ТЕОРИЯ ТОВАРНОГО ФЕТИШИЗМА МАРКСА

Исаак Рубин

Тео­рия товар­но­го фети­шиз­ма Марк­са не заня­ла до сих пор того места, кото­рое долж­но при­над­ле­жать ей в эко­но­ми­че­ской систе­ме марк­сиз­ма. Прав­да, и марк­си­сты и про­тив­ни­ки Марк­са рас­то­ча­ют ей похва­лы, при­зна­вая ее одним из самых сме­лых и гени­аль­ных обоб­ще­ний Марк­са. Мно­гие про­тив­ни­ки марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти высо­ко ценят тео­рию фети­шиз­ма (Туган-Бара­нов­ский, Франк, с ого­вор­ка­ми даже Стру­ве)[1]. Неко­то­рые писа­те­ли, не согла­ша­ясь с тео­ри­ей фети­шиз­ма с точ­ки зре­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии, видят в ней бле­стя­щее обоб­ще­ние социо­ло­ги­че­ско­го харак­те­ра, тео­рию и кри­ти­ку всей совре­мен­ной куль­ту­ры, осно­ван­ной на ове­ществ­ле­нии чело­ве­че­ских отно­ше­ний (Hammacher). Но и сто­рон­ни­ки и про­тив­ни­ки марк­сиз­ма обсуж­да­ют тео­рию фети­шиз­ма боль­шей частью как само­сто­я­тель­ное и обособ­лен­ное целое, внут­ренне мало свя­зан­ное с эко­но­ми­че­ской тео­ри­ей Марк­са. Ее изла­га­ют как допол­не­ние к тео­рии сто­и­мо­сти, как инте­рес­ный лите­ра­тур­но-кри­ти­че­ский экс­курс, парал­лель­ный основ­но­му тек­сту Марк­са. Повод к тако­му пони­ма­нию подал сам Маркс внеш­ним рас­по­ло­же­ни­ем пер­вой гла­вы «Капи­та­ла», где тео­рии фети­шиз­ма отве­ден послед­ний раз­дел[2]. Это внеш­нее рас­по­ло­же­ние не соот­вет­ству­ет, одна­ко, внут­рен­не­му поряд­ку и свя­зи идей Марк­са. Тео­рия фети­шиз­ма пред­став­ля­ет собой осно­ву всей эко­но­ми­че­ской систе­мы Марк­са и в част­но­сти его тео­рии сто­и­мо­сти.

В чем состо­ит, по обще­при­ня­то­му мне­нию, тео­рия фети­шиз­ма Марк­са? В том, что Маркс уви­дел под отно­ше­ни­я­ми вещей отно­ше­ния людей, в том, что он вскрыл иллю­зию чело­ве­че­ско­го созна­ния, порож­да­е­мую товар­ным хозяй­ством и при­пи­сы­ва­ю­щую вещам свой­ства, кото­рые выте­ка­ют в дей­стви­тель­но­сти из обще­ствен­ных отно­ше­ний людей в про­цес­се про­из­вод­ства. «Не имея воз­мож­но­сти постиг­нуть, что в обмене выра­жа­ет­ся тру­до­вая сов­мест­ность людей в борь­бе с при­ро­дой, т. е. обще­ствен­ное отно­ше­ние людей, товар­ный фети­шизм счи­та­ет спо­соб­ность това­ров к обме­ну внут­рен­ним, при­род­ным свой­ством самих това­ров. Таким обра­зом то, что в дей­стви­тель­но­сти пред­став­ля­ют из себя отно­ше­ния людей, кажем­ся ему отно­ше­ни­я­ми вещей»[3]. «При­род­ной сущ­но­сти това­ров при­пи­сы­ва­ют­ся теперь свой­ства, кото­рые кажут­ся мисти­че­ски­ми до тех пор, пока они не объ­яс­не­ны из отно­ше­ний про­из­во­ди­те­лей меж­ду собой. Как фети­шист при­пи­сы­ва­ет сво­е­му фети­шу свой­ства, не выте­ка­ю­щие из его при­ро­ды, так и бур­жу­аз­ным эко­но­ми­стам товар пред­став­ля­ет­ся чув­ствен­ной вещью, обла­да­ю­щей сверх­чув­ствен­ны­ми свой­ства­ми»[4]. Тео­рия фети­шиз­ма вскры­ва­ет иллю­зию чело­ве­че­ско­го ума, гран­ди­оз­ное заблуж­де­ние, вызван­ное види­мо­стью явле­ний товар­но­го хозяй­ства и при­ни­ма­ю­щее эту види­мость, дви­же­ние вещей, това­ров и их цен на рын­ке за сущ­ность эко­но­ми­че­ских явле­ний. Изло­жен­ной, обще­при­ня­той в марк­сист­ской лите­ра­ту­ре фор­му­ли­ров­кой, одна­ко, дале­ко не исчер­пы­ва­ет­ся бога­тое содер­жа­ние тео­рии фети­шиз­ма, раз­ви­той Марк­сом. Маркс пока­зал не толь­ко то, что под отно­ше­ни­я­ми вещей скры­ва­ют­ся про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, но что, обрат­но, в товар­ном хозяй­стве обще­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей неиз­беж­но при­ни­ма­ют вещ­ную фор­му и не могут про­яв­лять­ся ина­че, как через посред­ство вещей. Струк­ту­ра товар­но­го хозяй­ства при­во­дит к тому, что вещи игра­ют осо­бую, крайне важ­ную обще­ствен­ную роль и при­об­ре­та­ют осо­бые обще­ствен­ные свой­ства. Маркс вскры­ва­ет объ­ек­тив­ные эко­но­ми­че­ские осно­вы гос­под­ству­ю­ще­го товар­но­го фети­шиз­ма. Из иллю­зии и заблуж­де­ния чело­ве­че­ско­го ума вещ­ные эко­но­ми­че­ские кате­го­рии пре­вра­ща­ют­ся в «объ­ек­тив­ные фор­мы мыс­ли» для про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний дан­но­го, исто­ри­че­ски опре­де­лен­но­го спо­со­ба про­из­вод­ства, — товар­но­го про­из­вод­ства (К., I, с. 34).

Тео­рия товар­но­го фети­шиз­ма пре­вра­ща­ет­ся в общую тео­рию про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний товар­но­го хозяй­ства, в про­пе­дев­ти­ку поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Глава 1. Объективная основа товарного фетишизма

Отли­чи­тель­ная осо­бен­ность товар­но­го хозяй­ства состо­ит в том, что руко­во­ди­те­ля­ми и орга­ни­за­то­ра­ми про­из­вод­ства явля­ют­ся само­сто­я­тель­ные, друг от дру­га неза­ви­си­мые това­ро­про­из­во­ди­те­ли (мел­кие хозя­е­ва ши круп­ные пред­при­ни­ма­те­ли). Каж­дое отдель­ное част­ное хозяй­ство авто­ном­но, т. е. соб­ствен­ник его само­сто­я­тель­но, и счи­та­ясь толь­ко со сво­и­ми инте­ре­са­ми, реша­ет, какие про­дук­ты и в каком коли­че­стве он будет про­из­во­дить. Он вла­де­ет на пра­ве част­ной соб­ствен­но­сти необ­хо­ди­мы­ми ору­ди­я­ми про­из­вод­ства и сырым мате­ри­а­лом и как пол­но­прав­ный соб­ствен­ник рас­по­ря­жа­ет­ся про­дук­та­ми сво­е­го хозяй­ства. Про­из­вод­ство направ­ля­ет­ся непо­сред­ствен­но отдель­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми, а не обще­ством. Обще­ство не регу­ли­ру­ет непо­сред­ствен­но тру­до­вой дея­тель­но­сти сво­их чле­нов, не пред­пи­сы­ва­ет им, что и в каком коли­че­стве про­из­во­дить.

Но, с дру­гой сто­ро­ны, каж­дый това­ро­про­из­во­ди­тель про­из­во­дит това­ры, т. е. про­дук­ты, не для соб­ствен­но­го потреб­ле­ния, а для рын­ка, для обще­ства. Обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да соеди­ня­ет всех това­ро­про­из­во­ди­те­лей в еди­ную систе­му, назы­ва­е­мую народ­ным хозяй­ством, в некий «про­из­вод­ствен­ный орга­низм», части кото­ро­го вза­им­но свя­за­ны и обу­слов­ле­ны. Чем же созда­ет­ся эта связь? Обме­ном, рын­ком, на кото­ром това­ры каж­до­го отдель­но­го това­ро­про­из­во­ди­те­ля высту­па­ют в обез­ли­чен­ном виде, как отдель­ные экзем­пля­ры дан­но­го рода това­ров, неза­ви­си­мо от того, кто, где и при каких инди­ви­ду­аль­ных усло­ви­ях их про­из­вел. На рын­ке обра­ща­ют­ся и рас­це­ни­ва­ют­ся това­ры, про­дук­ты тру­да отдель­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей. Бла­го­да­ря при­рав­ни­ва­нию и обме­ну това­ров осу­ществ­ля­ет­ся реаль­ная связь и вза­и­мо­дей­ствие меж­ду отдель­ны­ми, каза­лось бы, неза­ви­си­мы­ми и авто­ном­ны­ми хозяй­ства­ми. Обще­ство регу­ли­ру­ет на рын­ке про­дук­ты тру­да, това­ры, вещи и тем самым кос­вен­но регу­ли­ру­ет тру­до­вую дея­тель­ность людей, ибо дви­же­ние това­ров на рын­ке, повы­ше­ние и пони­же­ние их цен име­ют сво­им послед­стви­ем пере­ме­ну в направ­ле­нии тру­до­вой дея­тель­но­сти отдель­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей, при­лив их к опре­де­лен­ным отрас­лям про­из­вод­ства или отлив от них, пере­рас­пре­де­ле­ние про­из­во­ди­тель­ных сил обще­ства.

На рын­ке това­ро­про­из­во­ди­те­ли высту­па­ют не как лица, зани­ма­ю­щие опре­де­лен­ное место в про­из­вод­ствен­ном про­цес­се, а как соб­ствен­ни­ки и вла­дель­цы вещей, това­ров. Каж­дый това­ро­про­из­во­ди­тель вли­я­ет на рынок лишь в той мере, в какой он бро­са­ет туда или полу­ча­ет отту­да това­ры, и лишь в этой же мере испы­ты­ва­ет воз­дей­ствие и дав­ле­ние рын­ка. Вза­и­мо­дей­ствие и вза­и­мо­вли­я­ние тру­до­вой дея­тель­но­сти отдель­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей про­ис­хо­дит исклю­чи­тель­но через вещи, про­дук­ты их тру­да, посту­па­ю­щие на рынок. Рас­ши­ре­ние запа­шек в дале­кой Арген­тине или Кана­де может вызвать соот­вет­ствен­ное умень­ше­ние сель­ско­хо­зяй­ствен­но­го про­из­вод­ства в Евро­пе толь­ко одним путем: пони­же­ни­ем на рын­ке цен на сель­ско­хо­зяй­ствен­ные про­дук­ты. Тем же путем рас­ши­ре­ние круп­но­го машин­но­го про­из­вод­ства разо­ря­ет куста­ря, дела­ет для него невоз­мож­ным про­дол­же­ние преж­не­го про­из­вод­ства и гонит его из дерев­ни в город, на фаб­ри­ку.

Ато­ми­сти­че­ское стро­е­ние товар­но­го обще­ства, отсут­ствие непо­сред­ствен­но обще­ствен­ной регу­ли­ро­ва­ния тру­до­вой дея­тель­но­сти чле­нов обще­ства, при­во­дит к тому, что связь меж­ду отдель­ны­ми авто­ном­ны­ми част­ны­ми хозяй­ства­ми осу­ществ­ля­ет­ся и под­дер­жи­ва­ет­ся через посред­ство това­ров, вещей, про­дук­тов тру­да. «Отдель­ные част­ные рабо­ты фак­ти­че­ски реа­ли­зу­ют­ся как зве­нья сово­куп­но­го обще­ствен­но­го тру­да лишь через те отно­ше­ния, кото­рые обмен уста­нав­ли­ва­ет меж­ду про­дук­та­ми тру­да, а при их посред­стве и меж­ду сами­ми про­из­во­ди­те­ля­ми» (Kapital, I, 1921, S. 39; рус­ский пере­вод, стр. 32).

Бла­го­да­ря тому, что отдель­ные това­ро­про­из­во­ди­те­ли, выпол­ня­ю­щие часть сово­куп­но­го обще­ствен­но­го тру­да, рабо­та­ют само­сто­я­тель­но и неза­ви­си­мо друг от дру­га, «связь обще­ствен­но­го тру­да суще­ству­ет в виде част­но­го обме­на инди­ви­ду­аль­ных про­дук­тов тру­да» (Маркс в пись­ме к Кугель­ма­ну). Это не зна­чит, что дан­ный това­ро­про­из­во­ди­тель А свя­зан про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми толь­ко с дан­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми Б, В и Г, всту­пив­ши­ми с ним в дого­вор куп­ли-про­да­жи, и не свя­зан ни с кем из дру­гих чле­нов обще­ства. Всту­пая в непо­сред­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния со сво­и­ми поку­па­те­ля­ми Б, В и Г, наш това­ро­про­из­во­ди­тель А ока­зы­ва­ют­ся свя­зан­ным густой сетью кос­вен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний с бес­чис­лен­ным мно­же­ством дру­гих лиц (напри­мер, всех лиц, поку­па­ю­щих тот же про­дукт; всех лиц, про­из­во­дя­щих тот же про­дукт; всех лиц, у кото­рых про­из­во­ди­те­ли дан­но­го про­дук­та поку­па­ют сред­ства про­из­вод­ства и т. д.), в конеч­ном сче­те со все­ми чле­на­ми обще­ства. Эта густая сеть про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний не поры­ва­ет­ся в тот момент, когда това­ро­про­из­во­ди­тель А закон­чил акт обме­на с сво­и­ми поку­па­те­ля­ми и вер­нул­ся в свою мастер­скую, к про­цес­су непо­сред­ствен­но про­из­вод­ства. Наш това­ро­про­из­во­ди­тель про­из­во­дит про­дук­ты для про­да­жи, на рынок, и пото­му уже в про­цес­се непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства вынуж­ден счи­тать­ся с пред­по­ла­га­е­мы­ми усло­ви­я­ми рын­ка, то есть вынуж­ден при­ни­мать во вни­ма­ние тру­до­вую дея­тель­ность дру­гих чле­нов обще­ства, посколь­ку она ока­зы­ва­ет вли­я­ние на дви­же­ние товар­ных цен на рын­ке.

Таким обра­зом в струк­ту­ре товар­но­го хозяй­ства мы нахо­дим сле­ду­ю­щие основ­ные чер­ты: 1) отдель­ные кле­точ­ки народ­но­го хозяй­ства, т. е. отдель­ные част­ные пред­при­я­тия, фор­маль­но неза­ви­си­мы друг от дру­га; 2) они мате­ри­аль­но свя­за­ны друг с дру­гом вслед­ствие обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да; 3) непо­сред­ствен­ная связь меж­ду отдель­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми уста­нав­ли­ва­ет­ся в обмене, но кос­вен­но ока­зы­ва­ет вли­я­ние и на их про­из­во­ди­тель­ную дея­тель­ность. В сво­ем пред­при­я­тии каж­дый това­ро­про­из­во­ди­тель фор­маль­но волен по сво­е­му про­из­во­лу про­из­во­дить какой угод­но про­дукт и при помо­щи каких угод­но средств про­из­вод­ства. Но когда он выно­сит гото­вый про­дукт сво­е­го тру­да) на рынок, для обме­на, он не волен уста­нав­ли­вать про­пор­ции обме­на, а вынуж­ден под­чи­нять­ся усло­ви­ям (конъ­юнк­ту­ре) рын­ка, общим для всех про­из­во­ди­те­лей дан­но­го про­дук­та. Поэто­му он уже в про­цес­се непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства вынуж­ден зара­нее при­спо­соб­лять свою тру­до­вую дея­тель­ность к пред­по­ла­га­е­мым усло­ви­ям рын­ка. Зави­си­мость про­из­во­ди­те­ля от рын­ка озна­ча­ет зави­си­мость его про­из­во­ди­тель­ной дея­тель­но­сти от про­из­во­ди­тель­ной дея­тель­но­сти всех дру­гих чле­нов обще­ства. Если сукон­щи­ки выбро­си­ли на рынок слиш­ком мно­го сук­на, то сукон­щик Ива­нов, кото­рый не рас­ши­рял сво­е­го про­из­вод­ства, тем не менее так­же стра­да­ет от пони­же­ния цен на сук­но и вынуж­ден сокра­тить про­из­вод­ство. Если дру­гие сукон­щи­ки вве­ли усо­вер­шен­ство­ван­ные сред­ства про­из­вод­ства (напри­мер, маши­ны), уде­шев­ля­ю­щие сто­и­мость сук­на, то и наш сукон­щик вынуж­ден улуч­шить тех­ни­ку про­из­вод­ства. И в направ­ле­нии, и в раз­ме­рах, и в спо­со­бах сво­е­го про­из­вод­ства отдель­ный това­ро­про­из­во­ди­тель, фор­маль­но неза­ви­си­мый от дру­гих, на самом деле тес­но свя­зан с ними через рынок, через обмен. Обмен вещей воз­дей­ству­ет на тру­до­вую дея­тель­ность людей, про­из­вод­ство и обмен пред­став­ля­ют собой нераз­рыв­но свя­зан­ные, хотя и отдель­ные, момен­ты вос­про­из­вод­ства. «Про­цесс капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства, рас­смат­ри­ва­е­мый в целом, пред­став­ля­ет един­ство про­цес­са про­из­вод­ства и обра­ще­ния» (К., III, с. 1). Обмен вхо­дит в самый про­цесс вос­про­из­вод­ства или тру­до­вой дея­тель­но­сти людей, и толь­ко с этой сто­ро­ны обмен, мено­вые про­пор­ции, сто­и­мость това­ров состав­ля­ют пред­мет наше­го изу­че­ния. Обмен инте­ре­су­ет нас глав­ным обра­зом не как отдель­ная фаза про­цес­са вос­про­из­вод­ства, пере­ме­жа­ю­ща­я­ся с фазой непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства, а как соци­аль­ная фор­ма про­цес­са вос­про­из­вод­ства, накла­ды­ва­ю­щая опре­де­лен­ную печать и на фазу непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства (см. ниже, гла­ву 14).

Эта роль обме­на, как необ­хо­ди­мо­го момен­та про­цес­са вос­про­из­вод­ства, озна­ча­ет, что тру­до­вая дея­тель­ность одно­го чле­на обще­ства может воз­дей­ство­вать на тру­до­вую дея­тель­ность дру­го­го толь­ко через посред­ство вещи. В товар­ном обще­стве «неза­ви­си­мость лиц друг от дру­га допол­ня­ет­ся систе­мой все­сто­рон­ней вещ­ной зави­си­мо­сти» (К., I, с. 60). Обще­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей неиз­беж­но при­ни­ма­ют вещ­ную фор­му и — посколь­ку мы гово­рим об отно­ше­ни­ях меж­ду отдель­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми, а не об отно­ше­ни­ях внут­ри отдель­но­го част­но­го хозяй­ства — толь­ко в такой фор­ме они и суще­ству­ют и реа­ли­зу­ют­ся.

В товар­ном обще­стве вещь есть не толь­ко «таин­ствен­ный обще­ствен­ный иеро­глиф» (К., I, с. 33), не толь­ко «обо­лоч­ка», под кото­рой скры­то обще­ствен­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние людей. Вещь — посред­ник обще­ствен­ных отно­ше­ний, и дви­же­ние вещей нераз­рыв­но свя­за­но с уста­нов­ле­ни­ем и реа­ли­за­ци­ей про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Дви­же­ние цен вещей на рын­ке — не толь­ко отра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, a един­ствен­ная воз­мож­ная в товар­ном обще­стве фор­ма их про­яв­ле­ния. Вещь при­об­ре­та­ет в товар­ном хозяй­стве осо­бые обще­ствен­ные свой­ства (напри­мер, свой­ство сто­и­мо­сти, денег, капи­та­ла и т. п.), бла­го­да­ря кото­рым она не толь­ко скры­ва­ет про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние людей, но и орга­ни­зу­ет его, слу­жит посред­ству­ю­щим зве­ном меж­ду людь­ми. Точ­нее, она скры­ва­ет про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние людей имен­но пото­му, что послед­нее осу­ществ­ля­ет­ся толь­ко в вещ­ной фор­ме. «Люди сопо­став­ля­ют друг с дру­гом про­дук­ты сво­е­го тру­да как сто­и­мо­сти не пото­му, что эти вещи явля­ют­ся для них лишь веще­ствен­ны­ми обо­лоч­ка­ми одно­род­но­го чело­ве­че­ско­го тру­да. Наобо­рот, при­рав­ни­вая друг дру­гу в обмене раз­но­род­ные про­дук­ты как сто­и­мо­сти, они тем самым при­рав­ни­ва­ют друг дру­гу свои раз­лич­ные рабо­ты как чело­ве­че­ский труд вооб­ще. Они не созна­ют это­го, но они это дела­ют» (К., I, с. 33). Обмен и при­рав­не­ние вещей на рын­ке реа­ли­зу­ют обще­ствен­ную связь това­ро­про­из­во­ди­те­лей и един­ство тру­до­вой дея­тель­но­сти обще­ства.

Счи­та­ем нуж­ным напом­нить, что под «веща­ми» мы, в согла­сии с Марк­сом, пони­ма­ем здесь толь­ко про­дук­ты тру­да. Это огра­ни­че­ние поня­тия «вещь» не толь­ко допу­сти­мо, но и необ­хо­ди­мо, так как дви­же­ние вещей на рын­ке изу­ча­ет­ся нами в его свя­зи с про­цес­сом тру­до­вой дея­тель­но­сти людей. Нас инте­ре­су­ют те вещи, рыноч­ное регу­ли­ро­ва­ние кото­рых кос­вен­но регу­ли­ру­ет опре­де­лен­ным обра­зом тру­до­вую дея­тель­ность това­ро­про­из­во­ди­те­лей. А таки­ми веща­ми явля­ют­ся про­ду­ты тру­да (о цене зем­ли см. ниже, гла­ву 5).

Дви­же­ние вещей — посколь­ку они при­об­ре­та­ют осо­бые обще­ствен­ные свой­ства сто­и­мо­сти, денег и т. п. — не толь­ко выра­жа­ет про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние людей, но и созда­ет его[5]. «В дви­же­нии сред­ства обра­ще­ния не толь­ко выра­жа­ет­ся связь меж­ду про­дав­ца­ми и поку­па­те­ля­ми; самая эта связь воз­ни­ка­ет лишь в денеж­ном обра­ще­нии и вме­сте с ним» (К., I, с. 85). Прав­да, роли денег как сред­ства обра­ще­ния Маркс про­ти­во­по­став­ля­ет функ­ци­о­ни­ро­ва­ние их в каче­стве пла­теж­но­го сред­ства, кото­рое «выра­жа­ет собой извест­ную обще­ствен­ную связь, уже рань­ше суще­ство­вав­шую в гото­вом виде» (там же). Но оче­вид­но, что, хотя упла­та денег про­ис­хо­дит в этом слу­чае после акта куп­ли-про­да­жи, т. е. после уста­нов­ле­ния «обще­ствен­ной свя­зи меж­ду про­дав­цом и поку­па­те­лем, при­рав­ни­ва­ние това­ра и денег про­ис­хо­ди­ло в самый момент это­го акта и созда­ва­ло ука­зан­ную «обще­ствен­ную связь». «День­ги функ­ци­о­ни­ру­ют как иде­аль­ное поку­па­тель­ное сред­ство. Хотя они суще­ству­ют лишь в виде денеж­но­го обя­за­тель­ства поку­па­те­ля, они осу­ществ­ля­ют пере­ход това­ра из рук в руки» (К., I, с. 84).

День­ги, сле­до­ва­тель­но, не толь­ко «сим­вол», «знак» обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, кото­рые за ними скры­ты. Рас­крыв наив­ность моне­тар­ной систе­мы, кото­рая при­пи­сы­ва­ла осо­бен­но­сти денег их вещ­ным есте­ствен­ным свой­ствам, Маркс вме­сте с тем отвер­га­ет и про­ти­во­по­лож­ный взгляд на день­ги, как на «знак» обще­ствен­ных свя­зей, суще­ству­ю­щих поми­мо них (К., I, с. 46 — 47). По мне­нию Марк­са, оди­на­ко­во непра­ви­лен и взгляд, при­пи­сы­ва­ю­щий обще­ствен­ные свой­ства вещи, как тако­вой, и взгляд, кото­рый видит в вещах толь­ко «сим­вол», «знак» обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Вещь при­об­ре­та­ет свой­ство сто­и­мо­сти, денег, капи­та­ла и т. п. не в силу сво­их есте­ствен­ных качеств, а бла­го­да­ря тем обще­ствен­ным про­из­вод­ствен­ным отно­ше­ни­ям, с кото­ры­ми она свя­за­на в товар­ном хозяй­стве. Но в послед­нем обще­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния не толь­ко, «сим­во­ли­зи­ру­ют­ся» веща­ми, но и осу­ществ­ля­ют­ся через посред­ство вещей.

День­ги, как мы виде­ли, не суть толь­ко «зна­ки». Но в неко­то­рых слу­ча­ях, а имен­но в товар­ном мета­мор­фо­зе Т‑Д-Т, день­ги пред­став­ля­ют толь­ко «мимо­лет­ное объ­ек­ти­ви­ро­ван­ное отра­же­ние товар­ных цен» (К., I, с. 77). Пере­ход их из рук в руки пред­став­ля­ет толь­ко сред­ство для пере­хо­да това­ров. В этом слу­чае «функ­ци­о­наль­ное суще­ство­ва­ние денег погло­ща­ет, так ска­зать, их мате­ри­аль­ное суще­ство­ва­ние» (К., I, с. 77), и они могут быть заме­ще­ны про­сты­ми зна­ка­ми, бумаж­ны­ми день­га­ми. Но, будучи даже «внешне» обособ­ле­ны от метал­ли­че­ской суб­стан­ции, бумаж­ные день­ги все же пред­став­ля­ют «ове­ществ­ле­ние» про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми[6].

В товар­ном хозяй­стве вещи, про­дук­ты тру­да, име­ют двой­ное бытие: мате­ри­аль­ное (есте­ствен­но-тех­ни­че­ское) и функ­ци­о­наль­ное (обще­ствен­ное). Чем же объ­яс­ня­ет­ся тес­ная связь меж­ду эти­ми дву­мя сто­ро­на­ми, выра­жа­ю­ща­я­ся в том, что «обще­ствен­ные опре­де­ле­ния тру­да» полу­ча­ют «веще­ствен­ные чер­ты», а вещи — «обще­ствен­ные чер­ты»?

Глава 2. Процесс производства и его общественная форма

Тес­ная связь момен­тов соци­аль­но-эко­но­ми­че­ско­го и мате­ри­аль­но-вещ­но­го объ­яс­ня­ет­ся осо­бым отно­ше­ни­ем, кото­рое суще­ству­ет в товар­ном хозяй­стве меж­ду мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ским про­цес­сом про­из­вод­ства и его обще­ствен­ной фор­мой. Капи­та­ли­сти­че­ский про­цесс про­из­вод­ства «есть одно­вре­мен­но и про­цесс про­из­вод­ства мате­ри­аль­ных усло­вий чело­ве­че­ской жиз­ни и, про­те­ка­ю­щий в спе­ци­фи­че­ских исто­ри­ко-эко­но­ми­че­ских отно­ше­ни­ях про­из­вод­ства, про­цесс про­из­вод­ства и вос­про­из­вод­ства самих этих отно­ше­ний про­из­вод­ства…, т. е. опре­де­лен­ной обще­ствен­но-эко­но­ми­че­ской фор­мы послед­них» (К., III 2, с. 289 — 290). Меж­ду про­цес­сом про­из­вод­ства мате­ри­аль­ных благ и обще­ствен­ной фор­мой, в кото­рой он про­те­ка­ет, т. е. сово­куп­но­стью про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, суще­ству­ет тес­ная связь и соот­вет­ствие. Дан­ная сово­куп­ность про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей при­спо­соб­ле­на к дан­но­му состо­я­нию про­из­во­ди­тель­ных сил, т. е. мате­ри­аль­но­го про­цес­са про­из­вод­ства, она дела­ет воз­мож­ным — в тех или иных пре­де­лах — про­цесс про­из­вод­ства мате­ри­аль­ных про­дук­тов, необ­хо­ди­мых для обще­ства. Соот­вет­ствие меж­ду мате­ри­аль­ным про­цес­сом про­из­вод­ства, с одной сто­ро­ны, и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми участ­ву­ю­щих в нем лиц, с дру­гой, дости­га­ет­ся в раз­лич­ных обще­ствен­ных фор­ма­ци­ях раз­лич­ным обра­зом. В обще­стве с регу­ли­ро­ван­ным хозяй­ством, напри­мер, соци­а­ли­сти­че­ском, про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду отдель­ны­ми чле­на­ми обще­ства уста­нав­ли­ва­ют­ся созна­тель­но, с целью обес­пе­че­ния пра­виль­но­го хода про­из­вод­ства. Каж­до­му чле­ну обще­ства опре­де­ля­ет­ся его место в про­из­вод­ствен­ном про­цес­се, отно­ше­ние его к дру­гим участ­ни­кам послед­не­го. Коор­ди­на­ция и сопод­чи­не­ние тру­до­вых дея­тель­но­стей отдель­ных лиц про­из­во­дят­ся, исхо­дя из зара­нее рас­счи­тан­ных потреб­но­стей мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства. Дан­ная систе­ма про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний пред­став­ля­ет в извест­ном смыс­ле замкну­тое целое, руко­во­ди­мое еди­ной волей и, как целое, при­спо­соб­лен­ное к мате­ри­аль­но­му про­цес­су про­из­вод­ства. Конеч­но, изме­не­ния в послед­нем могут сде­лать необ­хо­ди­мы­ми пере­ме­ны и в систе­ме про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний; но эти пере­ме­ны про­ис­хо­дят внут­ри этой систе­мы, ее соб­ствен­ны­ми сила­ми, рас­по­ря­же­ни­я­ми ее руко­во­дя­щих орга­нов, кото­рые, в свою оче­редь, вызва­ны пере­ме­на­ми в тех­ни­че­ском про­цес­се про­из­вод­ства. Един­ством исход­но­го пунк­та обес­пе­чи­ва­ет­ся согла­со­ван­ность мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства и обле­ка­ю­щих его про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. В даль­ней­шем каж­дая из этих сто­рон раз­ви­ва­ет­ся на осно­ве пред­на­чер­тан­но­го ей пла­на; каж­дая из них име­ет свою внут­рен­нюю логи­ку, но бла­го­да­ря един­ству исход­но­го пунк­та не всту­па­ет в про­ти­во­ре­чие с дру­гой.

При­мер таких орга­ни­зо­ван­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний мы име­ем и в товар­но-капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, а имен­но в орга­ни­за­ции тру­да внут­ри пред­при­я­тия (тех­ни­че­ское раз­де­ле­ние тру­да), в отли­чие от рас­пре­де­ле­ния тру­да меж­ду отдель­ны­ми част­ны­ми пред­при­я­ти­я­ми (обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да). Пред­по­ло­жим, что одно­му пред­при­ни­ма­те­лю при­над­ле­жит боль­шая тек­стиль­ная фаб­ри­ка, состо­я­щая из отде­ле­ний: пря­диль­но­го, ткац­ко­го и кра­силь­но­го. Инже­не­ры, рабо­чие и слу­жа­щие зара­нее, по извест­но­му пла­ну, рас­пре­де­ле­ны меж­ду эти­ми отде­ле­ни­я­ми. Они зара­нее свя­за­ны опре­де­лен­ны­ми, посто­ян­ны­ми про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми, в соот­вет­ствии с потреб­но­стя­ми тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства. И имен­но пото­му вещи пере­дви­га­ют­ся в про­цес­се про­из­вод­ства от одних людей к дру­гим в зави­си­мо­сти от поло­же­ния этих людей в про­из­вод­стве, от про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду ними. Полу­чив­ши из пря­диль­ной пря­жу и пере­ра­бо­тав­ши ее в ткань, дирек­тор ткац­ко­го отде­ле­ния не отсы­ла­ет эту ткань обрат­но дирек­то­ру пря­диль­ной как экви­ва­лент за при­слан­ную им рань­ше пря­жу. Он отправ­ля­ет ее даль­ше, в кра­силь­ное отде­ле­ние, так как посто­ян­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, соеди­ня­ю­щие работ­ни­ков дан­ной ткац­кой с работ­ни­ка­ми дан­ной кра­силь­ной, зара­нее пред­опре­де­ля­ют про­дви­же­ние вещи, про­дук­та тру­да, от людей, заня­тых в пред­ше­ству­ю­щей фазе про­из­вод­ства (тка­нье), к людям, заня­тым в после­ду­ю­щей фазе (окрас­ка). Про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду людь­ми зара­нее орга­ни­зо­ва­ны в целях мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства вещей, но не через посред­ство вещей. С дру­гой сто­ро­ны, вещь пере­дви­га­ет­ся в про­цес­се про­из­вод­ства от одних людей к дру­гим на осно­ва­нии суще­ству­ю­щих меж­ду ними про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, но сво­им пере­хо­дом она не созда­ет про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду ними. Про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду людь­ми име­ют исклю­чи­тель­но обще­ствен­ный харак­тер, а пере­ход вещей — исклю­чи­тель­но тех­ни­че­ский харак­тер. Обе эти сто­ро­ны зара­нее созна­тель­но при­спо­соб­ле­ны одна к дру­гой, но сохра­ня­ют раз­лич­ный харак­тер.

Дело рез­ко изме­ня­ет­ся, когда пря­диль­ная, ткац­кая и кра­силь­ная при­над­ле­жат трем раз­ным пред­при­ни­ма­те­лям А, В и с. Теперь А уже не отдаст изго­тов­лен­ной им пря­жи В толь­ко на том осно­ва­нии, что В может пере­ра­бо­тать ее в ткань, т. е. при­дать ей фор­му, полез­ную для обще­ства. Ему до это­го дела нет; он вооб­ще хочет теперь не отдать свою пря­жу, но про­дать ее, т. е. пере­дать ее тако­му лицу, кото­рое в обмен даст ему соот­вет­ству­ю­щую сум­му денег или вооб­ще вещь рав­ной сто­и­мо­сти, экви­ва­лент. Кто будет это лицо, ему без­раз­лич­но. Не свя­зан­ный посто­ян­ны­ми про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми с каки­ми-нибудь опре­де­лен­ны­ми лица­ми, А всту­пит в про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние куп­ли-про­да­жи с любым лицом, кото­рое име­ет и соглас­но отдать ему за пря­жу опре­де­лен­ную вещь, экви­ва­лент­ную сум­му денег. Это про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние огра­ни­чи­ва­ет­ся пере­хо­дом вещей, а имен­но пря­жи, от А к поку­па­те­лю и денег от поку­па­те­ля к А. Хотя наш това­ро­про­из­во­ди­тель А ни на один момент не может вырвать­ся из густой сети кос­вен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, свя­зы­ва­ю­щих его со все­ми чле­на­ми обще­ства, но он не свя­зан зара­нее непо­сред­ствен­ны­ми про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми с опре­де­лен­ны­ми лица­ми. Эти про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния не суще­ству­ют зара­нее, но уста­нав­ли­ва­ют­ся через посред­ство пере­хо­да вещей от одно­го лица к дру­го­му; они име­ют, сле­до­ва­тель­но, не толь­ко обще­ствен­ный, но и вещ­ный харак­тер. С дру­гой сто­ро­ны, вещь пере­хо­дит от одно­го опре­де­лен­но­го лица к дру­го­му не на осно­ва­нии зара­нее суще­ству­ю­щих меж­ду ними про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, но в силу куп­ли-про­да­жи, огра­ни­чи­ва­ю­щей­ся пере­хо­дом этой вещи. Пере­ход вещи уста­нав­ли­ва­ет непо­сред­ствен­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние меж­ду опре­де­лен­ны­ми лица­ми, он име­ет не толь­ко тех­ни­че­ское, но и обще­ствен­ное зна­че­ние.

Таким обра­зом в обще­стве товар­ном, сти­хий­но раз­ви­ва­ю­щем­ся, дело про­ис­хо­дит сле­ду­ю­щим обра­зом. С точ­ки зре­ния мате­ри­аль­но­го, тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства каж­дый про­дукт тру­да дол­жен пере­хо­дить из одной фазы про­из­вод­ства в дру­гую, из одно­го хозяй­ства в дру­гое, пока он не полу­чит окон­ча­тель­но­го вида и не перей­дет из хозяй­ства послед­не­го про­из­во­ди­те­ля или посред­ни­ка-тор­гов­ца в хозяй­ство потре­би­те­ля. Но при авто­ном­но­сти и неза­ви­си­мо­сти отдель­ных хозяйств пере­ход про­дук­та из одно­го част­ной хозяй­ства в дру­гое воз­мо­жен толь­ко путем куп­ли-про­да­жи, путем согла­ше­ния меж­ду дву­мя хозяй­ства­ми, озна­ча­ю­ще­го уста­нов­ле­ние меж­ду ними осо­бо­го про­из­вод­ствен­ной отно­ше­ния, куп­ли-про­да­жи. Ведь основ­ное отно­ше­ние товар­но­го обще­ства, отно­ше­ние това­ро­вла­дель­цев, сво­дит­ся «к при­сво­е­нию чужо­го про­дук­та тру­да путем отчуж­де­ния сво­е­го соб­ствен­но­го» (К., I, с. 61). Сово­куп­ность про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми пред­став­ля­ет собой не еди­ную свя­зан­ную систе­му, в кото­рой дан­ный инди­вид зара­нее свя­зан посто­ян­ны­ми отно­ше­ни­я­ми с опре­де­лен­ны­ми лица­ми. В товар­ном хозяй­стве това­ро­про­из­во­ди­тель свя­зан лишь с неопре­де­лен­ным рын­ком, в кото­рый он вклю­ча­ет себя посред­ством пре­ры­ви­сто­го ряда еди­нич­ных дого­вор­ных сде­лок, крат­ко­вре­мен­но свя­зы­ва­ю­щих его с опре­де­лен­ны­ми отдель­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми. Каж­дый этап это­го ряда тес­но пере­пле­та­ет­ся с эта­пом дви­же­ния про­дук­та в мате­ри­аль­ном про­цес­се про­из­вод­ства. Про­хож­де­ние про­дук­та через отдель­ные фазы про­из­вод­ства сопро­вож­да­ет­ся одно­вре­мен­ным про­хож­де­ни­ем его через ряд част­ных хозяйств, на нача­лах дого­во­ра меж­ду ними и обме­на. И обрат­но, про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние свя­зы­ва­ет два част­ных хозяй­ства по слу­чаю пере­хо­да мате­ри­аль­ных вещей из одно­го хозяй­ства в дру­гое; про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние меж­ду опре­де­лен­ны­ми лица­ми уста­нав­ли­ва­ет­ся по слу­чаю пере­хо­да вещей и после это­го пере­хо­да опять пре­ры­ва­ет­ся.

Как видим, основ­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние, в кото­ром непо­сред­ствен­но свя­зы­ва­ют­ся опре­де­лен­ные това­ро­про­из­во­ди­те­ли и тем самым для каж­до­го из них реа­ли­зу­ет­ся посто­ян­но суще­ству­ю­щая связь меж­ду его тру­до­вой дея­тель­но­стью и тру­до­вой дея­тель­но­стью всех чле­нов обще­ства, а имен­но куп­ля-про­да­жа, отли­ча­ет­ся от про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний орга­ни­зо­ван­но­го типа сле­ду­ю­щи­ми осо­бен­но­стя­ми: 1) оно уста­нав­ли­ва­ет­ся меж­ду дан­ны­ми лица­ми доб­ро­воль­но, в зави­си­мо­сти от выгод­но­сти его для участ­ни­ков; обще­ствен­ная связь при­ни­ма­ет фор­му част­ной сдел­ки; 2) оно свя­зы­ва­ет участ­ни­ков крат­ко­вре­мен­но, не созда­вая меж­ду ними посто­ян­ных отно­ше­ний; но эти крат­ко­вре­мен­ные и пре­ры­ва­ю­щи­е­ся сдел­ки куп­ли-про­да­жи, взя­тые в сво­ей сово­куп­но­сти, долж­ны обес­пе­чи­вать посто­ян­ство и непре­рыв­ность обще­ствен­но­го про­цес­са про­из­вод­ства, и 3) оно соеди­ня­ет опре­де­лен­ных людей по слу­чаю пере­хо­да меж­ду ними вещей и этим пере­хо­дом вещей огра­ни­чи­ва­ет­ся; отно­ше­ния людей при­ни­ма­ют фор­му при­рав­ни­ва­ния вещей. Непо­сред­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду опре­де­лен­ны­ми лица­ми уста­нав­ли­ва­ют­ся одно­вре­мен­но с пере­дви­же­ни­ем вещей меж­ду ними в соот­вет­ствии с потреб­но­стя­ми про­цес­са мате­ри­аль­но­го вос­про­из­вод­ства. «Обмен това­ров есть такой про­цесс, в кото­ром обще­ствен­ный обмен веществ, т. е. обмен осо­бых про­дук­тов част­ных лиц, одно­вре­мен­но озна­ча­ет уста­нов­ле­ние (Erzeugung)[7] опре­де­лен­ных обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, в кото­рые лица всту­па­ют в этом обмене веществ» (Zur Kritik, 1907, S. 32). Или, как Маркс выра­жа­ет­ся, про­цесс обра­ще­ния вклю­ча­ет в себя Stoff- und Formwechsel (Kapital, III 2, S. 363; рус­ский перев., стр. 297), обмен веществ и пре­вра­ще­ние форм, т. е. пере­ход вещей в мате­ри­аль­ном про­цес­се про­из­вод­ства и изме­не­ние их соци­аль­но-эко­но­ми­че­ской фор­мы (напри­мер, пре­вра­ще­ние това­ра в день­ги, денег в капи­тал, денеж­но­го капи­та­ла в про­из­во­ди­тель­ный и т. п.), соот­вет­ству­ю­щее раз­лич­ным про­из­вод­ствен­ным отно­ше­ни­ям меж­ду людь­ми.

Обмен соеди­ня­ет в себе нераз­рыв­но момен­ты соци­аль­но-эко­но­ми­че­ский (отно­ше­ния меж­ду людь­ми) и мате­ри­аль­но-вещ­ный (про­дви­же­ние вещей в про­цес­се про­из­вод­ства). В товар­но-капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве оба эти момен­та зара­нее не орга­ни­зо­ва­ны и не согла­со­ва­ны друг с дру­гом, и имен­но пото­му каж­дый отдель­ный акт обме­на может осу­ще­ствить­ся толь­ко в резуль­та­те соеди­не­ния и сов­мест­но­го дей­ствия обо­их этих момен­тов, из кото­рых каж­дый как бы под­тал­ки­ва­ет дру­гой. Без налич­но­сти у дан­ных лиц опре­де­лен­ных вещей они не всту­пят в про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние обме­на друг с дру­гом. Но и обрат­но, пере­ход вещей невоз­мо­жен без уста­нов­ле­ния меж­ду их вла­дель­ца­ми осо­бо­го про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния обме­на. Мате­ри­аль­ный про­цесс про­из­вод­ства, с одной сто­ро­ны, и систе­ма про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду отдель­ны­ми част­ны­ми хозяй­ства­ми, с дру­гой, не согла­со­ван­ные в сво­ем исход­ном пунк­те, тре­бу­ют необ­хо­ди­мо согла­со­ва­ния на каж­дом из сво­их эта­пов, в каж­дом из еди­нич­ных актов, на кото­рые внешне рас­па­да­ет­ся эко­но­ми­че­ская жизнь; в про­тив­ном слу­чае неиз­беж­но рас­хож­де­ние меж­ду ними и раз­рыв обще­ствен­но­го про­цес­са про­из­вод­ства. В товар­ном хозяй­стве такое рас­хож­де­ние все­гда воз­мож­но. Или уста­нав­ли­ва­ют­ся про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, под кото­ры­ми не скры­то дей­стви­тель­ное дви­же­ние про­дук­та в про­цес­се про­из­вод­ства (спе­ку­ля­ция), или отсут­ству­ют про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, необ­хо­ди­мые для нор­маль­но­го хода про­цес­са про­из­вод­ства (застой в сбы­те). Такое рас­хож­де­ние, в обыч­ное вре­мя не выхо­дя­щее за извест­ные пре­де­лы, в момен­ты кри­зи­сов при­ни­ма­ет ката­стро­фи­че­ский харак­тер.

По суще­ству, такой же харак­тер име­ет связь меж­ду про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей и мате­ри­аль­ным про­цес­сом про­из­вод­ства в обще­стве капи­та­ли­сти­че­ском, раз­де­лен­ном на клас­сы. Мы по-преж­не­му остав­ля­ем в сто­роне про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния внут­ри отдель­но­го пред­при­я­тия и име­ем в виду толь­ко отно­ше­ния меж­ду отдель­ны­ми част­ны­ми пред­при­я­ти­я­ми, свя­зы­ва­ю­щие их в еди­ное народ­ное хозяй­ство. В капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве раз­лич­ные фак­то­ры про­из­вод­ства (сред­ства про­из­вод­ства, рабо­чая сила, зем­ля) при­над­ле­жат трем раз­лич­ным соци­аль­ным клас­сам (капи­та­ли­стам, наем­ным рабо­чим и зем­ле­вла­дель­цам) и в силу это­го при­об­ре­та­ют осо­бую соци­аль­ную фор­му, кото­рой они не име­ют в дру­гих обще­ствен­ных фор­ма­ци­ях. Сред­ства про­из­вод­ства явля­ют­ся капи­та­лом, труд — наем­ным тру­дом, зем­ля — объ­ек­том куп­ли и про­да­жи. Усло­вия тру­да, т. е. сред­ства про­из­вод­ства и зем­ля, «фор­маль­но обособ­ле­ны» (К., III, с. 295) от само­го тру­да в том смыс­ле, что при­над­леж­ность их раз­лич­ным соци­аль­ным клас­сам при­да­ет им, как ука­за­но, осо­бую соци­аль­ную «фор­му». При обособ­ле­нии отдель­ных тех­ни­че­ских фак­то­ров про­из­вод­ства и при­над­леж­но­сти их отдель­ным хозяй­ству­ю­щим субъ­ек­там (капи­та­ли­сту, рабо­че­му, зем­ле­вла­дель­цу), про­цесс про­из­вод­ства не может начать­ся, пока меж­ду опре­де­лен­ны­ми лица­ми, при­над­ле­жа­щи­ми к трем ука­зан­ным обще­ствен­ным клас­сам, не будет созда­на непо­сред­ствен­ная про­из­вод­ствен­ная связь, сопро­вож­да­ю­ща­я­ся сосре­до­то­че­ни­ем всех тех­ни­че­ских фак­то­ров про­из­вод­ства в одном хозяй­стве, при­над­ле­жа­щем капи­та­ли­сту. Такое соче­та­ние всех фак­то­ров про­из­вод­ства, людей и вещей, необ­хо­ди­мо при любой обще­ствен­ной фор­ме хозяй­ства, но «тот осо­бый харак­тер и спо­соб, каким осу­ществ­ля­ет­ся это соеди­не­ние, раз­ли­ча­ет отдель­ные эко­но­ми­че­ские эпо­хи соци­аль­ной струк­ту­ры» (К., II, с. 10).

Пред­ста­вим себе фео­даль­ное хозяй­ство, где зем­ля при­над­ле­жит поме­щи­ку, а труд и сред­ства про­из­вод­ства, обыч­но весь­ма при­ми­тив­ные, кре­пост­но­му кре­стья­ни­ну. Здесь меж­ду поме­щи­ком и кре­стья­ни­ном зара­нее суще­ству­ет обще­ствен­ная связь под­чи­не­ния и гос­под­ства, дела­ю­щая воз­мож­ным соче­та­ние всех фак­то­ров про­из­вод­ства. В силу обыч­но­го пра­ва, кре­стья­нин поль­зу­ет­ся участ­ком зем­ли, при­над­ле­жа­щей поме­щи­ку, и обя­зан за это пла­тить оброк и отбы­вать бар­щи­ну, т. е. рабо­тать извест­ное чис­ло дней на бар­ской запаш­ке, обыч­но с сво­и­ми сред­ства­ми про­из­вод­ства. Посто­ян­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, суще­ству­ю­щие меж­ду поме­щи­ком и кре­стья­ни­ном, дела­ют воз­мож­ным соче­та­ние всех необ­хо­ди­мых фак­то­ров про­из­вод­ства в двух местах: в хозяй­стве кре­стья­ни­на и на бар­ской запаш­ке.

В капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, как мы виде­ли, таких посто­ян­ных непо­сред­ствен­ных свя­зей меж­ду опре­де­лен­ны­ми лица­ми, вла­дель­ца­ми раз­лич­ных фак­то­ров про­из­вод­ства, не суще­ству­ет. И капи­та­лист, и наем­ный рабо­чий, и зем­ле­вла­де­лец суть фор­маль­но неза­ви­си­мые друг от дру­га това­ро­вла­дель­цы. Непо­сред­ствен­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние меж­ду ними долж­но быть еще уста­нов­ле­но, и при­том в фор­ме, обыч­ной для това­ро­вла­дель­цев, в фор­ме куп­ли-про­да­жи. Капи­та­лист дол­жен купить у рабо­че­го пра­во поль­зо­вать­ся его рабо­чей силой, а у зем­ле­вла­дель­ца пра­во поль­зо­вать­ся его зем­лей. Для это­го он дол­жен обла­дать доста­точ­ным капи­та­лом. Толь­ко как вла­де­лец опре­де­лен­ной сум­мы сто­и­мо­стей, капи­та­ла, при помо­щи кото­ро­го он поку­па­ет сред­ства про­из­вод­ства и дает воз­мож­ность рабо­че­му купить необ­хо­ди­мые сред­ства суще­ство­ва­ния, он явля­ет­ся капи­та­ли­стом, орга­ни­за­то­ром и руко­во­ди­те­лем про­из­вод­ства. Капи­та­ли­сты поль­зу­ют­ся авто­ри­те­том руко­во­ди­те­лей про­из­вод­ства «лишь в каче­стве оли­це­тво­ре­ния усло­вий тру­да в про­ти­во­по­лож­ность само­му тру­ду, а не в каче­стве поли­ти­че­ских или тео­кра­ти­че­ских вла­сти­те­лей, как это было при более ран­них фор­мах про­из­вод­ства» (К., III 2, с. 341). Капи­та­лист «толь­ко пото­му явля­ет­ся капи­та­ли­стом, толь­ко пото­му вооб­ще может взять­ся за про­цесс экс­плу­а­та­ции тру­да, что он как соб­ствен­ник усло­вий тру­да про­ти­во­сто­ит рабо­че­му как вла­дель­цу толь­ко рабо­чей силы» (К., III 1, с. 14 — 15). Его поло­же­ние в про­из­вод­стве опре­де­ля­ет­ся при­над­леж­но­стью ему капи­та­ла, средств про­из­вод­ства, вещей, и то же самое отно­сит­ся к наем­но­му рабо­че­му как соб­ствен­ни­ку рабо­чей силы и зем­ле­вла­дель­цу как соб­ствен­ни­ку зем­ли. Аген­ты про­из­вод­ства соеди­ня­ют­ся через фак­то­ры про­из­вод­ства, про­из­вод­ствен­ная связь меж­ду людь­ми уста­нав­ли­ва­ет­ся через пере­ход вещей. Обособ­ле­ние фак­то­ров про­из­вод­ства на осно­ве част­ной соб­ствен­но­сти при­во­дит к тому, что мате­ри­аль­ное (тех­ни­че­ское) соче­та­ние их, необ­хо­ди­мое для про­из­вод­ствен­но­го про­цес­са, воз­мож­но толь­ко путем уста­нов­ле­ния про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния обме­на меж­ду их соб­ствен­ни­ка­ми. И обрат­но: непо­сред­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, уста­нав­ли­ва­ю­щи­е­ся меж­ду пред­ста­ви­те­ля­ми раз­лич­ных обще­ствен­ных клас­сов (капи­та­ли­стом, рабо­чим, зем­ле­вла­дель­цем), име­ют сво­им резуль­та­том извест­ную ком­би­на­цию тех­ни­че­ских фак­то­ров про­из­вод­ства и свя­за­ны с пере­хо­дом вещей из одно­го хозяй­ства) в дру­гое. Эта тес­ная связь про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей с дви­же­ни­ем вещей в про­цес­се мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства при­во­дит к «ове­ществ­ле­нию» про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей.

Глава 3. Овеществление производственных отношений людей и персонификация вещей

Как мы виде­ли, в товар­но-капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве отдель­ные лица свя­зы­ва­ют­ся непо­сред­ствен­но друг с дру­гом опре­де­лен­ны­ми про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми, не как чле­ны обще­ства, не как лица, зани­ма­ю­щие опре­де­лен­ное место в обще­ствен­ном про­цес­се про­из­вод­ства, а как вла­дель­цы опре­де­лен­ных вещей, как «соци­аль­ные пред­ста­ви­те­ли» раз­лич­ных фак­то­ров про­из­вод­ства. Капи­та­лист «есть не что иное, как пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­ный капи­тал» (К., III 2, с. 290, 295). «Земель­ный соб­ствен­ник высту­па­ет как пер­со­ни­фи­ка­ция одно­го из суще­ствен­ней­ших усло­вий про­из­вод­ства», зем­ли (К., III 2, с. 292, 295). Эта «пер­со­ни­фи­ка­ция», в кото­рой кри­ти­ки Марк­са усмат­ри­ва­ли нечто непо­нят­ное и даже мисти­че­ское[8], обо­зна­ча­ет весь­ма реаль­ное явле­ние: зави­си­мость про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми от соци­аль­ной фор­мы вещей, фак­то­ров про­из­вод­ства, при­над­ле­жа­щих им и в них «пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­ных».

Если дан­ное лицо всту­па­ет в непо­сред­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния с дру­ги­ми опре­де­лен­ны­ми людь­ми толь­ко как вла­де­лец извест­ной вещи, то, сле­до­ва­тель­но, дан­ная вещь, кому бы она ни при­над­ле­жа­ла, дает сво­е­му вла­дель­цу воз­мож­ность занять опре­де­лен­ное место в систе­ме про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Так как обла­да­ние вещью явля­ет­ся усло­ви­ем уста­нов­ле­ния непо­сред­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных свя­зей меж­ду людь­ми, то кажет­ся, что вещь сама по себе обла­да­ет спо­соб­но­стью, свой­ством уста­нав­ли­вать про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния. Если дан­ная вещь дает сво­е­му вла­дель­цу воз­мож­ность всту­пить в отно­ше­ние обме­на с любым дру­гим това­ро­вла­дель­цем, то вещь при­об­ре­та­ет осо­бое свой­ство обме­ни­ва­е­мо­сти, име­ет «сто­и­мость». Если дан­ная вещь свя­зы­ва­ет двух това­ро­вла­дель­цев, из кото­рых один капи­та­лист, а дру­гой наем­ный рабо­чий, то она явля­ет­ся не толь­ко «сто­и­мо­стью», но и «капи­та­лом». Если капи­та­лист всту­па­ет в про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние с зем­ле­вла­дель­цем, то сто­и­мость, день­ги, кото­рые он пере­да­ет зем­ле­вла­дель­цу и через пере­да­чу кото­рых всту­па­ет с ним в про­из­вод­ствен­ную связь, пред­став­ля­ют «рен­ту». День­ги, упла­чи­ва­е­мые про­мыш­лен­ным капи­та­ли­стом денеж­но­му капи­та­ли­сту за поль­зо­ва­ние взя­тым у него в ссу­ду капи­та­лом, назы­ва­ют­ся «про­цен­том». Каж­дый тип про­из­водствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми при­да­ет вещам, через посред­ство кото­рых опре­де­лен­ные лица всту­па­ют в непо­сред­ствен­ную про­из­вод­ствен­ную связь, осо­бое «обще­ствен­ное свой­ство», «соци­аль­ную фор­му». Дан­ная вещь, поми­мо того, что она в каче­стве потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, мате­ри­аль­ной вещи с опре­де­лен­ны­ми свой­ства­ми слу­жит пред­ме­том потреб­ле­ния или сред­ством про­из­вод­ства, т. е. выпол­ня­ет тех­ни­че­скую функ­цию в про­цес­се мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства, выпол­ня­ет так­же соци­аль­ную функ­цию свя­зы­ва­ния людей.

Итак, в товар­но-капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве люди всту­па­ют в непо­сред­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния исклю­чи­тель­но как това­ро­вла­дель­цы, вла­дель­цы вещей, и, с дру­гой сто­ро­ны, вещи бла­го­да­ря это­му при­об­ре­та­ют осо­бые обще­ствен­ные свой­ства, осо­бую соци­аль­ную фор­му. «Обще­ствен­ные опре­де­ле­ния тру­да» при­об­ре­та­ют «вещ­ные чер­ты», а вещи — «обще­ствен­ные чер­ты» (К., I, с. 47). Вме­сто «непо­сред­ствен­но обще­ствен­ных отно­ше­ний самих лиц и их работ», кото­рые уста­нав­ли­ва­ют­ся в обще­ствах с орга­ни­зо­ван­ным хозяй­ством, здесь мы наблю­да­ем «вещ­ные отно­ше­ния лиц и обще­ствен­ные отно­ше­ния вещей» (К., I, с. 32). Здесь перед нами высту­па­ют две осо­бен­но­сти товар­но­го хозяй­ства: «пер­со­ни­фи­ка­ция вещей и ове­ществ­ле­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний» людей (К., III 2, с. 299), «ове­ществ­ле­ние обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных опре­де­ле­ний и оли­це­тво­ре­ние мате­ри­аль­ных основ про­из­вод­ства» (там же, с. 341).

Под «ове­ществ­ле­ни­ем про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей» Маркс пони­ма­ет тот про­цесс, бла­го­да­ря кото­ро­му опре­де­лен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду людь­ми (напри­мер, капи­та­ли­ста­ми и рабо­чи­ми) при­да­ют вещам, через посред­ство кото­рых люди всту­па­ют меж­ду собой в связь, опре­де­лен­ную соци­аль­ную фор­му или обще­ствен­ное свой­ство (напри­мер, капи­та­ла). Под оли­це­тво­ре­ни­ем или «пер­со­ни­фи­ка­ци­ей вещей» Маркс пони­ма­ет тот про­цесс, бла­го­да­ря кото­ро­му нали­чие вещей с опре­де­лен­ной соци­аль­ной фор­мой, напри­мер, капи­та­ла, дает воз­мож­ность вла­дель­цу их высту­пать в каче­стве капи­та­ли­ста и всту­пать в опре­де­лен­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние с дру­ги­ми лица­ми.

На пер­вый взгляд оба отме­чен­ных про­цес­са могут пока­зать­ся вза­им­но исклю­ча­ю­щи­ми друг дру­га. С одной сто­ро­ны, соци­аль­ная фор­ма вещей рас­смат­ри­ва­ет­ся как резуль­тат про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. С дру­гой сто­ро­ны, сами-то про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния уста­нав­ли­ва­ют­ся меж­ду людь­ми лишь при нали­чии вещей с опре­де­лен­ной соци­аль­ной фор­мой. Это про­ти­во­ре­чие может быть раз­ре­ше­но лишь в диа­лек­ти­че­ском про­цес­се обще­ствен­но­го про­из­вод­ства, рас­смат­ри­ва­е­мом Марк­сом как непре­рыв­ный и посто­ян­но повто­ря­ю­щий­ся про­цесс вос­про­из­вод­ства, в кото­ром каж­дое зве­но явля­ет­ся след­стви­ем преды­ду­ще­го и при­чи­ной после­ду­ю­ще­го. Соци­аль­ная фор­ма вещей явля­ет­ся одно­вре­мен­но и резуль­та­том преды­ду­ще­го про­цес­са про­из­вод­ства и пред­по­сыл­кой даль­ней­ше­го[9].

Каж­дая соци­аль­ная фор­ма, при­су­щая про­дук­там тру­да в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве (день­ги, капи­тал, при­быль, рен­та и т. п.), появи­лась в резуль­та­те дли­тель­но­го исто­ри­че­ско­го и соци­аль­но­го про­цес­са, путем мно­го­крат­но­го повто­ре­ния и насла­и­ва­ния одно­тип­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми. Пока дан­ный тип про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей носит еще ред­кий, исклю­чи­тель­ный харак­тер в дан­ном обще­стве, он не может нало­жить на фигу­ри­ру­ю­щие в нем про­дук­ты тру­да посто­ян­ную, проч­ную соци­аль­ную печать. «Мимо­лет­ный обще­ствен­ный кон­такт» людей сооб­ща­ет про­дук­там их тру­да лишь мимо­лет­ную соци­аль­ную фор­му, появ­ля­ю­щу­ю­ся вме­сте с поро­див­шим ее обще­ствен­ным кон­так­том и исче­за­ю­щую сей­час же по его пре­кра­ще­нии» (К., I, стр. 45). При нераз­ви­том обмене про­дукт тру­да обла­да­ет сто­и­мо­стью толь­ко в самый момент обме­на, не явля­ясь сто­и­мо­стью ни до, ни после это­го момен­та. Когда обме­ни­ва­ю­щи­е­ся срав­ни­ва­ют свои про­дук­ты тру­да с тре­тьим про­дук­том, послед­ний в этот момент выпол­ня­ет в зача­точ­ном виде функ­цию денег, не будучи день­га­ми ни до, ни после это­го акта обме­на.

По мере раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил, вызы­ва­ю­ще­го опре­де­лен­ные типы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми, эти отно­ше­ния уча­ща­ют­ся, мно­го­крат­но повто­ря­ют­ся, ста­но­вят­ся обыч­ны­ми и рас­про­стра­нен­ны­ми в дан­ной соци­аль­ной сре­де. Такое «уплот­не­ние» про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей при­во­дит и к «уплот­не­нию» соот­вет­ству­ю­щей соци­аль­ной фор­мы вещей. Дан­ная соци­аль­ная фор­ма «закреп­ля­ет­ся», фик­си­ру­ет­ся за вещью, сохра­ня­ясь за ней и в момен­ты пере­ры­вов кон­крет­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Толь­ко с это­го момен­та мож­но дати­ро­вать появ­ле­ние дан­ной вещ­ной кате­го­рии как обособ­лен­ной от поро­див­ше­го ее про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния людей и в свою оче­редь воз­дей­ству­ю­щей на него. «Сто­и­мость» ста­но­вит­ся как бы свой­ством самой вещи, с кото­рым она всту­па­ет в про­цесс обме­на и кото­рое она сохра­ня­ет по выхо­де из него. То же самое с день­га­ми, капи­та­лом и дру­ги­ми соци­аль­ны­ми фор­ма­ми вещей. Из резуль­та­та про­цес­са про­из­вод­ства они ста­но­вят­ся вме­сте с тем и его пред­по­сыл­ка­ми. Отныне дан­ная соци­аль­ная фор­ма про­дук­та тру­да слу­жит уже не толь­ко «выра­же­ни­ем» опре­де­лен­но­го типа про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, но и его «носи­те­лем». Нали­чие у дан­но­го лица вещи с опре­де­лен­ной соци­аль­ной фор­мой побуж­да­ет его всту­пать в опре­де­лен­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние, сооб­ща­ет дан­но­му лицу осо­бый соци­аль­ный харак­тер. «Ове­ществ­ле­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний» людей допол­ня­ет­ся теперь «пер­со­ни­фи­ка­ци­ей вещей». Соци­аль­ная фор­ма про­дук­тов тру­да, будучи резуль­та­том мас­со­вых дей­ствий това­ро­про­из­во­ди­те­лей, ока­зы­ва­ет­ся мощ­ным сред­ством дав­ле­ния на моти­ва­цию отдель­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей и при­спо­соб­ле­ния их пове­де­ния к гос­под­ству­ю­щим в дан­ном обще­стве типам про­из­вод­ствен­ных отношений людей. Через соци­аль­ную фор­му вещей пере­да­ет­ся воз­дей­ствие обще­ства на инди­ви­ду­ум. Бла­го­да­ря это­му объ­ек­ти­ви­за­ция, или «ове­ществ­ле­ние», про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей в соци­аль­ной фор­ме вещей сооб­ща­ет эко­но­ми­че­ско­му строю бóль­шую проч­ность, устой­чи­вость и регу­ляр­ность. Про­ис­хо­дит «кри­стал­ли­за­ция» про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей.

Толь­ко на опре­де­лен­ной сту­пе­ни сво­е­го раз­ви­тия, после мно­го­крат­но­го повто­ре­ния, про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей остав­ля­ют, так ска­зать, оса­док в виде фик­си­ро­ван­ных за про­дук­та­ми тру­да извест­ных соци­аль­ных свойств. Пока дан­ный тип про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний не полу­чил в обще­стве доста­точ­но широ­ко­го рас­про­стра­не­ния, он еще не может сооб­щить вещам соот­вет­ству­ю­щую соци­аль­ную фор­му. Когда гос­под­ству­ю­щим типом про­из­вод­ства было еще ремес­ло, кото­ро­му ста­ви­лась зада­ча «про­пи­та­ния» ремес­лен­ни­ка, послед­ний в тех слу­ча­ях, когда он рас­ши­рял свое пред­при­я­тие и по суще­ству был уже капи­та­ли­стом, живу­щим наем­ным тру­дом сво­их рабо­чих, все еще про­дол­жал смот­реть на себя как на «масте­ра», и на доход свой как на источ­ник «про­пи­та­ния». В этом дохо­де он еще не усмат­ри­вал «при­бы­ли» на капи­тал, как и в сво­их сред­ствах про­из­вод­ства еще не усмат­ри­вал «капи­та­ла». Точ­но так же под вли­я­ни­ем гос­под­ство­вав­ше­го над дока­пи­та­ли­сти­че­ски­ми обще­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми зем­ле­вла­де­ния в про­цен­те дол­гое вре­мя еще не рас­по­зна­ва­ли новой фор­мы дохо­да, а усмат­ри­ва­ли в нем видо­из­ме­нен­ную фор­му рен­ты. Так пытал­ся еще выве­сти про­цент из рен­ты зна­ме­ни­тый эко­но­мист Пет­ти[10]. Про­ис­хо­дит «под­ве­де­ние всех хозяй­ствен­ных форм под гос­под­ству­ю­щие» (К, III 2, с. 337), при­су­щие дан­но­му спо­со­бу про­из­вод­ства. Этим объ­яс­ня­ет­ся тот факт, что дол­жен прой­ти более или менее дли­тель­ный пери­од раз­ви­тия, пока новый тип про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний «ове­ще­ствит­ся» или «кри­стал­ли­зу­ет­ся» в соот­вет­ству­ю­щей соци­аль­ной фор­ме про­дук­тов тру­да.

Таким обра­зом связь меж­ду про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей и вещ­ны­ми кате­го­ри­я­ми мы долж­ны пред­став­лять себе в сле­ду­ю­щем виде. Каж­дый тип про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми, харак­те­ри­зу­ю­щих товар­но-капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство, при­да­ет вещам, через посред­ство или по пово­ду кото­рых люди всту­па­ют в дан­ное отно­ше­ние, осо­бую соци­аль­ную фор­му. Про­ис­хо­дит «ове­ществ­ле­ние» или «кри­стал­ли­за­ция» про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Вещь, фигу­ри­ру­ю­щая в опре­де­лен­ном про­из­вод­ствен­ном отно­ше­нии меж­ду людь­ми и обла­да­ю­щая соот­вет­ству­ю­щей соци­аль­ной фор­мой, сохра­ня­ет послед­нюю и по пре­кра­ще­нии дан­но­го кон­крет­но­го еди­нич­но­го про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния людей. Толь­ко при этом усло­вии мож­но счи­тать про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние людей дей­стви­тель­но «ове­ществ­лен­ным», «кри­стал­ли­зо­ван­ным» в фор­ме свой­ства вещи, при­су­ще­го как бы ей самой и обособ­лен­но­го от это­го про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния. Раз вещи высту­па­ют в фик­си­ро­ван­ной за ними опре­де­лен­ной соци­аль­ной фор­ме, они в свою оче­редь начи­на­ют воз­дей­ство­вать на людей, опре­де­ляя их моти­ва­цию и побуж­дая их уста­нав­ли­вать меж­ду собой кон­крет­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния. Обла­дая соци­аль­ной фор­мой «капи­та­ла», вещи дела­ют сво­е­го вла­дель­ца «капи­та­ли­стом» и зара­нее опре­де­ля­ют те кон­крет­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, кото­рые будут уста­нов­ле­ны меж­ду ним и дру­ги­ми чле­на­ми обще­ства. Соци­аль­ный харак­тер вещи как бы опре­де­ля­ет соци­аль­ный харак­тер ее вла­дель­ца, про­ис­хо­дит «пер­со­ни­фи­ка­ция вещей». Капи­та­лист таким обра­зом све­тит отра­жен­ным све­том сво­е­го капи­та­ла, но это воз­мож­но толь­ко бла­го­да­ря тому, что послед­ний в свою оче­редь отра­жа­ет свет, при­су­щий дан­но­му типу про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. В ито­ге полу­ча­ет­ся под­ве­де­ние отдель­ных инди­ви­ду­у­мов под гос­под­ству­ю­щие типы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Соци­аль­ная фор­ма вещей обу­слов­ли­ва­ет инди­ви­ду­аль­ные про­из­вод­ствен­ные свя­зи отдель­ных людей толь­ко пото­му, что сама она явля­ет­ся выра­же­ни­ем обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных свя­зей. Соци­аль­ная фор­ма вещей высту­па­ет как зара­нее дан­ная, гото­вая, проч­но фик­си­ро­ван­ная пред­по­сыл­ка про­цес­са про­из­вод­ства толь­ко пото­му, что она сама явля­ет­ся застыв­шим, кри­стал­ли­зо­ван­ным резуль­та­том дина­ми­че­ско­го, веч­но теку­че­го и меня­ю­ще­го­ся обще­ствен­но­го про­цес­са про­из­вод­ства. Так в диа­лек­ти­че­ском непре­рыв­ном про­цес­се вос­про­из­вод­ства раз­ре­ша­ет­ся кажу­ще­е­ся про­ти­во­ре­чие меж­ду «ове­ществ­ле­ни­ем людей» и «пер­со­ни­фи­ка­ци­ей вещей», т. е. меж­ду обу­слов­лен­но­стью соци­аль­ной фор­мы вещей обще­ствен­ны­ми про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей и обу­слов­лен­но­стью инди­ви­ду­аль­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей соци­аль­ной фор­мой вещей.

Из ука­зан­ных нами двух сто­рон про­цес­са вос­про­из­вод­ства толь­ко послед­няя сто­ро­на —«пер­со­ни­фи­ка­ция людей» — лежит на поверх­но­сти эко­но­ми­че­ской жиз­ни и доступ­на непо­сред­ствен­но­му наблю­да­те­лю. Вещи высту­па­ют в уже гото­вой соци­аль­ной фор­ме, воз­дей­ствуя на моти­ва­цию и пове­де­ние отдель­ных про­из­во­ди­те­лей. Эта сто­ро­на про­цес­са отра­жа­ет­ся непо­сред­ствен­но на пси­хи­ке отдель­ных лиц и доступ­на пря­мо­му наблю­де­нию. Гораз­до труд­нее про­сле­дить обра­зо­ва­ние самих соци­аль­ных форм вещей из про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Эта сто­ро­на про­цес­са, т. е. «ове­ществ­ле­ние» про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, явля­ет­ся гете­ро­ген­ным резуль­та­том мас­со­вых, друг на дру­га насла­и­ва­ю­щих­ся дей­ствий людей, соци­аль­но­го про­цес­са, про­ис­хо­дя­ще­го за их «спи­ной», т. е. резуль­та­том, кото­рый не ста­вит­ся зара­нее как цель. Толь­ко при посред­стве глу­бо­ко­го исто­ри­че­ско­го и соци­аль­но-эко­но­ми­че­ско­го ана­ли­за уда­лось Марк­су выяс­нить эту сто­ро­ну про­цес­са.

С этой точ­ки зре­ния ста­но­вит­ся понят­ным раз­ли­чие, кото­рое Маркс часто про­во­дит меж­ду «внеш­ней види­мо­стью», «внеш­ней свя­зью», «поверх­но­стью явле­ний», «фор­мой про­яв­ле­ния», с одной сто­ро­ны, и «внут­рен­ней свя­зью», «скры­той свя­зью», «имма­нент­ной свя­зью», «сущ­но­стью вещей» — с дру­гой[11]. Вуль­гар­ных эко­но­ми­стов он упре­ка­ет в том, что они огра­ни­чи­ва­ют­ся изу­че­ни­ем внеш­ней сто­ро­ны явле­ний, Ада­ма Сми­та — в том, что он колеб­лет­ся меж­ду «эзо­те­ри­че­ской» (внут­рен­ней) и «экзо­те­ри­че­ской» (внеш­ней) точ­ка­ми зре­ния. Смысл этих заяв­ле­ний Марк­са пред­став­ля­ет­ся весь­ма туман­ным. Кри­ти­ки Марк­са, даже из чис­ла более доб­ро­же­ла­тель­ных, обви­ня­ли его в эко­но­ми­че­ской мета­фи­зи­ке за жела­ние объ­яс­нить скры­тую связь явле­ний. Марк­си­сты ино­гда объ­яс­ня­ли эти выра­же­ния Марк­са его жела­ни­ем про­ве­сти раз­ли­чие меж­ду гру­бо-эмпи­ри­че­ским и абстракт­но-изо­ли­ру­ю­щим мето­да­ми иссле­до­ва­ния[12]. Мы пола­га­ем, что ука­за­ние на абстракт­ный метод явля­ет­ся, конеч­но, необ­хо­ди­мым, но дале­ко не доста­точ­ным для харак­те­ри­сти­ки мето­да Марк­са, и не это имел послед­ний в виду, про­ти­во­по­став­ляя внут­рен­нюю связь явле­ний внеш­ней. Абстракт­ный метод общ Марк­су со мно­ги­ми его пред­ше­ствен­ни­ка­ми, вклю­чая Рикар­до. Но исклю­чи­тель­но его заслу­гой явля­ет­ся вне­се­ние в поли­ти­че­скую эко­но­мию мето­да социо­ло­ги­че­ско­го, усмат­ри­ва­ю­ще­го в вещ­ных кате­го­ри­ях выра­же­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. В этой соци­аль­ной при­ро­де вещ­ных кате­го­рий Маркс и видит их «внут­рен­нюю связь». Вуль­гар­ные эко­но­ми­сты изу­ча­ют толь­ко фор­му про­яв­ле­ния, «отчуж­ден­ную» от самих эко­но­ми­че­ских отно­ше­ний (К., III 2, с. 288 и др.), т. е. уже ове­ществ­лен­ную, гото­вую фор­му вещей, не пони­мая ее соци­аль­но­го харак­те­ра. Они видят про­ис­хо­дя­щий на поверх­но­сти хозяй­ствен­ной жиз­ни про­цесс «пер­со­ни­фи­ка­ции вещей», но не име­ют поня­тия о про­цес­се «ове­ществ­ле­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний» людей. Они рас­смат­ри­ва­ют вещ­ные кате­го­рии как дан­ные гото­вые «пред­по­сыл­ки» про­цес­са про­из­вод­ства, воз­дей­ству­ю­щие на моти­вы про­из­во­ди­те­лей и отра­жа­ю­щи­е­ся в их созна­нии, не иссле­дуя харак­те­ра этих вещ­ных кате­го­рий как резуль­та­та обще­ствен­но­го про­цес­са. Игно­ри­руя этот внут­рен­ний соци­аль­ный про­цесс, они огра­ни­чи­ва­ют­ся «внеш­ней свя­зью вещей, посколь­ку она про­яв­ля­ет­ся в кон­ку­рен­ции, в кон­ку­рен­ции же все все­гда про­яв­ля­ет­ся навы­во­рот — все­гда име­ет обрат­ный вид» (Тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, т. II, стр. 57), а имен­но про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей кажут­ся зави­си­мы­ми от соци­аль­ной фор­мы вещей, а не наобо­рот.

Вуль­гар­ные эко­но­ми­сты, кото­рые не пони­ма­ют, что про­цесс «пер­со­ни­фи­ка­ции вещей» может быть понят лишь как резуль­тат про­цес­са «ове­ществ­ле­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей», рас­смат­ри­ва­ют обще­ствен­ные свой­ства вещей (сто­и­мость, день­ги, капи­тал и т. п.) как есте­ствен­ные свой­ства, при­су­щие самим вещам. Сто­и­мость, день­ги и т. п. они рас­смат­ри­ва­ют не как выра­же­ние отно­ше­ний людей, «при­вя­зан­ное» к вещам, а как непо­сред­ствен­ное свой­ство самой вещи, свой­ство «непо­сред­ствен­но сра­щен­ное» с нату­раль­но-тех­ни­че­ски­ми свой­ства­ми той же вещи. Отсю­да выте­ка­ет харак­тер­ный для вуль­гар­ной эко­но­мии — и для обы­ден­но­го мыш­ле­ния самих участ­ни­ков про­из­вод­ства, огра­ни­чен­ных кру­го­зо­ром капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, — товар­ный фети­шизм, «ове­ществ­ле­ние обще­ствен­ных отно­ше­ний, непо­сред­ствен­ное сра­ще­ние мате­ри­аль­ных отно­ше­ний про­из­вод­ства с их исто­ри­че­ски-обще­ствен­ной фор­мой» (К., III2, с. 299). «Эле­мен­ты про­из­вод­ства сли­ва­ют­ся с опре­де­лен­ной соци­аль­ной фор­мой» (с. 287). «Фор­маль­ное обособ­ле­ние этих усло­вий тру­да от тру­да, и та осо­бая фор­ма это­го обособ­ле­ния, кото­рой они обла­да­ют по отно­ше­нию к наем­но­му тру­ду, ока­зы­ва­ет­ся свой­ством, неот­де­ли­мым от них, как от вещей, как от мате­ри­аль­ных усло­вий про­из­вод­ства, ока­зы­ва­ет­ся свой­ством, необ­хо­ди­мо при­над­ле­жа­щим им, имма­нент­но срос­шим­ся с ними про­сто как с эле­мен­та­ми про­из­вод­ства. Их опре­де­ля­е­мый исто­ри­че­ской эпо­хой опре­де­лен­ный исто­ри­че­ский харак­тер при капи­та­ли­сти­че­ском про­цес­се про­из­вод­ства ока­зы­ва­ет­ся их веще­ствен­ным харак­те­ром, есте­ствен­но и, так ска­зать, иско­ни при­рож­ден­ным им, как эле­мен­там про­цес­са про­из­вод­ства» (с. 295)[13].

Пре­вра­ще­ние обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей в обще­ствен­ные, «объ­ек­тив­ные» свой­ства вещей есть реаль­ный факт товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, след­ствие свое­об­раз­ной свя­зи меж­ду про­цес­сом мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства и дви­же­ни­ем про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Ошиб­ка вуль­гар­ной эко­но­мии — не в том, что она уде­ля­ет вни­ма­ние этим вещ­ным фор­мам капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, а в том, что она не видит их свя­зи с обще­ствен­ной фор­мой про­из­вод­ства, выво­дит их не из послед­ней, а из есте­ствен­ных свойств вещи. «Дей­ствия опре­де­лен­ной обще­ствен­ной фор­мы тру­да при­пи­сы­ва­ют­ся вещи, про­дук­там это­го тру­да; само отно­ше­ние высту­па­ет фан­та­сти­че­ским обра­зом в вещ­ной фор­ме. Мы виде­ли, что это спе­ци­фи­че­ская осо­бен­ность товар­но­го про­из­вод­ства… Год­скин видит в этом чисто субъ­ек­тив­ную иллю­зию, за кото­рой скры­ва­ет­ся обман и инте­рес экс­плу­а­ти­ру­ю­щих клас­сов. Он не видит, что спо­соб пред­став­ле­ния выте­ка­ет из само­го реаль­но­го отно­ше­ния, что послед­нее не есть выра­же­ние пер­вой, а наобо­рот» (Theorien über den Mehrwert, III, S. 354 — 355, изд. 1910 r.).

Вуль­гар­ные эко­но­ми­сты дела­ют ошиб­ки дво­я­ко­го рода: 1) либо «эко­но­ми­че­скую опре­де­лен­ность фор­мы» они при­пи­сы­ва­ют «веще­ствен­ным свой­ствам» пред­ме­тов (К., II, с. 103), т. е. выво­дят явле­ния соци­аль­ные непо­сред­ствен­но из тех­ни­че­ских; напри­мер, спо­соб­ность капи­та­ла при­но­сить при­быль, пред­по­ла­га­ю­щая суще­ство­ва­ние опре­де­лен­ных соци­аль­ных клас­сов и про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду ними, объ­яс­ня­ет­ся ими тех­ни­че­ски­ми функ­ци­я­ми капи­та­ла в роли сред­ства про­из­вод­ства; 2) либо «опре­де­лен­ные свой­ства, при­над­ле­жа­щие мате­ри­аль­ной фор­ме средств тру­да», они при­пи­сы­ва­ют соци­аль­ной фор­ме послед­них (там же), т. е. выво­дят явле­ния тех­ни­че­ские непо­сред­ствен­но из соци­аль­ных; напри­мер, спо­соб­ность повы­шать про­из­во­ди­тель­ность тру­да, при­су­щая сред­ствам про­из­вод­ства и пред­став­ля­ю­щая их тех­ни­че­скую функ­цию, при­пи­сы­ва­ет­ся капи­та­лу, т. е. опре­де­лен­ной соци­аль­ной фор­ме средств про­из­вод­ства (тео­рия про­из­во­ди­тель­но­сти капи­та­ла). Эти две ошиб­ки, на пер­вый взгляд про­ти­во­по­лож­но­го харак­те­ра, сво­дят­ся к одно­му и тому же основ­но­му мето­до­ло­ги­че­ско­му дефек­ту: отож­деств­ле­нию мате­ри­аль­но­го про­цес­са про­из­вод­ства и его обще­ствен­ной фор­мы, тех­ни­че­ских и соци­аль­ных функ­ций вещи. Вме­сто того что­бы рас­смат­ри­вать явле­ния тех­ни­че­ско­го и соци­аль­но­го поряд­ка как раз­лич­ные сто­ро­ны тру­до­вой дея­тель­но­сти людей — сто­ро­ны, тес­но свя­зан­ные, но раз­лич­ные — вуль­гар­ные эко­но­ми­сты ста­вят их в один ряд, в одну, так ска­зать, науч­ную плос­кость. Они рас­смат­ри­ва­ют эко­но­ми­че­ские явле­ния непо­сред­ствен­но в том тес­ном пере­пле­те­нии и «сра­ще­нии» тех­ни­че­ско­го и соци­аль­но­го момен­тов, кото­рое при­су­ще товар­но­му хозяй­ству. Бла­го­да­ря это­му полу­ча­ет­ся «совер­шен­но несо­об­раз­ное отно­ше­ние меж­ду потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью, вещью, с одной сто­ро­ны, и опре­де­лен­ным обще­ствен­ным отно­ше­ни­ем про­из­вод­ства, с дру­гой» (К., III 2, с. 289); «соци­аль­ное отно­ше­ние, взя­тое как вещь, постав­ле­но в извест­ное соот­но­ше­ние к при­ро­де, т. е. выхо­дит, что в извест­ном отно­ше­нии друг к дру­гу сто­ят две несо­из­ме­ри­мые вели­чи­ны) (там же, с. 289). Это отож­деств­ле­ние про­цес­са про­из­вод­ства и его соци­аль­ной фор­мы, тех­ни­че­ских свойств вещи и обще­ствен­ных отно­ше­ний людей, «ове­ществ­лен­ных» в соци­аль­ной фор­ме вещей, жесто­ко мстит за себя. Эко­но­ми­стов часто охва­ты­ва­ет наив­ное удив­ле­ние, «когда то, что они с тру­дом опре­де­ли­ли, как им каза­лось, вещью, высту­па­ет перед ними в каче­стве обще­ствен­но­го отно­ше­ния, а затем то, что они едва успе­ли уста­но­вить, как обще­ствен­ное отно­ше­ние, сно­ва при­ни­ма­ет обо­лоч­ку вещи» (Кри­ти­ка поли­ти­че­ской эко­но­мии, стр. 41).

На пер­вый взгляд может пока­зать­ся, что отме­чен­ное Марк­сом «непо­сред­ствен­ное сра­ще­ние мате­ри­аль­ных отно­ше­ний про­из­вод­ства с их исто­ри­че­ски-обще­ствен­ной фор­мой» при­су­ще не толь­ко товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­му хозяй­ству, но и дру­гим обще­ствен­ным фор­ма­ци­ям. Ведь и при дру­гих типах хозяй­ства мы наблю­да­ем при­чин­ную зави­си­мость обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей от мате­ри­аль­ных усло­вий про­из­вод­ства и от рас­пре­де­ле­ния тех­ни­че­ских средств про­из­вод­ства меж­ду раз­лич­ны­ми обще­ствен­ны­ми груп­па­ми. С точ­ки зре­ния тео­рии исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма, это обще­со­цио­ло­ги­че­ский закон, име­ю­щий силу для всех обще­ствен­ных фор­ма­ций. Никто не может сомне­вать­ся, что в фео­даль­ном обще­стве сово­куп­ность про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду поме­щи­ком и кре­пост­ны­ми кре­стья­на­ми была при­чин­но обу­слов­ле­на тех­ни­кой про­из­вод­ства и рас­пре­де­ле­ни­ем меж­ду поме­щи­ком и кре­стья­на­ми тех­ни­че­ских фак­то­ров про­из­вод­ства, зем­ли, ско­та, ору­дий тру­да и т. п. Но дело в том, что в фео­даль­ном обще­стве про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду людь­ми уста­нав­ли­ва­ют­ся на осно­ве рас­пре­де­ле­ния меж­ду ними вещей и по пово­ду вещей, но не через посред­ство вещей. Люди свя­за­ны здесь непо­сред­ствен­но друг с дру­гом, «обще­ствен­ные отно­ше­ния лиц в их тру­де про­яв­ля­ют­ся здесь имен­но как их соб­ствен­ные лич­ные отно­ше­ния, а не обле­ка­ют­ся в костюм обще­ствен­ных отно­ше­ний вещей, про­дук­тов тру­да» (К., I, с. 36). Осо­бен­ность же товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства заклю­ча­ет­ся в том, что про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду людь­ми уста­нав­ли­ва­ют­ся не толь­ко по пово­ду вещей, но и через посред­ство вещей. Имен­но это и при­да­ет про­из­вод­ствен­ным отно­ше­ни­ям людей «ове­ществ­лен­ную», «вещ­ную» фор­му и рож­да­ет товар­ный фети­шизм, то сме­ше­ние мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ской и соци­аль­но-эко­но­ми­че­ской сто­рон тру­до­во­го про­цес­са, кото­рое было устра­не­но толь­ко новым, социо­ло­ги­че­ским мето­дом Марк­са[14].

Глава 4. Вещь и социальная функция (форма)

Тот новый, социо­ло­ги­че­ский метод, кото­рый Маркс внес в поли­ти­че­скую эко­но­мию, заклю­ча­ет­ся в после­до­ва­тель­но про­ве­ден­ном раз­ли­чии меж­ду про­из­во­ди­тель­ны­ми сила­ми и про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми, мате­ри­аль­ным про­цес­сом про­из­вод­ства и его обще­ствен­ной фор­мой, про­цес­сом тру­да и про­цес­сом обра­зо­ва­ния сто­и­мо­сти. Поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет тру­до­вую дея­тель­ность людей не со сто­ро­ны ее тех­ни­че­ских при­е­мов и ору­дий тру­да, но со сто­ро­ны ее соци­аль­ной фор­мы. Она изу­ча­ет про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, уста­нав­ли­ва­ю­щи­е­ся меж­ду людь­ми в про­цес­се про­из­вод­ства. Но так как в товар­но-капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве люди свя­зы­ва­ют­ся про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми через пере­да­чу вещей, то про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей при­об­ре­та­ют вещ­ный харак­тер. Это «ове­ществ­ле­ние» заклю­ча­ет­ся в том, что вещь, через посред­ство кото­рой люди всту­па­ют в опре­де­лен­ное отно­ше­ние меж­ду собой, выпол­ня­ет осо­бую соци­аль­ную функ­цию свя­зы­ва­ния людей, функ­цию «посред­ни­ка» или «носи­те­ля» дан­но­го про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния. Поми­мо сво­е­го мате­ри­аль­но­го или тех­ни­че­ско­го суще­ство­ва­ния, как кон­крет­ный пред­мет потреб­ле­ния или сред­ство про­из­вод­ства, вещь как бы при­об­ре­та­ет соци­аль­ное или функ­ци­о­наль­ное суще­ство­ва­ние, т. е. осо­бое обще­ствен­ное свой­ство, выра­жа­ю­щее дан­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние людей и при­да­ю­щее вещи осо­бую соци­аль­ную фор­му. Таким обра­зом основ­ные поня­тия или кате­го­рии поли­ти­че­ской эко­но­мии выра­жа­ют основ­ные соци­аль­но-эко­но­ми­че­ские фор­мы, кото­рые харак­те­ри­зу­ют раз­лич­ные типы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей и сооб­ща­ют­ся вещам, через посред­ство кото­рых эти отно­ше­ния меж­ду людь­ми уста­нав­ли­ва­ют­ся.

При­сту­пая к изу­че­нию «эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры обще­ства» или «сово­куп­но­сти про­из­вод­ствен­ных отно­ше­нии» людей (Пре­ди­сло­вие к Кри­ти­ке пол. эк.), Маркс выде­ля­ет отдель­ные виды или типы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве[15]. Поря­док их изу­че­ния Марк­сом уста­нав­ли­ва­ет­ся сле­ду­ю­щий. Неко­то­рые из этих отно­ше­ний меж­ду людь­ми пред­по­ла­га­ют нали­чие дру­гих типов про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду чле­на­ми дан­но­го обще­ства; послед­ние же отно­ше­ния не пред­по­ла­га­ют необ­хо­ди­мо суще­ство­ва­ния пер­вых, пред­став­ляя собой, таким обра­зом, их пред­по­сыл­ку. Напри­мер, отно­ше­ние меж­ду финан­со­вым капи­та­ли­стом С и про­мыш­лен­ным капи­та­ли­стом В, выра­жа­ю­ще­е­ся в полу­че­нии послед­ним от пер­во­го денеж­ной ссу­ды, уже пред­по­ла­га­ет нали­чие про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду про­мыш­лен­ным капи­та­ли­стом В и рабо­чим А (вер­нее, мно­ги­ми рабо­чи­ми). С дру­гой сто­ро­ны, отно­ше­ние меж­ду про­мыш­лен­ным капи­та­ли­стом и рабо­чим не пред­по­ла­га­ет необ­хо­ди­мо, что пер­вый берет день­ги в ссу­ду у финан­со­во­го капи­та­ли­ста. Отсю­да понят­но, что эко­но­ми­че­ские кате­го­рии «капи­тал» и «при­ба­воч­ная сто­и­мость» пред­ше­ству­ют кате­го­ри­ям «ссуд­ный капи­тал» и «про­цент». Далее, отно­ше­ние меж­ду про­мыш­лен­ным капи­та­ли­стом и рабо­чим име­ет фор­му куп­ли-про­да­жи рабо­чей силы и, кро­ме того, пред­по­ла­га­ет, что пер­вый про­из­во­дит товар для про­да­жи, т. е. свя­зан с дру­ги­ми чле­на­ми обще­ства про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми това­ро­вла­дель­цев друг к дру­гу. С дру­гой сто­ро­ны, отно­ше­ние меж­ду това­ро­вла­дель­ца­ми не пред­по­ла­га­ет необ­хо­ди­мо про­из­вод­ствен­ной свя­зи меж­ду про­мыш­лен­ным капи­та­ли­стом и рабо­чим. Отсю­да понят­но, что кате­го­рия «товар» или «сто­и­мость» пред­ше­ству­ет кате­го­рии «капи­тал». Логи­че­ский поря­док эко­но­ми­че­ских кате­го­рий выте­ка­ет из харак­те­ра про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, выра­жа­е­мых ими. Эко­но­ми­че­ская систе­ма Марк­са изу­ча­ет ряд услож­ня­ю­щих­ся типов про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми, выра­жен­ных в ряде услож­ня­ю­щих­ся соци­аль­ных форм, при­об­ре­та­е­мых веща­ми. Эту связь меж­ду дан­ным типом про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей и соот­вет­ству­ю­щей ему соци­аль­ной функ­ци­ей или фор­мой вещей мы можем про­сле­дить на всех эко­но­ми­че­ских кате­го­ри­ях.

Основ­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние людей, как това­ро­про­из­во­ди­те­лей, обме­ни­ва­ю­щих­ся про­дук­та­ми сво­е­го тру­да, при­да­ет послед­ним осо­бое свой­ство обме­ни­ва­е­мо­сти, как буд­то при­су­щее им от при­ро­ды, осо­бую «фор­му сто­и­мо­сти». Регу­ляр­ные мено­вые отно­ше­ния меж­ду людь­ми, в резуль­та­те кото­рых обще­ствен­ное дей­ствие това­ро­вла­дель­цев выде­ля­ет один товар (напри­мер золо­то) в каче­стве все­об­ще­го экви­ва­лен­та, кото­рый может непо­сред­ствен­но обме­ни­вать­ся на любой дру­гой товар, при­да­ет это­му выде­лен­но­му това­ру осо­бую функ­цию денег или «денеж­ную фор­му». Эта денеж­ная фор­ма в свою оче­редь пред­став­ля­ет несколь­ко раз­лич­ных функ­ций или форм, в зави­си­мо­сти от харак­те­ра про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду поку­па­те­ля­ми и про­дав­ца­ми.

Если пере­ход това­ра от про­дав­ца к поку­па­те­лю и обрат­ный пере­ход денег совер­ша­ют­ся одно­вре­мен­но, день­ги выпол­ня­ют функ­цию или име­ют фор­му «сред­ства обра­ще­ния». Если пере­ход това­ра пред­ше­ству­ет пере­хо­ду денег, и отно­ше­ние меж­ду про­дав­цом и поку­па­те­лем пре­вра­ща­ет­ся в отно­ше­ние меж­ду кре­ди­то­ром и долж­ни­ком, день­ги долж­ны выпол­нить функ­цию «пла­теж­но­го сред­ства». Если про­да­вец задер­жи­ва­ет выру­чен­ные от про­да­жи день­ги у себя, отсро­чи­вая момент сво­е­го вступ­ле­ния в новое про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние куп­ли, день­ги при­об­ре­та­ет функ­цию или фор­му «сокро­ви­ща». Каж­дая соци­аль­ная функ­ция или фор­ма денег выра­жа­ет иной харак­тер или тип про­из­вод­ствен­ных отно­ше­нии меж­ду обме­ни­ва­ю­щи­ми­ся лица­ми.

При появ­ле­нии ново­го типа про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, а имен­но капи­та­ли­сти­че­ских, свя­зы­ва­ю­щих това­ро­вла­дель­ца-капи­та­ли­ста с това­ро­вла­дель­цем-рабо­чим, день­ги, через пере­да­чу кото­рых меж­ду ними уста­нав­ли­ва­ет­ся про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние, при­об­ре­та­ют новую соци­аль­ную функ­цию или фор­му «капи­та­ла». Точ­нее гово­ря, день­ги, непо­сред­ствен­но свя­зы­ва­ю­щие капи­та­ли­ста с рабо­чи­ми, выпол­ня­ют функ­цию или име­ют фор­му «пере­мен­но­го капи­та­ла». Но для уста­нов­ле­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний с рабо­чи­ми капи­та­ли­сту необ­хо­ди­мо иметь так­же сред­ства про­из­вод­ства или день­ги для покуп­ки их. Эти сред­ства про­из­вод­ства или день­ги, кото­рые кос­вен­но слу­жат так­же уста­нов­ле­нию про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду капи­та­ли­стом и рабо­чи­ми, име­ют функ­цию или фор­му «посто­ян­но­го капи­та­ла». Посколь­ку мы рас­смат­ри­ва­ем про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду клас­сом капи­та­ли­стов и клас­сом рабо­чих в про­цес­се про­из­вод­ства, перед нами «про­из­во­ди­тель­ный капи­тал или капи­тал в фазе про­из­вод­ства». Но до нача­ла про­цес­са про­из­вод­ства капи­та­лист высту­пал на рын­ке как поку­па­тель средств про­из­вод­ства и рабо­чей силы. Этим про­из­вод­ствен­ным отно­ше­ни­ям меж­ду капи­та­ли­стом-поку­па­те­лем и осталь­ны­ми това­ро­вла­дель­ца­ми соот­вет­ству­ет функ­ция или фор­ма «денеж­но­го капи­та­ла». По окон­ча­нии про­цес­са про­из­вод­ства капи­та­лист высту­па­ет как про­да­вец сво­е­го това­ра, что нахо­дит выра­же­ние в функ­ции или фор­ме «товар­но­го капи­та­ла». Таким обра­зом мета­мор­фоз или «пре­вра­ще­ние форм» капи­та­ла отра­жа­ет раз­лич­ные фор­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми.

Но этим еще не исчер­пы­ва­ют­ся про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, свя­зы­ва­ю­щие про­мыш­лен­но­го капи­та­ли­ста с дру­ги­ми чле­на­ми обще­ства. Во-пер­вых, через кон­ку­рен­цию капи­та­лов и пере­ход их из одной отрас­ли в дру­гую про­мыш­лен­ные капи­та­ли­сты дан­ной отрас­ли свя­за­ны с про­мыш­лен­ны­ми капи­та­ли­ста­ми всех дру­гих отрас­лей, и эта связь выра­жа­ет­ся в обра­зо­ва­нии «общей сред­ней нор­мы при­бы­ли» и про­да­же това­ров по «ценам про­из­вод­ства». Кро­ме того, самый класс капи­та­ли­стов рас­па­да­ет­ся на несколь­ко обще­ствен­ных групп или под­клас­сов: капи­та­ли­стов про­мыш­лен­ных, тор­го­вых и денеж­ных (финан­со­вых). Наря­ду с эти­ми груп­па­ми, состав­ля­ю­щи­ми в сово­куп­но­сти класс капи­та­ли­стов, сто­ит еще класс зем­ле­вла­дель­цев. Про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду эти­ми раз­лич­ны­ми соци­аль­ны­ми груп­па­ми созда­ют новые соци­аль­но-эко­но­ми­че­ские «фор­мы»: тор­го­вый капи­тал и тор­го­вую при­быль, ссуд­ный капи­тал и про­цент, земель­ную рен­ту. «Из сво­ей, так ска­зать, внут­рен­ней орга­ни­че­ской жиз­ни он (капи­тал) всту­па­ет в отно­ше­ния внеш­ней жиз­ни, в отно­ше­ния, где про­ти­во­сто­ят друг дру­гу не капи­тал и труд, а с одной сто­ро­ны — капи­тал и капи­тал, с дру­гой сто­ро­ны — инди­ви­ду­у­мы опять-таки про­сто как поку­па­те­ли и про­дав­цы» (К., III, с. 17)[16]. Речь идет здесь о раз­ных типах про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, a имен­но о про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях: 1) меж­ду капи­та­ли­ста­ми и рабо­чи­ми; 2) меж­ду капи­та­ли­ста­ми и чле­на­ми обще­ства, высту­па­ю­щи­ми в каче­стве поку­па­те­лей и про­дав­цов, и 3) меж­ду отдель­ны­ми груп­па­ми про­мыш­лен­ных капи­та­ли­стов, а так­же меж­ду про­мыш­лен­ны­ми капи­та­ли­ста­ми в целом и дру­ги­ми капи­та­ли­сти­че­ски­ми груп­па­ми (капи­та­ли­сты тор­го­вые и денеж­ные). Пер­вый тип про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, пред­став­ля­ю­щий осно­ву капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, изу­ча­ет­ся Марк­сом в I томе «Капи­та­ла», вто­рой тип во II томе, тре­тий тип в III томе. Что же каса­ет­ся основ­но­го про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния товар­но­го обще­ства, отно­ше­ния меж­ду людь­ми как това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми, то ана­лиз его дан Марк­сом в «Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии» и повто­рен в пер­вом отде­ле I тома «Капи­та­ла», оза­глав­лен­ном «Товар и день­ги» и пред­став­ля­ю­щем собой как бы вве­де­ние в марк­со­ву систе­му (в пер­во­на­чаль­ном наброс­ке Маркс пред­по­ла­га­ет назвать этот отдел: «Вве­де­ние. Товар, день­ги». См. Theorien über den Mehrwert, III, S. VIII). Систе­ма Марк­са изу­ча­ет ряд услож­ня­ю­щих­ся типов про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, кото­ро­му соот­вет­ству­ет ряд услож­ня­ю­щих­ся эко­но­ми­че­ских форм вещей.

Основ­ные кате­го­рии поли­ти­че­ской эко­но­мии выра­жа­ют, сле­до­ва­тель­но, раз­лич­ные типы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, при­няв­ших вещ­ную фор­му. «В дей­стви­тель­но­сти сто­и­мость пред­став­ля­ет собой толь­ко вещ­но выра­жен­ное отно­ше­ние про­из­во­ди­тель­ных дея­тель­но­стей людей» (Theorien über den Mehrwert, III, S. 218). «Поэто­му, когда Гали­а­ни гово­рит: сто­и­мость есть отно­ше­ние меж­ду дву­мя лица­ми, он дол­жен был бы при­ба­вить: скры­тое под вещ­ной обо­лоч­кой отно­ше­ние» (К., I, с. 33 и Кри­ти­ка, с. 40). «Она (моне­тар­ная систе­ма) не пони­ма­ла, что золо­то и сереб­ро, как день­ги, выра­жа­ют обще­ствен­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние» (Kapital, I, S. 46; русск. перев., стр. 40; ср. Кри­ти­ку, стр. 41). «Капи­тал есть обще­ствен­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние. Он есть исто­ри­че­ское про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние» (Маркс, Наем­ный труд и капи­тал). Капи­тал есть «обще­ствен­ное отно­ше­ние, выра­жен­ное (darstellt) в вещах и через вещи» (Theorien, III, S. 325). «Капи­тал — это не вещь, а опре­де­лен­ное обще­ствен­ное, при­над­ле­жа­щее опре­де­лен­ной исто­ри­че­ской фор­ма­ции обще­ства про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние, кото­рое про­яв­ля­ет­ся (darstellt) в вещи и при­да­ет этой вещи спе­ци­фи­че­ский обще­ствен­ный харак­тер» (Kapital, III 2, S. 349; русск. перев., стр. 280)[17].

Свой взгляд на эко­но­ми­че­ские кате­го­рии, как на выра­же­ние обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, Маркс наи­бо­лее подроб­но обос­но­вал на кате­го­ри­ях сто­и­мо­сти, денег и капи­та­ла. Но он неод­но­крат­но ука­зы­вал, что и дру­гие поня­тия поли­ти­че­ской эко­но­мии выра­жа­ют про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей. При­ба­воч­ная сто­и­мость пред­став­ля­ет «опре­де­лен­ное обще­ствен­ное отно­ше­ние про­из­вод­ства» (К., III 2, с. 289). Рен­та есть «соци­аль­ное отно­ше­ние, взя­тое как вещь» (там же, с. 289). «Пред­ло­же­ние и спрос пред­став­ля­ют собой отно­ше­ния дан­но­го про­из­вод­ства», рав­но как и част­ный обмен (Нище­та фило­со­фии, 1928 г., стр. 43). Или, как Маркс фор­му­ли­ру­ет в общем виде, «эко­но­ми­че­ские кате­го­рии пред­став­ля­ют собой лишь тео­ре­ти­че­ские выра­же­ния абстрак­ции обще­ствен­ных отно­ше­ний про­из­вод­ства» (там же, с. 105).

Таким обра­зом основ­ные поня­тия поли­ти­че­ской эко­но­мии выра­жа­ют раз­лич­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве. Но так как эти про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния свя­зы­ва­ют людей толь­ко через вещи, то вещи выпол­ня­ют осо­бую соци­аль­ную функ­цию или при­об­ре­та­ют осо­бую соци­аль­ную фор­му, соот­вет­ству­ю­щую дан­но­му типу про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Если рань­ше мы ска­за­ли, что эко­но­ми­че­ские кате­го­рии выра­жа­ют про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, при­ни­ма­ю­щие «вещ­ный» харак­тер, то с таким же пра­вом мы можем ска­зать, что они выра­жа­ют соци­аль­ные функ­ции или соци­аль­ные фор­мы, при­об­ре­та­е­мые веща­ми, как посред­ни­ка­ми обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Нач­нем с соци­аль­ной функ­ции вещей.

Маркс часто гово­рит о функ­ци­ях вещей, соот­вет­ству­ю­щих раз­лич­ным про­из­вод­ствен­ным отно­ше­ни­ям людей. В выра­же­нии сто­и­мо­сти один товар «функ­ци­о­ни­ру­ет как экви­ва­лент» (К., I, с. 12, 30). «Функ­ция денег» пред­став­ля­ет целый ряд раз­лич­ных функ­ций: «функ­ция меры сто­и­мо­сти» (с. 67), «функ­ция сред­ства обра­ще­ния» или «монет­ная функ­ция» (с. 67, 75), «функ­ция пла­теж­но­го сред­ства» (с. 76, 85, 87), «функ­ция сокро­ви­ща» (с. 91), «функ­ция миро­вых денег» (с. 91). Раз­лич­ным про­из­вод­ствен­ным отно­ше­ни­ям меж­ду про­дав­ца­ми и поку­па­те­ля­ми соот­вет­ству­ют раз­лич­ные функ­ции денег. Капи­тал так­же есть осо­бая соци­аль­ная функ­ция. «Свой­ство быть капи­та­лом при­над­ле­жит вещам не как тако­вым, но явля­ет­ся функ­ци­ей, кото­рую они, в зави­си­мо­сти от обсто­я­тельств, то выпол­ня­ют, то не выпол­ня­ют» (К., II, с. 135). В денеж­ном капи­та­ле Маркс тща­тель­но раз­ли­ча­ет «функ­цию денег» от «функ­ции капи­та­ла» (К., II, с. 6, 7, 52). Здесь речь идет, конеч­но, о соци­аль­ной функ­ции, кото­рую капи­тал выпол­ня­ет, свя­зы­вая раз­лич­ные соци­аль­ные клас­сы и их пред­ста­ви­те­лей, капи­та­ли­ста и наем­но­го рабо­че­го, но отнюдь не о той тех­ни­че­ской функ­ции, кото­рую сред­ства про­из­вод­ства выпол­ня­ют в мате­ри­аль­ном про­цес­се про­из­вод­ства. Если капи­тал есть соци­аль­ная функ­ция, то, как гово­рит Маркс, это же «спра­вед­ли­во и отно­си­тель­но его под­раз­де­ле­ний». Пере­мен­ный и посто­ян­ный капи­та­лы отли­ча­ют­ся раз­лич­ны­ми «функ­ци­я­ми», выпол­ня­е­мы­ми ими в «про­цес­се уве­ли­че­ния» капи­та­ла (К., I, с. 144); пере­мен­ный капи­тал непо­сред­ствен­но свя­зы­ва­ет капи­та­ли­ста с рабо­чим и пере­да­ет в рас­по­ря­же­ние пер­во­го рабо­чую силу послед­не­го, посто­ян­ный капи­тал слу­жит той же цели кос­вен­ным обра­зом. Меж­ду ними суще­ству­ет «функ­ци­о­наль­ное раз­ли­чие» (К., I, с. 146). То же самое отно­сит­ся к раз­де­ле­нию основ­но­го и обо­рот­но­го капи­та­лов. «Здесь дело идет не об опре­де­ле­нии (основ­но­го и обо­рот­но­го капи­та­лов — И. Р.), под кото­рое могут быть под­ве­де­ны вещи. Дело идет об опре­де­лен­ных функ­ци­ях, кото­рые долж­ны полу­чить выра­же­ние в опре­де­лен­ных кате­го­ри­ях» (К., II, с. 153. Выде­ле­ние наше). Это раз­ли­чие функ­ций основ­но­го и обо­рот­но­го капи­та­лов заклю­ча­ет­ся в раз­лич­ных спо­со­бах пере­не­се­ния сто­и­мо­сти капи­та­ла на про­дукт, т. е. в пол­ном или частич­ном воз­ме­ще­нии сто­и­мо­сти капи­та­ла в тече­ние одно­го пери­о­да обо­ро­та (там же, с. 108). Это раз­ли­чие соци­аль­ных функ­ций в про­цес­се пере­не­се­ния сто­и­мо­сти (т. е. в про­цес­се обра­ще­ния) эко­но­ми­сты часто сме­ши­ва­ют с раз­ли­чи­ем тех­ни­че­ских функ­ций в про­цес­се мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства, а имен­но с раз­ли­чи­ем меж­ду мед­лен­ным изна­ши­ва­ни­ем средств тру­да и пол­ным потреб­ле­ни­ем сырых мате­ри­а­лов и вспо­мо­га­тель­ных веществ. Во вто­ром отде­ле II тома «Капи­та­ла» Маркс потра­тил нема­ло уси­лий, что­бы пока­зать, что кате­го­рии основ­но­го и обо­рот­но­го капи­та­лов выра­жа­ют имен­но ука­зан­ные соци­аль­ные функ­ции пере­не­се­ния сто­и­мо­сти, кото­рые, прав­да, свя­за­ны с опре­де­лен­ны­ми тех­ни­че­ски­ми функ­ци­я­ми средств про­из­вод­ства, но не сов­па­да­ют с ними. Не толь­ко раз­лич­ные части про­из­во­ди­тель­но­го капи­та­ла (посто­ян­ный и пере­мен­ный, основ­ной и обо­рот­ный) отли­ча­ют­ся друг от дру­га по сво­им функ­ци­ям, но на раз­ли­чии функ­ций осно­ва­но так­же деле­ние капи­та­ла на про­из­во­ди­тель­ный, денеж­ный и товар­ный. Отли­ча­ют­ся «функ­ции товар­но­го и денеж­но­го капи­та­ла» от «функ­ции про­из­во­ди­тель­но­го капи­та­ла» (К., II, с. 77, 42; к., III 1, с. 205 и др.).

Итак, раз­лич­ные кате­го­рии поли­ти­че­ской эко­но­мии выра­жа­ют раз­лич­ные соци­аль­ные функ­ции вещей, соот­вет­ству­ю­щие раз­лич­ным про­из­вод­ствен­ным отно­ше­ни­ям людей. Но соци­аль­ная функ­ция, выпол­ня­е­мая вещью, при­да­ет ей осо­бый обще­ствен­ный харак­тер, опре­де­лен­ную соци­аль­ную фор­му, «опре­де­лен­ность фор­мы» (Formbestimmtheit)[18], как часто выра­жа­ет­ся Маркс. Каж­до­му типу про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей соот­вет­ству­ет осо­бая соци­аль­ная функ­ция или «эко­но­ми­че­ская фор­ма» вещей. Тес­ную связь функ­ции с фор­мой Маркс отме­ча­ет неод­но­крат­но. «Товар функ­ци­о­ни­ру­ет как экви­ва­лент или нахо­дит­ся в экви­ва­лент­ной фор­ме» (К., I, с. 12). «Эта свое­об­раз­ная функ­ция внут­ри про­цес­са обра­ще­ния при­да­ет день­гам, как сред­ству обра­ще­ния, новую опре­де­лен­ность фор­мы» (Kritik, S. 92). Если соци­аль­ная функ­ция вещи при­да­ет ей осо­бую соци­аль­но-эко­но­ми­че­скую фор­му, то ясно, что основ­ные кате­го­рии поли­ти­че­ской эко­но­мии, кото­рые мы выше рас­смат­ри­ва­ли как выра­же­ния раз­лич­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний и соци­аль­ных функ­ций вещей, вме­сте с тем слу­жат выра­же­ни­ем соот­вет­ству­ю­щих им соци­аль­но-эко­но­ми­че­ских форм, кото­рые при­да­ют­ся вещам их функ­ци­ей «носи­те­лей» про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Чаще все­го Маркс назы­ва­ет изу­ча­е­мые им эко­но­ми­че­ские явле­ния «эко­но­ми­че­ски­ми фор­ма­ми», «опре­де­лен­но­стя­ми фор­мы». Марк­со­ва систе­ма изу­ча­ет ряд услож­ня­ю­щих­ся «эко­но­ми­че­ских форм» вещей или «опре­де­лен­но­стей фор­мы» (Formbestimmtheiten), соот­вет­ству­ю­щих ряду услож­ня­ю­щих­ся про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. В пре­ди­сло­вии к пер­во­му изда­нию пер­во­го тома «Капи­та­ла» Маркс отме­ча­ет труд­но­сти «ана­ли­за эко­но­ми­че­ских форм», в част­но­сти «фор­мы сто­и­мо­сти» и денеж­ной фор­мы». Фор­ма сто­и­мо­сти в свою оче­редь вклю­ча­ет в себя раз­лич­ные фор­мы: с одной сто­ро­ны, каж­дое выра­же­ние сто­и­мо­сти содер­жит «отно­си­тель­ную фор­му» и «экви­ва­лент­ную фор­му», с дру­гой сто­ро­ны, исто­ри­че­ское раз­ви­тие сто­и­мо­сти выра­жа­ет­ся в услож­не­нии ее форм: от «еди­нич­ной фор­мы» через «раз­вер­ну­тую» она пере­хо­дит ко «все­об­щей» и «денеж­ной» фор­мам. Обра­зо­ва­ние денег пред­став­ля­ет «новую опре­де­лен­ность фор­мы» (Kritik, S. 28). Раз­лич­ные функ­ции денег суть вме­сте с тем раз­лич­ные «опре­де­лен­но­сти фор­мы» (там же, S. 46). Так, напри­мер, день­ги как мера сто­и­мо­сти и как мас­штаб цен пред­став­ля­ют «раз­лич­ные опре­де­лен­но­сти фор­мы», сме­ше­ние кото­рых при­во­ди­ло к непра­виль­ным тео­ри­ям (там же, S 54). «Осо­бен­ные фор­мы денег — про­сто товар­ный экви­ва­лент, сред­ство обра­ще­ния, пла­теж­ное сред­ство, сокро­ви­ще и миро­вые день­ги — ука­зы­ва­ют, в свя­зи с отно­си­тель­ным зна­че­ни­ем той или дру­гой из этих функ­ций, на очень раз­лич­ные сту­пе­ни раз­ви­тия обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­но­го про­цес­са» (К., I, с. 112. Выде­ле­ние наше). Здесь под­чер­ки­ва­ет­ся тес­ная связь меж­ду фор­ма­ми и функ­ци­я­ми денег и раз­ви­ти­ем про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей.

Пере­ход от денег к капи­та­лу озна­ча­ет появ­ле­ние новой эко­но­ми­че­ской фор­мы. «Капи­тал — соци­аль­ная фор­ма, кото­рую при­ни­ма­ют сред­ства вос­про­из­вод­ства на бази­се наем­но­го тру­да» (Theorien, III, S. 383), осо­бая «обще­ствен­ная опре­де­лен­ность» (там же, S. 547). Наем­ный труд есть так­же «обще­ствен­ная опре­де­лен­ность тру­да» (там же, S. 563), т. е. опре­де­лен­ная соци­аль­ная фор­ма тру­да. Под­раз­де­ле­ния про­из­во­ди­тель­но­го капи­та­ла (посто­ян­ный и пере­мен­ный, основ­ной и обо­рот­ный), рас­смат­ри­вав­ши­е­ся выше со сто­ро­ны раз­ли­чия их функ­ций, пред­став­ля­ют так­же раз­лич­ные фор­мы капи­та­ла (К., II, с. 107 и др.). Основ­ной капи­тал пред­став­ля­ет «опре­де­лен­ность фор­мы» (К., II, с. 108). Точ­но так же денеж­ный, про­из­во­ди­тель­ный и товар­ный капи­та­лы пред­став­ля­ют раз­лич­ные фор­мы капи­та­ла (К., II, с. 20). Каж­дая из этих форм соот­вет­ству­ет осо­бой функ­ции. Денеж­ный и товар­ный капи­та­лы суть «осо­бые, отлич­ные фор­мы, как спо­со­бы суще­ство­ва­ния капи­та­ла, соот­вет­ству­ю­щие осо­бым функ­ци­ям про­мыш­лен­но­го капи­та­ла» (К., II, с. 42). Капи­тал пере­хо­дит «из одной функ­ци­о­наль­ной фор­мы в дру­гую и, сле­до­ва­тель­но, пооче­ред­но функ­ци­о­ни­ру­ет во всех фор­мах» (там же, с. 60). Если эти функ­ции обособ­ля­ют­ся друг от дру­га и выпол­ня­ют­ся отдель­ны­ми капи­та­ла­ми, то послед­ние при­ни­ма­ют само­сто­я­тель­ные фор­мы товар­но-тор­го­во­го и денеж­но-тор­го­во­го капи­та­лов «вслед­ствие того, что опре­де­лен­ные фор­мы и функ­ции, кото­рые вре­мен­но при­ни­ма­ет на себя в этом слу­чае капи­тал, явля­ют­ся само­сто­я­тель­ны­ми фор­ма­ми и функ­ци­я­ми обосо­бив­шей­ся части капи­та­ла и исклю­чи­тель­но ей свой­ствен­ны» (К., III 1, с. 249).

Итак, эко­но­ми­че­ские кате­го­рии выра­жа­ют раз­лич­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей и соот­вет­ству­ю­щие им соци­аль­ные функ­ции или соци­аль­но-эко­но­ми­че­ские фор­мы вещей. Эти функ­ции или фор­мы носят соци­аль­ный харак­тер, так как они при­су­щи не вещам, как тако­вым, но вещам, кото­рые фигу­ри­ру­ют в опре­де­лен­ной обще­ствен­ной сре­де, вещам, через посред­ство кото­рых люди всту­па­ют в извест­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду собой. Эти фор­мы отра­жа­ют не свой­ства вещей, но свой­ства соци­аль­ной сре­ды. Ино­гда Маркс гово­рит про­сто «фор­ма» или «опре­де­лен­ность фор­мы», но он име­ет в виду имен­но «эко­но­ми­че­скую фор­му», «соци­аль­ную фор­му», «исто­ри­че­ски-обще­ствен­ную фор­му», «обще­ствен­ную фор­му», «обще­ствен­ную опре­де­лен­ность фор­мы», «эко­но­ми­че­скую опре­де­лен­ность фор­мы», «соци­аль­ную опре­де­лен­ность фор­мы», «исто­ри­че­ски-соци­аль­ную опре­де­лен­ность». (См. напри­мер к., I, с. 93, 94, 96; Kapital, III 2, S. 351, 359, 360, 366; Theorien, III, S. 484 — 485, 547, 563; Kritik, S 20 и др.) Ино­гда Маркс в том же смыс­ле гово­рит, что вещь при­об­ре­та­ет «обще­ствен­ное суще­ство­ва­ние», «фор­маль­ное суще­ство­ва­ние» (Formdasein), «функ­ци­о­наль­ное суще­ство­ва­ние», «иде­аль­ное суще­ство­ва­ние». (См. к., I, с. 75 — 77, 78; Theorien, III, S. 314, 349; Kritik, S. 28, 101, 100, 94.) Это соци­аль­ное или функ­ци­о­наль­ное суще­ство­ва­ние вещей про­ти­во­по­став­ля­ет­ся их «мате­ри­аль­но­му суще­ство­ва­нию», «дей­стви­тель­но­му суще­ство­ва­нию», «непо­сред­ствен­но­му суще­ство­ва­нию», «веще­ствен­но­му суще­ство­ва­нию» (К. I, с. 77, 78; Kritik, S. 102; Kapital, III 2, S. 359, 360 и III 1, S. 19; Theorien, III, S. 193, 2.92, 320, 434). В том же смыс­ле соци­аль­ная фор­ма или функ­ция про­ти­во­по­став­ля­ет­ся «мате­ри­аль­но­му содер­жа­нию», «мате­ри­аль­ной суб­стан­ции», «содер­жа­нию», «суб­стан­ции», «эле­мен­там про­из­вод­ства», мате­ри­аль­ным и веще­ствен­ным эле­мен­там и усло­ви­ям про­из­вод­ства (К. I, с. 2, 75, 93; к., III 2, с. 295; Kritik, S. 100 — 104, 121; Theorien, III, S. 315, 316, 318, 326, 329, 424 и др.)[19]. Все эти выра­же­ния, кото­рые про­во­дят раз­ли­чие меж­ду тех­ни­че­ской и соци­аль­ной функ­ци­я­ми вещей, тех­ни­че­ской ролью средств и усло­вий тру­да и их соци­аль­ной фор­мой, по суще­ству сво­дят­ся к тому основ­но­му раз­ли­чию, кото­рое было уста­нов­ле­но нами выше. Речь идет об основ­ном раз­ли­чии меж­ду про­цес­сом мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства и его обще­ствен­ной фор­мой, о двух раз­лич­ных сто­ро­нах, тех­ни­че­ской и соци­аль­ной, еди­но­го про­цес­са тру­до­вой дея­тель­но­сти людей. Поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей, т. е. соци­аль­ные фор­мы про­цес­са про­из­вод­ства, в отли­чие от его мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ской сто­ро­ны.

Не зна­чит ли это, что эко­но­ми­че­ская тео­рия Марк­са отры­ва­ет про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей от раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил, изу­чая соци­аль­ную фор­му про­из­вод­ства, ото­рван­ную от его мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го содер­жа­ния? Нико­им обра­зом. Каж­дая из соци­аль­но-эко­но­ми­че­ских форм, изу­ча­е­мых Марк­сом, пред­по­ла­га­ет, как дан­ное, опре­де­лен­ные явле­ния мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства. Раз­ви­тие фор­мы сто­и­мо­сти и денег пред­по­ла­га­ет, как мы виде­ли, посто­ян­ный «обмен веществ» (Stoffwechsel), пере­ход мате­ри­аль­ных вещей. Сто­и­мость пред­по­ла­га­ет потре­би­тель­ную сто­и­мость, про­цесс обра­зо­ва­ния сто­и­мо­сти пред­по­ла­га­ет про­цесс про­из­вод­ства потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей. Абстракт­ный труд пред­по­ла­га­ет сово­куп­ность раз­лич­ных видов кон­крет­но­го тру­да, при­ло­жен­ных в раз­лич­ных отрас­лях про­из­вод­ства, а обще­ствен­но-необ­хо­ди­мый труд — раз­ли­чие в про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да в раз­лич­ных пред­при­я­ти­ях одной и той же отрас­ли. При­ба­воч­ная сто­и­мость пред­по­ла­га­ет опре­де­лен­ный уро­вень раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил. Капи­тал и наем­ный труд пред­став­ля­ют соци­аль­ную фор­му тех­ни­че­ских фак­то­ров про­из­вод­ства: веще­ствен­ных и лич­ных. После покуп­ки капи­та­ли­стом рабо­чей силы, это же раз­ли­чие веще­ствен­ных и лич­ных фак­то­ров про­из­вод­ства при­ни­ма­ет фор­му посто­ян­но­го и пере­мен­но­го капи­та­лов. Соот­но­ше­ние послед­них, т. е. орга­ни­че­ское стро­е­ние капи­та­ла, осно­ва­но на извест­ном тех­ни­че­ском стро­е­нии его. Дру­гое деле­ние капи­та­ла, на основ­ной и обо­рот­ный, так­же пред­по­ла­га­ет тех­ни­че­ское раз­ли­чие меж­ду мед­лен­ным изна­ши­ва­ни­ем средств тру­да и пол­ным потреб­ле­ни­ем пред­ме­та тру­да и рабо­чей силы. Мета­мор­фо­зы, или изме­не­ние форм капи­та­ла, осно­ва­ны на том, что про­из­во­ди­тель­ный капи­тал орга­ни­зу­ет непо­сред­ствен­но мате­ри­аль­ный про­цесс про­из­вод­ства, а денеж­ный и товар­ный капи­та­лы име­ют к нему более непо­сред­ствен­ное отно­ше­ние, пред­став­ляя собой непо­сред­ствен­но фазу обра­ще­ния. Отсю­да, с одной сто­ро­ны, раз­ли­чие меж­ду пред­при­ни­ма­тель­ской при­бы­лью, тор­го­вой при­бы­лью и про­цен­том, а с дру­гой сто­ро­ны — меж­ду тру­дом про­из­во­ди­тель­ным и непро­из­во­ди­тель­ным (заня­тым в фазе обра­ще­ния). Вос­про­из­вод­ство капи­та­ла пред­по­ла­га­ет так­же вос­про­из­вод­ство его мате­ри­аль­ных состав­ных частей. Обра­зо­ва­ние общей сред­ней нор­мы при­бы­ли пред­по­ла­га­ет раз­лич­ное тех­ни­че­ское и орга­ни­че­ское стро­е­ние капи­та­лов в отдель­ных отрас­лях про­мыш­лен­но­сти, а абсо­лют­ная рен­та пред­по­ла­га­ет такое же раз­ли­чие меж­ду про­мыш­лен­но­стью, с одной сто­ро­ны, и сель­ским хозяй­ством, — с дру­гой. В фор­ме диф­фе­рен­ци­аль­ной рен­ты выра­жа­ет­ся раз­лич­ная про­из­во­ди­тель­ность тру­да в отдель­ных пред­при­я­ти­ях зем­ле­де­лия и добы­ва­ю­щей про­мыш­лен­но­сти, вызы­ва­е­мая раз­ли­чи­ем в пло­до­ро­дии и рас­по­ло­же­нии отдель­ных земель­ных участ­ков.

Как видим, про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду людь­ми вырас­та­ют на бази­се извест­но­го состо­я­ния про­из­во­ди­тель­ных сил, эко­но­ми­че­ские кате­го­рии пред­по­ла­га­ют опре­де­лен­ные тех­ни­че­ские усло­вия. Но в поли­ти­че­ской эко­но­мии послед­ние высту­па­ют не как усло­вия про­цес­са про­из­вод­ства, рас­смат­ри­ва­е­мо­го с тех­ни­че­ской сто­ро­ны, но лишь как пред­по­сыл­ки тех опре­де­лен­ных соци­аль­но-эко­но­ми­че­ских форм, кото­рые при­ни­ма­ют про­цесс про­из­вод­ства. Послед­ний высту­па­ет в опре­де­лен­ной соци­аль­но-эко­но­ми­че­ской фор­ме, а имен­но в фор­ме товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет имен­но эту фор­му хозяй­ства и свой­ствен­ную ей сово­куп­ность про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми. Извест­ное уче­ние Марк­са, соглас­но кото­ро­му потре­би­тель­ная сто­и­мость состав­ля­ет пред­по­сыл­ку, но не источ­ник сто­и­мо­сти мено­вой, долж­но быть выра­же­но в обоб­щен­ном виде: пред­ме­том изу­че­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии явля­ют­ся «эко­но­ми­че­ские фор­мы», типы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, кото­рые име­ют сво­ей пред­по­сыл­кой опре­де­лен­ное состо­я­ние мате­ри­аль­но­го про­цес­са про­из­вод­ства и вхо­дя­щих в его состав тех­ни­че­ских фак­то­ров. Но Маркс все­гда реши­тель­но про­те­сто­вал про­тив пре­вра­ще­ния послед­них из пред­по­сыл­ки поли­ти­че­ской эко­но­мии в пред­мет ее изу­че­ния. Он отвер­гал тео­рии, кото­рые выво­дят сто­и­мость из потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, день­ги из тех­ни­че­ских свойств золо­та, капи­тал из тех­ни­че­ской про­из­во­ди­тель­но­сти средств про­из­вод­ства. Эко­но­ми­че­ские кате­го­рии (или соци­аль­ные фор­мы вещей) нахо­дят­ся, конеч­но, в тес­ней­шей зави­си­мо­сти от мате­ри­аль­но­го про­цес­са про­из­вод­ства, но они могут быть выве­де­ны из него не непо­сред­ствен­но, а лишь через посред­ству­ю­щее зве­но: про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей. Даже в таких кате­го­ри­ях, где тех­ни­че­ский и эко­но­ми­че­ский момен­ты очень тес­но свя­за­ны и почти покры­ва­ют друг дру­га, Маркс с вели­чай­шим искус­ством отли­ча­ет их друг от дру­га, рас­смат­ри­вая пер­вый как пред­по­сыл­ку послед­не­го. Напри­мер, тех­ни­че­ское раз­ви­тие лич­ных и веще­ствен­ных фак­то­ров про­из­вод­ства явля­ет­ся пред­по­сыл­кой или осно­вой, на кото­рой вырас­та­ет «функ­ци­о­наль­ное», «фор­маль­ное» или соци­аль­но-эко­но­ми­че­ское раз­ли­чие пере­мен­но­го и посто­ян­но­го капи­та­лов. Но Маркс реши­тель­но отка­зы­ва­ет­ся видеть раз­ни­цу меж­ду ними в том, что они «слу­жат для опла­ты мате­ри­аль­но отлич­но­го эле­мен­та про­из­вод­ства» (К., III 1, с. 7). Для него эта раз­ни­ца состо­ит в функ­ци­о­наль­но раз­лич­ной роли их в про­цес­се уве­ли­че­ния капи­та­ла (там же). Раз­ли­чие меж­ду основ­ным и обо­рот­ным капи­та­ла­ми состо­ит в раз­лич­ном спо­со­бе пере­хо­да их сто­и­мо­сти на про­дукт, но не в раз­лич­ной быст­ро­те их тех­ни­че­ско­го изна­ши­ва­ния. Послед­нее раз­ли­чие состав­ля­ет мате­ри­аль­ную осно­ву, пред­по­сыл­ку, «исход­ный пункт» пер­во­го, но не «иско­мое нами раз­ли­чие», кото­рое име­ет эко­но­ми­че­ский, а не тех­ни­че­ский харак­тер (К., II, с. 131; Theorien, III, S. 558). При­нять эту тех­ни­че­скую пред­по­сыл­ку за пред­мет изу­че­ния зна­чи­ло бы упо­до­бить­ся вуль­гар­ным эко­но­ми­стам, кото­рых Маркс обви­ня­ет в «гру­бо­сти» мето­да иссле­до­ва­ния за то, что «раз­ли­чия форм» инте­ре­су­ют их и рас­смат­ри­ва­ют­ся ими «толь­ко с мате­ри­аль­ной сто­ро­ны» (К., III 1, с. 249). Они «в сво­ей гру­бой заин­те­ре­со­ван­но­сти мате­ри­ей пре­не­бре­га­ют вся­ки­ми раз­ли­чи­я­ми фор­мы» (К., I, с. 423). Марк­со­ва эко­но­ми­че­ская тео­рия изу­ча­ет имен­но «раз­ли­чия форм» (соци­аль­но-эко­но­ми­че­ских форм, про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний), кото­рые, прав­да, вырас­та­ют на осно­ве извест­ных мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ских усло­вий, но не долж­ны быть сме­ши­ва­е­мы с ними. В этом имен­но и заклю­ча­ет­ся та совер­шен­но новая мето­до­ло­ги­че­ская поста­нов­ка эко­но­ми­че­ских про­блем, кото­рая состав­ля­ет вели­кую заслу­гу Марк­са и отли­ча­ет его уче­ние от тео­рии его пред­ше­ствен­ни­ков-клас­си­ков. Вни­ма­ние клас­си­ков было направ­ле­но на то, что­бы вскрыть мате­ри­аль­но-тех­ни­че­скую осно­ву соци­аль­ных форм, кото­рые они при­ни­ма­ли за дан­ные, не под­ле­жа­щие даль­ней­ше­му ана­ли­зу. Маркс же ста­вил себе целью рас­крыть зако­ны воз­ник­но­ве­ния и раз­ви­тия соци­аль­ных форм, при­ни­ма­е­мых мате­ри­аль­но- тех­ни­че­ским про­цес­сом про­из­вод­ства на дан­ной сту­пе­ни раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил.

Это глу­бо­чай­шее раз­ли­чие мето­дов иссле­до­ва­ния клас­си­ков и Марк­са отра­жа­ет раз­лич­ные необ­хо­ди­мые эта­пы раз­ви­тия эко­но­ми­че­ской мыс­ли. Науч­ный ана­лиз «исхо­дит из гото­вых резуль­та­тов про­цес­са раз­ви­тия» (К., I, с. 34), из тех мно­го­чис­лен­ных соци­аль­но-эко­но­ми­че­ских форм вещей, кото­рые он нахо­дит уже уста­но­вив­ши­ми­ся и фик­си­ро­ван­ны­ми в окру­жа­ю­щей дей­стви­тель­но­сти (сто­и­мость, день­ги, капи­тал, зара­бот­ная пла­та и т. п.). Эти фор­мы «успе­ва­ют уже при­об­ре­сти проч­ность есте­ствен­ных форм обще­ствен­ной жиз­ни к тому вре­ме­ни, когда люди дела­ют первую попыт­ку дать себе отчет не в исто­ри­че­ском харак­те­ре этих форм — послед­ние уже при­об­ре­ли для них харак­тер непре­лож­но­сти, — а лишь в их содер­жа­нии» (там же, выде­ле­ние наше). Что­бы вскрыть содер­жа­ние этих обще­ствен­ных форм, клас­си­ки при помо­щи ана­ли­за сво­дят более слож­ные фор­мы к про­стым, абстракт­ным фор­мам и таким обра­зом в конеч­ном сче­те при­хо­дят к мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ским осно­вам про­цес­са про­из­вод­ства. При помо­щи тако­го ана­ли­за они в сто­и­мо­сти откры­ва­ют труд, в капи­та­ле — сред­ства про­из­вод­ства, в зара­бот­ной пла­те — сред­ства суще­ство­ва­ния рабо­чих, в при­бы­ли — избы­ток про­дук­тов, достав­ля­е­мый ростом про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да. Исхо­дя из гото­вых соци­аль­ных форм и при­ни­мая их за веч­ные и есте­ствен­ные фор­мы про­цес­са про­из­вод­ства, они не ста­вят себе вопро­са об их воз­ник­но­ве­нии. Для клас­си­че­ской эко­но­мии «не пред­став­ля­ет инте­ре­са гене­ти­че­ски раз­ви­вать раз­лич­ные фор­мы, она хочет толь­ко све­сти их посред­ством ана­ли­за к их един­ству, так как она исхо­дит из них, как из гото­вых пред­по­сы­лок» (Theorien, III, S. 572). После того, как дан­ные соци­аль­но-эко­но­ми­че­ской фор­мы све­де­ны в конеч­ном сче­те к их мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ско­му содер­жа­нию, клас­си­ки счи­та­ют свою зада­чу закон­чен­ной. Но имен­но там, где они пре­кра­ща­ют свое иссле­до­ва­ние, его про­дол­жа­ет даль­ше Маркс. Не огра­ни­чен­ный кру­го­зо­ром капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства и усмат­ри­вая в нем толь­ко одну из мно­гих суще­ство­вав­ших и воз­мож­ных соци­аль­ных форм хозяй­ства, Маркс ста­вит вопрос: поче­му мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ское содер­жа­ние тру­до­во­го про­цес­са на извест­ной сту­пе­ни раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил при­ни­ма­ет имен­но дан­ную соци­аль­ную фор­му. Мето­до­ло­ги­че­ская поста­нов­ка про­бле­мы у Марк­са гла­сит при­бли­зи­тель­но так: поче­му труд при­ни­ма­ет фор­му сто­и­мо­сти, сред­ства про­из­вод­ства — фор­му капи­та­ла, сред­ства суще­ство­ва­ния рабо­чих — фор­му зара­бот­ной пла­ты, рост про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да — фор­му воз­рас­та­ния при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти. Его вни­ма­ние направ­ле­но на ана­лиз соци­аль­ных форм хозяй­ства и на зако­ны их воз­ник­но­ве­ния и раз­ви­тия, на «дей­стви­тель­ный про­цесс обра­зо­ва­ния форм (Gestaltungsprozess) в раз­лич­ных его фазах» (там же). Этот гене­ти­че­ский (или диа­лек­ти­че­ский) метод, вклю­ча­ю­щий в себя и ана­лиз и син­тез, Маркс про­ти­во­по­став­ля­ет одно­сто­ронне-ана­ли­ти­че­ско­му мето­ду клас­си­ков. Осо­бен­ность это­го гене­ти­че­ско­го мето­да Марк­са заклю­ча­ет­ся, как видим, не толь­ко в его исто­ри­че­ском, но и в его социо­ло­ги­че­ском харак­те­ре, в при­сталь­ном вни­ма­нии к соци­аль­ным фор­мам хозяй­ства. Клас­си­ки, исхо­дя из этих соци­аль­ных форм, как дан­ных, ста­ра­ют­ся при помо­щи ана­ли­за све­сти слож­ные фор­мы к более про­стым, что­бы в конеч­ном сче­те вскрыть их мате­ри­аль­но-тех­ни­че­скую осно­ву или содер­жа­ние. Маркс же, исхо­дя из дан­но­го состо­я­ния мате­ри­аль­но­го про­цес­са про­из­вод­ства, из дан­но­го уров­ня про­из­во­ди­тель­ных сил, ста­ра­ет­ся объ­яс­нить воз­ник­но­ве­ние и харак­тер соци­аль­ных форм, при­ни­ма­е­мых мате­ри­аль­ным про­цес­сом про­из­вод­ства, начи­ная с более про­стых форм и пере­хо­дя от них при помо­щи гене­ти­че­ско­го (или диа­лек­ти­че­ско­го) мето­да все к более и более слож­ным. Отсю­да отме­чен­ный нами выше пре­об­ла­да­ю­щий инте­рес Марк­са к «эко­но­ми­че­ским фор­мам», к «опре­де­лен­но­стям фор­мы» (Formbestimmtheiten).

Глава 5. Производственные отношения и вещные категории

На пер­вый взгляд все основ­ные поня­тия поли­ти­че­ской эко­но­мии (сто­и­мость, день­ги, капи­тал, при­быль, рен­та, зара­бот­ная пла­та и т. д.) носят вещ­ный харак­тер. Маркс пока­зал, что под каж­дым из них скры­ва­ет­ся опре­де­лен­ное обще­ствен­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние, кото­рое в товар­ном хозяй­стве осу­ществ­ля­ет­ся толь­ко через посред­ство вещи, тем самым сооб­щая послед­ней опре­де­лен­ный объ­ек­тив­но-обще­ствен­ный харак­тер, «опре­де­лен­ность фор­мы» (точ­нее: обще­ствен­ной фор­мы), как ино­гда выра­жа­ет­ся Маркс. Изу­чая любую эко­но­ми­че­скую кате­го­рию, мы долж­ны преж­де все­го ука­зать то обще­ствен­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние, выра­же­ни­ем кото­ро­го она явля­ет­ся. И лишь посколь­ку вещ­ная кате­го­рия явля­ет­ся выра­же­ни­ем имен­но дан­но­го, опре­де­лен­но­го про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния, она вхо­дит в круг наше­го иссле­до­ва­ния. Если та же вещ­ная кате­го­рия не свя­за­на с дан­ным про­из­вод­ствен­ным отно­ше­ни­ем людей, мы выде­ля­ем ее из кру­га наше­го иссле­до­ва­ния и остав­ля­ем в сто­роне. Мы объ­еди­ня­ем эко­но­ми­че­ские явле­ния в груп­пы и стро­им эко­но­ми­че­ские поня­тия по при­зна­ку тож­де­ства выра­жа­е­мых ими про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, а не по при­зна­ку сов­па­де­ния их вещ­но­го выра­же­ния. При­ве­дем при­мер. Тео­рия сто­и­мо­сти изу­ча­ет обмен меж­ду авто­ном­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми, вза­и­мо­дей­ствие их в тру­до­вом про­цес­се через посред­ство про­дук­тов их тру­да. Дви­же­ние сто­и­мо­сти послед­них на рын­ке инте­ре­су­ет эко­но­ми­ста не само по себе, а в его свя­зи с рас­пре­де­ле­ни­ем тру­да в обще­стве, с про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми неза­ви­си­мых това­ро­про­из­во­ди­те­лей. Посколь­ку в обмене высту­па­ет, напри­мер, зем­ля, не явля­ю­ща­я­ся про­дук­том тру­да, посколь­ку про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние свя­зы­ва­ет здесь това­ро­про­из­во­ди­те­ля не с това­ро­про­из­во­ди­те­лем, а с зем­ле­вла­дель­цем, посколь­ку коле­ба­ния цен земель­ных участ­ков ока­зы­ва­ют на ход и рас­пре­де­ле­ние про­из­вод­ствен­но­го про­цес­са иное вли­я­ние, чем коле­ба­ния цен про­дук­тов тру­да, — постоль­ку перед нами, под той же вещ­ной фор­мой обме­на и сто­и­мо­сти, дру­гая обще­ствен­ная связь, дру­гое про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние, под­ле­жа­щее отдель­но­му изу­че­нию, а имен­но в тео­рии рен­ты. Поэто­му зем­ля, имея цену, т. е. денеж­ное выра­же­ние сто­и­мо­сти (как вещ­ной кате­го­рии), не име­ет «сто­и­мо­сти» в ука­зан­ном выше смыс­ле, т. е. цена зем­ли не выра­жа­ет в акте обме­на той функ­ци­о­наль­ной обще­ствен­ной свя­зи, кото­рая свя­зу­ет сто­и­мость про­дук­тов тру­да с тру­до­вой дея­тель­но­стью неза­ви­си­мых това­ро­про­из­во­ди­те­лей. Отсю­да извест­ные, столь часто невер­но истол­ко­вы­вав­ши­е­ся сло­ва Марк­са: «Вещи, кото­рые сами по себе не явля­ют­ся това­ра­ми, напри­мер, совесть, честь и т. д., могут стать про­даж­ны­ми для сво­их вла­дель­цев и, таким обра­зом, при посред­стве цены при­об­ре­сти товар­ную фор­му. Сле­до­ва­тель­но, вещь фор­маль­но может иметь цену, не имея сто­и­мо­сти. Выра­же­ние цены явля­ет­ся здесь мни­мым, как извест­ные вели­чи­ны в мате­ма­ти­ке. С дру­гой сто­ро­ны, мни­мая фор­ма цены, — напри­мер цена необ­ра­бо­тан­ной зем­ли, кото­рая не име­ет сто­и­мо­сти, так как в ней не ове­ществ­лен чело­ве­че­ский труд, — может скры­вать в себе дей­стви­тель­ное отно­ше­ние сто­и­мо­стей или про­из­вод­ное от него отно­ше­ние» (К., I, с. 56). Эти сло­ва Марк­са, неред­ко вызы­вав­шие недо­уме­ние и даже насмеш­ки кри­ти­ков[20], выра­жа­ют глу­бо­кую мысль о воз­мож­ном рас­хож­де­нии обще­ствен­ной фор­мы тру­до­вых отно­ше­ний и соот­вет­ству­ю­щей ей вещ­ной фор­мы. Послед­няя име­ет свою соб­ствен­ную логи­ку и может вклю­чать в себя иные явле­ния, поми­мо тех про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, кото­рые ей выра­жа­ют­ся в дан­ной эко­но­ми­че­ской фор­ма­ции. Напри­мер, вещ­ная фор­ма обме­на вклю­ча­ет в себе, поми­мо обме­на про­дук­тов тру­да неза­ви­си­мых това­ро­про­из­во­ди­те­лей — это­го основ­но­го фак­та товар­но­го хозяй­ства, — так­же обмен земель­ных участ­ков, обмен невос­про­из­во­ди­мых благ или обмен в соци­а­ли­сти­че­ском обще­стве и т. п. С точ­ки зре­ния вещ­ной фор­мы эко­но­ми­че­ских явле­ний, про­да­жа хлоп­ка и про­да­жа кар­ти­ны Рафа­э­ля или участ­ка зем­ли ничем одна от дру­гой не отли­ча­ют­ся. Но с точ­ки зре­ния их обще­ствен­ной при­ро­ды, их свя­зи с про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми и вли­я­ния на тру­до­вую дея­тель­ность обще­ства, — это явле­ния раз­но­го поряд­ка, кото­рые долж­ны быть изу­ча­е­мы отдель­но.

Маркс неод­но­крат­но под­чер­ки­ва­ет, что одни и те же явле­ния высту­па­ют в раз­лич­ном све­те, в зави­си­мо­сти от их обще­ствен­ной фор­мы. Одни и те же вещи, напри­мер сред­ства про­из­вод­ства, не явля­ют­ся капи­та­лом в мастер­ской ремес­лен­ни­ка, рабо­та­ю­ще­го ими, и пред­став­ля­ют капи­тал, если ими выра­жа­ет­ся и при их помо­щи осу­ществ­ля­ет­ся про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние меж­ду наем­ны­ми рабо­чи­ми и их нани­ма­те­лем-капи­та­ли­стом. Даже в руках капи­та­ли­ста они пред­став­ля­ют капи­тал толь­ко в пре­де­лах ука­зан­но­го про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния меж­ду ним и наем­ны­ми рабо­чи­ми. В руках денеж­но­го капи­та­ли­ста они игра­ют дру­гую обще­ствен­ную роль. «Сред­ства про­из­вод­ства пред­став­ля­ют капи­тал, посколь­ку они функ­ци­о­ни­ру­ют по отно­ше­нию к рабо­че­му, как его не-соб­ствен­ность, т. е. как чужая соб­ствен­ность. Но в каче­стве тако­вой они функ­ци­о­ни­ру­ют толь­ко в про­ти­во­по­лож­ность к тру­ду. Суще­ство­ва­ние этих усло­вий в фор­ме про­ти­во­по­лож­но­сти тру­ду пре­вра­ща­ет их соб­ствен­ни­ка в капи­та­ли­ста, а при­над­ле­жа­щие ему усло­вия — в капи­тал. Но в руках денеж­но­го капи­та­ли­ста А капи­тал лишен это­го харак­те­ра про­ти­во­по­лож­но­сти, пре­вра­ща­ю­ще­го его в капи­тал и, сле­до­ва­тель­но, соб­ствен­ность на день­ги в соб­ствен­ность на капи­тал. Реаль­ная опре­де­лен­ность фор­мы (Formbestimmtheit), бла­го­да­ря кото­рой день­ги или товар пре­вра­ща­ют­ся в капи­тал, здесь исчез­ла. Денеж­ный капи­та­лист А не сто­ит ни в каком отно­ше­нии к рабо­че­му, но толь­ко к дру­го­му капи­та­ли­сту В» (Theorien über den Mehrwert, III, S. 530 — 531). Опре­де­лен­ность обще­ствен­ной фор­мы, зави­ся­щая от харак­те­ра про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, — тако­ва осно­ва постро­е­ния и клас­си­фи­ка­ции эко­но­ми­че­ских поня­тий.

Поли­ти­че­ская эко­но­мия изу­ча­ет опре­де­лен­ные вещ­ные кате­го­рии постоль­ку, посколь­ку они свя­за­ны с обще­ствен­ны­ми про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми. И обрат­но: основ­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния товар­но­го хозяй­ства осу­ществ­ля­ют­ся и выра­жа­ют­ся толь­ко в вещ­ной фор­ме и в этой имен­но сво­ей фор­ме изу­ча­ют­ся тео­ре­ти­че­ской эко­но­ми­ей. Осо­бен­ность тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии как нау­ки, изу­ча­ю­щей товар­но-капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство, состо­ит имен­но в том, что ей изу­ча­ют­ся про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, при­ни­ма­ю­щие вещ­ную фор­му. Конеч­но, при­чи­на это­го ове­ществ­ле­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний — в сти­хий­но­сти товар­но­го хозяй­ства. Но имен­но пото­му, что товар­ное хозяй­ство, этот объ­ект тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии, отли­ча­ет­ся сти­хий­ным харак­те­ром, поли­ти­че­ская эко­но­мия как нау­ка о товар­ном хозяй­стве име­ет дело с вещ­ны­ми кате­го­ри­я­ми. Логи­че­ское свое­об­ра­зие тео­ре­ти­ко-эко­но­ми­че­ско­го позна­ния долж­но быть выво­ди­мо имен­но из это­го вещ­но­го харак­те­ра эко­но­ми­че­ских кате­го­рий, а не непо­сред­ствен­но из сти­хий­но­сти народ­но­го хозяй­ства. Пере­во­рот, про­из­ве­ден­ный Марк­сом в поли­ти­че­ской эко­но­мии, заклю­ча­ет­ся в том, что под вещ­ны­ми кате­го­ри­я­ми он усмот­рел обще­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, — этот под­лин­ный объ­ект поли­ти­че­ской эко­но­мии как нау­ки обще­ствен­ной. Бла­го­да­ря новой «социо­ло­ги­че­ской» точ­ке зре­ния, эко­но­ми­че­ские явле­ния высту­пи­ли в новом све­те, в иной пер­спек­ти­ве. Те самые зако­ны, кото­рые были уста­нов­ле­ны клас­си­ка­ми-эко­но­ми­ста­ми, в систе­ме Марк­са полу­ча­ют совер­шен­но иной харак­тер и иное зна­че­ние[21].

Глава 6. Струве о теории товарного фетишизма

Изло­жен­ная точ­ка зре­ния Марк­са на эко­но­ми­че­ские кате­го­рии, как на выра­же­ние обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, вызва­ла кри­ти­че­ские заме­ча­ния со сто­ро­ны П. Стру­ве в его кни­ге «Хозяй­ство и цена». Стру­ве при­зна­ет заслу­гу марк­со­вой тео­рии фети­шиз­ма в том, что она вскры­ла под капи­та­лом обще­ствен­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние меж­ду клас­са­ми капи­та­ли­стов и рабо­чих. Но он не счи­та­ет пра­виль­ным рас­про­стра­не­ние тео­рии фети­шиз­ма на поня­тие сто­и­мо­сти, рав­но как и на дру­гие эко­но­ми­че­ские кате­го­рии. Из общей, прин­ци­пи­аль­ной осно­вы марк­со­вой систе­мы тео­рия фети­шиз­ма пре­вра­ща­ет­ся у Стру­ве, как и у мно­гих дру­гих кри­ти­ков Марк­са, в отдель­ный, хотя и бле­стя­щий экс­курс.

Кри­ти­ка Стру­ве тес­но свя­за­на с его деле­ни­ем всех эко­но­ми­че­ских кате­го­рий на три вида: 1) «Хозяй­ствен­ные» кате­го­рии выра­жа­ют «эко­но­ми­че­ские отно­ше­ния вся­ко­го хозяй­ству­ю­ще­го субъ­ек­та к внеш­не­му миру»[22], напри­мер субъ­ек­тив­ная цен­ность. 2) «Меж­ду­хо­зяй­ствен­ные» кате­го­рии выра­жа­ют «явле­ния, выте­ка­ю­щие из вза­и­мо­дей­ствия авто­ном­ных хозяйств» (с. 17), напри­мер объ­ек­тив­ная (мено­вая) цен­ность. 3) «Соци­аль­ные» кате­го­рии выра­жа­ют «явле­ния, выте­ка­ю­щие из вза­и­мо­дей­ствия хозяй­ству­ю­щих людей, зани­ма­ю­щих раз­лич­ное соци­аль­ное поло­же­ние» (с. 27), напри­мер капи­тал.

Толь­ко тре­тью груп­пу («соци­аль­ные» кате­го­рии) Стру­ве под­во­дит под поня­тие обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Ина­че гово­ря, на место послед­не­го поня­тия он ста­вит более узкое, а имен­но про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние меж­ду обще­ствен­ны­ми клас­са­ми. Исхо­дя отсю­да, Стру­ве при­зна­ет, что про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния (т. е. соци­аль­ные или клас­со­вые) скры­ва­ют­ся под кате­го­ри­ей капи­та­ла, но отнюдь не под кате­го­ри­ей сто­и­мо­сти (Стру­ве упо­треб­ля­ет тер­мин «цен­ность»), кото­рая выра­жа­ет отно­ше­ния меж­ду рав­но­прав­ны­ми, неза­ви­си­мы­ми, авто­ном­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми и пото­му отно­сит­ся ко вто­рой груп­пе «меж­ду­хо­зяй­ствен­ных» кате­го­рий. Маркс пра­виль­но вскрыл фети­шизм капи­та­ла, но оши­бал­ся в тео­рии фети­шиз­ма това­ра и товар­ной сто­и­мо­сти.

Непра­виль­ность рас­суж­де­ний Стру­ве выте­ка­ет из необос­но­ван­но­сти его деле­ния эко­но­ми­че­ских кате­го­рий на три груп­пы. Что каса­ет­ся «хозяй­ствен­ных» кате­го­рий, то, посколь­ку они выра­жа­ют явле­ния «чисто­го хозяй­ство­ва­ния», отвле­ка­ясь от вся­ких обще­ствен­ных форм про­из­вод­ства, они вооб­ще лежат за пре­де­ла­ми поли­ти­че­ской эко­но­мии, как нау­ки обще­ствен­ной. «Меж­ду­хо­зяй­ствен­ные» кате­го­рии нель­зя, как то дела­ет Стру­ве, рез­ко отде­лять от кате­го­рий соци­аль­ных, ибо «вза­и­мо­дей­ствие авто­ном­ных хозяйств» не есть толь­ко фор­маль­ный при­знак, охва­ты­ва­ю­щий раз­лич­ные эко­но­ми­че­ские фор­ма­ции и свой­ствен­ный всем исто­ри­че­ским эпо­хам. Это — опре­де­лен­ный соци­аль­ный факт, опре­де­лен­ное «про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние» меж­ду еди­нич­ны­ми хозяй­ства­ми, осно­ван­ны­ми на част­ной соб­ствен­но­сти и свя­зан­ны­ми раз­де­ле­ни­ем тру­да, т. е. отно­ше­ние, кото­рое пред­по­ла­га­ет опре­де­лен­ную соци­аль­ную струк­ту­ру обще­ства и полу­ча­ет пол­ное раз­ви­тие толь­ко в товар­но-капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве.

Пере­хо­дя, нако­нец, к «соци­аль­ным» кате­го­ри­ям, при­хо­дит­ся отме­тить, что Стру­ве без доста­точ­ных осно­ва­ний огра­ни­чил их «вза­и­мо­дей­стви­ем хозяй­ству­ю­щих людей, зани­ма­ю­щих раз­лич­ное соци­аль­ное поло­же­ние». Ведь, как ука­за­но, само «равен­ство» това­ро­про­из­во­ди­те­лей есть соци­аль­ный факт, опре­де­лен­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние. Сам Стру­ве пони­ма­ет тес­ную свя­зан­ность кате­го­рий «меж­ду­хо­зяй­ствен­ных» (выра­жа­ю­щих равен­ство това­ро­про­из­во­ди­те­лей) и «соци­аль­ных» (выра­жа­ю­щих клас­со­вое нера­вен­ство). Он гово­рит, что соци­аль­ные кате­го­рии «во вся­ком обще­стве, постро­ен­ном по типу хозяй­ствен­но­го обще­ния, как бы при­ни­ма­ют фор­му кате­го­рий меж­ду­хо­зяй­ствен­ных… То обсто­я­тель­ство, что кате­го­рии соци­аль­ные в меж­ду­хо­зяй­ствен­ном обще­нии обле­ка­ют­ся в костюм меж­ду­хо­зяй­ствен­ных кате­го­рий, созда­ет види­мость тож­де­ства меж­ду ними» (с. 27). На самом деле здесь нет, конеч­но, пере­оде­ва­ний в чужой костюм. Перед нами одна из основ­ных, наи­бо­лее харак­тер­ных черт товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, состо­я­щая в том, что в обла­сти хозяй­ства соци­аль­ные отно­ше­ния не носят харак­те­ра непо­сред­ствен­но­го соци­аль­но­го власт­во­ва­ния одних обще­ствен­ных групп над дру­ги­ми, а осу­ществ­ля­ют­ся путем «эко­но­ми­че­ско­го при­нуж­де­ния», т. е. через вза­и­мо­дей­ствие отдель­ных авто­ном­ных хозяй­ству­ю­щих субъ­ек­тов, на нача­лах дого­во­ра меж­ду ними. Капи­та­ли­сты поль­зу­ют­ся вла­стью не «в каче­стве поли­ти­че­ских или тео­кра­ти­че­ских вла­сти­те­лей», а «в каче­стве оли­це­тво­ре­ния усло­вий тру­да в про­ти­во­по­лож­ность само­му тру­ду» (К., III 3, с. 341). Клас­со­вые отно­ше­ния име­ют сво­ей исход­ной точ­кой отно­ше­ния меж­ду капи­та­ли­стом и рабо­чим, как меж­ду авто­ном­ны­ми хозяй­ству­ю­щи­ми субъ­ек­та­ми, они не могут быть изу­ча­е­мы и поня­ты вне кате­го­рии «сто­и­мо­сти».

Стру­ве сам не может выдер­жать после­до­ва­тель­но свою точ­ку зре­ния. Капи­тал, по его мне­нию, соци­аль­ная кате­го­рия. А меж­ду тем он опре­де­ля­ет его как «систе­му меж­ду­клас­со­вых и внут­ри­клас­со­вых соци­аль­ных отно­ше­ний» (с. 31 — 32), т. е. отно­ше­ний меж­ду клас­са­ми капи­та­ли­стов и рабо­чих, с одной сто­ро­ны, и отно­ше­ний меж­ду отдель­ны­ми капи­та­ли­ста­ми в про­цес­се рас­пре­де­ле­ния меж­ду ними сово­куп­ной при­бы­ли — с дру­гой сто­ро­ны. Но ведь отно­ше­ния меж­ду отдель­ны­ми капи­та­ли­ста­ми не выте­ка­ют «из вза­и­мо­дей­ствия хозяй­ству­ю­щих людей, зани­ма­ю­щих раз­лич­ное соци­аль­ное поло­же­ние». Поче­му же они под­ве­де­ны под «соци­аль­ную» кате­го­рию, капи­тал? Зна­чит, «соци­аль­ные» кате­го­рии охва­ты­ва­ют не толь­ко меж­ду­клас­со­вые отно­ше­ния, но и внут­ри­клас­со­вые, т. е. отно­ше­ния меж­ду лица­ми оди­на­ко­во­го клас­со­во­го поло­же­ния. Что же меша­ет нам видеть «соци­аль­ную» кате­го­рию в сто­и­мо­сти, а в отно­ше­ни­ях авто­ном­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей — обще­ствен­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние или, по тер­ми­но­ло­гии Стру­ве, отно­ше­ние соци­аль­ное.

Как видим, сам Стру­ве не выдер­жи­ва­ет рез­ко­го деле­ния обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний на два вида: меж­ду­хо­зяй­ствен­ные и соци­аль­ные. Он поэто­му неправ, усмат­ри­вая «науч­ную несо­сто­я­тель­ность кон­струк­ции» Марк­са в том, что «соци­аль­ная кате­го­рия капи­тал, как обще­ствен­ное «отно­ше­ние», выво­дит­ся из хозяй­ствен­ной кате­го­рии — цен­но­сти» (с. 29). Во-пер­вых, надо ука­зать, что на стр. 30 Стру­ве сам, на пер­вый взгляд, про­ти­во­ре­чит себе, назы­вая цен­ность кате­го­ри­ей «меж­ду­хо­зяй­ствен­ной», а не хозяй­ствен­ной. По-види­мо­му, Стру­ве отно­сит к «хозяй­ствен­ным» кате­го­ри­ям цен­ность субъ­ек­тив­ную, а к «меж­ду­хо­зяй­ствен­ным» — объ­ек­тив­ную, мено­вую (это выте­ка­ет из сопо­став­ле­ния с его рас­суж­де­ни­я­ми на стр. 25). Но ведь Стру­ве отлич­но извест­но, что Маркс выво­дил капи­тал из цен­но­сти объ­ек­тив­ной, а не субъ­ек­тив­ной, т. е. по тер­ми­но­ло­гии само­го же Стру­ве, из кате­го­рии меж­ду­хо­зяй­ствен­ной, а не хозяй­ствен­ной, в чем обви­ня­ет его Стру­ве. Дей­стви­тель­но, и «соци­аль­ная» кате­го­рия, капи­тал, и «меж­ду­хо­зяй­ствен­ная» кате­го­рия, сто­и­мость, при­над­ле­жат в марк­со­вой систе­ме к одной и той же груп­пе кате­го­рий. Это — обще­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния или, как выра­жа­ет­ся ино­гда Маркс, соци­аль­но-эко­но­ми­че­ские отно­ше­ния, т. е. выра­жа­ю­щие и момент хозяй­ствен­ный и его обще­ствен­ную фор­му, в про­ти­во­по­лож­ность искус­ствен­но­му раз­ры­ву их у Стру­ве.

Сужи­вая поня­тие про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний до поня­тия «соци­аль­ных», точ­нее клас­со­вых, Стру­ве созна­ет, что у Марк­са это поня­тие име­ет более широ­кий харак­тер и пишет: «В “Нище­те фило­со­фии” отно­ше­ни­я­ми про­из­вод­ства явля­ет­ся спрос и пред­ло­же­ние, раз­де­ле­ние тру­да, кре­дит, день­ги. Нако­нец, на стр. 130 чита­ем: “совре­мен­ная фаб­ри­ка, осно­ван­ная на при­ме­не­нии машин, есть обще­ствен­ное отно­ше­ние про­из­вод­ства, эко­но­ми­че­ская кате­го­рия”. Оче­вид­но, что здесь обще­ствен­ны­ми про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми счи­та­ют­ся все реши­тель­но обще­упо­тре­би­тель­ные эко­но­ми­че­ские поня­тия наше­го вре­ме­ни, и это несо­мнен­но постоль­ку пра­виль­но, посколь­ку содер­жа­ни­ем этих поня­тий явля­ют­ся так или ина­че обще­ствен­ные отно­ше­ния людей в про­цес­се хозяй­ствен­ной жиз­ни» (с. 30). Но, не отри­цая, каза­лось бы, пра­виль­но­сти марк­со­ва пони­ма­ния про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, Стру­ве все же нахо­дит его «чрез­вы­чай­но неопре­де­лен­ным» (с. 30) и счи­та­ет, как мы виде­ли, более пра­виль­ным огра­ни­чить его обла­стью «соци­аль­ных» кате­го­рий. Это крайне харак­тер­но для неко­то­рых кри­ти­ков марк­сиз­ма. После Марк­са игно­ри­ро­вать роль соци­аль­но­го момен­та про­из­вод­ства, т. е. его обще­ствен­ной фор­мы, уже невоз­мож­но. Оста­ет­ся толь­ко, что­бы не согла­шать­ся с выво­да­ми Марк­са, рез­ко отде­лить момент соци­аль­ный от эко­но­ми­че­ско­го и обез­вре­дить пер­вый, отве­дя ему осо­бую область. Так дела­ет Стру­ве, так дела­ет и Бем-Баверк, кото­рый, осно­вал в свою тео­рию на моти­вах «чисто­го хозяй­ство­ва­ния», т. е. на моти­вах хозяй­ству­ю­ще­го субъ­ек­та, отвле­чен­но­го от опре­де­лен­ной соци­аль­ной и исто­ри­че­ской сре­ды, обе­ща­ет в буду­щем, когда-нибудь, обсле­до­вать роль и зна­че­ние «соци­аль­ных» кате­го­рии.

Огра­ни­чи­вая тео­рию фети­шиз­ма обла­стью «соци­аль­ных» кате­го­рий, напри­мер, капи­та­ла, Стру­ве счи­та­ет непра­виль­ным рас­про­стра­не­ние ее на кате­го­рии «меж­ду­хо­зяй­ствен­ные», напри­мер, на поня­тие сто­и­мо­сти. Отсю­да двой­ствен­ность в его пози­ции. С одной сто­ро­ны, он высо­ко ценит марк­со­ву тео­рию капи­та­ла, как обще­ствен­но­го отно­ше­ния. Но, с дру­гой сто­ро­ны, в при­ме­не­нии к дру­гим эко­но­ми­че­ским кате­го­ри­ям он сам под­дер­жи­ва­ет фети­ши­сти­че­скую точ­ку зре­ния. «Все меж­ду­хо­зяй­ствен­ные кате­го­рии выра­жа­ют таким обра­зом все­гда явле­ния и отно­ше­ния объ­ек­тив­ные, но в то же вре­мя чело­ве­че­ские — отно­ше­ния меж­ду людь­ми. Так, субъ­ек­тив­ная цен­ность, пре­вра­ща­ясь в объ­ек­тив­ную (мено­вую) цен­ность, из состо­я­ния созна­ния, из чув­ства, при­уро­чи­ва­е­мо­го к пред­ме­там (вещам), ста­но­вит­ся их свой­ством» (с. 25). Тут нель­зя не усмот­реть про­ти­во­ре­чия. С одной сто­ро­ны, мы изу­ча­ем «отно­ше­ния объ­ек­тив­ные, но и в то же вре­мя чело­ве­че­ские», т. е. обще­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, осу­ществ­ля­ю­щи­е­ся через посред­ство вещей и выра­жа­е­мые в вещах. С дру­гой сто­ро­ны, перед нами «свой­ство» самих вещей. И Стру­ве дела­ет вывод: «Отсю­да ясно, что «ове­ществ­ле­ние», «объ­ек­ти­ва­ция» чело­ве­че­ских отно­ше­ний, т. е. явле­ние, кото­рое Маркс назвал фети­шиз­мом товар­но­го мира, в хозяй­ствен­ном обще­нии явля­ет­ся пси­хо­ло­ги­че­ской необ­хо­ди­мо­стью, а посколь­ку науч­ный ана­лиз огра­ни­чи­ва­ет­ся — созна­тель­но или бес­со­зна­тель­но-хозяй­ствен­ным обще­ни­ем, фети­ши­сти­че­ская точ­ка зре­ния явля­ет­ся и мето­до­ло­ги­че­ски един­ствен­но пра­виль­ной» (с. 25). Если бы Стру­ве хотел дока­зать, что тео­ре­ти­че­ская эко­но­мия не может устра­нить вещ­ные кате­го­рии и обя­за­на изу­чать про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния товар­но­го хозяй­ства в их вещ­ной фор­ме, то он, конеч­но, был бы прав. Вопрос толь­ко в том, изу­ча­ем ли мы, по при­ме­ру Марк­са, эти вещ­ные кате­го­рии как фор­мы про­яв­ле­ния дан­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний или как свой­ство вещей, к чему скло­ня­ет­ся Стру­ве.

Стру­ве пыта­ет­ся еще одним аргу­мен­том отсто­ять фети­ши­сти­че­скую, вещ­ную точ­ку зре­ния на «меж­ду­хо­зяй­ствен­ные» кате­го­рии. «Рас­смат­ри­вая меж­ду­хо­зяй­ствен­ные кате­го­рии, Маркс забы­вал, что в сво­их кон­крет­ных и реаль­ных про­яв­ле­ни­ях они нераз­рыв­но свя­за­ны с отно­ше­ни­я­ми чело­ве­ка к внеш­не­му миру, при­ро­де, вещам» (с. 26). Ина­че гово­ря, Стру­ве под­чер­ки­ва­ет роль про­цес­са мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства. Маркс доста­точ­но учел эту роль в сво­ем уче­нии о зави­си­мо­сти про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний от раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил. Но из зна­че­ния вещей в про­цес­се мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства нель­зя делать ника­ких выво­дов о зна­че­нии вещ­ных кате­го­рий при изу­че­нии обще­ствен­ной фор­мы про­из­вод­ства, т. е. про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Маркс осве­тил и послед­ний вопрос о свое­об­раз­ной свя­зан­но­сти в товар­но-капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве мате­ри­аль­но­го про­цес­са про­из­вод­ства с его обще­ствен­ной фор­мой и на этом имен­но постро­ил свою тео­рию товар­но­го фети­шиз­ма.

У неко­то­рых кри­ти­ков марк­сиз­ма стрем­ле­ние огра­ни­чить тео­рию фети­шиз­ма про­яв­ля­ет­ся в фор­ме обрат­ной, чем у Стру­ве. Стру­ве при­зна­ет фети­шизм капи­та­ла, но не фети­шизм сто­и­мо­сти. В извест­ной мере обрат­ное мы встре­ча­ем у Гам­ма­хе­ра. По его мне­нию, в пер­вом томе вели­ко­го тру­да Марк­са «капи­тал опре­де­ля­ет­ся, как сово­куп­ность това­ров в каче­стве накоп­лен­но­го тру­да», т. е. дает­ся вещ­ное опре­де­ле­ние капи­та­ла, и лишь в III томе появ­ля­ет­ся «фети­шизм капи­та­ла». Гам­ма­хер дума­ет, что Маркс про­сто по ана­ло­гии пере­нес на капи­тал харак­те­ри­сти­ку това­ра, как фети­ша, пола­гая, что «товар и капи­тал раз­лич­ны толь­ко коли­че­ствен­но»[23].

Утвер­жде­ние о том, что в пер­вом томе «Капи­та­ла» капи­тал опре­де­ля­ет­ся как вещь, а не обще­ствен­ное отно­ше­ние, не нуж­да­ет­ся даже в опро­вер­же­нии: так про­ти­во­ре­чит оно все­му содер­жа­нию I тома «Капи­та­ла». Но менее непра­виль­на мысль, что Маркс видел толь­ко «коли­че­ствен­ное» раз­ли­чие меж­ду това­ром и капи­та­лом. Маркс под­чер­ки­вал, что капи­тал «воз­ве­ща­ет наступ­ле­ние осо­бой эпо­хи в исто­рии обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­но­го про­цес­са» (К., I, с. 112). Но и товар, и капи­тал скры­ва­ют в себе опре­де­лен­ные обще­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния под вещ­ной фор­мой. Капи­та­ли­сти­че­ско­му обще­ству оди­на­ко­во при­сущ как фети­шизм това­ра, так и выте­ка­ю­щий из него фети­шизм капи­та­ла. Оди­на­ко­во непра­виль­но огра­ни­чи­вать марк­со­ву тео­рию фети­шиз­ма толь­ко обла­стью капи­та­ла, как то дела­ет Стру­ве, или толь­ко обла­стью про­сто­го товар­но­го обра­ще­ния. Ове­ществ­ле­ние обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний лежит в самом суще­стве неор­га­ни­зо­ван­но­го товар­но­го хозяй­ства и накла­ды­ва­ет свою печать на все основ­ные кате­го­рии как повсе­днев­но­го эко­но­ми­че­ско­го мыш­ле­ния, так и поли­ти­че­ской эко­но­мии как нау­ки о товар­но-капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве.

Глава 7. Развитие теории фетишизма у Маркса

Вопрос о про­ис­хож­де­нии и раз­ви­тии тео­рии фети­шиз­ма у Марк­са оста­ет­ся до сих пор совер­шен­но не иссле­до­ван­ным. Насколь­ко тща­тель­но Маркс отме­чал зачат­ки тео­рии тру­до­вой сто­и­мо­сти у всех сво­их пред­ше­ствен­ни­ков и в трех томах «Тео­рий при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти» дал длин­ный ряд их тео­рий, настоль­ко скуп был он в заме­ча­ни­ях о тео­рии фети­шиз­ма. (В III т. Theorien über den Mehrwert, с. 354 — 355, изд. 1910 года, Маркс отме­ча­ет заро­ды­ши тео­рии фети­шиз­ма у Год­ски­на, по наше­му мне­нию, совер­шен­но неот­чет­ли­вые и выра­жен­ные по част­но­му слу­чаю.) Если в эко­но­ми­че­ской лите­ра­ту­ре с боль­шим усер­ди­ем, хотя без осо­бо­го успе­ха, деба­ти­ро­вал­ся вопрос об отно­ше­нии марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти к тео­рии клас­си­ков, то раз­ви­тие идей Марк­са о товар­ном фети­шиз­ме не обра­ща­ло на себя осо­бо­го вни­ма­ния.

Несколь­ко заме­ча­ний о про­ис­хож­де­нии тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма у Марк­са мы нахо­дим в ука­зан­ной выше кни­ге Гам­ма­хе­ра. По его мне­нию, про­ис­хож­де­ние этой тео­рии чисто «мета­фи­зи­че­ское». Маркс про­сто пере­нес в область эко­но­ми­ки идеи Фей­ер­ба­ха о рели­гии. По уче­нию Фей­ер­ба­ха, раз­ви­тие рели­гии пред­став­ля­ет собой про­цесс «само­от­чуж­де­ния» чело­ве­ка: свою соб­ствен­ную сущ­ность чело­век пере­но­сит во-вне, пре­вра­ща­ет в бога, отчуж­да­ет от себя. Эту тео­рию «отчуж­де­ния» Маркс пере­но­сит спер­ва на явле­ния идео­ло­ги­че­ские: «все содер­жа­ния созна­ния пред­став­ля­ют отчуж­де­ние эко­но­ми­че­ских усло­вий, из кото­рых поэто­му долж­на быть объ­яс­ня­е­ма идео­ло­гия» (Hammacher, цит. соч., с. 233). Далее Маркс рас­про­стра­ня­ет эту тео­рию и на область эко­но­ми­че­ских отно­ше­нии и в них самих откры­ва­ет «отчуж­ден­ную», вещ­ную фор­му. Он утвер­жда­ет, что «для всех почти преж­них исто­ри­че­ских эпох самый спо­соб про­из­вод­ства, пред­став­лял уни­вер­саль­ное само­от­чуж­де­ние; пред­ме­том ста­ло то, что есть лишь отно­ше­ние, обще­ствен­ное отно­ше­ние. Тео­рия отчуж­де­ния Фей­ер­ба­ха тем самым при­ни­ма­ет дру­гой харак­тер» (там же, с. 233). Как в рели­гии, по Фей­ер­ба­ху, потреб­но­сти рода, так, по Марк­су, в обще­ствен­ной жиз­ни эко­но­ми­че­ские отно­ше­ния ове­ществ­ля­ют­ся и высту­па­ют в каче­стве чужо­го суще­ства» (с. 234). Итак, марк­со­ва тео­рия фети­шиз­ма пред­став­ля­ет «свое­об­раз­ный син­тез Геге­ля, Фей­ер­ба­ха и Рикар­до» (с. 236), с пре­иму­ще­ствен­ным вли­я­ни­ем, как мы виде­ли, Фей­ер­ба­ха. Она пере­но­сит рели­ги­оз­но-фило­соф­скую тео­рию «отчуж­де­ния» Фей­ер­ба­ха, в область эко­но­ми­ки. Отсю­да понят­но, по мне­нию Гам­ма­хе­ра, что эта тео­рия ниче­го не дает нам для пони­ма­ния эко­но­ми­че­ских явле­ний вооб­ще и товар­ной фор­мы в част­но­сти. «В мета­фи­зи­че­ском про­ис­хож­де­нии тео­рии фети­шиз­ма лежит ключ к пони­ма­нию уче­ния Марк­са, но не к откры­тию товар­ной фор­мы» (с. 644). Тео­рия фети­шиз­ма содер­жит крайне цен­ную «кри­ти­ку совре­мен­ной куль­ту­ры», ове­ществ­лен­ной и подав­ля­ю­щей живо­го чело­ве­ка; но «как эко­но­ми­че­ская тео­рия сто­и­мо­сти товар­ный фети­шизм оши­бо­чен» (с. 546). (Эко­но­ми­че­ски несо­сто­я­тель­ная тео­рия фети­шиз­ма пре­вра­ща­ет­ся в крайне цен­ную тео­рию социо­ло­ги­че­скую» (с. 661).

Вывод Гам­ма­хе­ра о бес­плод­но­сти тео­рии фети­шиз­ма Марк­са для пони­ма­ния всей его эко­но­ми­че­ской систе­мы и в част­но­сти тео­рии сто­и­мо­сти выте­ка­ет из его непра­виль­но­го пред­став­ле­ния о «мета­фи­зи­че­ском» про­ис­хож­де­нии этой тео­рии. Гам­ма­хер ссы­ла­ет­ся на «Свя­тое семей­ство», сочи­не­ние, напи­сан­ное Марк­сом и Энгель­сом в кон­це 1844 года, когда Маркс нахо­дил­ся еще под силь­ным вли­я­ни­ем идей уто­пи­че­ско­го соци­а­лиз­ма и в част­но­сти Пру­до­на. Дей­стви­тель­но, в этом сочи­не­нии мы нахо­дим заро­ды­ши тео­рии фети­шиз­ма в виде про­ти­во­по­став­ле­ния «обще­ствен­ных» или «чело­ве­че­ских» отно­ше­ний их «отчуж­ден­ной», вещ­ной фор­ме. Но это про­ти­во­по­став­ле­ние име­ет сво­им источ­ни­ком обще­рас­про­стра­нен­ный взгляд уто­пи­че­ских соци­а­ли­стов на капи­та­ли­сти­че­ский строй, харак­те­ри­зу­е­мый тем, что рабо­чий вынуж­ден «само­от­чуж­дать» свою лич­ность и «отчуж­дать» от себя про­дукт тру­да; в этом нахо­дит свое выра­же­ние гос­под­ство «вещи», капи­та­ла над чело­ве­ком, над рабо­чим.

При­ве­дем несколь­ко цитат из «Свя­то­го семей­ства». Капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство пред­став­ля­ет «прак­ти­че­ски отчуж­ден­ное отно­ше­ние чело­ве­ка к сво­ей пред­мет­ной сущ­но­сти, рав­но как эко­но­ми­че­ское выра­же­ние чело­ве­че­ско­го само­осуж­де­ния» (Лите­ра­тур­ное насле­дие, т. II; русск. перев., изд. 1908 г., с. 163 — 164). «В опре­де­ле­нии куп­ли уже содер­жит­ся то, что рабо­чий отно­сит­ся к сво­е­му про­дук­ту, как к пред­ме­ту, поте­рян­но­му для него, отчуж­ден­но­му» (с. 175). «Класс иму­щих и класс про­ле­та­ри­а­та оди­на­ко­во пред­став­ля­ют собой чело­ве­че­ское само­от­чуж­де­ние. Но пер­вый класс чув­ству­ет себя в этом само­от­чуж­де­нии удо­вле­тво­рен­ным и утвер­жден­ным, в осуж­де­нии видит сви­де­тель­ство сво­е­го могу­ще­ства и в нем обла­да­ет подо­би­ем чело­ве­че­ско­го суще­ство­ва­ния. Вто­рой же класс чув­ству­ет себя в этом отчуж­де­нии уни­что­жен­ным, видит в нем свое бес­си­лие и дей­стви­тель­ность нече­ло­ве­че­ско­го суще­ство­ва­ния» (с. 155).

Про­тив «вер­ши­ны бес­че­ло­веч­но­сти» капи­та­ли­сти­че­ской экс­плу­а­та­ции, про­тив «отвле­че­ния от все­го чело­ве­че­ско­го, даже от види­мо­сти чело­ве­че­ско­го» (с. 156) под­ни­ма­ет свой голос уто­пи­че­ский соци­а­лизм во имя веч­ной спра­вед­ли­во­сти и инте­ре­сов угне­тен­ных тру­дя­щих­ся масс. «Бес­че­ло­веч­ной» дей­стви­тель­но­сти он про­ти­во­по­став­ля­ет уто­пию, иде­ал «чело­ве­че­ско­го». За это имен­но Маркс и вос­хва­ля­ет осо­бен­но Пру­до­на, про­ти­во­по­став­ляя его бур­жу­аз­ным эко­но­ми­стам. «Поли­ти­ко-эко­но­мы то выдви­га­ют зна­че­ние чело­ве­че­ско­го эле­мен­та, хотя бы толь­ко одной види­мо­сти его, в эко­но­ми­че­ских отно­ше­ни­ях, — но дела­ют это в исклю­чи­тель­ных слу­ча­ях, там имен­но, где они напа­да­ют на какое-нибудь спе­ци­аль­ное зло­упо­треб­ле­ние, — то берут эти отно­ше­ния (и это в боль­шой части слу­ча­ев) таки­ми, какие они есть, с их явно выра­жен­ным отри­ца­ни­ем все­го чело­ве­че­ско­го, в их стро­го эко­но­ми­че­ском смыс­ле» (с. 151). «Все выво­ды поли­ти­че­ской эко­но­мии име­ют сво­ей пред­по­сыл­кой част­ную соб­ствен­ность. Эта основ­ная пред­по­сыл­ка состав­ля­ет в ее гла­зах неопро­вер­жи­мый факт, не под­ле­жа­щий даль­ней­ше­му иссле­до­ва­нию… Пру­дон же под­вер­га­ет осно­ву поли­ти­че­ской эко­но­мии, част­ную соб­ствен­ность, кри­ти­че­ско­му иссле­до­ва­нию» (с. 149). «Делая рабо­чее вре­мя, непо­сред­ствен­ное бытие чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти как тако­вой, мери­лом зара­бот­ной пла­ты и цен­но­сти про­дук­та, Пру­дон дела­ет чело­ве­че­ский эле­мент реша­ю­щим. Меж­ду тем как в ста­рой поли­ти­че­ской эко­но­мии реша­ю­щим момен­том была веще­ствен­ная сила капи­та­ла и земель­ной соб­ствен­но­сти» (с. 172).

Итак, в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве гос­под­ству­ет «веще­ствен­ный» эле­мент, сила капи­та­ла. Это не иллю­зор­ное, оши­боч­ное пре­лом­ле­ние в уме чело­ве­че­ском обще­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми, отно­ше­ний гос­под­ства и под­чи­не­ния; это реаль­ный обще­ствен­ный факт. «Соб­ствен­ность, капи­тал, день­ги, наем­ный труд и тому подоб­ное пред­став­ля­ют собой дале­ко не при­зра­ки вооб­ра­же­ния, а весь­ма прак­ти­че­ские, весь­ма кон­крет­ные про­дук­ты само­от­чуж­де­ния рабо­че­го» (с. 176 — 177). Это­му «веще­ствен­но­му» эле­мен­ту, фак­ти­че­ски гос­под­ству­ю­ще­му в эко­но­ми­че­ской жиз­ни, про­ти­во­по­став­ля­ет­ся эле­мент «чело­ве­че­ский», как иде­ал, как нор­ма, как долж­ное. Чело­ве­че­ские отно­ше­ния и их «отчуж­ден­ная» фор­ма — это два мира, мир долж­но­го и мир суще­го, это осуж­де­ние капи­та­ли­сти­че­ской дей­стви­тель­но­сти во имя соци­а­ли­сти­че­ско­го иде­а­ла. Это про­ти­во­по­став­ле­ние напо­ми­на­ет марк­со­ву тео­рию товар­но­го фети­шиз­ма, но по суще­ству вра­ща­ет­ся в дру­гом мире идей. Для того, что­бы эта тео­рия «отчуж­де­ния» чело­ве­че­ских отно­ше­ний пре­вра­ти­лась в тео­рию «ове­ществ­ле­ния» обще­ствен­ных отно­ше­ний (т. е. в тео­рию товар­но­го фети­шиз­ма), Маркс дол­жен был про­де­лать путь от уто­пи­че­ско­го соци­а­лиз­ма к науч­но­му, от вос­хва­ле­ния Пру­до­на к жесто­кой кри­ти­ке его идей, от отри­ца­ния дей­стви­тель­но­сти во имя иде­а­ла к иска­нию в самой дей­стви­тель­но­сти сил даль­ней­ше­го раз­ви­тия и дви­же­ния. От «Свя­то­го семей­ства» Маркс дол­жен был прий­ти к «Нище­те фило­со­фии». Если в пер­вом из этих сочи­не­ний Пру­дон вос­хва­ля­ет­ся за то, что исхо­дит в сво­их рас­суж­де­ни­ях из отри­ца­ния част­ной соб­ствен­но­сти, то впо­след­ствии Маркс стро­ит свою эко­но­ми­че­скую систе­му имен­но на ана­ли­зе товар­но­го хозяй­ства, осно­ван­но­го на част­ной соб­ствен­но­сти. Если в «Свя­том семей­стве» Пру­до­ну вме­ня­ет­ся в заслу­гу то, что он кон­сти­ту­и­ру­ет сто­и­мость про­дук­та на осно­ве рабо­че­го вре­ме­ни (как «непо­сред­ствен­но­го бытия чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти»), то в «Нище­те фило­со­фии» он под­вер­га­ет­ся за это кри­ти­ке. Фор­му­ла «опре­де­ле­ния сто­и­мо­сти рабо­чим вре­ме­нем» пре­вра­ща­ет­ся в гла­зах Марк­са из нор­мы долж­но­го в «науч­ное выра­же­ние эко­но­ми­че­ских отно­ше­ний совре­мен­но­го обще­ства» («Нище­та фило­со­фии», 1928 г., стр. 67). От Пру­до­на Маркс отча­сти воз­вра­ща­ет­ся к Рикар­до, от уто­пии пере­хо­дит к изу­че­нию реаль­ной дей­стви­тель­но­сти капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства.

Пере­ход Марк­са от уто­пи­че­ско­го соци­а­лиз­ма к науч­но­му внес корен­ное изме­не­ние в изло­жен­ную выше тео­рию «отчуж­де­ния». Если рань­ше про­ти­во­по­став­ле­ние чело­ве­че­ских отно­ше­ний и их «вещ­ной» фор­мы озна­ча­ло про­ти­во­по­став­ле­ние долж­но­го и суще­го, то теперь оба про­ти­во­по­ла­га­е­мых чле­на пере­но­сят­ся в мир суще­го, в обще­ствен­ное бытие, — сама хозяй­ствен­ная жизнь совре­мен­но­го обще­ства пред­став­ля­ет собой, с одной сто­ро­ны, сово­куп­ность обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, а с дру­гой — ряд «вещ­ных» кате­го­рий, в кото­рых ука­зан­ные отно­ше­ния про­яв­ля­ют­ся. Про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду людь­ми и их «вещ­ная» фор­ма, — тако­ва новая про­ти­во­по­лож­ность, кото­рая роди­лась из преж­не­го про­ти­во­по­став­ле­ния «чело­ве­че­ско­го» эле­мен­та в хозяй­стве его «отчуж­ден­ной» фор­ме. Этим была най­де­на фор­му­ла товар­но­го фети­шиз­ма. Но потре­бо­вал­ся еще ряд эта­пов для того, что­бы эта тео­рия полу­чи­ла у Марк­са свою окон­ча­тель­ную фор­му­ли­ров­ку.

Как вид­но из при­ве­ден­ных выше цитат из «Нище­ты фило­со­фии», Маркс в этом сочи­не­нии неод­но­крат­но гово­рит, что день­ги, капи­тал и про­чие эко­но­ми­че­ские кате­го­рии суть не вещи, а про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния. Маркс дает общую фор­му­ли­ров­ку этой мыс­ли в сле­ду­ю­щих сло­вах: «Эко­но­ми­че­ские кате­го­рии пред­став­ля­ют собой лишь тео­ре­ти­че­ские выра­же­ния, абстрак­ции обще­ствен­ных отно­ше­ний про­из­вод­ства» («Нище­та фило­со­фии», с. 105). Под вещ­ны­ми кате­го­ри­я­ми хозяй­ства Маркс уже раз­гля­дел обще­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния. Но он еще не ста­вит вопро­са о том, поче­му в товар­ном хозяй­стве про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей необ­хо­ди­мо при­ни­ма­ют эту вещ­ную фор­му. Этот шаг сде­лан Марк­сом в «Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии», Маркс гово­рит, что «труд, созда­ю­щий мено­вую сто­и­мость, харак­те­ри­зу­ет­ся еще тем, что обще­ствен­ное отно­ше­ние лиц пред­став­ля­ет­ся, наобо­рот, как обще­ствен­ное отно­ше­ние вещей» («Кри­ти­ка полит, эко­но­мии, русск. перев. Румян­це­ва, изд. 1922 г., стр. 40). Здесь дана пра­виль­ная фор­му­ли­ров­ка товар­но­го фети­шиз­ма, отме­ча­ет­ся вещ­ный харак­тер, при­су­щий про­из­вод­ствен­ным отно­ше­ни­ям в товар­ном хозяй­стве, но еще не ука­за­на при­чи­на это­го «ове­ществ­ле­ния» и его неиз­беж­ность в неуре­гу­ли­ро­ван­ном народ­ном хозяй­стве.

В этом «ове­ществ­ле­нии» Маркс, по-види­мо­му, видит преж­де все­го «мисти­фи­ка­цию», более про­зрач­ную в това­ре, более запу­тан­ную в день­гах и капи­та­ле. Воз­мож­ность этой мисти­фи­ка­ции он объ­яс­ня­ет «при­выч­кой повсе­днев­ной жиз­ни». «Толь­ко бла­го­да­ря при­выч­ке повсе­днев­ной жиз­ни кажет­ся совер­шен­но обыч­ным и само собой понят­ным, что обще­ствен­ные отно­ше­ния про­из­вод­ства при­ни­ма­ют фор­му вещей и что отно­ше­ние лиц в их тру­де явля­ет­ся ско­рее как отно­ше­ние, в кото­рое вещи всту­па­ют друг к дру­гу и к людям» (с. 41). Гам­ма­хер вполне спра­вед­ли­во нахо­дит это объ­яс­не­ние товар­но­го фети­шиз­ма при­выч­кой очень сла­бым; но он глу­бо­ко неправ, утвер­ждая, что это един­ствен­ное объ­яс­не­ние, дава­е­мое Марк­сом. «Пря­мо пора­зи­тель­но, — гово­рит он, — что Маркс пре­не­брег обос­но­ва­ни­ем это­го суще­ствен­но­го пунк­та; в «Капи­та­ле» он совсем не упо­ми­на­ет­ся» (Hammacher, цит. соч., с. 235). Если в «Капи­та­ле» не упо­ми­на­ет­ся о «при­выч­ке», то пото­му, что весь раз­дел пер­вой гла­вы о товар­ном фети­шиз­ме содер­жит пол­ное и глу­бо­кое объ­яс­не­ние это­го явле­ния: отсут­ствие непо­сред­ствен­но­го регу­ли­ро­ва­ния обще­ствен­но­го про­цес­са про­из­вод­ства необ­хо­ди­мо при­во­дит к кос­вен­но­му регу­ли­ро­ва­нию его через рынок, через про­дук­ты тру­да, через вещи. Отсю­да «ове­ществ­ле­ние» про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний не «мисти­фи­ка­ция» толь­ко, не иллю­зия, а одна из осо­бен­но­стей эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры совре­мен­но­го обще­ства. «Чисто-ато­ми­сти­че­ские отно­ше­ния меж­ду людь­ми в их обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ном про­цес­се при­во­дят преж­де все­го к тому, что их соб­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, сто­я­щие вне их кон­тро­ля и их созна­тель­ной инди­ви­ду­аль­ной дея­тель­но­сти, при­ни­ма­ют вещ­ный харак­тер, вслед­ствие чего все про­дук­ты их тру­да при­ни­ма­ют фор­му това­ров» (К., I, с. 48 — 49). Не из «при­выч­ки», а из внут­рен­не­го стро­е­ния товар­но­го хозяй­ства выте­ка­ет ове­ществ­ле­ние про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Фети­шизм — явле­ние не толь­ко обще­ствен­но­го созна­ния, но и обще­ствен­но­го бытия. Утвер­ждать, как то дела­ет Гам­ма­хер, что Маркс видел един­ствен­ное объ­яс­не­ние фети­шиз­ма в «при­выч­ке», зна­чит совер­шен­но не счи­тать­ся с той окон­ча­тель­ной фор­му­ли­ров­кой тео­рии товар­но­го фети­шиз­ма, кото­рую мы нахо­дим в I томе «Капи­та­ла» и в гла­ве о «три­еди­ной фор­му­ле» в III томе.

Итак, в «Свя­том семей­стве» «чело­ве­че­ский» эле­мент хозяй­ства про­ти­во­по­став­ля­ет­ся «вещ­но­му», «отчуж­ден­но­му», как иде­ал — дей­стви­тель­но­сти. В «Нище­те фило­со­фии» Маркс вскры­ва­ет под вещью обще­ствен­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние. В «Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии» отме­че­на осо­бен­ность товар­но­го хозяй­ства, заклю­ча­ю­ща­я­ся в том, что обще­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния «ове­ществ­ля­ют­ся». Подроб­ное опи­са­ние это­го явле­ния и объ­яс­не­ние его объ­ек­тив­ной необ­хо­ди­мо­сти в товар­ном хозяй­стве мы нахо­дим в I томе «Капи­та­ла», пре­иму­ще­ствен­но в при­ме­не­нии к поня­ти­ям сто­и­мо­сти (това­ра), денег и капи­та­ла. В III томе «Капи­та­ла», в гла­ве о «три­еди­ной фор­му­ле», Мар­ка дает даль­ней­шее, хотя фраг­мен­тар­ное, раз­ви­тие тех же мыс­лей в при­ме­не­нии к основ­ным поня­ти­ям капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства и, в част­но­сти, отме­ча­ет свое­об­раз­ное «сра­ще­ние» обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний с про­цес­сом мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства.

Примечания

[1] Исклю­че­ние пред­став­ля­ет Рыка­чев, кото­рый пишет: «Уче­ние Марк­са о товар­ном фети­шиз­ме сво­дит­ся к несколь­ким поверх­ност­ным, мало содер­жа­тель­ным и по суще­ству невер­ным ана­ло­ги­ям. Не к силь­ней­шим, а, ско­рее, к сла­бей­шим местам в систе­ме Марк­са отно­сит­ся это пре­сло­ву­тое рас­кры­тие тай­ны товар­но­го фети­шиз­ма, кото­рое по како­му-то недо­ра­зу­ме­нию сохра­ни­ло оре­ол глу­бо­ко­мыс­лия даже в гла­зах таких уме­рен­ных почи­та­те­лей Марк­са, как М. Туган-Бара­нов­ский и С. Франк» (Рыка­чев, День­ги и денеж­ная власть, 1910 г., стр. 156).

[2] В пер­вом изда­нии «Капи­та­ла» вся пер­вая гла­ва, вклю­чая и тео­рию товар­но­го фети­шиз­ма, пред­став­ля­ла один раз­дел, под общим загла­ви­ем «Товар» (Kapital, I,1867, S. 1 — 44).

[3] Бог­да­нов А., Крат­кий курс эко­но­ми­че­ской нау­ки, 1920, стр. 105.

[4] Каут­ский К., Эко­но­ми­че­ское уче­ние Марк­са, русск. изд., 1918, стр. 9.

[5] Каким обра­зом эти обще­ствен­ные свой­ства вещей, явля­ю­щи­е­ся выра­же­ни­ем про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей, вме­сте с тем содей­ству­ют уста­нов­ле­нию про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду опре­де­лен­ны­ми лица­ми, — будет объ­яс­не­но ниже, в гла­ве 3.

[6] Нель­зя согла­сить­ся с мне­ни­ем Гиль­фер­дин­га, что бумаж­ные день­ги устра­ня­ют «ове­ществ­ле­ние» про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. «В пре­де­лах мини­му­ма средств обра­ще­ния вещ­ное выра­же­ние обще­ствен­но­го отно­ше­ния заме­ня­ет­ся созна­тель­но регу­ли­ру­е­мым обще­ствен­ным отно­ше­ни­ем. Это воз­мож­но пото­му, что ведь и метал­ли­че­ские день­ги пред­став­ля­ют обще­ствен­ное отно­ше­ние, хотя и скры­тое под вещ­ною обо­лоч­кой» (Финан­со­вый капи­тал, перев. И. Сте­па­но­ва, изд. 1918 г., стр. 36). Товар­ный обмен при помо­щи бумаж­ных денег про­ис­хо­дит в таком же неуре­гу­ли­ро­ван­ном, сти­хий­ном и «ове­ществ­лен­ном» виде, как и при помо­щи денег метал­ли­че­ских. Бумаж­ные день­ги не суть «вещи» с точ­ки зре­ния внут­рен­ней сто­и­мо­сти мате­ри­а­ла, из кото­ро­го они сде­ла­ны. Но они «вещи» в том смыс­ле, что через них выра­жа­ет­ся в «ове­ществ­лен­ной» фор­ме обще­ствен­ное про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние меж­ду поку­па­те­лем и про­дав­цом.

Но если неправ Гиль­фер­динг, то еще менее осно­ва­ний име­ет про­ти­во­по­лож­ное мне­ние А. Бог­да­но­ва, кото­рый усмат­ри­ва­ет в бумаж­ных день­гах выс­шую сту­пень фети­ши­за­ции обще­ствен­ных отно­ше­нии, чем в день­гах метал­ли­че­ских (Курс поли­ти­че­ской эко­но­мии, т. II, ч. 4, стр. 161).

[7] В рус­ском пере­во­де П. Румян­це­ва непра­виль­но пере­ве­де­но как «резуль­тат» (Кри­ти­ка поли­ти­че­ской эко­но­мии, Пб., изд. 1922, стр. 53). У Марк­са ска­за­но Erzeugung (про­из­вод­ство, уста­нов­ле­ние), а не Erzeugniss (про­дукт, резуль­тат). В даль­ней­шем «Кри­ти­ка поли­ти­че­ской эко­но­мии» цити­ру­ет­ся нами по тому же изда­нию (Пб., 1922 г.).

[8] Ср. Рassоw, Kapitalismus, 1918, S. 84.

[9] В даль­ней­шем мы даем крат­кое изло­же­ние выво­дов, раз­ви­тых более подроб­но в нашей ста­тье «Про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния и вещ­ные кате­го­рии» («Под зна­ме­нем марк­сиз­ма», 1924, № 10 — 11).

[10] См. И. Рубин, Исто­рия эко­но­ми­че­ской мыс­ли, 2‑е изд., 1928, гла­ва VII.

[11] См. Капи­тал, III 2, стр. 346 и др.; «Тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти», т. II, ч. 1, Пб., 1923, стр. 10, 57 и др.; «Theorien», III, S, 576 и мно­же­ство дру­гих мест.

[12] Кунов, К пони­ма­нию мето­да иссле­до­ва­ния Марк­са. Сбор­ник «Основ­ные про­бле­мы поли­ти­че­ской эко­но­мии», 1922, стр, 57 — 58.

[13] Толь­ко с точ­ки зре­ния это­го «сра­ще­ния» обще­ствен­ных отно­ше­ний и мате­ри­аль­ных усло­вий про­из­вод­ства ста­нет нам понят­ным извест­ное уче­ние Марк­са о двой­ствен­ной при­ро­де това­ра и его утвер­жде­ние, что в товар­ном обще­стве потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти явля­ют­ся «веще­ствен­ны­ми носи­те­ля­ми мено­вой сто­и­мо­сти» (К., I, стр. 2). Потре­би­тель­ная сто­и­мость и сто­и­мость — это не два раз­лич­ных свой­ства вещи, как дума­ет Бем-Баверк. Про­ти­во­по­лож­ность меж­ду ними выте­ка­ет из про­ти­во­по­лож­но­сти меж­ду мето­дом есте­ствен­но-науч­ным, изу­ча­ю­щим товар как вещь, и мето­дом социо­ло­ги­че­ским, изу­ча­ю­щим обще­ствен­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, «сра­щен­ные с вещью». «Потре­би­тель­ная сто­и­мость выра­жа­ет есте­ствен­ное отно­ше­ние меж­ду вещью и чело­ве­ком, суще­ство­ва­ние вещи для чело­ве­ка. Мено­вая же сто­и­мость… пред­став­ля­ет обще­ствен­ное суще­ство­ва­ние вещи» (Theorien über den Mehrwert, III, S, 355, прим.).

[14] Вооб­ще связь меж­ду веща­ми и обще­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми людей в выс­шей сте­пе­ни слож­на и мно­го­об­раз­на. Так, напри­мер, каса­ясь толь­ко явле­ний, име­ю­щих близ­кое отно­ше­ние к нашей теме, мы можем заме­тить: 1) в эко­но­ми­че­ской сфе­ре раз­лич­ных обще­ствен­ных фор­ма­ций — при­чин­ную зави­си­мость про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей от рас­пре­де­ле­ния меж­ду ними вещей (зави­си­мость про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний от состо­я­ния и рас­пре­де­ле­ния про­из­вод­ствен­ных сил); 2) в эко­но­ми­че­ской сфе­ре товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства — реа­ли­за­цию про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей через посред­ство вещей, их «сра­ще­ние» (товар­ный фети­шизм в точ­ном смыс­ле сло­ва); 3) в раз­лич­ных сфе­рах раз­лич­ных обще­ствен­ных фор­ма­ций — сим­во­ли­за­цию отно­ше­ний людей в вещах (общая соци­аль­ная сим­во­ли­за­ция или фети­ши­за­ция обще­ствен­ных отно­ше­ний людей). Мы изу­ча­ем здесь толь­ко вто­рое явле­ние, товар­ный фети­шизм в точ­ном смыс­ле сло­ва, и счи­та­ем необ­хо­ди­мым рез­ко отли­чать его как от пер­во­го явле­ния (сме­ше­ние их замет­но в кни­ге Н. Буха­ри­на, Исто­ри­че­ский мате­ри­а­лизм, 1922, стр. 161 — 162), так и от послед­не­го (сме­ше­ни­ем их стра­да­ет уче­ние о фети­шиз­ме А. Бог­да­но­ва).

[15] Мы име­ем в виду раз­лич­ные виды или типы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, а не раз­лич­ные типы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, харак­те­ри­зу­ю­щие раз­лич­ные обще­ствен­ные фор­ма­ции.

[16] Выде­ле­ние наше.

[17] Маркс чаще все­го гово­рит, что про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние «пред­став­ля­ет­ся» (sich darstellt) в вещи, что вещь «пред­став­ля­ет» (darstellt) про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние. Так как рус­ский гла­гол «пред­став­ля­ет» часто упо­треб­ля­ет­ся в смыс­ле «есть», что совер­шен­но не соот­вет­ству­ет смыс­лу darstellen, то послед­ний гла­гол при­хо­дит­ся пере­во­дить раз­лич­ны­ми сло­ва­ми: пред­став­ля­ет­ся, выра­жа­ет­ся, про­яв­ля­ет­ся и т. п. (См. при­ло­же­ние «К тер­ми­но­ло­гии Марк­са».)

[18] Поня­тие Formbestimratheit или Formbestimmung игра­ет боль­шую роль в марк­со­вой систе­ме, вни­ма­ние кото­рой направ­ле­но преж­де все­го на изу­че­ние соци­аль­ных форм хозяй­ства, про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Маркс часто вме­сто Formbestimmtheit гово­рит Bestimmtheit. В. База­ров и И. Сте­па­нов вполне пра­виль­но пере­во­дят ино­гда послед­ний тер­мин сло­вом «фор­ма» (Ср. Kapital, III 2, S. 365 — 366 и русск. перев., стр. 299). Без­услов­но непра­виль­но пере­во­дить Bestimmtheit сло­вом «назна­че­ние», как то ино­гда дела­ет П. Румян­цев (Kritik, S. 10 и русск. пер., стр.40). Так же не пере­да­ет мыс­ли Марк­са пере­вод «фор­маль­ное опре­де­ле­ние» (Накоп­ле­ние капи­та­ла и кри­зи­сы. Перев. с. Бес­со­но­ва). Мы пред­по­чи­та­ем точ­ный пере­вод: «опре­де­лен­ность фор­мы» и «опре­де­ле­ние фор­мы».

[19] Необ­хо­ди­мо ука­зать, что ино­гда Маркс упо­треб­ля­ет так­же в мате­ри­аль­но-тех­ни­че­ском смыс­ле тер­ми­ны «функ­ция» и «фор­ма», пер­вый тер­мин чаще, послед­ний очень ред­ко. Это созда­ет тер­ми­но­ло­ги­че­ское неудоб­ство, но по суще­ству не меша­ет Марк­су про­во­дить стро­гое раз­ли­чие меж­ду обо­и­ми смыс­ла­ми этих тер­ми­нов, за исклю­че­ни­ем отдель­ных мест, где у него встре­ча­ют­ся неяс­но­сти и про­ти­во­ре­чия (напри­мер, во 2 отде­ле II тома Капи­та­ла). С дру­гой сто­ро­ны, тер­ми­ны «суб­стан­ция» и «содер­жа­ние» упо­треб­ля­ют­ся Марк­сом не толь­ко в при­ме­не­нии к мате­ри­аль­но­му про­цес­су про­из­вод­ства, но и к его обще­ствен­ной фор­ме.

[20] «Реаль­ные явле­ния — “вро­де цен­но­сти зем­ли — объ­яв­ля­ют­ся «мни­мы­ми», «ирра­ци­о­наль­ны­ми», а мни­мые поня­тия — вро­де таин­ствен­ной мено­вой цен­но­сти, не про­яв­ля­ю­щей­ся в обмене, —при­зна­ют­ся един­ствен­ной реаль­но­стью» (Туган-Бара­нов­ский, Тео­ре­ти­че­ские осно­вы марк­сиз­ма, 4‑е изд., 1918 г., стр. 118). Цити­ро­ван­ная фра­за Марк­са озна­ча­ет, что, хотя куп­ля-про­да­жа зем­ли не выра­жа­ет непо­сред­ствен­но отно­ше­ний меж­ду това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми через про­дук­ты их тру­да, но она свя­за­на с эти­ми отно­ше­ни­я­ми и может быть объ­яс­ня­е­ма на их осно­ве. Ина­че гово­ря, тео­рия рен­ты выво­дит­ся из тео­рии сто­и­мо­сти. Рикес непра­виль­но тол­ку­ет эту фра­зу в том смыс­ле, что охра­на соб­ствен­но­сти на зем­лю тре­бу­ет издер­жек, т. е. тру­да, кото­рый и нахо­дит выра­же­ние в цене зем­ли (Riekes, Wert und Tauschwert, S. 27).

[21] Игно­ри­ро­ва­ние это­го прин­ци­пи­аль­но­го отли­чия марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти от тео­рии клас­си­ков состав­ля­ет сла­бую сто­ро­ну книж­ки Rosenberg, Ricardo und Marx als Werttheoretiker. См. нашу всту­пи­тель­ную ста­тью к рус­ско­му пере­во­ду этой кни­ги.

[22] Хозяй­ство и цена, т. I, стр. 17.

[23] Hammacher, Das philosophisch-ökonomische System des Marxismus, 1909, S. 546.

Scroll to top