СОДЕРЖАНИЕ И ФОРМА СТОИМОСТИ

Исаак Рубин

Что­бы понять, что озна­ча­ет у Марк­са поня­тие «сто­и­мо­сти» про­дук­та в отли­чие от его мено­вой сто­и­мо­сти, мы долж­ны преж­де все­го рас­смот­реть, каким обра­зом Маркс при­шел к поня­тию «сто­и­мо­сти». Как вся­ко­му извест­но, сто­и­мость про­дук­та, напри­мер 1 квар­те­ра пше­ни­цы, не может на рын­ке про­явить­ся ина­че, как в виде опре­де­лен­но­го кон­крет­но­го про­дук­та, полу­ча­е­мо­го в обмен за пер­вый про­дукт, напри­мер в виде 8 кг сапож­ной вак­сы; 1 м шел­ка, ½ унции золо­та и т. д. Сле­до­ва­тель­но, «сто­и­мость» про­дук­та не может про­явить­ся не в чем ином, как в его «мено­вой сто­и­мо­сти», точ­нее, в раз­лич­ных его мено­вых сто­и­мо­стях. Поче­му же Маркс не огра­ни­чил­ся изу­че­ни­ем мено­вой сто­и­мо­сти про­дук­тов и в част­но­сти коли­че­ствен­ных про­пор­ций обме­на их друг на дру­га, а счел нуж­ным постро­ить, наря­ду с поня­ти­ем мено­вой сто­и­мо­сти, отлич­ное от него поня­тие сто­и­мо­сти?

В «Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии» Маркс не про­во­дит еще рез­ко­го раз­ли­чия меж­ду мено­вой сто­и­мо­стью и сто­и­мо­стью. В «Кри­ти­ке» Маркс начи­на­ет свое изло­же­ние с потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, затем пере­хо­дит к мено­вой сто­и­мо­сти, а от послед­ней сей­час же пере­хо­дит к сто­и­мо­сти (кото­рую он назы­ва­ет еще Tauschwert). Пере­ход этот у него очень неза­мет­ный, плав­ный, как буд­то само собой разу­ме­ю­щий­ся.

Совер­шен­но ина­че дела­ет Маркс этот пере­ход в «Капи­та­ле», и очень любо­пыт­но срав­нить пер­вые две стра­ни­цы «Кри­ти­ки» с «Капи­та­лом».

Пер­вые две стра­ни­цы в обе­их кни­гах совер­шен­но соот­вет­ству­ют друг дру­гу, изло­же­ние оди­на­ко­во начи­на­ет­ся с потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, а затем пере­хо­дит к мено­вой сто­и­мо­сти. Фра­за, что мено­вая сто­и­мость пред­став­ля­ет­ся в виде коли­че­ствен­но­го соот­но­ше­ния, или про­пор­ции, в кото­рой про­дук­ты обме­ни­ва­ют­ся друг на дру­га, нахо­дит­ся в обе­их кни­гах, но после это­го начи­на­ет­ся рас­хож­де­ние в тек­сте. Если в «Кри­ти­ке» Маркс от мено­вой сто­и­мо­сти неза­мет­но пере­хо­дит к сто­и­мо­сти, то в «Капи­та­ле» он, напро­тив, в дан­ном пунк­те как буд­то оста­нав­ли­ва­ет­ся, пред­ви­дя воз­ра­же­ние со сто­ро­ны сво­их про­тив­ни­ков. Вслед за упо­мя­ну­той фра­зой Маркс заме­ча­ет: «Мено­вая сто­и­мость кажет­ся поэто­му чем-то слу­чай­ным и совер­шен­но отно­си­тель­ным, внут­рен­няя для това­ра имма­нент­ная мено­вая сто­и­мость пред­став­ля­ет, по-види­мо­му, бес­смыс­ли­цу. Рас­смот­рим дело бли­же».

Как види­те, Маркс имел здесь в виду како­го-то про­тив­ни­ка, кото­рый хотел дока­зать, что ниче­го, кро­ме отно­си­тель­ной мено­вой сто­и­мо­сти, не суще­ству­ет, что поня­тие сто­и­мо­сти явля­ет­ся совер­шен­но излиш­ним в поли­ти­че­ской эко­но­мии. Кто был этот про­тив­ник, на кото­ро­го наме­кал Маркс?

Этим про­тив­ни­ком был Бэй­ли, кото­рый дока­зы­вал, что поня­тие сто­и­мо­сти вооб­ще в поли­ти­че­ской эко­но­мии не нуж­но, что мы долж­ны огра­ни­чить­ся наблю­де­ни­ем и изу­че­ни­ем отдель­ных про­пор­ций, в кото­рых обме­ни­ва­ют­ся раз­лич­ные това­ры. Бэй­ли сво­ей поверх­ност­ной, но ост­ро­ум­ной кри­ти­кой Рикар­до, имев­шей боль­шой успех, пытал­ся подо­рвать самые осно­вы тео­рии тру­до­вой сто­и­мо­сти. Он утвер­ждал, что мы не впра­ве гово­рить о сто­и­мо­сти сто­ла, а можем толь­ко ска­зать, что стол обме­ни­ва­ет­ся один раз на три сту­ла, дру­гой раз на 1 кг кофе и т. д.; вели­чи­на сто­и­мо­сти сто­ла есть нечто совер­шен­но отно­си­тель­ное и в раз­ных слу­ча­ях раз­лич­ное. Отсю­да Бэй­ли делал вывод, кото­рый сво­дил­ся к отри­ца­нию поня­тия сто­и­мо­сти, посколь­ку послед­няя отли­ча­ет­ся от отно­си­тель­ной сто­и­мо­сти дан­но­го про­дук­та в дан­ном акте обме­на. Пред­ста­вим себе такой слу­чай: сто­и­мость сто­ла рав­на трем сту­льям. Через год стол этот обме­ни­ва­ет­ся на шесть сту­льев. Мы счи­та­ем себя впра­ве ска­зать, что хотя изме­ни­лась мено­вая сто­и­мость сто­ла, но его сто­и­мость оста­лась неиз­мен­ной, а упа­ла лишь вдвое сто­и­мость сту­льев. Бэй­ли же нахо­дит это утвер­жде­ние неле­пым. Раз изме­ни­лось мено­вое отно­ше­ние сту­льев к сто­лу, то изме­ни­лось и мено­вое отно­ше­ние сто­ла к сту­льям, а толь­ко в этом и состо­ит сто­и­мость сто­ла.

Что­бы опро­верг­нуть это уче­ние Бэй­ли, Маркс счел нуж­ным в «Капи­та­ле» раз­вить поло­же­ние о том, что мено­вая сто­и­мость не может быть нами поня­та, если она не будет све­де­на к неко­то­ро­му един­ству, а имен­но к сто­и­мо­сти. Пер­вый раз­дел пер­вой гла­вы «Капи­та­ла» посвя­щен обос­но­ва­нию этой мыс­ли — пере­хо­ду от мено­вой сто­и­мо­сти к сто­и­мо­сти и от сто­и­мо­сти к един­ству, лежа­ще­му в ее осно­ве, к тру­ду. Вто­рой раз­дел явля­ет­ся допол­не­ни­ем к пер­во­му, так как он лишь пояс­ня­ет подроб­нее поня­тие тру­да. Мы можем ска­зать, что Маркс от раз­ли­чий, обна­ру­жи­ва­ю­щих­ся в сфе­ре мено­вой сто­и­мо­сти, пере­хо­дит к един­ству, лежа­ще­му в осно­ве всех мено­вых сто­и­мо­стей, а имен­но к сто­и­мо­сти (и в послед­нем сче­те к тру­ду). Здесь Маркс пока­зы­ва­ет оши­боч­ность мне­ния Бэй­ли о воз­мож­но­сти огра­ни­чить наше иссле­до­ва­ние сфе­рой мено­вой сто­и­мо­сти. В тре­тьем раз­де­ле Маркс пред­при­ни­ма­ет обрат­ный путь и пояс­ня­ет, каким обра­зом сто­и­мость дан­но­го про­дук­та выра­жа­ет­ся в самых раз­лич­ных его мено­вых сто­и­мо­стях. Рань­ше Маркс путем ана­ли­за пере­шел от раз­ли­чий к един­ству, теперь он пере­хо­дит от един­ства к раз­ли­чи­ям. Рань­ше он опро­вер­гал уче­ние Бэй­ли, теперь он допол­ня­ет уче­ние Рикар­до, у кото­ро­го отсут­ство­вал пере­ход от сто­и­мо­сти к мено­вой сто­и­мо­сти. Для того, что­бы опро­верг­нуть уче­ние Бэй­ли, надо было раз­вить даль­ше тео­рию Рикар­до.

Дей­стви­тель­но, зада­ча Бэй­ли дока­зать, что, кро­ме мено­вой сто­и­мо­сти, ника­кой сто­и­мо­сти не суще­ству­ет, зна­чи­тель­но облег­ча­лась бла­го­да­ря одно­сто­рон­но­сти Рикар­до, кото­рый не сумел пока­зать, каким обра­зом сто­и­мость про­яв­ля­ет­ся в опре­де­лен­ной фор­ме сто­и­мо­сти. Поэто­му перед Марк­сом сто­я­ли две зада­чи: 1) дока­зать, что под мено­вой сто­и­мо­стью мы долж­ны вскрыть сто­и­мость и 2) дока­зать, что иссле­до­ва­ние сто­и­мо­сти необ­хо­ди­мо при­во­дит к раз­лич­ным фор­мам ее про­яв­ле­ния, к мено­вой сто­и­мо­сти.

Каким же обра­зом пере­хо­дит Маркс от мено­вой сто­и­мо­сти к сто­и­мо­сти?

Обыч­но кри­ти­ки и ком­мен­та­то­ры Марк­са счи­та­ют, что цен­траль­ная аргу­мен­та­ция его заклю­ча­ет­ся в зна­ме­ни­том срав­не­нии пше­ни­цы с желе­зом на тре­тьей стра­ни­це I тома «Капи­та­ла». Если пше­ни­ца и желе­зо урав­не­ны друг с дру­гом, то — рас­суж­да­ет Маркс — в них долж­но быть что-то общее рав­ной вели­чи­ны, они долж­ны быть рав­ны чему-то тре­тье­му, а это тре­тье и есть их сто­и­мость. Обыч­но счи­та­ют, что здесь заклю­че­на глав­ная аргу­мен­та­ция Марк­са, и на эту аргу­мен­та­цию обыч­но и направ­ля­ют­ся все кри­ти­че­ские уда­ры про­тив­ни­ков Марк­са. Нет, пожа­луй, ни одно­го сочи­не­ния, направ­лен­но­го про­тив Марк­са, в кото­ром не ука­зы­ва­лось бы, что Маркс хочет при помо­щи чисто отвле­чен­но­го рас­суж­де­ния дока­зать необ­хо­ди­мость поня­тия сто­и­мо­сти.

Что оста­лось совер­шен­но неза­ме­чен­ным, это сле­ду­ю­щее обсто­я­тель­ство: абзац Марк­са, кото­рый трак­ту­ет о срав­не­нии пше­ни­цы с желе­зом, явля­ет­ся не более как выво­дом из преды­ду­ще­го абза­ца, кото­рый гла­сит: «Извест­ный товар, напри­мер, 1 квар­тер пше­ни­цы, в самых раз­лич­ных про­пор­ци­ях обме­ни­ва­ет­ся на дру­гие това­ры, напри­мер, на 8 кг сапож­ной вак­сы или на 1½ м шел­ка, или на ½ унции золо­та и т. д. Одна­ко мено­вая сто­и­мость квар­те­ра пше­ни­цы оста­ет­ся неиз­мен­ной, выра­жа­ет­ся ли она в сапож­ной вак­се, шел­ке или золо­те. Сле­до­ва­тель­но, мено­вая сто­и­мость долж­на иметь какое-то содер­жа­ние, отлич­ное от этих спо­со­бов выра­же­ния» (К., I, с. 2, 3, рус­ское изд.).

Как вид­но из при­ве­ден­ной цита­ты, Маркс рас­смат­ри­ва­ет не еди­нич­ный слу­чай при­рав­ни­ва­ния одно­го това­ра дру­го­му това­ру. Исход­ный пункт всей аргу­мен­та­ции Марк­са заклю­ча­ет­ся в кон­ста­ти­ро­ва­нии всем извест­но­го фак­та, свой­ствен­но­го товар­но­му хозяй­ству, — фак­та все­сто­рон­не­го при­рав­ни­ва­ния всех това­ров друг дру­гу и воз­мож­но­сти при­рав­ни­ва­ния дан­но­го това­ра бес­ко­неч­но­му мно­же­ству всех дру­гих това­ров. Ина­че гово­ря, исход­ным пунк­том всех рас­суж­де­ний Марк­са явля­ет­ся кон­крет­ная струк­ту­ра товар­но­го хозяй­ства, а отнюдь не чисто логи­че­ский при­ем срав­не­ния двух това­ров друг с дру­гом.

Итак, Маркс исхо­дит из фак­та все­сто­рон­не­го при­рав­ни­ва­ния друг дру­гу всех това­ров, или из фак­та, что каж­дый товар может быть при­рав­нен мно­же­ству дру­гих това­ров. Одна­ко эта пред­по­сыл­ка сама по себе еще недо­ста­точ­на для всех выво­дов, кото­рые Маркс сде­лал. В осно­ве этих выво­дов лежит еще одна мол­ча­ли­вая пред­по­сыл­ка, кото­рую Маркс часто выра­жа­ет в дру­гих местах.

Вто­рая пред­по­сыл­ка заклю­ча­ет­ся в сле­ду­ю­щем: мы пред­по­ла­га­ем, что обмен наше­го квар­те­ра пше­ни­цы на любой дру­гой товар явля­ет­ся обме­ном, кото­рый под­чи­нен извест­ной зако­но­мер­но­сти, и зако­но­мер­ность этих актов обме­на заклю­ча­ет­ся в зави­си­мо­сти их от про­цес­са про­из­вод­ства. Мы отвер­га­ем пред­по­ло­же­ние, что квар­тер пше­ни­цы может быть обме­нен на про­из­воль­ное коли­че­ство желе­за, кофе и т. д. Мы не можем согла­сить­ся с пред­по­ло­же­ни­ем, что каж­дый раз в самом акте обме­на уста­нав­ли­ва­ют­ся эти про­пор­ции обме­на, кото­рые носят совер­шен­но слу­чай­ный харак­тер. Напро­тив, мы утвер­жда­ем, что все эти воз­мож­но­сти для дан­но­го това­ра быть обме­нен­ным на дру­гой товар под­чи­ня­ют­ся извест­ной зако­но­мер­но­сти — зако­но­мер­но­сти, име­ю­щей свою осно­ву в про­из­вод­ствен­ном про­цес­се. В таком слу­чае вся аргу­мен­та­ция Марк­са при­ни­ма­ет сле­ду­ю­щий вид.

Маркс гово­рит: возь­мем не слу­чай­ный обмен двух това­ров — желе­за и пше­ни­цы, а возь­мем этот обмен в том виде, как он дей­стви­тель­но про­ис­хо­дит в товар­ном хозяй­стве, и тогда мы уви­дим, что каж­дый пред­мет может быть все­сто­ронне при­рав­нен всем дру­гим пред­ме­там, ина­че гово­ря, мы наблю­да­ем бес­ко­неч­ное мно­же­ство про­пор­ций обме­на дан­но­го про­дук­та со все­ми дру­ги­ми. Но эти про­пор­ции обме­на не слу­чай­ны, они зако­но­мер­ны, и зако­но­мер­ность их опре­де­ля­ет­ся при­чи­на­ми, лежа­щи­ми в про­из­вод­ствен­ном про­цес­се. Таким обра­зом мы при­хо­дим к выво­ду, что неза­ви­си­мо от того, что сто­и­мость одно­го квар­те­ра пше­ни­цы выра­жа­ет­ся один раз в 1 кг кофе, дру­гой раз в трех сту­льях и т. д., сто­и­мость квар­те­ра пше­ни­цы во всех этих слу­ча­ях оста­ет­ся одной и той же. Если бы мы пред­по­ло­жи­ли, что в каж­дой из бес­чис­лен­ных мено­вых про­пор­ций квар­тер пше­ни­цы име­ет иную сто­и­мость — а к это­му сво­дят­ся утвер­жде­ния Бэй­ли, — то мы при­зна­ли бы пол­ный хаос в явле­ни­ях цено­об­ра­зо­ва­ния, в том гран­ди­оз­ном явле­нии обме­на про­дук­тов, через посред­ство кото­ро­го про­ис­хо­дит все­сто­рон­нее свя­зы­ва­ние всех видов тру­да.

Изло­жен­ные рас­суж­де­ния при­ве­ли Марк­са к выво­ду, что, хотя сто­и­мость про­дук­та необ­хо­ди­мо про­яв­ля­ет­ся в мено­вой сто­и­мо­сти, тем не менее она долж­на быть под­верг­ну­та иссле­до­ва­нию неза­ви­си­мо от послед­ней. «Даль­ней­ший ход иссле­до­ва­ния при­ве­дет нас опять к мено­вой сто­и­мо­сти, как необ­хо­ди­мо­му спо­со­бу выра­же­ния или необ­хо­ди­мой фор­ме про­яв­ле­ния товар­ной сто­и­мо­сти; тем не менее эта послед­няя долж­на быть сна­ча­ла рас­смот­ре­на как тако­вая, неза­ви­си­мо от этой ее фор­мы» (К., I, с. 4). В соот­вет­ствии с этим Маркс в пер­вом и вто­ром раз­де­лах пер­вой гла­вы I тома «Капи­та­ла» ана­ли­зи­ру­ет поня­тие сто­и­мо­сти, что­бы после это­го перей­ти к мено­вой сто­и­мо­сти. Это раз­де­ле­ние, кото­рое Маркс про­вел меж­ду сто­и­мо­стью и мено­вой сто­и­мо­стью, ста­вит перед нами вопрос: что такое сто­и­мость в отли­чие от мено­вой сто­и­мо­сти?

Если мы возь­мем наи­бо­лее попу­ляр­ные и широ­ко рас­про­стра­нен­ные взгля­ды, то, пожа­луй, мож­но ска­зать, что под сто­и­мо­стью обыч­но пони­ма­ет­ся труд, кото­рый необ­хо­ди­мо затра­тить на про­из­вод­ство дан­но­го това­ра; под мено­вой же сто­и­мо­стью дан­но­го това­ра пони­ма­ет­ся тот дру­гой про­дукт, на кото­рый обме­ни­ва­ет­ся дан­ный товар. Если дан­ный стол про­из­ве­ден при помо­щи трех­ча­со­во­го тру­да и обме­ни­ва­ет­ся на три сту­ла, то обыч­но гово­рят, что сто­и­мость сто­ла, рав­ная трем часам тру­да, нашла свое выра­же­ние в дру­гом про­дук­те, отлич­ном от само­го сто­ла, а имен­но в трех сту­льях. Три сту­ла состав­ля­ют мено­вую сто­и­мость сто­ла.

При таком попу­ляр­ном опре­де­ле­нии обыч­но оста­ет­ся не совсем ясным, опре­де­ля­ет­ся ли сто­и­мость тру­дом или же сто­и­мость и есть самый труд. Конеч­но, с точ­ки зре­ния марк­со­вой тео­рии пра­виль­но будет ска­зать, что сто­и­мость опре­де­ля­ет­ся тру­дом. Но тогда перед нами вста­ет вопрос, что же такое эта сто­и­мость, опре­де­ля­е­мая тру­дом, и на этот-то вопрос мы обыч­но удо­вле­тво­ри­тель­но­го отве­та в попу­ляр­ных изло­же­ни­ях не нахо­дим.

Поэто­му очень часто у чита­те­ля рож­да­ет­ся пред­став­ле­ние, что сто­и­мость про­дук­та и есть не что иное, как труд, кото­рый необ­хо­ди­мо затра­тить на его про­из­вод­ство. Полу­ча­ет­ся лож­ное пред­став­ле­ние о пол­ном тож­де­стве тру­да со сто­и­мо­стью.

Такое пред­став­ле­ние наи­бо­лее широ­ко рас­про­стра­не­но в анти­марк­сист­ской лите­ра­ту­ре. Мож­но ска­зать, что боль­шая часть тех недо­ра­зу­ме­ний и лже­тол­ко­ва­ний, кото­рые встре­ча­ют­ся в анти­марк­сист­ской лите­ра­ту­ре, постро­е­на на лож­ном пред­став­ле­нии, буд­то у Марк­са труд и есть сто­и­мость.

Ука­зан­ное лож­ное пред­став­ле­ние часто про­ис­те­ка­ет из непо­ни­ма­ния тер­ми­но­ло­гии и смыс­ла сочи­не­ний Марк­са. Напри­мер, извест­ные сло­ва Марк­са о том, что сто­и­мость есть «застыв­ший» или «кри­стал­ли­зо­ван­ный» труд, обыч­но истол­ко­вы­ва­ют­ся в том смыс­ле, что труд и есть сто­и­мость. Это­му оши­боч­но­му пред­став­ле­нию спо­соб­ству­ет так­же дву­смыс­лен­ность рус­ско­го гла­го­ла «пред­став­лять». Сто­и­мость «пред­став­ля­ет» труд — так пере­во­дим мы немец­кий гла­гол «darstellen». Но эта рус­ская фра­за может быть поня­та не толь­ко в том смыс­ле, что сто­и­мость явля­ет­ся пред­ста­ви­те­лем или выра­же­ни­ем тру­да, — пони­ма­ние, един­ствен­но соот­вет­ству­ю­щее мыс­ли Марк­са, — но и в том смыс­ле, буд­то сто­и­мость есть труд. Такое пред­став­ле­ние, наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ное в кри­ти­че­ской лите­ра­ту­ре, направ­лен­ной про­тив Марк­са, конеч­но, явля­ет­ся совер­шен­но лож­ным. Труд не дол­жен быть отож­деств­ля­ем со сто­и­мо­стью. Труд пред­став­ля­ет собой толь­ко суб­стан­цию сто­и­мо­сти, а для того, что­бы полу­чить сто­и­мость в пол­ном смыс­ле сло­ва, труд как суб­стан­ция сто­и­мо­сти дол­жен быть рас­смат­ри­ва­ем в его нераз­рыв­ной свя­зи с соци­аль­ной «фор­мой сто­и­мо­сти» (Wertform).

Маркс изу­ча­ет сто­и­мость со сто­ро­ны ее фор­мы, суб­стан­ции и вели­чи­ны (Wertform, Wertsubstanz, Wertgrosse). «Реша­ю­щий важ­ный пункт заклю­чал­ся в том, что­бы открыть необ­хо­ди­мую внут­рен­нюю связь меж­ду фор­мой, суб­стан­ци­ей и вели­чи­ной сто­и­мо­сти» (Каpital, I, 1867, S. 34). Связь всех этих трех момен­тов скры­ва­лась от глаз иссле­до­ва­те­лей бла­го­да­ря тому, что они ана­ли­зи­ру­ют­ся Марк­сом отдель­но один от дру­го­го. В пер­вом изда­нии «Капи­та­ла» Маркс несколь­ко раз напо­ми­нал, что речь идет лишь об ана­ли­зе раз­лич­ных момен­тов одно­го и того же объ­ек­ту — сто­и­мо­сти. «Мы зна­ем теперь суб­стан­цию сто­и­мо­сти. Это труд: Мы зна­ем меру ее вели­чи­ны. Это рабо­чее вре­мя. Оста­ет­ся еще ана­ли­зи­ро­вать ее фор­му, кото­рая пре­вра­ща­ет сто­и­мость в мено­вую сто­и­мость» (там же, S. 6. Выде­ле­ние Марк­са). «Так как до сих пор мы опре­де­ля­ли толь­ко суб­стан­цию и вели­чи­ну сто­и­мо­сти, обра­тим­ся теперь к ана­ли­зу фор­мы сто­и­мо­сти» (там же, S. 13). Во вто­ром изда­нии I тома «Капи­та­ла» эти фра­зы из тек­ста исклю­че­ны, но зато пер­вая гла­ва раз­де­ле­на на раз­де­лы, с осо­бы­ми заго­лов­ка­ми: в заго­лов­ке пер­во­го раз­де­ла ука­за­ны «суб­стан­ция и вели­чи­на сто­и­мо­сти», тре­тий раз­дел оза­глав­лен: «Фор­ма сто­и­мо­сти или мено­вая сто­и­мость». Что же каса­ет­ся вто­ро­го раз­де­ла, посвя­щен­но­го двой­ствен­но­му харак­те­ру тру­да, то он слу­жит лишь допол­не­ни­ем к пер­во­му раз­де­лу, т. е. к уче­нию о суб­стан­ции сто­и­мо­сти.

Остав­ляя сей­час в сто­роне коли­че­ствен­ную сто­ро­ну или вели­чи­ну сто­и­мо­сти и огра­ни­чи­ва­ясь толь­ко ее каче­ствен­ной сто­ро­ной, мы можем ска­зать, что сто­и­мость долж­на рас­смат­ри­вать­ся со сто­ро­ны «суб­стан­ции» (содер­жа­ния) и «фор­мы сто­и­мо­сти»[1]. Необ­хо­ди­мость изу­че­ния сто­и­мо­сти со сто­ро­ны обо­их этих состав­ля­ю­щих ее момен­тов озна­ча­ет не что иное, как необ­хо­ди­мость при­дер­жи­вать­ся в ходе иссле­до­ва­ния гене­ти­че­ско­го (диа­лек­ти­че­ско­го) мето­да, вклю­ча­ю­ще­го в себя как ана­лиз, так и син­тез[2]. С одной сто­ро­ны, Маркс берет за исход­ный пункт иссле­до­ва­ния сто­и­мость как гото­вую фор­му про­дук­та тру­да и при помо­щи ана­ли­за вскры­ва­ет заклю­ча­ю­ще­е­ся в дан­ной фор­ме содер­жа­ние (суб­стан­цию), т. е. труд. Здесь он сле­ду­ет по тому пути, кото­рый был про­ло­жен клас­си­ка­ми, осо­бен­но Рикар­до, и по кото­ро­му отка­зал­ся идти Бэй­ли. Но в то вре­мя как Рикар­до огра­ни­чи­вал­ся тем, что при помо­щи ана­ли­за свел фор­му (сто­и­мость) к содер­жа­нию (тру­ду), Маркс хочет пока­зать нам, поче­му это содер­жа­ние при­ни­ма­ет имен­но дан­ную обще­ствен­ную фор­му. Маркс идет не толь­ко от фор­мы к содер­жа­нию, но и от содер­жа­ния к фор­ме, он дела­ет пред­ме­том сво­е­го иссле­до­ва­ния «фор­му сто­и­мо­сти» или сто­и­мость как соци­аль­ную фор­му про­дук­та тру­да — фор­му, кото­рую клас­си­ки при­ни­ма­ли за дан­ную и не тре­бу­ю­щую объ­яс­не­ний.

Упре­кая Бэй­ли за то, что он огра­ни­чил­ся иссле­до­ва­ни­ем коли­че­ствен­ной сто­ро­ны мено­вой сто­и­мо­сти и игно­ри­ро­вал сто­и­мость, Маркс, с дру­гой сто­ро­ны, отме­чал, что клас­си­че­ская шко­ла игно­ри­ро­ва­ла «фор­му сто­и­мо­сти», хотя и под­верг­ла иссле­до­ва­нию самую сто­и­мость, так ска­зать, содер­жа­ние сто­и­мо­сти, зави­си­мость ее от тру­да. «Поли­ти­че­ская эко­но­мия иссле­до­ва­ла — хотя и недо­ста­точ­но — сто­и­мость и вели­чи­ну сто­и­мо­сти, рас­кры­ла заклю­ча­ю­ще­е­ся в этих фор­мах содер­жа­ние. Но она ни разу не поста­ви­ла даже вопро­са: поче­му это содер­жа­ние при­ни­ма­ет такую фор­му, дру­ги­ми сло­ва­ми, поче­му труд выра­жа­ет­ся в сто­и­мо­сти, а про­дол­жи­тель­ность тру­да как его мера — в вели­чине сто­и­мо­сти про­дук­та тру­да?» (К., I, с. 37, 38. Выде­ле­ние наше). Клас­си­ки-эко­но­ми­сты вскры­ли под сто­и­мо­стью труд; Маркс же пока­зал, что тру­до­вые отно­ше­ния людей и обще­ствен­ный труд в товар­ном хозяй­стве неиз­беж­но при­ни­ма­ют вещ­ную фор­му сто­и­мо­сти про­дук­тов тру­да. Клас­си­ки обра­ти­ли вни­ма­ние на содер­жа­ние сто­и­мо­сти, т. е. затра­чен­ный на про­из­вод­ство про­дук­та труд; Маркс же иссле­до­вал преж­де все­го «фор­му сто­и­мо­сти», т. е. сто­и­мость как вещ­ное выра­же­ние тру­до­вых отно­ше­ний людей и обще­ствен­но­го (абстракт­но­го) тру­да[3].

«Фор­ма сто­и­мо­сти» игра­ет в марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти суще­ствен­ную роль, а меж­ду тем она не обра­ща­ла на себя в доста­точ­ной мере вни­ма­ния иссле­до­ва­те­лей (кро­ме Гиль­фер­дин­га)[4]. Сам Маркс упо­ми­на­ет о ней во мно­гих местах мимо­хо­дом. Тре­тий раз­дел пер­вой гла­вы I тома «Капи­та­ла» носит загла­вие «Фор­ма сто­и­мо­сти или мено­вая сто­и­мость». Но Маркс не оста­нав­ли­ва­ет­ся в ней на выяс­не­нии фор­мы сто­и­мо­сти, а быст­ро пере­хо­дит к ее раз­лич­ным моди­фи­ка­ци­ям, к отдель­ным «фор­мам сто­и­мо­сти»: про­стой, раз­вер­ну­той, все­об­щей и денеж­ной. Эти раз­лич­ные «фор­мы сто­и­мо­сти», фигу­ри­ру­ю­щие в каж­дом попу­ляр­ном изло­же­нии марк­со­вой тео­рии, засло­ни­ли собой «фор­му сто­и­мо­сти», как тако­вую. О послед­ней Маркс более подроб­но выска­зы­ва­ет­ся в при­ме­ча­нии к цити­ро­ван­но­му выше месту: «Один из основ­ных недо­стат­ков клас­си­че­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии состо­ит в том, что ей нико­гда не уда­ва­лось из ана­ли­за това­ра и, в част­но­сти, товар­ной сто­и­мо­сти выве­сти фор­му сто­и­мо­сти, кото­рая имен­но и при­да­ет ей харак­тер мено­вой сто­и­мо­сти. Как раз в лице сво­их луч­ших пред­ста­ви­те­лей, А. Сми­та и Рикар­до, она рас­смат­ри­ва­ет фор­му сто­и­мо­сти, как нечто совер­шен­но без­раз­лич­ное и даже внеш­нее по отно­ше­нию к при­ро­де това­ра. При­чи­на состо­ит не толь­ко в том, что ана­лиз вели­чи­ны сто­и­мо­сти погло­ща­ет все ее вни­ма­ние. При­чи­на эта лежит глуб­же. Фор­ма сто­и­мо­сти про­дук­та тру­да есть самая абстракт­ная и в то же вре­мя самая все­об­щая фор­ма бур­жу­аз­но­го спо­со­ба про­из­вод­ства, кото­рый имен­но ей харак­те­ри­зу­ет­ся как осо­бен­ный вид обще­ствен­но­го про­из­вод­ства, а вме­сте с тем харак­те­ри­зу­ет­ся исто­ри­че­ски. Если же рас­смат­ри­вать бур­жу­аз­ный спо­соб про­из­вод­ства, как веч­ную есте­ствен­ную фор­му обще­ствен­но­го про­из­вод­ства, то неиз­беж­но оста­нут­ся неза­ме­чен­ны­ми и спе­ци­фи­че­ские осо­бен­но­сти фор­мы сто­и­мо­сти, сле­до­ва­тель­но, товар­ной фор­мы, а при даль­ней­шем ходе иссле­до­ва­ния — денеж­ной фор­мы, фор­мы капи­та­ла и т. д.» (К., I, с. 38, 39. Выде­ле­ние наше).

Итак, «фор­ма сто­и­мо­сти» есть наи­бо­лее все­об­щая фор­ма товар­но­го хозяй­ства; она харак­те­ри­зу­ет ту обще­ствен­ную фор­му, кото­рую про­цесс про­из­вод­ства при­ни­ма­ет на опре­де­лен­ной сту­пе­ни исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия. А так как поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет как раз исто­ри­че­ски-пере­хо­дя­щую обще­ствен­ную фор­му про­из­вод­ства, товар­но-капи­та­ли­сти­че­скую, то «фор­ма сто­и­мо­сти» пред­став­ля­ет один из кра­е­уголь­ных кам­ней марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти. Как вид­но из послед­ней цити­ро­ван­ной фра­зы, «фор­ма сто­и­мо­сти» тес­но свя­за­на с «товар­ной фор­мой», т. е. основ­ной осо­бен­но­стью совре­мен­но­го хозяй­ства, заклю­ча­ю­ще­ю­ся в том, что про­дук­ты тру­да про­из­во­дят­ся авто­ном­ны­ми част­ны­ми про­из­во­ди­те­ля­ми, тру­до­вая связь кото­рых осу­ществ­ля­ет­ся толь­ко посред­ством обме­на това­ров. При такой «товар­ной» фор­ме хозяй­ства обще­ствен­ный труд, необ­хо­ди­мый для про­из­вод­ства дан­но­го про­дук­та, нахо­дит свое выра­же­ние не непо­сред­ствен­но в тру­до­вых еди­ни­цах, а кос­вен­но, в «фор­ме сто­и­мо­сти», в виде дру­гих про­дук­тов, кото­рые дают в обмен на дан­ный; про­дукт тру­да пре­вра­ща­ет­ся в товар, обла­да­ю­щий и потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью и обще­ствен­ной «фор­мой сто­и­мо­сти». Тем самым обще­ствен­ный труд «ове­ществ­ля­ет­ся», при­об­ре­та­ет «фор­му сто­и­мо­сти», т. е. фор­му свой­ства, при­креп­лен­но­го к вещи и как буд­то при­су­ще­го самой вещи. Этот «ове­ществ­лен­ный» труд (а не обще­ствен­ный труд как тако­вой) и состав­ля­ет сто­и­мость. Имен­но это мы име­ем в виду, когда гово­рим, что сто­и­мость уже вклю­ча­ет в себя соци­аль­ную «фор­му сто­и­мо­сти».

Что же такое эта «фор­ма сто­и­мо­сти», кото­рая, в отли­чие от мено­вой сто­и­мо­сти, вхо­дит в самое поня­тие сто­и­мо­сти?

Я при­ве­ду лишь одно наи­бо­лее яркое опре­де­ле­ние фор­мы сто­и­мо­сти в пер­вом изда­нии «Капи­та­ла»: «Обще­ствен­ная фор­ма това­ра и фор­ма сто­и­мо­сти (Wertform), или фор­ма обме­ни­ва­е­мо­сти (Form der Austauschbarkeit), суть, таким обра­зом, одно и то же» (Kapital, I, 1867, S. 28. Выде­ле­ние Марк­са). Как видим, фор­мой сто­и­мо­сти назы­ва­ет­ся фор­ма обме­ни­ва­е­мо­сти, или соци­аль­ная фор­ма про­дук­та тру­да, заклю­ча­ю­ща­я­ся в его спо­соб­но­сти быть обме­нен­ным на любой дру­гой товар, посколь­ку эта спо­соб­ность опре­де­ля­ет­ся коли­че­ством тру­да, необ­хо­ди­мо­го для про­из­вод­ства дан­но­го това­ра. Таким обра­зом, когда мы пере­шли от мено­вой сто­и­мо­сти к сто­и­мо­сти, мы не отвлек­лись от соци­аль­ной фор­мы про­дук­та тру­да. Мы толь­ко отвлек­лись от того кон­крет­но­го про­дук­та, в кото­ром выра­жа­ет­ся сто­и­мость това­ра, но соци­аль­ную фор­му про­дук­та тру­да, его спо­соб­ность быть обме­нен­ным в извест­ной про­пор­ции на любой дру­гой про­дукт мы все вре­мя име­ем в виду.

Наш вывод мож­но фор­му­ли­ро­вать еще таким обра­зом: Маркс ана­ли­зи­ру­ет «фор­му сто­и­мо­сти» (Wertform) отдель­но от мено­вой сто­и­мо­сти (Tauschwert). Для того, что­бы в самое поня­тие сто­и­мо­сти вне­сти соци­аль­ную фор­му про­дук­та тру­да, мы вынуж­де­ны были про­из­ве­сти как бы рас­щеп­ле­ние или раз­дво­е­ние соци­аль­ной фор­мы про­дук­та на две фор­мы: на Wertform и Tauschwert, пони­мая под пер­вой соци­аль­ную фор­му про­дук­та, еще не кон­кре­ти­зи­ро­вав­шу­ю­ся в опре­де­лен­ной вещи, а пред­став­ля­ю­щую собой как бы абстракт­ное свой­ство това­ра. Для того, что­бы вне­сти в самое поня­тие сто­и­мо­сти при­зна­ки соци­аль­ной фор­мы про­дук­та тру­да и тем самым дока­зать недо­пу­сти­мость отож­деств­ле­ния поня­тия сто­и­мо­сти с поня­ти­ем тру­да — отож­деств­ле­ния, к кото­ро­му часто при­бли­жа­лись попу­ляр­ные изло­же­ния Марк­са, — мы долж­ны были дока­зать, что сто­и­мость долж­на быть рас­смат­ри­ва­е­ма не толь­ко со сто­ро­ны суб­стан­ции сто­и­мо­сти (т. е. тру­да), но и со сто­ро­ны «фор­мы сто­и­мо­сти», а для того, что­бы фор­му сто­и­мо­сти вне­сти в самое поня­тие сто­и­мо­сти, мы долж­ны были отде­лить ее от мено­вой сто­и­мо­сти, кото­рая рас­смат­ри­ва­ет­ся Марк­сом отдель­но от сто­и­мо­сти. Таким обра­зом мы рас­чле­ни­ли соци­аль­ную фор­му про­дук­та на две части: на соци­аль­ную фор­му, еще не при­няв­шую кон­крет­но­го вида (т. е. «фор­му сто­и­мо­сти»), и на ту же фор­му, уже при­няв­шую кон­крет­ный и само­сто­я­тель­ный вид (т. е. мено­вую сто­и­мость).

После того, как мы рас­смот­ре­ли «фор­му сто­и­мо­сти», мы долж­ны перей­ти к вопро­су о содер­жа­нии или суб­стан­ции сто­и­мо­сти. Все марк­си­сты схо­дят­ся в том, что труд обра­зу­ет содер­жа­ние сто­и­мо­сти, но весь вопрос в том, о каком имен­но тру­де здесь идет речь. Ведь нам извест­но, что самые раз­лич­ные поня­тия могут быть скры­ты под сло­вом «труд». Какой же имен­но труд обра­зу­ет содер­жа­ние сто­и­мо­сти?

После того, как мы в преды­ду­щей гла­ве про­ве­ли раз­ли­чие меж­ду соци­аль­но-урав­нен­ным тру­дом вооб­ще, кото­рый может суще­ство­вать при раз­лич­ных фор­мах обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да, и абстракт­ным тру­дом, кото­рый суще­ству­ет толь­ко в товар­ном хозяй­стве, мы долж­ны поста­вить сле­ду­ю­щий вопрос: пони­ма­ет ли Маркс под суб­стан­ци­ей или содер­жа­ни­ем сто­и­мо­сти соци­аль­но-урав­нен­ный труд вооб­ще (т. е. обще­ствен­ный труд вооб­ще) или же абстракт­но-все­об­щий труд? Ины­ми сло­ва­ми, когда мы гово­рим о тру­де как содер­жа­нии сто­и­мо­сти, вклю­ча­ем ли мы в поня­тие тру­да все те при­зна­ки, кото­рые нами вклю­ча­ют­ся в поня­тие абстракт­но­го тру­да, или же мы берем труд в смыс­ле соци­аль­но-урав­нен­но­го тру­да, не вклю­чая в него тех при­зна­ков, кото­рые харак­те­ри­зу­ют соци­аль­ную орга­ни­за­цию тру­да в товар­ном хозяй­стве? Сов­па­да­ет ли поня­тие тру­да как «содер­жа­ния» сто­и­мо­сти с поня­ти­ем абстракт­но­го тру­да, «обра­зу­ю­ще­го» сто­и­мость? На пер­вый взгляд у Марк­са мож­но най­ти дово­ды в поль­зу обо­их ука­зан­ных зна­че­ний содер­жа­ния сто­и­мо­сти. С одной сто­ро­ны, мы най­дем дово­ды, кото­рые как буд­то гово­рят, что под тру­дом как содер­жа­ни­ем сто­и­мо­сти мы долж­ны пони­мать нечто более бед­ное, чем абстракт­ный труд, т. е. труд вне тех соци­аль­ных при­зна­ков, кото­рые ему при­су­щи в товар­ном хозяй­стве.

Какие дово­ды мы нахо­дим в поль­зу тако­го реше­ния вопро­са?

Неред­ко Маркс под содер­жа­ни­ем сто­и­мо­сти пони­ма­ет нечто такое, что может при­нять соци­аль­ную фор­му сто­и­мо­сти, но может при­нять так­же и дру­гую соци­аль­ную фор­му. Под содер­жа­ни­ем пони­ма­ет­ся нечто, спо­соб­ное при­ни­мать раз­лич­ные соци­аль­ные фор­мы. Такой имен­но спо­соб­но­стью отли­ча­ет­ся соци­аль­но-урав­нен­ный труд, а не абстракт­ный труд (т. е. труд, уже при­няв­ший опре­де­лен­ную соци­аль­ную фор­му). Соци­аль­но-урав­нен­ный труд может при­нять и фор­му тру­да, орга­ни­зо­ван­но­го в товар­ном хозяй­стве, и фор­му тру­да, орга­ни­зо­ван­но­го, напри­мер, в соци­а­ли­сти­че­ском хозяй­стве. Ина­че гово­ря, мы в дан­ном слу­чае берем соци­аль­ное урав­не­ние тру­да в его абстракт­ном виде, не обра­щая вни­ма­ния на те моди­фи­ка­ции, кото­рые в самом содер­жа­нии (т. е. тру­де) вызы­ва­ют­ся той или дру­гой его фор­мой.

Встре­ча­ет­ся ли у Марк­са поня­тие содер­жа­ния сто­и­мо­сти в таком смыс­ле? На этот вопрос мы можем отве­тить утвер­ди­тель­но. Вду­ма­ем­ся, напри­мер, в сло­ва Марк­са о том, что «мено­вая сто­и­мость есть лишь опре­де­лен­ный обще­ствен­ный спо­соб выра­жать труд, потра­чен­ный на про­из­вод­ство вещи» (К., I, стр. 40). Оче­вид­но, труд рас­смат­ри­ва­ет­ся здесь как абстракт­ное содер­жа­ние, могу­щее при­нять ту или дру­гую соци­аль­ную фор­му. Когда Маркс в извест­ном пись­ме к Кугель­ма­ну от 11 июля 1868 г. гово­рит, что обще­ствен­ное рас­пре­де­ле­ние тру­да про­яв­ля­ет­ся в товар­ном хозяй­стве в фор­ме сто­и­мо­сти, он опять-таки рас­смат­ри­ва­ет обще­ствен­но рас­пре­де­лен­ный труд как содер­жа­ние, кото­рое может при­нять ту или дру­гую соци­аль­ную фор­му. Во вто­ром абза­це раз­де­ла о товар­ном фети­шиз­ме Маркс пря­мо заяв­ля­ет, что «содер­жа­ние опре­де­лен­ной сто­и­мо­сти» мы най­дем не толь­ко в товар­ном хозяй­стве, но и в пат­ри­ар­халь­ной семье или сред­не­ве­ко­вом поме­стье. И здесь, как мы видим, труд пред­став­ля­ет собой то содер­жа­ние, кото­рое может при­нять раз­лич­ные соци­аль­ные фор­мы.

С дру­гой сто­ро­ны, у Марк­са мож­но най­ти и дово­ды в поль­зу про­ти­во­по­лож­но­го поло­же­ния, соглас­но кото­ро­му мы под содер­жа­ни­ем сто­и­мо­сти долж­ны пони­мать труд абстракт­ный. Преж­де все­го мы най­дем у Марк­са неко­то­рые выра­же­ния, пря­мо утвер­жда­ю­щие это, напри­мер сле­ду­ю­щее: «Они (това­ры) отно­сят­ся к абстракт­но­му чело­ве­че­ско­му тру­ду, как к сво­ей общей обще­ствен­ной суб­стан­ции» (Kapital, I, 1867, S. 28. Выде­ле­ние наше). Это выра­же­ние как буд­то не остав­ля­ет ника­ких сомне­ний в том, что абстракт­ный труд явля­ет­ся не толь­ко обра­зо­ва­те­лем сто­и­мо­сти, но и суб­стан­ци­ей или содер­жа­ни­ем сто­и­мо­сти. К тому же выво­ду мы при­дем на осно­ва­нии мето­до­ло­ги­че­ских сооб­ра­же­ний. Соци­аль­но-урав­нен­ный труд при­ни­ма­ет в товар­ном хозяй­стве фор­му абстракт­но­го тру­да, и толь­ко из это­го абстракт­но­го тру­да выте­ка­ет с необ­хо­ди­мо­стью сто­и­мость как соци­аль­ная фор­ма про­дук­тов тру­да. Отсю­да сле­ду­ет, что поня­тие абстракт­но­го тру­да в нашей схе­ме непо­сред­ствен­но пред­ше­ству­ет поня­тию сто­и­мо­сти, и каза­лось бы, что это поня­тие абстракт­но­го тру­да и долж­но быть нами при­ня­то за осно­ву, содер­жа­ние или суб­стан­цию сто­и­мо­сти. Не сле­ду­ет так­же забы­вать, что в вопро­се о соот­но­ше­нии меж­ду содер­жа­ни­ем и фор­мой Маркс сто­ял на точ­ке зре­ния Геге­ля, a не Кан­та. Кант рас­смат­ри­ва­ет фор­му как нечто внеш­нее по отно­ше­нию к содер­жа­нию и извне при­со­еди­ня­ще­е­ся к нему. С точ­ки же зре­ния геге­лев­ской фило­со­фии, содер­жа­ние не пред­став­ля­ет собой чего-то тако­го, к чему фор­ма извне при­ла­га­ет­ся, а само содер­жа­ние, раз­ви­ва­ясь, рож­да­ет эту фор­му, кото­рая заклю­ча­лась в том же содер­жа­нии в скры­том виде. Фор­ма выте­ка­ет с необ­хо­ди­мо­стью из само­го содер­жа­ния. Тако­во основ­ное поло­же­ние геге­лев­ской и марк­со­вой мето­до­ло­гии — поло­же­ние, про­ти­во­по­лож­ное кан­тов­ской мето­до­ло­гии. С этой точ­ки зре­ния из суб­стан­ции сто­и­мо­сти долж­на с необ­хо­ди­мо­стью выте­кать и фор­ма сто­и­мо­сти, а, сле­до­ва­тель­но, мы долж­ны за суб­стан­цию сто­и­мо­сти при­нять абстракт­ный труд во всем богат­стве его соци­аль­ных опре­де­ле­ний, харак­тер­ных для товар­но­го хозяй­ства. И, нако­нец, в каче­стве послед­не­го дово­да ука­жем, что, если мы при­мем за содер­жа­ние сто­и­мо­сти труд абстракт­ный, мы достиг­нем зна­чи­тель­но­го упро­ще­ния всей марк­со­вой схе­мы, так как в этом слу­чае труд как содер­жа­ние сто­и­мо­сти не будет отли­чать­ся от тру­да, обра­зу­ю­ще­го сто­и­мость.

Мы при­шли к пара­док­саль­но­му поло­же­нию, что содер­жа­ни­ем сто­и­мо­сти Маркс при­зна­ет то обще­ствен­ный (или соци­аль­но-урав­нен­ный) труд, то труд абстракт­ный.

Как же нам вый­ти из это­го про­ти­во­ре­чия? Это про­ти­во­ре­чие исче­за­ет, если вспом­нить, что диа­лек­ти­че­ский метод вклю­ча­ет в себе оба пути иссле­до­ва­ния, о кото­рых мы гово­ри­ли выше: путь иссле­до­ва­ния от фор­мы к содер­жа­нию и путь иссле­до­ва­ния от содер­жа­ния к фор­ме. Если мы исхо­дим из сто­и­мо­сти, как опре­де­лен­ной, зара­нее дан­ной соци­аль­ной фор­мы, и ста­вим себе вопрос, како­во содер­жа­ние этой фор­мы, то ока­зы­ва­ет­ся, что эта фор­ма толь­ко выра­жа­ет вооб­ще тот факт, что затра­чен обще­ствен­ный труд; сто­и­мость ока­зы­ва­ет­ся фор­мой, выра­жа­ю­щей факт соци­аль­но­го урав­не­ния тру­да, факт, про­ис­хо­дя­щий не толь­ко в товар­ном хозяй­стве, но могу­щий про­ис­хо­дить и в дру­гом хозяй­стве. Про­дви­га­ясь путем ана­ли­за от гото­вой фор­мы к ее содер­жа­нию, мы в каче­стве содер­жа­ния сто­и­мо­сти нахо­дим соци­аль­но-урав­нен­ный труд. Но к дру­го­му выво­ду мы при­дем, если за исход­ный пункт иссле­до­ва­ния возь­мем не гото­вую фор­му, а самое содер­жа­ние (т. е. труд), из кото­ро­го с необ­хо­ди­мо­стью долж­на выте­кать фор­ма (т. е. сто­и­мость). Что­бы от тру­да, рас­смат­ри­ва­е­мо­го как содер­жа­ние, перей­ти к сто­и­мо­сти как к фор­ме, мы долж­ны в поня­тие тру­да вклю­чить соци­аль­ную фор­му, при­су­щую ему в товар­ном хозяй­стве, т. е. содер­жа­ни­ем сто­и­мо­сти при­знать абстракт­но-все­об­щий труд. Воз­мож­но, что имен­но раз­ли­чи­ем обо­их мето­дов и объ­яс­ня­ет­ся кажу­ще­е­ся про­ти­во­ре­чие в опре­де­ле­нии содер­жа­ния сто­и­мо­сти, кото­рое мы встре­ча­ем у Марк­са.

После того как мы ана­ли­зи­ро­ва­ли в отдель­но­сти фор­му и содер­жа­ние сто­и­мо­сти, мы долж­ны рас­смот­реть связь меж­ду ними. Какое отно­ше­ние суще­ству­ет меж­ду тру­дом и сто­и­мо­стью? Общий ответ на этот вопрос гла­сит: сто­и­мость явля­ет­ся адек­ват­ной и точ­ной фор­мой выра­же­ния содер­жа­ния сто­и­мо­сти (т. е. тру­да). Что­бы пояс­нить эту мысль, вер­нем­ся к преж­не­му при­ме­ру: стол обме­ни­ва­ет­ся на три сту­ла. Мы гово­рим, что этот про­цесс обме­на под­чи­ня­ет­ся извест­ной зако­но­мер­но­сти и зави­сит от раз­ви­тия и изме­не­ний про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да. Но мено­вая сто­и­мость есть такая соци­аль­ная фор­ма про­дук­та, кото­рая не толь­ко выра­жа­ет изме­не­ния тру­да, но кото­рая так­же замас­ки­ро­вы­ва­ет и скры­ва­ет эти изме­не­ния. Она скры­ва­ет их по той про­стой при­чине, что мено­вая сто­и­мость пред­по­ла­га­ет сто­и­мост­ное отно­ше­ние меж­ду дву­мя това­ра­ми — меж­ду сто­лом и сту­лья­ми, и поэто­му изме­не­ние мено­вой про­пор­ции меж­ду эти­ми дву­мя пред­ме­та­ми ниче­го не гово­рит нам о том, дей­стви­тель­но ли изме­ни­лось коли­че­ство тру­да, затра­чи­ва­е­мо­го на про­из­вод­ство сто­ла, или коли­че­ство тру­да, затра­чи­ва­е­мо­го на про­из­вод­ство сту­льев. Если стол по про­ше­ствии неко­то­ро­го вре­ме­ни обме­ни­ва­ет­ся уже на шесть сту­льев, мено­вая сто­и­мость сто­ла изме­ни­лась, меж­ду тем как сто­и­мость само­го сто­ла, быть может, ни в малей­шей мере не изме­ни­лась. Для того, что­бы изу­чить в чистом виде про­цесс зави­си­мо­сти изме­не­ния соци­аль­ной фор­мы про­дук­та от коли­че­ства тру­да, затра­чи­ва­е­мо­го на его про­из­вод­ство, Марк­су при­шлось дан­ное явле­ние раз­де­лить на две части, рас­сечь его и ска­зать, что мы долж­ны изу­чать отдель­но те при­чи­ны, кото­рые опре­де­ля­ют «абсо­лют­ную» сто­и­мость сто­ла, и те при­чи­ны, кото­рые опре­де­ля­ют «абсо­лют­ную» сто­и­мость сту­льев; и что одно и то же явле­ние обме­на (имен­но тот факт, что теперь стол обме­ни­ва­ет­ся на шесть сту­льев вме­сто трех) может вызы­вать­ся либо при­чи­на­ми, лежа­щи­ми на сто­роне сто­ла, либо при­чи­на­ми, коре­ня­щи­ми­ся в усло­ви­ях про­из­вод­ства сту­льев. Что­бы изу­чить отдель­но дей­ствие каж­до­го из этих при­чин­ных рядов, Марк­су при­шлось рас­сечь факт изме­не­ния мено­вой сто­и­мо­сти сто­ла на две части и пред­по­ло­жить, что изме­не­ния эти вызы­ва­ют­ся исклю­чи­тель­но при­чи­на­ми, дей­ству­ю­щи­ми на сто­роне сто­ла, т. е. изме­не­ни­ем про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да, необ­хо­ди­мо­го для про­из­вод­ства сто­ла. Ина­че гово­ря, он дол­жен был пред­по­ло­жить, что сту­лья, как и все дру­гие това­ры, на кото­рые обме­ни­ва­ет­ся наш стол, сохра­ня­ют свою преж­нюю сто­и­мость. Имен­но при этом пред­по­ло­же­нии сто­и­мость явля­ет­ся вполне точ­ной и адек­ват­ной фор­мой выра­же­ния тру­да как с каче­ствен­ной, так и с коли­че­ствен­ной сто­ро­ны.

До сих пор мы рас­смат­ри­ва­ли связь меж­ду суб­стан­ци­ей и фор­мой сто­и­мо­сти с каче­ствен­ной сто­ро­ны. Теперь мы долж­ны рас­смот­реть ту же связь меж­ду ними с коли­че­ствен­ной сто­ро­ны, а тем самым мы пере­хо­дим от суб­стан­ции и фор­мы к тре­тье­му момен­ту сто­и­мо­сти — к вели­чине сто­и­мо­сти. Маркс рас­смат­ри­ва­ет обще­ствен­ный труд не толь­ко с каче­ствен­ной сто­ро­ны (труд, как суб­стан­ция сто­и­мо­сти), но и с коли­че­ствен­ной (коли­че­ство тру­да). Точ­но так же и сто­и­мость Маркс рас­смат­ри­ва­ет и с каче­ствен­ной (сто­и­мость как фор­ма, или фор­ма сто­и­мо­сти) и с коли­че­ствен­ной сто­ро­ны (вели­чи­на сто­и­мо­сти). Со сто­ро­ны каче­ствен­ной соот­но­ше­ние меж­ду «суб­стан­ци­ей» и «фор­мой сто­и­мо­сти» озна­ча­ет соот­но­ше­ние меж­ду обще­ствен­ным абстракт­ным тру­дом и его «ове­ществ­лен­ной» фор­мой, т. е. сто­и­мо­стью. Здесь тео­рия сто­и­мо­сти Марк­са непо­сред­ствен­но при­мы­ка­ет к его тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма. Со сто­ро­ны коли­че­ствен­ной речь идет о соот­но­ше­нии меж­ду коли­че­ством абстракт­но­го, обще­ствен­но необ­хо­ди­мо­го тру­да и вели­чи­ной сто­и­мо­сти про­дук­тов, изме­не­ния кото­рой слу­жат осно­вой зако­но­мер­ной дина­ми­ки рыноч­ных цен. Вели­чи­на сто­и­мо­сти изме­ня­ет­ся в зави­си­мо­сти от коли­че­ства абстракт­но­го, обще­ствен­но-необ­хо­ди­мо­го тру­да, а бла­го­да­ря двой­ствен­но­му харак­те­ру тру­да изме­не­ния коли­честв абстракт­но­го, обще­ствен­но-необ­хо­ди­мо­го тру­да вызы­ва­ют­ся в свою оче­редь изме­не­ни­я­ми коли­честв кон­крет­но­го тру­да, т. е. раз­ви­ти­ем мате­ри­аль­но- тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства, в част­но­сти про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да. Таким обра­зом вся систе­ма сто­и­мо­стей — эта гран­ди­оз­ная систе­ма сти­хий­но­го обще­ствен­но­го уче­та и сопо­став­ле­ния про­дук­тов тру­да — име­ет сво­ей осно­вой скры­тую и неза­мет­ную на поверх­но­сти явле­ний гран­ди­оз­ную систе­му сти­хий­но­го обще­ствен­но­го уче­та и сопо­став­ле­ния тру­да раз­лич­ных видов и инди­ви­дов, как частей сово­куп­но­го обще­ствен­но­го абстракт­но­го тру­да. В свою оче­редь эта систе­ма сово­куп­но­го обще­ствен­но­го абстракт­но­го тру­да при­во­дит­ся в дви­же­ние раз­ви­ти­ем мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил, этим послед­ним фак­то­ром раз­ви­тия обще­ства вооб­ще. Так тео­рия сто­и­мо­сти Марк­са свя­зы­ва­ет­ся с его же тео­ри­ей исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма.

В уче­нии Марк­са мы нахо­дим вели­че­ствен­ный син­тез, с одной сто­ро­ны, содер­жа­ния и фор­мы сто­и­мо­сти, с дру­гой сто­ро­ны — каче­ствен­ной и коли­че­ствен­ной сто­рон сто­и­мо­сти. В одном месте Маркс отме­ча­ет, что Пет­ти путал два опре­де­ле­ния сто­и­мо­сти: «сто­и­мость как фор­му обще­ствен­но­го тру­да» и «вели­чи­ну сто­и­мо­сти, кото­рая опре­де­ля­ет­ся рав­ным рабо­чим вре­ме­нем, при­чем труд рас­смат­ри­ва­ет­ся как источ­ник сто­и­мо­сти» (Theorien über den Mehrwert, В. I, 1905, S. 11; рус­ский перев., под ред. г. Пле­ха­но­ва, 1906, стр. 18 — 19). Вели­чие Марк­са и заклю­ча­ет­ся в том, что он дал син­тез обо­их этих опре­де­ле­ний сто­и­мо­сти. «Сто­и­мость как вещ­ное выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей» и «сто­и­мость как вели­чи­на, опре­де­ля­е­мая коли­че­ством тру­да или рабо­че­го вре­ме­ни», — оба эти опре­де­ле­ния нераз­рыв­но свя­за­ны у Марк­са. Коли­че­ствен­ная сто­ро­на явле­ний сто­и­мо­сти, изу­че­ни­ем кото­рой пре­иму­ще­ствен­но огра­ни­чи­ва­лись клас­си­ки, изу­ча­ет­ся Марк­сом на осно­ве иссле­до­ва­ния каче­ствен­ной сто­ро­ны сто­и­мо­сти. Имен­но уче­ние о фор­ме сто­и­мо­сти или о «сто­и­мо­сти как фор­ме обще­ствен­но­го тру­да» состав­ля­ет наи­бо­лее свое­об­раз­ную часть марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти, в отли­чие от тео­рий клас­си­ков. У бур­жу­аз­ных уче­ных неред­ко мож­но встре­тить мне­ние, что отли­чи­тель­ной чер­той Марк­са, по срав­не­нию с клас­си­ка­ми, явля­ет­ся при­зна­ние им тру­да «источ­ни­ком» или «суб­стан­ци­ей» сто­и­мо­сти. Как вид­но из при­ве­ден­ных слов Марк­са, при­зна­ние тру­да «источ­ни­ком» сто­и­мо­сти встре­ча­ет­ся и у эко­но­ми­стов, инте­ре­со­вав­ших­ся пре­иму­ще­ствен­но коли­че­ствен­ной сто­ро­ной явле­ний сто­и­мо­сти. В част­но­сти, при­зна­ние тру­да источ­ни­ком сто­и­мо­сти мы нахо­дим так­же у Сми­та и у Рикар­до. Но напрас­но ста­ли бы мы искать у них уче­ние о «сто­и­мо­сти как фор­ме обще­ствен­но­го тру­да».

До Марк­са вни­ма­ние эко­но­ми­стов-клас­си­ков и их эпи­го­нов было обра­ще­но либо на содер­жа­ние сто­и­мо­сти, при­том пре­иму­ще­ствен­но на коли­че­ствен­ную сто­ро­ну (коли­че­ство тру­да), либо на отно­си­тель­ную мено­вую сто­и­мость, т. е. на коли­че­ствен­ные про­пор­ции обме­на. Иссле­до­ва­нию под­вер­га­лись два край­них зве­на тео­рии сто­и­мо­сти: факт раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да и тех­ни­ки, как внут­рен­няя при­чи­на изме­не­ний сто­и­мо­сти, и факт отно­си­тель­ных изме­не­ний сто­и­мо­сти това­ров на рын­ке. Но недо­ста­ва­ло посред­ству­ю­ще­го зве­на: «фор­мы сто­и­мо­сти», т. е. сто­и­мо­сти как фор­мы, харак­те­ри­зу­ю­щей­ся ове­ществ­ле­ни­ем про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний и пре­вра­ще­ни­ем обще­ствен­но­го тру­да в свой­ство про­дук­та тру­да. Этим объ­яс­ня­ют­ся упре­ки Марк­са его пред­ше­ствен­ни­кам, на пер­вый взгляд, каза­лось бы, раз­но­ре­чи­вые. Бэй­ли он упре­ка­ет за то, что он изу­ча­ет про­пор­ции обме­на, т. е. мено­вую сто­и­мость, игно­ри­руя сто­и­мость. Недо­ста­ток клас­си­ков он видит в том, что они изу­ча­ли сто­и­мость и вели­чи­ну сто­и­мо­сти, содер­жа­ние, а не «фор­му сто­и­мо­сти». Пред­ше­ствен­ни­ки Марк­са, как ука­за­но, уде­ля­ли свое вни­ма­ние содер­жа­нию сто­и­мо­сти, пре­иму­ще­ствен­но с коли­че­ствен­ной сто­ро­ны (труд и вели­чи­на тру­да), а рав­но коли­че­ствен­ной сто­роне мено­вой сто­и­мо­сти. Они упу­сти­ли из виду каче­ствен­ную сто­ро­ну тру­да и сто­и­мо­сти, эту харак­тер­ную осо­бен­ность товар­но­го хозяй­ства. Иссле­до­ва­ние «фор­мы сто­и­мо­сти» и при­да­ет поня­тию сто­и­мо­сти его социо­ло­ги­че­ский харак­тер и свое­об­раз­ные чер­ты. Эта «фор­ма сто­и­мо­сти» соеди­ня­ет край­ние зве­нья: раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да и явле­ния рыноч­но­го тор­га. Без нее эти зве­нья рас­па­да­ют­ся, и каж­дое из них пре­вра­ща­ет­ся в одно­сто­рон­нюю тео­рию. Мы полу­ча­ем, с одной сто­ро­ны, тру­до­вые затра­ты с тех­ни­че­ской сто­ро­ны, неза­ви­си­мо от обще­ствен­ной фор­мы это­го мате­ри­аль­но­го про­цес­са про­из­вод­ства (тру­до­вая сто­и­мость как логи­че­ская кате­го­рия), а с дру­гой —отно­си­тель­ные изме­не­ния цен на рын­ке, тео­рию цен, ищу­щую объ­яс­не­ния их коле­ба­ний вне сфе­ры тру­до­во­го про­цес­са и ото­рван­ную от основ­но­го фак­та народ­но­го хозяй­ства, от раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил.

Ука­зы­вая, что без фор­мы сто­и­мо­сти нет сто­и­мо­сти, как обще­ствен­но­го явле­ния, Маркс отлич­но пони­мал, что сама эта обще­ствен­ная фор­ма без запол­ня­ю­ще­го ее тру­до­во­го содер­жа­ния ста­но­вит­ся пустой. Отме­тив пре­не­бре­же­ние клас­си­че­ской шко­лы к фор­ме сто­и­мо­сти, Маркс предо­сте­ре­га­ет и про­тив дру­гой опас­но­сти — пере­оцен­ки обще­ствен­ной фор­мы сто­и­мо­сти в ущерб ее тру­до­во­му содер­жа­нию. «В про­ти­во­вес это­му появи­лась реста­ври­ро­ван­ная мер­кан­тиль­ная систе­ма (Ganilh и др.), кото­рая в сто­и­мо­сти видит лишь обще­ствен­ную фор­му или ско­рее лишь ее отблеск, лишен­ный вся­кой само­сто­я­тель­ной суб­стан­ции» (К., I, с. 39, при­меч.)[5]. В дру­гом месте Маркс гово­рит о том же Гани­ле: «Ганиль совер­шен­но пра­виль­но заме­ча­ет о Рикар­до и о пер­вых эко­но­ми­стах, что они рас­смат­ри­ва­ют труд, остав­ляя без вни­ма­ния обмен, хотя их систе­ма, как и вся вооб­ще бур­жу­аз­ная систе­ма, осно­ва­на на мено­вой сто­и­мо­сти». Ганиль прав, выдви­гая зна­че­ние обме­на, т. е. опре­де­лен­ной обще­ствен­ной фор­мы тру­до­вой дея­тель­но­сти людей, кото­рая нахо­дит свое выра­же­ние в «фор­ме сто­и­мо­сти». Но он пре­уве­ли­чи­ва­ет зна­че­ние обме­на за счет про­из­вод­ствен­но-тру­до­во­го про­цес­са: «Ганиль, как и мер­кан­ти­ли­сты, вооб­ра­жа­ет, что вели­чи­на сто­и­мо­сти сама явля­ет­ся про­дук­том обме­на, меж­ду тем как обмен дает про­дук­там толь­ко фор­му сто­и­мо­сти или фор­му това­ра». (Тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, том I, русск. перев., под ред. г. Пле­ха­но­ва, 1906, стр. 244). Фор­ма сто­и­мо­сти запол­не­на тру­до­вым содер­жа­ни­ем, вели­чи­на сто­и­мо­сти зави­сит от коли­че­ства абстракт­но­го тру­да. В свою оче­редь труд, кото­рый сво­ей обще­ствен­ной или абстракт­ной сто­ро­ной тес­но свя­зан с систе­мой сто­и­мо­стей, дру­гой сто­ро­ной — мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ской, или кон­крет­ной — тес­но свя­зан с систе­мой мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства.

Бла­го­да­ря иссле­до­ва­нию сто­и­мо­сти со сто­ро­ны ее содер­жа­ния (т. е. тру­да) и соци­аль­ной фор­мы мы полу­ча­ем сле­ду­ю­щие пре­иму­ще­ства. Мы сра­зу поры­ва­ем с рас­про­стра­нен­ным отож­деств­ле­ни­ем сто­и­мо­сти с тру­дом и таким обра­зом пра­виль­нее опре­де­ля­ем отно­ше­ние поня­тия сто­и­мо­сти к поня­тию тру­да. С дру­гой сто­ро­ны, мы пра­виль­нее опре­де­ля­ем отно­ше­ние сто­и­мо­сти к мено­вой сто­и­мо­сти. Рань­ше, когда сто­и­мость рас­смат­ри­ва­лась про­сто как труд и не полу­ча­ла более отчет­ли­вой соци­аль­ной харак­те­ри­сти­ки, эта сто­и­мость, с одной сто­ро­ны, отож­деств­ля­лась с тру­дом, а с дру­гой сто­ро­ны, была про­па­стью отде­ле­на от мено­вой сто­и­мо­сти. В поня­тии сто­и­мо­сти эко­но­ми­сты неред­ко толь­ко дуб­ли­ро­ва­ли тот же труд и от это­го поня­тия сто­и­мо­сти никак не мог­ли перей­ти к поня­тию мено­вой сто­и­мо­сти. Теперь, когда мы рас­смат­ри­ва­ем сто­и­мость со сто­ро­ны содер­жа­ния и фор­мы, мы через содер­жа­ние свя­зы­ва­ем сто­и­мость с пред­ше­ству­ю­щим поня­ти­ем — с абстракт­ным тру­дом (а в конеч­ном сче­те и с мате­ри­аль­ным про­цес­сом про­из­вод­ства), а с дру­гой сто­ро­ны, через фор­му сто­и­мо­сти мы уже свя­зы­ва­ем поня­тие сто­и­мо­сти с после­ду­ю­щим поня­ти­ем — мено­вой сто­и­мо­стью. Дей­стви­тель­но, раз мы утвер­жда­ем, что сто­и­мость пред­став­ля­ет собой не труд вооб­ще, а труд, при­няв­ший «фор­му обме­ни­ва­е­мо­сти» про­дук­та, то от сто­и­мо­сти мы долж­ны непре­мен­но перей­ти к мено­вой сто­и­мо­сти. Таким обра­зом поня­тие сто­и­мо­сти ока­зы­ва­ет­ся нераз­рыв­но свя­зан­ным, с одной сто­ро­ны, с поня­ти­ем тру­да, а с дру­гой сто­ро­ны, с поня­ти­ем мено­вой сто­и­мо­сти.

Примечания

[1] Под «фор­мой сто­и­мо­сти» (Wertform) здесь и в даль­ней­шем пони­ма­ют­ся не те раз­лич­ные фор­мы, кото­рые сто­и­мость при­ни­ма­ет в сво­ем раз­ви­тии (напри­мер, еди­нич­ная, раз­вер­ну­тая и все­об­щая фор­мы сто­и­мо­сти), а сама сто­и­мость, рас­смат­ри­ва­е­мая как соци­аль­ная фор­ма про­дук­та тру­да. Ина­че гово­ря, здесь име­ют­ся в виду не раз­лич­ные «фор­мы сто­и­мо­сти», а «сто­и­мость как фор­ма».

[2] Об этих мето­дах см. выше, в кон­це чет­вер­той гла­вы.

[3] Мы остав­ля­ем в сто­роне спор­ный вопрос о том, пра­виль­но ли Маркс интер­пре­ти­ро­вал клас­си­ков. Мы пола­га­ем, что по отно­ше­нию к Рикар­до Маркс был впра­ве ска­зать, что он иссле­до­вал вели­чи­ну и отча­сти содер­жа­ние сто­и­мо­сти, игно­ри­руя фор­му сто­и­мо­сти (см. Theorien über den Mehrwert, В. II, T, 1, S. 12 и В III, S. 163, 164) Подроб­нее об этом см. в нашей ста­тье «Основ­ные чер­ты тео­рии сто­и­мо­сти Марк­са и отли­чие ее от тео­рии Рикар­до», при­ло­жен­ной к кни­ге Розен­бер­га, Тео­рия сто­и­мо­сти у Рикар­до и Марк­са, 1924, изд. «Мос­ков­ский рабо­чий».

[4] Боль­шое зна­че­ние фор­мы сто­и­мо­сти для пони­ма­ния марк­со­вой тео­рии отме­тил в сво­их ста­рых, крайне инте­рес­ных ста­тьях с. Бул­га­ков. (Ста­тьи «Что такое тру­до­вая цен­ность» в «Сбор­ни­ке пра­во­ве­де­ния и обще­ствен­ных зна­ний», 1896, т. VI, стр. 234, и «О неко­то­рых основ­ных поня­ти­ях поли­ти­че­ской эко­но­мии» в «Науч­ном обо­зре­нии», 1898, № 2, стр. 337).

[5] У Марк­са в под­лин­ни­ке ска­за­но про­сто: substanzlosen Schein (S. 47). Пере­вод­чи­ки, не обра­тив доста­точ­но­го вни­ма­ния на раз­ли­чие фор­мы и содер­жа­ния (суб­стан­ции), сочли нуж­ным вста­вить сло­во «само­сто­я­тель­ной», кото­ро­го нет у Марк­са. Стру­ве пере­во­дит substanzlosen сло­ва­ми «лишен­ный содер­жа­ния», что очень хоро­шо пере­да­ет мысль Марк­са, кото­рый в «суб­стан­ции» сто­и­мо­сти видел ее содер­жа­ние, в отли­чие от фор­мы.

Scroll to top