О ТАК НАЗЫВАЕМОЙ “СПЕЦИФИКЕ МЫШЛЕНИЯ”

(к вопросу о предмете диалектической логики)

Эвальд Ильенков

В дис­кус­си­ях о пред­ме­те логи­ки как нау­ки и ее отно­ше­нии к диа­лек­ти­ке суще­ствен­ное место зани­ма­ет вопрос о «спе­ци­фи­ке мыш­ле­ния», а точ­нее ска­зать, о его сущ­но­сти, об отно­ше­нии логи­че­ских зако­нов и форм дви­же­ния мыш­ле­ния к позна­ва­е­мой реаль­но­сти.

Часто рас­суж­да­ют так.

Логи­ка как нау­ка име­ет свой — разу­ме­ет­ся «спе­ци­фи­че­ский» — пред­мет иссле­до­ва­ния. Соглас­но тра­ди­ци­он­но­му пред­став­ле­нию, кото­рое никто не оспа­ри­ва­ет и не оспа­ри­вал, она посвя­ще­на иссле­до­ва­нию мыш­ле­ния, есть нау­ка о мыш­ле­нии.

Диа­лек­ти­ка же соглас­но опре­де­ле­нию столь же бес­спор­но­му есть уче­ние о раз­ви­тии, нау­ка о все­об­щих фор­мах и зако­но­мер­но­стях раз­вер­ты­ва­ния любо­го про­цес­са — есте­ствен­но-при­род­но­го, обще­ствен­но-исто­ри­че­ско­го или духов­но­го — без­раз­лич­но, есть нау­ка о зако­нах раз­ви­тия, общих и при­ро­де, и обще­ству, и мыш­ле­нию.

Из это­го неред­ко дела­ют вывод, буд­то диа­лек­ти­ка нахо­дит­ся к Логи­ке в том же самом отно­ше­нии, что и к любой дру­гой «спе­ци­аль­ной» нау­ке — к химии или гид­ро­ди­на­ми­ке, к физио­ло­гии или к полит­эко­но­мии. Диа­лек­ти­ку-де инте­ре­су­ют лишь те фор­мы и зако­ны про­цес­са мыш­ле­ния, кото­рые общи ему с любым дру­гим про­цес­сом раз­ви­тия. Ста­ло быть, в ее кате­го­ри­ях не выра­жа­ет­ся ни «спе­ци­фи­ка мыш­ле­ния», ни «спе­ци­фи­ка бытия (т. е. при­ро­ды и обще­ства)».

Логи­ка же как спе­ци­аль­ная дис­ци­пли­на, ори­ен­ти­ро­ван­ная на иссле­до­ва­ние как раз тех «спе­ци­фи­че­ских осо­бен­но­стей» мыш­ле­ния, кото­рые диа­лек­ти­ка остав­ля­ет без вни­ма­ния, на манер того, как химия иссле­ду­ет «спе­ци­фи­ку» хими­че­ских реак­ций, а поли­ти­че­ская эко­но­мия — «спе­ци­фи­ку» эко­но­ми­че­ских явле­ний. Ины­ми сло­ва­ми, она выяв­ля­ет в мыш­ле­нии как раз то, от чего диа­лек­ти­ка отвле­ка­ет­ся как от «несу­ще­ствен­но­го».

Отсю­да вырас­та­ет пред­став­ле­ние, соглас­но кото­ро­му рядом с мате­ри­а­ли­сти­че­ской диа­лек­ти­кой или с диа­лек­ти­че­ским мате­ри­а­лиз­мом «в том виде, как он у нас обыч­но пре­по­да­ет­ся», над­ле­жит раз­ра­ба­ты­вать «еще и осо­бую диа­лек­ти­че­скую логи­ку», спе­ци­аль­ной забо­той кото­рой явля­ет­ся изу­че­ние «спе­ци­фи­че­ских» форм про­яв­ле­ния все­об­ще-диа­лек­ти­че­ских зако­но­мер­но­стей в обла­сти мыш­ле­ния[1].

Эта точ­ка зре­ния уже не раз под­вер­га­лась кри­ти­ке за то, что она, по суще­ству, пред­по­ла­га­ет и реста­ври­ру­ет арха­и­че­ское обособ­ле­ние «логи­ки» и «онто­ло­гии», дав­но сня­тое марк­сиз­мом в соста­ве пони­ма­ния диа­лек­ти­ки как Логи­ки и тео­рии позна­ния мате­ри­а­лиз­ма.

Нам нет нуж­ды повто­рять ту аргу­мен­та­цию про­тив тако­го обособ­ле­ния, кото­рая убе­ди­тель­но раз­ви­та в рабо­тах Е.П. Сит­ков­ско­го, М.М. Розен­та­ля, Б.М. Кед­ро­ва, П.В. Коп­ни­на и дру­гих авто­ров, отста­и­ва­ю­щих тезис, соглас­но кото­ро­му пра­виль­но пони­ма­е­мая диа­лек­ти­ка и есть логи­ка, а диа­лек­ти­че­ские кате­го­рии и есть под­лин­но логи­че­ские фор­мы мыш­ле­ния, вер­но отра­жа­ю­щие внеш­ний мир. Мы так­же дума­ем, что если диа­лек­ти­ка не пони­ма­ет­ся непо­сред­ствен­но как Логи­ка, то она и не пони­ма­ет­ся пра­виль­но, и что если диа­лек­ти­ка не иссле­ду­ет про­цесс мыш­ле­ния, то и «объ­ек­тив­ная диа­лек­ти­ка оста­ет­ся тай­ной, не под­да­ет­ся рас­кры­тию», как пра­виль­но пишет М.М. Розен­таль в кни­ге «Ленин и диа­лек­ти­ка»[2].

Поэто­му зада­ча марк­сист­ской фило­со­фии состо­ит не в том, что­бы рядом с «мате­ри­а­ли­сти­че­ской диа­лек­ти­кой» созда­вать в каче­стве отдель­ной нау­ки еще «осо­бую диа­лек­ти­че­скую логи­ку», а в том, что­бы саму диа­лек­ти­ку раз­ра­ба­ты­вать как Логи­ку и тео­рию позна­ния, и ни в коем слу­чае не как абстракт­ную «онто­ло­гию» или «миро­вую схе­ма­ти­ку», кото­рая прак­ти­че­ски все­гда ока­зы­ва­ет­ся лишь нагро­мож­де­ни­ем «при­ме­ров», иллю­стри­ру­ю­щих дав­но извест­ные исти­ны. Вме­сте с ука­зан­ны­ми авто­ра­ми мы счи­та­ем, что диа­лек­ти­ку мож­но раз­ра­ба­ты­вать един­ствен­но на осно­ве ана­ли­за исто­рии нау­ки и тех­ни­ки, искус­ства и нрав­ствен­но­сти, соци­аль­но­го управ­ле­ния и т. д., т. е. путем иссле­до­ва­ния реаль­но­го, про­ве­ря­е­мо­го прак­ти­кой мыш­ле­ния, и через этот ана­лиз выяс­нять про­ри­со­вы­ва­ю­щи­е­ся в нем уни­вер­саль­но-все­об­щие (диа­лек­ти­че­ские) фор­мы и зако­но­мер­но­сти.

Раз­де­ляя эту пози­цию и стре­мясь ее укре­пить, мы счи­та­ем нуж­ным вне­сти ясность в один важ­ный пункт, по кото­ро­му в рабо­тах того же М.М. Розен­та­ля, а так­же Б.М. Кед­ро­ва, допу­ще­на досад­ная, на наш взгляд, неточ­ность. Точ­нее — непо­сле­до­ва­тель­ность в раз­ви­тии выше сфор­му­ли­ро­ван­ной пози­ции, с кото­рой мы вполне соглас­ны. Этот пункт все та же «спе­ци­фи­ка мыш­ле­ния».

Так Б.М. Кед­ров, спра­вед­ли­во ратуя за «един­ство» логи­ки и «онто­ло­гии» в соста­ве пра­виль­но пони­ма­е­мой диа­лек­ти­ки, дела­ет такую ого­вор­ку: «при всей сво­ей общ­но­сти зако­ны диа­лек­ти­ки име­ют свое спе­ци­фи­че­ское выра­же­ние и дей­ствие в обла­сти мыш­ле­ния» и что «в насто­я­щее вре­мя дело заклю­ча­ет­ся имен­но в рас­кры­тии этой спе­ци­фи­ки». По сло­вам Б.М. Кед­ро­ва, «спе­ци­фич­ность субъ­ек­тив­ной диа­лек­ти­ки… обу­слов­ле­на физио­ло­ги­че­ской орга­ни­за­ци­ей само­го субъ­ек­та (струк­ту­рой его орга­нов чувств, его моз­га и всей нерв­ной систе­мы)»[3].

Эта ого­вор­ка, как нам кажет­ся, нахо­дит­ся в анти­но­ми­че­ских отно­ше­ни­ях с исход­ной пози­ци­ей само­го Б.М. Кед­ро­ва. Если так, то «в насто­я­щее вре­мя» един­ствен­но вер­ной ока­зы­ва­ет­ся пози­ция М.Н. Алек­се­е­ва, В.П. Рожи­на, М.Н. Рут­ке­ви­ча, Д.П. Гор­ско­го, И.С. Нар­ско­го и дру­гих авто­ров, кото­рые пола­га­ют, что «онто­ло­ги­че­ский» аспект диа­лек­ти­ки уже раз­ра­бо­тан в нашей лите­ра­ту­ре доста­точ­но хоро­шо и пол­но и что основ­ной инте­рес диа­лек­ти­че­ской Логи­ки дол­жен быть сосре­до­то­чен на «спе­ци­фи­ке субъ­ек­тив­ной диа­лек­ти­ки», на ее отли­чи­ях от диа­лек­ти­ки «объ­ек­тив­ной», от «онто­ло­гии», от общей тео­рии раз­ви­тия при­ро­ды, обще­ства и мыш­ле­ния. И тогда прак­ти­че­ски, в смыс­ле реко­мен­да­ции отно­си­тель­но гене­раль­ной линии раз­ви­тия диа­лек­ти­че­ской Логи­ки, пози­ция Б.М. Кед­ро­ва сов­па­да­ет с пози­ци­ей ука­зан­ных авто­ров.

Ана­ло­гич­ную непо­сле­до­ва­тель­ность допус­ка­ет, как нам кажет­ся, и М.М. Розен­таль в сво­ей ранее издан­ной кни­ге «Прин­ци­пы диа­лек­ти­че­ской логи­ки», гово­ря о том, что «…наря­ду с общи­ми зако­на­ми бытия и позна­ния суще­ству­ют и спе­ци­фи­че­ские зако­ны и кате­го­рии мыс­ли»[4], так­же вхо­дя­щие в состав пред­ме­та диа­лек­ти­че­ской Логи­ки.

Вот это поло­же­ние и кажет­ся нам той досад­ной неточ­но­стью, кото­рая у Б.М. Кед­ро­ва и М.М. Розен­та­ля состав­ля­ет ино­род­ную, нело­гич­ную деталь внут­ри вер­ной пози­ции, а у Д.П. Гор­ско­го, И.С. Нар­ско­го и ряда дру­гих авто­ров ока­зы­ва­ет­ся основ­ным содер­жа­ни­ем кон­цеп­ции диа­лек­ти­че­ской логи­ки.

Кто будет спо­рить с тем, что мыш­ле­ние, как осо­бый про­цесс, осу­ществ­ля­ю­щий­ся в голо­ве чело­ве­ка, дей­стви­тель­но «спе­ци­фи­че­ски» отли­ча­ет­ся от любо­го дру­го­го про­цес­са, про­те­ка­ю­ще­го вне голо­вы во внеш­нем мире, в при­ро­де и обще­стве? «Спе­ци­фи­ка» эта есть факт. Мыш­ле­ние, как субъ­ек­тив­ный про­цесс, дей­стви­тель­но отли­ча­ет­ся от любо­го дру­го­го реаль­но­го про­цес­са, и его спе­ци­фич­ность опре­де­ля­ет­ся мно­ги­ми обсто­я­тель­ства­ми. В том чис­ле и той самой «физио­ло­ги­ей» голов­но­го моз­га, о кото­рой гово­рит Б.М. Кед­ров.

Речь, одна­ко, идет совсем о дру­гом. Речь идет о том «спе­ци­фи­че­ском» аспек­те, под кото­рым мыш­ле­ние толь­ко и может рас­смат­ри­вать­ся в Логи­ке и под кото­рым оно толь­ко в Логи­ке и рас­смат­ри­ва­ет­ся. Дру­ги­ми сло­ва­ми, речь идет о чет­ком опре­де­ле­нии пред­ме­та Логи­ки как нау­ки. О месте Логи­ки в систе­ме исто­ри­че­ски раз­ви­вав­ше­го­ся раз­де­ле­ния тру­да меж­ду нау­ка­ми.

И если речь идет имен­но об этом, а не о рас­плыв­ча­той «спе­ци­фи­ке мыш­ле­ния» вооб­ще, под кото­рой мож­но разу­меть самые раз­ные вещи, то дело выгля­дит совсем по-дру­го­му.

Мыш­ле­ние для Логи­ки — это зна­ние (пони­ма­ние) в его раз­ви­тии, это — исти­на в про­цес­се ее ста­нов­ле­ния (и реа­ли­за­ции, т. е. вопло­ще­ния посред­ством чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти в дей­стви­тель­ность), а «логи­че­ские» фор­мы и зако­но­мер­но­сти — это все­об­щие фор­мы и зако­но­мер­но­сти раз­ви­тия реаль­но­го зна­ния (поня­тия) чело­ве­ка об окру­жа­ю­щем его мире, о есте­ствен­но-при­род­ных и обще­ствен­но-исто­ри­че­ских явле­ни­ях. Это — те иде­аль­ные схе­мы, кото­рые посте­пен­но про­ри­со­вы­ва­ют­ся в дви­же­нии сме­ня­ю­щих друг дру­га пред­став­ле­ний, тео­рий, поня­тий, гипо­тез и взгля­дов, — в реаль­ном раз­ви­тии нау­ки и тех­ни­ки, в эво­лю­ции дей­стви­тель­но­го мыш­ле­ния. Поэто­му-то «логи­че­ские» опре­де­ле­ния мыш­ле­ния и мож­но извлечь — в их «чистом» виде (и отли­чии от «нело­гич­ных» форм), — един­ствен­но из иссле­до­ва­ния всей исто­рии нау­ки и тех­ни­ки, мыш­ле­ния вооб­ще. И ни в коем слу­чае — не из иссле­до­ва­ния моз­га или пси­хи­ки инди­ви­да и даже очень боль­шо­го кол­лек­ти­ва таких инди­ви­дов. Дело в том, что и инди­ви­ду­аль­ная, и кол­лек­тив­ная пси­хи­ка могут нахо­дить­ся в вопи­ю­щем раз­но­гла­сии с Логи­кой. Дей­стви­тель­ные логи­че­ские зако­ны про­сту­па­ют в пси­хи­ке, в обще­ствен­ном созна­нии людей в каче­стве общей тен­ден­ции, — толь­ко как объ­ек­тив­ная, от воли и созна­ния людей не зави­ся­щая, необ­хо­ди­мость, про­би­ва­ю­щая свою «выпрям­лен­ную» маги­страль через все слу­чай­ные, исто­ри­че­ски пре­хо­дя­щие и локаль­ные, осо­бен­но­сти созна­ния, сквозь все иллю­зии, заблуж­де­ния и неуда­чи.

И посколь­ку Логи­ка — это не про­сто кол­лек­ция исто­ри­че­ских вос­по­ми­на­ний мыш­ле­ния о себе самом, о всех зиг­за­гах и изви­ли­нах прой­ден­но­го (к объ­ек­тив­ной истине) пути, а нау­ка, постоль­ку она и выде­ля­ет в мыш­ле­нии лишь те все­об­щие и необ­хо­ди­мые фор­мы и зако­но­мер­но­сти, в рам­ках кото­рых про­те­ка­ет про­цесс про­из­вод­ства (ста­нов­ле­ния) исти­ны, или как гово­рят ино­гда логи­ки, — фор­мы и зако­ны «истин­но­го мыш­ле­ния».

Под «исти­ной», если не рас­ста­вать­ся с тем смыс­лом это­го сло­ва, кото­рый оно име­ло и име­ет во вся­кой сколь­ко-нибудь про­ду­ман­ной систе­ме фило­соф­ских поня­тий, — пони­ма­ет­ся имен­но факт согла­сия зна­ния с его пред­ме­том, субъ­ек­тив­но­го обра­за с его объ­ек­тив­ным про­об­ра­зом (как бы далее ни пони­ма­лись эти соот­но­ся­щи­е­ся эле­мен­ты). Это — чисто функ­ци­о­наль­ная харак­те­ри­сти­ка зна­ния (обра­за), а вовсе не та чув­ствен­но-вос­при­ни­ма­е­мая реаль­ная телес­ная фор­ма, в кото­рой это зна­ние ове­ществ­ле­но в тка­ни моз­га или язы­ка чело­ве­ка, в «теле» субъ­ек­та. Это — харак­те­ри­сти­ка зна­ния по его отно­ше­нию к объ­ек­ту, к «дру­го­му», а не к «само­му себе».

И если зна­ние (мыш­ле­ние как объ­ект Логи­ки) не есть вещь, — т. е. реаль­ный, телес­но-фик­си­ро­ван­ный в мате­рии моз­га или язы­ка, и пото­му чув­ствен­но-вос­при­ни­ма­е­мый «пред­мет», а есть иде­аль­ный образ той или иной вещи (в том чис­ле и моз­га, и язы­ка), т. е. фор­ма, «отлич­ная от его чув­ствен­но-вос­при­ни­ма­е­мой телес­ной реаль­ной фор­мы» (Маркс), то и об «истине» мож­но гово­рить лишь в одном-един­ствен­ном слу­чае. И имен­но — в том, когда меж­ду собою соот­но­сят­ся не две вещи, не фор­мы двух раз­ных чув­ствен­но-вос­при­ни­ма­е­мых вещей, а фор­ма субъ­ек­тив­но-чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти, с одной сто­ро­ны, и фор­ма той вещи, или систе­мы таких вещей, на кото­рую эта дея­тель­ность направ­ле­на и в кото­рой она выпол­ня­ет­ся, с дру­гой.

Если сто­ять на точ­ке зре­ния диа­лек­ти­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма, про­бле­му исти­ны надо пони­мать как про­бле­му согла­сия (сов­па­де­ния, тож­де­ства) форм и зако­нов субъ­ек­тив­ной дея­тель­но­сти чело­ве­ка — с фор­ма­ми и зако­на­ми объ­ек­тив­ной реаль­но­сти, т. е. мира есте­ствен­но-при­род­ных и обще­ствен­но-исто­ри­че­ских явле­ний.

В Логи­ке (и толь­ко в Логи­ке) мыш­ле­ние пони­ма­ет­ся и иссле­ду­ет­ся как про­цесс про­из­вод­ства исти­ны (а не заблуж­де­ния, что само собой понят­но), — или, что то же самое — как исти­на в про­цес­се ее про­из­вод­ства. «Не пси­хо­ло­гия, не фено­ме­но­ло­гия духа, а логи­ка, — отме­чал В.И. Ленин, — вопрос об истине»[5].

Ни в коем слу­чае — не как инди­ви­ду­аль­но-пси­хи­че­ский акт, совер­ша­ю­щий­ся в голо­ве отдель­но­го инди­ви­да и про­те­ка­ю­щий по совсем дру­гим зако­нам (кото­рые рас­кры­ва­ет пси­хо­ло­гия, физио­ло­гия выс­шей нерв­ной дея­тель­но­сти и т. д.) и выра­жа­ю­щий­ся в совсем дру­гих фор­мах (их опи­сы­ва­ет и иссле­ду­ет та же пси­хо­ло­гия, линг­ви­сти­ка и дру­гие науч­ные дис­ци­пли­ны). Эти нау­ки дей­стви­тель­но иссле­ду­ют ту самую «спе­ци­фи­ку про­яв­ле­ния зако­нов диа­лек­ти­ки» внут­ри субъ­ек­та, т. е. в спе­ци­фи­че­ских меха­низ­мах его созна­ния и воли, от кото­рой диа­лек­ти­ка абстра­ги­ру­ет­ся имен­но пото­му, что она — Логи­ка, а не пси­хо­ло­гия, не линг­ви­сти­ка, не био­ни­ка, не кибер­не­ти­ка или какая-либо дру­гая «част­ная» дис­ци­пли­на.

Самые «внут­рен­ние меха­низ­мы», спе­ци­фи­че­ские фор­мы и зако­ны пси­хо­фи­зио­ло­ги­че­ских актов Логи­ку могут инте­ре­со­вать ров­но столь­ко же, сколь­ко и спе­ци­фи­че­ски-хими­че­ские, спе­ци­фи­че­ски-гид­ро­ди­на­ми­че­ские, и т. д. и т. п. фор­мы и зако­но­мер­но­сти. «Спе­ци­фи­ка» в этом смыс­ле сло­ва — попро­сту не ее пред­мет. Это пред­мет дру­гих наук, и Логи­ка — в силу того само­го раз­де­ле­ния тру­да меж­ду нау­ка­ми, кото­рое выде­ли­ло ее в осо­бую нау­ку, про­сто не может зани­мать­ся веща­ми, отно­ся­щи­ми­ся к ком­пе­тен­ции дру­гих наук. (В про­тив­ном слу­чае она утра­чи­ва­ет свою опре­де­лен­ность, свою спе­ци­фи­ку и пере­ста­ет быть Логи­кой).

Логи­ка, разу­ме­ет­ся, рас­смат­ри­ва­ет фак­ты, отно­ся­щи­е­ся к сфе­ре чело­ве­че­ско­го созна­ния, или «мыш­ле­ние», пони­ма­е­мое как субъ­ек­тив­но-пси­хо­ло­ги­че­ский про­цесс, как одна из форм созна­ния. Но ведь ее инте­ре­су­ет спе­ци­аль­но не «созна­ние» как тако­вое, а лишь то содер­жа­ние это­го созна­ния, кото­рое не зави­сит ни от чело­ве­ка, ни от чело­ве­че­ства, т. е. объ­ек­тив­ная исти­на, ее «спе­ци­фи­че­ские» кон­ту­ры, фор­мы и зако­ны ста­нов­ле­ния.

Но ска­зать, что Логи­ка рас­смат­ри­ва­ет не «вооб­ще мыш­ле­ние», а мыш­ле­ние как зна­ние в его раз­ви­тии, как исти­ну в про­цес­се ее ста­нов­ле­ния, это все рав­но, что ска­зать, что пред­ме­том Логи­ки явля­ют­ся объ­ек­тив­но-все­об­щие (точ­нее, уни­вер­саль­ные) зако­ны и фор­мы пред­ме­та позна­ния, т. е. самой дей­стви­тель­но­сти, отра­жа­е­мой в исто­рии позна­ния. Поэто­му «логи­че­ское» — это пол­ный сино­ним уни­вер­саль­но­го, объ­ек­тив­но-все­об­ще­го.

Это — абсо­лют­но тож­де­ствен­ные выра­же­ния, ибо «исти­на» — объ­ек­тив­ное зна­ние (пони­ма­ние) объ­ек­тив­ной реаль­но­сти — толь­ко в про­цес­се ее посто­ян­но­го, непре­рыв­но­го и нико­гда не завер­шен­но­го про­из­вод­ства и вос­про­из­вод­ства и суще­ству­ет в дей­стви­тель­но­сти. Она не отде­ля­ет­ся от него в виде осо­бо­го, веще­ствен­но-фик­си­ро­ван­но­го «про­дук­та», на манер того, как выпе­чен­ный хлеб обособ­ля­ет­ся от про­це­ду­ры его выпеч­ки или как отче­ка­нен­ная моне­та от опе­ра­ций по ее чекан­ке. Если «исти­на» под­вер­га­ет­ся тако­му изъ­я­тию, фик­си­ру­ет­ся и в этом фик­си­ро­ван­ном виде про­ти­во­по­став­ля­ет­ся про­дол­жа­ю­ще­му­ся про­цес­су позна­ния, то она тем самым и пере­ста­ет быть «исти­ной», — она ста­но­вит­ся дог­мой, т. е. одной из самых рас­про­стра­нен­ных раз­но­вид­но­стей заблуж­де­ния, видом раз­но­гла­сия зна­ния с раз­ви­ва­ю­щей­ся дей­стви­тель­но­стью.

И ска­зать, что Логи­ка зани­ма­ет­ся исклю­чи­тель­но все­об­щи­ми фор­ма­ми и зако­на­ми раз­ви­тия зна­ния — это зна­чит лишь выра­зить дру­ги­ми сло­ва­ми то совер­шен­но спра­вед­ли­вое поло­же­ние, соглас­но кото­ро­му ее «спе­ци­фи­че­ские» зако­ны — это зако­ны, оди­на­ко­во управ­ля­ю­щие и объ­ек­тив­ным миром, и про­цес­сом его «субъ­ек­тив­но­го» отра­же­ния, вос­про­из­ве­де­ния. То есть логи­че­ские зако­ны — это и есть все­об­щие зако­ны и при­ро­ды, и обще­ства, и наше­го соб­ствен­но­го мыш­ле­ния. И внеш­не­го мира, и мыш­ле­ния. А не толь­ко внеш­не­го мира, так­же как и не толь­ко «мыш­ле­ния».

При­зна­вать же суще­ство­ва­ние логи­че­ских зако­нов и форм мыш­ле­ния, при­су­щих-де исклю­чи­тель­но мыш­ле­нию — в отли­чие от отра­жа­е­мо­го в нем мира, — и имен­но в этом видеть их «спе­ци­фи­ку», зна­чит бес­со­зна­тель­но или созна­тель­но, воль­но или неволь­но, отхо­дить от прин­ци­па отра­же­ния в логи­ке, в пони­ма­нии самой сути мыш­ле­ния. Это зна­чит отхо­дить от после­до­ва­тель­но­го про­ве­де­ния линии мате­ри­а­лиз­ма в логи­ке. Ибо с точ­ки зре­ния мате­ри­а­лиз­ма «мыш­ле­ние», т. е. зна­ние в его раз­ви­тии, это и есть отра­жа­е­мый в чело­ве­ке реаль­ный мир, и зако­ны «мыш­ле­ния», пони­ма­е­мо­го так, а не в каче­стве пси­хо­фи­зио­ло­ги­че­ско­го акта, это и есть зако­ны орга­ни­за­ции и раз­ви­тия само­го реаль­но­го мира, познан­ные и позна­ва­е­мые чело­ве­ком.

Поэто­му если диа­лек­ти­ка есть нау­ка о все­об­щих зако­нах раз­ви­тия дей­стви­тель­но­сти, внеш­не­го мира и мыш­ле­ния, то это озна­ча­ет, что толь­ко она и есть логи­ка. В самом пря­мом, точ­ном и кате­го­ри­че­ском смыс­ле этих слов. Диа­лек­ти­ка все­гда и была логи­кой. Разу­ме­ет­ся, там, где она была дей­стви­тель­но живой нау­кой. Поэто­му-то «не надо двух слов», а не толь­ко двух раз­ных наук.

Как Логи­ка — как «Нау­ка логи­ки» — диа­лек­ти­ка ведь и роди­лась в каче­стве осо­бой нау­ки. Это ведь про­сто факт, что Гегель, впер­вые систе­ма­ти­зи­ро­вав­ший ее основ­ные кате­го­рии и зако­ны, т. е. при­дав­ший ей «фор­му нау­ки», выявил ее имен­но в раз­ви­ва­ю­щем­ся мыш­ле­нии, а не где-нибудь еще, а диа­лек­ти­ку при­ро­ды и обще­ства видел лишь постоль­ку, посколь­ку она уже выра­зи­лась в мыш­ле­нии (т. е. в раз­ви­ва­ю­щем­ся зна­нии), посколь­ку она уже ста­ла «логи­че­ским» фак­том…

Как Логи­ка диа­лек­ти­ка пони­ма­лась и Марк­сом, и Энгель­сом. От того, что Маркс и Энгельс кри­ти­че­ски-мате­ри­а­ли­сти­че­ски пре­об­ра­зо­ва­ли геге­лев­скую кон­цеп­цию мыш­ле­ния, поста­вив геге­лев­скую Логи­ку «с голо­вы на ноги», она ведь вовсе не пере­ста­ла быть Логи­кой. Наобо­рот, — толь­ко тут она и обна­ру­жи­ла всю свою силу имен­но в каче­стве Логи­ки, в каче­стве нау­ки о фор­мах раз­ви­тия все­го мыс­ли­мо­го мира, т. е. реаль­но­го мира есте­ствен­но-исто­ри­че­ских и обще­ствен­но — исто­ри­че­ских явле­ний, в том чис­ле и само­го мыш­ле­ния.

Пози­ция Логи­ки вооб­ще, — и вовсе не толь­ко в ее марк­сист­ско-ленин­ском вари­ан­те, а и в любом дру­гом, — и у Ари­сто­те­ля, и у Спи­но­зы, и у Кан­та, и у Фей­ер­ба­ха, и у Фих­те, и у Геге­ля, — заклю­ча­ет­ся в том, что «спе­ци­фи­ка» логи­че­ских форм и зако­нов мыш­ле­ния заклю­ча­ет­ся имен­но в их уни­вер­саль­но­сти и объ­ек­тив­но­сти, т. е. в неза­ви­си­мо­сти от «спе­ци­фи­че­ско­го устрой­ства» тела чело­ве­ка, как осо­бен­но­го, «конеч­но­го» суще­ства, в их неза­ви­си­мо­сти от чело­ве­ка и даже чело­ве­че­ства. В том, что они дей­стви­тель­ны и «обя­за­тель­ны» для мыш­ле­ния, если оно пре­тен­ду­ет на объ­ек­тив­ную исти­ну, в любом его част­ном при­ме­не­нии. В том чис­ле и в том «спе­ци­фи­че­ском» слу­чае, когда пред­ме­том ока­зы­ва­ет­ся сам чело­век, самое его мыш­ле­ние (как один из воз­мож­ных эмпи­ри­че­ски дан­ных объ­ек­тов изу­че­ния). В этом слу­чае так же над­ле­жит выявить логи­че­ские, т. е. уни­вер­саль­но-все­об­щие и объ­ек­тив­ные — фор­мы и зако­ны, абстра­ги­ру­ясь от все­го того, что име­ет место толь­ко в дан­ном слу­чае и нигде более не нуж­но.

Так что тезис, соглас­но кото­ро­му «логи­че­ские» фор­мы и зако­ны мыш­ле­ния (в отли­чие от пси­хо­ло­ги­че­ских, физио­ло­ги­че­ских и т. п. форм и зако­нов того же мыш­ле­ния) это и есть фор­мы и зако­ны все­го «мыс­ли­мо­го» (как бы это «мыс­ли­мое» далее ни пони­ма­лось, — в духе мате­ри­а­лиз­ма или иде­а­лиз­ма, диа­лек­ти­ки или мета­фи­зи­ки, или как угод­но еще) — это акси­о­ма для любой логи­че­ской кон­цеп­ции.

Тож­де­ство зако­нов мыс­ли и зако­нов пред­ме­та мыс­ли, дей­стви­тель­но­сти (как бы послед­няя ни пони­ма­лась — на манер субъ­ек­тив­но­го иде­а­лиз­ма, объ­ек­тив­но — иде­а­ли­сти­че­ски или мате­ри­а­ли­сти­че­ски) это есть вооб­ще есте­ствен­ная точ­ка зре­ния логи­ки, — ибо аль­тер­на­ти­вой «тож­де­ству» ока­зы­ва­ет­ся взгляд, соглас­но кото­ро­му один и тот же чело­век дол­жен мыс­лить пред­мет­ную дей­стви­тель­ность по одним пра­ви­лам и зако­нам, а мыс­лить о мыш­ле­нии — совсем по дру­гим, не име­ю­щим ниче­го обще­го с пер­вы­ми. Мыш­ле­ние о фак­тах — это одно, а мыш­ле­ние о мыш­ле­нии — дру­гое «мыш­ле­ние». Ины­ми сло­ва­ми, дуа­лизм в пони­ма­нии зако­нов мыш­ле­ния и зако­нов бытия ведет к дуа­лиз­му в пони­ма­нии само­го мыш­ле­ния. В таком слу­чае полу­ча­ет­ся, напри­мер, что мыш­ле­ние уче­но­го-логи­ка (т. е. мыш­ле­ние о мыш­ле­нии) и мыш­ле­ние уче­но­го-есте­ство­ис­пы­та­те­ля (мыш­ле­ние о кон­крет­ном пред­ме­те вне мыш­ле­ния) — это тоже два прин­ци­пи­аль­но несо­гла­су­е­мых друг с дру­гом типа мыш­ле­ния, каж­дый из кото­рых про­те­ка­ет по «пра­ви­лам», непри­год­ным для дру­го­го, не име­ю­щим меж­ду собой ниче­го обще­го.

Отри­ца­ние «тож­де­ства» мыш­ле­ния и пред­мет­но­сти (зако­нов объ­ек­тив­но­го мира и зако­нов постро­е­ния обра­за объ­ек­тив­но­го мира) рав­но­знач­но упразд­не­нию логи­ки как нау­ки об истин­ном мыш­ле­нии вооб­ще, неза­ви­си­мо от того пред­ме­та, с кото­рым оно име­ет дело…

Поэто­му, соб­ствен­но, в исто­рии логи­ки нель­зя ука­зать ни одно­го сколь­ко-нибудь после­до­ва­тель­но­го авто­ра, кото­рый бы не при­ни­мал (тай­но или явно, пря­мо или околь­ным путем) тези­са о тож­де­стве зако­нов мыш­ле­ния и зако­нов «мыс­ли­мо­го», т. е. «дей­стви­тель­но­сти» в том или ином ее пони­ма­нии.

В про­тив­ном слу­чае неиз­беж­но полу­ча­ет­ся не толь­ко пол­ный раз­лад логи­ки с есте­ство­зна­ни­ем, но и кое-что поху­же, — а имен­но, что логи­ка может поз­во­лять себе все то, что она запре­ща­ет всем дру­гим нау­кам, и запре­щать себе все то, что она тол­ку­ет как все­об­ще обя­за­тель­ное для всех осталь­ных наук.

В таком неле­пей­шем поло­же­нии Гегель бле­стя­ще ули­чил кан­тов­скую кон­цеп­цию, внут­ри кото­рой Логи­ка явля­ет собой обра­зец пло­хо­го сле­до­ва­ния тем самым пра­ви­лам, кото­рые она посту­ли­ру­ет как пра­ви­ла, без соблю­де­ния коих не может быть ника­кой «науч­но­сти».

Кан­тов­ская логи­ка исхо­дит из того, что «пред­мет» и его «явле­ние» в фор­мах созна­ния — это прин­ци­пи­аль­но раз­ные вещи. В логи­ке же, как нау­ке, при­ни­ма­ет­ся как раз обрат­ный прин­цип: пред­мет и есть поня­тие, и есть фор­ма созна­ния. Любой дру­гой нау­ке Кант разъ­яс­ня­ет, что «фор­ма зна­ния» — это одно, а «содер­жа­ние зна­ния» — дру­гое. В логи­ке же при­ни­ма­ет­ся обрат­ное поло­же­ние: содер­жа­ни­ем ее ока­зы­ва­ет­ся как раз «чистая фор­ма». В резуль­та­те дуа­лизм меж­ду пред­мет­но­стью и мыш­ле­ни­ем в систе­ме Кан­та неиз­беж­но высту­па­ет как дуа­лизм внут­ри само­го же мыш­ле­ния, дохо­дя­щий до анти­но­ми­че­ской остро­ты.

Поэто­му-то, соб­ствен­но, после Кан­та ни один сколь­ко-нибудь после­до­ва­тель­но мыс­лив­ший логик и не стро­ил уже Логи­ку на осно­ве прин­ци­па «раз­ли­чия» меж­ду мыш­ле­ни­ем и пред­мет­но­стью, меж­ду зако­на­ми того и дру­го­го. Напро­тив, все без исклю­че­ния после­кан­тов­ские попыт­ки стро­ить логи­ку осно­вы­ва­ют­ся на том или ином спо­со­бе упразд­нить раз­ли­чие (несо­из­ме­ри­мость) меж­ду мыш­ле­ни­ем и быти­ем в самом нача­ле, в самом фун­да­мен­те постро­е­ния. Все эти попыт­ки идут либо по линии объ­ек­тив­но­го иде­а­лиз­ма, рас­смат­ри­вав­ше­го поня­тие как «под­лин­ную» фор­му пред­мет­но­го мира вне голо­вы чело­ве­ка, либо по линии субъ­ек­тив­но­го иде­а­лиз­ма, кото­рый ста­ра­ет­ся пред­ста­вить «пред­мет» как фено­мен в созна­нии, т. е. как «поня­тие» в субъ­ек­тив­ном смыс­ле, либо, нако­нец, — по линии мате­ри­а­лиз­ма.

Факт оста­ет­ся фак­том — после Кан­та любая попыт­ка стро­ить логи­че­скую тео­рию исхо­дит из тези­са о тож­де­стве мыш­ле­ния и бытия, поня­тия и пред­ме­та, фор­мы мыс­ля­щей дея­тель­но­сти и фор­мы «мыс­ли­мо­го» мате­ри­а­ла, ибо в про­тив­ном слу­чае не может быть достиг­ну­то и тож­де­ство мыш­ле­ния с самим собой (мыш­ле­ния о реаль­но­сти и мыш­ле­ния о самом мыш­ле­нии).

Борь­ба после Кан­та сосре­до­то­чи­ва­ет­ся уже не по вопро­су о том, при­нять или не при­нять такое «тож­де­ство» (сов­па­де­ние все­об­щих зако­нов мыш­ле­ния и того, что мыс­лит­ся), а исклю­чи­тель­но о том, как пони­мать при­ро­ду это­го тож­де­ства.

(Тож­де­ство мыш­ле­ния и дей­стви­тель­но­сти, так же как и вопрос о «спе­ци­фи­ке» мыш­ле­ния, мож­но пони­мать вер­но, а мож­но и оши­боч­но, после­до­ва­тель­но или непо­сле­до­ва­тель­но, так или ина­че соскаль­зы­вая на пози­ции «спе­ци­фи­ки» мыш­ле­ния в смыс­ле его прин­ци­пи­аль­но­го отли­чия от мыс­ли­мо­го мира, в смыс­ле при­зна­ния нали­чия в нем имма­нент­ных, исклю­чи­тель­но ему при­су­щих, не явля­ю­щих­ся отра­же­ни­ем все­об­щих зако­нов реаль­но­го, чув­ствен­но-мате­ри­аль­но­го мира, форм и зако­но­мер­но­стей мыш­ле­ния.)

По Геге­лю, — и имен­но пото­му, что Гегель — объ­ек­тив­ный иде­а­лист, — диа­лек­ти­ка есть Логи­ка мыш­ле­ния о мыш­ле­нии. Ины­ми сло­ва­ми, ее фор­мы и зако­ны — это «спе­ци­фи­че­ские» фор­мы и зако­ны Мыш­ле­ния, дове­ден­ные фило­со­фи­ей до «само­со­зна­ния». Соглас­но зако­нам этой Логи­ки про­те­ка­ет в пол­ной мере лишь про­цесс мыш­ле­ния о самом себе.

И корен­ное отли­чие марк­сист­ско-ленин­ско­го вари­ан­та диа­лек­ти­ки заклю­ча­ет­ся имен­но в пони­ма­нии, что все те логи­че­ские зако­ны и фор­мы, кото­рые Геге­лю каза­лись «моно­поль­ной спе­ци­фи­кой мыш­ле­ния», толь­ко Логи­кой мыш­ле­ния о мыш­ле­нии, на самом-то деле суть отра­жен­ные в созна­нии людей объ­ек­тив­но-уни­вер­саль­ные фор­мы и зако­ны раз­ви­тия дей­стви­тель­но­сти вне мыш­ле­ния.

Имен­но поэто­му диа­лек­ти­ка в ее марк­сист­ском, мате­ри­а­ли­сти­че­ском пони­ма­нии ока­зы­ва­ет­ся Логи­кой не толь­ко про­цес­са мыш­ле­ния о мыш­ле­нии, но и мыш­ле­ния о при­ро­де, и мыш­ле­ния об обще­ствен­но-исто­ри­че­ской дей­стви­тель­но­сти. Ины­ми сло­ва­ми, зако­ны диа­лек­ти­ки были поня­ты как зако­ны раз­ви­тия и мыш­ле­ния, и при­ро­ды, и обще­ства. А не толь­ко мыш­ле­ния, как думал Гегель, кото­рый, как извест­но, ника­ко­го раз­ви­тия за дей­стви­тель­но­стью вне мыш­ле­ния не при­зна­вал.

От любой дру­гой логи­че­ской кон­цеп­ции (и от геге­лев­ской, и от кар­на­пов­ской) Логи­ка марк­сиз­ма-лени­низ­ма отли­ча­ет­ся имен­но тем, что все «логи­че­ские», — то бишь уни­вер­саль­но-все­об­щие, — фор­мы и зако­ны наше­го мыш­ле­ния пони­ма­ют­ся здесь как отра­жен­ные и отра­жа­е­мые исто­ри­че­ским про­цес­сом раз­ви­тия нау­ки, тех­ни­ки и т. д. объ­ек­тив­но-все­об­щие фор­мы и зако­ны раз­ви­тия дей­стви­тель­но­сти вне мыш­ле­ния, как объ­ек­тив­но-уни­вер­саль­ные фор­мы и зако­ны изме­не­ния любо­го есте­ствен­но-при­род­но­го и обще­ствен­но-исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­ла, выяв­лен­ные пред­мет­но-прак­ти­че­ской дея­тель­но­стью обще­ствен­но­го чело­ве­ка, осо­знан­ные им и тем самым пре­вра­щен­ные в уни­вер­саль­ные (т. е. «логи­че­ские») фор­мы и зако­ны его соб­ствен­ной созна­тель­ной дея­тель­но­сти, как реаль­но-пред­мет­ной, так и духов­но-тео­ре­ти­че­ской.

Само собой понят­но, что пока эти объ­ек­тив­но-уни­вер­саль­ные фор­мы и зако­ны раз­ви­тия при­ро­ды и обще­ства не осо­зна­ны, т. е. не пре­вра­ще­ны так­же и в зако­ны, управ­ля­ю­щие созна­тель­но-воле­вой дея­тель­но­стью чело­ве­ка, они и не явля­ют­ся «логи­че­ски­ми». Тако­вы­ми эти объ­ек­тив­но-уни­вер­саль­ные (диа­лек­ти­че­ские) фор­мы и зако­ны раз­ви­тия ста­но­вят­ся и назы­ва­ют­ся лишь тогда и лишь там, где и когда они ста­но­вят­ся «общи­ми» не толь­ко для все­го внеш­не­го мира, но так­же и для мыш­ле­ния.

Поэто­му-то «логи­че­ски­ми» фор­ма­ми и зако­на­ми Маркс, Энгельс и Ленин и назы­ва­ют те фор­мы и зако­ны раз­ви­тия, кото­рые явля­ют­ся общи­ми и при­ро­де, и обще­ству, и мыш­ле­нию.

Суще­ство пози­ции Марк­са, Энгель­са и Лени­на заклю­ча­ет­ся в том, что уни­вер­саль­ные (диа­лек­ти­че­ские) зако­ны и есть «спе­ци­фи­че­ские зако­ны мыш­ле­ния», что кате­го­рии диа­лек­ти­ки и есть «спе­ци­фи­че­ские фор­мы мыш­ле­ния», пони­ма­е­мо­го как исто­ри­че­ский про­цесс осмыс­ли­ва­ния, т. е. тео­ре­ти­че­ско­го позна­ния чело­ве­ком внеш­не­го мира, как про­цесс раз­ви­тия зна­ния, как исти­на в про­цес­се ее ста­нов­ле­ния.

Поэто­му Логи­ка в пони­ма­нии Марк­са, Энгель­са и Лени­на и сли­ва­ет­ся, и сов­па­да­ет с диа­лек­ти­кой до кон­ца, без остат­ка, по само­му суще­ству дела. Маркс, Энгельс и Ленин посто­ян­но, на каж­дом шагу исполь­зу­ют эти назва­ния как пол­ные сино­ни­мы, как раз­ные назва­ния одной и той же нау­ки.

Поэто­му-то диа­лек­ти­ка как уче­ние о раз­ви­тии «вооб­ще» и не сто­ит в отно­ше­нии к Логи­ке как «все­об­щее» — к «част­но­му». Неле­по пони­мать их отно­ше­ние по ана­ло­гии с отно­ше­ни­ем диа­лек­ти­ки к химии, к физи­ке, к полит­эко­но­мии и к любой дру­гой «част­ной» обла­сти зна­ния. Тако­го отно­ше­ния меж­ду ними нет и быть не может по той про­стой при­чине, что Логи­ка зани­ма­ет­ся не зако­на­ми и фор­ма­ми какой-либо «част­ной» обла­сти дей­стви­тель­но­сти, сколь бы широ­ка эта область ни была, а толь­ко все­об­щи­ми зако­на­ми и фор­ма­ми, толь­ко теми зако­на­ми, кото­рые «при­ме­ни­мы» в каж­дой част­ной нау­ке имен­но пото­му, что они реаль­но управ­ля­ют все­ми обла­стя­ми дей­стви­тель­но­сти, а не толь­ко неко­то­ры­ми из них.

И имен­но поэто­му зако­ны Логи­ки обя­за­тель­ны не толь­ко для физи­ки, химии и т. д., но и для самой логи­ки. Это зна­чит, что Логи­ка, как «мыш­ле­ние о мыш­ле­нии», обя­за­на соблю­дать те же самые зако­ны, кото­рые она реко­мен­ду­ет всем дру­гим нау­кам в каче­стве все­об­щих.

Если это тре­бо­ва­ние «логич­но­сти» адре­со­вать к самой Логи­ке, то это зна­чит, что мыш­ле­ние, име­ю­щее сво­им пред­ме­том мыш­ле­ние (т. е. само себя), долж­но управ­лять­ся теми же самы­ми зако­на­ми и «пра­ви­ла­ми», что и мыш­ле­ние, име­ю­щее сво­им пред­ме­том внеш­ний мир, — а вовсе не наду­ман­ны­ми «спе­ци­фи­че­ски­ми» логи­че­ски­ми зако­на­ми. Логи­че­ские зако­ны это и есть зако­ны, управ­ля­ю­щие мыш­ле­ни­ем и тогда, когда оно направ­ле­но на внеш­ний мир, и тогда, когда оно направ­ле­но на мыш­ле­ние же, на самое себя.

Ска­зать же, что зако­ны Логи­ки — это зако­ны, спе­ци­фич­ные толь­ко для «мыш­ле­ния» — это все рав­но, что ска­зать, что это не логи­че­ские зако­ны, что это — зако­ны, дей­стви­тель­ные толь­ко для одной обла­сти зна­ния (толь­ко в ходе спе­ци­аль­но­го изу­че­ния «мыш­ле­ния» как осо­бо­го», «сугу­бо спе­ци­фи­че­ско­го» пред­ме­та) и не при­ме­ни­мые ни в какой дру­гой нау­ке, неистин­ные по отно­ше­нию к любой дру­гой пред­мет­ной обла­сти чело­ве­че­ско­го зна­ния и дея­тель­но­сти… Это зна­чит ска­зать, что логи­че­ские зако­ны обя­за­тель­ны в ходе мыш­ле­ния о мыш­ле­нии и не обя­за­тель­ны в ходе мыш­ле­ния о любом дру­гом пред­ме­те, о внеш­нем мире в част­но­сти и в осо­бен­но­сти. Это зна­чит ска­зать неле­пость.

Но имен­но эта неле­пость импли­цит­но и пред­по­ла­га­ет­ся фра­зой, соглас­но кото­рой Логи­ка «в отли­чие от диа­лек­ти­ки» (!) зани­ма­ет­ся не общи­ми «мыш­ле­нию с внеш­ним миром» фор­ма­ми и зако­на­ми раз­ви­тия, а толь­ко «спе­ци­фи­че­ски­ми», толь­ко мыш­ле­нию свой­ствен­ны­ми фор­ма­ми и зако­на­ми.

Это зна­чит, что «диа­лек­ти­че­ская логи­ка» долж­на изу­чать мыш­ле­ние не в аспек­те его дви­же­ния к объ­ек­тив­ной истине, т. е. сов­па­де­ния логи­че­ских форм и зако­нов дея­тель­но­сти мыш­ле­ния с фор­ма­ми и зако­на­ми объ­ек­тив­ной реаль­но­сти, а в аспек­те отли­чия мыш­ле­ния от дей­стви­тель­но­сти, тех черт, в кото­рых раз­ви­тие мыш­ле­ния не согла­су­ет­ся с раз­ви­ти­ем его соб­ствен­но­го пред­мет­но­го содер­жа­ния, т. е. зако­нов несов­па­де­ния, зако­нов раз­но­гла­сия мыш­ле­ния с объ­ек­тив­ной реаль­но­стью. (И при этом нас пыта­ют­ся убе­дить в том, что, дей­ствуя вопре­ки объ­ек­тив­ной логи­ке позна­ва­е­мой реаль­но­сти, не по зако­нам ее соб­ствен­но­го раз­ви­тия, а по отли­ча­ю­щим­ся от них — «спе­ци­фи­че­ским» — зако­нам субъ­ек­та (мыш­ле­ния), мы в ито­ге при­дем-де к «объ­ек­тив­ной истине», к сов­па­де­нию зна­ния с пред­ме­том.)

И эта неле­пи­ца, это про­ти­во­сто­я­ние, выра­жа­ю­щее не столь­ко пони­ма­ние, сколь­ко непо­ни­ма­ние сути мыш­ле­ния, выда­ет­ся за «диа­лек­ти­ку»?!

В про­ти­во­по­лож­ность этой внут­ренне про­ти­во­ре­чи­вой пози­ции, сби­ва­ю­щей Логи­ку с маги­страль­ной линии ее раз­ви­тия как нау­ки об объ­ек­тив­ных — исто­ри­че­ски раз­ви­ва­ю­щих­ся — зако­нах субъ­ек­тив­ной дея­тель­но­сти чело­ве­ка, мате­ри­а­ли­сти­че­ское пони­ма­ние уни­вер­саль­но­сти и объ­ек­тив­ной зна­чи­мо­сти «логи­че­ских» форм и зако­нов откры­ва­ет дей­стви­тель­ные пер­спек­ти­вы раз­ви­тия Логи­ки, ибо ори­ен­ти­ру­ет ее на иссле­до­ва­ние тех объ­ек­тив­но уни­вер­саль­ных харак­те­ри­стик дей­стви­тель­но­сти, кото­рые посте­пен­но про­сту­па­ют в исто­ри­че­ски раз­ви­ва­ю­щем­ся про­цес­се позна­ния и прак­ти­ки обще­ствен­но­го чело­ве­ка, в дви­же­нии содер­жа­тель­ных про­ти­во­ре­чий тео­ре­ти­че­ски и прак­ти­че­ски осва­и­ва­е­мо­го мира. В иссле­до­ва­нии этих — объ­ек­тив­ных и исто­ри­че­ски раз­ви­ва­ю­щих­ся — логи­че­ских форм и зако­нов самая вер­ная гаран­тия Логи­ки от застоя, от дог­ма­ти­за­ции и абсо­лю­ти­за­ции сво­их соб­ствен­ных поло­же­ний.

Поэто­му сто­рон­ни­ки диа­лек­ти­че­ской логи­ки долж­ны ясно и кате­го­ри­че­ски заявить, что та един­ствен­ная «спе­ци­фи­ка мыш­ле­ния», о кото­рой вооб­ще может идти речь в пре­де­лах Логи­ки, заклю­ча­ет­ся в объ­ек­тив­но-уни­вер­саль­ном зна­че­нии ее кате­го­рий и зако­нов. Ины­ми сло­ва­ми, что пра­виль­но пони­ма­е­мая Логи­ка сли­ва­ет­ся, сов­па­да­ет до кон­ца, без како­го-либо остат­ка, с пра­виль­но пони­ма­е­мой диа­лек­ти­кой, что это — одно и то же, что не надо тут двух слов, а не толь­ко двух раз­ных наук.

И что изоб­ре­тать какую-то осо­бую «диа­лек­ти­че­скую логи­ку», отли­ча­ю­щу­ю­ся от «диа­лек­ти­ки» и по пред­ме­ту, и по соста­ву ее кате­го­рий, затея неле­пая, в корне про­ти­во­ре­ча­щая ясным ленин­ским пози­ци­ям в этой про­бле­ме.

Примечания

[1] Весь­ма опре­де­лен­но такой взгляд выра­жен в ста­тье М.Н. Алек­се­е­ва «Диа­лек­ти­че­ская логи­ка» (см.: Вопро­сы фило­со­фии, 1, 1964), в учеб­ни­ке М.Н. Рут­ке­ви­ча, в рабо­тах В.П. Рожи­на и ряда дру­гих авто­ров. Из новей­ших пуб­ли­ка­ций такой взгляд наи­бо­лее рез­ко пред­став­лен в редак­ци­он­ной ста­тье Д.П. Гор­ско­го и И.С. Нар­ско­го «О при­ро­де и сущ­но­сти зако­но­мер­но­стей диа­лек­ти­ки позна­ния как нау­ки» (Диа­лек­ти­ка науч­но­го позна­ния: Очерк диа­лек­ти­че­ской логи­ки. Москва, 1978).

[2] Розен­таль М.М. Ленин и диа­лек­ти­ка. Москва, 1963, с. 64.

[3] Кед­ров Б.М. Един­ство диа­лек­ти­ки, логи­ки и тео­рии позна­ния. Москва, 1963, с. 168 – 169, 173.

[4] Розен­таль М.М. Прин­ци­пы диа­лек­ти­че­ской логи­ки. Москва, 1960, с. 78.

[5] Ленин В.И. Пол­ное собра­ние сочи­не­ний, т. 29, с. 156.

Scroll to top