­ста­ти­ру­ют­ся и учи­ты­ва­ют­ся созна­ни­ем отдель­но­го това­ро­про­из­во­ди­те­ля и слу­жат для него исход­ной точ­кой каль­ку­ля­ции. Таким обра­зом, зави­си­мость акта рас­цен­ки това­ра от пред­ше­ству­ю­ще­го состо­я­ния цен выра­жа­ет собой не что иное, как зави­си­мость дей­ствий отдель­но­го про­из­во­ди­те­ля от соци­аль­ных усло­вий.

9. Непрерывность воспроизводства

Опи­сан­ная непре­рыв­ность про­цес­са цено­об­ра­зо­ва­ния отра­жа­ет непре­рыв­ность про­цес­са вос­про­из­вод­ства. Дан­ный про­цесс про­из­вод­ства повто­ря­ет преж­ний. Он начи­на­ет­ся не на чистом месте, а уже име­ет сво­и­ми пред­по­сыл­ка­ми резуль­та­ты преж­не­го про­из­вод­ства, фик­си­ро­ван­ные в виде опре­де­лен­ных цен. Хотя обще­ствен­ные отно­ше­ния свя­зы­ва­ют това­ро­про­из­во­ди­те­лей непо­сред­ствен­но толь­ко в акте рыноч­но­го обме­на и по пре­кра­ще­нии его пре­ры­ва­ют­ся, но резуль­та­том их явля­ет­ся закреп­лен­ный за про­дук­та­ми тру­да опре­де­лен­ный соци­аль­ный харак­тер, напри­мер, опре­де­лен­ные сред­ние цены. После того, как това­ро­про­из­во­ди­тель купил на рын­ке сырье, маши­ны и проч. и пустил их в про­цесс про­из­вод­ства, они пере­ста­ли быть това­ра­ми и пре­вра­ти­лись в эле­мен­ты про­из­вод­ства, но это еще не зна­чит, что та соци­аль­ная фор­ма, кото­рую эти това­ры при­об­ре­ли в про­цес­се обме­на (опре­де­лен­ная мено­вая сто­и­мость или цена), бес­след­но исчез­ла по пре­кра­ще­нии послед­не­го. Наобо­рот, она закре­пи­лась, кри­стал­ли­зо­ва­лась в этих вещах как соци­аль­ное свой­ство, буд­то бы при­су­щее им самим и сохра­ня­е­мое ими по пре­кра­ще­нии того про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния куп­ли-про­да­жи, в кото­ром они фигу­ри­ро­ва­ли на рын­ке. Хло­пок, пере­шед­ший с рын­ка в мастер­скую пря­диль­щи­ка, не пере­ста­ет рас­смат­ри­вать­ся послед­ним как вещь, име­ю­щая опре­де­лен­ную цену. В сво­их тех­ни­че­ских опе­ра­ци­ях над хлоп­ком он ни на мину­ту не дол­жен забы­вать о цене это­го вида сырья. Таким обра­зом, уста­нов­лен­ные в про­цес­се обме­на цены про­дол­жа­ют свое дей­ствие в сле­ду­ю­щем за ним про­цес­се про­из­вод­ства. С дру­гой сто­ро­ны, так как за дан­ным про­цес­сом про­из­вод­ства дол­жен после­до­вать опять про­цесс обме­на, то пер­спек­ти­вы буду­щей реа­ли­за­ции про­дук­та уже учи­ты­ва­ют­ся, каль­ку­ли­ру­ют­ся, при­ни­ма­ют­ся во вни­ма­ние в самом про­цес­се про­из­вод­ства. Про­дукт, еще нахо­дясь в про­цес­се про­из­вод­ства и не будучи еще това­ром, уже име­ет анти­ци­пи­ро­ван­ную цену, выра­жа­ю­щу­ю­ся, как мы подроб­но изло­жи­ли выше, в его рас­цен­ке или нор­маль­ной каль­ку­ля­ции.

Итак, если в тео­рии сто­и­мо­сти мы гово­ри­ли, что в непо­сред­ствен­ном про­цес­се про­из­вод­ства дан­ный това­ро­про­из­во­ди­тель дей­ству­ет неза­ви­си­мо от дру­гих това­ро­про­из­во­ди­те­лей (анар­хия товар­но­го про­из­вод­ства), с кото­ры­ми он свя­зы­ва­ет­ся толь­ко в про­цес­се обме­на, это поло­же­ние было пра­виль­но, посколь­ку речь шла о про­цес­се про­из­вод­ства и про­цес­се обме­на, рас­смат­ри­ва­е­мых каж­дый в отдель­но­сти, с абстракт­ной точ­ки зре­ния. В реаль­ной дей­стви­тель­но­сти, одна­ко, дан­ный про­цесс про­из­вод­ства явля­ет­ся лишь одной из повто­ря­ю­щих­ся фаз непре­рыв­но­го обще­ствен­но­го про­цес­са вос­про­из­вод­ства, фазой, кото­рой пред­ше­ство­вал и за кото­рой после­ду­ет акт обме­на. Бла­го­да­ря это­му густая сеть соци­аль­ных свя­зей, плот­но охва­ты­ва­ю­щая про­из­во­ди­те­ля в про­цес­се обме­на на рын­ке, не раз­ры­ва­ет­ся во вре­мя про­ме­жу­точ­но­го пери­о­да про­из­вод­ства, а про­дол­жа­ет в нем свое дей­ствие, как резуль­тат преды­ду­ще­го и как анти­ци­па­ция пред­сто­я­ще­го про­цес­са обме­на. Эта сеть соци­аль­ных свя­зей сво­и­ми отрост­ка­ми про­шло­го и завя­зя­ми буду­ще­го охва­ты­ва­ет про­цесс про­из­вод­ства, уста­нав­ли­вая тем самым непре­рыв­ность соци­аль­ных свя­зей людей и соци­аль­ной фор­мы вещей в тече­ние все­го про­цес­са вос­про­из­вод­ства. Това­ро­про­из­во­ди­тель, дей­ствуя в сво­ей мастер­ской фор­маль­но авто­ном­но и неза­ви­си­мо от дру­гих това­ро­про­из­во­ди­те­лей, на самом деле ни на мину­ту не выры­ва­ет­ся из этой густой сети соци­аль­ных свя­зей, соеди­ня­ю­щих его с ними и опре­де­ля­ю­щих его хозяй­ствен­ную дея­тель­ность. Точ­но так же и нахо­дя­щи­е­ся в его мастер­ской сред­ства про­из­вод­ства и посте­пен­но созре­ва­ю­щий из них гото­вый про­дукт ни на мину­ту не могут быть рас­смат­ри­ва­е­мы как чисто тех­ни­че­ские эле­мен­ты про­из­вод­ства, лишен­ные соци­аль­ной фор­мы. Уда­лен­ные в тишь мастер­ской и погло­ща­е­мые тех­ни­че­ским про­цес­сом про­из­вод­ства, они в дан­ный момент не явля­ют­ся актив­ны­ми носи­те­ля­ми про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми, но от это­го не теря­ют сво­е­го харак­те­ра носи­те­лей про­шлых и буду­щих про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Они сохра­ня­ют печать сво­е­го соци­аль­но­го про­ис­хож­де­ния и пред­на­зна­че­ния. В этом заклю­ча­ет­ся основ­ной социо­ло­ги­че­ский смысл уче­ния Марк­са о мере сто­и­мо­сти, кото­рое пред­став­ля­ет собой не что иное, как уче­ние о рас­цен­ке про­дук­та тру­да в про­цес­се про­из­вод­ства, пред­ше­ству­ю­щем акту обме­на.

10. Расценка до обращения

Маркс уси­лен­но под­чер­ки­ва­ет, что акт рас­цен­ки това­ра в день­гах име­ет место еще до вступ­ле­ния послед­не­го в про­цесс обме­на, — не в том смыс­ле, что в самом акте обме­на поку­па­тель, преж­де чем запла­тить день­ги, дол­жен по обо­юд­но­му согла­сию с про­дав­цом уста­но­вить цену това­ра, а в смыс­ле опи­сан­ной выше нор­маль­ной каль­ку­ля­ции или рас­цен­ки про­дук­та, про­яв­ля­ю­щей свое дей­ствие в самом про­цес­се про­из­вод­ства. Фик­са­ция про­пор­ции обме­на с фор­маль­но­го обо­юд­но­го согла­сия про­дав­ца и поку­па­те­ля (фак­ти­че­ски она может исхо­дить одно­сто­ронне от про­дав­ца или поку­па­те­ля) име­ет место не толь­ко при регу­ляр­ном, но и при слу­чай­ном обмене двух това­ров, не толь­ко при денеж­ном, но и при нату­раль­ном обмене. Иное дело та рас­цен­ка про­дук­та, кото­рая пред­ше­ству­ет само­му акту обме­на, кото­рая скла­ды­ва­ет­ся еще в про­цес­се про­из­вод­ства и анти­ци­пи­ру­ет те усло­вия, при кото­рых может про­дол­жать­ся нор­маль­ное вос­про­из­вод­ство и может сохра­нить­ся рав­но­ве­сие меж­ду дан­ной отрас­лью про­из­вод­ства и дру­ги­ми. Имен­но этот акт пред­ва­ри­тель­ной рас­цен­ки про­дук­та состав­ля­ет непре­мен­ную при­над­леж­ность товар­но­го про­из­вод­ства. Послед­нее харак­те­ри­зу­ет­ся не тем, что про­дук­ты тру­да про­да­ют­ся, а тем, что они уже про­из­во­дят­ся с целью про­да­жи. При слу­чай­ном обмене про­дукт тру­да при­об­ре­та­ет мимо­лет­ную фор­му объ­ек­та обме­на (това­ра) лишь в самый момент обме­на, не явля­ясь това­ром или мено­вой сто­и­мо­стью ни до, ни после акта обме­на. В этом слу­чае «вещи А и В не явля­ют­ся това­ра­ми до обме­на, а ста­но­вят­ся ими лишь бла­го­да­ря обме­ну». Это зна­чит, что мы еще не име­ем товар­но­го про­из­вод­ства как опре­де­лен­ной устой­чи­вой систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей и соот­вет­ству­ю­щей ему вещ­ной кате­го­рии сто­и­мо­сти как устой­чи­вой соци­аль­ной фор­мы вещей. Товар­ное про­из­вод­ство раз­ви­ва­ет­ся лишь по мере того, как про­дук­ты тру­да «начи­на­ют про­из­во­дить­ся пред­на­ме­рен­но для обме­на». Раз про­дук­ты про­из­во­дят­ся «спе­ци­аль­но для обме­на», то «харак­тер вещей как сто­и­мо­стей при­ни­ма­ет­ся во вни­ма­ние уже при самом их про­из­вод­стве». А это про­яв­ля­ет­ся имен­но в том, что в самом про­цес­се про­из­вод­ства про­дук­ту дает­ся опре­де­лен­ная рас­цен­ка, осно­ван­ная на пред­ше­ство­вав­шем про­цес­се обме­на с при­су­щи­ми ему явле­ни­я­ми цено­об­ра­зо­ва­ния и анти­ци­пи­ру­ю­щая цено­об­ра­зо­ва­ние буду­ще­го про­цес­са обме­на.

Раз про­дукт полу­ча­ет пред­ва­ри­тель­ную рас­цен­ку уже в самом про­цес­се про­из­вод­ства, то, сле­до­ва­тель­но, в про­цесс обме­на он всту­па­ет, обла­дая уже опре­де­лен­ной мено­вой сто­и­мо­стью и соот­вет­ству­ю­щей ей ценой. Маркс уси­лен­но под­чер­ки­ва­ет это обсто­я­тель­ство. «Това­ры всту­па­ют в мено­вой про­цесс с опре­де­лен­ны­ми цена­ми» как «потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти с опре­де­лен­ны­ми цена­ми». Маркс назы­ва­ет неле­пой гипо­те­зу, соглас­но кото­рой «това­ры всту­па­ют в про­цесс обра­ще­ния без цены». Обыч­но эти настой­чи­вые ука­за­ния Марк­са пони­ма­ли в том смыс­ле, что, так как в про­цес­се про­из­вод­ства на изго­тов­ле­ние про­дук­та уже затра­че­но извест­ное коли­че­ство обще­ствен­но необ­хо­ди­мо­го тру­да, то, сле­до­ва­тель­но, сто­и­мость про­дук­та опре­де­ля­ет­ся не усло­ви­я­ми рыноч­но­го обме­на, а тех­ни­че­ски­ми усло­ви­я­ми, харак­те­ри­зу­ю­щи­ми про­из­вод­ствен­ный про­цесс и пред­ше­ству­ю­щи­ми акту обме­на. Одна­ко такое пони­ма­ние сужи­ва­ет мысль Марк­са. Маркс утвер­ждал, что в самом про­цес­се про­из­вод­ства мы име­ем уже в гото­вом виде не толь­ко извест­ные тех­ни­че­ские усло­вия, но и опре­де­лен­ную соци­аль­ную фор­му про­из­вод­ства (про­из­вод­ство с целью про­да­жи, или товар­ное хозяй­ство). Поэто­му и про­дукт тру­да явля­ет­ся уже в самом про­цес­се про­из­вод­ства не толь­ко резуль­та­том опре­де­лен­ной тру­до­вой затра­ты, но и вещью с опре­де­лен­ной соци­аль­ной фор­мой, а имен­но това­ром, полу­чив­шим извест­ную рас­цен­ку в день­гах. Уче­ние Марк­са о функ­ции меры сто­и­мо­сти, выпол­ня­е­мой день­га­ми еще до про­цес­са обра­ще­ния, ста­но­вит­ся нам вполне поня­тым толь­ко в свя­зи с его уче­ни­ем о том, что «харак­тер вещей как сто­и­мо­стей при­ни­ма­ет­ся во вни­ма­ние уже при самом их про­из­вод­стве», что поэто­му про­дукт тру­да полу­ча­ет извест­ную рас­цен­ку уже в самом про­цес­се про­из­вод­ства и всту­па­ет в про­цесс обра­ще­ния с опре­де­лен­ной ценой. А что­бы понять эту воз­мож­ность рас­цен­ки про­дук­та тру­да еще до акта обме­на, мы долж­ны вспом­нить, что дан­но­му про­цес­су про­из­вод­ства уже пред­ше­ство­вал про­цесс обме­на, резуль­та­ты кото­ро­го в виде опре­де­лен­ных соци­аль­ных свойств вещей или систе­мы цен раз­ных това­ров слу­жи­ли в свою оче­редь пред­по­сыл­ка­ми дан­но­го про­цес­са про­из­вод­ства.

11. Идеальный характер расценки

Раз акт рас­цен­ки това­ра име­ет место еще до вступ­ле­ния послед­не­го в обмен, то, сле­до­ва­тель­но, этот акт носит иде­аль­ный харак­тер, и «свою функ­цию меры сто­и­мо­стей день­ги выпол­ня­ют как мыс­лен­но пред­став­ля­е­мые, или иде­аль­ные, день­ги». Пред­ва­ри­тель­ной рас­цен­кой това­ра уста­нав­ли­ва­ет­ся, так ска­зать, «цена рав­но­ве­сия» дан­но­го това­ра, т. е. тот уро­вень цены, кото­рый соот­вет­ству­ет состо­я­нию рав­но­ве­сия меж­ду дан­ной отрас­лью про­из­вод­ства и дру­ги­ми. А так как в товар­ном обще­стве с его анар­хи­ей про­из­вод­ства подоб­ное состо­я­ние рав­но­ве­сия воз­мож­но лишь как иде­аль­ная сред­няя линия, от кото­рой фак­ти­че­ское рас­пре­де­ле­ние обще­ствен­но­го тру­да посто­ян­но откло­ня­ет­ся вверх и вниз, то и пред­ва­ри­тель­ная рас­цен­ка това­ра пред­став­ля­ет собой лишь анти­ци­па­цию его иде­аль­ной сред­ней цены, от кото­рой фак­ти­че­ские цены посто­ян­но откло­ня­ют­ся вверх и вниз. «Опре­де­ле­ние цены его (това­ра. — И. Р.) пред­став­ля­ет собой лишь иде­аль­ное пре­вра­ще­ние его во все­об­щий экви­ва­лент, урав­не­ние его с золо­том, кото­рое еще под­ле­жит реа­ли­за­ции». Воз­мож­ность реа­ли­за­ции этой пред­ва­ри­тель­ной, иде­аль­ной рас­цен­ки това­ра на рын­ке «зави­сит от того, ока­жет­ся ли он или нет потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью, ока­жет­ся ли содер­жа­ще­е­ся в нем коли­че­ство рабо­че­го вре­ме­ни вре­ме­нем обще­ствен­но необ­хо­ди­мым для про­из­вод­ства».

Здесь перед нами высту­па­ет очень суще­ствен­ное отли­чие меж­ду ценой, т. е. мено­вой сто­и­мо­стью това­ра, выра­жен­ной в день­гах, и той мено­вой сто­и­мо­стью, кото­рая изу­ча­лась нами в тео­рии сто­и­мо­сти. В тео­рии сто­и­мо­сти мы пред­по­ла­га­ли рав­но­ве­сие меж­ду отдель­ны­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства, при кото­ром про­дук­ты раз­ных видов тру­да рав­ны друг дру­гу как сто­и­мо­сти, а тем самым рав­ны друг дру­гу и раз­ные виды тру­да. Но в товар­ном хозяй­стве такое урав­не­ние тру­да не явля­ет­ся созна­тель­ной пред­по­сыл­кой обще­ствен­но­го про­цес­са про­из­вод­ства, а лишь резуль­та­том сти­хий­но­го про­цес­са кон­ку­рен­ции с неиз­беж­но воз­ни­ка­ю­щи­ми в нем нера­вен­ства­ми и дис­про­пор­ци­о­наль­но­стью в рас­пре­де­ле­нии тру­да. Эта осо­бен­ность товар­но­го хозяй­ства и отра­жа­ет­ся в рас­цен­ке това­ра в день­гах, кото­рая сви­де­тель­ству­ет о том, что урав­не­ние дан­но­го това­ра со все­ми дру­ги­ми това­ра­ми и, сле­до­ва­тель­но, дан­но­го вида тру­да со все­ми дру­ги­ми вида­ми тру­да еще не явля­ет­ся фак­том совер­шив­шим­ся, а лишь под­ле­жит реа­ли­за­ции в буду­щем. {Конец дан­но­го пред­ло­же­ние отчерк­нут на полях со зна­ком вопро­са} Урав­не­ние дан­но­го това­ра со все­ми дру­ги­ми воз­мож­но толь­ко через урав­не­ние его с золо­том. Но золо­то имен­но бла­го­да­ря тому, что все това­ры урав­ни­ва­ют­ся через его посред­ство (т. е. что все това­ро­про­из­во­ди­те­ли обме­ни­ва­ют свои про­дук­ты на золо­то), обла­да­ет осо­бой соци­аль­ной фор­мой денег, не свой­ствен­ной всем дру­гим това­рам. Эта спе­ци­фи­че­ская осо­бен­ность выде­лен­но­го това­ра или денег заклю­ча­ет­ся в том, что он может быть все­гда обме­нен на любой кон­крет­ный товар, кото­рый со сво­ей сто­ро­ны не все­гда может быть обме­нен на золо­то. Рас­цен­ка арши­на сук­на в 3 руб­ля озна­ча­ет, что за 3 руб­ля мож­но в любой момент полу­чить аршин сук­на, но не озна­ча­ет, обрат­но, что аршин сук­на мож­но в любой момент обме­нять на 3 руб­ля. Зна­чит, рас­цен­ка това­ра в золо­те содер­жит в себе как момент их равен­ства (при­рав­ни­ва­ние това­ра золо­ту), так и момент нера­вен­ства (отли­чие соци­аль­ной фор­мы денег от соци­аль­ной фор­мы това­ра). Ина­че гово­ря, урав­не­ние дан­но­го това­ра со все­ми дру­ги­ми еще не осу­ще­стви­лось, а зави­сит от того, про­изой­дет ли дей­стви­тель­но на рын­ке урав­не­ние его с нерав­ным ему по сво­ей соци­аль­ной фор­ме золо­том. Поэто­му в рас­цен­ке това­ра выра­жа­ет­ся «необ­хо­ди­мость отчуж­де­ния това­ра за звон­кое золо­то и воз­мож­ность того, что такое отчуж­де­ние не состо­ит­ся, сло­вом, содер­жит­ся в скры­том виде все про­ти­во­ре­чие, про­ис­те­ка­ю­щее от того, что про­дукт есть товар, или что осо­бен­ный труд част­но­го лица для того, что­бы при­об­ре­сти обще­ствен­ное дей­ствие, дол­жен быть пред­став­лен как его непо­сред­ствен­ная про­ти­во­по­лож­ность, как абстракт­но-все­об­щий труд». Акт рас­цен­ки това­ра обна­ру­жи­ва­ет свой иде­аль­ный харак­тер не толь­ко в том, что он, как мыс­лен­но пред­став­ля­е­мый акт, пред­ше­ству­ет про­цес­су обме­на, но и в том, что реа­ли­за­ция его в послед­нем совер­ша­ет­ся все­гда лишь более или менее при­бли­зи­тель­но, с откло­не­ни­я­ми рыноч­ных цен от рас­цен­ки вверх или вниз. «Воз­мож­ность коли­че­ствен­но­го несов­па­де­ния меж­ду ценой и вели­чи­ной сто­и­мо­сти, или воз­мож­ность откло­не­ния цены от вели­чи­ны сто­и­мо­сти, заклю­че­на уже в самой фор­ме цены».

VII. Средство обращения

От иде­аль­но­го акта рас­цен­ки това­ра, пред­ше­ству­ю­ще­го про­цес­су обра­ще­ния, Маркс пере­хо­дит к послед­не­му. Толь­ко в дей­стви­тель­ном про­цес­се обра­ще­ния обна­ру­жи­ва­ет­ся, в какой мере товар может быть реа­ли­зо­ван в соот­вет­ствии с его пред­ва­ри­тель­ной рас­цен­кой, ина­че гово­ря, в какой мере рыноч­ная цена при­бли­жа­ет­ся к сто­и­мо­сти това­ра. Откло­не­ния рыноч­ной цены от сто­и­мо­сти будут тем боль­ше, чем силь­нее откло­ни­лось фак­ти­че­ское рас­пре­де­ле­ние тру­да меж­ду отдель­ны­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства от про­пор­ци­о­наль­но­го рас­пре­де­ле­ния обще­ствен­но­го тру­да. Деся­ти­ча­со­вая затра­та тру­да дан­но­го про­из­во­ди­те­ля может быть на рын­ке све­де­на к пяти­ча­со­во­му обще­ствен­но­му тру­ду, т. е. про­дукт его част­но­го и кон­крет­но­го деся­ти­ча­со­во­го тру­да может быть про­дан на рын­ке по цене, соот­вет­ству­ю­щей толь­ко пяти­ча­со­во­му обще­ствен­но­му и абстракт­но­му тру­ду. Это может про­изой­ти либо пото­му, что в насто­я­щий момент отсут­ству­ет обще­ствен­ная потреб­ность (выра­жа­ю­ща­я­ся в пла­те­же­спо­соб­ном спро­се) в дан­ном про­дук­те, либо пото­му, что раз­ме­ры про­из­вод­ства дан­но­го про­дук­та коли­че­ствен­но пре­вы­си­ли раз­ме­ры налич­ной потреб­но­сти в нем, либо пото­му, что дан­ный про­из­во­ди­тель рабо­та­ет при отста­лых тех­ни­че­ских усло­ви­ях и его инди­ви­ду­аль­ная тру­до­вая затра­та пре­вы­ша­ет сред­ний обще­ствен­но необ­хо­ди­мый труд.

При иссле­до­ва­нии функ­ции денег в каче­стве сред­ства обра­ще­ния Маркс поль­зу­ет­ся тем же мето­дом, как и при изу­че­нии функ­ции денег в каче­стве меры сто­и­мо­сти. На пер­вый взгляд нам каза­лось, что день­ги сами по себе обла­да­ют свой­ством изме­рять сто­и­мость това­ров. Маркс пока­зал, что такое свой­ство при­об­ре­те­но ими в резуль­та­те дли­тель­но­го про­цес­са все­сто­рон­не­го при­рав­ни­ва­ния всех това­ров друг дру­гу через посред­ство денег, т. е. в резуль­та­те «все­сто­рон­не­го дей­ствия всех това­ров», кото­рое на деле пред­став­ля­ет собой все­сто­рон­нее дей­ствие всех това­ро­про­из­во­ди­те­лей. Тем же путем Маркс идет в ана­ли­зе сред­ства обра­ще­ния. На пер­вый взгляд день­ги как бы сами по себе обла­да­ют свой­ством сред­ства обра­ще­ния: они поку­па­ют вся­ко­го рода това­ры, как бы соб­ствен­ной сво­ей силой при­во­дя их в дви­же­ние. Это «вещ­ное» свой­ство денег Маркс, одна­ко, выво­дит из дви­же­ния самих това­ров, отра­жа­ю­ще­го, в свою оче­редь, извест­ные дей­ствия и вза­и­мо­от­но­ше­ния самих това­ро­про­из­во­ди­те­лей. В соот­вет­ствии с этим Маркс преж­де все­го ана­ли­зи­ру­ет дви­же­ние, или «мета­мор­фоз това­ров», и лишь после это­го пере­хо­дит к «обра­ще­нию денег».

При­сту­пая к ана­ли­зу про­цес­са обра­ще­ния това­ров, Маркс раз­ли­ча­ет в нем две сто­ро­ны: Stoffwechsel и Formwechsel — «обмен веществ» и «пере­ме­ну форм». «Посколь­ку про­цесс обме­на пере­ме­ща­ет това­ры из рук, где они не явля­ют­ся потре­би­тель­ны­ми сто­и­мо­стя­ми, в руки, где они явля­ют­ся потре­би­тель­ны­ми сто­и­мо­стя­ми, постоль­ку этот про­цесс есть обще­ствен­ный обмен веществ», т. е. дви­же­ние мате­ри­аль­ных вещей. «Веще­ствен­ный момент» это­го про­цес­са заклю­ча­ет­ся в том, что: 1) преж­де все­го про­ис­хо­дит реаль­ный «обмен това­ра на золо­то», «про­сто­го това­ра на денеж­ный товар», кото­рые оба в виде опре­де­лен­ных мате­ри­аль­ных вещей пере­дви­га­ют­ся в про­ти­во­по­лож­ных направ­ле­ни­ях: товар из рук про­дав­ца в руки поку­па­те­ля, золо­то из рук поку­па­те­ля в руки про­дав­ца; 2) после это­го то же про­ти­во­по­лож­ное дви­же­ние това­ра и золо­та повто­ря­ет­ся опять: быв­ший про­да­вец отда­ет теперь свое золо­то и полу­ча­ет в обмен необ­хо­ди­мые ему про­дук­ты. В ито­ге все­го это­го про­цес­са «про­дукт одно­го полез­но­го вида тру­да ста­но­вит­ся на место про­дук­та дру­го­го полез­но­го вида тру­да». «Со сто­ро­ны сво­е­го мате­ри­аль­но­го содер­жа­ния это дви­же­ние пред­став­ля­ет Т — Т, обмен това­ра на товар, обмен веществ обще­ствен­но­го тру­да, в конеч­ном резуль­та­те кото­ро­го пога­ша­ет­ся и самый про­цесс» (т. е. соци­аль­ная сто­ро­на про­цес­са).

Как вид­но из послед­них слов, мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ская сто­ро­на про­цес­са обра­ще­ния, заклю­ча­ю­ща­я­ся в пере­дви­же­нии вещей (това­ров и золо­та) из рук в руки, скры­ва­ет от нас его соци­аль­ную фор­му, кото­рая и состав­ля­ет насто­я­щий пред­мет изу­че­ния Марк­са. Вещи инте­ре­су­ют Марк­са лишь как «носи­те­ли» про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, т. е. не со сто­ро­ны их мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ских свойств, а со сто­ро­ны их соци­аль­ной фор­мы или соци­аль­ных свойств, при­об­ре­та­е­мых ими лишь при нали­чии опре­де­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми. Вещи, фигу­ри­ру­ю­щие в про­цес­се обра­ще­ния и на пер­вый взгляд отли­ча­ю­щи­е­ся толь­ко сво­и­ми мате­ри­аль­ны­ми свой­ства­ми (золо­то и про­чие това­ры), на самом деле отли­ча­ют­ся друг от дру­га сво­и­ми соци­аль­ны­ми фор­ма­ми. Золо­то высту­па­ет в про­цес­се обме­на как про­дукт тру­да, уже урав­нен­ный со все­ми дру­ги­ми това­ра­ми, могу­щий непо­сред­ствен­но обме­ни­вать­ся на любой дру­гой товар и в силу это­го выпол­ня­ю­щий осо­бую соци­аль­ную функ­цию все­об­ще­го экви­ва­лен­та или выра­зи­те­ля абстракт­но-обще­ствен­но­го тру­да. Товар же про­ти­во­сто­ит золо­ту как про­дукт тру­да, еще не урав­нен­ный с дру­ги­ми про­дук­та­ми, ина­че гово­ря, как про­дукт тру­да част­но­го и кон­крет­но­го. Раз товар и золо­то отли­ча­ют­ся раз­лич­ны­ми соци­аль­ны­ми фор­ма­ми, то обмен това­ра на золо­то озна­ча­ет не толь­ко заме­ну одной мате­ри­аль­ной вещи дру­гой, но и пере­ме­ну самой соци­аль­ной фор­мы вещей (Formwechsel). Вот имен­но это-то «изме­не­ние фор­мы, или мета­мор­фоз, това­ров, обслу­жи­ва­ю­щий обще­ствен­ный обмен веществ», и инте­ре­су­ет Марк­са, кото­рый ста­вит себе целью иссле­до­вать «весь про­цесс лишь со сто­ро­ны фор­мы», т. е. соци­аль­ной фор­мы, а не со сто­ро­ны мате­ри­аль­ных свойств про­дук­тов тру­да.

На этом, одна­ко, Маркс оста­но­вить­ся не может. Ведь соци­аль­ная фор­ма вещей явля­ет­ся отра­же­ни­ем опре­де­лен­ной соци­аль­ной фор­мы орга­ни­за­ции тру­да, т. е. опре­де­лен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Про­цесс обра­ще­ния пред­став­ля­ет собой не толь­ко мате­ри­аль­ное дви­же­ние вещей (обмен веществ) и изме­не­ние их соци­аль­ной фор­мы (мета­мор­фоз това­ров), но и дви­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду отдель­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми, участ­ни­ка­ми обме­на. Про­ти­во­по­став­ле­ние соци­аль­ной фор­мы това­ра и денег отра­жа­ет про­ти­во­по­став­ле­ние раз­лич­ных соци­аль­ных дей­ствий, выпол­ня­е­мых про­дав­цом и поку­па­те­лем. «Два про­ти­во­по­лож­ные пре­вра­ще­ния това­ра осу­ществ­ля­ют­ся в двух про­ти­во­по­лож­ных обще­ствен­ных актах това­ро­вла­дель­ца и отра­жа­ют­ся в двух про­ти­во­по­лож­ных эко­но­ми­че­ских функ­ци­ях это­го послед­не­го. Как агент акта про­да­жи, он про­да­вец, как агент акта куп­ли — поку­па­тель». Как нам извест­но из тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма, диф­фе­рен­ци­а­ция про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния меж­ду това­ро­вла­дель­ца­ми, заклю­ча­ю­ща­я­ся в том, что в акте обме­на они выпол­ня­ют про­ти­во­по­лож­ные роли (про­дав­ца и поку­па­те­ля), нахо­дит «ове­ществ­лен­ное» выра­же­ние в диф­фе­рен­ци­а­ции соци­аль­ной фор­мы обме­ни­ва­е­мых вещей (товар и день­ги). Диф­фе­рен­ци­а­ция про­дук­тов тру­да на товар и день­ги явля­ет­ся резуль­та­том изме­не­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду това­ро­вла­дель­ца­ми и вытес­не­ния нату­раль­но­го обме­на. Но после того, как изме­нив­ши­е­ся отно­ше­ния обме­на фик­си­ро­ва­лись или «ове­ще­стви­лись» в виде денеж­ной функ­ции выде­лен­но­го това­ра (золо­та), нали­чие послед­не­го в руках у дан­но­го това­ро­вла­дель­ца тем самым опре­де­ля­ет роль его в акте обме­на в каче­стве поку­па­те­ля; как, обрат­но, нали­чие у това­ро­вла­дель­ца дру­гих това­ров, кро­ме выде­лен­но­го (т. е. про­стых това­ров), пред­опре­де­ля­ет поло­же­ние его в дан­ном акте обме­на в каче­стве про­дав­ца. Итак, если соци­аль­ные фор­мы това­ра и денег явля­ют­ся резуль­та­том опре­де­лен­ной струк­ту­ры хозяй­ства и про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, то, с дру­гой сто­ро­ны, поло­же­ние инди­ви­ду­у­ма в дан­ном кон­крет­ном акте обме­на опре­де­ля­ет­ся соци­аль­ной фор­мой при­над­ле­жа­щей ему вещи. «В про­цес­се обра­ще­ния това­ро­вла­дель­цы про­ти­во­сто­ят друг дру­гу в про­ти­во­по­лож­ной фор­ме поку­па­те­ля и про­дав­ца, один из них — как пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­ная сахар­ная голо­ва, а дру­гой — как пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­ное золо­то. Как толь­ко сахар­ная голо­ва ста­но­вит­ся золо­том, про­да­вец ста­но­вит­ся поку­па­те­лем». Изме­не­ние «соци­аль­но­го харак­те­ра» това­ро­вла­дель­цев про­ис­хо­дит парал­лель­но с изме­не­ни­ем соци­аль­ной фор­мы вещей. Для пони­ма­ния послед­не­го про­цес­са необ­хо­ди­мо выяс­нить харак­тер­ные осо­бен­но­сти пер­во­го.

Не при­хо­дит­ся поэто­му удив­лять­ся, что в дан­ном слу­чае, как и в осталь­ных частях сво­ей систе­мы, Маркс уси­лен­ное свое вни­ма­ние напра­вил на иссле­до­ва­ние того типа про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, кото­рый при­да­ет осо­бую фор­му денеж­но­му обра­ще­нию. Такой ана­лиз про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей мы нахо­дим в извест­ном уче­нии Марк­са о кру­го­обо­ро­те Т — Д — Т.

Иссле­до­ва­тель, кото­рый нач­нет свой ана­лиз с внеш­них явле­ний денеж­но­го обра­ще­ния, уви­дит в послед­нем не более, как «мас­су слу­чай­но про­те­ка­ю­щих рядом друг с дру­гом актов куп­ли и про­да­жи». Каж­дый из этих актов ничем абсо­лют­но не отли­ча­ет­ся от дру­го­го, пред­став­ляя собой обмен това­ра на день­ги. Тот же самый акт, кото­рый со сто­ро­ны про­дав­ца пред­став­ля­ет про­да­жу, Т — Д, со сто­ро­ны поку­па­те­ля явля­ет­ся покуп­кой Д — Т. День­ги в каж­дом из этих актов игра­ют роль поку­па­тель­но­го сред­ства, кото­рое реа­ли­зу­ет под­ряд цены раз­ных това­ров, кото­рые сами по себе пред­став­ля­ют­ся как бы непо­движ­ны­ми. После того, как за дан­ный рубль был куп­лен товар Т, быв­ший про­да­вец послед­не­го за тот же рубль поку­па­ет дру­гой товар Т2, быв­ший вла­де­лец послед­не­го за тот же рубль опять поку­па­ет ТЗ и т. д. Все эти акты обме­на раз­роз­нен­ны и ничем меж­ду собой не свя­за­ны. В каж­дом из них фигу­ри­ру­ет новый товар, с преж­ним не име­ю­щий ниче­го обще­го. Каж­дый товар про­да­ет­ся толь­ко один раз, т. е. одно­крат­но обме­ни­ва­ет­ся на день­ги и сра­зу же пере­хо­дит в сфе­ру потреб­ле­ния поку­па­те­ля. Весь про­цесс обме­на пред­став­ля­ет­ся в виде хао­ти­че­ской мас­сы слу­чай­но сосу­ще­ству­ю­щих рядом или сле­ду­ю­щих друг за дру­гом актов куп­ли-про­да­жи, ничем меж­ду собой не свя­зан­ных.

Что­бы най­ти зако­но­мер­ность в этом кажу­щем­ся хао­се, мы долж­ны от денег и това­ров самих по себе пере­не­сти центр наше­го вни­ма­ния на това­ро­про­из­во­ди­те­ля. «Момен­ты товар­но­го мета­мор­фо­за пред­став­ля­ют в то же вре­мя сдел­ки това­ро­вла­дель­ца, — про­да­жу, обмен това­ра на день­ги; куп­лю, обмен денег на товар, и един­ство обо­их этих актов: про­да­жу ради куп­ли». Как толь­ко мы берем исход­ным пунк­том наше­го иссле­до­ва­ния това­ро­про­из­во­ди­те­ля, акты обме­на немед­лен­но же рас­по­ла­га­ют­ся в опре­де­лен­ной, зако­но­мер­ной, необ­хо­ди­мой после­до­ва­тель­но­сти. Дей­ствия каж­до­го това­ро­про­из­во­ди­те­ля долж­ны сле­до­вать в опре­де­лен­ном поряд­ке: спер­ва про­да­жа Т — Д, а потом покуп­ка Д — Т, при­чем про­да­жа совер­ша­ет­ся имен­но с целью полу­чить воз­мож­ность сде­лать покуп­ку, ина­че гово­ря, зако­но­мер­ное сле­до­ва­ние одно­го акта за дру­гим выте­ка­ет из внут­рен­ней свя­зи меж­ду ними. А эта внут­рен­няя связь в свою оче­редь опре­де­ля­ет­ся основ­ным харак­те­ром товар­но­го хозяй­ства.

Раз това­ро­про­из­во­ди­те­ли свя­за­ны меж­ду собой обще­ствен­ным раз­де­ле­ни­ем тру­да и про­из­во­дят това­ры для рын­ка, за про­цес­сом про­из­вод­ства необ­хо­ди­мо дол­жен сле­до­вать про­цесс обра­ще­ния. Толь­ко послед­ний дает воз­мож­ность това­ро­про­из­во­ди­те­лю полу­чить вме­сто изго­тов­лен­ных им това­ров, ему само­му не нуж­ных, «дру­гие необ­хо­ди­мые ему сред­ства суще­ство­ва­ния и сред­ства про­из­вод­ства». Пока он не полу­чит послед­них, он не может воз­об­но­вить про­цес­са про­из­вод­ства, не имея необ­хо­ди­мых для это­го средств про­из­вод­ства, истра­чен­ных им в пред­ше­ству­ю­щем пери­о­де про­из­вод­ства, и средств суще­ство­ва­ния для про­корм­ле­ния себя и сво­ей семьи в тече­ние сле­ду­ю­ще­го пери­о­да про­из­вод­ства. Но для того что­бы иметь воз­мож­ность при­сво­ить себе по сво­е­му выбо­ру необ­хо­ди­мые сред­ства про­из­вод­ства и суще­ство­ва­ния, он дол­жен пред­ва­ри­тель­но пре­вра­тить изго­тов­лен­ные им това­ры в день­ги, т. е. про­дать их на рын­ке. «Обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да дела­ет труд послед­не­го (това­ро­про­из­во­ди­те­ля. — И. Р.) столь же одно­сто­рон­ним, сколь раз­но­сто­рон­ни его потреб­но­сти. Имен­но поэто­му его про­дукт пред­став­ля­ет для него лишь мено­вую сто­и­мость. Все­об­щую, обще­ствен­но зна­чи­мую экви­ва­лент­ную фор­му он полу­ча­ет лишь в день­гах, но день­ги нахо­дят­ся в чуж­дом кар­мане». «Чело­век, кото­рый про­из­вел, не име­ет сво­бод­но­го выбо­ра про­да­вать или не про­да­вать. Он дол­жен про­дать». Зна­чит, необ­хо­ди­мым завер­ше­ни­ем про­цес­са про­из­вод­ства явля­ет­ся акт про­да­жи това­ра, а для того что­бы полу­чить воз­мож­ность начать новый про­цесс про­из­вод­ства, това­ро­про­из­во­ди­тель после акта про­да­жи сво­е­го това­ра необ­хо­ди­мо дол­жен высту­пить в роли поку­па­те­ля соот­вет­ству­ю­щих средств про­из­вод­ства и суще­ство­ва­ния. Про­цесс обра­ще­ния, в виде зако­но­мер­но­го чере­до­ва­ния двух актов (Т — Д и Д — Т), явля­ет­ся необ­хо­ди­мым про­ме­жу­точ­ным зве­ном меж­ду дву­мя про­цес­са­ми про­из­вод­ства, завер­шая пер­вый и под­го­тов­ляя вто­рой. Про­цесс обра­ще­ния вхо­дит как часть в общий про­цесс вос­про­из­вод­ства, и зако­но­мер­ный ход послед­не­го пред­по­ла­га­ет зако­но­мер­ное тече­ние пер­во­го. Самый меха­низм товар­но­го хозяй­ства необ­хо­ди­мо при­да­ет все­му про­цес­су вос­про­из­вод­ства, неза­ви­си­мо от воли отдель­ных инди­ви­ду­у­мов, сле­ду­ю­щий вид: 1) про­цесс про­из­вод­ства; 2) про­цесс обра­ще­ния: а) про­да­жа Т — Д и б) покуп­ка Д — Т; 3) про­цесс про­из­вод­ства, и т. д. Пери­о­ди­че­ская пуль­са­ция про­цес­са вос­про­из­вод­ства вклю­ча­ет в себя пери­о­ди­че­скую пуль­са­цию про­цес­са обра­ще­ния в пра­виль­ном чере­до­ва­нии двух его актов, Т — Д и Д — Т, «про­ти­во­по­лож­ных и допол­ня­ю­щих друг дру­га».

На пер­вый взгляд внут­рен­няя связь обо­их актов обра­ще­ния (Т — Д и Д — Т), как вхо­дя­щих в один и тот же про­цесс вос­про­из­вод­ства и друг дру­га допол­ня­ю­щих, скры­та в виду того, что оба эти акта высту­па­ют в обособ­лен­ном, раз­дель­ном виде. Ведь в том и состо­ит осо­бен­ность денеж­но­го обме­на, что «непо­сред­ствен­ная тож­де­ствен­ность меж­ду отчуж­де­ни­ем сво­е­го про­дук­та тру­да и полу­че­ни­ем чужо­го раз­де­ля­ет­ся им на два про­ти­во­по­лож­ные акта про­да­жи и куп­ли». Эта раз­дель­ность обо­их актов про­яв­ля­ет­ся в том, что: 1) в акте куп­ли наш това­ро­про­из­во­ди­тель, про­дав­ший рань­ше свой товар лицу А, теперь всту­па­ет в про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние с дру­гим лицом В; 2) акт куп­ли может про­изой­ти в дру­гом месте, а не в том, где про­ис­хо­дил акт про­да­жи; и 3) акт куп­ли может быть отсро­чен на неко­то­рое вре­мя, а не сле­до­вать сей­час же после акта про­да­жи. Про­ис­хо­дит пер­со­наль­ный, про­стран­ствен­ный и вре­мен­ной раз­рыв меж­ду обо­и­ми акта­ми про­цес­са обра­ще­ния. «Каж­дая еди­нич­ная про­да­жа или покуп­ка суще­ству­ет в каче­стве само­сто­я­тель­но­го, изо­ли­ро­ван­но­го акта; дру­гой акт, явля­ю­щий­ся его допол­не­ни­ем, может быть вре­мен­но и про­стран­ствен­но отде­лен от него… Любое Д — Т может при­мы­кать к любо­му Т — Д, вто­рая фаза жиз­нен­но­го пути одно­го това­ра к пер­вой фазе жиз­нен­но­го пути дру­го­го това­ра». Этот раз­рыв меж­ду обо­и­ми акта­ми про­цес­са обра­ще­ния при­да­ет послед­не­му вид «бес­ко­неч­но слу­чай­но­го сосу­ще­ство­ва­ния в после­до­ва­тель­но­сти пест­ро пере­ме­шан­ных чле­нов раз­лич­ных пол­ных мета­мор­фоз». «Дей­стви­тель­ный про­цесс обра­ще­ния кажет­ся нам не пол­ным мета­мор­фо­зом това­ра, не дви­же­ни­ем его через про­ти­во­по­лож­ные фазы, но про­стым агре­га­том мно­же­ства поку­пок и про­даж, слу­чай­но про­те­ка­ю­щих рядом или сле­ду­ю­щих друг за дру­гом».

Эта хао­ти­че­ская кар­ти­на про­цес­са обра­ще­ния не дает нам, одна­ко, пра­виль­но­го пред­став­ле­ния о послед­нем, так как в ней «исче­за­ет опре­де­лен­ность фор­мы это­го про­цес­са», т. е. его зако­но­мер­ный соци­аль­ный харак­тер. Что­бы вскрыть послед­ний, Маркс по сво­е­му обык­но­ве­нию за этим дви­же­ни­ем вещей поста­рал­ся най­ти опре­де­лен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей. Взяв­ши за исход­ный пункт сво­е­го иссле­до­ва­ния хозяй­ство това­ро­про­из­во­ди­те­ля с при­су­щим ему пра­виль­ным, рит­ми­че­ским чере­до­ва­ни­ем про­цес­са про­из­вод­ства и обо­их актов про­цес­са обра­ще­ния (Т — Д — Т), Маркс нашел тот стер­жень, вокруг кото­ро­го вра­ща­ет­ся бес­по­ря­доч­ная пляс­ка това­ров на рын­ке. Этот стер­жень надо искать не в самих вещах, а в про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях людей, имен­но в дей­стви­ях това­ро­про­из­во­ди­те­ля и его вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях с миром осталь­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей. При всем пер­со­наль­ном, про­стран­ствен­ном и вре­мен­ном раз­ры­ве меж­ду обо­и­ми акта­ми обра­ще­ния Маркс нашел в них обо­их один устой­чи­вый центр: фигу­ру това­ро­про­из­во­ди­те­ля, участ­ву­ю­ще­го в обо­их актах обра­ще­ния (Т — Д и Д — Т), и тем вклю­ча­ю­ще­го их оба в общий про­цесс вос­про­из­вод­ства, выпол­ня­е­мый его хозяй­ством. Не отри­цая гро­мад­но­го зна­че­ния, кото­рое име­ет раз­рыв обме­на на два про­ти­во­по­лож­ных акта куп­ли и про­да­жи, и рез­ко кри­ти­куя тех эко­но­ми­стов, кото­рые недо­оце­ни­ва­ют этот момент, Маркс одно­вре­мен­но вскрыл и «извест­ное внут­рен­нее един­ство» обо­их «само­сто­я­тель­ных друг по отно­ше­нию к дру­гу» актов про­цес­са обра­ще­ния. Это един­ство заклю­ча­ет­ся в том, что оба акта Т — Д и Д — Т пред­став­ля­ют допол­ня­ю­щие друг дру­га, хотя и обосо­бив­ши­е­ся зве­нья еди­но­го про­цес­са обра­ще­ния Т — Д — Т. С этой точ­ки зре­ния любая сдел­ка куп­ли-про­да­жи пока­жет­ся нам уже не изо­ли­ро­ван­ным актом, а зай­мет свое место в общей систе­ме обра­ще­ния това­ров. Посколь­ку эта сдел­ка рас­смат­ри­ва­ет­ся со сто­ро­ны поку­па­те­ля, как Д — Т, она завер­ша­ет преж­ний акт про­да­жи, в кото­ром тепе­реш­ний поку­па­тель высту­пал в каче­стве про­дав­ца, и под­го­тов­ля­ет для него воз­мож­ность воз­об­нов­ле­ния про­цес­са про­из­вод­ства. Рас­смат­ри­ва­е­мая же со сто­ро­ны про­дав­ца, как Т — Д, она завер­ша­ет закон­чив­ший­ся про­цесс про­из­вод­ства и в свою оче­редь долж­на непре­мен­но най­ти свое допол­не­ние в сле­ду­ю­щем акте Д — Т, хотя бы послед­ний и был отсро­чен на неко­то­рое вре­мя и был совер­шен в дру­гом месте. Раз­об­щен­ные про­стран­ствен­но и вре­мен­но, оба про­ти­во­по­лож­ных акта Т — Д и Д — Т свя­за­ны меж­ду собой, как необ­хо­ди­мые зве­нья еди­но­го про­цес­са вос­про­из­вод­ства. Но они свя­за­ны не толь­ко меж­ду собой, но и с дру­ги­ми акта­ми обра­ще­ния. {Про­тив послед­не­го пред­ло­же­ния на полях сто­ит знак вопро­са} Так как каж­дый из ука­зан­ных актов воз­ни­ка­ет в резуль­та­те вза­и­мо­дей­ствия (обме­на) двух хозяйств, то он вхо­дит одно­вре­мен­но в про­цесс вос­про­из­вод­ства как дан­но­го хозяй­ства, так и его контр­аген­та. «В то вре­мя, как он (товар. — И. Р.) начи­на­ет первую поло­ви­ну обра­ще­ния и совер­ша­ет пер­вый мета­мор­фоз, дру­гой товар всту­па­ет во вто­рую поло­ви­ну обра­ще­ния, совер­ша­ет свой вто­рой мета­мор­фоз и выпа­да­ет из обра­ще­ния; и, наобо­рот, пер­вый товар всту­па­ет во вто­рую поло­ви­ну обра­ще­ния, совер­ша­ет свой вто­рой мета­мор­фоз и выпа­да­ет из обра­ще­ния в то самое вре­мя, когда тре­тий товар всту­па­ет в обра­ще­ние, про­хо­дит первую поло­ви­ну сво­е­го пути и совер­ша­ет пер­вый мета­мор­фоз. Таким обра­зом, обра­ще­ние Т — Д — Т в целом, как пол­ный мета­мор­фоз одно­го това­ра, одно­вре­мен­но пред­став­ля­ет собой все­гда конец пол­но­го мета­мор­фо­за дру­го­го това­ра и нача­ло пол­но­го мета­мор­фо­за тре­тье­го това­ра». Мета­мор­фо­зы отдель­ных това­ров друг с дру­гом пере­пле­та­ют­ся. «Кру­го­обо­рот, опи­сы­ва­е­мый рядом мета­мор­фоз каж­до­го дан­но­го това­ра, нераз­рыв­но спле­та­ет­ся с кру­го­обо­ро­та­ми дру­гих това­ров. Про­цесс в целом пред­став­ля­ет обра­ще­ние това­ров».

Необ­хо­ди­мо твер­до пом­нить, что не вся­кий обмен про­дук­тов на день­ги под­хо­дит под поня­тие товар­но­го обра­ще­ния. Обмен ста­но­вит­ся товар­ным обра­ще­ни­ем толь­ко при том усло­вии, если он 1) пери­о­ди­че­ски повто­ря­ет­ся, и при том 2) в спе­ци­фи­че­ской соци­аль­ной фор­ме Т — Д — Т, пред­по­ла­га­ю­щей, что про­дук­ция дан­но­го хозяй­ства отчуж­да­ет­ся с целью на выру­чен­ные день­ги купить сред­ства про­из­вод­ства и суще­ство­ва­ния, необ­хо­ди­мые для даль­ней­ше­го про­из­вод­ства. Где это­го нет, там может быть денеж­ный обмен, но нет обра­ще­ния това­ров в фор­ме, харак­тер­ной для товар­но­го хозяй­ства. Возь­мем при­мер из хозяй­ства позд­не­го сред­не­ве­ко­вья. Кре­стья­нин про­да­вал часть сво­е­го хле­ба в горо­де за день­ги, а послед­ние вно­сил в каче­стве обро­ка поме­щи­ку-фео­да­лу. Послед­ний поку­пал за них у куп­ца пред­ме­ты рос­ко­ши, при­во­зи­мые послед­ним с Восто­ка. Перед нами ряд сде­лок куп­ли-про­да­жи или денеж­но­го обме­на, но нет обра­ще­ния това­ров в фор­ме Т — Д — Т. Кре­стья­нин про­да­ет свой хлеб, но выру­чен­ные день­ги отда­ет фео­да­лу. За актом Т — Д в хозяй­стве кре­стья­ни­на не сле­ду­ет акт Д — Т. Наобо­рот, фео­дал совер­ша­ет акт Д — Т, но послед­ний в его хозяй­стве не явля­ет­ся завер­ше­ни­ем акта Т — Д, ибо день­ги фео­дал полу­чил не от про­да­жи про­дук­тов сво­е­го хозяй­ства, а в каче­стве обро­ка от кре­стья­ни­на, т. е. полу­чил их в каче­стве фео­да­ла, а не това­ро­про­из­во­ди­те­ля. Фео­даль­ная фор­ма про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми созда­ет осо­бую фор­му обме­на, отли­ча­ю­щу­ю­ся от фор­мы Т — Д — Т, харак­тер­ной для товар­но­го хозяй­ства с при­су­щи­ми ему про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми меж­ду людь­ми как това­ро­вла­дель­ца­ми. Толь­ко в этой соци­аль­ной фор­ме Т — Д — Т обмен ста­но­вит­ся обра­ще­ни­ем това­ров, и толь­ко «как посред­ник в про­цес­се обра­ще­ния това­ров, день­ги выпол­ня­ют функ­цию сред­ства обра­ще­ния». Обыч­но под функ­ци­ей сред­ства обра­ще­ния пони­ма­ют про­сто роль денег как ору­дия обме­на. Теперь мы видим, что это невер­но. Толь­ко при опре­де­лен­ной соци­аль­ной фор­ме хозяй­ства (а имен­но товар­ной) и свя­зан­ной с нею фор­ме обме­на (а имен­но Т — Д — Т) день­ги выпол­ня­ют функ­цию сред­ства обра­ще­ния. «День­ги явля­ют­ся здесь сред­ством обме­на това­ров; но это не сред­ство обме­на вооб­ще, а сред­ство обме­на, харак­те­ри­зу­е­мое про­цес­сом обра­ще­ния, т. е. сред­ство обра­ще­ния». В дру­гой же соци­аль­ной сре­де, отли­ча­ю­щей­ся дру­гим харак­те­ром про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми, день­ги могут слу­жить ору­ди­ем обме­на, не выпол­няя, одна­ко, функ­ции сред­ства обра­ще­ния в ука­зан­ном смыс­ле.

Итак, из опре­де­лен­но­го типа про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей как това­ро­вла­дель­цев Маркс выво­дит опре­де­лен­ную фор­му товар­но­го обра­ще­ния (Т — Д — Т), кото­рая в свою оче­редь обу­слов­ли­ва­ет спе­ци­фи­че­скую функ­цию денег как сред­ства обра­ще­ния и опре­де­лен­ную фор­му дви­же­ния денег. Непре­рыв­ное, пери­о­ди­че­ское повто­ре­ние про­цес­са вос­про­из­вод­ства, орга­ни­зо­ван­но­го на нача­лах товар­но­го хозяй­ства, пред­по­ла­га­ет, что това­ро­про­из­во­ди­тель пери­о­ди­че­ски про­из­во­дит товар, пери­о­ди­че­ски бро­са­ет его в обра­ще­ние, т. е. про­да­ет за день­ги, и пери­о­ди­че­ски же за выру­чен­ные день­ги поку­па­ет про­дук­ты, необ­хо­ди­мые ему для воз­об­нов­ле­ния про­из­вод­ства. Рас­хо­до­ва­ние денег това­ро­про­из­во­ди­те­лем в такой фор­ме уже зара­нее пред­по­ла­га­ет, что про­цесс про­из­вод­ства будет повто­рен, и вновь изго­тов­лен­ные това­ры будут опять про­да­ны, а, сле­до­ва­тель­но, день­ги в резуль­та­те акта Т — Д вер­нут­ся обрат­но к това­ро­про­из­во­ди­те­лю, что­бы сно­ва уйти от него в акте Д — Т. Ина­че гово­ря, про­ис­хо­дит пери­о­ди­че­ская пуль­са­ция денег, пери­о­ди­че­ские при­ли­вы их в дан­ное хозяй­ство и отли­вы из него. «Так как новые потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти долж­ны посто­ян­но про­из­во­дить­ся как това­ры и поэто­му долж­ны быть посто­ян­но сно­ва бро­ше­ны в обра­ще­ние, то Т — Д — Т повто­ря­ет­ся и воз­об­нов­ля­ет­ся теми же самы­ми това­ро­вла­дель­ца­ми. День­ги, израс­хо­до­ван­ные ими в каче­стве поку­па­те­лей, воз­вра­ща­ют­ся обрат­но в их руки, как толь­ко они высту­па­ют сно­ва в каче­стве про­дав­цов това­ров. Посто­ян­ное воз­об­нов­ле­ние товар­но­го обра­ще­ния отра­жа­ет­ся, таким обра­зом, в том, что день­ги не толь­ко посто­ян­но пере­ка­ты­ва­ют­ся из одних рук в дру­гие по всей поверх­но­сти бур­жу­аз­но­го обще­ства, но одно­вре­мен­но опи­сы­ва­ют мно­же­ство раз­лич­ных малень­ких кру­го­обо­ро­тов, исхо­дя из бес­ко­неч­но раз­лич­ных пунк­тов и воз­вра­ща­ясь к тем же пунк­там, что­бы сно­ва повто­рить то же самое дви­же­ние». Посколь­ку речь идет о про­стом, а не рас­ши­рен­ном вос­про­из­вод­стве, т. е. вос­про­из­вод­стве в преж­них раз­ме­рах, к дан­но­му хозяй­ству пери­о­ди­че­ски при­ли­ва­ет и пери­о­ди­че­ски же от него ухо­дит одна и та же сум­ма денег (пред­по­ла­гая неиз­ме­нив­шу­ю­ся сто­и­мость това­ров и денег).

Так как каж­дая про­да­жа явля­ет­ся одно­вре­мен­но покуп­кой, и обрат­но, то каж­дый при­лив денег в дан­ное хозяй­ство (в акте Т — Д ) озна­ча­ет одно­вре­мен­ный отлив той же сум­мы денег из дру­гих хозяйств (в акте Д — Т). Обрат­но, каж­дый отлив денег из дан­но­го хозяй­ства озна­ча­ет при­лив их к дру­гим хозяй­ствам. Ина­че гово­ря, день­ги посто­ян­но пере­ли­ва­ют­ся из одних хозяйств в дру­гие, задер­жи­ва­ясь в каж­дом на про­ме­жу­ток вре­ме­ни (то более корот­кий, то удли­ня­ю­щий­ся) меж­ду момен­том акта про­да­жи Т — Д и момен­том сле­ду­ю­ще­го за ним акта куп­ли Д — Т. День­ги, сле­до­ва­тель­но, непре­стан­но дви­жут­ся в про­цес­се обра­ще­ния, и имен­но в этой сво­ей функ­ции явля­ют­ся сред­ством обра­ще­ния. Если мы возь­мем так назы­ва­е­мое «народ­ное хозяй­ство», состо­я­щее из опре­де­лен­но­го чис­ла свя­зан­ных меж­ду собой част­ных хозяйств, то при усло­вии про­сто­го вос­про­из­вод­ства и отсут­ствия внеш­не­го обме­на, в дан­ном народ­ном хозяй­стве цир­ку­ли­ру­ет опре­де­лен­ная сум­ма денег, посто­ян­но пере­ли­ва­ю­щих­ся из одних хозяйств в дру­гие и неиз­мен­но оста­ю­щих­ся (за исклю­че­ни­ем сна­ши­ва­е­мых монет) в дан­ной сфе­ре обра­ще­ния. Толь­ко при фор­ме товар­но­го обра­ще­ния Т — Д — Т сум­ма обра­ща­ю­щих­ся денег пред­став­ля­ет для дан­ной сфе­ры обра­ще­ния опре­де­лен­ную и посто­ян­ную (при неиз­ме­ня­ю­щих­ся усло­ви­ях) вели­чи­ну, ана­лиз кото­рой отно­сит­ся к коли­че­ствен­ной про­бле­ме денег.

Харак­те­ром товар­но­го обра­ще­ния в фор­ме Т — Д — Т опре­де­ля­ют­ся основ­ные осо­бен­но­сти и денеж­но­го обра­ще­ния: посто­ян­ное цир­ку­ли­ро­ва­ние денег в обра­ще­нии, их пери­о­ди­че­ские при­ли­вы к каж­до­му хозяй­ству и, нако­нец, функ­ция, выпол­ня­е­мая день­га­ми в каж­дом отдель­ном акте куп­ли-про­да­жи. Здесь мы под­хо­дим к свое­об­раз­ной чер­те Марк­со­ва уче­ния о день­гах, не обра­щав­шей на себя доста­точ­но­го вни­ма­ния. Про­цесс заме­ны дан­но­го това­ра (хол­ста) золо­том (день­га­ми), а послед­не­го дру­гим това­ром (биб­ли­ей) изоб­ра­жа­ет­ся Марк­сом как про­цесс изме­не­ния форм пер­во­го това­ра (хол­ста). В этом и состо­ит цен­траль­ная идея Марк­со­вой тео­рии «мета­мор­фо­за това­ра», для луч­ше­го выяс­не­ния кото­рой мы при­ве­дем несколь­ко выдер­жек из Марк­са.

Что мы наблю­да­ем непо­сред­ствен­но в акте куп­ли-про­да­жи? «Чув­ствен­но вос­при­ни­ма­е­мое явле­ние состо­ит в том, что товар и золо­то, 20 арш. хол­ста и 2 фун. стерл., пере­ме­ща­ют­ся из рук в руки или с места на место, т. е. обме­ни­ва­ют­ся друг на дру­га». Но под этой внеш­ней види­мо­стью заме­ны одной вещи дру­гой Маркс усмат­ри­ва­ет про­цесс изме­не­ния форм пер­вой вещи. «Товар суще­ству­ет пер­во­на­чаль­но в виде осо­бен­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, затем сбра­сы­ва­ет это суще­ство­ва­ние и при­об­ре­та­ет в виде мено­вой сто­и­мо­сти, или все­об­ще­го экви­ва­лен­та, суще­ство­ва­ние, осво­бож­ден­ное от вся­кой свя­зи с его нату­раль­ным быти­ем; потом он сбра­сы­ва­ет так­же этот вид и, в кон­це кон­цов, оста­ет­ся в виде дей­стви­тель­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, пред­на­зна­чен­ной для отдель­ной потреб­но­сти. В этой послед­ней фор­ме он пере­хо­дит из сфе­ры обра­ще­ния в сфе­ру потреб­ле­ния». В кру­го­обо­ро­те Т — Д — Т (холст — золо­то — биб­лия) золо­то и биб­лия явля­ют­ся не более, как фор­ма­ми, кото­рые при­ни­ма­ет холст. При про­да­же хол­ста про­ис­хо­дит «пере­се­ле­ние товар­ной сто­и­мо­сти из пло­ти това­ра в плоть денег». «Тела това­ров, потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти, пере­ска­ки­ва­ют на сто­ро­ну денег, а душа их, мено­вая сто­и­мость, пере­се­ля­ет­ся в самое золо­то». «Холст пре­вра­ща­ет свою товар­ную фор­му в свою денеж­ную фор­му», кото­рая «ста­но­вит­ся затем пер­вым полю­сом его послед­не­го мета­мор­фо­за, его обрат­но­го пре­вра­ще­ния в биб­лию». Во вто­ром акте Д — Т (покуп­ка биб­лии) про­дол­жа­ет­ся еще дви­же­ние само­го хол­ста, но в пре­вра­щен­ной фор­ме денег; «вто­рую поло­ви­ну обра­ще­ния товар про­бе­га­ет уже не в сво­ем нату­раль­ном виде, а в сво­ем золо­том обла­че­нии». Весь про­цесс Т — Д — Т пред­став­ля­ет собой пре­вра­ще­ние форм или мета­мор­фоз пер­во­го това­ра, хол­ста.

На пер­вый взгляд это уче­ние о мета­мор­фо­зе това­ра не может не пока­зать­ся стран­ным и даже про­ти­во­ре­ча­щим дей­стви­тель­но­сти. Нам кажет­ся, что золо­то в акте Т — Д заме­сти­ло холст, а не явля­ет­ся пре­вра­щен­ной фор­мой хол­ста. Мы уве­ре­ны, что одно­вре­мен­но с актом Т — Д, т. е. с про­да­жей хол­ста, послед­ний выпа­да­ет из сфе­ры обра­ще­ния и пере­хо­дит в сфе­ру потреб­ле­ния. Маркс же утвер­жда­ет, что, хотя «потре­би­тель­ная плоть (хол­ста. — И. Р.) выпа­да­ет из сфе­ры обра­ще­ния и пере­хо­дит в сфе­ру потреб­ле­ния», но холст как товар, или мено­вая сто­и­мость, про­дол­жа­ет еще в виде золо­та свое дви­же­ние в обра­ще­нии. Толь­ко тогда, когда это золо­то, выру­чен­ное за холст, будет отда­но за биб­лию, холст дей­стви­тель­но пере­хо­дит из сфе­ры обра­ще­ния в сфе­ру потреб­ле­ния.

Эти, на пер­вый взгляд, не совсем понят­ные, утвер­жде­ния Марк­са о «пере­во­пло­ще­нии» хол­ста в золо­то и биб­лию при­об­ре­та­ют вполне реаль­ный смысл с точ­ки зре­ния его тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма. Весь опи­сан­ный Марк­сом про­цесс мета­мор­фо­за това­ра дол­жен быть рас­смат­ри­ва­ем как дви­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, не сов­па­да­ю­щее с дви­же­ни­ем вещей, хотя и тес­но с ним свя­зан­ное. С «вещ­ной» точ­ки зре­ния (т. е. с точ­ки зре­ния дви­же­ния вещей) не про­ис­хо­дит, конеч­но, ника­ко­го вопло­ще­ния хол­ста в золо­то и биб­лию, а про­сто холст заме­ща­ет­ся золо­том, а послед­нее — биб­ли­ей. Но к ино­му выво­ду мы при­дем с точ­ки зре­ния тех про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, носи­те­ля­ми кото­рых эти вещи явля­ют­ся. Наш това­ро­вла­де­лец про­из­вел холст как товар с опре­де­лен­ной мено­вой сто­и­мо­стью, полу­ча­ю­щий уже в самом про­цес­се про­из­вод­ства опре­де­лен­ную рас­цен­ку в золо­те. Самим фак­том про­из­вод­ства хол­ста това­ро­вла­де­лец уже всту­па­ет в извест­ную про­из­вод­ствен­ную связь с дру­ги­ми това­ро­вла­дель­ца­ми: он явля­ет­ся пре­тен­ден­том на полу­че­ние любых дру­гих потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей, рав­но­цен­ных его хол­сту. Мено­вая сто­и­мость хол­ста и явля­ет­ся выра­же­ни­ем этой воз­мож­но­сти для его про­из­во­ди­те­ля всту­пить в такое про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние обме­на. Но пока речь идет толь­ко о воз­мож­но­сти, о потен­ци­аль­ном про­из­вод­ствен­ном отно­ше­нии обме­на. С момен­та про­да­жи хол­ста, т. е. обме­на его на золо­то, потен­ци­аль­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние меж­ду дан­ным това­ро­вла­дель­цем и дру­ги­ми актив­но про­яв­ля­ет­ся: про­дукт его погло­ща­ет­ся рын­ком, а он, как вла­де­лец золо­та, ста­но­вит­ся актив­ным участ­ни­ком про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния обме­на. Покуп­кой биб­лии он и реа­ли­зу­ет это про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние. Одна и та же про­из­вод­ствен­ная связь меж­ду дан­ным това­ро­вла­дель­цем и дру­ги­ми, осно­ван­ная на фак­те про­из­вод­ства им про­дук­та (хол­ста) как това­ра, про­хо­дит через после­до­ва­тель­ные фазы: из потен­ци­аль­ной она пре­вра­ща­ет­ся в актив­ную, что­бы потом реа­ли­зо­вать­ся. Един­ство этой про­из­вод­ствен­ной свя­зи во всех ее фазах дока­зы­ва­ет­ся тем, что каж­дая преды­ду­щая фаза необ­хо­ди­мо пред­по­ла­га­ет после­ду­ю­щую, а послед­няя невоз­мож­на без пер­вой. Пре­ем­ствен­ность раз­ных фаз про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния това­ро­вла­дель­цев отра­жа­ет­ся в пре­ем­ствен­но­сти вещей как носи­те­лей этих после­до­ва­тель­ных фаз. Так как в товар­ном обще­стве люди свя­зы­ва­ют­ся через вещи, то каж­дой фазе про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния людей соот­вет­ству­ет осо­бая соци­аль­ная фор­ма вещей: «товар­ная фор­ма» (холст), «сбра­сы­ва­ние товар­ной фор­мы» (золо­то) и «воз­вра­ще­ние к товар­ной фор­ме» (биб­лия). С дру­гой сто­ро­ны, посколь­ку раз­ные фазы про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния людей пред­став­ля­ют собой извест­ное един­ство, постоль­ку мате­ри­аль­но раз­лич­ные носи­те­ли этих фаз (холст, золо­то, биб­лия) пред­став­ля­ют собой лишь раз­лич­ные фор­мы одной и той же сто­и­мо­сти.

Теперь нам ста­но­вит­ся понят­ным, поче­му с про­да­жей хол­ста холст как сто­и­мость про­дол­жа­ет еще свое суще­ство­ва­ние в виде денег и еще не выхо­дит из сфе­ры обра­ще­ния. Разу­ме­ет­ся, мате­ри­аль­ное тело хол­ста с про­да­жей его пере­хо­дит из сфе­ры обра­ще­ния в сфе­ру потреб­ле­ния. Но пре­кра­ти­лось ли уже про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние, носи­те­лем кото­ро­го был холст, а имен­но про­из­вод­ствен­ная связь меж­ду про­из­во­ди­те­лем хол­ста и дру­ги­ми това­ро­вла­дель­ца­ми, осно­ван­ная на фак­те про­из­вод­ства пер­вым из них хол­ста как това­ра для рын­ка? Это про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние с про­да­жей хол­ста не толь­ко еще не пре­кра­ти­лось, но толь­ко теперь, так ска­зать, актив­но про­яви­лось, полу­чи­ло обще­ствен­но зна­чи­мую фор­му. Зна­чит, мено­вая сто­и­мость хол­ста как выра­же­ние это­го про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния про­дол­жа­ет еще суще­ство­вать, будучи «при­креп­ле­на» или «ове­ществ­ле­на» в золо­те. Толь­ко покуп­кой биб­лии про­из­во­ди­тель хол­ста реа­ли­зу­ет и одно­вре­мен­но пре­кра­ща­ет свою про­из­вод­ствен­ную связь со все­ми това­ро­вла­дель­ца­ми, завя­зан­ную фак­то­ром про­из­вод­ства хол­ста. Поэто­му толь­ко с покуп­кой биб­лии холст как мено­вая сто­и­мость выхо­дит из сфе­ры обра­ще­ния в сфе­ру потреб­ле­ния.

Если холст при про­да­же при­ни­ма­ет фор­му золо­та, то, сле­до­ва­тель­но, золо­то пред­став­ля­ет собой пре­вра­щен­ную фор­му хол­ста. В обра­ще­нии золо­то пред­став­ля­ет собой все­гда пре­вра­щен­ную, или денеж­ную, фор­му това­ров. Маркс уси­лен­но под­чер­ки­ва­ет эту мысль. Конеч­но, у источ­ни­ка сво­е­го про­из­вод­ства золо­то всту­па­ет в обра­ще­ние как про­стой товар, про­ти­во­сто­я­щий дру­гим и обме­ни­ва­е­мый на них в акте непо­сред­ствен­ной мено­вой тор­гов­ли. В таком акте золо­то и холст высту­па­ют в оди­на­ко­вой соци­аль­ной фор­ме, и сто­и­мость каж­до­го из них выра­жа­ет­ся в дру­гом. Но если отвлечь­ся от этих пунк­тов вступ­ле­ния ново­го золо­та в обра­ще­ние и взять послед­нее как непре­рыв­но повто­ря­ю­щий­ся и про­дол­жа­ю­щий­ся про­цесс, то золо­то высту­па­ет уже не в каче­стве про­сто­го това­ра, а в каче­стве денег, т. е. това­ра, уже урав­нен­но­го со все­ми дру­ги­ми това­ра­ми. Здесь сто­и­мость хол­ста выра­жа­ет­ся одно­сто­рон­ним обра­зом, а имен­но толь­ко в золо­те, сто­и­мость же золо­та выра­жа­ет­ся не коли­че­ством хол­ста, поку­па­е­мо­го за него, а может быть выра­же­но толь­ко в сово­куп­но­сти всех това­ров, т. е. в общем уровне цен. В каж­дый дан­ный акт обра­ще­ния золо­то всту­па­ет как пре­вра­щен­ная фор­ма како­го-нибудь това­ра. Каж­дый това­ро­вла­де­лец (кро­ме золо­то­про­мыш­лен­ни­ка) может высту­пать в акте Д — Т в роли поку­па­те­ля толь­ко при том усло­вии, если он пред­ва­ри­тель­но уже про­дал свой товар и, сле­до­ва­тель­но, золо­то в его руках уже пред­став­ля­ет собой «вопло­ще­ние его отчуж­ден­но­го това­ра». Наш това­ро­вла­де­лец может про­дать свой холст дру­го­му това­ро­вла­дель­цу толь­ко при том усло­вии, если тот уже про­дал свой товар, напри­мер пше­ни­цу. Зна­чит, в дан­ный акт Т — Д (про­да­жа хол­ста) золо­то всту­па­ет уже в каче­стве пре­вра­щен­ной или денеж­ной фор­мы пше­ни­цы. После совер­ше­ния это­го акта про­да­жи хол­ста то же золо­то ста­но­вит­ся пре­вра­щен­ной фор­мой хол­ста до тех пор, пока оно не будет отда­но за биб­лию, и т. д. «Дви­же­ние золо­та есть дви­же­ние пре­вра­щен­но­го това­ра».

На пер­вый взгляд утвер­жде­ние Марк­са о харак­те­ре золо­та как пре­вра­щен­но­го това­ра кажет­ся нам столь же стран­ным и непо­нят­ным, как и разо­бран­ное выше утвер­жде­ние, что товар про­дол­жа­ет после про­да­жи суще­ство­вать в виде золо­та. Пер­вое утвер­жде­ние явля­ет­ся выво­дом из послед­не­го и, подоб­но ему, откры­ва­ет нам свой смысл толь­ко при пере­во­де с язы­ка вещ­ных отно­ше­ний на язык про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. С вещ­ной точ­ки зре­ния, золо­той рубль есть золо­той рубль совер­шен­но неза­ви­си­мо от того, полу­чен ли он в резуль­та­те про­да­жи пше­ни­цы или желе­за; «в нем невоз­мож­но узнать, пред­став­ля­ет ли он собой пре­вра­щен­ное желе­зо или пре­вра­щен­ную пше­ни­цу». Но харак­тер тех про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний обме­на, в кото­рые всту­пит теперь на рын­ке вла­де­лец дан­но­го золо­то­го руб­ля, в нема­лой сте­пе­ни зави­сит имен­но от того, полу­чен ли им этот рубль от про­да­жи пше­ни­цы или желе­за. Зави­си­мость дей­ствий вла­дель­ца золо­та, высту­па­ю­ще­го в акте Д  Т в роли поку­па­те­ля, от пред­ше­ству­ю­ще­го акта Т  Д в кото­ром то же лицо явля­лось про­дав­цом, и озна­ча­ет, что в акте Д  Т золо­то высту­па­ет как пре­вра­щен­ная фор­ма опре­де­лен­но­го това­ра. Это поло­же­ние помо­га­ет нам уяс­нить себе меха­низм рыноч­но­го обме­на.

Пред­по­ло­жим, что мы в дан­ный момент дела­ем как бы момен­таль­ный сни­мок с состо­я­ния рын­ка. Мы нахо­дим на одной сто­роне про­дав­цов, вла­дель­цев това­ра, а на дру­гой — поку­па­те­лей, вла­дель­цев денег. Послед­ние высту­па­ют актив­ны­ми участ­ни­ка­ми обме­на, они по сво­е­му выбо­ру и, как кажет­ся на пер­вый взгляд, по сво­е­му про­из­во­лу выби­ра­ют жела­тель­ные им това­ры. Спрос, пред­став­лен­ный име­ю­щей­ся в руках у всех поку­па­те­лей сум­мой денег (напри­мер, мил­ли­о­ном золо­тых руб­лей), кажет­ся нам пер­вич­ной и опре­де­ля­ю­щей силой рыноч­но­го обме­на. Будучи вели­чи­ной опре­де­ля­ю­щей, спрос, со сво­ей сто­ро­ны, явля­ет­ся как бы совер­шен­но неопре­де­лен­ным и с каче­ствен­ной и с коли­че­ствен­ной сто­рон. С каче­ствен­ной пото­му, что он пред­став­лен извест­ной сум­мой одно­род­ных, абстракт­ных денеж­ных еди­ниц (руб­лей), из кото­рых каж­дая может быть направ­ле­на на покуп­ку любых това­ров и, сле­до­ва­тель­но, не содер­жит в себе ника­ких при­зна­ков опре­де­лен­но направ­лен­но­го, кон­крет­но­го спро­са. С коли­че­ствен­ной пото­му, что сум­ма мил­ли­он руб­лей вхо­дит в рыноч­ный обо­рот как гото­вая, дан­ная зара­нее вели­чи­на, про­ис­хож­де­ние кото­рой нам неиз­вест­но.

Изло­жен­ное пред­став­ле­ние о меха­низ­ме рыноч­но­го обме­на явля­ет­ся в выс­шей сте­пе­ни одно­сто­рон­ним и непра­виль­ным, выры­вая из него одно зве­но (спрос) и отка­зы­ва­ясь от ана­ли­за тех фак­то­ров, кото­ры­ми оно в свою оче­редь опре­де­ля­ет­ся. Такой ана­лиз преж­де все­го пока­жет нам, что сум­ма денег, пред­став­ля­ю­щая в дан­ный момент спрос со сто­ро­ны поку­па­те­лей, полу­че­на послед­ни­ми от пред­ше­ству­ю­щей про­да­жи изго­тов­лен­ных ими това­ров. Эта сум­ма денег, сле­до­ва­тель­но, пред­став­ля­ет собой пре­вра­щен­ную или денеж­ную фор­му про­дук­ции това­ро­вла­дель­цев, высту­па­ю­щих в дан­ный момент в роли поку­па­те­лей. Тепе­реш­ние акты куп­ли Д — Т явля­ют­ся допол­не­ни­ем к пред­ше­ству­ю­щим актам про­да­жи Т — Д, тепе­реш­ний спрос опре­де­ля­ет­ся пред­ше­ству­ю­щим про­цес­сом про­из­вод­ства и с коли­че­ствен­ной, и с каче­ствен­ной сто­ро­ны. Оче­вид­но преж­де все­го, что раз­мер спро­са со сто­ро­ны поку­па­те­лей зави­сит от коли­че­ства това­ров или мено­вых сто­и­мо­стей, пред­ва­ри­тель­но про­из­ве­ден­ных и реа­ли­зо­ван­ных ими на рын­ке в пред­ше­ству­ю­щих актах про­да­жи Т — Д . Далее, харак­тер и раз­ме­ры про­из­вод­ства каж­до­го това­ро­вла­дель­ца ока­зы­ва­ют вли­я­ние и на каче­ствен­ную сто­ро­ну спро­са, им предъ­яв­ля­е­мо­го к рын­ку. Это оче­вид­но само собой, посколь­ку речь идет о спро­се на сред­ства про­из­вод­ства, сырье, маши­ны, вспо­мо­га­тель­ные мате­ри­а­лы и проч. В зави­си­мо­сти от того, выру­чил ли дан­ный това­ро­вла­де­лец свои день­ги от про­да­жи желе­за или пше­ни­цы, он часть выру­чен­ных денег по необ­хо­ди­мо­сти напра­вит на покуп­ку тех или иных средств про­из­вод­ства, необ­хо­ди­мых для воз­об­нов­ле­ния про­цес­са тру­да. Оста­ток выру­чен­ной сум­мы он истра­тит на покуп­ку средств потреб­ле­ния. Каче­ство и коли­че­ство поку­па­е­мых им средств потреб­ле­ния зави­сят преж­де все­го от вели­чи­ны ука­зан­ной оста­точ­ной сум­мы, а вели­чи­на эта, в свою оче­редь, опре­де­ля­ет­ся раз­ме­ра­ми и спо­со­бом его про­из­вод­ства.

Итак, раз­ме­ры и харак­тер спро­са зави­сят от раз­ме­ров и харак­те­ра про­из­вод­ства, акты куп­ли Д — Т дей­стви­тель­но явля­ют­ся допол­не­ни­ем к пред­ше­ству­ю­щим актам про­да­жи Т — Д, и золо­то, фигу­ри­ру­ю­щее в актах Д — Т, пред­став­ля­ет собой пре­вра­щен­ную или денеж­ную фор­му про­дук­ции, реа­ли­зо­ван­ной в актах Т — Д . На золо­том руб­ле не замет­но, есть ли он пре­вра­щен­ное желе­зо или пре­вра­щен­ная пше­ни­ца, но даль­ней­шая судь­ба его зави­сит от это­го в зна­чи­тель­ной мере. Тот же самый золо­той рубль пред­став­ля­ет для кре­стья­ни­на его пре­вра­щен­ную пше­ни­цу, а после пере­хо­да его к тка­чу — пре­вра­щен­ный холст, далее пре­вра­щен­ную биб­лию и т. д. На бле­стя­щий, твер­дый, неиз­ме­ня­ю­щий­ся золо­той рубль кла­дет­ся печать обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, «носи­те­лем» кото­рых он в дан­ном слу­чае явля­ет­ся. И здесь, как в осталь­ных частях сво­ей тео­рии, ана­лиз Марк­са под застыв­ши­ми веща­ми вскры­ва­ет подвиж­но­-дина­ми­че­ские, теку­чие про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей. Вещ­ные эко­но­ми­че­ские кате­го­рии при­об­ре­та­ют вели­чай­шую гиб­кость, отра­жая в себе всю мно­го­об­раз­ную и меня­ю­щу­ю­ся раду­гу соци­аль­ных отно­ше­ний людей.

Уче­ние Марк­са о функ­ции денег в роли сред­ства обра­ще­ния, как и уче­ние его о мере сто­и­мо­сти, обна­ру­жи­ва­ют свой глу­бо­ко социо­ло­ги­че­ский харак­тер в том, что они пред­по­ла­га­ют как дан­ное опре­де­лен­ный тип про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми как това­ро­вла­дель­ца­ми. Обще­при­ня­тое пред­став­ле­ние, буд­то золо­то выпол­ня­ет функ­цию меры сто­и­мо­сти всю­ду, где перед актом обме­на про­дукт мыс­лен­но при­рав­ни­ва­ет­ся опре­де­лен­но­му коли­че­ству золо­та, и функ­цию сред­ства обра­ще­ния всю­ду, где они реаль­но друг на дру­га обме­ни­ва­ют­ся, — не при­ме­ни­мо к Марк­со­вой тео­рии. С изло­жен­ной точ­ки зре­ния золо­то выпол­ня­ет обе ука­зан­ных функ­ции в любом акте слу­чай­но­го обме­на, если толь­ко оно явля­ет­ся обще­упо­тре­би­тель­ным сред­ством для срав­не­ния и обме­на раз­ных про­дук­тов (напри­мер, при денеж­ном обмене у пле­мен с пре­об­ла­да­ю­щим нату­раль­ным хозяй­ством, при слу­чай­ном обмене в пре­де­лах обще­ства с товар­ным хозяй­ством и т. п.). С точ­ки же зре­ния Марк­са, здесь может быть речь лишь о про­цес­се воз­ник­но­ве­ния и раз­ви­тия денег, но не о функ­ци­ях, при­су­щих им в регу­ляр­ном про­цес­се товар­но­го про­из­вод­ства. Здесь нет функ­ции меры сто­и­мо­сти, ибо нет самой сто­и­мо­сти как регу­ля­то­ра про­из­вод­ства. Здесь нет сред­ства обра­ще­ния, ибо нет товар­но­го обра­ще­ния как необ­хо­ди­мой состав­ной части про­цес­са вос­про­из­вод­ства. Толь­ко там, где про­дукт зара­нее про­из­во­дит­ся как товар и еще в про­цес­се про­из­вод­ства полу­ча­ет пред­ва­ри­тель­ную рас­цен­ку в золо­те, выра­жа­ю­щую тот уро­вень цены, при кото­ром сохра­ня­ет­ся рав­но­ве­сие меж­ду дан­ной отрас­лью про­из­вод­ства и дру­ги­ми, — золо­то выпол­ня­ет функ­цию меры сто­и­мо­сти. Толь­ко там, где за про­цес­сом про­из­вод­ства неиз­мен­но сле­ду­ет про­цесс обра­ще­ния в обе­их его фазах (Т — Д и Д — Т), как необ­хо­ди­мое усло­вие для воз­об­нов­ле­ния про­из­вод­ства, — золо­то выпол­ня­ет функ­цию сред­ства обра­ще­ния. Лег­ко заме­тить, что обе ука­зан­ных функ­ции пред­по­ла­га­ют раз­ви­тое товар­ное хозяй­ство, в кото­ром про­из­вод­ство зара­нее рас­счи­та­но на обмен (отсю­да пред­ва­ри­тель­ная рас­цен­ка това­ра и функ­ция золо­та как меры сто­и­мо­сти) и, с дру­гой сто­ро­ны, обмен явля­ет­ся лишь про­ме­жу­точ­ным эта­пом все­го про­цес­са вос­про­из­вод­ства (отсю­да мета­мор­фоз това­ра и функ­ция золо­та как сред­ства обра­ще­ния).

VIII. Деньги как сокровище

Если обра­ще­ние това­ров в фор­ме Т — Д — Т совер­ша­ет­ся более или менее непре­рыв­но, и за каж­дым актом про­да­жи Т — Д быст­ро сле­ду­ет допол­ня­ю­щий его акт куп­ли Д — Т, день­ги быст­ро пере­хо­дят из рук в руки и выпол­ня­ют функ­цию сред­ства обра­ще­ния. «Как толь­ко пре­ры­ва­ет­ся ряд мета­мор­фоз (това­ра. — И. Р.), и про­да­жа уже не допол­ня­ет­ся непо­сред­ствен­но сле­ду­ю­щей за нею куп­лей», день­ги оста­ют­ся надол­го в руках про­дав­ца, выпол­няя функ­цию сокро­ви­ща.

Исто­ри­че­ски соби­ра­ние сокро­вищ воз­ник­ло очень рано. Еще до того, как бла­го­род­ные метал­лы ста­ли день­га­ми, они уже охот­но накоп­ля­лись как кон­крет­ный пред­мет потреб­ле­ния (т. е. пред­мет рос­ко­ши), по сво­ей проч­но­сти наи­бо­лее при­год­ный для сохра­не­ния богат­ства. По мере раз­ви­тия обме­на и денег накоп­ле­ние бла­го­род­ных метал­лов озна­ча­ет уже кон­цен­тра­цию в руках их вла­дель­ца не толь­ко проч­ных и высо­ко­цен­ных пред­ме­тов потреб­ле­ния, но «абсо­лют­но обще­ствен­ной фор­мы богат­ства, все­гда нахо­дя­щей­ся в состо­я­нии бое­вой готов­но­сти». Толь­ко с это­го момен­та мож­но гово­рить о сокро­ви­ще не в смыс­ле сово­куп­но­сти кон­крет­ных полез­ных пред­ме­тов, а в смыс­ле «обще­ствен­ной силы», кон­цен­три­ро­ван­ной в руках «част­но­го лица», вла­дель­ца опре­де­лен­ных пред­ме­тов (золо­та). При про­дол­жа­ю­щем­ся гос­под­стве раб­ско­го или фео­даль­но­го хозяй­ства день­ги, конеч­но, еще не явля­ют­ся един­ствен­ной «обще­ствен­ной силой», как чле­ны обще­ства еще не явля­ют­ся «част­ны­ми лица­ми», отно­ся­щи­ми­ся друг к дру­гу как неза­ви­си­мые друг от дру­га и рав­но­прав­ные това­ро­вла­дель­цы. Чле­ны обще­ства еще свя­за­ны меж­ду собой отно­ше­ни­я­ми фео­даль­но­го гос­под­ства, кре­пост­но­го пра­ва и т. п. Но если вла­де­лец денег вынуж­ден счи­тать­ся с кня­зем или фео­да­лом-поме­щи­ком, то, с дру­гой сто­ро­ны, в силу той же отста­ло­сти обще­ствен­ных отно­ше­ний он обла­да­ет тем бóль­шим пре­иму­ще­ством по срав­не­нию с вла­дель­цем потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей при усло­вии равен­ства соци­аль­но­го поло­же­ния обо­их. Имен­но пре­об­ла­да­ние нату­раль­но­го хозяй­ства и недо­ста­точ­ное раз­ви­тие обме­на дела­ют невоз­мож­ным и, в луч­шем слу­чае, про­бле­ма­тич­ным пре­вра­ще­ние любой потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти в день­ги. Тем силь­нее стрем­ле­ние про­дав­ца задер­жать выру­чен­ные день­ги в каче­стве сокро­ви­ща, в каче­стве обще­ствен­ной силы, кото­рая, прав­да, еще не заме­ня­ет всех дру­гих обще­ствен­ных свя­зей, но уже успеш­но их попол­ня­ет, корри­ги­ру­ет и поне­мно­гу раз­ла­га­ет. Опи­сы­вая рас­про­стра­нен­ный на Восто­ке (осо­бен­но в Индии) обы­чай соби­ра­ния сокро­вищ, Адольф Ваг­нер гово­рит: «Для мас­сы “малень­ких” людей сокро­ви­ще выпол­ня­ет роль сбе­ре­га­тель­ной кас­сы на слу­чай нуж­ды, доро­го­виз­ны, для обес­пе­че­ния суще­ство­ва­ния… Для бога­тых, ари­сто­кра­тии, кня­зей сокро­ви­ще слу­жит сред­ством соци­аль­но­го и поли­ти­че­ско­го гос­под­ства, а имен­но для того, что­бы делать подар­ки, опла­чи­вать услу­ги, содер­жать слуг, вести вой­ны, пла­тить нало­ги и т. п.». В антич­ном и фео­даль­ном обще­стве «про­фес­си­о­наль­ный соби­ра­тель сокро­вищ» часто пре­вра­ща­ет­ся в ростов­щи­ка и сво­ей дея­тель­но­стью содей­ству­ет еще бóль­ше­му раз­ло­же­нию хозяй­ствен­ных форм, при­су­щих этим обще­ствам.

В раз­ви­том товар­ном обще­стве обра­зо­ва­ние сокро­вищ явля­ет­ся одной из нор­маль­ных, посто­ян­ных и необ­хо­ди­мых функ­ций товар­но­го обра­ще­ния. Если, с одной сто­ро­ны, послед­нее пред­по­ла­га­ет непре­рыв­ность кру­го­обо­ро­та Т — Д — Т, то, с дру­гой сто­ро­ны, оно же раз­ры­ва­ет этот кру­го­обо­рот на два акта Т — Д и Д — Т, созда­вая воз­мож­ность и под­час даже необ­хо­ди­мость дли­тель­ной отсроч­ки вто­ро­го акта. Каж­дый това­ро­вла­де­лец дол­жен высту­пать попе­ре­мен­но в роли про­дав­ца и поку­па­те­ля, но вме­сте с тем дол­жен часть выру­чен­ных от про­да­жи денег на вре­мя задер­жать у себя, не пус­кая их в обра­ще­ние. Как мы виде­ли выше, това­ро­про­из­во­ди­тель затра­чи­ва­ет выру­чен­ные от про­да­жи день­ги на покуп­ку средств потреб­ле­ния и средств про­из­вод­ства. Для обе­их этих целей он дол­жен под­час задер­жать день­ги у себя в виде резерв­но­го фон­да или сокро­ви­ща.

Това­ро­про­из­во­ди­тель совер­ша­ет про­да­жи сво­их про­дук­тов пери­о­ди­че­ски, по окон­ча­нии каж­до­го про­цес­са про­из­вод­ства. Пери­о­ды про­даж, сле­до­ва­тель­но, обу­слов­ле­ны пери­о­да­ми про­из­вод­ства. Кре­стья­нин, напри­мер, про­да­ет бóль­шую часть про­дук­тов еже­год­но осе­нью, в про­мыш­лен­но­сти пери­о­ды про­из­вод­ства коро­че, но для каж­до­го това­ро­про­из­во­ди­те­ля они пред­став­ля­ют дан­ную вели­чи­ну Затра­ты же послед­не­го на сред­ства потреб­ле­ния зави­сят от харак­те­ра раз­ных потреб­но­стей и их пери­о­ди­че­ско­го повто­ре­ния. На неко­то­рые потреб­но­сти (напри­мер пишу) затра­ты дела­ют­ся пери­о­ди­че­ски, чаще, чем кон­ча­ет­ся про­цесс про­из­вод­ства, на дру­гие потреб­но­сти (напри­мер одеж­ду, жили­ще) — реже. Зна­чит, после окон­ча­ния про­цес­са про­из­вод­ства и про­да­жи изго­тов­лен­ной пар­тии това­ров, това­ро­про­из­во­ди­тель дол­жен из выру­чен­ных денег сохра­нить у себя: 1) сум­му, необ­хо­ди­мую для посте­пен­но­го израс­хо­до­ва­ния на сред­ства потреб­ле­ния (пишу) в про­дол­же­ние бли­жай­ше­го пери­о­да про­из­вод­ства, и 2) соот­вет­ству­ю­щую сум­му для посте­пен­но­го накоп­ле­ния фон­да, под­ле­жа­ще­го израс­хо­до­ва­нию еди­но­вре­мен­но, по исте­че­нии несколь­ких пери­о­дов про­из­вод­ства. Если про­цесс про­из­вод­ства про­дол­жа­ет­ся три меся­ца, а про­из­во­ди­тель воз­об­нов­ля­ет свое пла­тье раз в год при затра­те в 200 руб., то из сумм, выру­чен­ных от про­да­жи про­дук­тов каж­до­го пери­о­да про­из­вод­ства, долж­на быть отло­же­на для этой цели сум­ма в 50 руб.

Такие же резерв­ные фор­мы долж­ны быть отло­же­ны из сумм, пред­на­зна­чен­ных для покуп­ки средств про­из­вод­ства в широ­ком смыс­ле сло­ва. Если зара­бот­ная пла­та выпла­чи­ва­ет­ся рабо­чим еже­не­дель­но, а основ­ной капи­тал (маши­ны) воз­об­нов­ля­ет­ся по исте­че­нии пяти лет, то после каж­до­го пери­о­да про­из­вод­ства, про­дол­жа­ю­ще­го­ся три меся­ца, капи­та­лист дол­жен отло­жить в резерв­ный фонд: 1) сум­му, рав­ную 12-крат­ной сум­ме еже­не­дель­но выпла­чи­ва­е­мой зара­бот­ной пла­ты, и 2) сум­му, рав­ную 1/​20 части сто­и­мо­сти изна­ши­ва­е­мых машин. В капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве, где основ­ной капи­тал дости­га­ет огром­ных раз­ме­ров, такие сум­мы, откла­ды­ва­е­мые на его «амор­ти­за­цию» или пога­ше­ние, весь­ма зна­чи­тель­ны. В про­стом товар­ном хозяй­стве раз­ни­ца в пери­о­дах рас­хо­до­ва­ния раз­лич­ных сумм на сред­ства про­из­вод­ства не столь вели­ка, но все же име­ет­ся. Поэто­му и в про­стом товар­ном хозяй­стве так­же необ­хо­ди­мо накоп­ле­ние извест­ных, хотя бы и не столь обшир­ных, резерв­ных фон­дов как для целей потреб­ле­ния, так и для целей про­из­вод­ства. Еще более глу­бо­кое раз­ли­чие меж­ду про­стым товар­ным и капи­та­ли­сти­че­ским хозяй­ством суще­ству­ет в самом спо­со­бе накоп­ле­ния резерв­ных фон­дов. При нали­чии раз­ви­той кре­дит­ной, в част­но­сти бан­ко­вой систе­мы, о «накоп­ле­нии» сокро­вищ мож­но гово­рить толь­ко в пере­нос­ном, а не бук­валь­ном смыс­ле сло­ва. Това­ро­про­из­во­ди­тель не «накоп­ля­ет» у себя резерв­ных сумм, а отправ­ля­ет их в банк, кото­рый поль­зу­ет­ся их вре­мен­ным без­дей­стви­ем для выда­чи их в ссу­ду дру­гим това­ро­про­из­во­ди­те­лям, нуж­да­ю­щим­ся в дан­ный момент в налич­ных день­гах. Но в тео­рии денег Маркс отвле­ка­ет­ся от нали­чия кре­дит­ной систе­мы и пред­по­ла­га­ет дей­стви­тель­ное накоп­ле­ние, т. е. сохра­не­ние каж­дым това­ро­про­из­во­ди­те­лем опре­де­лен­ной сум­мы денег, слу­жа­щей в каче­стве резерв­но­го фон­да.

Итак, если даже мы пред­по­ло­жим, что всю сум­му денег, выру­чен­ную от про­да­жи това­ров, това­ро­про­из­во­ди­тель наме­рен израс­хо­до­вать без остат­ка на покуп­ку средств потреб­ле­ния и средств про­из­вод­ства, все же часть этих денег будет вре­мен­но задер­жи­вать­ся в его руках в каче­стве резерв­но­го фон­да. Неко­то­рая часть этих денег будет посте­пен­но рас­хо­до­вать­ся им в бли­жай­шее же вре­мя и поэто­му состав­ля­ет его «кас­со­вую налич­ность». Это — «монет­ный резерв­ный фонд» или вре­мен­но «задер­жан­ная моне­та», кото­рая, хотя в дан­ный момент и не рас­хо­ду­ет­ся, но в сущ­но­сти не выхо­дит из сфе­ры обра­ще­ния. Этот «монет­ный резерв­ный фонд» может рас­смат­ри­вать­ся, как «состав­ная часть денег, посто­ян­но нахо­дя­щих­ся в обра­ще­нии», и пото­му не явля­ет­ся сокро­ви­щем в смыс­ле «денег», про­ти­во­по­став­ля­е­мых «моне­те», т. е. изъ­ятых из сфе­ры обра­ще­ния. {Конец послед­не­го пред­ло­же­ния отчерк­нут на полях каран­да­шом} Такую роль «денег», изъ­ятых из обра­ще­ния, выпол­ня­ют денеж­ные сум­мы, кото­рые под­ле­жат израс­хо­до­ва­нию на сред­ства потреб­ле­ния и сред­ства про­из­вод­ства толь­ко через более или менее дли­тель­ный про­ме­жу­ток вре­ме­ни (напри­мер, после изна­ши­ва­ния основ­но­го капи­та­ла) и пото­му вре­мен­но выхо­дят из «пото­ка обра­ще­ния», осе­дая или «засты­вая» в каче­стве сокро­ви­ща. Это «резерв­ный фонд поку­па­тель­ных средств», обра­зо­ва­ние кото­ро­го явля­ет­ся необ­хо­ди­мым след­стви­ем функ­ции денег в каче­стве поку­па­тель­но­го сред­ства, т. е. сред­ства обра­ще­ния. По мере рас­про­стра­не­ния сде­лок в кре­дит и пла­теж­ной функ­ции денег, това­ро­про­из­во­ди­тель дол­жен так­же посте­пен­но накоп­лять сум­мы, необ­хо­ди­мые для упла­ты его дол­гов к опре­де­лен­но­му сро­ку. Воз­ни­ка­ет «резерв­ный фонд пла­теж­ных средств», осно­ван­ный на функ­ции денег в каче­стве пла­теж­но­го сред­ства. Оба резерв­ных фон­да (поку­па­тель­ных и пла­теж­ных средств) обра­зу­ют сокро­ви­ще или «денеж­ный резерв­ный фонд» в отли­чие от упо­мя­ну­то­го «монет­но­го резерв­но­го фон­да».

До сих пор мы пред­по­ла­га­ли, что день­ги, извле­ка­е­мые вре­мен­но из обра­ще­ния в каче­стве резерв­но­го фон­да, в опре­де­лен­ный момент долж­ны быть опять бро­ше­ны в обра­ще­ние. Ина­че гово­ря, мы пред­по­ла­га­ли, что в конеч­ном сче­те все день­ги, выру­ча­е­мые това­ро­про­из­во­ди­те­лем от про­да­жи про­дук­тов, затра­чи­ва­ют­ся на покуп­ку дру­гих про­дук­тов. Воз­мож­но, одна­ко, что часть этих денег това­ро­про­из­во­ди­тель задер­жи­ва­ет у себя с наме­ре­ни­ем вооб­ще не пус­кать их боль­ше в обра­ще­ние. В таком слу­чае мы име­ем дело уже не с вре­мен­ным (крат­ко­вре­мен­ным при монет­ном резерв­ном фон­де и более дли­тель­ным при денеж­ном резерв­ном фон­де) пере­ры­вом меж­ду акта­ми Т — Д и Д — Т, но все обра­ще­ние закан­чи­ва­ет­ся на акте Т — Д, за кото­рым вто­рой акт, покуп­ка Д — Т, вовсе не сле­ду­ет. День­ги, выру­чен­ные от про­да­жи Т — Д, пре­вра­ща­ют­ся в сокро­ви­ще, кото­рое мы в отли­чие от денеж­но­го резерв­но­го фон­да можем обо­зна­чить как «накоп­ля­е­мое сокро­ви­ще». Это и есть накоп­ле­ние сокро­вищ в точ­ном смыс­ле сло­ва.

Рас­смот­рим теперь, при каких тех­ни­че­ских и соци­аль­ных усло­ви­ях про­из­вод­ства воз­мож­но такое накоп­ле­ние сокро­вищ как более или менее посто­ян­ное явле­ние. Для того что­бы това­ро­про­из­во­ди­тель мог задер­жать в виде накоп­ля­е­мо­го сокро­ви­ща часть денеж­ной выруч­ки от про­да­жи про­дук­тов, необ­хо­ди­мо, что­бы эта выруч­ка остав­ля­ла ему неко­то­рый изли­шек сверх сум­мы, тре­бу­ю­щей­ся на покуп­ку средств потреб­ле­ния и средств про­из­вод­ства. Сокра­тить покуп­ку средств про­из­вод­ства това­ро­про­из­во­ди­тель не может, так как неиз­беж­ным след­стви­ем это­го явит­ся сокра­ще­ние раз­ме­ров буду­ще­го про­из­вод­ства и, сле­до­ва­тель­но, умень­ше­ние буду­щей выруч­ки, или дохо­да. Прав­да, това­ро­про­из­во­ди­тель может сокра­тить свои потреб­но­сти и умень­шить рас­хо­ды на покуп­ку средств потреб­ле­ния. Такое сокра­ще­ние лич­но­го потреб­ле­ния, дей­стви­тель­но, широ­ко прак­ти­ку­ет­ся в кре­стьян­ском и ремес­лен­ном хозяй­стве, но огра­ни­че­но, конеч­но, узки­ми рам­ка­ми. Чаще все­го «эко­но­мия» на лич­ном потреб­ле­нии, харак­те­ри­зу­ю­щая пер­вые ста­дии накоп­ле­ния сокро­вищ в дока­пи­та­ли­сти­че­скую эпо­ху, заклю­ча­ет­ся не столь­ко в сокра­ще­нии лич­но­го потреб­ле­ния, сколь­ко в отка­зе от его рас­ши­ре­ния, воз­мож­но­го при дан­ном уровне раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил. Про­из­во­ди­тель­ность тру­да това­ро­про­из­во­ди­те­ля достиг­ла уже тако­го раз­ви­тия, при кото­ром про­даж­ная цена его про­дук­тов остав­ля­ет изли­шек за покры­ти­ем рас­хо­дов по покуп­ке обыч­ных пред­ме­тов потреб­ле­ния и необ­хо­ди­мых средств про­из­вод­ства.

Тех­ни­че­ские усло­вия про­из­вод­ства допус­ка­ют, сле­до­ва­тель­но, воз­мож­ность рас­ши­ре­ния лич­но­го потреб­ле­ния, но соци­аль­ная фор­ма про­цес­са про­из­вод­ства, а имен­но раз­ви­тие денеж­но­го обме­на и «обще­ствен­ной силы» денег, побуж­да­ет това­ро­про­из­во­ди­те­ля задер­жать эти день­ги в виде сокро­ви­ща. Таким обра­зом, поло­жи­тель­ны­ми усло­ви­я­ми накоп­ле­ния сокро­вищ в опи­сан­ной при­ми­тив­ной фор­ме явля­ют­ся: извест­ный уро­вень раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да и раз­ви­тие денег как «абсо­лют­но обще­ствен­ной фор­мы богат­ства, все­гда нахо­дя­щей­ся в состо­я­нии бое­вой готов­но­сти» и пото­му все­гда жела­тель­ной това­ро­вла­дель­цу. Бла­го­да­ря пер­во­му усло­вию това­ро­про­из­во­ди­тель после про­да­жи про­дук­тов и покры­тия необ­хо­ди­мых рас­хо­дов полу­ча­ет извест­ный денеж­ный изли­шек, вто­рое усло­вие побуж­да­ет его к отка­зу от затра­ты это­го излиш­ка на рас­ши­ре­ние лич­но­го потреб­ле­ния; в ито­ге денеж­ный изли­шек сохра­ня­ет­ся в каче­стве «накоп­ля­е­мо­го сокро­ви­ща». Накоп­ле­ние сокро­вищ, при­ни­ма­ю­щее посто­ян­ный харак­тер, пока­зы­ва­ет, что хозяй­ство дан­но­го това­ро­про­из­во­ди­те­ля уже пере­рос­ло пре­де­лы, дик­ту­е­мые необ­хо­ди­мо­стью удо­вле­тво­ре­ния лич­ных потреб­но­стей его и его семьи. «В дей­стви­тель­но­сти накоп­ле­ние денег ради денег пред­став­ля­ет собой вар­вар­скую фор­му про­из­вод­ства ради про­из­вод­ства, т. е. раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил чело­ве­че­ско­го тру­да за пре­де­лы тра­ди­ци­он­ных потреб­но­стей».

В капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве накоп­ле­ние сокро­вищ пре­вра­ща­ет­ся в накоп­ле­ние капи­та­ла и совер­шен­но изме­ня­ет свой харак­тер. Свой доба­воч­ный доход капи­та­лист, как и соби­ра­тель сокро­вищ, не затра­чи­ва­ет (или затра­чи­ва­ет лишь в незна­чи­тель­ной мере) на рас­ши­ре­ние лич­но­го потреб­ле­ния, а «накоп­ля­ет» (так назы­ва­е­мая «накоп­ля­е­мая часть при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти», в отли­чие от ее «потреб­ля­е­мой» части). Но в отли­чие от соби­ра­те­ля сокро­вищ он не извле­ка­ет этих доба­воч­ных денег из обра­ще­ния, а опять пус­ка­ет их туда: он либо рас­ши­ря­ет свое про­из­вод­ство, т. е. заку­па­ет новые сред­ства про­из­вод­ства и рабо­чую силу, либо отда­ет день­ги, обыч­но через посред­ство бан­ков, в ссу­ду дру­гим капи­та­ли­стам для рас­ши­ре­ния их про­из­вод­ства. Даже на тот корот­кий срок, пока эти день­ги не могут быть пуще­ны в дело, он не дер­жит их у себя, а отсы­ла­ет на свой теку­щий счет в банк, полу­чая за это соот­вет­ству­ю­щий про­цент. Совре­мен­ная бан­ко­вая систе­ма дает капи­та­ли­сту воз­мож­ность сохра­нить за собой «обще­ствен­ную силу», предо­став­ля­е­мую день­га­ми (а имен­но воз­мож­ность высту­пить в любой момент актив­ным участ­ни­ком про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния обме­на), не сохра­няя у себя самих денег. Капи­та­лист кон­цен­три­ру­ет в сво­их руках соци­аль­ную «власть денег», не удер­жи­вая в сво­их руках самих вещей, обла­да­ю­щих свой­ства­ми денег. Но на при­ми­тив­ных ста­ди­ях раз­ви­тия кон­цен­тра­ция соци­аль­ной «вла­сти денег» в руках отдель­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей — при при­су­щем товар­но­му хозяй­ству «ове­ществ­ле­нии» про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей — воз­мож­на толь­ко в фор­ме реаль­ной кон­цен­тра­ции вещей — денег (золо­та). «Для вар­вар­ски при­ми­тив­но­го това­ро­вла­дель­ца, даже, напри­мер, для запад­но­ев­ро­пей­ско­го кре­стья­ни­на, сто­и­мость неот­де­ли­ма от фор­мы сто­и­мо­сти, и пото­му накоп­ле­ние сокро­вищ в фор­ме золо­та и сереб­ра сов­па­да­ет с накоп­ле­ни­ем сто­и­мо­сти». Пред­ме­том накоп­ле­ния явля­ют­ся, так ска­зать, «день­ги в нату­ре», в виде золо­тых и сереб­ря­ных монет или слит­ков, могу­щих быть пре­вра­щен­ны­ми в моне­ты. На Восто­ке широ­ко рас­про­стра­нен обы­чай зары­ва­ния денег в зем­лю, в Евро­пе пря­та­ли день­ги в «кубыш­ки», «чут­ки» и т. п. Эта при­ми­тив­ная фор­ма накоп­ле­ния сокро­вищ была широ­ко рас­про­стра­не­на в дока­пи­та­ли­сти­че­ский и на ран­них сту­пе­нях капи­та­ли­сти­че­ско­го пери­о­да и еще до сих пор встре­ча­ет­ся в кру­гах мел­кой бур­жу­а­зии, осо­бен­но кре­стьян­ства.

Наря­ду с накоп­ле­ни­ем сокро­вищ в виде монет и слит­ков суще­ству­ет накоп­ле­ние «сокро­вищ в эсте­ти­че­ской фор­ме», в виде золо­тых и сереб­ря­ных това­ров, кон­крет­ных пред­ме­тов потреб­ле­ния и рос­ко­ши (сосу­ды, укра­ше­ния и т. п.). То обсто­я­тель­ство, что эти пред­ме­ты сде­ла­ны из того же мате­ри­а­ла, кото­рый слу­жит в каче­стве денег, выде­ля­ет их из кру­га про­чих пред­ме­тов потреб­ле­ния. Хотя в сво­ей непо­сред­ствен­ной фор­ме они пред­став­ля­ют собой кон­крет­ные пред­ме­ты потреб­ле­ния, но, во-пер­вых, они в любой момент могут быть пре­вра­ще­ны в день­ги, и, во-вто­рых, упо­треб­ле­ние их в каче­стве потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей слу­жит наи­бо­лее ярким и нагляд­ным пока­за­те­лем обще­ствен­ной вла­сти денег, кон­цен­три­ро­ван­ной в руках их вла­дель­ца. «Если на извест­ных сту­пе­нях про­из­вод­ства това­ро­вла­де­лец скры­ва­ет свое сокро­ви­ще, то повсю­ду, где он может делать это с без­опас­но­стью, он чув­ству­ет вле­че­ние явить­ся перед дру­ги­ми това­ро­вла­дель­ца­ми в каче­стве rico hombre (бога­ча). Он ста­ра­ет­ся позо­ло­тить себя и свой дом». Если в кре­стьян­ской и вооб­ще мел­ко­бур­жу­аз­ной сре­де часто встре­ча­ют­ся типы «ску­пых», соби­ра­ю­щих свои сокро­ви­ща кир­пич за кир­пи­чи­ком, ценой отка­за себе в самом необ­хо­ди­мом, то на даль­ней­ших ста­ди­ях раз­ви­тия бур­жу­а­зии явля­ют­ся затра­ты на пред­ме­ты рос­ко­ши. В спо­кой­ные вре­ме­на в кру­гах сред­ней бур­жу­а­зии выра­ба­ты­ва­ют­ся сво­е­го рода нор­мы рос­ко­ши: стыд­но иметь мень­ше золо­тых вещей, чем сколь­ко при­ня­то иметь в дан­ном соци­аль­ном кру­гу, но вме­сте с тем зазор­но выстав­лять напо­каз чрез­мер­ное коли­че­ство пред­ме­тов рос­ко­ши, явно не соот­вет­ству­ю­щее иму­ще­ствен­но­му поло­же­нию дан­ной семьи. Рез­кое пре­вы­ше­ние нор­мы пре­вра­ща­ет упо­треб­ле­ние дра­го­цен­ных вещей из фор­мы соби­ра­ния сокро­ви­ща в при­знак рас­хи­ще­ния налич­ных сокро­вищ, в «мотов­ство», «рас­то­чи­тель­ность». Такое чрез­мер­ное упо­треб­ле­ние пред­ме­тов рос­ко­ши обыч­но рас­про­стра­не­но в кру­гах быст­ро раз­бо­га­тев­шей бур­жу­а­зии, сре­ди выско­чек — «нуво­ри­шей» (новых бога­чей). Если на пере­ло­ме от фео­да­лиз­ма к капи­та­лиз­му мел­кая и сред­няя бур­жу­а­зия ведет «пури­тан­ский» образ жиз­ни и рез­ко осуж­да­ет фео­даль­ное дво­рян­ство за мотов­ство и рас­то­чи­тель­ность, то быст­ро раз­бо­га­тев­шие вер­хи бур­жу­а­зии ста­ра­ют­ся затмить послед­нее блес­ком сво­е­го обра­за жиз­ни.

Золо­то, изъ­ятое из обра­ще­ния в той или иной фор­ме (монет­ный резерв­ный фонд, денеж­ный резерв­ный фонд, накоп­ля­е­мое сокро­ви­ще, сокро­ви­ще в эсте­ти­че­ской фор­ме), не отде­ле­но непро­хо­ди­мой гра­ни­цею от золо­та, нахо­дя­ще­го­ся в обра­ще­нии. Повсе­днев­но золо­то пере­хо­дит из сфе­ры обра­ще­ния в фор­му сокро­ви­ща и обрат­но. Если оба про­цес­са урав­но­ве­ши­ва­ют друг дру­га, коли­че­ствен­ное соот­но­ше­ние меж­ду золо­том, нахо­дя­щим­ся в обра­ще­нии, и сокро­ви­щем оста­ет­ся без пере­ме­ны. Если для сфе­ры обра­ще­ния тре­бу­ет­ся боль­ше денег (напри­мер, вслед­ствие уве­ли­че­ния товар­ных обо­ро­тов или повы­ше­ния товар­ных цен), часть золо­та из фор­мы сокро­ви­ща вли­ва­ет­ся в сфе­ру обра­ще­ния. Обрат­ное, т. е. уве­ли­че­ние сокро­ви­ща, име­ет место при про­ти­во­по­лож­ных усло­ви­ях. Таким обра­зом, сокро­ви­ще выпол­ня­ет роль резер­ву­а­ра, из кото­ро­го сфе­ра обра­ще­ния полу­ча­ет необ­хо­ди­мое ей доба­воч­ное коли­че­ство денег и куда она выбра­сы­ва­ет излиш­нее коли­че­ство денег. Таким обра­зом дости­га­ет­ся при­спо­соб­ле­ние коли­че­ства денег, нахо­дя­щих­ся в обра­ще­нии, к потреб­но­стям товар­но­го обра­ще­ния, и день­ги «нико­гда не пере­пол­ня­ют кана­лов само­го обра­ще­ния». При метал­ли­че­ском обра­ще­нии коли­че­ство нахо­дя­щих­ся в обра­ще­нии денег авто­ма­ти­че­ски регу­ли­ру­ет­ся дей­стви­ем сти­хий­но­го меха­низ­ма денеж­но­го обра­ще­ния.

Связь меж­ду сокро­ви­щем и сфе­рой обра­ще­ния носит, одна­ко, неоди­на­ко­вый харак­тер для раз­лич­ных частей золо­та, изъ­ято­го из обра­ще­ния. Монет­ный резерв­ный фонд посто­ян­но при­те­ка­ет в обра­ще­ние и, соб­ствен­но гово­ря, может рас­смат­ри­вать­ся, как нахо­дя­щий­ся посто­ян­но в сфе­ре обра­ще­ния. Денеж­ный резерв­ный фонд при­те­ка­ет в обра­ще­ние в сро­ки, опре­де­ля­е­мые его харак­те­ром и назна­че­ни­ем (напри­мер, когда изна­ши­ва­ет­ся маши­на или насту­пил срок пла­те­жа). Накоп­ля­е­мое сокро­ви­ще (в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве — бан­ков­ские резер­вы) при­ли­ва­ет частич­но в сфе­ру обра­ще­ния обыч­но в момен­ты уси­лен­ной потреб­но­сти послед­ней в день­гах, напри­мер в момен­ты наи­выс­ше­го подъ­ема конъ­юнк­ту­ры, когда уве­ли­чи­ва­ет­ся коли­че­ство обра­ща­ю­щих­ся това­ров и одно­вре­мен­но повы­ша­ет­ся их цена. Нако­нец, наи­бо­лее отда­лен­ная и сла­бая связь соеди­ня­ет сфе­ру обра­ще­ния с сокро­ви­щем в эсте­ти­че­ской фор­ме, т. е. золо­ты­ми и сереб­ря­ны­ми това­ра­ми. Толь­ко в пери­о­ды обще­ствен­ных бурь, войн, рево­лю­ций и т. д. подоб­ные пред­ме­ты рос­ко­ши в зна­чи­тель­ных раз­ме­рах пре­вра­ща­ют­ся в день­ги.

Пере­ход золо­та из фор­мы сокро­ви­ща в сфе­ру обра­ще­ния и обрат­но озна­ча­ет пере­ме­ну его соци­аль­ной функ­ции или фор­мы, при­чем нату­раль­ная фор­ма его в боль­шин­стве слу­ча­ев оста­ет­ся неиз­мен­ной. Те же самые золо­тые моне­ты могут слу­жить сего­дня сред­ством обра­ще­ния, зав­тра резерв­ным фон­дом, а после это­го накоп­ля­е­мым сокро­ви­щем. Посколь­ку послед­нее состо­ит не из монет, а из золо­тых и сереб­ря­ных слит­ков, послед­ние могут в той же фор­ме слит­ков вой­ти в сфе­ру меж­ду­на­род­но­го обра­ще­ния, или же лег­ко могут быть пере­че­ка­не­ны в моне­ту для нужд внут­рен­не­го обра­ще­ния. Такой же пере­че­кан­ке лег­ко под­вер­га­ют­ся, в слу­чае надоб­но­сти, и золо­тые и сереб­ря­ные това­ры. Эта спо­соб­ность бла­го­род­ных метал­лов пере­хо­дить из монет­ной фор­мы в фор­му слит­ков, из послед­ней в фор­му пред­ме­тов рос­ко­ши и обрат­но — дела­ет их мате­ри­а­лом, в выс­шей сте­пе­ни при­год­ным для выпол­не­ния функ­ции «денег, кото­рые посто­ян­но долж­ны пере­хо­дить из одной опре­де­лен­но­сти фор­мы в дру­гую».

Выво­ды Марк­са о функ­ции денег как сокро­ви­ща отно­сят­ся пре­иму­ще­ствен­но к той при­ми­тив­ной фор­ме накоп­ле­ния сокро­вищ, кото­рая соот­вет­ству­ет усло­ви­ям про­сто­го товар­но­го хозяй­ства. Они дают нам поэто­му срав­ни­тель­но мало мате­ри­а­ла для пони­ма­ния эко­но­ми­че­ской функ­ции и харак­те­ра сокро­ви­ща в усло­ви­ях капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства с его высо­ко раз­ви­той и в выс­шей сте­пе­ни слож­ной кре­дит­ной систе­мой. Но, с дру­гой сто­ро­ны, ука­зан­ные выво­ды Марк­са дают нам крайне инте­рес­ный социо­ло­ги­че­ский мате­ри­ал, кото­рый обыч­но не обра­щал на себя вни­ма­ния и на кото­ром необ­хо­ди­мо поэто­му оста­но­вить­ся подроб­нее.

Выше, в гла­ве о сред­стве обра­ще­ния, мы виде­ли, что день­ги выпол­ня­ют опре­де­лен­ную функ­цию (сред­ства обра­ще­ния) лишь при нали­чии извест­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду това­ро­вла­дель­ца­ми (выпол­ня­ю­щи­ми попе­ре­мен­но роли про­дав­ца и поку­па­те­ля) и извест­ной фор­мы товар­но­го обра­ще­ния (кру­го­обо­ро­та Т — Д — Т). Теперь мы долж­ны пока­зать ту же связь меж­ду раз­лич­ны­ми соци­аль­ны­ми явле­ни­я­ми (про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей, фор­ма­ми товар­но­го обра­ще­ния и функ­ци­я­ми или фор­ма­ми денег) и на при­ме­ре функ­ции денег как сокро­ви­ща. Выше было уже отме­че­но, что день­ги пре­вра­ща­ют­ся в сокро­ви­ще «бла­го­да­ря тому, что товар пре­ры­ва­ет про­цесс сво­е­го мета­мор­фо­за» и «про­да­жа не пере­хо­дит в покуп­ку». Про­ис­хо­дит раз­рыв меж­ду Т — Д и Д — Т, и, сле­до­ва­тель­но, изме­ня­ет­ся самый харак­тер товар­но­го обра­ще­ния. «Вме­сте с тем день­ги ока­ме­не­ва­ют в виде сокро­ви­ща, и про­да­вец това­ров ста­но­вит­ся соби­ра­те­лем сокро­вищ». Перед нами про­цесс одно­вре­мен­но­го и парал­лель­но­го изме­не­ния соци­аль­но­го харак­те­ра людей, това­ров и денег. Посмот­рим, в чем заклю­ча­ет­ся изме­не­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, т. е. чем отли­ча­ет­ся пози­ция соби­ра­те­ля сокро­вищ в обще­ствен­ном про­из­вод­ствен­ном про­цес­се от пози­ции това­ро­вла­дель­ца, не накоп­ля­ю­ще­го сокро­вищ.

Функ­ция денег как сред­ства обра­ще­ния в непре­рыв­ном кру­го­обо­ро­те Т — Д — Т пред­по­ла­га­ла, что каж­дое част­ное хозяй­ство поку­па­ет про­дук­ты на всю ту сум­му денег, на кото­рую оно пред­ва­ри­тель­но про­да­ло сво­их соб­ствен­ных про­дук­тов, т. е. пред­по­ла­га­ла рав­но­ве­сие меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем каж­до­го част­но­го хозяй­ства. Накоп­ле­ние же сокро­вищ дан­ным това­ро­вла­дель­цем начи­на­ет­ся имен­но тогда, когда нару­ша­ет­ся рав­но­ве­сие меж­ду его про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем, когда пер­вое пре­вы­ша­ет раз­ме­ры послед­не­го, когда в обра­ще­ние бро­са­ет­ся боль­ше това­ров (т. е. на бóль­шую сум­му мено­вой сто­и­мо­сти или денег), чем извле­ка­ет­ся отту­да же в виде това­ров, а вся раз­ни­ца извле­ка­ет­ся из обра­ще­ния в виде денег и сохра­ня­ет­ся как сокро­ви­ще. «Вла­де­лец това­ров, кото­рый теперь стал соби­ра­те­лем сокро­вищ, дол­жен воз­мож­но боль­ше про­да­вать и воз­мож­но мень­ше поку­пать». Пре­об­ла­да­ние про­из­вод­ства над потреб­ле­ни­ем озна­ча­ет изме­не­ние пози­ции, зани­ма­е­мой дан­ным част­ным хозяй­ством в сово­куп­ном обще­ствен­ном про­цес­се про­из­вод­ства; изме­не­ние коли­че­ствен­но­го соот­но­ше­ния меж­ду про­да­жа­ми и покуп­ка­ми озна­ча­ет каче­ствен­ное изме­не­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, свя­зы­ва­ю­щих дан­но­го това­ро­вла­дель­ца с дру­ги­ми.

Итак, когда соби­ра­тель сокро­вищ про­да­ет свой товар, этот его акт про­да­жи Т — Д с внеш­ней сто­ро­ны как бы ничем не отли­ча­ет­ся от ана­ло­гич­ных актов про­да­жи, совер­ша­е­мых това­ро­вла­дель­ца­ми, не накоп­ля­ю­щи­ми сокро­вищ. Но по суще­ству меж­ду ними глу­бо­кая раз­ни­ца. Това­ро­вла­де­лец, как участ­ник кру­го­обо­ро­та Т — Д — Т, про­да­ет свою про­дук­цию, кото­рая после это­го в изме­нен­ной фор­ме (т. е. после про­да­жи ее и покуп­ки на выру­чен­ные день­ги средств потреб­ле­ния и средств про­из­вод­ства) им же потреб­ля­ет­ся, поэто­му вслед за соци­аль­ной ролью про­дав­ца он выпол­ня­ет роль поку­па­те­ля. Соби­ра­тель же сокро­вищ про­да­ет товар на сум­му, состав­ля­ю­щую пре­вы­ше­ние его про­из­вод­ства над потреб­ле­ни­ем; он высту­па­ет в одно­сто­рон­ней соци­аль­ной роли про­дав­ца и одно­вре­мен­но соби­ра­те­ля сокро­вищ. Акт про­да­жи Т — Д, высту­пая в изо­ли­ро­ван­ном виде, отли­ча­ет­ся от акта про­да­жи Т — Д, вхо­дя­ще­го в непре­рыв­ный кру­го­обо­рот Т — Д — Т, не толь­ко усло­ви­я­ми сво­е­го про­ис­хож­де­ния и объ­ек­тив­ным резуль­та­том, но и сво­им субъ­ек­тив­ным дви­жу­щим моти­вом. В кру­го­обо­ро­те Т — Д — Т про­да­жа совер­ша­ет­ся имен­но ради сле­ду­ю­щей покуп­ки и, сле­до­ва­тель­но, име­ет целью заме­ну одной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти Т1 через посред­ство денег Д дру­гой потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью Т2. Конеч­ная цель кру­го­обо­ро­та Т — Д — Т лежит в потреб­ле­нии. При накоп­ле­нии же сокро­вищ про­да­жа Т — Д совер­ша­ет­ся не с целью полу­чить день­ги для покуп­ки, а исклю­чи­тель­но для того, что­бы пре­вра­тить Т в Д, полу­чить вме­сто това­ра его денеж­ный экви­ва­лент. «Товар про­да­ет­ся не для того, что­бы купить дру­гие това­ры, а для того, что­бы заме­стить товар­ную фор­му денеж­ной. Из про­сто­го посред­ству­ю­ще­го зве­на при обмене веществ эта пере­ме­на фор­мы ста­но­вит­ся само­це­лью». Как видим, пре­вра­ще­ние денег из сред­ства обра­ще­ния в сокро­ви­ще пред­по­ла­га­ет целый ком­плекс соци­аль­ных явле­ний, пред­став­ля­ю­щий собой одно­вре­мен­ное и парал­лель­ное изме­не­ние соот­но­ше­ния меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем, про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний това­ро­вла­дель­цев, дви­жу­щих моти­вов обме­на, форм товар­но­го обра­ще­ния и функ­ций или форм денег.

На пер­вый взгляд может пока­зать­ся, что конеч­ной при­чи­ной пере­хо­да от кру­го­обо­ро­та Т — Д — Т к накоп­ле­нию сокро­ви­ща явля­ет­ся изме­не­ние дви­жу­щих моти­вов това­ро­про­из­во­ди­те­ля, участ­ву­ю­ще­го в обмене. Такое пони­ма­ние, кото­рое ищет конеч­ной при­чи­ны изме­не­ния эко­но­ми­че­ских явле­ний в пси­хи­ке хозяй­ству­ю­щих лиц, как нель­зя более чуж­до Марк­су. Вер­ный мето­ду исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма, Маркс и в дан­ном слу­чае с силой под­чер­ки­ва­ет, что самый факт появ­ле­ния у участ­ни­ков обме­на ново­го типа хозяй­ствен­ной моти­ва­ции явля­ет­ся резуль­та­том изме­нив­ших­ся про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Стрем­ле­ние пре­вра­тить товар в день­ги может сде­лать­ся само­сто­я­тель­ным моти­вом обме­на толь­ко при том усло­вии, если уже про­изо­шло обособ­ле­ние денеж­ной фор­мы про­дук­та от его товар­ной фор­мы, если това­ро­вла­дель­цы сво­и­ми дей­стви­я­ми уже при­да­ли одно­му това­ру харак­тер денег, обла­да­ю­щих спо­соб­но­стью все­об­щей непо­сред­ствен­ной обме­ни­ва­е­мо­сти. «Жаж­да обо­га­ще­ния, в отли­чие от стра­сти к осо­бен­но­му нату­раль­но­му богат­ству или к потре­би­тель­ным сто­и­мо­стям, како­вы пла­тья, укра­ше­ния, ста­да и т. п., воз­мож­на толь­ко тогда, когда все­об­щее богат­ство как тако­вое инди­ви­ду­а­ли­зи­ро­ва­лось в виде осо­бо­го пред­ме­та и пото­му может быть сохра­не­но в виде еди­нич­но­го това­ра. День­ги, сле­до­ва­тель­но, явля­ют­ся настоль­ко же пред­ме­том, как и источ­ни­ком жаж­ды обо­га­ще­ния». Если жаж­да обо­га­ще­ния явля­ет­ся уже резуль­та­том появ­ле­ния денег, то, обрат­но, послед­нее необ­хо­ди­мо рож­да­ет новый дви­жу­щий мотив обме­на, стрем­ле­ние обме­нять товар на день­ги с целью накоп­ле­ния сокро­ви­ща. «Товар­ное обра­ще­ние уже с самых пер­вых зачат­ков сво­е­го раз­ви­тия вызы­ва­ет к жиз­ни необ­хо­ди­мость и страст­ное стрем­ле­ние удер­жи­вать у себя про­дукт пер­во­го мета­мор­фо­за, пре­вра­щен­ную фор­му това­ра, или его денеж­ную кукол­ку». {Помет­ка на полях к сле­ду­ю­ще­му пред­ло­же­нию: «Выбро­сить»} «Вме­сте с воз­мож­но­стью удер­жи­вать товар как мено­вую сто­и­мость или мено­вую сто­и­мость как товар про­буж­да­ет­ся жаж­да золо­та». «Бла­го­да­ря одно­му тому фак­ту, что това­ро­вла­де­лец может удер­жать товар в его фор­ме мено­вой сто­и­мо­сти или самое мено­вую сто­и­мость как товар, обмен това­ров с целью полу­чить их обрат­но в пре­вра­щен­ной фор­ме золо­та ста­но­вит­ся моти­вом само­го обра­ще­ния». Новые эко­но­ми­че­ские «фак­ты» рож­да­ют новые эко­но­ми­че­ские «моти­вы», обще­ствен­ное дей­ствие това­ро­про­из­во­ди­те­лей, име­ю­щее сво­им резуль­та­том появ­ле­ние денег, вызы­ва­ет к жиз­ни и новый тип хозяй­ствен­ной моти­ва­ции.

Этот новый тип хозяй­ствен­ной моти­ва­ции заклю­ча­ет­ся в том, что това­ро­вла­де­лец всту­па­ет в обмен уже не с целью полу­чить «про­пи­та­ние», заме­нить одну потре­би­тель­ную сто­и­мость дру­гой, как в кру­го­обо­ро­те Т — Д — Т, но с целью полу­чить и сохра­нить денеж­ную фор­му сво­е­го това­ра. Он хочет толь­ко совер­шить «пере­ме­ну фор­мы», а имен­но при­дать сво­е­му про­дук­ту дру­гую соци­аль­ную фор­му (денеж­ную), а себе само­му дру­гой соци­аль­ный харак­тер, харак­тер субъ­ек­та «обще­ствен­ной вла­сти денег», обла­да­ю­ще­го спо­соб­но­стью высту­пать в любой момент актив­ным участ­ни­ком про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний обме­на. Накоп­ле­ние сокро­вищ про­би­ва­ет первую брешь в про­стом товар­ном (ремес­лен­ни­ком и кре­стьян­ском) хозяй­стве, осно­ван­ном «на идее про­пи­та­ния». Целью хозяй­ства ста­но­вит­ся мено­вая сто­и­мость сама по себе, а не как сред­ство при­об­ре­те­ния потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. «В сущ­но­сти в осно­ве здесь лежит тот факт, что целью ста­но­вит­ся мено­вая сто­и­мость как тако­вая, а тем самым и ее умно­же­ние». Это стрем­ле­ние к умно­же­нию мено­вой сто­и­мо­сти обще соби­ра­те­лю сокро­вищ с капи­та­ли­стом. Но меж­ду ними суще­ству­ет глу­бо­кая раз­ни­ца. Послед­ний при нали­чии раз­ви­то­го капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства и, в част­но­сти, клас­са наем­ных рабо­чих име­ет воз­мож­ность уве­ли­чи­вать свою сто­и­мость, бро­сая ее в обра­ще­ние. Фор­му­лой дви­же­ния капи­та­ла явля­ет­ся Д — Т — С — (Д + д), т. е. «само­воз­рас­та­ние» сто­и­мо­сти в про­цес­се обра­ще­ния (вклю­ча­ю­щем в себя и про­цесс про­из­вод­ства). В дока­пи­та­ли­сти­че­скую же эпо­ху соби­ра­те­лю сокро­вищ оста­ет­ся толь­ко дру­гой путь умно­же­ния мено­вой сто­и­мо­сти: повто­рять акты про­да­жи Т1 — Д1, Т2 — Д2, ТЗ — ДЗ и т. д., удер­жи­вая в сво­их руках денеж­ные сум­мы и посте­пен­но при­бав­ляя их друг к дру­гу. Вме­сто «само­воз­рас­та­ния» сто­и­мо­сти здесь воз­мож­на толь­ко ее «акку­му­ля­ция» в бук­валь­ном смыс­ле сло­ва, т. е. накоп­ле­ние или при­бав­ле­ние одной сум­мы к дру­гой: Д1 + Д2 + ДЗ и т. д. В то вре­мя как капи­та­лист бро­са­ет день­ги в обра­ще­ние, соби­ра­тель сокро­вищ «спа­са­ет» их от обра­ще­ния, задер­жи­вая их у себя и пре­пят­ствуя им выпол­нять функ­цию сред­ства обра­ще­ния.

Не зна­чит ли это, что день­ги в каче­стве сокро­ви­ща вооб­ще не выпол­ня­ют ника­кой соци­аль­ной функ­ции, что тезав­ри­ро­ва­ние денег, осо­бен­но в фор­ме зары­ва­ния в зем­лю, выры­ва­ет их из сети обще­ствен­ных свя­зей и озна­ча­ет пол­ное, хотя и вре­мен­ное, пре­кра­ще­ние их соци­аль­ных функ­ций? Неко­то­рые эко­но­ми­сты и пола­га­ют, что сокро­ви­ще выпол­ня­ет осо­бую «эко­но­ми­че­скую функ­цию» толь­ко с того момен­та, когда оно выда­но его вла­дель­цем в ссу­ду дру­го­му лицу, но не в то вре­мя, когда оно изъ­ято из обра­ще­ния. Маркс пред­ви­дел это сомне­ние и дал на него ответ. Как все­гда, вни­ма­ние его направ­ле­но не на золо­то, зары­тое в зем­лю, а на обще­ствен­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние, носи­те­лем кото­ро­го оно явля­ет­ся. «Сокро­ви­ще пред­став­ля­ло бы собой толь­ко бес­по­лез­ный металл, его денеж­ная душа отле­те­ла бы от него, и оно оста­лось бы как потух­ший пепел обра­ще­ния, как его caput mortuum, если бы оно не нахо­ди­лось в состо­я­нии посто­ян­но напря­жен­но­го стрем­ле­ния к обра­ще­нию». Эта мысль Марк­са, выра­жен­ная в мета­фо­ри­че­ской фор­ме, ста­но­вит­ся понят­ной в све­те его уче­ния об ове­ществ­ле­нии про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Эти обще­ствен­ные отно­ше­ния и состав­ля­ют «душу» вещей, кото­рые без них пре­вра­ща­ют­ся в «потух­ший пепел», в «тело» без «обще­ствен­но­го nervus rerum». В товар­ном хозяй­стве «обще­ствен­ная сила», заклю­ча­ю­ща­я­ся в воз­мож­но­сти уста­нав­ли­вать про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния обме­на, при­над­ле­жит лицу как вла­дель­цу «внеш­ней вещи, кото­рая может стать част­ной соб­ствен­но­стью вся­ко­го чело­ве­ка. Обще­ствен­ная сила ста­но­вит­ся таким обра­зом част­ной силой част­но­го лица». Имен­но для кон­цен­тра­ции в сво­их руках этой обще­ствен­ной силы това­ро­вла­де­лец и выры­ва­ет золо­то из обще­ствен­ной свя­зи про­цес­са обра­ще­ния. «Обще­ствен­ное богат­ство как скры­тое под зем­лей, непре­хо­дя­щее сокро­ви­ще ста­вит­ся в совер­шен­но скры­тое част­ное отно­ше­ние к това­ро­вла­дель­цу». «Обще­ствен­ная связь в сво­ей ком­пакт­ной (уплот­нен­ной) фор­ме — для това­ро­вла­дель­ца эта связь состо­ит в това­ре, а адек­ват­ной фор­мой това­ра явля­ют­ся день­ги — предо­хра­ня­ет­ся от обще­ствен­но­го дви­же­ния». Зары­вая сокро­ви­ще в зем­лю, соб­ствен­ник его, одна­ко, не выры­ва­ет себя из сети обще­ствен­ных свя­зей, соеди­ня­ю­щей его со всем обще­ством това­ро­про­из­во­ди­те­лей. Отка­зы­вая себе в самом необ­хо­ди­мом и ведя образ жиз­ни ана­хо­ре­та, он нико­им обра­зом не явля­ет­ся ана­хо­ре­том, убе­жав­шим в пусты­ню от людей. Соб­ствен­ник золо­та, хотя бы и зары­то­го в зем­лю, не пере­ста­ет быть обла­да­те­лем обще­ствен­ной силы, носи­те­лем кото­рой золо­то явля­ет­ся. Сила эта нахо­дит­ся в потен­ци­аль­ном состо­я­нии и при наступ­ле­нии бла­го­при­ят­ных усло­вий актив­но про­яв­ля­ет­ся: соби­ра­тель сокро­вищ пре­вра­ща­ет­ся тогда в ростов­щи­ка, тор­гов­ца или про­мыш­лен­но­го капи­та­ли­ста. Но и до это­го момен­та он, при всем сво­ем кажу­щем­ся асо­ци­аль­ном харак­те­ре, на самом деле пред­став­ля­ет собой опре­де­лен­ный соци­аль­ный тип. Свое сокро­ви­ще он полу­ча­ет посред­ством извест­ные обще­ствен­ных дей­ствий, а имен­но ряда повтор­ных актов про­да­жи, не допол­ня­е­мых акта­ми куп­ли. Он посто­ян­но стре­мит­ся к повто­ре­нию этих дей­ствий. Цити­ро­ван­ные сло­ва Марк­са о том, что сокро­ви­ще нахо­дит­ся «в состо­я­нии посто­ян­но напря­жен­но­го стрем­ле­ния к обра­ще­нию», отно­сят­ся, конеч­но, к соби­ра­те­лю сокро­ви­ща. Само сокро­ви­ще может быть зары­то в зем­лю, но его «денеж­ная душа, его посто­ян­ное стрем­ле­ние к обра­ще­нию» про­дол­жа­ет жить в его соб­ствен­ни­ке, как стрем­ле­ние к посто­ян­но­му повто­ре­нию актов про­да­жи и накоп­ле­ния.

Эту тен­ден­цию накоп­ле­ния к повто­ря­е­мо­сти или «без­гра­нич­ный харак­тер» накоп­ле­ния Маркс выво­дит опять-таки из соци­аль­ной при­ро­ды денег как объ­ек­та накоп­ле­ния. «Каче­ствен­но или по сво­ей фор­ме день­ги не име­ют гра­ниц, т. е. явля­ют­ся все­об­щим пред­ста­ви­те­лем веще­ствен­но­го богат­ства, пото­му что они непо­сред­ствен­но могут быть пре­вра­ще­ны во вся­кий товар. Но в то же вре­мя каж­дая реаль­ная денеж­ная сум­ма коли­че­ствен­но огра­ни­че­на, явля­ет­ся сред­ством куп­ли с огра­ни­чен­ной поку­па­тель­ной спо­соб­но­стью. Это про­ти­во­ре­чие меж­ду коли­че­ствен­ной гра­ни­цей и каче­ствен­ной без­гра­нич­но­стью денег застав­ля­ет соби­ра­те­ля сокро­вищ все сно­ва и сно­ва пред­при­ни­мать сизи­фов труд накоп­ле­ния». «Обра­зо­ва­ние сокро­вищ не име­ет, сле­до­ва­тель­но, в самом себе ника­кой при­су­щей ему внут­рен­ней гра­ни­цы, ника­кой меры, но есть бес­ко­неч­ный про­цесс, кото­рый в каж­дом достиг­ну­том им резуль­та­те нахо­дит мотив сво­е­го нача­ла». Соци­аль­ная при­ро­да денег как все­об­ще­го экви­ва­лен­та не толь­ко вызы­ва­ет к жиз­ни накоп­ле­ние денег как новый дви­жу­щий мотив обме­на, но и посто­ян­но под­дер­жи­ва­ет этот мотив в дей­ствии. Она созда­ет тен­ден­цию к повто­ря­е­мо­сти актов накоп­ле­ния и к закреп­ле­нию его дви­жу­щих моти­вов. Повто­ре­ние и закреп­ле­ние опре­де­лен­но­го типа хозяй­ствен­ной моти­ва­ции накла­ды­ва­ет свою печать на всю пси­хи­ку соби­ра­те­ля сокро­вищ. Повтор­ность актов накоп­ле­ния дела­ет из их субъ­ек­та опре­де­лен­ный соци­аль­ный тип или эко­но­ми­че­ский харак­тер.

Маркс несколь­ки­ми штри­ха­ми рису­ет пси­хо­ло­гию соби­ра­те­ля сокро­вищ, испол­нен­ную про­ти­во­ре­чий и не раз слу­жив­шую пред­ме­том изоб­ра­же­ния в лите­ра­ту­ре. Соби­ра­тель сокро­вищ «инте­ре­су­ет­ся богат­ством толь­ко в его обще­ствен­ной фор­ме и пото­му зары­ва­ет его от обще­ства. Он стре­мит­ся к това­ру в его посто­ян­но при­год­ной для обра­ще­ния фор­ме и пото­му извле­ка­ет его из обра­ще­ния. Он гре­зит о мено­вой сто­и­мо­сти и пото­му отка­зы­ва­ет­ся от обме­на». В осно­ве это­го про­ти­во­ре­чия лежит про­ти­во­ре­чие меж­ду «функ­ци­о­наль­ным» и «мате­ри­аль­ным» суще­ство­ва­ни­ем денег, меж­ду обще­ствен­ным про­из­вод­ствен­ным отно­ше­ни­ем и его вещ­ным носи­те­лем: необ­хо­ди­мость удер­жать вещь в сво­ем «част­ном» обла­да­нии, что­бы иметь воз­мож­ность высту­пать субъ­ек­том «обще­ствен­ных» отно­ше­ний, и при­да­ет накоп­ле­нию сокро­вищ его осно­ван­ный на про­ти­во­ре­чи­ях харак­тер.

Повтор­ность актов накоп­ле­ния и свой­ствен­ных им дви­жу­щих моти­вов дела­ет из их субъ­ек­та опре­де­лен­ный соци­аль­но-эко­но­ми­че­ский тип. В этом отно­ше­нии соци­аль­ная роль соби­ра­те­ля сокро­вищ отли­ча­ет­ся от соци­аль­ной роли про­сто­го това­ро­вла­дель­ца, участ­ву­ю­ще­го в кру­го­обо­ро­те Т — Д — Т. Поку­па­тель или про­да­вец в кру­го­обо­ро­те Т — Д — Т совер­ша­ет опре­де­лен­ный «обще­ствен­ный акт» или выпол­ня­ет «эко­но­ми­че­скую функ­цию». Но выпол­не­ние функ­ции дан­но­го рода (напри­мер про­дав­ца) уже пред­по­ла­га­ет в этом слу­чае необ­хо­ди­мость выпол­не­ния тем же лицом функ­ции про­ти­во­по­лож­но­го рода (т. е. поку­па­те­ля). Каж­дое лицо выпол­ня­ет попе­ре­мен­но раз­лич­ные функ­ции. «Сле­до­ва­тель­но, куп­ля и про­да­жа пред­став­ля­ют не проч­но фик­си­ро­ван­ные функ­ции, но функ­ции, посто­ян­но меня­ю­щие в про­цес­се товар­но­го обра­ще­ния тех инди­ви­ду­у­мов, кото­ры­ми они выпол­ня­ют­ся». В отли­чие от таких «мимо­лет­ных ролей, выпол­ня­е­мых попе­ре­мен­но одни­ми и теми же дея­те­ля­ми обра­ще­ния», име­ют­ся эко­но­ми­че­ские роли, кото­рые «обна­ру­жи­ва­ют спо­соб­ность к более проч­ной кри­стал­ли­за­ции», т. е. закреп­ля­ют­ся за отдель­ны­ми лица­ми, ста­но­вясь их спе­ци­аль­ной эко­но­ми­че­ской функ­ци­ей и накла­ды­вая на них посто­ян­ную печать. В одной из пер­вых глав мы пока­за­ли, что про­ти­во­по­лож­ность меж­ду поку­па­те­лем и про­дав­цом пред­став­ля­ет собой первую, зача­точ­ную фор­му соци­аль­ной диф­фе­рен­ци­а­ции меж­ду това­ро­вла­дель­ца­ми. Но то была лишь диф­фе­рен­ци­а­ция эко­но­ми­че­ских функ­ций без диф­фе­рен­ци­а­ции инди­ви­ду­у­мов, так как каж­дый това­ро­вла­де­лец выпол­нял попе­ре­мен­но и крат­ко­вре­мен­но обе функ­ции. Но посколь­ку эко­но­ми­че­ская функ­ция созда­ет тен­ден­цию к повто­ре­нию имен­но дей­ствий дан­но­го рода и вытес­не­нию дей­ствий про­ти­во­по­лож­но­го харак­те­ра, она дела­ет из дан­но­го субъ­ек­та опре­де­лен­ный соци­аль­но-эко­но­ми­че­ский тип. Такой имен­но спо­соб­но­стью к кри­стал­ли­за­ции отли­ча­ет­ся в высо­кой сте­пе­ни накоп­ле­ние сокро­вищ с его тен­ден­ци­ей к закреп­ле­нию опре­де­лен­но­го типа хозяй­ствен­ной моти­ва­ции и к повто­ре­нию дан­ных дей­ствий. Накоп­ле­ние сокро­вищ созда­ет таким обра­зом «про­фес­си­о­наль­но­го соби­ра­те­ля сокро­вищ», диф­фе­рен­ци­а­ция эко­но­ми­че­ских функ­ций закреп­ля­ет­ся как диф­фе­рен­ци­а­ция инди­ви­ду­у­мов. Дан­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние това­ро­вла­дель­цев или — что то же самое — их обще­ствен­ное дей­ствие, созда­вая усло­вия сво­е­го посто­ян­но­го вос­про­из­вод­ства и повто­ре­ния одни­ми и теми же лица­ми, накла­ды­ва­ет извест­ную печать как на лиц, участ­ни­ков дей­ствия, так и на вещи, фигу­ри­ру­ю­щие в каче­стве свя­зу­ю­ще­го зве­на меж­ду лица­ми. Накоп­ле­ние сокро­вищ, как ряд повто­ря­ю­щих­ся дей­ствий, «фик­си­ру­ет­ся» или «кри­стал­ли­зу­ет­ся»: 1) в функ­ции денег как сокро­ви­ща и 2) в соци­аль­ном типе соби­ра­те­ля сокро­вищ со свой­ствен­ным ему пси­хи­че­ским укла­дом. Соци­аль­ный харак­тер дей­ствий людей опре­де­ля­ет соци­аль­ный тип этих людей и их пси­хи­ку, с одной сто­ро­ны, и соци­аль­ную фор­му вещей, с дру­гой. Диф­фе­рен­ци­а­ция эко­но­ми­че­ских функ­ций (т. е. про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний) при­во­дит к диф­фе­рен­ци­а­ции эко­но­ми­че­ских харак­те­ров лиц, с одной сто­ро­ны, и эко­но­ми­че­ских вещ­ных кате­го­рий, с дру­гой. Пре­вра­ще­ние про­сто­го това­ро­про­из­во­ди­те­ля в соби­ра­те­ля сокро­вищ пред­став­ля­ет пер­вый шаг на пути от обще­ства рав­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей к обще­ству капи­та­ли­сти­че­ско­му с его глу­бо­кой диф­фе­рен­ци­а­ци­ей лиц, выра­жа­ю­ще­ю­ся в клас­со­вом деле­нии обще­ства.

Пере­ход от «мимо­лет­ной роли» поку­па­те­ля или про­дав­ца к «кри­стал­ли­зо­ван­ной» роли соби­ра­те­ля сокро­вищ нахо­дит себе инте­рес­ную парал­лель в пере­хо­де от «мимо­лет­ной» функ­ции денег как сред­ства обра­ще­ния к их «застыв­шей», «кри­стал­ли­че­ской» функ­ции сокро­ви­ща. Маркс про­во­дит рез­кое раз­ли­чие меж­ду «день­га­ми в их теку­чей фор­ме» и день­га­ми «как кри­стал­ли­че­ским про­дук­том обра­ще­ния». К пер­вым отно­сит­ся сред­ство обра­ще­ния, к послед­ним — сокро­ви­ще, как и пла­теж­ное сред­ство. Для пояс­не­ния раз­ни­цы меж­ду ними Маркс часто при­бе­га­ет к образ­но­му срав­не­нию их с про­цес­сом кри­стал­ли­за­ции и вооб­ще с про­цес­са­ми пере­хо­да тела из жид­ко­го состо­я­ния в твер­дое. Сред­ство обра­ще­ния про­ти­во­по­став­ля­ет­ся сокро­ви­щу, как «теку­чая фор­ма богат­ства» «его ока­ме­не­ло­сти». «Что­бы день­ги посто­ян­но тек­ли в каче­стве моне­ты, моне­та долж­на посто­ян­но засты­вать в каче­стве денег». «Сред­ство обра­ще­ния засты­ва­ет (erstarrt) в день­ги». Пере­ход средств обра­ще­ния в сокро­ви­ще харак­те­ри­зу­ет­ся, как «засты­ва­ние» (Erstarrung); сокро­ви­ще же при обрат­ном пере­хо­де в обра­ще­ние «раз­ли­ва­ет­ся» (ergießen). Конеч­но, в дан­ном слу­чае все эти срав­не­ния навя­зы­ва­лись Марк­су уже одним тем фак­том, что золо­то в каче­стве сред­ства обра­ще­ния дей­стви­тель­но дви­жет­ся или «течет», а в каче­стве сокро­ви­ща при при­ми­тив­ной фор­ме накоп­ле­ния дей­стви­тель­но лежит непо­движ­но, «засты­ва­ет». Но нель­зя не обра­тить вни­ма­ния, что те же срав­не­ния упо­треб­ля­ют­ся Марк­сом и в тех слу­ча­ях, когда не может быть ника­кой речи о дей­стви­тель­ной иммо­би­ли­за­ции какой-нибудь реаль­ной вещи. «Кри­стал­ли­за­ция» озна­ча­ет у него чаще все­го дли­тель­ное закреп­ле­ние за вещью опре­де­лен­ной соци­аль­ной фор­мы или за лицом — опре­де­лен­но­го соци­аль­но­го харак­те­ра. Поэто­му, надо думать, Маркс отно­сит сред­ство обра­ще­ния к «теку­чей» фор­ме денег не толь­ко пото­му, что вещь, выпол­ня­ю­щая эту функ­цию, дей­стви­тель­но дви­жет­ся, но и пото­му, что соот­вет­ству­ю­щие эко­но­ми­че­ские функ­ции про­дав­ца или поку­па­те­ля носят «мимо­лет­ный» харак­тер, будучи выпол­ня­е­мы крат­ко­вре­мен­но и попе­ре­мен­но раз­ны­ми лица­ми». Сокро­ви­ще же отно­сит­ся к «застыв­шим», «кри­стал­ли­че­ским» фор­мам денег не толь­ко пото­му, что оно лежит непо­движ­но в зем­ле или в кубыш­ке, но и пото­му, что соот­вет­ству­ю­щая эко­но­ми­че­ская функ­ция соби­ра­ния сокро­вищ име­ет тен­ден­цию «кри­стал­ли­зо­вать­ся» или дли­тель­но закреп­лять­ся за опре­де­лен­ным инди­ви­ду­у­мом. И здесь, как и в дру­гих частях Марк­со­вой систе­мы, раз­ли­чие соци­аль­ной фор­мы вещей отра­жа­ет раз­ли­чие обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей.

Scroll to top