ПРОТИВОРЕЧИЕ КАК КАТЕГОРИЯ ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ ЛОГИКИ

Эвальд Ильенков

Про­ти­во­ре­чие как кон­крет­ное един­ство вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щих про­ти­во­по­лож­но­стей есть под­лин­ное ядро диа­лек­ти­ки, ее цен­траль­ная кате­го­рия. На этот счет сре­ди марк­си­стов не может быть двух мне­ний. Одна­ко сра­зу же воз­ни­ка­ет нема­ло труд­но­стей, как толь­ко речь захо­дит о «субъ­ек­тив­ной диа­лек­ти­ке», о диа­лек­ти­ке как логи­ке мыш­ле­ния. Если любой объ­ект есть живое про­ти­во­ре­чие, то какой долж­на быть мысль (суж­де­ние об объ­ек­те), его выра­жа­ю­щая? Может ли и долж­но ли объ­ек­тив­ное про­ти­во­ре­чие най­ти отра­же­ние в мыш­ле­нии и в какой фор­ме?

Про­ти­во­ре­чие в тео­ре­ти­че­ских опре­де­ле­ни­ях пред­ме­та — это преж­де все­го факт, кото­рый посто­ян­но вос­про­из­во­дит­ся дви­же­ни­ем нау­ки и не отри­ца­ет­ся ни диа­лек­ти­ком, ни мета­фи­зи­ком, ни мате­ри­а­ли­стом, ни иде­а­ли­стом. Вопрос, по кото­ро­му спо­рят, заклю­ча­ет­ся в дру­гом: како­во отно­ше­ние про­ти­во­ре­чия в мыш­ле­нии к объ­ек­ту? Дру­ги­ми сло­ва­ми, воз­мож­но ли оно в истин­ном, пра­виль­ном мыш­ле­нии?

Логик-мета­фи­зик во что бы то ни ста­ло ста­ра­ет­ся дока­зать непри­ме­ни­мость диа­лек­ти­че­ско­го зако­на о сов­па­де­нии про­ти­во­по­лож­но­стей, дохо­дя­щем до их тож­де­ства, к само­му про­цес­су мыш­ле­ния. Ино­гда такие логи­ки гото­вы даже при­знать, что пред­мет в согла­сии с диа­лек­ти­кой может сам по себе быть внут­ренне про­ти­во­ре­чи­вым. В пред­ме­те про­ти­во­ре­чие есть, а в мыс­ли его быть не долж­но. При­знать спра­вед­ли­вость зако­на, состав­ля­ю­ще­го ядро диа­лек­ти­ки, в отно­ше­нии логи­че­ско­го про­цес­са мета­фи­зик уже никак не может себе поз­во­лить. Запрет про­ти­во­ре­чия пре­вра­ща­ет­ся в абсо­лют­ный фор­маль­ный кри­те­рий исти­ны, в непре­ре­ка­е­мый апри­ор­ный канон, в вер­хов­ный прин­цип логи­ки.

Эту пози­цию, кото­рую ина­че как эклек­ти­че­ской назвать труд­но, неко­то­рые логи­ки ста­ра­ют­ся обос­но­вать ссыл­ка­ми на прак­ти­ку нау­ки. Любая нау­ка, если она столк­ну­лась с про­ти­во­ре­чи­ем в опре­де­ле­ни­ях пред­ме­та, все­гда ста­ра­ет­ся раз­ре­шить его. Не посту­па­ет ли она в таком слу­чае соглас­но рецеп­там мета­фи­зи­ки, кото­рая любое про­ти­во­ре­чие в мыш­ле­нии счи­та­ет чем-то нетер­пи­мым, таким, от чего во что бы то ни ста­ло сле­ду­ет изба­вить­ся? Мета­фи­зик в логи­ке так и тол­ку­ет подоб­ные момен­ты в раз­ви­тии нау­ки. Нау­ка-де все­гда ста­ра­ет­ся изба­вить­ся от про­ти­во­ре­чий, а вот в диа­лек­ти­ке мета­фи­зик усмат­ри­ва­ет обрат­ное наме­ре­ние.

Рас­смат­ри­ва­е­мое мне­ние осно­вы­ва­ет­ся на непо­ни­ма­нии, вер­нее, про­сто на незна­нии того важ­но­го исто­ри­че­ско­го фак­та, что диа­лек­ти­ка как раз и рож­да­ет­ся там, где мета­фи­зи­че­ское мыш­ле­ние (т. е. мыш­ле­ние, не зна­ю­щее и не жела­ю­щее знать иной логи­ки, кро­ме фор­маль­ной) окон­ча­тель­но запу­ты­ва­ет­ся в логи­че­ских про­ти­во­ре­чи­ях, кото­рые оно про­из­ве­ло на свет имен­но пото­му, что упря­мо и после­до­ва­тель­но соблю­да­ло запрет како­го бы то ни было про­ти­во­ре­чия в опре­де­ле­ни­ях. Диа­лек­ти­ка как логи­ка есть сред­ство раз­ре­ше­ния таких про­ти­во­ре­чий. Так что нет ниче­го неле­пее, чем обви­нять диа­лек­ти­ку в стрем­ле­нии нагро­моз­дить про­ти­во­ре­чия. Нера­зум­но видеть при­чи­ну болез­ни в появ­ле­нии вра­ча. Вопрос может состо­ять лишь в одном: успеш­но или нет изле­чи­ва­ет диа­лек­ти­ка от тех про­ти­во­ре­чий, в кото­рые впа­ло мыш­ле­ние имен­но в резуль­та­те стро­жай­шей мета­фи­зи­че­ской дие­ты, без­услов­но запре­ща­ю­щей вся­кое про­ти­во­ре­чие, если успеш­но, то как имен­но?

Обра­тим­ся к ана­ли­зу нагляд­но­го при­ме­ра, типич­но­го слу­чая того, как горы логи­че­ских про­ти­во­ре­чий были про­из­ве­де­ны на свет имен­но с помо­щью абсо­лю­ти­зи­ро­ван­ной фор­маль­ной логи­ки, а раци­о­наль­но раз­ре­ше­ны толь­ко с помо­щью логи­ки диа­лек­ти­че­ской. Мы име­ем в виду исто­рию поли­ти­че­ской эко­но­мии, исто­рию раз­ло­же­ния рикар­диан­ской шко­лы и воз­ник­но­ве­ния эко­но­ми­че­ской тео­рии Марк­са. Выход из тупи­ка тео­ре­ти­че­ских пара­док­сов и анти­но­мий, в кото­рые упер­лась назван­ная шко­ла, был най­ден, как извест­но, толь­ко Марк­сом, и най­ден как раз с помо­щью диа­лек­ти­ки как логи­ки.

То, что тео­рия Рикар­до была насквозь логи­че­ски про­ти­во­ре­чи­вой, открыл вовсе не Маркс. Это пре­крас­но виде­ли и Маль­тус, и Сис­мон­ди, и Мак-Кул­лох, и Пру­дон. Но толь­ко Маркс смог понять дей­стви­тель­ный харак­тер про­ти­во­ре­чий тру­до­вой тео­рии сто­и­мо­сти. Рас­смот­рим, вслед за Марк­сом, одно из них, самое типич­ное и острое, — анти­но­мию зако­на сто­и­мо­сти и зако­на сред­ней нор­мы при­бы­ли.

Закон сто­и­мо­сти Дави­да Рикар­до уста­нав­ли­ва­ет, что живой чело­ве­че­ский труд есть един­ствен­ный источ­ник и суб­стан­ция сто­и­мо­сти — утвер­жде­ние, быв­шее огром­ным шагом впе­ред по пути к объ­ек­тив­ной истине. Но при­быль — тоже сто­и­мость. При попыт­ке же выра­зить ее тео­ре­ти­че­ски, т. е. через закон сто­и­мо­сти, полу­ча­ет­ся явное логи­че­ское про­ти­во­ре­чие. Дело в том, что при­быль — новая, вновь создан­ная сто­и­мость, точ­нее, ее часть. Это — абсо­лют­но вер­ное ана­ли­ти­че­ское опре­де­ле­ние. А новую сто­и­мость про­из­во­дит толь­ко новый труд. Но как же тогда быть с совер­шен­но оче­вид­ным эмпи­ри­че­ским фак­том, что вели­чи­на при­бы­ли вовсе не опре­де­ля­ет­ся коли­че­ством затра­чен­но­го на ее про­из­вод­ство живо­го тру­да. Она зави­сит исклю­чи­тель­но от вели­чи­ны капи­та­ла в целом и ни в коем слу­чае не от вели­чи­ны той его части, кото­рая идет на зара­бот­ную пла­ту. Даже еще пара­док­саль­нее: при­быль тем боль­ше, чем мень­ше живо­го тру­да потреб­ле­но при ее про­из­вод­стве.

Закон сред­ней нор­мы при­бы­ли, уста­нав­ли­ва­ю­щий зави­си­мость раз­ме­ра при­бы­ли от вели­чи­ны капи­та­ла в целом, и закон сто­и­мо­сти, уста­нав­ли­ва­ю­щий, что толь­ко живой труд про­из­во­дит новую сто­и­мость, ста­но­вят­ся в тео­рии Рикар­до в отно­ше­ние пря­мо­го, вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­ще­го про­ти­во­ре­чия. Тем не менее оба зако­на опре­де­ля­ют один и тот же пред­мет (при­быль). Эту анти­но­мию со зло­рад­ством отме­тил Маль­тус.

Здесь-то и заклю­ча­лась про­бле­ма, абсо­лют­но не раз­ре­ши­мая с помо­щью прин­ци­пов фор­маль­ной логи­ки. И если мысль при­шла к анти­но­мии, к логи­че­ско­му про­ти­во­ре­чию, то диа­лек­ти­ку в дан­ном слу­чае винить труд­но. Ни Рикар­до, ни Маль­тус о ней и поня­тия не име­ли. Оба зна­ли толь­ко лок­ков­скую тео­рию позна­ния и соот­вет­ству­ю­щую ей (а имен­но фор­маль­ную) логи­ку. Кано­ны послед­ней были для них бес­спор­ны­ми и един­ствен­ны­ми. Все­об­щий закон (в дан­ном слу­чае закон сто­и­мо­сти) эта логи­ка оправ­ды­ва­ет толь­ко в том слу­чае, если он пока­зан как непо­сред­ствен­но общее эмпи­ри­че­ское пра­ви­ло, под кото­рое под­во­дят­ся без про­ти­во­ре­чия все без исклю­че­ния фак­ты.

Обна­ру­жи­лось, что тако­го отно­ше­ния меж­ду зако­ном сто­и­мо­сти и фор­ма­ми его соб­ствен­но­го про­яв­ле­ния как раз и нет. При­быль, как толь­ко ее пыта­ют­ся выра­зить тео­ре­ти­че­ски, т. е. понять через закон сто­и­мо­сти, вдруг ока­зы­ва­ет­ся неле­пым про­ти­во­ре­чи­ем. Если закон сто­и­мо­сти все­общ, то при­быль прин­ци­пи­аль­но невоз­мож­на. Сво­им суще­ство­ва­ни­ем она опро­вер­га­ет абстракт­ную все­общ­ность зако­на сто­и­мо­сти, зако­на сво­е­го соб­ствен­но­го суще­ство­ва­ния.

Тво­рец тру­до­вой тео­рии сто­и­мо­сти забо­тил­ся преж­де все­го о соот­вет­ствии тео­ре­ти­че­ских суж­де­ний пред­ме­ту. Он трез­во и даже цинич­но выра­жал реаль­ное поло­же­ние дел, и есте­ствен­но, что послед­нее, чре­ва­тое нераз­ре­ши­мы­ми анта­го­низ­ма­ми, и в мыш­ле­нии пред­ста­ет как систе­ма кон­флик­тов, анта­го­низ­мов, логи­че­ских про­ти­во­ре­чий. Это обсто­я­тель­ство, в кото­ром бур­жу­аз­ные тео­ре­ти­ки усмат­ри­ва­ли сви­де­тель­ство сла­бо­сти и нераз­ра­бо­тан­но­сти тео­рии Рикар­до, сви­де­тель­ство­ва­ло как раз об обрат­ном — о силе и объ­ек­тив­но­сти его тео­рии.

Когда же уче­ни­ки и после­до­ва­те­ли Рикар­до дела­ют глав­ной сво­ей забо­той уже не столь­ко соот­вет­ствие тео­рии пред­ме­ту, сколь­ко согла­со­ва­ние выра­бо­тан­ных тео­ре­ти­че­ских опре­де­ле­ний с тре­бо­ва­ни­я­ми фор­маль­но-логи­че­ской после­до­ва­тель­но­сти, с кано­на­ми фор­маль­но­го един­ства тео­рии, тогда и начи­на­ет­ся раз­ло­же­ние тру­до­вой тео­рии сто­и­мо­сти. Маркс пишет о Джем­се Мил­ле: «То, к чему он стре­мит­ся, — это фор­маль­но логи­че­ская после­до­ва­тель­ность. С него “поэто­му” и начи­на­ет­ся раз­ло­же­ние рикар­диан­ской шко­лы»[1].

В дей­стви­тель­но­сти, как пока­зал Маркс, все­об­щий закон сто­и­мо­сти нахо­дит­ся в отно­ше­нии вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­ще­го про­ти­во­ре­чия с эмпи­ри­че­ской фор­мой сво­е­го соб­ствен­но­го про­яв­ле­ния — с зако­ном сред­ней нор­мы при­бы­ли. Тако­во реаль­ное про­ти­во­ре­чие реаль­но­го объ­ек­та. И ниче­го уди­ви­тель­но­го нет в том, что при попыт­ке пря­мо и непо­сред­ствен­но под­ве­сти один закон под дру­гой полу­ча­ет­ся неле­пое логи­че­ское про­ти­во­ре­чие. Когда же все-таки про­дол­жа­ют пред­при­ни­мать попыт­ки непо­сред­ствен­но и без про­ти­во­ре­чия согла­со­вать сто­и­мость и при­быль, то и полу­ча­ют про­бле­му, по сло­вам Марк­са, «гораз­до более нераз­ре­ши­мую, чем квад­ра­ту­ра кру­га… Это про­сто попыт­ка пред­ста­вить суще­ству­ю­щим то, чего нет»[2].

Мета­фи­зи­че­ски мыс­ля­щий тео­ре­тик, столк­нув­шись с таким пара­док­сом, неиз­беж­но тол­ку­ет его как резуль­тат оши­бок, допу­щен­ных мыс­лью ранее, при выра­бот­ке и фор­му­ли­ров­ке все­об­ще­го зако­на. Есте­ствен­но, что и раз­ре­ше­ние пара­док­са он ищет на пути чисто фор­маль­но­го ана­ли­за тео­рии, на пути уточ­не­ния поня­тий, исправ­ле­ния выра­же­ний и т. п. По пово­ду тако­го под­хо­да к реше­нию вопро­са Маркс пишет: «Про­ти­во­ре­чие меж­ду общим зако­ном и более раз­ви­ты­ми кон­крет­ны­ми отно­ше­ни­я­ми здесь хотят раз­ре­шить не путем нахож­де­ния посред­ству­ю­щих зве­ньев, а путем пря­мо­го под­ве­де­ния кон­крет­но­го под абстракт­ное и путем непо­сред­ствен­но­го при­спо­соб­ле­ния кон­крет­но­го к абстракт­но­му. И это­го хотят достиг­нуть с помо­щью сло­вес­ной фик­ции, путем изме­не­ния vera rerum vocabula [пра­виль­ных наиме­но­ва­ний вещей]. (Перед нами, дей­стви­тель­но, “спор о сло­вах”, но он явля­ет­ся спо­ром “о сло­вах” пото­му, что реаль­ные про­ти­во­ре­чия, не полу­чив­шие реаль­но­го раз­ре­ше­ния, здесь пыта­ют­ся раз­ре­шить с помо­щью фраз.)»[3].

Если все­об­щий закон про­ти­во­ре­чит эмпи­ри­че­ски-обще­му поло­же­нию вещей, то эмпи­рик сра­зу видит выход в том, что­бы изме­нить фор­му­ли­ров­ку все­об­ще­го зако­на с таким рас­че­том, что­бы эмпи­ри­че­ски-общее непо­сред­ствен­но под­во­ди­лось под нее. На пер­вый взгляд так оно и долж­но быть: если мысль про­ти­во­ре­чит фак­там, то сле­ду­ет изме­нить мысль, при­ве­сти ее в соот­вет­ствие с общим, непо­сред­ствен­но дан­ным на поверх­но­сти явле­ний. На самом деле такой путь тео­ре­ти­че­ски ложен, и имен­но на нем рикар­диан­ская шко­ла при­хо­дит к пол­но­му отка­зу от тру­до­вой тео­рии сто­и­мо­сти. Тео­ре­ти­че­ски выяв­лен­ный Дави­дом Рикар­до все­об­щий закон при­но­сит­ся в жерт­ву гру­бой эмпи­рии, а гру­бый эмпи­ризм уже неиз­беж­но пре­вра­ща­ет­ся в «лож­ную мета­фи­зи­ку, в схо­ла­сти­ку, кото­рая дела­ет мучи­тель­ные уси­лия, что­бы выве­сти неопро­вер­жи­мые эмпи­ри­че­ские явле­ния непо­сред­ствен­но, путем про­стой фор­маль­ной абстрак­ции, из обще­го зако­на или же что­бы хит­ро­ум­но подо­гнать их под этот закон»[4].

Фор­маль­ная логи­ка и абсо­лю­ти­зи­ру­ю­щая ее мета­фи­зи­ка зна­ют толь­ко два пути раз­ре­ше­ния про­ти­во­ре­чий в мыш­ле­нии. Пер­вый путь состо­ит в том, что­бы подо­гнать все­об­щий закон под непо­сред­ствен­но общее, эмпи­ри­че­ски оче­вид­ное поло­же­ние дел. Здесь, как мы виде­ли, про­ис­хо­дит утра­та поня­тия сто­и­мо­сти. Вто­рой путь заклю­ча­ет­ся в том, что­бы пред­ста­вить внут­рен­нее про­ти­во­ре­чие, выра­зив­ше­е­ся в мыш­ле­нии в виде логи­че­ско­го про­ти­во­ре­чия, как внеш­нее про­ти­во­ре­чие двух вещей, каж­дая из кото­рых сама по себе непро­ти­во­ре­чи­ва. Эта про­це­ду­ра и назы­ва­ет­ся све­де­ни­ем внут­рен­не­го про­ти­во­ре­чия к про­ти­во­ре­чию «в раз­ных отно­ше­ни­ях или в раз­ное вре­мя».

Вто­рой путь избра­ла так назы­ва­е­мая «про­фес­сор­ская фор­ма раз­ло­же­ния тео­рии». Не объ­яс­ня­ет­ся при­быль из сто­и­мо­сти без про­ти­во­ре­чия? Ну и что же! Не нуж­но упор­ство­вать в одно­сто­рон­но­сти, нуж­но допу­стить, что при­быль в дей­стви­тель­но­сти про­ис­хо­дит не толь­ко из тру­да, но и из мно­гих дру­гих фак­то­ров. Нуж­но при­нять во вни­ма­ние и роль зем­ли, и роль машин, и роль спро­са и пред­ло­же­ния, и мно­гое, мно­гое дру­гое. Дело, мол, не в про­ти­во­ре­чи­ях, а в пол­но­те… Так рож­да­ет­ся зна­ме­ни­тая три­еди­ная фор­му­ла вуль­гар­ной эко­но­мии: «Капи­тал — про­цент, зем­ля — рен­та, труд — зара­бот­ная пла­та». Логи­че­ско­го про­ти­во­ре­чия, прав­да, здесь нет, но зато есть про­стая неле­пость, подоб­ная «жел­то­му лога­риф­му», как едко заме­ча­ет Маркс. Логи­че­ское про­ти­во­ре­чие исчез­ло, но вме­сте с ним исчез и тео­ре­ти­че­ский под­ход к вещам вооб­ще.

Вывод оче­ви­ден: не вся­кий спо­соб раз­ре­ше­ния про­ти­во­ре­чий при­во­дит к раз­ви­тию тео­рии. Два пере­чис­лен­ных спо­со­ба озна­ча­ют такое «раз­ре­ше­ние» про­ти­во­ре­чий, кото­рое тож­де­ствен­но пре­вра­ще­нию тео­рии в бес­про­свет­ную эмпи­ри­че­скую эклек­ти­ку. Ибо тео­рия вооб­ще суще­ству­ет толь­ко там, где есть созна­тель­ное и прин­ци­пи­аль­но про­ве­ден­ное стрем­ле­ние понять все осо­бен­ные явле­ния как необ­хо­ди­мые моди­фи­ка­ции одной и той же все­об­щей кон­крет­ной суб­стан­ции, в дан­ном слу­чае суб­стан­ции сто­и­мо­сти — живо­го чело­ве­че­ско­го тру­да.

Един­ствен­ным тео­ре­ти­ком, кото­ро­му уда­лось раз­ре­шить логи­че­ские про­ти­во­ре­чия рикар­диан­ской тео­рии так, что полу­чи­лось не раз­ло­же­ние, а дей­стви­тель­ное раз­ви­тие тру­до­вой тео­рии сто­и­мо­сти, был, как извест­но, Карл Маркс. В чем же заклю­ча­ет­ся его диа­лек­ти­ко-мате­ри­а­ли­сти­че­ский спо­соб раз­ре­ше­ния анти­но­мии? Преж­де все­го сле­ду­ет кон­ста­ти­ро­вать, что реаль­ные про­ти­во­ре­чия, выяв­лен­ные Дави­дом Рикар­до, в систе­ме Марк­са не исче­за­ют. Более того, они пред­ста­ют здесь как необ­хо­ди­мые про­ти­во­ре­чия само­го объ­ек­та, а вовсе не как резуль­тат оши­боч­но­сти мыс­ли, неточ­но­стей в опре­де­ле­ни­ях и т. п. В пер­вом томе «Капи­та­ла», напри­мер, дока­зы­ва­ет­ся, что при­ба­воч­ная сто­и­мость есть исклю­чи­тель­ный про­дукт той части капи­та­ла, кото­рая затра­че­на на зара­бот­ную пла­ту, пре­вра­ти­лась в живой труд, т. е. пере­мен­но­го капи­та­ла. Поло­же­ние из тре­тье­го тома, одна­ко, гла­сит: «Как бы то ни было, в ито­ге ока­зы­ва­ет­ся, что при­ба­воч­ная сто­и­мость воз­ни­ка­ет одно­вре­мен­но из всех частей вло­жен­но­го капи­та­ла»[5].

Меж­ду пер­вым и вто­рым поло­же­ни­ем раз­ви­та целая систе­ма, целая цепь опо­сре­ду­ю­щих зве­ньев, тем не менее меж­ду ними сохра­ни­лось отно­ше­ние вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­ще­го про­ти­во­ре­чия, под­па­да­ю­ще­го под запрет фор­маль­ной логи­ки. Имен­но поэто­му вуль­гар­ные эко­но­ми­сты после выхо­да в свет тре­тье­го тома «Капи­та­ла» с тор­же­ством заяв­ля­ли, что Маркс не выпол­нил сво­их обе­ща­ний, что анти­но­мии тру­до­вой тео­рии сто­и­мо­сти оста­лись им не раз­ре­шен­ны­ми и что, сле­до­ва­тель­но, весь «Капи­тал» есть не более как спе­ку­ля­тив­но-диа­лек­ти­че­ский фокус.

Все­об­щее, таким обра­зом, и в «Капи­та­ле» про­ти­во­ре­чит сво­е­му осо­бен­но­му про­яв­ле­нию, и про­ти­во­ре­чие меж­ду ними не исче­за­ет отто­го, что меж­ду ними раз­ви­та целая цепь опо­сре­ду­ю­щих зве­ньев. Напро­тив, как раз это и дока­зы­ва­ет, что анти­но­мии тру­до­вой тео­рии сто­и­мо­сти — вовсе не логи­че­ские (т. е. чисто субъ­ек­тив­ные, из неряш­ли­во­сти или нечет­ко­сти опре­де­ле­ний выте­ка­ю­щие), а реаль­ные про­ти­во­ре­чия объ­ек­та, пра­виль­но выра­жен­ные Дави­дом Рикар­до, хотя и не поня­тые им. В «Капи­та­ле» анти­но­мии тру­до­вой тео­рии сто­и­мо­сти вовсе не упразд­ня­ют­ся как нечто субъ­ек­тив­ное. Они здесь ока­зы­ва­ют­ся поня­ты­ми, т. е. сня­ты­ми в соста­ве более глу­бо­ко­го и кон­крет­но­го тео­ре­ти­че­ско­го пони­ма­ния. Ины­ми сло­ва­ми, они сохра­не­ны, но утра­ти­ли харак­тер логи­че­ских про­ти­во­ре­чий, пре­вра­ти­лись в абстракт­ные момен­ты кон­крет­но­го пони­ма­ния эко­но­ми­че­ской дей­стви­тель­но­сти. И не уди­ви­тель­но: любая кон­крет­ная раз­ви­ва­ю­ща­я­ся систе­ма заклю­ча­ет в сво­ем соста­ве про­ти­во­ре­чие как прин­цип сво­е­го само­раз­ви­тия и как фор­му, в кото­рую отли­ва­ет­ся раз­ви­тие.

Итак, сопо­ста­вим пони­ма­ние сто­и­мо­сти мета­фи­зи­ком Рикар­до и диа­лек­ти­ком Марк­сом. Рикар­до, как извест­но, не дал ана­ли­за сто­и­мо­сти по ее фор­ме. Его абстрак­ция сто­и­мо­сти, с одной сто­ро­ны, непол­на, с дру­гой — фор­маль­на и имен­но пото­му невер­на. В чем же Маркс видит пол­но­ту и содер­жа­тель­ность ана­ли­за сто­и­мо­сти, кото­рых недо­ста­ет Рикар­до?

Преж­де все­го в том, что сто­и­мость есть живое, кон­крет­ное про­ти­во­ре­чие. Рикар­до пока­зал сто­и­мость толь­ко со сто­ро­ны ее суб­стан­ции, т. е. при­нял труд как суб­стан­цию сто­и­мо­сти. Что каса­ет­ся Марк­са, то он, если вос­поль­зо­вать­ся выра­же­ни­ем из геге­лев­ской «Фено­ме­но­ло­гии духа», понял сто­и­мость не толь­ко как суб­стан­цию, но так­же и как субъ­ект. Сто­и­мость пред­ста­ла как суб­стан­ция-субъ­ект всех раз­ви­тых форм и кате­го­рий поли­ти­че­ской эко­но­мии. Отсю­да и начи­на­ет­ся созна­тель­ная диа­лек­ти­ка в дан­ной нау­ке. Ибо «субъ­ект» в пони­ма­нии Марк­са (в дан­ном слу­чае он поль­зу­ет­ся тер­ми­но­ло­ги­ей «Фено­ме­но­ло­гии духа») есть реаль­ность, раз­во­ра­чи­ва­ю­ща­я­ся через свои внут­рен­ние про­ти­во­ре­чия.

При­смот­рим­ся побли­же к марк­со­ву ана­ли­зу сто­и­мо­сти. Непо­сред­ствен­но иссле­ду­ет­ся пря­мой, без­де­неж­ный обмен това­ра на товар. В обмене, в ходе кото­ро­го один товар заме­ща­ет­ся дру­гим, сто­и­мость толь­ко про­яв­ля­ет­ся, толь­ко выра­жа­ет­ся, но ни в коем слу­чае не созда­ет­ся. Про­яв­ля­ет­ся она так: один товар игра­ет роль отно­си­тель­ной сто­и­мо­сти, а дру­гой, про­ти­во­сто­я­щий ему, — роль экви­ва­лен­та. При этом «один и тот же товар в одном и том же выра­же­нии сто­и­мо­сти не может при­ни­мать одно­вре­мен­но обе фор­мы. Более того: послед­ние поляр­но исклю­ча­ют друг дру­га»[6].

Мета­фи­зик, несо­мнен­но, обра­ду­ет­ся, про­чи­тав такое: две вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щие эко­но­ми­че­ские фор­мы не могут сов­ме­стить­ся одно­вре­мен­но в одном това­ре! Но мож­но ли ска­зать, что Маркс отвер­га­ет воз­мож­ность сов­па­де­ния вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щих опре­де­ле­ний в объ­ек­те и его пони­ма­нии? Как раз наобо­рот. Дело в том, что речь пока и не идет о поня­тии сто­и­мо­сти, о сто­и­мо­сти как тако­вой. При­ве­ден­ный отры­вок вен­ча­ет ана­лиз фор­мы обна­ру­же­ния сто­и­мо­сти. Сама же сто­и­мость оста­ет­ся пока таин­ствен­ной и тео­ре­ти­че­ски не выра­жен­ной сущ­но­стью каж­до­го из това­ров. На поверх­но­сти явле­ний она пред­ста­ет дей­стви­тель­но так, что вид­ны две абстракт­но-одно­сто­рон­ние фор­мы ее обна­ру­же­ния. Но сама сто­и­мость не сов­па­да­ет ни с одной из этих форм, ни с их про­стым меха­ни­че­ским един­ством. Она есть нечто тре­тье, нечто более глу­бо­ко лежа­щее. Холст как товар в отно­ше­нии к сво­е­му вла­дель­цу пред­ста­ет толь­ко в отно­си­тель­ной фор­ме сто­и­мо­сти. В том же самом отно­ше­нии холст не может быть одно­вре­мен­но и экви­ва­лен­том.

Но так дело выгля­дит толь­ко с абстракт­но-одно­сто­рон­ней точ­ки зре­ния. Ведь вла­де­лец хол­ста абсо­лют­но рав­но­пра­вен вла­дель­цу сюр­ту­ка, а с пози­ции послед­не­го рас­смат­ри­ва­е­мое отно­ше­ние ока­зы­ва­ет­ся пря­мо про­ти­во­по­лож­ным. Так что мы име­ем вовсе не «два раз­ных отно­ше­ния», а одно кон­крет­ное объ­ек­тив­ное отно­ше­ние, вза­им­ное отно­ше­ние двух това­ро­вла­дель­цев. И с кон­крет­ной точ­ки зре­ния каж­дый из двух това­ров — и холст, и сюр­тук — вза­им­но изме­ря­ют друг в дру­ге свою сто­и­мость и вза­им­но же слу­жат мате­ри­а­лом, в кото­ром она изме­ря­ет­ся. Ины­ми сло­ва­ми, каж­дый из них вза­им­но пред­по­ла­га­ет, что в дру­гом това­ре осу­ществ­ле­на экви­ва­лент­ная фор­ма сто­и­мо­сти, та самая фор­ма, в кото­рой дру­гой товар нахо­дить­ся не может уже пото­му, что он нахо­дит­ся в отно­си­тель­ной.

Ина­че гово­ря, реаль­но совер­ша­ю­щий­ся обмен пред­по­ла­га­ет, что каж­дый из двух вза­им­но соот­но­ся­щих­ся в нем това­ров при­ни­ма­ет на себя сра­зу обе эко­но­ми­че­ские фор­мы обна­ру­же­ния сто­и­мо­сти: он и изме­ря­ет свою сто­и­мость, и слу­жит мате­ри­а­лом для выра­же­ния сто­и­мо­сти дру­го­го това­ра. И если с абстракт­но-одно­сто­рон­ней точ­ки зре­ния каж­дый из них нахо­дит­ся толь­ко в одной фор­ме, высту­па­ет как отно­си­тель­ная сто­и­мость в одном отно­ше­нии и как экви­ва­лент в дру­гом, то с кон­крет­ной точ­ки зре­ния, т. е. на самом деле, каж­дый из това­ров одно­вре­мен­но и при­том внут­ри одно­го и того же отно­ше­ния нахо­дит­ся в обе­их вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щих фор­мах выра­же­ния сто­и­мо­сти. Если два това­ра вза­им­но не при­зна­ли друг дру­га экви­ва­лен­та­ми, то обме­на попро­сту не про­ис­хо­дит. Если же обмен про­изо­шел, то, зна­чит, в каж­дом из двух това­ров сов­ме­сти­лись обе поляр­но исклю­ча­ю­щие фор­мы сто­и­мо­сти.

Что же полу­ча­ет­ся, ска­жет мета­фи­зик, выхо­дит, что Маркс про­ти­во­ре­чит сам себе? То гово­рит, что две поляр­ные фор­мы выра­же­ния сто­и­мо­сти не могут сов­ме­стить­ся в одном това­ре, то утвер­жда­ет, что в реаль­ном обмене они все-таки как-то сов­ме­ща­ют­ся? Ответ таков: кон­крет­ное рас­смот­ре­ние вещи опро­вер­га­ет резуль­тат, полу­чен­ный при абстракт­но-одно­сто­рон­нем под­хо­де к ней, пока­зы­ва­ет его как неистин­ный. Исти­на же товар­но­го обме­на заклю­ча­ет­ся как раз в том, что в нем реа­ли­зу­ет­ся отно­ше­ние, абсо­лют­но невоз­мож­ное с точ­ки зре­ния абстракт­но-одно­сто­рон­не­го взгля­да.

В виде рас­смот­рен­но­го про­ти­во­ре­чия, как пока­зы­ва­ет ана­лиз, обна­ру­жи­ва­ет­ся что-то иное, а имен­но абсо­лют­ное содер­жа­ние каж­до­го из това­ров, его сто­и­мость, внут­рен­нее про­ти­во­ре­чие сто­и­мо­сти и потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. Маркс пишет: «Скры­тая в това­ре внут­рен­няя про­ти­во­по­лож­ность потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти и сто­и­мо­сти выра­жа­ет­ся, таким обра­зом, через внеш­нюю про­ти­во­по­лож­ность, т. е. через отно­ше­ние двух това­ров, в кото­ром один товар — тот, сто­и­мость кото­ро­го выра­жа­ет­ся, — непо­сред­ствен­но игра­ет роль лишь потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, а дру­гой товар — тот, в кото­рое сто­и­мость выра­жа­ет­ся, — непо­сред­ствен­но игра­ет роль лишь мено­вой сто­и­мо­сти. Сле­до­ва­тель­но, про­стая фор­ма сто­и­мо­сти това­ра есть про­стая фор­ма про­яв­ле­ния заклю­ча­ю­щей­ся в нем про­ти­во­по­лож­но­сти потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти и сто­и­мо­сти»[7].

С точ­ки зре­ния логи­ки это место чрез­вы­чай­но поучи­тель­но. Мета­фи­зик, столк­нув­шись с фак­том сов­па­де­ния про­ти­во­ре­ча­щих опре­де­ле­ний в поня­тии, в суж­де­нии о вещи, усмот­рит здесь неистин­ное тео­ре­ти­че­ское выра­же­ние и все­гда поста­ра­ет­ся све­сти внут­рен­нее про­ти­во­ре­чие к внеш­не­му про­ти­во­ре­чию двух вещей, каж­дая из кото­рых, по его мне­нию, внут­ренне непро­ти­во­ре­чи­ва, к про­ти­во­ре­чию «в раз­ных отно­ше­ни­ях» или «в раз­ное вре­мя». Маркс посту­па­ет как раз наобо­рот. Он пока­зы­ва­ет, что в про­ти­во­ре­чии внеш­не­го поряд­ка лишь внеш­ним обра­зом про­яв­ля­ет­ся скры­тое в каж­дой из вза­и­мо­от­но­ся­щих­ся вещей внут­рен­нее про­ти­во­ре­чие.

В ито­ге сто­и­мость пред­ста­ет как внут­рен­нее отно­ше­ние това­ра к само­му себе, внеш­ним обра­зом обна­ру­жи­ва­ю­ще­е­ся через отно­ше­ние к дру­го­му това­ру. Дру­гой товар игра­ет лишь роль зер­ка­ла, в кото­ром отра­жа­ет­ся внут­ренне про­ти­во­ре­чи­вая при­ро­да това­ра, выра­жа­ю­ще­го свою сто­и­мость. Гово­ря фило­соф­ским язы­ком, внеш­нее про­ти­во­ре­чие пред­ста­ет лишь как явле­ние, а отно­ше­ние к дру­го­му това­ру — как опо­сре­до­ван­ное через это отно­ше­ние — отно­ше­ние това­ра к само­му себе. Внут­рен­нее отно­ше­ние, отно­ше­ние к само­му себе, и есть сто­и­мость как абсо­лют­ное эко­но­ми­че­ское содер­жа­ние каж­до­го из вза­им­но соот­но­ся­щих­ся това­ров.

Мета­фи­зик все­гда ста­ра­ет­ся све­сти внут­рен­нее отно­ше­ние к внеш­не­му. Для него про­ти­во­ре­чие «в одном отно­ше­нии» — пока­за­тель абстракт­но­сти зна­ния, пока­за­тель сме­ше­ния раз­ных пла­нов абстрак­ции и т. п., а внеш­нее про­ти­во­ре­чие — сино­ним «кон­крет­но­сти» зна­ния. Для Марк­са, наобо­рот, если пред­мет пред­стал в мыш­ле­нии лишь как внеш­нее про­ти­во­ре­чие, то это пока­за­тель одно­сто­рон­но­сти, поверх­ност­но­сти зна­ния. Зна­чит, вме­сто внут­рен­не­го про­ти­во­ре­чия уда­лось уло­вить лишь внеш­нюю фор­му его обна­ру­же­ния. Диа­лек­ти­ка все­гда обя­зы­ва­ет за отно­ше­ни­ем к дру­го­му видеть скры­тое за ним отно­ше­ние к само­му себе, внут­рен­нее отно­ше­ние вещи.

Так что раз­ни­ца меж­ду диа­лек­ти­кой и мета­фи­зи­кой вовсе не состо­ит в том, что пер­вая при­зна­ет толь­ко внут­рен­ние про­ти­во­ре­чия, а вто­рая — толь­ко внеш­ние. Мета­фи­зи­ка дей­стви­тель­но ста­ра­ет­ся все­гда све­сти внут­рен­нее про­ти­во­ре­чие к про­ти­во­ре­чию «в раз­ных отно­ше­ни­ях», отри­цая объ­ек­тив­ное зна­че­ние за внут­рен­ним про­ти­во­ре­чи­ем. Диа­лек­ти­ка же отнюдь не сво­дит одно к дру­го­му. Она при­зна­ет объ­ек­тив­ность и тех и дру­гих. Дело не в све­де­нии внеш­не­го про­ти­во­ре­чия к внут­рен­не­му, а в том, что­бы из внут­рен­не­го выве­сти внеш­нее и тем самым понять и то и дру­гое в их объ­ек­тив­ной необ­хо­ди­мо­сти. При­чем диа­лек­ти­ка не отри­ца­ет того фак­та, что внут­рен­нее про­ти­во­ре­чие все­гда высту­па­ет в явле­нии в виде внеш­не­го про­ти­во­ре­чия.

Непо­сред­ствен­ное сов­па­де­ние вза­им­но исклю­ча­ю­щих друг дру­га эко­но­ми­че­ских опре­де­ле­ний (сто­и­мо­сти и потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти) в каж­дом из двух столк­нув­ших­ся в обмене това­ров и есть истин­ное тео­ре­ти­че­ское выра­же­ние сущ­но­сти про­сто­го товар­но­го обме­на. Такая сущ­ность и есть сто­и­мость. Поня­тие сто­и­мо­сти (в отли­чие от внеш­ней фор­мы ее обна­ру­же­ния в акте обме­на) харак­те­ри­зу­ет­ся с логи­че­ской сто­ро­ны тем, что она пред­ста­ет как непо­сред­ствен­ное про­ти­во­ре­чие, как непо­сред­ствен­ное сов­па­де­ние двух поляр­но исклю­ча­ю­щих друг дру­га форм эко­но­ми­че­ско­го бытия.

Таким обра­зом, в реаль­ном акте обме­на осу­ществ­ля­ет­ся то, что с точ­ки зре­ния абстракт­но­го (фор­маль­но-логи­че­ско­го) рас­суд­ка пред­став­ля­ет­ся невоз­мож­ным, — непо­сред­ствен­ное отож­деств­ле­ние про­ти­во­по­лож­но­стей. Тако­во тео­ре­ти­че­ское выра­же­ние того реаль­но­го фак­та, что пря­мой товар­ный обмен не может совер­шать­ся глад­ко, без кол­ли­зий, без кон­флик­тов, без про­ти­во­ре­чий и кри­зи­сов. Дело в том, что пря­мой товар­ный обмен не в состо­я­нии выра­зить обще­ствен­но необ­хо­ди­мую меру затра­ты тру­да в раз­ных отрас­лях обще­ствен­но­го про­из­вод­ства, т. е. сто­и­мость. Поэто­му-то сто­и­мость в пре­де­лах про­стой товар­ной фор­мы и оста­ет­ся нераз­ре­шен­ной и нераз­ре­ши­мой анти­но­ми­ей. Здесь товар и дол­жен и не может нахо­дить­ся в обе­их поляр­ных фор­мах выра­же­ния сто­и­мо­сти, а сле­до­ва­тель­но, реаль­ный обмен по сто­и­мо­сти невоз­мо­жен. Но он все-таки как-то про­ис­хо­дит, а сле­до­ва­тель­но, обе поляр­ные фор­мы сто­и­мо­сти как-то сов­ме­ща­ют­ся в каж­дом това­ре. Анти­но­мия без­вы­ход­ная. И заслу­га Марк­са состо­ит как раз в том, что он понял и тео­ре­ти­че­ски выра­зил ее.

Посколь­ку обмен через рынок оста­ет­ся един­ствен­ной и все­об­щей фор­мой обще­ствен­но­го обме­на веществ, постоль­ку анти­но­мия сто­и­мо­сти нахо­дит свое реше­ние в дви­же­нии само­го товар­но­го рын­ка. Он сам созда­ет сред­ства раз­ре­ше­ния сво­их соб­ствен­ных про­ти­во­ре­чий. Так рож­да­ют­ся день­ги. Обмен ста­но­вит­ся не непо­сред­ствен­ным, а опо­сре­до­ван­ным — через день­ги. И сов­па­де­ние вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щих эко­но­ми­че­ских форм в това­ре как буд­то пре­кра­ща­ет­ся, посколь­ку оно рас­щеп­ля­ет­ся на два «раз­ных отно­ше­ния»: на акт про­да­жи (пре­вра­ще­ния потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти в сто­и­мость) и на акт покуп­ки (пре­вра­ще­ния сто­и­мо­сти в потре­би­тель­ную сто­и­мость). Два анти­но­ми­че­ски вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щих по сво­е­му эко­но­ми­че­ско­му содер­жа­нию акта уже не сов­па­да­ют непо­сред­ствен­но, а совер­ша­ют­ся в раз­ное вре­мя и в раз­ных местах рын­ка.

Анти­но­мия на пер­вый взгляд кажет­ся раз­ре­шен­ной по всем пра­ви­лам фор­маль­ной логи­ки. Но сход­ство тут чисто внеш­нее. На самом деле анти­но­мия вовсе не исчез­ла, а лишь при­ня­ла новую фор­му сво­е­го выра­же­ния. День­ги вовсе не ста­но­вят­ся абсо­лют­но чистой сто­и­мо­стью, а товар — столь же чистой потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью. И товар, и день­ги по-преж­не­му чре­ва­ты внут­рен­ним про­ти­во­ре­чи­ем, кото­рое по-преж­не­му выра­жа­ет­ся в мыш­ле­нии в фор­ме про­ти­во­ре­чия в опре­де­ле­ни­ях, при­том опять-таки нераз­ре­шен­но­го и нераз­ре­ши­мо­го, и самым явным обра­зом обна­ру­жи­ва­ет­ся, прав­да, толь­ко изред­ка, а имен­но в кри­зи­сах. Но тем силь­нее оно дает себя почув­ство­вать.

«Толь­ко товар — день­ги», гово­рит това­ро­вла­де­лец в то вре­мя, когда это про­ти­во­ре­чие не про­яв­ля­ет­ся на поверх­но­сти. «Толь­ко день­ги — товар», вопит он пря­мо про­ти­во­по­лож­ным обра­зом во вре­мя кри­зи­са, опро­вер­гая свое соб­ствен­ное абстракт­ное суж­де­ние. Тео­ре­ти­че­ское же, кон­крет­ное мыш­ле­ние Марк­са пока­зы­ва­ет, что внут­рен­няя про­ти­во­по­лож­ность эко­но­ми­че­ских опре­де­ле­ний денег суще­ству­ет в каж­дый миг, и тогда, когда она не про­яв­ля­ет­ся оче­вид­ным, нагляд­ным обра­зом, а зата­е­на и в това­ре, и в день­гах, когда все идет по види­мо­сти бла­го­по­луч­но и про­ти­во­ре­чие кажет­ся раз­ре­шен­ным раз и навсе­гда.

В тео­ре­ти­че­ских опре­де­ле­ни­ях денег пол­но­стью сохра­ня­ет­ся выяв­лен­ная ранее анти­но­мия сто­и­мо­сти, она и здесь состав­ля­ет «про­стую сущ­ность» и това­ра, и денег, хотя на поверх­но­сти явле­ний и ока­зы­ва­ет­ся пога­шен­ной, рас­пад­шей­ся на два «раз­ных отно­ше­ния». Послед­ние, как и при пря­мом обмене това­ра на товар, состав­ля­ют внут­рен­нее един­ство, сохра­ня­ю­ще­е­ся во всей его остро­те и напря­жен­но­сти и в това­ре, и в день­гах, а сле­до­ва­тель­но, и в тео­ре­ти­че­ских опре­де­ле­ни­ях того и дру­го­го. Сто­и­мость по-преж­не­му оста­ет­ся внут­ренне про­ти­во­ре­чи­вым отно­ше­ни­ем това­ра к само­му себе, кото­рое, прав­да, на поверх­но­сти обна­ру­жи­ва­ет­ся уже не через пря­мое отно­ше­ние к дру­го­му тако­му же това­ру, а через отно­ше­ние к день­гам. День­ги же высту­па­ют как то сред­ство, с помо­щью кото­ро­го осу­ществ­ля­ет­ся вза­им­ное, встреч­ное пре­вра­ще­ние двух пер­во­на­чаль­но выяв­лен­ных полю­сов выра­же­ния сто­и­мо­сти (сто­и­мо­сти и потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти).

С этой точ­ки зре­ния вся логи­че­ская струк­ту­ра «Капи­та­ла» выри­со­вы­ва­ет­ся с новой, очень важ­ной сто­ро­ны. Любая кон­крет­ная кате­го­рия пред­ста­ет как одна из мета­мор­фоз, через кото­рую про­хо­дят сто­и­мость и потре­би­тель­ная сто­и­мость в про­цес­се их вза­им­но­го пре­вра­ще­ния друг в дру­га. Ста­нов­ле­ние товар­но-капи­та­ли­сти­че­ской систе­мы в тео­ре­ти­че­ском ана­ли­зе Марк­са высту­па­ет как про­цесс услож­не­ния той цепи опо­сре­ду­ю­щих зве­ньев, через кото­рые вынуж­де­ны про­хо­дить оба вза­им­но тяго­те­ю­щих и одно­вре­мен­но исклю­ча­ю­щих друг дру­га полю­са сто­и­мо­сти. Путь вза­им­но­го пре­вра­ще­ния сто­и­мо­сти и потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти ста­но­вит­ся все длин­нее и слож­нее, напря­же­ние меж­ду полю­са­ми рас­тет и рас­тет. Отно­си­тель­ное и вре­мен­ное раз­ре­ше­ние его осу­ществ­ля­ет­ся через кри­зи­сы, окон­ча­тель­ное — в соци­а­ли­сти­че­ской рево­лю­ции.

Такой под­ход к вещам сра­зу дает мыш­ле­нию ори­ен­та­цию при ана­ли­зе любой фор­мы эко­но­ми­че­ской свя­зи. В самом деле, как товар­ный рынок нахо­дит отно­си­тель­ное раз­ре­ше­ние сво­их объ­ек­тив­ных про­ти­во­ре­чий в рож­де­нии денег, так и тео­ре­ти­че­ские опре­де­ле­ния денег в «Капи­та­ле» слу­жат сред­ством отно­си­тель­но­го раз­ре­ше­ния тео­ре­ти­че­ско­го про­ти­во­ре­чия, выяв­лен­но­го в ана­ли­зе про­стой фор­мы сто­и­мо­сти. В пре­де­лах про­стой фор­мы анти­но­мия сто­и­мо­сти оста­ет­ся нераз­ре­ши­мой и фик­си­ру­ет­ся мыш­ле­ни­ем в виде про­ти­во­ре­чия в поня­тии. Един­ствен­но вер­ное логи­че­ское раз­ре­ше­ние анти­но­мии состо­ит в про­сле­жи­ва­нии того, как она раз­ре­ша­ет­ся объ­ек­тив­но, на прак­ти­ке, в ходе само­го дви­же­ния товар­но­го рын­ка. В откры­тии той новой реаль­но­сти, кото­рая раз­ви­лась в силу невоз­мож­но­сти раз­ре­шить пер­во­на­чаль­но выяв­лен­ное объ­ек­тив­ное про­ти­во­ре­чие, и заклю­ча­ет­ся дви­же­ние иссле­ду­ю­щей мыс­ли.

Таким обра­зом, сам ход тео­ре­ти­че­ской мыс­ли ста­но­вит­ся не бес­по­ря­доч­ным блуж­да­ни­ем, а стро­го целе­на­прав­лен­ным про­цес­сом. Мыш­ле­ние здесь обра­ща­ет­ся к эмпи­ри­че­ским фак­там в поис­ках усло­вий, дан­ных, кото­рых недо­ста­ет для реше­ния чет­ко сфор­му­ли­ро­ван­ной зада­чи, про­бле­мы. Поэто­му тео­рия пред­ста­ет как про­цесс посто­ян­но­го раз­ре­ше­ния про­блем, выдви­га­е­мых самим же иссле­до­ва­ни­ем эмпи­ри­че­ских фак­тов.

Иссле­до­ва­ние товар­но-денеж­но­го обра­ще­ния при­во­дит к анти­но­мии. Маркс пишет: «Как ни вер­тись, а факт оста­ет­ся фак­том: если обме­ни­ва­ют­ся экви­ва­лен­ты, то не воз­ни­ка­ет ника­кой при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, и если обме­ни­ва­ют­ся неэк­ви­ва­лен­ты, тоже не воз­ни­ка­ет ника­кой при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти»[8]. Итак, заклю­ча­ет Маркс, капи­тал не может воз­ник­нуть из обра­ще­ния и точ­но так же не может воз­ник­нуть вне обра­ще­ния. Он дол­жен воз­ник­нуть «в сфе­ре обра­ще­ния и в то же вре­мя не в сфе­ре обра­ще­ния. Тако­вы усло­вия про­бле­мы. Hic Rhodus, hic salta! [Здесь Родос, здесь и пры­гай]»[9].

Такая фор­ма поста­нов­ки про­бле­мы у Марк­са вовсе не слу­чай­на и не есть про­сто рито­ри­че­ский при­ем. Она свя­за­на с самим суще­ством диа­лек­ти­че­ско­го мето­да раз­ви­тия тео­рии, сле­ду­ю­ще­го за раз­ви­ти­ем дей­стви­тель­но­го объ­ек­та. Поста­нов­ке вопро­са соот­вет­ству­ет и реше­ние. Про­бле­ма, встав­шая в мыш­ле­нии в фор­ме про­ти­во­ре­чия в опре­де­ле­нии, может быть реше­на толь­ко в том слу­чае, если тео­ре­ти­ку (как и реаль­но­му вла­дель­цу денег) «посчаст­ли­вит­ся открыть в пре­де­лах сфе­ры обра­ще­ния, т. е. на рын­ке, такой товар, сама потре­би­тель­ная сто­и­мость кото­ро­го обла­да­ла бы ори­ги­наль­ным свой­ством быть источ­ни­ком сто­и­мо­сти, — такой товар, дей­стви­тель­ное потреб­ле­ние кото­ро­го было бы ове­ществ­ле­ни­ем тру­да, а сле­до­ва­тель­но, сози­да­ни­ем сто­и­мо­сти»[10].

Объ­ек­тив­ная реаль­ность все­гда раз­ви­ва­ет­ся через воз­ник­но­ве­ние внут­ри нее кон­крет­но­го про­ти­во­ре­чия, кото­рое и нахо­дит свое раз­ре­ше­ние в порож­де­нии новой, более высо­кой и слож­ной фор­мы раз­ви­тия. Внут­ри исход­ной фор­мы раз­ви­тия про­ти­во­ре­чие нераз­ре­ши­мо. Будучи выра­же­но в мыш­ле­нии, оно, есте­ствен­но, высту­па­ет как про­ти­во­ре­чие в опре­де­ле­ни­ях поня­тия, отра­жа­ю­ще­го исход­ную ста­дию раз­ви­тия. И это не толь­ко пра­виль­ная, но един­ствен­но пра­виль­ная фор­ма дви­же­ния иссле­ду­ю­щей мыс­ли, хотя в ней и име­ет­ся про­ти­во­ре­чие. Тако­го рода про­ти­во­ре­чие в опре­де­ле­ни­ях раз­ре­ша­ет­ся не путем уточ­не­ния поня­тия, отра­жа­ю­ще­го дан­ную фор­му раз­ви­тия, а путем даль­ней­ше­го иссле­до­ва­ния дей­стви­тель­но­сти, путем отыс­ка­ния той дру­гой, новой, выс­шей фор­мы раз­ви­тия, в кото­рой исход­ное про­ти­во­ре­чие нахо­дит свое дей­стви­тель­ное, фак­ти­че­ское, эмпи­ри­че­ски кон­ста­ти­ру­е­мое раз­ре­ше­ние.

Ста­рая логи­ка не слу­чай­но обхо­ди­ла такую важ­ную логи­че­скую фор­му, как «вопрос». Ведь реаль­ные вопро­сы, реаль­ные про­бле­мы, воз­ни­ка­ю­щие в дви­же­нии иссле­ду­ю­щей мыс­ли, все­гда вырас­та­ют перед мыш­ле­ни­ем в виде про­ти­во­ре­чий в опре­де­ле­нии, в тео­ре­ти­че­ском выра­же­нии фак­тов. Кон­крет­ное про­ти­во­ре­чие, воз­ник­шее в мыш­ле­нии, и ори­ен­ти­ру­ет на даль­ней­шее и при­том целе­на­прав­лен­ное рас­смот­ре­ние фак­тов, на отыс­ка­ние и ана­лиз имен­но тех фак­тов, кото­рых недо­ста­ет для реше­ния про­бле­мы, для раз­ре­ше­ния дан­но­го тео­ре­ти­че­ско­го про­ти­во­ре­чия.

И если в тео­ре­ти­че­ском выра­же­нии дей­стви­тель­но­сти про­ти­во­ре­чие воз­ник­ло с необ­хо­ди­мо­стью из само­го хода иссле­до­ва­ния, то оно не есть так назы­ва­е­мое логи­че­ское про­ти­во­ре­чие, хотя и обла­да­ет фор­маль­ны­ми при­зна­ка­ми тако­во­го, а есть логи­че­ски пра­виль­ное выра­же­ние дей­стви­тель­но­сти. И, наобо­рот, логи­че­ским про­ти­во­ре­чи­ем, кото­ро­го не долж­но быть в тео­ре­ти­че­ском иссле­до­ва­нии, при­хо­дит­ся при­знать про­ти­во­ре­чие тер­ми­но­ло­ги­че­ски-семан­ти­че­ско­го про­ис­хож­де­ния и свой­ства. Тако­го рода про­ти­во­ре­чия в опре­де­ле­ни­ях и обя­зан выяв­лять фор­маль­ный ана­лиз. Здесь фор­маль­но-логи­че­ский запрет про­ти­во­ре­чия пол­но­пра­вен. Стро­го гово­ря, он каса­ет­ся упо­треб­ле­ния тер­ми­нов, а не про­цес­са дви­же­ния поня­тий. Послед­нее — пред­мет диа­лек­ти­че­ской логи­ки. Но здесь гос­под­ству­ет дру­гой закон — закон един­ства, сов­па­де­ния про­ти­во­по­лож­но­стей, при­том сов­па­де­ния, дохо­дя­ще­го до их тож­де­ства. Имен­но он состав­ля­ет под­лин­ное ядро диа­лек­ти­ки как логи­ки мыш­ле­ния, сле­ду­ю­ще­го за раз­ви­ти­ем дей­стви­тель­но­сти.

Примечания

[1] Маркс К., Энгельс Ф. Сочи­не­ния, т. 26, ч. III, с. 81‑82.

[2] Там же, с. 85.

[3] Там же.

[4] Там же, ч. I, с. 64.

[5] Там же, т. 25, ч. I, с. 43.

[6] Там же, т. 23, с. 58.

[7] Там же, с. 71.

[8] Там же, с. 174.

[9] Там же, с. 177.

[10] Там же, с. 177 – 178.

Scroll to top