УЧЕНИЕ МАРКСА О ПРОИЗВОДСТВЕ И ПОТРЕБЛЕНИИ

Исаак Рубин

В марк­сист­ской лите­ра­ту­ре до сих пор отсут­ству­ет систе­ма­ти­че­ское изло­же­ние и ана­лиз уче­ния Марк­са о свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем. А меж­ду тем это уче­ние име­ет боль­шое зна­че­ние для пра­виль­но­го пони­ма­ния мето­до­ло­ги­че­ских основ всей эко­но­ми­че­ской тео­рии Марк­са. До сих пор это уче­ние при­вле­ка­ло вни­ма­ние не столь­ко марк­си­стов, сколь­ко кри­ти­ков Марк­са, кото­рые с боль­шим одно­об­ра­зи­ем повто­ря­ли друг за дру­гом излюб­лен­ный аргу­мент о том, что Маркс игно­ри­ру­ет про­цесс потреб­ле­ния про­дук­тов и забы­ва­ет о суще­ство­ва­нии потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. До каких неле­по­стей дохо­ди­ли кри­ти­ки в этом пунк­те, мож­но убе­дить­ся хотя бы на при­ме­ре Гам­ма­хе­ра. Послед­ний при­пи­сы­ва­ет Марк­су «лож­ную зад­нюю мысль, что при капи­та­лиз­ме есте­ствен­ные свой­ства това­ра совер­шен­но не ценят­ся». И Гам­ма­хер с уче­ным видом зна­то­ка поуча­ет Марк­са, что «и в капи­та­ли­сти­че­ской систе­ме веще­ствен­ное каче­ство това­ра оста­ет­ся реша­ю­щим»[1].

Подоб­но­го рода неле­пые упре­ки объ­яс­ня­ют­ся совер­шен­но раз­лич­ным отно­ше­ни­ем Марк­са и его кри­ти­ков к про­бле­ме потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. Кри­ти­ки, близ­кие к австрий­ской шко­ле или «при­ми­ря­ю­щие» мено­вую сто­и­мость с потре­би­тель­ной, при­зна­ют послед­нюю фак­то­ром, опре­де­ля­ю­щим сто­и­мость това­ра. Не нахо­дя у Марк­са при­зна­ния подоб­ной роли за потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью, они дела­ют вывод, что Маркс «игно­ри­ру­ет» про­цесс потреб­ле­ния. Даль­ней­шее изло­же­ние убе­дит нас в лож­но­сти это­го выво­да. В мно­го­чис­лен­ных заме­ча­ни­ях Марк­са и Энгель­са, — прав­да, раз­бро­сан­ных в их раз­лич­ных сочи­не­ни­ях и нигде систе­ма­ти­че­ски не обра­бо­тан­ных, — мы най­дем нема­ло мате­ри­а­ла для пра­виль­но­го пони­ма­ния про­цес­са потреб­ле­ния, как одно­го из момен­тов про­цес­са вос­про­из­вод­ства в целом. В насто­я­щей ста­тье мы наме­ре­ны дать систе­ма­ти­че­ское изло­же­ние и ана­лиз это­го мате­ри­а­ла, не ста­вя себе зада­чей исчер­пы­ва­ю­щую раз­ра­бот­ку вопро­са.

Вопрос о свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем явля­ет­ся погра­нич­ным вопро­сом, инте­ре­су­ю­щим в оди­на­ко­вой мере и тео­рию исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма, и эко­но­ми­че­скую тео­рию. В соот­вет­ствии с этим мы нахо­дим у Марк­са и Энгель­са: 1) общее уче­ние о про­из­вод­стве и потреб­ле­нии, посколь­ку они состав­ля­ют необ­хо­ди­мые момен­ты вос­про­из­вод­ства в любой эко­но­ми­че­ской фор­ма­ции; 2) спе­ци­аль­ное уче­ние о про­из­вод­стве и потреб­ле­нии в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве. Пер­вое уче­ние будет изло­же­но нами в I гла­ве, а послед­нее — во II гла­ве. Нако­нец, III гла­ва посвя­ще­на вопро­су о том, в какой мере про­цесс потреб­ле­ния вхо­дит в область иссле­до­ва­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии; в част­но­сти, в послед­ней гла­ве боль­шое вни­ма­ние будет посвя­ще­но нами «фор­маль­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти», кото­рая игра­ет в марк­со­вой тео­рии вид­ную роль, но не при­вле­ка­ла к себе вни­ма­ния иссле­до­ва­те­лей.

Глава I. Общее учение о производстве и потреблении

В насто­я­щей гла­ве мы изло­жим общее уче­ние Марк­са о свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем, посколь­ку она име­ет место в раз­лич­ных эко­но­ми­че­ских фор­ма­ци­ях, а не толь­ко в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве. Мы рас­по­ла­га­ем это изло­же­ние в хро­но­ло­ги­че­ском поряд­ке, начи­ная с ран­них под­го­то­ви­тель­ных работ Марк­са для «Свя­то­го семей­ства» (1844 г.), опуб­ли­ко­ван­ных Д. Б. Ряза­но­вым в III томе «Архи­ва к. Марк­са и Ф. Эн­гельса». После ана­ли­за этой рабо­ты мы пере­хо­дим к «Немец­кой идео­ло­гии» (зима 1845 — 1846 гг.), что­бы закон­чить эту гла­ву «Вве­де­ни­ем к Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии» (1858 г.), где общее уче­ние Марк­са о свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем полу­чи­ло свою наи­бо­лее закон­чен­ную форму­лировку.

1) Подготовительные работы для «Святого семейства».

В тре­тьей кни­ге «Архи­ва» Д. Б. Ряза­но­вым опуб­ли­ко­ва­ны ран­ние под­го­то­ви­тель­ные рабо­ты для «Свя­то­го семей­ства»[2], напи­сан­ные Марк­сом в 1844 г.

В этот пери­од Маркс инте­ре­со­вал­ся еще пре­иму­ще­ствен­но про­бле­ма­ми фило­со­фии, пра­ва и госу­дар­ства. Но в тес­ном пере­пле­те­нии с ними высту­па­ют уже, — в виде отдель­ных заме­ча­ний или более длин­ных рас­суж­де­ний, — так­же вопро­сы, отно­ся­щи­е­ся к тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии. Имен­но пото­му, что в ран­них рабо­тах Марк­са эко­но­ми­че­ский мате­ри­ал еще не обосо­бил­ся от мате­ри­а­ла фило­соф­ско­го и исто­ри­ко-социо­ло­ги­че­ско­го, ана­лиз его пред­став­ля­ет зна­чи­тель­ные труд­но­сти, но вме­сте с тем и огром­ный инте­рес. Наря­ду с инте­рес­ней­ши­ми заме­ча­ни­я­ми о раз­де­ле­нии тру­да, свя­зи раз­де­ле­ния тру­да с част­ной соб­ствен­но­стью и т. д., мы в назван­ной выше рабо­те нахо­дим заро­дыш того уче­ния о свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем, кото­рое впо­след­ствии было даль­ше раз­ви­то Марк­сом в его «Вве­де­нии к Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии» и дру­гих сочи­не­ни­ях.

В 1843 — 1844 гг. на Марк­са ока­за­ли зна­чи­тель­ное вли­я­ние фило­соф­ские сочи­не­ния Фей­ер­ба­ха. Но, как спра­вед­ли­во отме­тил Д. Б. Ряза­нов, «Маркс, усво­ив себе антро­по­ло­гизм Фей­ер­ба­ха, в отли­чие от послед­не­го, сохра­ня­ет и даль­ше раз­ви­ва­ет все рево­лю­ци­он­ные эле­мен­ты геге­лев­ской диа­лек­ти­ки»[3]. Пра­виль­ность это­го заме­ча­ния под­твер­жда­ет­ся и раз­би­ра­е­мы­ми ниже рас­суж­де­ни­я­ми Марк­са о чело­ве­че­ских потреб­но­стях. Они мог­ли быть фор­му­ли­ро­ва­ны Марк­сом лишь на осно­ве орга­ни­че­ской пере­ра­бот­ки тех идей, кото­рые он нашел как у Геге­ля, так и у Фей­ер­ба­ха.

Идея един­ства чело­ве­че­ских потреб­но­стей и пред­ме­тов, необ­хо­ди­мых для их удо­вле­тво­ре­ния, ярко выра­же­на у Геге­ля[4]. Но она носит у него иде­а­ли­сти­че­ский харак­тер, так как чело­век рас­смат­ри­ва­ет­ся как чисто духов­ное «само­со­зна­ние», а пред­мет — как нечто создан­ное самим духом в акте его «отре­ше­ния» от само­го себя и пото­му обла­да­ю­щее лишь кажу­щей­ся само­сто­я­тель­но­стью по отно­ше­нию к субъ­ек­ту. Послед­ний созна­ет, что внеш­ний пред­мет есть лишь про­дукт акта отре­ше­ния само­со­зна­ния, есть «нечто, при­над­ле­жа­щее к его соб­ствен­ной сущ­но­сти и вме­сте с тем недо­ста­ю­щее ему». Субъ­ект видит во внеш­нем пред­ме­те «свою соб­ствен­ную одно­сто­рон­ность» и вме­сте с тем зна­ет, что пред­мет «содер­жит в себе воз­мож­ность удо­вле­тво­ре­ния жела­ния, что пред­мет, сле­до­ва­тель­но, соот­вет­ству­ет жела­нию, кото­рое имен­но поэто­му и воз­буж­да­ет­ся им». Отсю­да воз­ни­ка­ет для субъ­ек­та необ­хо­ди­мость удо­вле­тво­рить свое жела­ние путем уни­что­же­ния (потреб­ле­ния) внеш­не­го пред­ме­та и таким обра­зом дока­зать мни­мый харак­тер само­сто­я­тель­но­сти послед­не­го и его дей­стви­тель­ную иден­тич­ность с самим субъ­ек­том. «Посред­ством удо­вле­тво­ре­ния жела­ния суще­ству­ю­щая в себе иден­тич­ность субъ­ек­та и объ­ек­та ста­но­вит­ся поло­жен­ною (gesetzt), одно­сто­рон­ность субъ­ек­тив­но­сти и кажу­ща­я­ся само­сто­я­тель­ность объ­ек­та уни­что­жа­ют­ся».

Основ­ную идею этих рас­суж­де­ний Геге­ля Бол­ланд, извест­ный ком­мен­та­тор его сочи­не­ний, выра­зил в сле­ду­ю­щем крат­ком при­ме­ча­нии: «Удо­вле­тво­ре­ние жела­ний на деле дока­зы­ва­ет суще­ствен­ное един­ство про­ти­во­по­ло­жен­ных», т. е. субъ­ек­та и объ­ек­та. Это един­ство носит у Геге­ля иде­а­ли­сти­че­ский харак­тер: объ­ект есть лишь ино­бы­тие субъ­ек­та, а послед­ний пред­став­ля­ет собой чисто духов­ную сущ­ность само­со­зна­ния. Несмот­ря на этот иде­а­ли­сти­че­ский харак­тер кон­цеп­ции Геге­ля, в ней отме­чен ряд инте­рес­ных момен­тов, полу­чив­ших впо­след­ствии даль­ней­шее раз­ви­тие у Фей­ер­ба­ха и Марк­са. Тако­вы: испы­ты­ва­е­мое субъ­ек­том чув­ство одно­сто­рон­но­сти и «нуж­ды» во внеш­нем пред­ме­те; роль послед­не­го как необ­хо­ди­мо­го допол­не­ния к сущ­но­сти само­го субъ­ек­та; соот­вет­ствие внеш­не­го пред­ме­та жела­ни­ям, удо­вле­тво­ря­е­мым при его помо­щи; и, нако­нец, в каче­стве общей фило­соф­ской осно­вы всех этих момен­тов, уче­ние о един­стве субъ­ек­та и объ­ек­та, — истол­ко­ван­ное, прав­да, в иде­а­ли­сти­че­ском духе.

В мате­ри­а­ли­сти­че­ском духе пере­ра­бо­тал уче­ние о потреб­но­стях Фей­ер­бах. Мы при­ве­дем две харак­тер­ные для него цита­ты, взя­тые как раз из тех его сочи­не­ний, кото­рые в этот пери­од про­из­ве­ли на Марк­са наи­боль­шее впе­чат­ле­ние. В сво­их «Пред­ва­ри­тель­ных тези­сах к рефор­ме фило­со­фии» (1843 г.) Фей­ер­бах писал: «Толь­ко суще­ство, име­ю­щее в чем-нибудь нуж­ду, есть необ­хо­ди­мое суще­ство. Суще­ство­ва­ние без потреб­но­стей есть ненуж­ное суще­ство­ва­ние… Боже­ствен­но толь­ко суще­ство, стра­да­ю­щее от неудо­вле­тво­ре­ния потреб­но­стей. Суще­ство, неспо­соб­ное испы­ты­вать лише­ния, это — суще­ство без сущ­но­сти. Но ведь суще­ство, не испы­ты­ва­ю­щее стра­да­ний неудо­вле­тво­рен­ных потреб­но­стей, есть не что иное, как суще­ство без чув­ствен­но­сти, без мате­рии»[5].

Если у Геге­ля чело­век испы­ты­ва­ет нуж­ду во внеш­нем пред­ме­те пото­му, что послед­ний порож­ден твор­че­ским актом «отре­ше­ния» чисто духов­ной сущ­но­сти само­го чело­ве­ка, его «само­со­зна­ния», то у Фей­ер­ба­ха нуж­да во внеш­нем пред­ме­те выте­ка­ет имен­но из чув­ствен­ной, мате­ри­аль­ной при­ро­ды чело­ве­ка. Нема­те­ри­аль­ный, чисто духов­ный чело­век, вопре­ки мне­нию Геге­ля, ни в каких внеш­них пред­ме­тах не нуж­дал­ся бы.

Еще рез­че заост­ря­ет Фей­ер­бах свою мысль про­тив Геге­ля в сле­ду­ю­щем сво­ем сочи­не­нии — «Осно­вы фило­со­фии буду­ще­го» (1843 г.): «Толь­ко чув­ствен­ное суще­ство нуж­да­ет­ся в вещах вне себя для того, что­бы суще­ство­вать. Для дыха­ния я нуж­да­юсь в воз­ду­хе, для питья — в воде, для того, что­бы видеть — в све­те, для пита­ния мне нуж­на рас­ти­тель­ная и живот­ная пища, но для мыш­ле­ния, по край­ней мере непо­сред­ствен­но, мне не нуж­но ниче­го… Суще­ство, кото­рое дышит, неиз­беж­но отно­сит­ся к какой-то сущ­но­сти вне себя, име­ет вне себя свой необ­хо­ди­мый пред­мет, при помо­щи и посред­ством кото­ро­го оно есть то, что есть»[6].

В 1844 г., когда Маркс писал свои под­го­то­ви­тель­ные рабо­ты для «Свя­то­го семей­ства», он, опи­ра­ясь на фило­со­фию Фей­ер­ба­ха, вел реши­тель­ную борь­бу про­тив иде­а­ли­сти­че­ских взгля­дов Геге­ля. Отсю­да понят­но, что и в сво­их рас­суж­де­ни­ях о потреб­но­стях и потреб­ле­нии он в этой ран­ней рабо­те преж­де все­го дела­ет, по при­ме­ру Фей­ер­ба­ха, силь­ный упор на чув­ствен­ную при­ро­ду чело­ве­ка. Он пишет: «Чело­век явля­ет­ся непо­сред­ствен­но при­род­ным суще­ством. В каче­стве при­род­но­го суще­ства, при­том живо­го при­род­но­го суще­ства, он отча­сти наде­лен есте­ствен­ны­ми сила­ми, жиз­нен­ны­ми сила­ми, явля­ет­ся дея­тель­ным при­род­ным суще­ством; эти силы суще­ству­ют в нем в виде задат­ков и спо­соб­но­стей, в виде инстинк­тов; отча­сти же, в каче­стве есте­ствен­но­го, телес­но­го, чув­ствен­но­го, пред­мет­но­го суще­ства, он, подоб­но живот­ным и рас­те­ни­ям, явля­ет­ся стра­да­ю­щим, обу­слов­лен­ным и огра­ни­чен­ным суще­ством, т. е. пред­ме­ты его инстинк­тов суще­ству­ют вне него как неза­ви­си­мые от него пред­ме­ты; но эти пред­ме­ты суть пред­ме­ты, слу­жа­щие для удо­вле­тво­ре­ния его потреб­но­стей; это необ­хо­ди­мые, суще­ствен­ные для утвер­жде­ния и осу­ществ­ле­ния его суще­ствен­ных сил пред­ме­ты… Быть пред­мет­ным, есте­ствен­ным, чув­ствен­ным, это — все рав­но, что иметь вне себя пред­мет, при­ро­ду, чув­ство или быть само­му пред­ме­том, при­ро­дой, чув­ством для неко­то­ро­го тре­тье­го суще­ства. Голод есть есте­ствен­ная потреб­ность; поэто­му для его удо­вле­тво­ре­ния и уто­ле­ния ему необ­хо­ди­ма при­ро­да вне его, пред­мет вне его. Голод, это — пред­мет­ная потреб­ность одно­го тела в дру­гом, нахо­дя­щем­ся вне его, необ­хо­ди­мом для его допол­не­ния и про­яв­ле­ния его жиз­ни пред­ме­те… Суще­ство, не име­ю­щее вне себя сво­ей при­ро­ды, не есть есте­ствен­ное суще­ство, оно непри­част­но к сущ­но­сти при­ро­ды. Суще­ство, не име­ю­щее ника­ко­го пред­ме­та вне себя, не есть пред­мет­ное суще­ство»[7].

Чита­тель лег­ко заме­тит сход­ство этих слов Марк­са с при­ве­ден­ны­ми выше цита­та­ми из сочи­не­ний Фей­ер­ба­ха. Подоб­но Фей­ер­ба­ху, Маркс дела­ет исход­ным пунк­том сво­их рас­суж­де­ний чув­ствен­ный харак­тер чело­ве­ка, объ­яс­ня­ю­щий нераз­рыв­ную связь его с при­ро­дой. «Чув­ствен­ность (см. Фей­ер­бах) долж­на быть осно­вой вся­кой нау­ки», — пишет Маркс (стр. 629), и на этой осно­ве он воз­дви­га­ет свое уче­ние о потреб­но­стях. Имен­но из чув­ствен­ной при­ро­ды чело­ве­ка Маркс, по при­ме­ру Фей­ер­ба­ха, выво­дит тес­ней­шую связь чело­ве­че­ских потреб­но­стей и пред­ме­тов, слу­жа­щих для их удо­вле­тво­ре­ния. Как при­род­ное суще­ство, чело­век нуж­да­ет­ся в пред­ме­тах при­ро­ды, нахо­дя­щих­ся вне его; но, с дру­гой сто­ро­ны, эти пред­ме­ты слу­жат имен­но для удо­вле­тво­ре­ния потреб­но­стей чело­ве­ка, для допол­не­ния и про­яв­ле­ния его жиз­ни.

Если бы Маркс огра­ни­чил­ся выяс­не­ни­ем чув­ствен­но-пас­сив­ной при­ро­ды чело­ве­ка, он не вышел бы из кру­га идей, наме­чен­но­го Фей­ер­ба­хом. Но, как ука­зал Д. В. Ряза­нов в цити­ро­ван­ных выше сло­вах, Маркс даже в пери­од сво­е­го увле­че­ния Фей­ер­ба­хом «сохра­ня­ет и даль­ше раз­ви­ва­ет все рево­лю­ци­он­ные эле­мен­ты геге­лев­ской диа­лек­ти­ки». И под­твер­жде­ние это­му мы нахо­дим так­же в уче­нии Марк­са о потреб­но­стях и потреб­ле­нии. Уже в раз­би­ра­е­мой нами ран­ней рабо­те Марк­са чело­век высту­па­ет не толь­ко как пас­сив­ное суще­ство, испы­ты­ва­ю­щее потреб­ность во внеш­них пред­ме­тах, но и как актив­но дей­ству­ю­щее, исто­ри­че­ски изме­ня­ю­ще­е­ся и обще­ствен­ное суще­ство.

Уже в цити­ро­ван­ных выше сло­вах Маркс с само­го же нача­ла харак­те­ри­зу­ет при­ро­ду чело­ве­ка с ее двой­ствен­ной, актив­но-пас­сив­ной сто­ро­ны. Чело­век не толь­ко пас­сив­ное суще­ство, стра­да­ю­щее от неудо­вле­тво­ре­ния сво­их потреб­но­стей, но и актив­ное суще­ство, наде­лен­ное «есте­ствен­ны­ми сила­ми», кото­рые про­яв­ля­ют­ся в его дея­тель­но­сти. Если у Геге­ля актив­ная сто­ро­на чело­ве­ка сво­ди­лась к абстракт­но­му, чисто духов­но­му акту дея­тель­но­сти «само­со­зна­ния», то Маркс ста­вит на ее место «содер­жа­тель­ную, живую, чув­ствен­ную кон­крет­ную дея­тель­ность само­опред­ме­чи­ва­ния» (стр. 650), т. е. тру­до­вую дея­тель­ность. Но в сво­ей тру­до­вой дея­тель­но­сти чело­век высту­па­ет уже не толь­ко как при­род­ное, но и как обще­ствен­ное суще­ство: «Дея­тель­ность тру­да и дух, как по сво­е­му содер­жа­нию, так и по спо­со­бу воз­ник­но­ве­ния, обще­ствен­ны: это — обще­ствен­ная дея­тель­ность и обще­ствен­ный дух» (стр. 623). Из обще­ствен­ной при­ро­ды чело­ве­ка выте­ка­ет его исто­ри­че­ски изме­ня­ю­ща­я­ся при­ро­да: «Вся исто­рия есть не что иное, как обра­зо­ва­ние чело­ве­ка чело­ве­че­ским тру­дом» (стр. 632).

Как видим, Маркс, хотя и взял исход­ным пунк­том сво­их рас­суж­де­ний «есте­ствен­но­го» чело­ве­ка Фей­ер­ба­ха, не оста­но­вил­ся на нем. От есте­ствен­но­го чело­ве­ка он пере­шел к обще­ствен­но­му, актив­но дей­ству­ю­ще­му и исто­ри­че­ски изме­ня­ю­ще­му­ся чело­ве­ку. Имен­но в при­ме­не­нии к обще­ствен­но­му чело­ве­ку он раз­вил даль­ше свои цен­ные мыс­ли о свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем.

В обще­стве про­яв­ля­ет­ся с наи­боль­шей силой уже наме­чен­ная выше связь меж­ду потреб­но­стя­ми людей и пред­ме­та­ми, кото­рые слу­жат для их удо­вле­тво­ре­ния. В обще­стве все пред­ме­ты высту­па­ют уже не в том виде, в каком они даны непо­сред­ствен­но самой при­ро­дой, они уже не явля­ют­ся при­род­ны­ми пред­ме­та­ми, они созда­ны самим чело­ве­ком. Они пред­став­ля­ют собой про­яв­ле­ние его жиз­нен­ных сил, ове­ществ­лен­ное про­яв­ле­ние самой при­ро­ды чело­ве­ка. «Посколь­ку повсю­ду для чело­ве­ка в обще­стве пред­мет­ная дей­стви­тель­ность ста­но­вит­ся дей­стви­тель­но­стью чело­ве­че­ских сущ­ност­ных сил, ста­но­вит­ся чело­ве­че­ской дей­стви­тель­но­стью, а зна­чит и дей­стви­тель­но­стью соб­ствен­ных его суще­ствен­ных сил, постоль­ку для него все пред­ме­ты ста­но­вят­ся опред­ме­чи­ва­ни­ем его само­го, утвер­жда­ю­щи­ми и осу­ществ­ля­ю­щи­ми его инди­ви­ду­аль­ность пред­ме­та­ми» (стр. 627). Сами пред­ме­ты высту­па­ют как оче­ло­ве­чен­ные, т. е. как резуль­тат чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти, как про­яв­ле­ние чело­ве­че­ских сил.

Но дея­тель­ность чело­ве­ка изме­ня­ет не толь­ко внеш­ние пред­ме­ты, на кото­рые она непо­сред­ствен­но направ­ле­на, она изме­ня­ет и самые чув­ства чело­ве­ка, его потреб­но­сти. «Толь­ко музы­ка про­буж­да­ет музы­каль­ные чув­ства чело­ве­ка» (стр. 627). «Чув­ства обще­ствен­но­го чело­ве­ка иные, чем у необ­ще­ствен­но­го; толь­ко бла­го­да­ря (пред­мет­но) объ­ек­тив­но раз­вер­ну­то­му богат­ству чело­ве­че­ской сущ­но­сти полу­ча­ет­ся богат­ство субъ­ек­тив­ной чело­ве­че­ской чув­ствен­но­сти, полу­ча­ет­ся музы­каль­ное ухо, глаз, уме­ю­щий пони­мать кра­со­ту фор­мы, — сло­вом, отча­сти впер­вые порож­да­ют­ся, отча­сти раз­ви­ва­ют­ся чело­ве­че­ские, спо­соб­ные насла­ждать­ся чув­ства, чув­ства, кото­рые утвер­жда­ют­ся как чело­ве­че­ские суще­ствен­ные силы» (стр. 627). Толь­ко нали­чие объ­ек­тив­но раз­вер­ну­то­го богат­ства чело­ве­че­ской сущ­но­сти, т. е. раз­но­об­раз­но­го мира пред­ме­тов, порож­ден­ных чело­ве­че­ской дея­тель­но­стью, дела­ет воз­мож­ным раз­ви­тие и утон­че­ние чело­ве­че­ских потреб­но­стей, чело­ве­че­ских чувств. Таким обра­зом про­ис­хо­дит одно­вре­мен­но про­цесс оче­ло­ве­че­ния как мира пред­ме­тов, окру­жа­ю­щих чело­ве­ка, так и чувств (потреб­но­стей) само­го чело­ве­ка, и этот про­цесс явля­ет­ся резуль­та­том актив­ной дея­тель­но­сти чело­ве­ка, кото­рая, в свою оче­редь, слу­жит про­яв­ле­ни­ем жиз­нен­ных сил, зало­жен­ных в чело­ве­че­ской при­ро­де.

По-види­мо­му, ход мыс­лей Марк­са таков: актив­ная при­ро­да чело­ве­ка про­яв­ля­ет себя в актив­ной дея­тель­но­сти, а сле­до­ва­тель­но, и в пред­ме­тах, создан­ных при ее помо­щи. Эти пред­ме­ты, создан­ные для удо­вле­тво­ре­ния чело­ве­че­ских потреб­но­стей, в свою оче­редь воз­дей­ству­ют на чело­ве­ка, обо­га­щая его чув­ства и потреб­но­сти. Имен­но пото­му, что актив­ная дея­тель­ность чело­ве­ка пре­об­ра­зу­ет одно­вре­мен­но и пред­ме­ты внеш­не­го мира, и потреб­но­сти само­го чело­ве­ка, полу­ча­ет­ся пол­ное соот­вет­ствие меж­ду чело­ве­че­ски­ми потреб­но­стя­ми и пред­ме­та­ми, слу­жа­щи­ми для их удо­вле­тво­ре­ния. Потреб­но­сти и пред­ме­ты это — не два ряда явле­ний, чуж­дых друг дру­гу и внешне воз­дей­ству­ю­щих друг на дру­га. Мы наблю­да­ем вза­им­ное про­ник­но­ве­ние этих рядов явле­ний, так как пред­ме­ты созда­ны чело­ве­че­ской дея­тель­но­стью имен­но для удо­вле­тво­ре­ния потреб­но­стей, а послед­ние в свою оче­редь могут раз­ви­вать­ся и обо­га­щать­ся толь­ко под воз­дей­стви­ем окру­жа­ю­ще­го и создан­но­го чело­ве­ком мира пред­ме­тов. Уже здесь Марк­сом ярко наме­че­на мысль о диа­лек­ти­че­ской свя­зи и вза­и­мо­про­ник­но­ве­нии потреб­но­стей чело­ве­ка и пред­ме­тов, слу­жа­щих для их удо­вле­тво­ре­ния. Уже в этой ран­ней рабо­те он пре­одо­лел широ­ко рас­про­стра­нен­ный взгляд, что потреб­но­сти и пред­ме­ты свя­за­ны меж­ду собой лишь внеш­ней свя­зью. Уже здесь он пре­одо­лел заблуж­де­ние бур­жу­аз­ных эко­но­ми­стов, кото­рые в сво­их рас­суж­де­ни­ях исхо­дят из нали­чия чело­ве­че­ских потреб­но­стей, кото­рые они рас­смат­ри­ва­ют как нечто напе­ред дан­ное вне свя­зи с про­цес­сом про­из­вод­ства и порож­ден­ным им миром пред­ме­тов, а затем уже рас­смат­ри­ва­ют пред­ме­ты как внеш­ние сред­ства для удо­вле­тво­ре­ния этих дан­ных потреб­но­стей. Доста­точ­но ука­зать, что все уче­ние австрий­ской шко­лы о потреб­но­стях осно­ва­но имен­но на таком чисто меха­ни­че­ском пред­став­ле­нии о свя­зи меж­ду потреб­но­стя­ми и пред­ме­та­ми. Нече­го гово­рить, что такое же пред­став­ле­ние лежа­ло в осно­ве ути­ли­та­ри­сти­че­ской тео­рии Бен­та­ма и сле­до­вав­ших за ним в этом вопро­се эко­но­ми­стов рикар­диан­ской шко­лы. Маркс пре­зри­тель­но отзы­вал­ся уже в раз­би­ра­е­мой нами рабо­те об этой ути­ли­та­ри­сти­че­ской и гедо­ни­сти­че­ской пси­хо­ло­гии, кото­рая рас­смат­ри­ва­ет явле­ния «под углом зре­ния внеш­не­го отно­ше­ния полез­но­сти», для кото­рой все «богат­ство чело­ве­че­ско­го твор­че­ства выра­жа­ет­ся лишь в таких сло­вах, как «потреб­ность, общая потреб­ность» (стр. 628 — 629). Даль­ней­шую и более подроб­ную кри­ти­ку этой ути­ли­та­ри­сти­че­ской пси­хо­ло­гии Маркс дал в сво­ей рабо­те про­тив Штир­не­ра, впер­вые опуб­ли­ко­ван­ной Д. Б. Ряза­но­вым в IV томе «Архи­ва к. Марк­са и Ф. Энгель­са» (стр. 275 — 279).

Пони­ма­ние диа­лек­ти­че­ской свя­зи меж­ду потреб­но­стя­ми и внеш­ни­ми пред­ме­та­ми откры­ва­ло перед Марк­сом широ­кие воз­мож­но­сти пра­виль­но­го истол­ко­ва­ния зако­нов раз­ви­тия чело­ве­че­ских потреб­но­стей. Дей­стви­тель­но, уже в цити­ру­е­мой нами рабо­те мы нахо­дим заро­ды­ши мыс­ли о том, что весь про­цесс раз­ви­тия чело­ве­че­ских чувств и потреб­но­стей явля­ет­ся резуль­та­том раз­ви­тия самой чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти. «Обра­зо­ва­ние пяти чувств, это — про­дукт всей все­мир­ной исто­рии. Чув­ства, нахо­дя­щи­е­ся в пле­ну гру­бой прак­ти­че­ской потреб­но­сти, обла­да­ют толь­ко огра­ни­чен­ным смыс­лом. Для изго­ло­дав­ше­го­ся чело­ве­ка не суще­ству­ет чело­ве­че­ской фор­мы пищи, а суще­ству­ет толь­ко ее абстракт­ное бытие как пищи: она мог­ла бы с таким же успе­хом иметь самую гру­бую фор­му, и невоз­мож­но ска­зать, чем отли­ча­ет­ся этот спо­соб удо­вле­тво­ре­ния потреб­но­сти в пище от живот­но­го спо­со­ба удо­вле­тво­ре­ния ее» (Маркс и Энгельс, Собр. сочин., т. III, стр. 627 — 628). Здесь Марк­сом наме­че­на та мысль, что даже, посколь­ку речь идет о потреб­но­сти в пище, коре­ня­щей­ся в физи­че­ской при­ро­де чело­ве­ка, сама эта потреб­ность изме­ня­ет­ся и при­об­ре­та­ет раз­лич­ные фор­мы в ходе исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия, т. е. явля­ет­ся про­дук­том исто­рии. (Даль­ней­шее раз­ви­тие той же мыс­ли, опять-таки на при­ме­ре голо­да, Маркс дал в сво­ем «Вве­де­нии к Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии», о чем смот­ри ниже.)

Даль­ше Маркс дает еще более точ­ную фор­му­лу раз­ви­тия потреб­но­стей. Так как потреб­но­сти раз­ви­ва­ют­ся и обо­га­ща­ют­ся толь­ко вме­сте с обо­га­ще­ни­ем мира пред­ме­тов, окру­жа­ю­щих чело­ве­ка, а мир пред­ме­тов создан чело­ве­че­ским тру­дом, или про­мыш­лен­но­стью, то послед­нее объ­яс­не­ние про­цес­са изме­не­ния чело­ве­че­ских потреб­но­стей мы долж­ны искать в про­цес­се раз­ви­тия про­мыш­лен­но­сти. В исто­рии про­мыш­лен­но­сти долж­ны мы най­ти объ­яс­не­ние про­цес­са раз­ви­тия и услож­не­ния чело­ве­че­ских чувств и потреб­но­стей. «Исто­рия про­мыш­лен­но­сти и воз­ник­шее пред­мет­ное бытие про­мыш­лен­но­сти есть рас­кры­тая кни­га чело­ве­че­ских сущ­ност­ных сил, чув­ствен­но пред­ле­жа­щая перед нами чело­ве­че­ская пси­хо­ло­гия» (стр. 628). Про­мыш­лен­ность есть «экзо­те­ри­че­ская фор­ма рас­кры­тия чело­ве­че­ских сущ­ност­ных сил» (стр. 629).

Изло­жен­ные нами рас­суж­де­ния Марк­са в его под­го­то­ви­тель­ных рабо­тах для «Свя­то­го семей­ства» уже содер­жат в себе заро­ды­ши пло­до­твор­ных мыс­лей о свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем. Потреб­но­сти не про­ти­во­по­став­ля­ют­ся меха­ни­че­ски внеш­ним пред­ме­там, а рас­смат­ри­ва­ют­ся в нераз­рыв­ной свя­зи с послед­ни­ми. Самый про­цесс раз­ви­тия чело­ве­че­ских потреб­но­стей рас­смат­ри­ва­ет­ся как про­цесс исто­ри­че­ский, про­те­ка­ю­щий в зави­си­мо­сти от раз­ви­тия про­мыш­лен­но­сти, т. е. актив­ной чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти, чело­ве­че­ско­го тру­да. Тем не менее, в изло­жен­ных рас­суж­де­ни­ях Марк­са про­яв­ля­ют­ся еще неко­то­рые недо­стат­ки, объ­яс­ня­е­мые, быть может, вли­я­ни­ем фей­ер­ба­хов­ской фило­со­фии. Маркс начи­на­ет свои рас­суж­де­ния со ссыл­ки на сущ­ност­ные силы чело­ве­ка, кото­рые нахо­дят, свое про­яв­ле­ние в дея­тель­но­сти, порож­да­ю­щей раз­но­об­раз­ный мир пред­ме­тов. Про­цесс одно­вре­мен­но­го и парал­лель­но­го обо­га­ще­ния мира пред­ме­тов и чело­ве­че­ских потреб­но­стей рас­смат­ри­ва­ет­ся как про­яв­ле­ние сущ­ност­ных сил чело­ве­ка, как рас­кры­тие задат­ков, суще­ство­вав­ших — хотя бы и в нераз­ви­той фор­ме — в при­ро­де чело­ве­ка. Кро­ме того, хотя Маркс уже под­чер­ки­ва­ет зна­че­ние актив­ной, прак­ти­че­ской дея­тель­но­сти, все же в каче­стве при­чи­ны вызы­ва­ю­щей изме­не­ние чело­ве­че­ских потреб­но­стей, у него высту­па­ет не столь­ко сама актив­ная дея­тель­ность чело­ве­ка в про­цес­се про­из­вод­ства, сколь­ко вос­при­я­тие пред­ме­тов, порож­ден­ных этой дея­тель­но­стью.

До сих пор мы изло­жи­ли мыс­ли Марк­са об общих зако­нах раз­ви­тия потреб­но­стей. Мож­но пред­по­ла­гать, что усло­вия для опи­сан­но­го обо­га­ще­ния чело­ве­че­ских чувств и потреб­но­стей, могут, по мне­нию Марк­са, суще­ство­вать пол­но­стью толь­ко в соци­а­ли­сти­че­ском обще­стве. Нари­со­ван­ная кар­ти­на «есте­ствен­но­го» раз­ви­тия чело­ве­че­ских чувств и потреб­но­стей под вли­я­ни­ем воз­рас­та­ю­ще­го раз­но­об­ра­зия и обо­га­ще­ния мира пред­ме­тов мыс­ли­лась Марк­сом как иде­ал, кото­рый най­дет свое пол­ное осу­ществ­ле­ние в соци­а­ли­сти­че­ском обще­стве (пря­мое ука­за­ние на этот счет мы нахо­дим на стра­ни­цах 626 и 654). В каче­стве анти­те­зы этой кар­тине роста чело­ве­че­ских потреб­но­стей Маркс нари­со­вал нам то поло­же­ние дел, кото­рое име­ет место в бур­жу­аз­ном хозяй­стве.

Обра­тим­ся к ана­ли­зу потреб­но­стей и потреб­ле­ния в бур­жу­аз­ном хозяй­стве. Маркс не дела­ет еще раз­ли­чия меж­ду про­стым товар­ным хозяй­ством и капи­та­ли­сти­че­ским, но мы в его рас­суж­де­ни­ях поста­ра­ем­ся отде­лить те чер­ты, кото­рые при­су­щи вся­ко­му товар­но­му хозяй­ству, от осо­бен­но­стей, харак­тер­ных имен­но для капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Маркс дает сле­ду­ю­щую харак­те­ри­сти­ку бур­жу­аз­но­го обще­ства: «Обще­ство, каким оно явля­ет­ся для поли­ти­ко-эко­но­ма, это — граж­дан­ское обще­ство, где каж­дый инди­вид пред­став­ля­ет собой сум­му потреб­но­стей и суще­ству­ет толь­ко для дру­го­го чело­ве­ка, как дру­гой суще­ству­ет толь­ко для него, посколь­ку они ока­зы­ва­ют­ся друг для дру­га сред­ства­ми» (стр. 665). Эту часто встре­ча­ю­щу­ю­ся, у Марк­са харак­те­ри­сти­ку бур­жу­аз­но­го обще­ства он раз­ви­ва­ет более подроб­но в «Свя­том семей­стве»: «Так как потреб­ность одно­го инди­ви­ду­у­ма не име­ет для дру­го­го эго­и­сти­че­ско­го инди­ви­ду­у­ма, обла­да­ю­ще­го сред­ством для удо­вле­тво­ре­ния этой потреб­но­сти, ника­ко­го само­го по себе понят­но­го смыс­ла, т. е. не нахо­дит­ся ни в какой непо­сред­ствен­ной свя­зи с самим удо­вле­тво­ре­ни­ем, то каж­дый инди­ви­ду­ум дол­жен создать эту связь, ста­но­вясь, в то же вре­мя свод­ни­ком меж­ду чужой потреб­но­стью и пред­ме­та­ми этой потреб­но­сти»[8].

Лег­ко убе­дить­ся, что здесь Маркс име­ет в виду осо­бен­ность, харак­тер­ную для вся­ко­го товар­но­го хозяй­ства: каж­дый инди­вид может удо­вле­тво­рить свои потреб­но­сти лишь посред­ством, удо­вле­тво­ре­ния чужих потреб­но­стей. Эта осо­бен­ность про­цес­са удо­вле­тво­ре­ния чело­ве­че­ских потреб­но­стей в товар­ном хозяй­стве была отме­че­на еще Ада­мом Сми­том, кото­рый писал во II гла­ве сво­е­го «Богат­ства наро­дов»: «Чело­век почти все­гда нуж­да­ет­ся в помо­щи сво­их ближ­них, но напрас­но он стал бы наде­ять­ся на их доб­рое к себе рас­по­ло­же­ние. Гораз­до вер­нее дости­га­ет он сво­ей цели, если обра­ща­ет­ся к их эго­из­му и уме­ет убе­дить их, что в их соб­ствен­ных инте­ре­сах сде­лать для него то, чего он про­сит у них». Веро­ят­но, под вли­я­ни­ем Сми­та вза­и­мо­за­ви­си­мость чле­нов «граж­дан­ско­го обще­ства» в удо­вле­тво­ре­нии их потреб­но­стей отме­тил и Гегель[9].

Ту же мысль Маркс выра­зил в при­ве­ден­ных нами выше сло­вах, харак­те­ри­зу­ю­щих основ­ную осо­бен­ность про­цес­са удо­вле­тво­ре­ния потреб­но­стей в товар­ном хозяй­стве. Впо­след­ствии Маркс в «Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии» раз­вил эту мысль о том, что в товар­ном хозяй­стве удо­вле­тво­ре­ние потреб­но­стей про­из­во­ди­те­ля воз­мож­но толь­ко через посред­ство обме­на. Из этой мыс­ли он извлек целый ряд важ­ней­ших и инте­рес­ных выво­дов о про­ти­во­ре­чии меж­ду потре­би­тель­ной и мено­вой сто­и­мо­стью. Но в раз­би­ра­е­мой нами ран­ней рабо­те Маркс еще не зани­ма­ет­ся ана­ли­зом про­сто­го товар­но­го хозяй­ства. Он отме­тил вза­и­мо­за­ви­си­мость това­ро­про­из­во­ди­те­лей в удо­вле­тво­ре­нии их потреб­но­стей лишь для того, что­бы сей­час же перей­ти к капи­та­ли­сти­че­ско­му хозяй­ству и вскрыть все при­су­щие ему неис­пра­ви­мые поро­ки. К это­му он пере­хо­дит в отрыв­ке, напе­ча­тан­ном Д. В. Ряза­но­вым в тех же под­го­то­ви­тель­ных рабо­тах под загла­ви­ем «Потреб­но­сти, про­из­вод­ство и раз­де­ле­ние тру­да».

Маркс начи­на­ет этот отры­вок со сле­ду­ю­ще­го рас­суж­де­ния. Раз това­ро­про­из­во­ди­тель может удо­вле­тво­рить свои потреб­но­сти, лишь пред­ва­ри­тель­но удо­вле­тво­рив потреб­но­сти дру­го­го инди­ви­да, то он заин­те­ре­со­ван в том, что­бы искус­ствен­но вызы­вать у послед­не­го раз­но­го рода потреб­но­сти. «Вся­кий чело­век спе­ку­ли­ру­ет на том, что­бы создать новую потреб­ность для дру­го­го чело­ве­ка, что­бы толк­нуть его на новую жерт­ву, что­бы поста­вить его в новую зави­си­мость и скло­нить его к ново­му спо­со­бу насла­жде­ния, а зна­чит, и эко­но­ми­че­ско­го разо­ре­ния. Вся­кий стре­мит­ся поста­вить дру­го­го чело­ве­ка в зави­си­мость от чужой суще­ствен­ной силы, что­бы най­ти в этом удо­вле­тво­ре­ние сво­ей соб­ствен­ной свое­ко­рыст­ной потреб­но­сти»[10]. Резуль­та­том это­го явля­ет­ся искус­ствен­ное воз­буж­де­ние утон­чен­ных, неесте­ствен­ных и мни­мых вожде­ле­ний, фан­та­зий, при­чуд и при­хо­тей. «Ни один евнух не льстит более низ­ким обра­зом сво­е­му дес­по­ту и не ста­ра­ет­ся воз­бу­дить более гнус­ны­ми спо­со­ба­ми его при­ту­пив­ши­е­ся чув­ства, что­бы снис­кать себе его милость, чем это дела­ет евнух про­мыш­лен­но­сти, про­из­во­ди­тель, гоня­ясь за сереб­ря­ны­ми моне­та­ми, желая выма­нить из кар­ма­на горя­чо люби­мо­го ближ­не­го денеж­ки». «Он при­спо­соб­ля­ет­ся к извра­щен­ней­шим его фан­та­зи­ям, берет на себя роль свод­ни­ка меж­ду ним и его потреб­но­стью, вызы­ва­ет в нем пато­ло­ги­че­ские жела­ния, под­сте­ре­га­ет вся­кую сла­бость его, что­бы затем потре­бо­вать награ­ду за удо­вле­тво­ре­ние ее» (стр. 655). Отсю­да рост утон­чен­ных потреб­но­стей, при­хо­ти бога­чей, пого­ня за пред­ме­та­ми рос­ко­ши, рас­то­чи­тель­ное потреб­ле­ние.

Лег­ко пока­зать, что Маркс здесь неза­мет­но дела­ет пере­ход от про­сто­го товар­но­го хозяй­ства к капи­та­ли­сти­че­ско­му. Из того фак­та, что каж­дый това­ро­про­из­во­ди­тель может удо­вле­тво­рить свои потреб­но­сти толь­ко посред­ством обме­на, он дела­ет вывод о необ­хо­ди­мо­сти для про­дав­цов искус­ствен­но­го воз­буж­де­ния у поку­па­те­лей потреб­но­сти в пред­ме­тах рос­ко­ши. Но само собой оче­вид­но, что послед­няя может иметь место толь­ко в клас­со­вом обще­стве, где иму­щие клас­сы при­сва­и­ва­ют себе бóль­шую мас­су при­ба­воч­но­го тру­да. Поч­ва для рас­то­чи­тель­ной рос­ко­ши созда­ет­ся имен­но экс­плу­а­та­ци­ей одно­го клас­са дру­гим, а не явля­ет­ся резуль­та­том искус­ствен­но­го воз­буж­де­ния про­дав­ца­ми потреб­но­стей у поку­па­те­лей, как дока­зы­вал еще в этой ран­ней рабо­те Маркс.

Боль­шой инте­рес к про­бле­ме рос­ко­ши и рас­то­чи­тель­но­сти, кото­рый в сво­их ран­них рабо­тах про­яв­ля­ли Маркс и Энгельс, объ­яс­ня­ет­ся преж­де все­го вли­я­ни­ем на них про­из­ве­де­ний уто­пи­че­ских соци­а­ли­стов, кото­рые в рос­ко­ши и рас­то­чи­тель­но­сти празд­ных бога­чей виде­ли один из глав­ных поро­ков капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. Отча­сти инте­рес Марк­са к про­бле­ме рос­ко­ши объ­яс­ня­ет­ся так­же тем, что этот вопрос слу­жил пред­ме­том горя­чих спо­ров меж­ду дву­мя груп­па­ми эко­но­ми­стов клас­си­че­ской шко­лы. Эко­но­ми­сты, являв­ши­е­ся пред­ста­ви­те­ля­ми зем­ле­вла­дель­че­ско­го дво­рян­ства (Маль­тус, Лодер­д­эль и др.), дока­зы­ва­ли, что рас­то­чи­тель­ный образ жиз­ни зем­ле­вла­дель­цев, потреб­ля­ю­щих зна­чи­тель­ное коли­че­ство пред­ме­тов рос­ко­ши, созда­ет рынок для капи­та­ли­сти­че­ской про­мыш­лен­но­сти. Эко­но­ми­сты, являв­ши­е­ся пред­ста­ви­те­ля­ми про­мыш­лен­ной бур­жу­а­зии (Рикар­до, Сэй и др.), в про­ти­во­по­лож­ность пер­вым, дока­зы­ва­ли весь вред непро­из­во­ди­тель­но­го потреб­ле­ния празд­ных зем­ле­вла­дель­цев и реко­мен­до­ва­ли береж­ли­вость, кото­рая содей­ству­ет накоп­ле­нию новых капи­та­лов и рас­ши­ре­нию про­из­вод­ства. В раз­би­ра­е­мой нами ран­ней рабо­те Маркс подроб­но оста­нав­ли­ва­ет­ся на этом спо­ре меж­ду сто­рон­ни­ка­ми рос­ко­ши и сто­рон­ни­ка­ми береж­ли­во­сти и дока­зы­ва­ет лож­ность пози­ции обе­их сто­рон. Пер­вые эко­но­ми­сты оши­ба­ют­ся, выда­вая рас­то­чи­тель­ность непо­сред­ствен­но за сред­ство обо­га­ще­ния, но и дру­гая сто­ро­на «лице­мер­но не хочет при­знать, что имен­но при­хоть и капри­зы опре­де­ля­ют про­из­вод­ство. Она забы­ва­ет «утон­чен­ные потреб­но­сти», она забы­ва­ет, что без потреб­ле­ния не было бы про­из­вод­ства, она забы­ва­ет, что про­из­вод­ство ста­но­вит­ся бла­го­да­ря кон­ку­рен­ции толь­ко более раз­но­сто­рон­ним и более направ­лен­ным на пред­ме­ты рос­ко­ши; она забы­ва­ет, что соглас­но ей, потреб­ле­ние опре­де­ля­ет сто­и­мость вещи, а мода опре­де­ля­ет потреб­ле­ние» (стр. 658).

Мы видим, что Маркс нахо­дит­ся здесь еще под вли­я­ни­ем аргу­мен­та­ции, раз­ви­той в спо­рах о рос­ко­ши, с одной сто­ро­ны, уто­пи­че­ски­ми соци­а­ли­ста­ми, а с дру­гой — Маль­ту­сом и его сто­рон­ни­ка­ми. Маркс при­да­ет еще реша­ю­щее зна­че­ние утон­чен­ным потреб­но­стям бога­чей, их при­хо­тям и капри­зам, пре­уве­ли­чи­вая зна­че­ние их для про­цес­са капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства в целом. Он ссы­ла­ет­ся даже на мне­ние эко­но­ми­стов, что «потреб­ле­ние опре­де­ля­ет сто­и­мость вещи», веро­ят­но имея в виду соот­вет­ству­ю­щее уче­ние Сэя. Такое же мне­ние о вли­я­нии при­хо­тей бога­чей на сто­и­мость про­дук­тов было выска­за­но Энгель­сом в его ран­ней ста­тье «Очер­ки кри­ти­ки поли­ти­че­ской эко­но­мии», в кото­рой он писал, что «полез­ность зави­сит от слу­чая, от моды, от при­хо­ти бога­тых»[11].

Если мы оста­вим в сто­роне пре­уве­ли­чен­ное зна­че­ние, кото­рое Маркс при­да­ет непро­из­во­ди­тель­но­му потреб­ле­нию бога­чей, мы долж­ны отме­тить одну очень цен­ную чер­ту в этих его ран­них рас­суж­де­ни­ях. Он с само­го нача­ла ста­вит всю про­бле­му потреб­ле­ния на клас­со­вую точ­ку зре­ния: он харак­те­ри­зу­ет потреб­ле­ние отдель­ных клас­сов, состав­ля­ю­щих капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство, и тща­тель­но отме­ча­ет основ­ные чер­ты, при­су­щие каж­до­му из них. Опи­сан­ный рас­то­чи­тель­ный образ жиз­ни Маркс рас­смат­ри­ва­ет как харак­тер­ную чер­ту зем­ле­вла­дель­че­ско­го клас­са; что же каса­ет­ся про­мыш­лен­ной бур­жу­а­зии, то она, напро­тив, обна­ру­жи­ва­ет трез­вый, про­за­и­че­ский образ мыс­лей. Прав­да, про­мыш­лен­ник, как мы уже виде­ли выше, искус­ствен­но воз­буж­да­ет потреб­но­сти поку­па­те­лей и тем самым, содей­ству­ет потреб­ле­нию пред­ме­тов рос­ко­ши. Но в даль­ней­шем ходе сво­е­го раз­ви­тия про­мыш­лен­ная бур­жу­а­зия актив­но высту­па­ет про­тив рос­ко­ши и рас­то­чи­тель­но­сти зем­ле­вла­дель­цев (стр. 663). «Разу­ме­ет­ся, и про­мыш­лен­ный капи­та­лист потреб­ля­ет и насла­жда­ет­ся. Он вовсе не воз­вра­ща­ет­ся к неесте­ствен­ной про­сто­те потреб­но­стей, но его потреб­ле­ние и насла­жде­ние, это — нечто толь­ко побоч­ное, дело отды­ха, под­чи­нен­ное про­из­вод­ству; при этом оно рас­счи­тан­ное, т. е. тоже эко­но­ми­че­ское, насла­жде­ние, ибо капи­та­лист отно­сит свое насла­жде­ние к издерж­кам капи­та­ла, и оно, зна­чит, долж­но сто­ить ему лишь столь­ко, что потра­чен­ное им может быть вос­ста­нов­ле­но с лих­вой путем вос­про­из­вод­ства капи­та­ла. Таким обра­зом, насла­жде­ние под­чи­ня­ет­ся капи­та­лу, насла­жда­ю­щий­ся инди­вид под­чи­ня­ет­ся капи­та­ли­зи­ру­ю­ще­му инди­ви­ду, меж­ду тем как преж­де име­ло место обрат­ное» (стр. 564). Здесь Марк­сом опять ярко отме­чен клас­со­вый харак­тер потреб­ле­ния, раз­лич­ные спе­ци­фи­че­ские чер­ты, при­су­щие потреб­ле­нию про­мыш­лен­ных капи­та­ли­стов и отли­ча­ю­щие его от потреб­ле­ния зем­ле­вла­дель­цев[12].

Одна­ко, если раз­лич­ный харак­тер потреб­ле­ния раз­ных клас­сов ярко высту­па­ет уже там, где речь идет о зем­ле­вла­дель­цах и про­мыш­лен­ных капи­та­ли­стах, то еще рез­че про­яв­ля­ет­ся клас­со­вый харак­тер потреб­ле­ния, когда речь идет о про­ти­во­по­лож­но­сти меж­ду иму­щи­ми клас­са­ми и рабо­чи­ми. Капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство одно­вре­мен­но «на одной сто­роне порож­да­ет утон­чен­ность потреб­но­стей и средств, слу­жа­щих для их удо­вле­тво­ре­ния, а на дру­гой сто­роне — оско­ти­не­ние и совер­шен­но гру­бое, абстракт­ное упро­ще­ние потреб­но­стей» (стр. 655). Маркс в ярких крас­ках, по при­ме­ру дру­гих соци­а­ли­стов, рису­ет тот низ­кий уро­вень и то упро­ще­ние потреб­но­стей, до кото­ро­го рабо­чий дове­ден в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве. В при­ме­не­нии к рабо­че­му не толь­ко пере­ста­ет дей­ство­вать тот про­цесс посте­пен­но­го обо­га­ще­ния потреб­но­стей чело­ве­ка, кото­рый был обри­со­ван Марк­сом выше в при­ме­не­нии к обще­ству, лишен­но­му клас­со­вых раз­ли­чий: в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве не удо­вле­тво­ря­ют­ся даже чисто физи­че­ские, или есте­ствен­ные, потреб­но­сти, кото­рые рабо­чий ощу­ща­ет в силу сво­ей физи­че­ской при­ро­ды. «Даже потреб­ность в чистом, воль­ном воз­ду­хе пере­ста­ет быть у рабо­че­го потреб­но­стью… Свет, воз­дух и т. д., про­стей­шая, при­су­щая даже живот­ным чисто­та пере­ста­ют быть потреб­но­стью для чело­ве­ка. Грязь, этот при­знак паде­ния и дегра­да­ции чело­ве­ка, нечи­сто­ты (это надо пони­мать бук­валь­но) циви­ли­за­ции ста­но­вят­ся эле­мен­том его жиз­ни. Пол­ная неесте­ствен­ная запу­щен­ность, гни­ю­щая при­ро­да ста­но­вит­ся эле­мен­том его жиз­ни. Ни одно из его чувств не суще­ству­ет более не толь­ко в чело­ве­че­ском виде, но и в нече­ло­ве­че­ском и поэто­му даже не в живот­ном виде» (стр. 656 — 656). Если рань­ше мы про­сле­ди­ли про­цесс посте­пен­но­го обо­га­ще­ния и оче­ло­ве­че­ния чувств и потреб­но­стей, то теперь мы наблю­да­ем обрат­ный про­цесс дегра­да­ции чело­ве­че­ских потреб­но­стей до уров­ня живот­ных потреб­но­стей и даже ниже это­го уров­ня. Маркс иллю­стри­ру­ет этот про­цесс опять на при­ме­ре пита­ния. «Чело­век лиша­ет­ся не толь­ко чело­ве­че­ских потреб­но­стей, но он утра­чи­ва­ет живот­ные потреб­но­сти. Ирлан­дец зна­ет лишь потреб­ность еды, и при­том толь­ко кар­то­фель­ной еды, и, вдо­ба­вок, толь­ко худ­ше­го сор­та кар­то­фе­ля» (стр. 656).

Но потреб­ле­ние рабо­чих рас­смат­ри­ва­ет­ся Марк­сом не толь­ко как яркая анти­те­за потреб­ле­нию рас­то­чи­тель­ных бога­чей, он под­чер­ки­ва­ет не толь­ко их рез­кую про­ти­во­по­лож­ность, но и нераз­рыв­ную связь меж­ду ними. И здесь ска­зы­ва­ет­ся пло­до­твор­ность диа­лек­ти­че­ско­го мето­да, кото­рым Маркс опе­ри­ро­вал во всех сво­их рабо­тах. Рас­то­чи­тель­ное потреб­ле­ние бога­чей и скуд­ное потреб­ле­ние рабо­чих состав­ля­ют две сто­ро­ны одно­го и того же капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, они друг дру­га допол­ня­ют и вза­им­но обу­слов­ли­ва­ют. «Умно­же­ние потреб­но­стей и средств для их удо­вле­тво­ре­ния порож­да­ет отсут­ствие потреб­но­стей и соот­вет­ству­ю­щих средств» (стр. 657). Про­мыш­лен­ная бур­жу­а­зия извле­ка­ет выго­ду как из рас­то­чи­тель­но­сти зем­ле­вла­дель­цев, так и из гру­бых потреб­но­стей рабо­чих. «Гру­бая потреб­ность рабо­чих, это — гораз­до более выгод­ный источ­ник бары­ша, чем утон­чен­ная потреб­ность бога­ча. Под­валь­ные поме­ще­ния в Лон­доне при­но­сят сво­им хозя­е­вам боль­ше, чем двор­цы, т. е. они явля­ют­ся для них бóль­шим богат­ством, и, зна­чит, выра­жа­ясь на язы­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии, они явля­ют­ся бóль­шим обще­ствен­ным богат­ством. Про­мыш­лен­ность, спе­ку­ли­руя на утон­чен­но­сти потреб­но­стей, точ­но так же спе­ку­ли­ру­ет на гру­бо­сти их, на искус­ствен­но вызван­ной гру­бо­сти» (стр. 659). Уже здесь Маркс отме­ча­ет, что для капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства огром­ное зна­че­ние име­ет не толь­ко потреб­ле­ние пред­ме­тов рос­ко­ши иму­щи­ми клас­са­ми, но и мас­со­вое потреб­ле­ние про­стых про­дук­тов рабо­чи­ми. Одна­ко, как мы виде­ли выше, роль рос­ко­ши моло­дым Марк­сом, как и дру­ги­ми ран­ни­ми соци­а­ли­ста­ми, все еще пре­уве­ли­чи­ва­ет­ся. Впо­след­ствии, в «Нище­те фило­со­фии», Маркс выдви­нул на пер­вый план зна­че­ние пред­ме­тов мас­со­во­го потреб­ле­ния.

Как видим, под­го­то­ви­тель­ные рабо­ты для «Свя­то­го семей­ства» содер­жат ряд инте­рес­ных рас­суж­де­ний Марк­са как о зако­нах раз­ви­тия чело­ве­че­ских потреб­но­стей вооб­ще, так, в част­но­сти, о харак­те­ре потреб­ле­ния в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве. Что каса­ет­ся пер­вой части, то Маркс под­чер­ки­ва­ет исто­ри­че­ски измен­чи­вый харак­тер потреб­но­стей чело­ве­ка и нераз­рыв­ную связь про­цес­са раз­ви­тия потреб­но­стей с самим про­цес­сом раз­ви­тия актив­ной дея­тель­но­сти чело­ве­ка, выра­жа­ю­щей­ся в про­цес­се про­из­вод­ства. Во вто­рой части, в сво­их рас­суж­де­ни­ях о капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве, Маркс ярко рису­ет клас­со­вый харак­тер потреб­ле­ния и отме­ча­ет спе­ци­фи­че­ские чер­ты, при­су­щие потреб­ле­нию зем­ле­вла­дель­цев, про­мыш­лен­ных капи­та­ли­стов и рабо­чих. В этом отно­ше­нии Маркс уже в сво­их ран­них замет­ках сто­ит выше мно­гих совре­мен­ных бур­жу­аз­ных эко­но­ми­стов, кото­рые умуд­ря­ют­ся рас­суж­дать о «потре­би­те­лях», не про­во­дя преж­де все­го рез­кой гра­ни­цы меж­ду потре­би­те­ля­ми-рабо­чи­ми и потре­би­те­ля­ми-капи­та­ли­ста­ми. Одна­ко при­ве­ден­ные рас­суж­де­ния Марк­са о потреб­ле­нии раз­лич­ных клас­сов не свя­за­ны еще с ана­ли­зом капи­та­ли­сти­че­ско­го про­цес­са про­из­вод­ства в его целом; это — отдель­ные заме­ча­ния ско­рее социо­ло­ги­че­ско­го и пуб­ли­ци­сти­че­ско­го харак­те­ра, чем эко­но­ми­че­ско­го. Вто­рым недо­стат­ком этих рас­суж­де­ний о капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве явля­ет­ся то, что они не свя­за­ны с преды­ду­щи­ми рас­суж­де­ни­я­ми о зако­но­мер­но­сти раз­ви­тия чело­ве­че­ских потреб­но­стей вооб­ще. Вто­рой отры­вок, в кото­ром Маркс рису­ет потреб­ле­ние в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, пред­став­ля­ет собой, ско­рее, не про­дол­же­ние и раз­ви­тие мыс­лей, изло­жен­ных в пер­вом отрыв­ке, а их анти­те­зу. В пер­вом отрыв­ке речь идет об обо­га­ще­нии чело­ве­че­ских потреб­но­стей, во вто­ром — об их огру­бе­нии. В пер­вом отрыв­ке речь идет об оче­ло­ве­че­нии чувств и потреб­но­стей, во вто­ром слу­чае они лиша­ют­ся сво­е­го чело­ве­че­ско­го харак­те­ра (при этом не толь­ко для голо­да­ю­ще­го рабо­че­го, но и для рас­то­чи­тель­ных бога­чей, как отме­ча­ет Маркс на стра­ни­цах 665 и 663. В пер­вом отрыв­ке речь идет о «есте­ствен­ном» про­цес­се обо­га­ще­ния чело­ве­че­ских потреб­но­стей в обще­стве, лишен­ном клас­со­вых раз­ли­чий, во вто­ром отрыв­ке изоб­ра­жа­ет­ся «про­ти­во­есте­ствен­ный» харак­тер потреб­ле­ния как рабо­чих, так и бога­чей в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве.

2) Немецкая идеология

Даль­ней­ший ход раз­ви­тия мыс­лей Марк­са шел по тем же двум напра­влениям, кото­рые мы отме­ти­ли уже в под­го­то­ви­тель­ных рабо­тах к «Свя­то­му семей­ству». С одной сто­ро­ны, Маркс дол­жен был подроб­нее и точ­нее форму­лировать свои взгля­ды на общие зако­ны раз­ви­тия чело­ве­че­ских потребно­стей; с дру­гой сто­ро­ны, про­бле­му потреб­ле­ния в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве он дол­жен был свя­зать с ана­ли­зом про­цес­са капи­та­ли­сти­че­ско­го про­изводства в его целом. Первую зада­чу Маркс выпол­нил в «Немец­кой идео­логии» и в сво­ем «Вве­де­нии к Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии». Над выпол­нением вто­рой зада­чи он рабо­тал в «Нище­те фило­со­фии» и в «Капи­та­ле». Для ясно­сти изло­же­ния мы в даль­ней­шем раз­де­лим обе эти про­бле­мы и, преж­де все­го, оста­но­вим­ся на уче­нии Марк­са о зако­но­мер­но­сти раз­ви­тия чело­ве­че­ских потреб­но­стей, посколь­ку эта зако­но­мер­ность име­ет силу для любой фор­ма­ции обще­ства. Как раз это­му вопро­су посвя­щен ряд инте­рес­ных заме­ча­ний Марк­са в «Немец­кой идео­ло­гии», напи­сан­ной зимой 1845 — 1846 гг. и напе­ча­тан­ной Д. Б. Ряза­но­вым в I томе «Архи­ва к. Марк­са и Ф. Энгель­са». В дан­ном вопро­се, как и в дру­гих, Маркс сде­лал в «Немец­кой идео­ло­гии» зна­чи­тель­ный шаг впе­ред по срав­не­нию с под­го­то­ви­тель­ны­ми рабо­та­ми к «Свя­то­му семей­ству». Это вполне понят­но, так как имен­но в «Немец­кой идео­ло­гии» Маркс и Энгельс дали пер­вый широ­кий набро­сок сво­ей тео­рии исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма. Вопрос о раз­ви­тии чело­ве­че­ских потреб­но­стей состав­ля­ет часть тео­рии исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма, и пото­му вполне есте­ствен­но, что в «Немец­кой идео­ло­гии» Маркс и Энгельс дали более точ­ную фор­му­ли­ров­ку сво­их мыс­лей о раз­ви­тии потреб­но­стей и потреб­ле­ния.

Если в под­го­то­ви­тель­ных рабо­тах к «Свя­то­му семей­ству» Маркс исхо­дил из чело­ве­ка как при­род­но­го суще­ства, то и в «Немец­кой идео­ло­гии» он при­нимает за исход­ный пункт суще­ство­ва­ние инди­ви­дов, отли­ча­ю­щих­ся опре­деленной физи­че­ской при­ро­дой. «Пер­вым, тре­бу­ю­щим кон­ста­ти­ро­ва­ния, фак­том явля­ет­ся телес­ная орга­ни­за­ция этих инди­ви­дов и дан­ная этим связь их с осталь­ной при­ро­дой» (стр. 214. Цити­ру­ем здесь и в даль­ней­шем по ука­занному пер­во­му тому «Архи­ва», изд. 1924 г.). В силу сво­ей физи­че­ской при­роды люди име­ют опре­де­лен­ные потреб­но­сти в пище, жили­ще и т. п. «Люди, долж­ны быть в состо­я­нии жить, что­бы иметь воз­мож­ность делать исто­рию[13]. Но для жиз­ни преж­де все­го нуж­ны еда и питье, жили­ще, одеж­да и еще кое-что. Таким обра­зом, пер­вым исто­ри­че­ским делом явля­ет­ся про­из­вод­ство средств, необ­хо­ди­мых для удо­вле­тво­ре­ния этих потреб­но­стей, про­из­вод­ство самой мате­ри­аль­ной жиз­ни» (стр. 219). Здесь Маркс ярко под­чер­ки­ва­ет ре­шающую роль про­из­вод­ства для всей чело­ве­че­ской жиз­ни, в то вре­мя как в под­го­то­ви­тель­ных рабо­тах к «Свя­то­му семей­ству» он чаще поль­зо­вал­ся более туман­ным тер­ми­ном «чело­ве­че­ская дея­тель­ность». Это под­чер­ки­ва­ние роли про­цес­са про­из­вод­ства сра­зу же дало Марк­су воз­мож­ность пра­виль­но поста­вить вопрос о зако­но­мер­но­сти раз­ви­тия потреб­но­стей. Связь меж­ду раз­ви­ти­ем про­из­вод­ства и ростом потреб­но­стей Маркс рису­ет сле­ду­ю­щим обра­зом на стра­ни­це 219, име­ю­щей боль­шое зна­че­ние для нашей темы. Вна­чале Маркс[14] напи­сал сле­ду­ю­щие сло­ва: «При­об­ре­тен­ная лег­кость удовле­творения пер­вых потреб­но­стей сей­час же порож­да­ет новые потреб­но­сти»; но эти сло­ва были Марк­сом зачерк­ну­ты и заме­не­ны сле­ду­ю­щи­ми: «Удовле­творенная пер­вая потреб­ность, дей­ствие удо­вле­тво­ре­ния и приобре­тенное уже ору­дие удо­вле­тво­ре­ния ведут к новым потреб­но­стям, и это порож­де­ние новых потреб­но­стей явля­ет­ся пер­вым исто­ри­че­ским делом» (стр. 219).

На пер­вый взгляд может пока­зать­ся, что нет боль­шо­го раз­ли­чия меж­ду пер­во­на­чаль­но зачерк­ну­той редак­ци­ей фра­зы и ее окон­ча­тель­ной редак­ци­ей; на самом деле раз­ни­ца меж­ду ними зна­чи­тель­ная. В пер­во­на­чаль­но набро­санной фра­зе Маркс (или Энгельс) еще не порвал окон­ча­тель­но с широ­ко рас­про­стра­нен­ным ходя­чим пред­став­ле­ни­ем о так назы­ва­е­мой безгранич­ности чело­ве­че­ских потреб­но­стей. Соглас­но это­му пред­став­ле­нию, до сих пор широ­ко рас­про­стра­нен­но­му в бур­жу­аз­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии, по­требности чело­ве­ка сами по себе без­гра­нич­ны, и лишь от нали­чия внеш­них средств зави­сит, какая имен­но часть этих потреб­но­стей будет фак­ти­че­ски удо­вле­тво­ре­на. Сово­куп­ность потреб­но­стей при­ни­ма­ет­ся за нечто пер­вич­но дан­ное и само по себе совер­шен­но неза­ви­си­мое от нали­чия средств для их удо­вле­тво­ре­ния. Внеш­ние пред­ме­ты высту­па­ют лишь в роли средств для удо­вле­тво­ре­ния зара­нее дан­ных потреб­но­стей. Вви­ду без­гра­нич­но­го харак­тера потреб­но­стей удо­вле­тво­ре­ние одной части их немед­лен­но вызы­ва­ет на сце­ну дей­ствие дру­гих потреб­но­стей, сле­ду­ю­щих за ними по сте­пе­ни ин­тенсивности. Меха­ни­че­ское про­ти­во­по­став­ле­ние неогра­ни­чен­ных потребно­стей и огра­ни­чен­но­го мира внеш­них средств их удо­вле­тво­ре­ния, отрыв по­требностей от про­цес­са про­из­вод­ства — тако­вы отли­чи­тель­ные чер­ты этой кон­цеп­ции[15]. Уже рас­суж­де­ния Марк­са о диа­лек­ти­че­ской свя­зи меж­ду по­требностями и внеш­ни­ми пред­ме­та­ми, изло­жен­ные им в под­го­то­ви­тель­ных рабо­тах к «Свя­то­му семей­ству», исклю­ча­ли для него воз­мож­ность верить в фик­цию без­гра­нич­но­го мира потреб­но­стей, суще­ству­ю­щих неза­ви­си­мо от раз­ви­тия само­го про­цес­са про­из­вод­ства. И дей­стви­тель­но, в новой редак­ции фра­зы Маркс дал совер­шен­но дру­гую кон­цеп­цию раз­ви­тия потреб­но­стей: речь идет уже не о про­яв­ле­нии потреб­но­стей, кото­рые сами по себе суще­ствовали (хотя и не мог­ли фак­ти­че­ски быть удо­вле­тво­ря­е­мы) совер­шен­но неза­ви­си­мо от дан­но­го про­цес­са про­из­вод­ства; речь идет о том, что самый про­цесс про­из­вод­ства вызы­ва­ет новые потреб­но­сти. Про­ис­хо­дит про­цесс «по­рождения новых потреб­но­стей», и этот про­цесс явля­ет­ся резуль­та­том разви­тия про­цес­са про­из­во­ди­тель­ной дея­тель­но­сти чело­ве­ка. В част­но­сти, Маркс уже отме­ча­ет здесь огром­ную роль, кото­рую игра­ет появ­ле­ние новых ору­дий про­из­вод­ства. Раз­ви­тие ору­дий про­из­вод­ства игра­ет рево­лю­ци­о­ни­зи­ру­ю­щую роль не толь­ко в про­цес­се про­из­во­ди­тель­ной дея­тель­но­сти чело­ве­ка, но и в про­цес­се раз­ви­тия самих чело­ве­че­ских потреб­но­стей.

В «Немец­кой идео­ло­гии» диа­лек­ти­че­ская связь про­из­вод­ства и потреб­ностей выяс­не­на уже более пра­виль­но, чем в под­го­то­ви­тель­ных рабо­тах к «Свя­то­му семей­ству». Если в более ран­нем сочи­не­нии Марк­са уже подчер­кнуто зна­че­ние актив­ной дея­тель­но­сти чело­ве­ка, то в более позд­нем сочине­нии это поня­тие заме­не­но более опре­де­лен­ным поня­ти­ем про­из­вод­ства мате­риальной жиз­ни. Если в пер­вом сочи­не­нии Маркс уже гово­рил о воздей­ствии чело­ве­ка на при­ро­ду, то теперь посред­ству­ю­щим зве­ном меж­ду чело­ве­ком и при­ро­дой явля­ет­ся ору­дие тру­да, и под­чер­ки­ва­ет­ся огром­ное зна­че­ние ору­дия тру­да как в про­цес­се раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ной дея­тельности чело­ве­ка, так и в про­цес­се раз­ви­тия чело­ве­че­ских потреб­но­стей. Нако­нец, если в более ран­нем сочи­не­нии Марк­са, наря­ду с пра­виль­ным пони­манием исто­ри­че­ско­го харак­те­ра про­цес­са изме­не­ния потреб­но­стей, встре­чаются ссыл­ки на зало­жен­ные в при­ро­де чело­ве­ка задат­ки, то теперь про­блема изме­не­ния самой чело­ве­че­ской при­ро­ды ста­вит­ся уже с боль­шей силой и опре­де­лен­но­стью.

Несмот­ря на пра­виль­ную поста­нов­ку в «Немец­кой идео­ло­гии» про­бле­мы свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем, эта про­бле­ма тре­бо­ва­ла еще сво­ей даль­ней­шей раз­ра­бот­ки. Толь­ко в сво­ей окон­ча­тель­ной фор­му­ли­ров­ке тео­рии исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма и, в част­но­сти, в сво­ей эко­но­ми­че­ской тео­рии, изло­жен­ной в трех томах «Капи­та­ла», Маркс дал ряд более конкрет­ных ука­за­ний на зако­ны раз­ви­тия потреб­но­стей. В «Немец­кой идео­ло­гии» вопрос еще не был доста­точ­но раз­ра­бо­тан; поэто­му вполне понят­но, что, наря­ду с общей пра­виль­ной фор­му­лой зави­си­мо­сти раз­ви­тия потребно­стей от раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ной дея­тель­но­сти чело­ве­ка, мы встре­ча­ем так­же повто­ре­ние ходя­чих и рас­про­стра­нен­ных взгля­дов о зави­си­мо­сти из­менения потреб­но­стей от роста наро­до­на­се­ле­ния. В одном месте Маркс го­ворит, что «умно­жив­ши­е­ся потреб­но­сти порож­да­ют новые обще­ствен­ные отно­ше­ния, а раз­мно­жив­ше­е­ся насе­ле­ние порож­да­ет новые потреб­но­сти» (стр. 220). В дру­гом месте чита­ем, что в осно­ве уве­ли­че­ния производитель­ности тру­да и роста потреб­но­стей лежит рост насе­ле­ния (стр. 221). Для объ­яснения рас­цве­та тка­че­ства в эпо­ху ран­не­го капи­та­лиз­ма Маркс ссы­ла­ет­ся на спрос на ткань для одеж­ды, воз­рас­та­ю­щий вме­сте с ростом насе­ле­ния (стр. 237). Наря­ду с ростом насе­ле­ния, в каче­стве фак­то­ра, опре­де­ля­ю­ще­го, уро­вень потреб­но­стей, упо­ми­на­ет­ся Марк­сом так­же и состо­я­ние куль­ту­ры. Он гово­рит о более гру­бых или раз­ви­тых потреб­но­стях, обу­слов­лен­ных дан­ной сту­пе­нью куль­ту­ры (стр. 236).

«Немец­кая идео­ло­гия» пред­став­ля­ет собой сочи­не­ние одно­вре­мен­но социо­ло­ги­че­ское и исто­ри­че­ское; с одной сто­ро­ны, Маркс и Энгельс наме­чают здесь общие осно­вы тео­рии исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма, с дру­гой сто­ро­ны — на осно­ве этой тео­рии они пыта­ют­ся набро­сать кар­ти­ну экономи­ческого и соци­аль­но-поли­ти­че­ско­го раз­ви­тия Евро­пы от сред­них веков до эпо­хи капи­та­лиз­ма. Понят­но поэто­му, что, наря­ду с изло­жен­ны­ми общи­ми рас­суж­де­ни­я­ми о свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем, мы нахо­дим ряд отдель­ных мет­ких заме­ча­ний об осо­бен­но­стях про­цес­са потреб­ле­ния в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве. Мы нахо­дим инте­рес­ное заме­ча­ние, что в ка­питалистическом обще­стве, осно­ван­ном на раз­де­ле­нии тру­да, дана уже воз­можность того, что «насла­жде­ние и труд, про­из­вод­ство и потреб­ле­ние до­стаются раз­лич­ным инди­ви­дам». В даль­ней­шем, как мы уви­дим, Маркс часто воз­вра­ща­ет­ся к этой мыс­ли об обособ­ле­нии потреб­ле­ния от про­из­вод­ства в товар­ном и осо­бен­но в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве. Далее Маркс отме­чает, что появ­ле­ние и рост горо­дов озна­ча­ет «кон­цен­тра­цию потреб­но­стей» (стр. 234), — факт, дей­стви­тель­но харак­те­ри­зу­ю­щий про­цесс потреб­ле­ния в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве. Мы нахо­дим так­же ука­за­ние, что потреб­ность в пред­ме­тах рос­ко­ши воз­рас­та­ет под вли­я­ни­ем уве­ли­чи­ва­ю­ще­го­ся на­копления капи­та­ла и рас­ши­ре­ния тор­гов­ли (стр. 237). Здесь мы име­ем уже более реа­ли­сти­че­ское и исто­ри­че­ски пра­виль­ное объ­яс­не­ние воз­рас­та­ю­щей потреб­но­сти в пред­ме­тах рос­ко­ши, чем в под­го­то­ви­тель­ных рабо­тах к «Свя­тому семей­ству».

3) «Введение к Критике политической экономии»

В наи­бо­лее пол­ном виде уче­ние Марк­са о вза­и­мо­от­но­ше­нии меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем изло­же­но им в «Вве­де­нии к Кри­ти­ке полити­ческой эко­но­мии». Здесь Маркс спе­ци­аль­но обсуж­да­ет вопрос о взаимоотно­шении меж­ду раз­лич­ны­ми момен­та­ми про­цес­са вос­про­из­вод­ства в целом, т. е. меж­ду про­из­вод­ством в тес­ном смыс­ле сло­ва, потреб­ле­ни­ем, распреде­лением и обме­ном. Спе­ци­аль­но вопро­су о вза­и­мо­от­но­ше­нии меж­ду произ­водством и потреб­ле­ни­ем Маркс посвя­ща­ет несколь­ко инте­рес­ней­ших стра­ниц, состав­ля­ю­щих неболь­шой раз­дел. Как уви­дим, в этом раз­де­ле речь идет об осо­бен­но­стях про­цес­са потреб­ле­ния не толь­ко в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве, а обсуж­да­ет­ся более общий вопрос о свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем вооб­ще. Маркс ука­зы­ва­ет, что связь эта быва­ет тро­я­ко­го рода. Эти три вида свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем мы можем крат­ко обо­зна­чить как их 1) непо­сред­ствен­ное тож­де­ство, 2) внеш­нюю про­тивоположность и 3) вза­им­ное про­ник­но­ве­ние.

Преж­де все­го мы заме­ча­ем непо­сред­ствен­ное тож­де­ство меж­ду произ­водством и потреб­ле­ни­ем. Каж­дый акт про­из­вод­ства вме­сте с тем непо­средственно явля­ет­ся и актом потреб­ле­ния как самой рабо­чей силы, так и средств про­из­вод­ства (сырья, машин и пр.). С дру­гой сто­ро­ны, каж­дый акт потреб­ле­ния пред­став­ля­ет собой вос­про­из­вод­ство рабо­чей силы чело­века, т. е. акт про­из­вод­ства рабо­чей силы. Мы можем оба акта (про­из­вод­ство и потреб­ле­ние) рас­смат­ри­вать как про­из­вод­ство. Пер­вый акт пред­став­ля­ет собой про­из­вод­ство вещей, вто­рой акт — про­из­вод­ство рабо­чей силы чело­века. Но с таким же пра­вом мы можем оба акта рас­смат­ри­вать как потре­бление. В пер­вом акте потреб­ля­ют­ся рабо­чая сила и сред­ства про­из­вод­ства, во вто­ром акте — сред­ства потреб­ле­ния, необ­хо­ди­мые для вос­про­из­вод­ства рабо­чей силы. «Про­из­вод­ство, таким обра­зом, явля­ет­ся непо­сред­ствен­но по­треблением, потреб­ле­ние — непо­сред­ствен­но про­из­вод­ством. Каж­дое непо­средственно заклю­ча­ет в себе свою про­ти­во­по­лож­ность»[16].

Одна­ко отме­чен­ное нами непо­сред­ствен­ное тож­де­ство про­из­вод­ства с потреб­ле­ни­ем ни в малей­шей мере не исклю­ча­ет их про­ти­во­по­лож­но­сти, ибо нель­зя закры­вать гла­за на то, что в одном слу­чае мы име­ем производ­ство пред­ме­тов, необ­хо­ди­мых для удо­вле­тво­ре­ния чело­ве­че­ских потреб­ностей, в дру­гом же слу­чае мы име­ем про­из­вод­ство рабо­чей силы, т. е. по­требление тех самых пред­ме­тов, кото­рые были ранее изго­тов­ле­ны. В пер­вой ста­дии рабо­чая сила чело­ве­ка в про­цес­се про­из­во­ди­тель­ной дея­тель­но­сти созда­ет вещи, во вто­рой ста­дии вещи, потреб­ля­е­мые чело­ве­ком, воспроизво­дят его рабо­чую силу. Каж­дый из этих актов исклю­ча­ет дру­гой акт. В акте про­из­вод­ства не име­ет места то потреб­ле­ние средств суще­ство­ва­ния, кото­рое необ­хо­ди­мо для вос­ста­нов­ле­ния израс­хо­до­ван­ной рабо­чей силы; с дру­гой сто­ро­ны, в акте потреб­ле­ния вещи отнюдь не про­из­во­дят­ся, а затра­чи­ва­ют­ся и уни­что­жа­ют­ся. Сле­до­ва­тель­но, наря­ду с непо­сред­ствен­ным тож­де­ством про­из­вод­ства и потреб­ле­ния суще­ству­ет так­же их непо­сред­ствен­ная проти­воположность, про­ти­во­по­лож­ность меж­ду про­из­вод­ством в тес­ном смыс­ле сло­ва и потреб­ле­ни­ем в тес­ном смыс­ле сло­ва, как меж­ду дву­мя вза­им­но исклю­ча­ю­щи­ми друг дру­га акта­ми. «Непо­сред­ствен­ное един­ство, в кото­ром про­из­вод­ство сов­па­да­ет с потреб­ле­ни­ем и потреб­ле­ние с про­из­вод­ством, не уни­что­жа­ет их непо­сред­ствен­ную раз­дво­ен­ность» (стр. 24).

Про­ти­во­по­лож­ность актов про­из­вод­ства и потреб­ле­ния не озна­ча­ет пол­но­го отсут­ствия свя­зи меж­ду ними. Они свя­за­ны меж­ду собой, но лишь как два чуж­дых друг дру­гу и внеш­них акта. Меж­ду ними про­ис­хо­дит «по­средствующее» дви­же­ние; каж­дый из этих актов явля­ет­ся посред­ству­ю­щим по отно­ше­нию к дру­го­му, т. е. слу­жит для него внеш­ним сред­ством. Дей­ствительно, потреб­ле­ние не может суще­ство­вать без про­из­вод­ства, ибо в этом слу­чае отсут­ство­вал бы пред­мет или объ­ект, кото­рый мог бы быть потреб­лен. Но, с дру­гой сто­ро­ны, без потреб­ле­ния самый акт про­из­вод­ства был бы бес­цель­ным. Прав­да, пред­мет мог бы быть про­из­ве­ден, но, если он не посту­пает в потреб­ле­ние, он явля­ет­ся про­стым пред­ме­том при­ро­ды, а не про­дуктом; про­дук­том он явля­ет­ся толь­ко пото­му, что слу­жит целям потреб­ления.

Итак, мы обна­ру­жи­ли связь меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем; «каж­дое из них явля­ет­ся сред­ством для дру­го­го и совер­ша­ет­ся с его по­мощью, в чем и выра­жа­ет­ся их вза­им­ная зави­си­мость» (стр. 27). Одна­ко эта зави­си­мость носит внеш­ний харак­тер; она свя­зы­ва­ет два чуж­дых друг дру­гу и внеш­них друг для дру­га явле­ния. «Это — дви­же­ние, в кото­ром они всту­па­ют в отно­ше­ния друг к дру­гу, явля­ясь как необ­хо­ди­мое усло­вие одно для дру­го­го, но оста­ва­ясь еще внеш­ни­ми по отно­ше­нию друг к дру­гу» (стр. 27).

До сих пор мы рас­смат­ри­ва­ли спер­ва непо­сред­ствен­ное тож­де­ство про­изводства и потреб­ле­ния, а затем их непо­сред­ствен­ную противополож­ность. Но если мы глуб­же рас­смот­рим связь меж­ду ними, мы откро­ем, что оба они в сущ­но­сти пред­став­ля­ют собой лишь два акта одно­го и того же про­цесса вос­про­из­вод­ства. Каж­дый акт необ­хо­ди­мо пере­хо­дит в дру­гой и в то же вре­мя заклю­ча­ет в себе послед­ний (но не непо­сред­ствен­но заклю­ча­ет в себе, как это было в пер­вом слу­чае, а заклю­ча­ет в себе как момент проти­воположный). Если мы будем рас­смат­ри­вать акт про­из­вод­ства не как изо­лированный акт, а как зако­но­мер­но и пра­виль­но повто­ря­ю­щий­ся про­цесс, то мы убе­дим­ся, что пер­вый его момент, — про­из­вод­ство в тес­ном смыс­ле, — необ­хо­ди­мо дол­жен перей­ти во вто­рой момент — потреб­ле­ние в тес­ном смыс­ле. Про­из­вод­ство не может начать­ся сно­ва, пока про­дукт не будет потреб­лен и не будет вос­ста­нов­ле­на рабо­чая сила, затра­чен­ная в про­цес­се производ­ства. Толь­ко потреб­ле­ние, вос­ста­нав­ли­вая рабо­чую силу, созда­ет воз­мож­ность повто­ре­ния про­цес­са про­из­вод­ства; вме­сте с тем оно же созда­ет и необ­хо­ди­мость тако­го повто­ре­ния, так как с уни­что­же­ни­ем про­дук­та ста­новится невоз­мож­ным даль­ней­шее потреб­ле­ние и тре­бу­ет­ся новый про­цесс про­из­вод­ства. Про­из­вод­ство необ­хо­ди­мо вызы­ва­ет потреб­ле­ние, кото­рое, в свою оче­редь, дела­ет необ­хо­ди­мым воз­вра­ще­ние к про­из­вод­ству. Потре­бление, делая необ­хо­ди­мым после­ду­ю­щий акт про­из­вод­ства, вме­сте с тем гаран­ти­ру­ет повто­ре­ние акта потреб­ле­ния. «Каж­дое из них, совер­ша­ясь, созда­ет дру­гое, созда­ет себя как дру­гое» (стр. 27. Каут­ский поста­вил здесь вопро­си­тель­ный знак, но нет сомне­ния, что Маркс имел в виду упо­тре­бить имен­но дан­ную тер­ми­но­ло­гию). В этой необ­хо­ди­мо­сти воз­вра­ще­ния обна­руживается, что про­из­вод­ство в тес­ном смыс­ле и потреб­ле­ние в тес­ном смыс­ле пред­став­ля­ют собой лишь два под­чи­нен­ных момен­та еди­но­го про­цесса вос­про­из­вод­ства.

Необ­хо­ди­мый пере­ход одно­го момен­та в дру­гой допол­ня­ет­ся их вза­им­ным про­ник­но­ве­ни­ем. Каж­дый из момен­тов заклю­ча­ет в себе дру­гой, но здесь речь идет уже не о непо­сред­ствен­ном тож­де­стве их, как это было в пер­вом слу­чае, а име­ет место опо­сред­ство­ван­ное тож­де­ство. Каж­дый из обо­их мо­ментов, не пере­ста­вая отли­чать­ся от дру­го­го, в то же вре­мя содер­жит в себе послед­ний. Потреб­ле­ние про­ни­ка­ет в про­из­вод­ство, про­из­вод­ство про­никает в потреб­ле­ние.

Про­ник­но­ве­ние потреб­ле­ния в про­из­вод­ство заклю­ча­ет­ся в том, что уже в самом акте про­из­вод­ства при­ни­ма­ет­ся во вни­ма­ние после­ду­ю­щее потребле­ние, и пред­мет про­из­во­дит­ся спе­ци­аль­но для целей потреб­ле­ния. Преж­де еще, чем пред­мет про­из­ве­ден, он уже суще­ству­ет иде­аль­но в уме произво­дителя «как внут­рен­ний образ, как потреб­ность, как импульс и как цель» (стр. 26.) «Потреб­ле­ние порож­да­ет про­из­вод­ство, созда­вая потреб­ность в новом про­из­вод­стве, т. е. вызы­вая иде­аль­ный, внут­рен­ний, побуждаю­щий мотив про­из­вод­ства, кото­рый явля­ет­ся его пред­по­сыл­кой. Потребле­ние созда­ет импульс к про­из­вод­ству, оно созда­ет так­же и пред­мет, кото­рый в каче­стве цели опре­де­ля­ю­щим обра­зом вли­я­ет на про­из­вод­ство» (стр. 25). Про­из­вод­ство зара­нее направ­ле­но к опре­де­лен­ной цели, к созда­нию опреде­ленного пред­ме­та, слу­жа­ще­го для потреб­ле­ния. Эта осо­бен­ность человече­ского тру­да отме­че­на Марк­сом и в «Капи­та­ле»: «Паук совер­ша­ет опе­ра­ции, напо­ми­на­ю­щие опе­ра­ции тка­ча, и пче­ла построй­кой сво­их вос­ко­вых яче­ек посрам­ля­ет неко­то­рых людей-архи­тек­то­ров. Но и самый пло­хой архи­тек­тор от наи­луч­шей пче­лы с само­го нача­ла отли­ча­ет­ся тем, что, преж­де чем стро­ить ячей­ку из вос­ка, он уже постро­ил ее в сво­ей голо­ве. В кон­це про­цес­са тру­да полу­ча­ет­ся резуль­тат, кото­рый уже перед нача­лом это­го про­цес­са имел­ся иде­аль­но, т. е. в пред­став­ле­нии работ­ни­ка»[17].

Если потреб­ле­ние про­ни­ка­ет в про­из­вод­ство и вли­я­ет на него, то и обрат­но — про­из­вод­ство про­ни­ка­ет в потреб­ле­ние и опре­де­ля­ет его харак­тер. Самый спо­соб потреб­ле­ния опре­де­ля­ет­ся спо­со­бом про­из­вод­ства. «Производ­ство созда­ет для потреб­ле­ния не толь­ко пред­мет, — оно дает потреб­ле­нию его опре­де­лен­ность, его харак­тер, его закон­чен­ность» (стр. 26). Самый харак­тер потреб­ле­ния изме­ня­ет­ся в зави­си­мо­сти от изме­не­ния про­цес­са производ­ства и харак­те­ра тех про­дук­тов, кото­рые явля­ют­ся его резуль­та­том. «Пред­мет не есть пред­мет вооб­ще, а опре­де­лен­ный пред­мет, кото­рый дол­жен быть потреб­лен опре­де­лен­ным спо­со­бом, опять-таки пре­ду­ка­зан­ным производ­ством. Голод есть голод, одна­ко голод, кото­рый удо­вле­тво­ря­ет­ся варе­ным мясом, поеда­е­мым с помо­щью ножа и вил­ки, это — иной голод, чем тот, ко­торый застав­ля­ет про­гла­ты­вать сырое мясо с помо­щью рук, ног­тей и зубов. Не толь­ко пред­мет потреб­ле­ния, но так­же и спо­соб потреб­ле­ния порож­да­ет­ся поэто­му про­из­вод­ством, не толь­ко объ­ек­тив­но, но так­же и субъ­ек­тив­но. Про­из­вод­ство, таким обра­зом, созда­ет потре­би­те­ля» (стр. 26). Здесь мы встре­чаем тот же при­мер голо­да, к кото­ро­му Маркс при­бе­гал уже в сво­их всту­пительных рабо­тах к «Свя­то­му семей­ству». И там он отли­чал чело­ве­че­скую фор­му голо­да от живот­но­го спо­со­ба удо­вле­тво­ре­ния потреб­но­сти в пище; здесь он еще яснее под­чер­ки­ва­ет исто­ри­че­ски измен­чи­вый харак­тер даже тех потреб­но­стей, кото­рые коре­нят­ся непо­сред­ствен­но в физи­че­ской при­роде чело­ве­ка. Под вли­я­ни­ем изме­не­ния про­цес­са про­из­вод­ства изме­няется харак­тер потреб­но­сти в пище и спо­соб ее удо­вле­тво­ре­ния. Посколь­ку речь идет не о потреб­ле­нии вооб­ще, а об опре­де­лен­ном спо­со­бе потреб­ле­ния (напри­мер, варе­но­го мяса с помо­щью ножа и вил­ки), то этот опре­де­лен­ный спо­соб потреб­ле­ния уже явля­ет­ся резуль­та­том опре­де­лен­но­го состо­я­ния про­из­вод­ства и, сле­до­ва­тель­но, заклю­ча­ет в себе послед­нее как свое усло­вие.

Про­из­вод­ство вызы­ва­ет не толь­ко опре­де­лен­ный харак­тер потреб­но­сти и потреб­ле­ния, оно вызы­ва­ет и совер­шен­но новые потреб­но­сти. Эко­но­ми­сты при­вык­ли опе­ри­ро­вать широ­ким и неопре­де­лен­ным поня­ти­ем потреб­но­сти в пище, одеж­де и т. д. На деле же речь идет не толь­ко о потреб­но­сти в пище вооб­ще, но и о потреб­но­сти в кон­крет­ных пред­ме­тах, кото­ры­ми чле­ны дан­ного обще­ства и дан­но­го клас­са обыч­но удо­вле­тво­ря­ют свою потреб­ность в пище. Но потреб­ность в опре­де­лен­ных пред­ме­тах не есть нечто зара­нее дан­ное, а вызы­ва­ет­ся вос­при­я­ти­ем самих этих пред­ме­тов. Уже во вступи­тельных рабо­тах к «Свя­то­му семей­ству» Маркс гово­рил, что самое раз­ви­тие чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти вызы­ва­ет раз­ви­тие чело­ве­че­ских чувств, что толь­ко музы­ка про­буж­да­ет музы­каль­ные чув­ства чело­ве­ка; эти мыс­ли он раз­ви­ва­ет далее в раз­би­ра­е­мом нами про­из­ве­де­нии. Сама потреб­ность исхо­дит от пред­ме­та. «Потреб­ность, кото­рую оно [потреб­ле­ние] в нем ощу­ща­ет, созда­ет­ся его вос­при­я­ти­ем. Пред­мет искус­ства, — а так­же вся­кий дру­гой про­дукт, — созда­ет пуб­ли­ку, пони­ма­ю­щую искус­ство и спо­соб­ную наслаж­даться кра­со­той. Про­из­вод­ство про­из­во­дит поэто­му не толь­ко пред­мет для субъ­ек­та, но так­же и субъ­ект для пред­ме­та. Про­из­вод­ство поэто­му созда­ет потреб­ле­ние: 1) про­из­во­дя для него мате­ри­ал, 2) опре­де­ляя спо­соб потре­бления, 3) тем, что воз­буж­да­ет в потре­би­те­ле потреб­ность, пред­ме­том ко­торой явля­ет­ся создан­ный им про­дукт. Оно порож­да­ет поэто­му пред­мет потреб­ле­ния, спо­соб потреб­ле­ния и импульс потреб­ле­ния» (стр. 26).

Лег­ко заме­тить, что изло­жен­ные рас­суж­де­ния Марк­са о про­из­вод­стве и потреб­ле­нии рас­по­ло­же­ны по схе­ме, напо­ми­на­ю­щей диа­лек­ти­че­скую три­а­ду. Спер­ва Маркс рас­смат­ри­ва­ет непо­сред­ствен­ное един­ство или тожде­ство про­из­вод­ства и потреб­ле­ния, затем он пере­хо­дит к их противополож­ности, что­бы на тре­тьей ста­дии рас­суж­де­ний дока­зать един­ство этих проти­воположностей или вза­и­мо­про­ник­но­ве­ние про­из­вод­ства и потреб­ле­ния. На вто­рой ста­дии рас­суж­де­ния про­из­вод­ство и потреб­ле­ние рас­смат­ри­ва­ют­ся как внеш­ние друг для дру­га явле­ния, каж­дое из кото­рых слу­жит внеш­ним сред­ством для дру­го­го. На тре­тьей же ста­дии про­из­вод­ство и потребле­ние рас­смат­ри­ва­ют­ся уже с точ­ки зре­ния зако­на един­ства и взаимопро­никновения про­ти­во­по­лож­но­стей.

Оши­боч­но думать, что эта схе­ма упо­треб­ля­ет­ся здесь Марк­сом из люб­ви к геге­лев­ским схе­мам. Маркс поль­зу­ет­ся геге­лев­ски­ми схе­ма­ми лишь тогда, когда они пред­став­ля­ют собой отра­же­ние реаль­ной дей­стви­тель­но­сти. И нель­зя отри­цать, что в реаль­ной дей­стви­тель­но­сти связь меж­ду производ­ством и потреб­ле­ни­ем встре­ча­ет­ся во всех трех фор­мах, в кото­рых она рас­сматривается Марк­сом: и как непо­сред­ствен­ное тож­де­ство про­из­вод­ства и потреб­ле­ния, и как их внеш­нее вза­и­мо­дей­ствие, и как их внут­рен­нее един­ство и вза­и­мо­про­ник­но­ве­ние.

Еще инте­рес­нее то обсто­я­тель­ство, что Маркс в сво­ей изло­жен­ной нами три­а­де ста­рал­ся не толь­ко отра­зить реаль­ную дей­стви­тель­ность, но и пока­зать, что мысль эко­но­ми­стов, погру­жен­ная в ана­лиз капи­та­ли­сти­че­ской дей­стви­тель­но­сти, оста­нав­ли­ва­лась то на одном, то на дру­гом члене этой три­а­ды. Он ука­зы­ва­ет, что непо­сред­ствен­ное тож­де­ство про­из­вод­ства и по­требления при­вле­ка­ло к себе вни­ма­ние эко­но­ми­стов, кото­рые рас­смат­ри­ва­ли его в сво­их иссле­до­ва­ни­ях о про­из­во­ди­тель­ном тру­де и про­из­во­ди­тель­ном потреб­ле­нии (стр. 26 — 27). Далее, внеш­нее вза­и­мо­дей­ствие так­же при­вле­ка­ло к себе, по сло­вам Марк­са, вни­ма­ние эко­но­ми­стов: «Без про­из­вод­ства нет потреб­ле­ния, без потреб­ле­ния нет про­из­вод­ства, — это поло­же­ние фигури­рует в эко­но­мии в раз­лич­ных фор­мах» (стр. 27). Нако­нец, Маркс отме­ча­ет, что и тре­тий тип свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем, а имен­но взаи­мопроникновение их, так­же не оста­ва­лось вне поля зре­ния эко­но­ми­стов: «Эта послед­няя, ука­зан­ная под циф­рой 3 иден­тич­ность мно­го­крат­но разъяс­няется в поли­ти­че­ской эко­но­мии в отно­ше­нии спро­са и пред­ло­же­ния, пред­метов и потреб­но­стей, потреб­но­стей есте­ствен­ных и создан­ных обще­ством» (стр. 27 — 28). Но в то вре­мя как до Марк­са эко­но­ми­сты огра­ни­чи­ва­лись отдель­ны­ми заме­ча­ни­я­ми о свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем и обыч­но пред­став­ля­ли ее себе в одно­сто­рон­нем виде, мы у Марк­са на несколь­ких стра­ни­цах «Вве­де­ния к Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии» нахо­дим син­те­ти­че­ское пони­ма­ние свя­зи про­из­вод­ства и потреб­ле­ния как мо­ментов еди­но­го про­цес­са вос­про­из­вод­ства.

Исхо­дя из изло­жен­ных рас­суж­де­ний, Маркс иссле­ду­ет не толь­ко един­ство про­из­вод­ства и потреб­ле­ния, но и их раз­ли­чия и противополож­ность. «Резуль­тат, к кото­ро­му мы при­шли, заклю­ча­ет­ся не в том, что про­изводство, рас­пре­де­ле­ние, обмен и потреб­ле­ние — одно и то же, но что все они обра­зу­ют собой части цело­го, раз­ли­чия внут­ри един­ства. Про­из­вод­ство пре­ва­ли­ру­ет как над самим собой в про­ти­во­по­лож­но­сти всех опре­де­ле­ний про­из­вод­ства, так и над все­ми дру­ги­ми момен­та­ми. С него каж­дый раз начи­нается сно­ва про­цесс» (стр. 35). Един­ство про­из­вод­ства и потреб­ле­ния не исклю­ча­ет того, что дви­жу­щим момен­том все­го про­цес­са вос­про­из­вод­ства явля­ет­ся имен­но про­из­вод­ство, а не потреб­ле­ние. «Что обмен и потреб­ле­ние не име­ют гос­под­ству­ю­ще­го зна­че­ния, — это ясно само собой» (стр. 35). «Про­из­вод­ство явля­ет­ся дей­стви­тель­ным исход­ным пунк­том, а пото­му и гос­подствующим момен­том. Потреб­ле­ние, в каче­стве нуж­ды или потреб­но­сти, само явля­ет­ся внут­рен­ним момен­том про­из­во­ди­тель­ной дея­тель­но­сти; од­нако послед­няя есть исход­ный пункт реа­ли­за­ции, а поэто­му и ее господ­ствующий момент — факт, в кото­ром весь про­цесс сно­ва повто­ря­ет­ся сна­чала. Инди­вид про­из­во­дит пред­мет и через его потреб­ле­ние воз­вра­ща­ет­ся опять к само­му себе, но к себе как про­из­во­дя­ще­му и вос­про­из­во­дя­ще­му себя само­го инди­ви­ду. Потреб­ле­ние, таким обра­зом, явля­ет­ся момен­том про­из­вод­ства» (стр. 28). Это уче­ние о при­ма­те про­из­вод­ства над потребле­нием явля­ет­ся необ­хо­ди­мым выво­дом из все­го изло­жен­но­го выше уче­ния Марк­са о потреб­ле­нии. Потреб­ле­ние пред­став­ля­ет собой пас­сив­ное восприя­тие пред­ме­тов, создан­ных чело­ве­че­ской дея­тель­но­стью, послед­няя же пред­ставляет собой актив­ный твор­че­ский момент и имен­но в силу сво­е­го актив­ного харак­те­ра явля­ет­ся дви­жу­щим момен­том всей обще­ствен­ной жиз­ни. Не толь­ко удо­вле­тво­ре­ние потреб­но­стей постав­ле­но в зави­си­мость от произ­водства, но и сама потреб­ность, как мы виде­ли выше, вызы­ва­ет­ся опреде­ленным дея­тель­ным про­яв­ле­ни­ем сил чело­ве­ка и вос­при­я­ти­ем тех внеш­них пред­ме­тов, кото­рые созда­ны этой твор­че­ской дея­тель­но­стью. Поэто­му вся обще­ствен­ная жизнь рас­смат­ри­ва­ет­ся Марк­сом как еди­ный про­цесс актив­ной чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти, как про­цесс вос­про­из­вод­ства чело­веческой жиз­ни, в кото­ром потреб­ле­ние явля­ет­ся одним из посред­ству­ю­щих момен­тов.

Мы подроб­но изло­жи­ли рас­суж­де­ния Марк­са во «Вве­де­нии к Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии». В этой рабо­те Маркс под­вел ито­ги сво­е­му уче­нию о свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем, посколь­ку она име­ет место в любой фор­ма­ции хозяй­ства. Боль­шин­ство изло­жен­ных здесь рас­суж­де­нии Марк­са при­ме­ни­мо оди­на­ко­во и к капи­та­ли­сти­че­ско­му, и к фео­даль­но­му хозяй­ству, и даже к хозяй­ству еди­нич­но­го субъ­ек­та. «Если рас­смат­ри­вать про­из­вод­ство и потреб­ле­ние как дея­тель­ность еди­но­го ли субъ­ек­та или отдель­ных инди­ви­дов, во вся­ком слу­чае они высту­па­ют как момен­ты про­цес­са, в кото­ром про­из­вод­ство явля­ет­ся дей­стви­тель­ным исход­ным пунк­том, а пото­му и гос­под­ству­ю­щим момен­том» (стр. 28). Маркс тут же ука­зы­ва­ет, что изло­жен­ные зако­ны свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем приобре­тают зна­чи­тель­но более слож­ный вид, посколь­ку речь идет уже не об отдель­ном инди­ви­де, а обо всем обще­стве. «Но в обще­стве отно­ше­ние про­из­во­ди­те­ля к про­дук­ту, посколь­ку он уже изго­тов­лен, чисто внеш­нее, и воз­вра­ще­ние про­дук­та к субъ­ек­ту зави­сит от отно­ше­ния послед­не­го к дру­гим инди­ви­дам. Он не всту­па­ет в непо­сред­ствен­ное вла­де­ние про­дук­том. Точ­но так же, если он про­из­во­дит в обще­стве, то непо­сред­ствен­ное при­сво­е­ние про­дук­та не состав­ля­ет его цели. Меж­ду про­из­во­ди­те­лем и про­дук­том вста­ет распределе­ние, кото­рое при помо­щи обще­ствен­ных зако­нов опре­де­ля­ет долю произво­дителя в мире про­дук­тов; оно ста­но­вит­ся, сле­до­ва­тель­но, меж­ду производ­ством и потреб­ле­ни­ем» (стр. 28). Если в любой обще­ствен­ной фор­ма­ции связь меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем услож­ня­ет­ся бла­го­да­ря тому, что меж­ду ними ста­но­вит­ся рас­пре­де­ле­ние, то осо­бен­но слож­ный вид она при­об­ре­та­ет в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве. Здесь пони­ма­ние этой свя­зи ста­но­вит­ся невоз­мож­ным без ана­ли­за обме­на и рас­пре­де­ле­ния, без ана­ли­за всей клас­со­вой струк­ту­ры капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства.

Глава II. Производство и потребление в товарно-капиталистическом хозяйстве

В товар­но-капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве связь меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем зна­чи­тель­но услож­ня­ет­ся. Посколь­ку речь идет о товар­ном хозяй­стве вооб­ще, посред­ству­ю­щее место меж­ду про­из­вод­ством и потребле­нием зани­ма­ет обмен: товар дол­жен прой­ти через сфе­ру обме­на, что­бы по­пасть в сфе­ру потреб­ле­ния. Посколь­ку же речь идет не толь­ко о товар­ном, но и о капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве, реша­ю­щее вли­я­ние на про­цесс по­требления при­об­ре­та­ет спе­ци­фи­че­ская клас­со­вая струк­ту­ра капиталисти­ческого обще­ства с соот­вет­ству­ю­щим ей рас­пре­де­ле­ни­ем дохо­дов меж­ду раз­ны­ми обще­ствен­ны­ми клас­са­ми. Эти услож­нен­ные фор­мы свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем будут нами рас­смот­ре­ны во 2‑м и 3‑м раз­де­лах насто­я­щей гла­вы. В 1‑м же раз­де­ле мы даем свод­ку заме­ча­ний Марк­са о пере­хо­де от нату­раль­но­го хозяй­ства к товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­му с посте­пен­ным уси­ле­ни­ем роли мено­вой сто­и­мо­сти как дви­жу­щей цели про­цес­са про­из­вод­ства.

1) Потребительная стоимость и меновая стоимость как движущая цель процесса производства

В товар­ном хозяй­стве про­дукт лишь через свое отчуж­де­ние ста­но­вит­ся потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью для сво­е­го вла­дель­ца. Это зна­чит, что товаро­производитель заин­те­ре­со­ван непо­сред­ствен­но не в каче­ствах сво­е­го про­дукта как потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, а в вели­чине его мено­вой сто­и­мо­сти. На этом осно­ва­но общее про­ти­во­по­став­ле­ние двух типов хозяй­ства: в не­которых обще­ствен­ных фор­ма­ци­ях пре­об­ла­да­ю­щее зна­че­ние име­ет потре­бительная сто­и­мость про­дук­та, в дру­гих — мено­вая сто­и­мость. Наи­бо­лее ярким при­ме­ром пер­во­го хозяй­ства явля­ет­ся чисто нату­раль­ное хозяй­ство пер­во­быт­ных наро­дов, совер­шен­но не зна­ю­щих обме­на; наи­бо­лее ярким при­ме­ром вто­ро­го типа хозяй­ства явля­ет­ся раз­ви­тое капи­та­ли­сти­че­ское про­из­вод­ство.

Про­ти­во­по­став­ле­ние обо­их этих типов хозяй­ства мы часто встре­ча­ем у Марк­са, но наря­ду с этим мы у него нахо­дим ука­за­ния, на целый ряд про­ме­жу­точ­ных типов хозяй­ства, кото­рые пред­став­ля­ют собой посте­пен­ный пере­ход от чисто нату­раль­но­го к капи­та­ли­сти­че­ско­му хозяй­ству.

В чисто нату­раль­ном хозяй­стве мы име­ем пол­ное гос­под­ство потреби­тельной сто­и­мо­сти; напри­мер, весь про­цесс про­из­вод­ства пат­ри­ар­халь­ной семьи, совер­шен­но не зна­ю­щей обме­на, направ­лен непо­сред­ствен­но на удо­влетворение потреб­но­стей ее чле­нов. Первую брешь в этом нату­раль­ном хозяй­стве про­би­ва­ет появ­ле­ние како­го-нибудь про­дук­та в коли­че­стве, пре­вы­ша­ю­щем непо­сред­ствен­ные потреб­но­сти дан­но­го хозяй­ства[18]. На поч­ве гео­гра­фи­че­ско­го раз­де­ле­ния тру­да в раз­лич­ных общи­нах раз­ные про­дук­ты про­из­во­дят­ся в коли­че­стве, пре­вы­ша­ю­щем потреб­но­сти чле­нов дан­ной общи­ны. На этой поч­ве воз­ни­ка­ет пер­во­на­чаль­ный обмен меж­ду раз­лич­ны­ми общи­на­ми, и дан­ный про­дукт, будучи непо­сред­ствен­ной по­требительной сто­и­мо­стью для чле­нов общи­ны, вме­сте с тем частич­но пре­вращается в товар для внеш­не­го обме­на. Но, так как дан­ный про­дукт про­изводится пре­иму­ще­ствен­но для соб­ствен­но­го потреб­ле­ния, он еще не явля­ет­ся това­ром до акта обме­на, а ста­но­вит­ся им лишь в самом акте об­мена[19]. Эту ста­дию обме­на мы можем харак­те­ри­зо­вать как обмен излиш­ками про­из­вод­ства, когда про­дукт лишь начи­на­ет пре­вра­щать­ся в товар и ста­но­вит­ся това­ром лишь в самом акте обме­на.

Сле­ду­ю­щая ста­дия обме­на начи­на­ет­ся с того момен­та, когда часть про­дуктов начи­на­ет уже про­из­во­дить­ся спе­ци­аль­но для обме­на. «Потреб­ность в чужих пред­ме­тах потреб­ле­ния мало-пома­лу укреп­ля­ет­ся. Посто­ян­ное повто­ре­ние обме­на дела­ет его регу­ляр­ным обще­ствен­ным про­цес­сом. Поэто­му с тече­ни­ем вре­ме­ни по край­ней мере часть про­дук­тов тру­да начи­на­ет про­из­во­дить­ся пред­на­ме­рен­но для обме­на. С это­го момен­та закреп­ля­ет­ся раз­де­ле­ние меж­ду полез­но­стью вещи для непо­сред­ствен­но­го потреб­ле­ния и полез­но­стью ее для обме­на. Ее потре­би­тель­ная сто­и­мость отде­ля­ет­ся от ее мено­вой сто­и­мо­сти»[20].

Пока обмен носит еще харак­тер нату­раль­но­го обме­на, т. е. непосред­ственного обме­на про­дук­та­ми, отде­ле­ние мено­вой сто­и­мо­сти от потреби­тельной носит еще скры­тый харак­тер: про­дукт в сво­ей нату­раль­ной фор­ме слу­жит одно­вре­мен­но и потре­би­тель­ной, и мено­вой сто­и­мо­стью. «Обменивае­мый пред­мет еще не полу­ча­ет ника­кой фор­мы сто­и­мо­сти, неза­ви­си­мой от его соб­ствен­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти или от инди­ви­ду­аль­ных по­требностей обме­ни­ва­ю­щих­ся лиц»[21]. Харак­тер това­ра, как мено­вой стои­мости, не полу­ча­ет сво­е­го пол­но­го раз­ви­тия, так как товар еще не обла­дает спо­соб­но­стью обме­ни­вать­ся на любой дру­гой про­дукт обществен­ного тру­да. Мено­вая сто­и­мость това­ра полу­ча­ет само­сто­я­тель­ную фор­му лишь с воз­ник­но­ве­ни­ем денег и выде­ле­ни­ем их из все­го мира осталь­ных това­ров.

Если про­из­вод­ство избы­точ­но­го про­дук­та вызва­ло появ­ле­ние обме­на, то даль­ней­шее раз­ви­тие тор­гов­ли, в свою оче­редь, «бла­го­при­ят­ству­ет со­зданию избы­точ­но­го про­дук­та, пред­на­зна­чен­но­го вой­ти в обмен для того, что­бы уве­ли­чить потреб­ле­ние или сокро­ви­ща про­из­во­ди­те­лей (под кото­рыми здесь сле­ду­ет пони­мать соб­ствен­ни­ков про­дук­тов); сле­до­ва­тель­но, он при­да­ет про­из­вод­ству харак­тер про­из­вод­ства, все более име­ю­ще­го сво­ей целью мено­вую сто­и­мость»[22]. «Тор­гов­ля будет ока­зы­вать боль­шее или мень­шее вли­я­ние на те обще­ства, меж­ду кото­ры­ми она ведет­ся; про­из­вод­ство она все более и более будет под­чи­нять мено­вой сто­и­мо­сти, пото­му что нас­лаждение и потреб­ле­ние она ста­вит в бóль­шую зави­си­мость от про­да­жи, чем от непо­сред­ствен­но­го потреб­ле­ния про­дук­та. Этим она раз­ла­га­ет ста­рые отно­ше­ния. Она уве­ли­чи­ва­ет денеж­ное обра­ще­ние. Она захва­ты­ва­ет уже не толь­ко избы­ток про­дук­тов, но мало-пома­лу начи­на­ет поедать и самое про­из­вод­ство и ста­вить в зави­си­мость от себя целые отрас­ли произ­водства. Одна­ко это раз­ла­га­ю­щее вли­я­ние в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни зави­сит от при­ро­ды про­из­во­дя­ще­го обще­ства»[23]. В обще­ствах, в кото­рых отсут­ствовали усло­вия для раз­ви­тия капи­та­лиз­ма, зна­чи­тель­но раз­ви­тый денеж­ный обмен суще­ство­вал наря­ду с раз­лич­ны­ми фор­ма­ми нату­раль­но­го хо­зяйства (пат­ри­ар­халь­ная семья, рабо­вла­дель­че­ское хозяй­ство, фео­даль­ное поме­стье). Поэто­му, с одной сто­ро­ны, раз­ви­тие тор­гов­ли все боль­ше при­давало хозяй­ству харак­тер про­из­вод­ства, име­ю­ще­го сво­ей целью мено­вую сто­и­мость, но, наря­ду с этим, глав­ной целью хозяй­ства все еще оста­ва­лось про­из­вод­ство потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. «Денеж­ное и товар­ное обра­ще­ние может обслу­жи­вать сфе­ры про­из­вод­ства самых раз­но­об­раз­ных орга­ни­за­ций, кото­рые по сво­ей внут­рен­ней струк­ту­ре все еще име­ют глав­ной целью про­из­вод­ство потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти»[24].

Мы обри­со­ва­ли несколь­ко ста­дий раз­ви­тия про­из­вод­ства и обме­на о посте­пен­ным уси­ле­ни­ем роли мено­вой сто­и­мо­сти: чисто нату­раль­ное хо­зяйство, слу­чай­ный обмен излиш­ков, про­из­вод­ство части про­дук­тов спе­циально для обме­на, посте­пен­ное уве­ли­че­ние этой части за счет части, пред­на­зна­чен­ной для непо­сред­ствен­но­го потреб­ле­ния. Мож­но ска­зать, что на опи­сан­ных ста­ди­ях раз­ви­тия меж­ду потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью и мено­вой сто­и­мо­стью про­ис­хо­дит борь­ба за роль дви­жу­щей цели или побуди­тельного моти­ва про­цес­са про­из­вод­ства. Эта роль выпол­ня­ет­ся ими одно­временно, с посте­пен­ным оттес­не­ни­ем роли потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти и по­степенным уси­ле­ни­ем роли мено­вой сто­и­мо­сти. Окон­ча­тель­но этот про­цесс завер­ша­ет­ся толь­ко в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве. «В каком раз­ме­ре про­изводство вхо­дит в тор­гов­лю, про­хо­дит через руки куп­цов, это зави­сит от спо­со­ба про­из­вод­ства; этот раз­мер дости­га­ет сво­е­го мак­си­му­ма при пол­ном раз­ви­тии капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства, когда про­дукт произво­дится уже толь­ко как товар, а не как пред­мет непо­сред­ствен­но­го потреб­ления»[25].

Толь­ко при раз­ви­том капи­та­ли­сти­че­ском про­из­вод­стве мы име­ем пол­ное гос­под­ство мено­вой сто­и­мо­сти. Одна­ко тео­ре­ти­че­ски мы можем пред­ставить себе это гос­под­ство мено­вой сто­и­мо­сти и в усло­ви­ях про­сто­го то­варного хозяй­ства, пред­по­ла­гая, что послед­нее явля­ет­ся гос­под­ству­ю­щим типом хозяй­ства и вытес­ни­ло остат­ки нату­раль­но­го про­из­вод­ства. Если мы пред­ста­вим себе обще­ство про­стых това­ро­про­из­во­ди­те­лей (напри­мер, ремес­лен­ни­ков), кото­рые все свои про­дук­ты про­из­во­дят для про­да­жи, мы най­дем, что непо­сред­ствен­ной целью про­из­вод­ства явля­ет­ся уже мено­вая сто­и­мость, а не потре­би­тель­ная. Непо­сред­ствен­ная цель про­стых товаро­производителей заклю­ча­ет­ся в извле­че­нии из про­да­жи про­из­ве­ден­ных ими про­дук­тов воз­мож­но боль­шей сум­мы мено­вой сто­и­мо­сти (денег). Одна­ко, хотя потре­би­тель­ная сто­и­мость уже непо­сред­ствен­но не игра­ет роли дви­жущей цели про­из­вод­ства, она про­дол­жа­ет еще выпол­нять эту роль кос­вен­ным обра­зом, через посред­ство мено­вой сто­и­мо­сти (денег). Дей­стви­тель­но, в пред­по­ло­жен­ном нами обще­стве ремес­лен­ник выру­чен­ную им от про­дажи про­дук­та сум­му денег затра­чи­ва­ет на покуп­ку пред­ме­тов, слу­жа­щих для удо­вле­тво­ре­ния его потреб­но­стей (конеч­но, наря­ду с необ­хо­ди­мы­ми сред­ства­ми про­из­вод­ства). Здесь име­ет место товар­ное обра­ще­ние по фор­муле Т — Д — Т; день­ги слу­жат здесь для ремес­лен­ни­ка толь­ко сред­ством для полу­че­ния необ­хо­ди­мой ему сум­мы пред­ме­тов потреб­ле­ния. От­сюда выте­ка­ет то двой­ствен­ное место, кото­рое зани­ма­ет про­стое товар­ное хозяй­ство. По срав­не­нию с нату­раль­ным хозяй­ством оно отли­ча­ет­ся господ­ством мено­вой сто­и­мо­сти, выпол­ня­ю­щей роль дви­жу­ще­го моти­ва само­го про­цес­са про­из­вод­ства. Но по срав­не­нию с капи­та­ли­сти­че­ским хозяй­ством оно харак­те­ри­зу­ет­ся еще про­из­вод­ством для удо­вле­тво­ре­ния (прав­да, не непо­сред­ствен­но­го, а кос­вен­но­го, через посред­ство денег) лич­ных потреб­ностей самих про­из­во­ди­те­лей. Имен­но с этой точ­ки зре­ния Маркс рез­ко про­ти­во­по­став­ля­ет друг дру­гу две фор­мы кру­го­обо­ро­та: Т — Д — Т и Д — Т — Д. «Кру­го­обо­рот Т — Д — Т исхо­дит из того полю­са товар­но­го ме­таморфоза, на кото­ром стóит товар, и закан­чи­ва­ет­ся полю­сом, на кото­ром нахо­дит­ся дру­гой товар, выхо­дя­щий из сфе­ры обра­ще­ния в сфе­ру потребле­ния. Потреб­ле­ние, удо­вле­тво­ре­ние потреб­но­стей, одним сло­вом — потреби­тельная сто­и­мость, есть, таким обра­зом, конеч­ная цель это­го кру­го­обо­ро­та. Напро­тив, кру­го­обо­рот Д — Т — Д берет исход­ным пунк­том денеж­ный по­люс и в кон­це кон­цов воз­вра­ща­ет­ся к тому же полю­су. Его дви­жу­щим моти­вом, его опре­де­ля­ю­щей целью явля­ет­ся поэто­му сама мено­вая стои­мость»[26]. «Конеч­ная цель про­да­жи ради куп­ли, а так­же цель воз­об­нов­ле­ния или повто­ре­ния, это­го про­цес­са лежит вне его само­го, в потреб­ле­нии, в удо­вле­тво­ре­нии опре­де­лен­ных потреб­но­стей»[27]. «Про­стое товар­ное обраще­ние — про­да­жа ради куп­ли — слу­жит сред­ством для дости­же­ния конеч­ного резуль­та­та, лежа­ще­го вне обра­ще­ния, для при­сво­е­ния потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей, для удо­вле­тво­ре­ния потреб­но­стей. Напро­тив, обра­ще­ние денег в каче­стве капи­та­ла есть само­цель, так как само­воз­рас­та­ние сто­и­мо­сти осу­ществ­ля­ет­ся лишь в пре­де­лах это­го посто­ян­но воз­об­нов­ля­ю­ще­го­ся дви­жения… Поэто­му потре­би­тель­ную сто­и­мость отнюдь нель­зя рас­смат­ри­вать как непо­сред­ствен­ную цель капи­та­ли­ста»[28].

На пер­вый взгляд может казать­ся, что Маркс себе про­ти­во­ре­чит. Рань­ше он гово­рил, что раз­ви­тие тор­гов­ли все боль­ше при­да­ет про­из­вод­ству харак­тер про­из­вод­ства, име­ю­ще­го сво­ей целью мено­вую сто­и­мость. Каза­лось бы, что при пол­ном гос­под­стве про­сто­го товар­но­го хозяй­ства един­ствен­ной целью про­из­вод­ства явля­ет­ся уже мено­вая сто­и­мость, а не потре­бительная, а меж­ду тем Маркс объ­яв­ля­ет, что конеч­ной целью круго­оборота Т — Д — Т явля­ет­ся потре­би­тель­ная сто­и­мость. Это кажу­ще­е­ся про­тиворечие исче­за­ет, если мы вспом­ним, что речь идет о дли­тель­ном исто­рическом про­цес­се раз­ви­тия, кото­рый начи­на­ет­ся с чисто нату­раль­но­го хо­зяйства и кон­ча­ет­ся раз­ви­тым капи­та­лиз­мом. Этот дли­тель­ный про­цесс исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия харак­те­ри­зу­ет­ся посте­пен­ным вытес­не­ни­ем потре­бительной сто­и­мо­сти мено­вой в роли дви­жу­ще­го моти­ва и цели произ­водства. Поэто­му вполне понят­но, что дан­ная ста­дия, кото­рая по срав­не­нию с пред­ше­ству­ю­щей обна­ру­жи­ва­ет уси­ле­ние гос­под­ства мено­вой сто­и­мо­сти, вме­сте с тем, по срав­не­нию с после­ду­ю­щей ста­ди­ей раз­ви­тия, обнару­живает недо­ста­точ­ное гос­под­ство мено­вой сто­и­мо­сти. В част­но­сти, такое про­ме­жу­точ­ное место и зани­ма­ет про­стое товар­ное хозяй­ство. В послед­нем роль цели про­из­вод­ства непо­сред­ствен­но выпол­ня­ет толь­ко мено­вая стои­мость, но кос­вен­но, или в послед­нем сче­те, про­из­вод­ство име­ет целью удов­летворение лич­ных потреб­но­стей само­го про­из­во­ди­те­ля. Поэто­му во всех трех при­ве­ден­ных нами послед­них цита­тах Маркс гово­рит, что потреби­тельная сто­и­мость явля­ет­ся «конеч­ной» (но не непо­сред­ствен­ной) целью кру­го­обо­ро­та Т — Д — Т.

Маркс рез­ко про­ти­во­по­став­ля­ет друг дру­гу две фор­мы кру­го­обо­ро­та: Т — Д — Т и Д — Т — Д. В раз­ли­чии этих двух форм кру­го­обо­ро­та отра­жается раз­ли­чие про­сто­го товар­но­го хозяй­ства и капи­та­ли­сти­че­ско­го. Вер­ный диа­лек­ти­че­ско­му мето­ду, кото­рый пред­пи­сы­ва­ет нам искать по­степенные пере­хо­ды меж­ду про­ти­во­по­лож­ны­ми фор­ма­ми явле­ний, Маркс и в дан­ном слу­чае ста­ра­ет­ся точ­но про­сле­дить пере­ход­ные фор­мы меж­ду обо­и­ми кру­го­обо­ро­та­ми. Эти пере­ход­ные фор­мы Маркс ука­зы­ва­ет при изуче­нии функ­ций денег как сокро­ви­ща и пла­теж­но­го сред­ства. В пре­де­лах само­го товар­но­го обра­ще­ния Т — Д — Т зарож­да­ют­ся фор­мы, подготовляю­щие пере­ход к кру­го­обо­ро­ту Д — Т — Д. В кру­го­обо­ро­те Т — Д — Т про­дажа совер­ша­ет­ся для того, что­бы на выру­чен­ные день­ги при­об­ре­сти не­обходимые пред­ме­ты потреб­ле­ния. Но, если това­ро­про­из­во­ди­тель задержи­вает выру­чен­ные от про­да­жи день­ги в каче­стве сокро­ви­ща, то в этом слу­чае «товар про­да­ет­ся не для того, что­бы купить дру­гие това­ры, а для того, что­бы заме­стить товар­ную фор­му денеж­ной. Из про­сто­го посред­ству­ю­ще­го зве­на при обмене веществ эта пере­ме­на форм ста­но­вит­ся само­це­лью»[29]. Или, как гово­рит Маркс в «Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии», «мено­вая стои­мость из про­стой фор­мы ста­но­вит­ся содер­жа­ни­ем дви­же­ния», т. е. выпол­няет в зача­точ­ной фор­ме ту роль, кото­рую в более раз­ви­том виде она выпол­няет в кру­го­обо­ро­те Д — Т — Д. Если кру­го­обо­рот Т — Д — Т имел сво­ей конеч­ной целью удо­вле­тво­ре­ние лич­ных потреб­но­стей про­из­во­ди­те­ля, то задерж­ка денег в каче­стве сокро­ви­ща уже тре­бу­ет от това­ро­про­из­во­ди­те­ля отка­за от удо­вле­тво­ре­ния его лич­ных потреб­но­стей[30].

Дру­гую пере­ход­ную фор­му меж­ду обо­и­ми кру­го­обо­ро­та­ми товар­но­го обра­ще­ния Маркс отме­ча­ет при иссле­до­ва­нии функ­ции денег как платеж­ного сред­ства. Если това­ро­про­из­во­ди­тель про­да­ет свой про­дукт для того, что­бы при помо­щи выру­чен­ных денег пога­сить заклю­чен­ное им рань­ше денеж­ное обя­за­тель­ство, потре­би­тель­ная сто­и­мость уже не явля­ет­ся конеч­ной целью, совер­ша­е­мой им про­да­жи. «День­ги уже не обслу­жи­ва­ют про­цесс. Они само­сто­я­тель­но завер­ша­ют его как абсо­лют­ное бытие мено­вой стои­мости, или как все­об­щий товар. Про­да­вец пре­вра­тил товар в день­ги что­бы удо­вле­тво­рить при помо­щи послед­них какую-либо потреб­ность, сози­да­тель сокро­вищ, — что­бы кон­сер­ви­ро­вать товар в денеж­ной фор­ме, долж­ник-поку­па­тель, — что­бы иметь воз­мож­ность упла­тить. Если он не упла­тит, его иму­ще­ство будет под­верг­ну­то при­ну­ди­тель­ной про­да­же. Сле­до­ва­тель­но, пре­вра­ще­ние това­ра в образ его сто­и­мо­сти, в день­ги, ста­но­вит­ся теперь обще­ствен­ной необ­хо­ди­мо­стью, вынуж­да­е­мой у това­ро­про­из­во­ди­те­ля не­зависимо от его потреб­но­стей и его лич­ных склон­но­стей. Эта необ­хо­ди­мость воз­ни­ка­ет из отно­ше­ний само­го про­цес­са обра­ще­ния»[31]. Про­да­жа това­ра в дан­ном слу­чае уже не име­ет сво­ей конеч­ной целью удо­вле­тво­ре­ние по­требностей и лич­ных склон­но­стей про­из­во­ди­те­ля.

Если при раз­бо­ре функ­ций денег как сокро­ви­ща и пла­теж­но­го сред­ства мы заме­ти­ли даль­ней­шее вытес­не­ние потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти как конеч­ной цели товар­но­го про­из­вод­ства и обра­ще­ния, то окон­ча­тель­но этот про­цесс завер­ша­ет­ся, как мы уже виде­ли выше, в кру­го­обо­ро­те Д — Т — Д. «Кру­го­обо­рот денеж­но­го капи­та­ла есть самая одно­сто­рон­няя, а пото­му и наи­бо­лее ярко выра­жен­ная и харак­тер­ная из форм, в кото­рых про­яв­ля­ет­ся кру­го­обо­рот про­мыш­лен­но­го капи­та­ла; цель и дви­жу­щий мотив послед­не­го: уве­ли­че­ние сто­и­мо­сти, дела­ние денег и накоп­ле­ние, пред­став­ле­ны здесь так… что они пря­мо бро­са­ют­ся в гла­за»[32]. Этот кру­го­обо­рот выра­жа­ет тот факт, что мено­вая сто­и­мость, а не потре­би­тель­ная сто­и­мость, есть само­цель, опре­де­ля­ю­щая дви­же­ние, он «с наи­боль­шей нагляд­но­стью выра­жа­ет по­будительный мотив капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства — дела­ние денег. Про­изводственный про­цесс явля­ет­ся лишь необ­хо­ди­мым злом, неми­ну­е­мым сред­ством для дела­ния денег»[33]. Если в про­стом товар­ном хозяй­стве произво­дитель стре­мил­ся полу­чить путем про­да­жи сво­е­го про­дук­та опре­де­лен­ную сум­му денег лишь для того, что­бы при ее помо­щи удо­вле­тво­рить свои лич­ные потреб­но­сти, то, наобо­рот, в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве про­из­вод­ство потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти слу­жит лишь сред­ством для извле­че­ния при­бы­ли, для воз­рас­та­ния капи­та­ла. «Потре­би­тель­ная сто­и­мость при товар­ном про­изводстве вооб­ще не пред­став­ля­ет вещи, кото­рую любят ради нее самой. Потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти вооб­ще про­из­во­дят­ся здесь лишь пото­му и постоль­ку, что и посколь­ку они явля­ют­ся мате­ри­аль­ной осно­вой, носите­лями мено­вой сто­и­мо­сти»[34]. Стрем­ле­ние к без­гра­нич­но­му обо­га­ще­нию было при­су­ще и соби­ра­те­лю сокро­вищ, но, посколь­ку речь шла о про­стом товаро­производителе, кото­рый не экс­плу­а­ти­ру­ет чужо­го тру­да, это стрем­ле­ние мог­ло осу­ще­ствить­ся лишь в огра­ни­чен­ной сте­пе­ни. Широ­кое поле для сво­е­го дей­ствия это стрем­ле­ние нахо­дит толь­ко в обще­стве, осно­ван­ном на анта­го­низ­ме клас­сов и экс­плу­а­та­ции при­ба­воч­но­го тру­да зна­чи­тель­но­го чис­ла людей[35].

Итак, капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство рез­ко отли­ча­ет­ся от того «товар­но­го про­из­вод­ства, цель кото­ро­го — суще­ство­ва­ние про­из­во­ди­те­ля»[36]. Поэто­му Маркс все­гда рез­ко воз­ра­жал про­тив вуль­гар­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии, кото­рая видит «в капи­та­ли­сти­че­ском про­цес­се про­из­вод­ства про­сто производ­ство това­ров, потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей, пред­на­зна­чен­ных для потребле­ния того или ино­го рода и про­из­во­ди­мых капи­та­ли­стом исклю­чи­тель­но с той целью, что­бы заме­нить их това­ра­ми иной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти или, как лож­но утвер­жда­ет вуль­гар­ная эко­но­мия, обме­нять на эти то­вары»[37]. В капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве потре­би­тель­ная сто­и­мость уже не игра­ет той роли кос­вен­ной цели про­из­вод­ства, кото­рую она игра­ла в про­стом товар­ном хозяй­стве.

В капи­та­ли­сти­че­ском про­из­вод­стве пре­об­ла­да­ю­щее зна­че­ние име­ет ме­новая сто­и­мость, а не потре­би­тель­ная. Одна­ко и в пре­де­лах само­го капита­листического хозяй­ства Маркс, что­бы отме­тить все диа­лек­ти­че­ские пере­хо­ды, меж­ду раз­ны­ми ста­ди­я­ми про­цес­са, отме­ча­ет посте­пен­ное уси­ле­ние роли мено­вой сто­и­мо­сти за счет потре­би­тель­ной. В этом отно­ше­нии Маркс про­водит раз­ли­чие меж­ду про­стым вос­про­из­вод­ством капи­та­ла и рас­ши­рен­ным его вос­про­из­вод­ством. При про­стом вос­про­из­вод­стве вся мас­са при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти тра­тит­ся на удо­вле­тво­ре­ние лич­ных потреб­но­стей клас­са капита­листов. Хотя про­цесс про­из­вод­ства име­ет сво­ей целью воз­рас­та­ние мено­вой сто­и­мо­сти, т. е. пре­вра­ще­ние сум­мы Д в сум­му (Д+д), но вся извле­ка­е­мая сум­ма при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти (д) затра­чи­ва­ет­ся толь­ко на удо­вле­тво­ре­ние лич­ных потреб­но­стей капи­та­ли­стов. Этим объ­яс­ня­ет­ся сле­ду­ю­щее утвержде­ние Марк­са: «Про­стое вос­про­из­вод­ство по суще­ству име­ет сво­ей целью потреб­ле­ние, хотя полу­че­ние при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти и здесь явля­ет­ся побу­ди­тель­ным моти­вом инди­ви­ду­аль­ных капи­та­ли­стов; но при­ба­воч­ная, сто­и­мость — како­ва бы ни была ее отно­си­тель­ная вели­чи­на — в кон­це кон­цов долж­на слу­жить здесь толь­ко для инди­ви­ду­аль­но­го потреб­ле­ния капи­та­ли­ста»[38]. При жела­нии при­дир­чи­вый кри­тик и здесь мог бы уви­деть про­ти­во­ре­чие в сло­вах Марк­са. Рань­ше Маркс дока­зы­вал, что целью капита­листического про­из­вод­ства, в отли­чие от про­сто­го товар­но­го хозяй­ства, явля­ет­ся воз­рас­та­ние мено­вой сто­и­мо­сти, теперь же он гово­рит, что про­стое вос­про­из­вод­ство капи­та­ла име­ет сво­ей целью потреб­ле­ние. Но и на этот раз кажу­ще­е­ся про­ти­во­ре­чие исче­за­ет при над­ле­жа­щем пони­ма­нии диалекти­ческого хода мыс­ли Марк­са. По срав­не­нию с про­стым товар­ным хозяй­ством, про­стое вос­про­из­вод­ство капи­та­ла зна­ме­ну­ет собой даль­ней­шее уси­ле­ние роли мено­вой сто­и­мо­сти за счет потре­би­тель­ной. При пере­хо­де же от про­сто­го вос­про­из­вод­ства к рас­ши­рен­но­му мы заме­ча­ем даль­ней­шее уси­ле­ние роли мено­вой сто­и­мо­сти.

При­ве­ден­ные сло­ва Марк­са пока­зы­ва­ют, что мотив лич­но­го потреб­ле­ния капи­та­ли­стов, хотя и не игра­ет гос­под­ству­ю­щей роли в капи­та­ли­сти­че­ском про­из­вод­стве, все же сохра­ня­ет извест­ное зна­че­ние. «Посколь­ку про­стое вос­про­из­вод­ство состав­ля­ет часть, при­том самую зна­чи­тель­ную часть, и вся­ко­го годич­но­го вос­про­из­вод­ства в рас­ши­рен­ном мас­шта­бе, этот мотив — лич­ное потреб­ле­ние — оста­ет­ся, высту­пая в сопро­вож­де­нии моти­ва и в про­ти­во­по­лож­ность моти­ву обо­га­ще­ния как тако­во­го»[39]. Но, хотя мотив лич­но­го потреб­ле­ния капи­та­ли­стов сохра­ня­ет­ся, он все же посте­пен­но вытес­ня­ет­ся моти­вом обо­га­ще­ния. Ина­че гово­ря, про­стое вос­про­из­вод­ство как тако­вое про­ти­во­ре­чит само­му суще­ству капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства и необ­хо­ди­мо пере­хо­дит в рас­ши­рен­ное вос­про­из­вод­ство; толь­ко при пос­леднем раз­мер лич­но­го потреб­ле­ния капи­та­ли­стов ста­но­вит­ся отно­си­тель­но все мень­ше по срав­не­нию с накоп­ля­е­мой частью при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти. Толь­ко рас­ши­рен­ное вос­про­из­вод­ство пред­став­ля­ет собой тот тип хозяй­ства, в кото­ром гос­под­ство мено­вой сто­и­мо­сти дости­га­ет пол­ной силы.

Как видим, Маркс рису­ет слож­ную кар­ти­ну посте­пен­но­го уси­ле­ния роли мено­вой сто­и­мо­сти за счет потре­би­тель­ной. Мы можем, наме­тить сле­дующие ста­дии это­го дли­тель­но­го исто­ри­че­ско­го про­цес­са:

1) Чисто нату­раль­ное хозяй­ство, харак­те­ри­зу­ю­ще­е­ся пол­ным господ­ством потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти.

2) Слу­чай­ный обмен избы­точ­ных про­дук­тов. Роль дви­жу­щей цели про­из­вод­ства выпол­ня­ет еще потре­би­тель­ная сто­и­мость, мено­вая сто­и­мость толь­ко зарож­да­ет­ся.

3) Часть про­дук­та про­из­во­дит­ся пред­на­ме­рен­но для обме­на; роль цели про­из­вод­ства выпол­ня­ют одно­вре­мен­но потре­би­тель­ная сто­и­мость и мено­вая сто­и­мость. Отно­си­тель­ная сила их зави­сит от отно­си­тель­но­го раз­ме­ра про­из­вод­ства, пред­на­зна­чен­но­го для соб­ствен­но­го потреб­ле­ния, и производ­ства, пред­на­зна­чен­но­го на рынок.

4) Про­стое товар­ное хозяй­ство, в кото­ром все про­дук­ты про­из­во­дят­ся для про­да­жи. Роль цели про­из­вод­ства выпол­ня­ет непо­сред­ствен­но мено­вая сто­и­мость, но кос­вен­но про­из­вод­ство име­ет целью удо­вле­тво­ре­ние лич­ных потреб­но­стей това­ро­про­из­во­ди­те­ля.

5) Пере­ход­ные фор­мы от про­сто­го товар­но­го хозяй­ства к капиталисти­ческому (сокро­ви­ще и пла­теж­ное сред­ство). Про­да­жа про­дук­та уже не име­ет целью удо­вле­тво­ре­ние лич­ных потреб­но­стей това­ро­про­из­во­ди­те­ля.

6) Капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство в фор­ме про­сто­го вос­про­из­вод­ства. Целью про­из­вод­ства явля­ет­ся воз­рас­та­ние мено­вой сто­и­мо­сти или извлече­ние при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, но полу­чен­ная сум­ма при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти цели­ком затра­чи­ва­ет­ся на удо­вле­тво­ре­ние лич­ных потреб­но­стей капи­та­ли­ста.

7) Капи­та­ли­сти­че­ское хозяй­ство в фор­ме рас­ши­рен­но­го вос­про­из­вод­ства, при кото­ром под­уча­е­мая при­ба­воч­ная сто­и­мость накоп­ля­ет­ся как капи­тал, и лишь неболь­шая и все умень­ша­ю­ща­я­ся часть ее затра­чи­ва­ет­ся на удо­вле­тво­ре­ние лич­ных потреб­но­стей капи­та­ли­ста.

2) Противоречие между потребительной и меновой[40] стоимостью

В I гла­ве связь меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем рас­смат­ри­ва­лась нами в той общей фор­ме, кото­рую она име­ет в любой эко­но­ми­че­ской фор­мации. Теперь мы пере­хо­дим к иссле­до­ва­нию свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем в товар­ном хозяй­стве и начи­на­ем ана­лиз с осо­бен­но­стей про­сто­го товар­но­го хозяй­ства, или обще­ства про­стых товаропроизводите­лей. Харак­тер­ной чер­той его явля­ет­ся обособ­ле­ние про­из­вод­ства от потре­бления, — обособ­ле­ние, кото­рое раз­ви­ва­ет­ся вме­сте с раз­ви­ти­ем само­го то­варного хозяй­ства. В нату­раль­ном хозяй­стве про­дукт явля­ет­ся потреби­тельной сто­и­мо­стью для само­го про­из­во­ди­те­ля; на даль­ней­шей ста­дии раз­вития про­дук­ты, про­из­ве­ден­ные в избы­точ­ном коли­че­стве и пото­му не нуж­ные для удо­вле­тво­ре­ния потреб­но­стей их вла­дель­ца, всту­па­ют в обмен. По­является заро­ды­ше­вая фор­ма сто­и­мо­сти; начи­на­ет­ся про­цесс пре­вра­ще­ния потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей в това­ры. Если обмен носит еще нату­раль­ный харак­тер, обме­ни­ва­е­мые про­дук­ты пред­став­ля­ют собой еще непо­сред­ствен­но потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти, хотя каж­дый из них явля­ет­ся потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью не для сво­е­го вла­дель­ца. Нако­нец, когда про­дук­ты про­из­во­дят­ся уже спе­ци­аль­но для про­да­жи на неопре­де­лен­ный рынок, про­ис­хо­дит окон­чательное обособ­ле­ние мено­вой сто­и­мо­сти от потре­би­тель­ной. Все про­дук­ты про­из­во­дят­ся теперь как това­ры, для про­да­жи, а не для удо­вле­тво­ре­ния потреб­но­стей самих про­из­во­ди­те­лей. С дру­гой сто­ро­ны, все необ­хо­ди­мые ему про­дук­ты про­из­во­ди­тель полу­ча­ет уже при помо­щи обме­на. Про­дукт ста­но­вит­ся това­ром, кото­рый обла­да­ет двой­ствен­ной при­ро­дой, — как по­требительная сто­и­мость и как мено­вая сто­и­мость.

Эту двой­ствен­ную при­ро­ду това­ра Маркс ана­ли­зи­ру­ет на пер­вых стра­ни­цах «Кри­ти­ки поли­ти­че­ской эко­но­мии» и «Капи­та­ла». Путем ана­ли­за Маркс раз­ла­га­ет еди­ный товар на две сто­ро­ны, каж­дую из кото­рых он рас­сматривает отдель­но. Он вкрат­це на пер­вых двух стра­ни­цах рас­смат­ри­ва­ет потре­би­тель­ную сто­и­мость това­ра, что­бы после это­го занять­ся подроб­ным ана­ли­зом дру­гой сто­ро­ны това­ра, его сто­и­мо­сти. Здесь Маркс ана­ли­ти­че­ским путем изу­ча­ет раз­ли­чие обе­их сто­рон това­ра, но после это­го ана­ли­ти­че­ско­го рас­се­че­ния това­ра Маркс пере­хо­дит к син­те­ти­че­ско­му иссле­до­ва­нию дей­ствительного про­цес­са обме­на, в кото­ром това­ры высту­па­ют одно­вре­мен­но как потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти и как мено­вые сто­и­мо­сти. Необ­хо­ди­мость пере­хо­да от изо­ли­ро­ван­но­го рас­смот­ре­ния отдель­ных сто­рон това­ра к син­те­ти­че­ско­му рас­смот­ре­нию дви­же­ния това­ра как цело­го под­чер­ки­ва­ет­ся Марк­сом в «Кри­ти­ке» и в «Капи­та­ле». «До сих пор товар рассматри­вался с двух точек зре­ния: как потре­би­тель­ная сто­и­мость и как мено­вая сто­и­мость, каж­дый раз с одно­сто­рон­ней точ­ки зре­ния. Одна­ко в каче­стве това­ра он есть непо­сред­ствен­но един­ство потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти и мено­вой сто­и­мо­сти»[41]. Раз от изо­ли­ро­ван­но­го изу­че­ния потре­би­тель­ной стоимо­сти и мено­вой сто­и­мо­сти мы пере­хо­дим к изу­че­нию усло­вий их сов­мест­но­го суще­ство­ва­ния в одном това­ре, мы при­хо­дим к вопро­су о про­ти­во­ре­чии меж­ду сто­и­мо­стью и потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью. «Товар есть непосредствен­ное един­ство потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти и мено­вой сто­и­мо­сти, т. е. двух про­ти­во­по­лож­но­стей. Он есть поэто­му непо­сред­ствен­ное про­ти­во­ре­чие. Это про­ти­во­ре­чие долж­но раз­ви­вать­ся, раз товар уже не рас­смат­ри­ва­ет­ся, как до сих пор, ана­ли­ти­че­ски, то с точ­ки зре­ния потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, то с точ­ки зре­ния мено­вой сто­и­мо­сти, а как целое дей­стви­тель­но отне­сен к дру­гим това­рам. Но дей­стви­тель­ное отно­ше­ние това­ров друг к дру­гу есть про­цесс их обме­на»[42]. От раз­ли­чия потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти и мено­вой сто­и­мо­сти Маркс пере­хо­дит к их про­ти­во­по­лож­но­сти (внут­ри един­ства — това­ра).

Уче­ние Марк­са о про­ти­во­ре­чии меж­ду потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью и мено­вой сто­и­мо­стью пред­став­ля­ет боль­шие труд­но­сти для пони­ма­ния и вызы­ва­ло осо­бен­но рез­кие напад­ки со сто­ро­ны кри­ти­ков. Послед­ние утвер­ждали, что Маркс зани­ма­ет­ся здесь мета­фи­зи­че­ски­ми рас­суж­де­ни­я­ми, не име­ю­щи­ми отно­ше­ния к реаль­ной дей­стви­тель­но­сти. На самом же деле это уче­ние Марк­са отра­жа­ет реаль­ные про­цес­сы товар­но­го хозяй­ства. Про­блема, кото­рая сто­я­ла здесь перед Марк­сом, может быть выра­же­на следую­щими сло­ва­ми: в какой мере видо­из­ме­ня­ет­ся при­ро­да потре­би­тель­ной стои­мости и мено­вой сто­и­мо­сти под вли­я­ни­ем их сов­мест­но­го суще­ство­ва­ния в одном това­ре? Если до сих пор изо­ли­ро­ван­ное изу­че­ние этих двух сто­рон това­ра откры­ва­ло нам при­ро­ду каж­дой из них, то теперь воз­ни­ка­ет вопрос о воз­мож­но­сти одно­вре­мен­но­го сов­мест­но­го суще­ство­ва­ния в това­ре обе­их этих сто­рон в той фор­ме, в кото­рой мы нашли их при изо­ли­ро­ван­ном их рас­смот­ре­нии. И Маркс при­хо­дит к выво­ду, что сов­мест­ное суще­ство­ва­ние в това­ре двух его сто­рон накла­ды­ва­ет на каж­дую из них осо­бую специфи­ческую печать, что нали­чие каж­дой из этих сто­рон как бы огра­ни­чи­ва­ет дру­гую сто­ро­ну и не дает ей непо­сред­ствен­но про­явить­ся во всем богат­стве тех опре­де­ле­ний, кото­рые мы кон­ста­ти­ро­ва­ли при изо­ли­ро­ван­ном рассмо­трении каж­дой из этих сто­рон.

Маркс начи­на­ет свое рас­суж­де­ние с потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. Мы зна­ем, что каж­дый товар явля­ет­ся преж­де все­го потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью. Но если мы вспом­ним, что товар явля­ет­ся так­же и мено­вой сто­и­мо­стью, то мы уви­дим, что послед­няя его сто­ро­на огра­ни­чи­ва­ет харак­тер его как потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, не дает ему воз­мож­но­сти высту­пать непосред­ственно в роли потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. Дей­стви­тель­но, раз про­дукт про­из­ве­ден для про­да­жи, он не явля­ет­ся непо­сред­ствен­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью для сво­е­го вла­дель­ца. Но вме­сте с тем он не явля­ет­ся еще не­посредственной потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью и для дру­гих лиц, так как он еще не нахо­дит­ся в их руках. Толь­ко посред­ством пере­хо­да из рук в руки, т. е. посред­ством обме­на, товар может стать потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью для дру­гих лиц, а тем самым и для сво­е­го вла­дель­ца, ибо послед­ний толь­ко путем обме­на сво­е­го про­дук­та может полу­чить дру­гие про­дук­ты, необходи­мые для удо­вле­тво­ре­ния его потреб­но­стей. Итак, «товар есть потребитель­ная сто­и­мость, напри­мер пше­ни­ца, холст, алмаз, маши­на и т. д., но в каче­стве това­ра он вме­сте с тем не есть потре­би­тель­ная сто­и­мость. Если бы он был потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью для сво­е­го вла­дель­ца, т. е. пря­мым сред­ством удо­вле­тво­ре­ния его соб­ствен­ных потреб­но­стей, он не был бы това­ром… Поэто­му товар дол­жен еще сде­лать­ся (werden) потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью спер­ва для дру­гих… Таким обра­зом, потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти това­ров ста­но­вят­ся (werden) потре­би­тель­ны­ми сто­и­мо­стя­ми, меняя все­сто­рон­ним обра­зом свои места, пере­хо­дя из рук тех лиц, для кото­рых они явля­ются сред­ством обме­на, в руки тех лиц, для кото­рых они суть пред­ме­ты потреб­ле­ния… Сле­до­ва­тель­но, для того что­бы осу­ществ­лять­ся как пот­ребительные сто­и­мо­сти, това­ры долж­ны осу­ществ­лять­ся как мено­вые сто­и­мо­сти»[43].

Мы при­хо­дим к сле­ду­ю­ще­му выво­ду. То обсто­я­тель­ство, что товар явля­ет­ся мено­вой сто­и­мо­стью, исклю­ча­ет для него воз­мож­ность быть непо­сред­ствен­но потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью как для его вла­дель­ца, так и для дру­гих лиц. Мы име­ем два про­ти­во­по­лож­ных утвер­жде­ния: 1) товар есть потре­би­тель­ная сто­и­мость и 2) товар не есть непо­сред­ствен­но потреби­тельная сто­и­мость. Выход из это­го про­ти­во­ре­чия может быть толь­ко один: товар дол­жен сде­лать­ся потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью; он явля­ет­ся потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью не непо­сред­ствен­но, а обход­ным путем, через посред­ство обме­на, в кото­ром реа­ли­зу­ет­ся его мено­вая сто­и­мость. Мено­вая стои­мость высту­па­ет здесь как внеш­нее сред­ство для того, что­бы товар стал потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью.

Если реа­ли­за­ция мено­вой сто­и­мо­сти това­ра явля­ет­ся усло­ви­ем реализа­ции его потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, то, с дру­гой сто­ро­ны, меж­ду эти­ми дву­мя сто­ро­на­ми това­ра суще­ству­ет и обрат­ное отно­ше­ние: что­бы реа­ли­зо­вать­ся как мено­вая сто­и­мость, товар дол­жен про­явить и дока­зать свою потреби­тельную сто­и­мость. Если рань­ше мы убе­ди­лись, что харак­тер това­ра, как мено­вой сто­и­мо­сти, не поз­во­ля­ет ему высту­пать непо­сред­ствен­но в роли потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, то теперь мы убеж­да­ем­ся в про­ти­во­по­лож­ном: харак­тер това­ра, как потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, не дает ему высту­пать, непо­сред­ствен­но в роли мено­вой сто­и­мо­сти. Товар, как мено­вая сто­и­мость, явля­ет­ся вопло­ще­ни­ем непо­сред­ствен­но-обще­ствен­но­го рабо­че­го вре­ме­ни в том смыс­ле, что он «по усмот­ре­нию заме­ща­ет опре­де­лен­ное коли­че­ство любо­го дру­го­го това­ра, неза­ви­си­мо от того, явля­ет­ся ли он для вла­дель­ца это­го дру­го­го това­ра потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью или нет»[44]. Этим свой­ством отли­ча­ет­ся мено­вая сто­и­мость това­ра, посколь­ку она рас­смат­ри­ва­ет­ся нами изо­ли­ро­ван­но. Но если мы вспом­ним, что товар явля­ет­ся так­же и потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью, то нали­чие послед­ней уже не дает това­ру возможно­сти непо­сред­ствен­но про­явить харак­тер, при­су­щий ему как мено­вой стои­мости. Товар уже не может заме­щать по усмот­ре­нию любой дру­гой про­дукт обще­ствен­но­го тру­да, так как он «может быть отчуж­ден как потре­би­тель­ная сто­и­мость толь­ко тому лицу, для кото­ро­го он явля­ет­ся потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью, т. е. пред­ме­том осо­бен­ной потреб­но­сти» (стр. 79). Преж­де чем при­об­ре­сти спо­соб­ность заме­щать по усмот­ре­нию това­ро­про­из­во­ди­те­ля любой дру­гой про­дукт, дан­ный товар дол­жен быть постав­лен «в соприкосно­вение с осо­бен­ной потреб­но­стью, удо­вле­тво­ре­нию кото­рой он слу­жит» (стр. 79). Ина­че гово­ря, до сво­е­го отчуж­де­ния как потре­би­тель­ная сто­и­мость «товар не есть непо­сред­ствен­но мено­вая сто­и­мость, но еще дол­жен стать (werden) тако­вой» (стр. 79). И здесь мы полу­ча­ем два про­ти­во­по­лож­ных утвер­жде­ния: 1) товар есть мено­вая сто­и­мость, 2) товар не есть непосред­ственно мено­вая сто­и­мость. Из это­го про­ти­во­ре­чия опять-таки выход может быть толь­ко один: товар дол­жен еще стать мено­вой сто­и­мо­стью, а имен­но обход­ным путем, в кото­ром обна­ру­жи­ва­ет­ся его потре­би­тель­ная сто­и­мость для опре­де­лен­но­го лица, т. е. обход­ным путем обме­на. Реа­ли­за­ция потре­бительной сто­и­мо­сти высту­па­ет здесь как внеш­нее сред­ство для реализа­ции его мено­вой сто­и­мо­сти. «Если товар может сде­лать­ся потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью толь­ко посред­ством осу­ществ­ле­ния его в каче­стве мено­вой сто­и­мо­сти, то, с дру­гой сто­ро­ны, он может осу­ществ­лять­ся как мено­вая сто­и­мость толь­ко бла­го­да­ря тому, что в про­цес­се отчуж­де­ния он доказы­вает свою потре­би­тель­ную сто­и­мость» (стр. 79)[45].

Толь­ко через посред­ство про­цес­са обме­на про­ис­хо­дит дей­стви­тель­ная реа­ли­за­ция двой­ствен­ной при­ро­ды това­ра, т. е. его мено­вой сто­и­мо­сти и потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. До про­цес­са обме­на сов­мест­ное суще­ство­ва­ние в това­ре обе­их этих про­ти­во­ре­ча­щих друг дру­гу сто­рон не дает воз­мож­но­сти непо­сред­ствен­но про­явить­ся каж­дой из них во всем богат­стве ее опре­де­ле­ний; каж­дая их этих сто­рон как бы огра­ни­че­на нали­чи­ем дру­гой сто­ро­ны и поэто­му при­об­ре­та­ет новый харак­тер, кото­ро­го мы не мог­ли бы открыть в ней при изо­ли­ро­ван­ном ее рас­смот­ре­нии и кото­рый нам необ­хо­ди­мо изу­чить теперь. Рас­смот­рим то новое, что вно­сит­ся в при­ро­ду каж­дой из этих сто­рон това­ра бла­го­да­ря нали­чию в нем дру­гой сто­ро­ны.

Спер­ва рас­смот­рим крат­ко те изме­не­ния, кото­рые пре­тер­пе­ва­ет мено­вая сто­и­мость бла­го­да­ря тому, что она свя­за­на с кон­крет­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью това­ра. Товар, как потре­би­тель­ная сто­и­мость, дол­жен перей­ти имен­но к тому лицу, кото­рый нуж­да­ет­ся в нем для удо­вле­тво­ре­ния сво­их потреб­но­стей, а это зна­чит, что он еще не обла­да­ет непо­сред­ствен­но-обще­ствен­ным харак­те­ром и не может еще быть обме­нен на любой дру­гой про­дукт по усмот­ре­нию его вла­дель­ца. Обще­ствен­ная при­ро­да сто­и­мо­сти еще огра­ни­че­на и как бы ско­ва­на бла­го­да­ря тому, что она свя­за­на с конкрет­ной нату­раль­ной фор­мой това­ра. Сто­и­мость носит еще потен­ци­аль­ный ха­рактер и пол­но­стью реа­ли­зу­ет­ся лишь тогда, когда товар сбро­сит с себя свою дан­ную кон­крет­ную нату­раль­ную фор­му, т. е. будет пре­вра­щен в день­ги. Отсю­да выте­ка­ет необ­хо­ди­мость раз­дво­е­ния това­ра на товар и день­ги, или, как ино­гда выра­жа­ет­ся Маркс, раз­дво­е­ния сто­и­мо­сти на товар­ную фор­му и денеж­ную фор­му сто­и­мо­сти. Толь­ко в послед­ней непо­средственно обще­ствен­ная при­ро­да сто­и­мо­сти нахо­дит свое пол­ное осу­ществление. В пер­вой же эта обще­ствен­ная при­ро­да сто­и­мо­сти еще ско­вана бла­го­да­ря нали­чию в това­ре дру­гой сто­ро­ны его, т. е. кон­крет­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. Нали­чие потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти наклады­вает свою печать на харак­тер мено­вой сто­и­мо­сти, пре­вра­ща­ет послед­нюю в потен­ци­аль­ную, или товар­ную, сто­и­мость, кото­рая еще нуж­да­ет­ся в реа­лизации.

С дру­гой сто­ро­ны, нали­чие мено­вой сто­и­мо­сти накла­ды­ва­ет свою печать на харак­тер потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти това­ра. На пер­вых стра­ни­цах «Кри­тики» и «Капи­та­ла» потре­би­тель­ная сто­и­мость рас­смат­ри­ва­ет­ся изолиро­ванно от мено­вой сто­и­мо­сти, т. е. как спо­соб­ность удо­вле­тво­рять человече­ские потреб­но­сти, при­су­щая про­дук­ту совер­шен­но неза­ви­си­мо от той или иной обще­ствен­ной фор­мы хозяй­ства. Потре­би­тель­ная сто­и­мость рассматри­вается в ее без­раз­ли­чии к обще­ствен­ной фор­ме про­дук­та. «Како­ва бы ни была обще­ствен­ная фор­ма богат­ства, потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти обра­зу­ют все­гда его содер­жа­ние, пер­во­на­чаль­но без­раз­лич­ное к этой фор­ме»[46]. Но это свое без­раз­ли­чие потре­би­тель­ная сто­и­мость сохра­ня­ет лишь до тех пор, пока она рас­смат­ри­ва­лась нами изо­ли­ро­ван­но от мено­вой сто­и­мо­сти. Когда же мы пере­хо­дим к изу­че­нию потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти това­ра, мы видим, что нали­чие мено­вой сто­и­мо­сти накла­ды­ва­ет опре­де­лен­ную печать и на по­требительную сто­и­мость. Посколь­ку речь идет о това­ре, его потребитель­ная сто­и­мость име­ет осо­бый харак­тер, по срав­не­нию, напри­мер, с про­дуктом фео­даль­но­го обще­ства. Речь идет здесь не об изме­не­нии нату­раль­ной фор­мы про­дук­та, а об изме­не­нии обще­ствен­ной при­ро­ды самой потреби­тельной сто­и­мо­сти. Отно­ше­ние про­дук­та, как потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, к про­из­во­ди­те­лю и потре­би­те­лю ста­но­вит­ся иным в товар­ном хозяй­стве по срав­не­нию с дру­ги­ми фор­ма­ми хозяй­ства. Здесь про­дукт уже не явля­ет­ся потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью для про­из­во­ди­те­ля, а в каче­стве потребитель­ной сто­и­мо­сти про­из­во­дит­ся для удо­вле­тво­ре­ния потреб­но­стей дру­гих лиц, т. е. про­из­во­дит­ся для про­да­жи. «Теперь про­из­во­ди­тель про­из­во­дит уже не про­сто потре­би­тель­ную сто­и­мость, но потре­би­тель­ную сто­и­мость для дру­гих, обще­ствен­ную потре­би­тель­ную сто­и­мость»[47]. Эта «обще­ствен­ная по­требительная сто­и­мость» и есть та видо­из­ме­нен­ная фор­ма, кото­рую потре­бительная сто­и­мость при­об­ре­та­ет толь­ко в товар­ном хозяй­стве под влия­нием мено­вой сто­и­мо­сти. Сов­мест­ное суще­ство­ва­ние в това­ре мено­вой стои­мости и потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти изме­ни­ло самый харак­тер послед­ней.

При­ве­ден­ные сло­ва Марк­са об «обще­ствен­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти» не все­гда пони­ма­ют­ся пра­виль­но. Неред­ко этот тер­мин истолковы­вается в смыс­ле вся­кой потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, про­из­во­ди­мой для нужд чле­нов обще­ствен­ной груп­пы. С этой точ­ки зре­ния обще­ствен­ной потреби­тельной сто­и­мо­стью мож­но назы­вать и про­дукт, кото­рый сред­не­ве­ко­вый кре­стья­нин про­из­во­дил для нужд поме­стья, и про­дукт, кото­рый будет про­из­во­дить­ся в соци­а­ли­сти­че­ской общине. Но при таком рас­ши­ри­тель­ном пони­ма­нии ука­зан­но­го тер­ми­на уни­что­жа­ет­ся вся­кая его опре­де­лен­ность. Маркс имел в виду не вся­кую потре­би­тель­ную сто­и­мость, про­из­во­ди­мую для обще­ства при любой соци­аль­ной фор­ме хозяй­ства, а потре­би­тель­ную сто­и­мость това­ра. Энгельс поэто­му счел нуж­ным при­ба­вить к цити­ро­ван­ным сло­вам Марк­са сле­ду­ю­щее заме­ча­ние: «И не толь­ко для дру­гих вооб­ще. Часть хле­ба, про­из­ве­ден­но­го сред­не­ве­ко­вым кре­стья­ни­ном, отда­ва­лась в виде обро­ка сеньо­ру, часть — в виде деся­ти­ны попам. Но ни хлеб, отчу­ждавшийся в виде обро­ка, ни хлеб, отчуж­дав­ший­ся в виде деся­ти­ны, не ста­но­вил­ся това­ром вслед­ствие того толь­ко, что он про­из­ве­ден для дру­гих. Для того что­бы стать това­ром, про­дукт дол­жен быть пере­дан посред­ством обме­на в руки того, кому он слу­жит в каче­стве потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти»[48]. Энгельс пояс­ня­ет, что, когда Маркс гово­рит об обще­ствен­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, он име­ет в виду потре­би­тель­ную сто­и­мость това­ра, кото­рый пере­хо­дит от про­из­во­ди­те­ля к потре­би­те­лю через посред­ство обме­на. Эта необ­хо­ди­мость про­хож­де­ния через сфе­ру обме­на наклады­вает опре­де­лен­ную печать на товар не толь­ко в том смыс­ле, что послед­ний высту­па­ет как мено­вая сто­и­мость; она накла­ды­ва­ет опре­де­лен­ную печать и на дру­гую сто­ро­ну това­ра, на его потре­би­тель­ную сто­и­мость. Потреби­тельная сто­и­мость про­дук­та, бла­го­да­ря сво­ей свя­зи с его мено­вой стои­мостью, при­об­ре­та­ет осо­бый обще­ствен­ный харак­тер или «обще­ствен­ную опре­де­лен­ность». «Как полез­ная вещь, товар обла­да­ет обще­ствен­ной опре­деленностью, посколь­ку он есть потре­би­тель­ная сто­и­мость для дру­гих, а не для сво­е­го вла­дель­ца, т. е. посколь­ку он удо­вле­тво­ря­ет обще­ствен­ные потреб­но­сти».

3) Производство и потребление в капиталистическом обществе

Мы про­сле­ди­ли раз­ви­тие хозяй­ства, сопро­вож­дав­ше­е­ся посте­пен­ным оттес­не­ни­ем потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти в каче­стве дви­жу­щей цели про­изводства и посте­пен­ным уси­ле­ни­ем роли мено­вой сто­и­мо­сти. Это изме­не­ние озна­ча­ло вме­сте с тем изме­нив­ше­е­ся соот­но­ше­ние меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем. В нату­раль­ном хозяй­стве, напри­мер пат­ри­ар­халь­ной семьи, про­из­вод­ство было направ­ле­но непо­сред­ствен­но на удо­вле­тво­ре­ние потреб­ностей ее чле­нов. Такая же непо­сред­ствен­ная связь меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем суще­ству­ет в каж­дом орга­ни­зо­ван­ном хозяй­стве, напри­мер в соци­а­ли­сти­че­ской общине. Маркс и Энгельс часто ука­зы­ва­ли, что харак­терной осо­бен­но­стью соци­а­ли­сти­че­ской общи­ны явля­ет­ся при­спо­соб­ле­ние про­из­вод­ства к раз­ме­рам обще­ствен­ной потреб­но­сти, под­ле­жа­щей удовле­творению и зара­нее рас­счи­ты­ва­е­мой тем или иным спо­со­бом[49].

С воз­ник­но­ве­ни­ем и раз­ви­ти­ем обме­на, как мы уже зна­ем, про­дукт про­из­во­дит­ся не непо­сред­ствен­но для удо­вле­тво­ре­ния потреб­но­стей, а для про­да­жи. Одна­ко, пока речь идет о про­стом товар­ном хозяй­стве, напри­мер ремес­лен­ном, про­из­вод­ство ведет­ся или по опре­де­лен­но­му зака­зу, или для бли­жай­ше­го рын­ка. В таком слу­чае раз­ме­ры спро­са или обще­ствен­ной потреб­но­сти, под­ле­жа­щей удо­вле­тво­ре­нию, зара­нее при­бли­зи­тель­но из­вестны и вли­я­ют опре­де­ля­ю­щим обра­зом на раз­ме­ры про­из­вод­ства. Вме­сте с тем раз­мер про­из­вод­ства опре­де­ля­ет­ся раз­ме­ром обыч­ных потреб­но­стей само­го ремес­лен­ни­ка, под­ле­жа­щих удо­вле­тво­ре­нию после про­да­жи изго­товленных им изде­лий. Толь­ко с раз­ви­ти­ем капи­та­ли­сти­че­ско­го производ­ства потре­би­тель­ная сто­и­мость окон­ча­тель­но пере­ста­ет быть дви­жу­щей це­лью про­цес­са про­из­вод­ства. Капи­та­лист стре­мит­ся к полу­че­нию при­бы­ли и весь про­цесс про­из­вод­ства под­чи­ня­ет этой цели. Про­из­вод­ство про­дук­та, как потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, не явля­ет­ся целью капи­та­ли­ста. То же самое отно­сит­ся и к рабо­че­му: «Про­дукт его [рабо­че­го] дея­тель­но­сти не состав­ля­ет цель его дея­тель­но­сти. Шелк, кото­рый он ткет, золо­то, кото­рое он добы­ва­ет на при­ис­ках, дво­рец, кото­рый он стро­ит, — все это он про­из­во­дит не для себя само­го»[50]. В капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве про­ис­хо­дит даль­ней­шее обособ­ле­ние про­из­вод­ства от потреб­ле­ния, про­из­во­ди­те­ля от потре­би­те­ля.

Наря­ду с обособ­ле­ни­ем про­из­вод­ства и потреб­ле­ния меж­ду ними сохра­ня­ет­ся необ­хо­ди­мая связь. Как уже было выяс­не­но в I гла­ве, про­изводство и потреб­ле­ние вза­им­но свя­за­ны и вза­им­но обу­слов­ле­ны. Каким же обра­зом осу­ществ­ля­ет­ся эта связь в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве? Эта связь осу­ществ­ля­ет­ся через спрос. Так как потреб­но­сти чле­нов обще­ства зара­нее не учи­ты­ва­ют­ся и сами по себе не могут направ­лять про­из­вод­ство, обще­ствен­ные потреб­но­сти ока­зы­ва­ют воз­дей­ствие на про­цесс про­из­вод­ства лишь кос­вен­ным обра­зом, через пла­те­же­спо­соб­ный спрос. Если сам произ­водитель не счи­та­ет сво­ей целью удо­вле­тво­ре­ние обще­ствен­ных потреб­ностей, то ему при­хо­дит­ся с ними счи­тать­ся, посколь­ку товар дол­жен быть про­дан потре­би­те­лю. Обще­ствен­ная потреб­ность в фор­ме платеже­способного спро­са ока­зы­ва­ет воз­дей­ствие на направ­ле­ние про­цес­са произ­водства; про­из­во­ди­тель вынуж­ден изго­тов­лять толь­ко такие про­дук­ты, на кото­рые име­ет­ся спрос. Но, с дру­гой сто­ро­ны, необ­хо­ди­мо пом­нить, что обще­ствен­ная потреб­ность может ока­зы­вать такое воз­дей­ствие лишь при том усло­вии, если она при­ни­ма­ет фор­му пла­те­же­спо­соб­но­го спро­са, т. е. если потре­би­тель может упла­тить необ­хо­ди­мый экви­ва­лент (день­ги), стои­мость кото­ро­го рав­на сто­и­мо­сти поку­па­е­мо­го им про­дук­та. Маркс неодно­кратно под­чер­ки­ва­ет, что, когда мы гово­рим о соот­вет­ствии меж­ду произ­водством и потреб­но­стя­ми в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, речь идет отнюдь не об «абсо­лют­ных» потреб­но­стях или о «дей­стви­тель­ной» обще­ствен­ной потреб­но­сти, а лишь о пла­те­же­спо­соб­ной обще­ствен­ной потреб­но­сти, пред­ставленной на рын­ке, т. е. о сум­ме обще­ствен­но­го спро­са[51].

Эта пла­те­же­спо­соб­ная обще­ствен­ная потреб­ность, или обще­ствен­ный спрос, име­ет опре­де­лен­ный раз­мер. Про­из­вод­ство дан­но­го про­дук­та долж­но не толь­ко удо­вле­тво­рять обще­ствен­ной потреб­но­сти вооб­ще, но долж­но соот­вет­ство­вать опре­де­лен­но­му раз­ме­ру этой обще­ствен­ной потреб­но­сти, т. е. опре­де­лен­ной сум­ме обще­ствен­но­го спро­са на дан­ный про­дукт. «По­требительная сто­и­мость извест­ной мас­сы опре­де­лен­ных про­дук­тов зави­сит от того, адек­ват­на ли она коли­че­ствен­но опре­де­лен­ной обще­ствен­ной по­требности в про­дук­те каж­до­го осо­бо­го рода, и, сле­до­ва­тель­но, от того, про­пор­ци­о­наль­но ли, в соот­вет­ствии ли с этой обще­ствен­ной коли­че­ствен­но­опре­де­лен­ной потреб­но­стью рас­пре­де­лен труд меж­ду раз­лич­ны­ми сфе­ра­ми про­из­вод­ства»[52]. Обще­ствен­ная потреб­ность, или обще­ствен­ный спрос, име­ет опре­де­лен­ную вели­чи­ну и имен­но этой сво­ей коли­че­ствен­ной определенно­стью ока­зы­ва­ет воз­дей­ствие на направ­ле­ние про­цес­са про­из­вод­ства.

Не вно­сим ли мы в нашу эко­но­ми­че­скую тео­рию дуа­лизм бла­го­да­ря при­зна­нию это­го воз­дей­ствия спро­са на харак­тер про­цес­са про­из­вод­ства, не отка­зы­ва­ем­ся ли мы от мони­сти­че­ско­го прин­ци­па при­ма­та про­из­вод­ства над потреб­ле­ни­ем? Прав­да, и в орга­ни­зо­ван­ной общине мы виде­ли непосред­ственное, пря­мое вли­я­ние харак­те­ра потреб­ле­ния на харак­тер производ­ства, но там про­из­вод­ство и потреб­ле­ние пред­став­ля­ли собой акты еди­но­го про­цес­са вос­про­из­вод­ства. Там потреб­ле­ние состав­ля­ло лишь момент все­го про­цес­са про­из­вод­ства, и вполне понят­но, что меж­ду отдель­ны­ми момен­тами послед­не­го суще­ство­ва­ло вза­и­мо­дей­ствие. В капи­та­ли­сти­че­ском же хозяй­стве про­из­вод­ство обосо­би­лось от потреб­ле­ния, обще­ствен­ные по­требности при­ня­ли фор­му пла­те­же­спо­соб­но­го спро­са, кото­рый как бы со сто­ро­ны, в каче­стве внеш­ней силы, воз­дей­ству­ет на про­цесс про­из­вод­ства. Одна­ко вспом­ним, что внеш­нее обособ­ле­ние про­из­вод­ства от потреб­ле­ния не уни­что­жа­ет и в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве их внут­рен­ней необходи­мой свя­зи. Обще­ствен­ные потреб­но­сти, при­няв­шие фор­му обще­ствен­но­го спро­са, изме­ня­ют­ся и раз­ви­ва­ют­ся в зави­си­мо­сти от изме­не­ния само­го про­цес­са про­из­вод­ства. И в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве про­из­вод­ство в тес­ном смыс­ле сло­ва и потреб­ле­ние состав­ля­ют лишь обосо­бив­ши­е­ся части еди­но­го про­цес­са вос­про­из­вод­ства. Необ­хо­ди­мая связь меж­ду ними со­храняется, хотя и через длин­ный ряд про­ме­жу­точ­ных зве­ньев, в первую оче­редь через посред­ство обще­ствен­но­го спро­са. Мы долж­ны, сле­до­ва­тель­но, рас­смот­реть этот обще­ствен­ный спрос и пока­зать, что он в сво­ем дви­же­нии обу­слов­лен дви­же­ни­ем про­цес­са про­из­вод­ства.

На пер­вый взгляд кажет­ся, что спрос опре­де­ля­ет­ся потреб­но­стя­ми и про­из­во­лом отдель­ных лиц, высту­па­ю­щих в каче­стве поку­па­те­лей. Но уже в «Нище­те фило­со­фии» (стр. 41) Маркс отме­тил непра­виль­ность тако­го пред­став­ле­ния о спро­се: «Потре­би­тель не более сво­бо­ден, чем производи­тель. Его мне­ние осно­вы­ва­ет­ся на его сред­ствах и потреб­но­стях. И те, и дру­гие опре­де­ля­ют­ся его обще­ствен­ным поло­же­ни­ем, кото­рое зави­сит в свою оче­редь от обще­ствен­ной орга­ни­за­ции в ее целом. Конеч­но, и рабо­чий, поку­па­ю­щий кар­то­фель, и содер­жан­ка, поку­па­ю­щая кру­же­ва, сле­ду­ют сво­е­му соб­ствен­но­му мне­нию, но раз­ли­чие их мне­ний объ­яс­ня­ет­ся раз­ли­чи­ем поло­же­ний, зани­ма­е­мых ими в обще­стве, а поло­же­ния их явля­ют­ся продук­тами обще­ствен­ной орга­ни­за­ции». Если мы будем рас­смат­ри­вать не спрос того или ино­го отдель­но­го лица, а спрос зна­чи­тель­ной мас­сы поку­па­те­лей, то мы най­дем в его дви­же­нии извест­ную зако­но­мер­ность. Спрос пря­мо или в конеч­ном сче­те опре­де­ля­ет­ся состо­я­ни­ем про­цес­са про­из­вод­ства, а имен­но раз­ви­ти­ем про­из­во­ди­тель­ных сил и харак­те­ром про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, гос­под­ству­ю­щих в дан­ном обще­стве. В гла­ве 10‑й III тома «Ка­питала» Маркс подроб­но рас­смат­ри­ва­ет зави­си­мость обще­ствен­но­го спро­са от обще­ствен­но­го про­из­вод­ства.

Преж­де все­го необ­хо­ди­мо ука­зать, что сами раз­ме­ры обще­ствен­но­го спро­са не явля­ют­ся зара­нее дан­ны­ми и фик­си­ро­ван­ны­ми. Когда мы выше гово­ри­ли, что про­из­вод­ство каж­до­го про­дук­та долж­но соот­вет­ство­вать раз­ме­рам обще­ствен­ной потреб­но­сти в нем (или спро­су), то мы при­ни­ма­ли вели­чи­ну обще­ствен­но­го спро­са за дан­ную, но сама-то эта вели­чи­на, в свою оче­редь, тре­бу­ет объ­яс­не­ния. «Дело при­ни­ма­ет такой вид, как буд­то на сто­роне спро­са име­ет­ся опре­де­лен­ная обще­ствен­ная потреб­ность дан­ных раз­ме­ров, кото­рая тре­бу­ет для сво­е­го покры­тия налич­но­сти опре­де­лен­но­го коли­че­ства про­дук­та на рын­ке. Но коли­че­ствен­ная опре­де­лен­ность этой потреб­но­сти во вся­ком слу­чае эла­стич­на и непо­сто­ян­на. Она толь­ко кажет­ся фик­си­ро­ван­ной. Если бы сред­ства суще­ство­ва­ния были дешев­ле или денеж­ная зара­бот­ная пла­та была выше, то рабо­чие поку­па­ли бы боль­ше, и таким обра­зом обна­ру­жи­лась бы более зна­чи­тель­ная «обще­ствен­ная потреб­ность» в дан­ных сор­тах това­ров»[53]. Таким обра­зом раз­ме­ры обще­ствен­но­го спро­са на дан­ный про­дукт зави­сят, во-пер­вых, от цены дан­но­го про­дук­та и, во-вто­рых, от вели­чи­ны дохо­дов поку­па­те­лей. Но ведь цена про­дук­та опреде­ляется его сто­и­мо­стью, кото­рая, в свою оче­редь, зави­сит от коли­че­ства тру­да, необ­хо­ди­мо­го для его про­из­вод­ства, т. е. от раз­ви­тия производи­тельности тру­да. С дру­гой сто­ро­ны, раз­ме­ры дохо­да дан­ной груп­пы лиц зави­сят от клас­со­во­го поло­же­ния, зани­ма­е­мо­го ими в обще­стве, т. е. от харак­те­ра про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, при­су­щих дан­но­му спо­со­бу про­изводства. Сле­до­ва­тель­но, посколь­ку спрос зави­сит от цен и дохо­дов, он опре­де­ля­ет­ся харак­те­ром про­цес­са про­из­вод­ства. Прав­да, при дан­ном уровне цен и дохо­дов, спрос на опре­де­лен­ный про­дукт может изме­нять­ся в зави­си­мо­сти от изме­не­ния потреб­но­сти в нем, но сама-то эта потреб­ность изме­ня­ет­ся в зави­си­мо­сти от изме­не­ния усло­вий жиз­ни обще­ства, завися­щих в конеч­ном сче­те от изме­не­ния про­цес­са про­из­вод­ства. Рас­смот­рим теперь подроб­нее зави­си­мость раз­ме­ра спро­са от каж­до­го из перечислен­ных усло­вий.

Оста­но­вим­ся преж­де все­го на вли­я­нии цены про­дук­та на раз­ме­ры спро­са. Маркс часто ука­зы­ва­ет, что вели­чи­на спро­са на дан­ный про­дукт зави­сит от цены это­го про­дук­та, опре­де­ля­е­мой в свою оче­редь его сто­и­мо­стью. «Рас­ширение или сокра­ще­ние рын­ка зави­сит от цены отдель­но­го това­ра и нахо­дится в обрат­ном отно­ше­нии к повы­ше­нию или паде­нию этой цены»[54]. Спрос «изме­ня­ет­ся в направ­ле­нии, про­ти­во­по­лож­ном ценам: повы­ша­ет­ся, когда пада­ют эти послед­ние, и наобо­рот»[55]. «При паде­нии рыноч­ной сто­и­мо­сти обще­ствен­ная потреб­ность (под кото­рой здесь все­гда разу­ме­ет­ся платеже­способная потреб­ность) в сред­нем рас­ши­ря­ет­ся и в извест­ных гра­ни­цах может погло­тить более зна­чи­тель­ные мас­сы това­ров. При повы­ше­нии ры­ночной сто­и­мо­сти обще­ствен­ная потреб­ность в това­рах сокра­ща­ет­ся и по­глощает мень­шие мас­сы их»[56].

Здесь чита­тель может поста­вить сле­ду­ю­щий вопрос: если цена това­ра опре­де­ля­ет раз­ме­ры спро­са на него, то не суще­ству­ет ли здесь и обрат­ной зави­си­мо­сти цены това­ра от раз­ме­ра спро­са? Дей­стви­тель­но, как вся­ко­му извест­но, цены на това­ры колеб­лют­ся под вли­я­ни­ем коле­ба­ния спро­са на них; но спрос может ока­зать вли­я­ние лишь на рыноч­ную цену това­ра, а не на его сред­нюю цену, кото­рая зави­сит от его сто­и­мо­сти. В самом меха­низ­ме товар­но­го хозяй­ства дей­ству­ет регу­ля­тор, кото­рый посред­ством рас­ши­ре­ния и сокра­ще­ния про­из­вод­ства стре­мит­ся устра­нить откло­не­ние рыноч­ных цен това­ров от их сто­и­мо­сти (или цен про­из­вод­ства). Како­вы бы ни были раз­ме­ры обще­ствен­ной потреб­но­сти в дан­ном про­дук­те, — идет ли, напри­мер, речь о про­дук­те мас­со­во­го потреб­ле­ния, на кото­рый предъ­являют спрос мил­ли­о­ны поку­па­те­лей, или же об изыс­кан­ном пред­ме­те рос­ко­ши, кото­рый досту­пен лишь узко­му кру­гу потре­би­те­лей, — производ­ство дан­но­го про­дук­та име­ет тен­ден­цию уста­нав­ли­вать­ся как раз в таком раз­ме­ре, при кото­ром его рыноч­ные цены име­ют цен­тром сво­е­го тяго­те­ния его сто­и­мость (или цену про­из­вод­ства в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве). Имен­но пото­му, что капи­та­ли­сту совер­шен­но без­раз­лич­но, какой про­дукт про­из­во­дить, потре­би­тель­ная сто­и­мость про­дук­та не может играть роли фак­то­ра, опре­де­ля­ю­ще­го его сто­и­мость. Не спрос вли­я­ет опре­де­ля­ю­щим обра­зом на сто­и­мость про­дук­та, а, наобо­рот, вели­чи­на сто­и­мо­сти про­дук­та опре­де­ля­ет сред­ние раз­ме­ры спро­са, суще­ству­ю­ще­го на этот про­дукт. «Если спрос и пред­ло­же­ние опре­де­ля­ют рыноч­ные цены или, точ­нее, откло­не­ние рыноч­ных цен от рыноч­ной сто­и­мо­сти, то, с дру­гой сто­ро­ны, рыноч­ная сто­и­мость регу­ли­ру­ет отно­ше­ния спро­са и пред­ло­же­ния»[57].

Теперь обра­тим­ся к вопро­су о зави­си­мо­сти спро­са от рас­пре­де­ле­ния дохо­дов меж­ду раз­ны­ми обще­ствен­ны­ми клас­са­ми. Уже в «Нище­те филосо­фии» (стр. 61) Маркс ука­зал, что «потреб­ле­ние про­дук­тов опре­де­ля­ет­ся соци­аль­ны­ми усло­ви­я­ми, в кото­рые постав­ле­ны потре­би­те­ли, а сами эти усло­вия осно­ва­ны на анта­го­низ­ме клас­сов». Толь­ко клас­со­вое деле­ние капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства, постро­ен­но­го на анта­го­ни­сти­че­ской осно­ве, может объ­яс­нить нам харак­тер спро­са и потреб­ле­ния, гос­под­ству­ю­ще­го в нем. Еще рез­че под­черк­нул Маркс эту мысль в «Капи­та­ле»[58]. «Отме­тим здесь совсем мимо­хо­дом, что «обще­ствен­ная потреб­ность», т. е. то, что ре­гулирует прин­ци­пы спро­са, суще­ствен­но обу­слов­ли­ва­ет­ся отно­ше­ни­ем раз­личных клас­сов друг к дру­гу и их вза­им­ным эко­но­ми­че­ским поло­же­ни­ем, а сле­до­ва­тель­но, во-пер­вых, отно­ше­ни­ем всей при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти к за­работной пла­те и, во-вто­рых, соот­но­ше­ни­ем раз­лич­ных частей, на кото­рые рас­па­да­ет­ся при­ба­воч­ная сто­и­мость (при­быль, земель­ная рен­та, нало­ги и т. п.). Таким обра­зом, здесь сно­ва обна­ру­жи­ва­ет­ся, что отно­ше­ние спро­са и пред­ло­же­ния абсо­лют­но ниче­го не в состо­я­нии объ­яс­нить, пока не рас­крыт базис, на кото­ром поко­ит­ся само это отно­ше­ние».

Итак, обще­ствен­ная потреб­ность в про­дук­тах обу­слов­ли­ва­ет­ся преж­де все­го отно­ше­ни­ем при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти к зара­бот­ной пла­те, т. е. распреде­лительными отно­ше­ни­я­ми, кото­рые пред­став­ля­ют лишь дру­гую сто­ро­ну про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. Двух­клас­со­вый харак­тер дохо­дов (т. е. раз­де­ле­ние вновь про­из­ве­ден­ной сто­и­мо­сти на зара­бот­ную пла­ту и при­ба­воч­ную сто­и­мость) име­ет сво­им необ­хо­ди­мым след­стви­ем двух­клас­со­вый харак­тер спро­са и потреб­ле­ния.

Нач­нем с харак­те­ри­сти­ки потреб­ле­ния рабо­чих и спро­са, предъявляе­мого ими на рын­ке. То обсто­я­тель­ство, что в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве класс рабо­чих лишен средств про­из­вод­ства и полу­ча­ет доход в виде заработ­ной пла­ты, вли­я­ет опре­де­ля­ю­щим обра­зом на харак­тер спро­са, предъявляе­мого рабо­чи­ми. Рабо­чие, во-пер­вых, предъ­яв­ля­ют спрос толь­ко на пред­ме­ты потреб­ле­ния, а не на сред­ства про­из­вод­ства[59], и, во-вто­рых, предъ­яв­ля­ют спрос толь­ко на сред­ства суще­ство­ва­ния, необ­хо­ди­мые для вос­про­из­вод­ства их рабо­чей силы. Потреб­ле­ние рабо­чих, а вме­сте с тем и предъ­яв­ля­е­мый ими на рын­ке спрос огра­ни­че­ны необ­хо­ди­мы­ми сред­ства­ми суще­ство­ва­ния.

На пер­вый взгляд может пока­зать­ся, что как раз в дан­ном слу­чае мы име­ем яркий при­мер зави­си­мо­сти спро­са от чисто есте­ствен­ных усло­вий, коре­ня­щих­ся в физи­че­ской при­ро­де чело­ве­ка. Мож­но поду­мать, что ве­личина спро­са рабо­чих опре­де­ля­ет­ся их «есте­ствен­ны­ми» потреб­но­стя­ми, удо­вле­тво­ре­ние кото­рых абсо­лют­но необ­хо­ди­мо для под­дер­жа­ния жиз­ни чело­ве­ка. Но эта гра­ни­ца так назы­ва­е­мо­го физио­ло­ги­че­ско­го мини­му­ма средств суще­ство­ва­ния явля­ет­ся толь­ко мини­маль­ной гра­ни­цей сред­не­го раз­ме­ра спро­са рабо­чих. В уче­нии о сто­и­мо­сти рабо­чей силы Маркс пред­полагает, что сред­няя зара­бот­ная пла­та опре­де­ля­ет­ся уров­нем «необходи­мых» потреб­но­стей рабо­чих, кото­рые пре­вы­ша­ют сум­му «есте­ствен­ных» по­требностей[60]. В каче­стве при­ме­ра есте­ствен­ных потреб­но­стей Маркс перечи­сляет пищу, одеж­ду, топ­ли­во, жили­ще, но, как было уже выяс­не­но выше, самый спо­соб удо­вле­тво­ре­ния этих есте­ствен­ных потреб­но­стей изме­ня­ет­ся в раз­лич­ные исто­ри­че­ские эпо­хи и, таким обра­зом, носит соци­аль­но обу­словленный харак­тер. Тем более отно­сит­ся это к «интел­лек­ту­аль­ным и соци­аль­ным потреб­но­стям, объ­ем и коли­че­ство кото­рых опре­де­ля­ет­ся общим состо­я­ни­ем куль­ту­ры»[61]. «Раз­мер так назы­ва­е­мых необ­хо­ди­мых потребно­стей, рав­но как и спо­со­бы их удо­вле­тво­ре­ния сами пред­став­ля­ют про­дукт исто­рии и зави­сят по боль­шей части от куль­тур­но­го уров­ня стра­ны, меж­ду про­чим и от того, при каких усло­ви­ях, а сле­до­ва­тель­но, с каки­ми привыч­ками и при­тя­за­ни­я­ми сфор­ми­ро­вал­ся класс сво­бод­ных рабо­чих»[62].

Не толь­ко харак­тер потреб­но­стей рабо­че­го клас­са опре­де­ля­ет­ся разви­тием усло­вий жиз­ни обще­ства и, в послед­нем сче­те, его про­из­во­ди­тель­ных сил, но даже сте­пень удо­вле­тво­ре­ния, испы­ты­ва­е­мо­го рабо­чим от потребле­ния того или ино­го про­дук­та, зави­сит от окру­жа­ю­щих его обще­ствен­ных усло­вий. Маркс гово­рит об этом в извест­ном месте из «Наем­но­го тру­да и капи­та­ла»: «Несмот­ря на то, что доступ­ные рабо­че­му насла­жде­ния воз­росли, достав­ля­е­мое ими удо­вле­тво­ре­ние пони­зи­лось, вви­ду уве­ли­чив­ших­ся, недо­ступ­ных рабо­че­му насла­жде­ний капи­та­ли­ста вви­ду более высо­кой сту­пе­ни обще­ствен­но­го раз­ви­тия вооб­ще. Наши потреб­но­сти и насла­жде­ния воз­ни­ка­ют из обще­ства; поэто­му мы при­кла­ды­ва­ем к ним обще­ствен­ную мер­ку, а не изме­ря­ем их сами­ми пред­ме­та­ми, слу­жа­щи­ми для их удовлет­ворения. Имен­но обще­ствен­ный харак­тер наших потреб­но­стей и наслажде­ний дела­ет их отно­си­тель­ны­ми»[63].

Итак, дохо­ды рабо­че­го в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве настоль­ко огра­ниченны, что дают ему воз­мож­ность предъ­яв­лять спрос толь­ко на необходи­мые сред­ства суще­ство­ва­ния. С дру­гой сто­ро­ны, вспом­ним ска­зан­ное выше о вли­я­нии цены дан­но­го про­дук­та на раз­ме­ры спро­са, предъ­яв­ля­е­мо­го на него. Отсю­да сле­ду­ет вывод, что рабо­чие предъ­яв­ля­ют спрос почти исклю­чительно на наи­бо­лее деше­вые, а сле­до­ва­тель­но, и пло­хие пред­ме­ты по­требления. Это обсто­я­тель­ство было с боль­шой силой под­черк­ну­то Марк­сом в «Нище­те фило­со­фии». «Поче­му же хло­пок, кар­то­фель и вод­ка ста­ли кра­е­уголь­ным кам­нем бур­жу­аз­но­го обще­ства? — Пото­му, что их про­изводство тре­бу­ет наи­мень­ше­го тру­да, и они име­ют вслед­ствие это­го на­именьшую цену». Харак­тер потреб­ле­ния все­це­ло зави­сит от усло­вий про­из­вод­ства про­дук­тов. «Эко­но­ми­ка побе­ди­ла; она про­дик­то­ва­ла свои зако­ны потреб­ле­нию»[64].

Отсю­да вид­но, в какой мере оши­боч­но гово­рить без даль­ней­ших поясне­ний, что капи­та­ли­сти­че­ское про­из­вод­ство, как и вся­кое про­из­вод­ство во­обще, удо­вле­тво­ря­ет обще­ствен­ные потреб­но­сти. Эта фор­му­ла вер­на лишь в том слу­чае, если мы под послед­ни­ми будем пони­мать толь­ко те потребно­сти, кото­рые при­зна­ны капи­та­ли­сти­че­ским обще­ством, т. е. кото­рые могут предъ­явить пла­те­же­спо­соб­ный спрос. Капи­та­ли­стам нет ника­ко­го дела до того, что потреб­но­сти широ­ких народ­ных масс удо­вле­тво­ря­ют­ся лишь в мини­маль­ной сте­пе­ни, а сле­до­ва­тель­но, огром­ная мас­са потреб­но­стей оста­ет­ся совер­шен­но неудо­вле­тво­рен­ной. Капи­та­ли­сти­че­ское про­из­вод­ство удо­вле­тво­ря­ет лишь те потреб­но­сти, кото­рые высту­па­ют в фор­ме платеже­способного спро­са. Имен­но поэто­му Маркс часто под­чер­ки­вал совер­шен­но раз­лич­ный харак­тер свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем в обще­стве капи­та­ли­сти­че­ском и соци­а­ли­сти­че­ском. «В буду­щем обще­стве, где исчез­нет анта­го­низм клас­сов, где не будет и самих клас­сов, потреб­ле­ние не будет опре­де­лять­ся мини­му­мом вре­ме­ни, необ­хо­ди­мым на про­из­вод­ство, а, наобо­рот, коли­че­ство вре­ме­ни, кото­рое будут посвя­щать на про­из­вод­ство раз­лич­ных пред­ме­тов, будет опре­де­лять­ся сте­пе­нью их обще­ствен­ной по­лезности»[65].

Так как харак­тер дохо­да, полу­ча­е­мо­го рабо­чи­ми, опре­де­ля­ет харак­тер их потреб­ле­ния и спро­са, предъ­яв­ля­е­мо­го ими на рын­ке, то вполне понят­но, что с изме­не­ни­ем зара­бот­ной пла­ты изме­ня­ет­ся и потреб­ле­ние рабо­чих. Мы зна­ем уче­ние Марк­са о вли­я­нии роста орга­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла и резерв­ной армии на вели­чи­ну зара­бот­ной пла­ты. Мы зна­ем уче­ние Марк­са о суще­ству­ю­щей в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве тен­ден­ции к обни­ща­нию рабо­че­го клас­са. Само собой понят­но, что эта общая зако­но­мер­ность дви­жения зара­бот­ной пла­ты необ­хо­ди­мо вызы­ва­ет соот­вет­ству­ю­щие изме­не­ния в потреб­ле­нии рабо­чих.

Такие же изме­не­ния, но лишь вре­мен­но­го харак­те­ра, вызы­ва­ют­ся и вре­мен­ны­ми изме­не­ни­я­ми раз­ме­ра зара­бот­ной пла­ты. Как извест­но, заработ­ная пла­та испы­ты­ва­ет коле­ба­ния в ходе про­мыш­лен­но­го цик­ла: она подни­мается в годы рас­цве­та и пада­ет в годы депрес­сии. Маркс вни­ма­тель­но от­мечал вли­я­ние, кото­рое ход конъ­юнк­ту­ры ока­зы­ва­ет на потреб­ле­ние рабо­чих: он ука­зы­вал, что в годы рас­цве­та «повы­ша­ет­ся не толь­ко потреб­ле­ние необ­хо­ди­мых средств суще­ство­ва­ния: рабо­чий класс… на вре­мя при­ни­ма­ет уча­стие и в потреб­ле­нии, вооб­ще гово­ря, недо­ступ­ных для него пред­ме­тов рос­ко­ши»[66]. Наобо­рот, в пери­о­ды депрес­сии зара­бот­ная пла­та пада­ет, а в резуль­та­те сокра­ща­ет­ся потреб­ле­ние рабо­чих и спрос, предъ­яв­ля­е­мый ими на рын­ке[67].

Как мы видим, харак­тер спро­са и потреб­ле­ния рабо­чих все­це­ло обусло­вливается поло­же­ни­ем их в про­цес­се про­из­вод­ства, т. е. харак­те­ром про­изводственных отно­ше­ний капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. Во-пер­вых, уро­вень необ­хо­ди­мых потреб­но­стей рабо­чих опре­де­ля­ет­ся общи­ми усло­ви­я­ми жиз­ни обще­ства; во-вто­рых, клас­со­вое поло­же­ние рабо­чих все­це­ло опреде­ляет общую струк­ту­ру спро­са, предъ­яв­ля­е­мо­го ими на рын­ке: они предъяв­ляют спрос лишь на необ­хо­ди­мые сред­ства суще­ство­ва­ния; в‑третьих, по­требление рабо­чих зави­сит от уров­ня цен про­дук­тов в том смыс­ле, что рабо­чие предъ­яв­ля­ют широ­кий спрос лишь на наи­бо­лее деше­вые това­ры; в‑четвертых, общая тен­ден­ция к умень­ше­нию отно­си­тель­ной доли рабо­че­го клас­са в обще­ствен­ном про­дук­те вли­я­ет опре­де­ля­ю­щим обра­зом на раз­ме­ры спро­са и потреб­ле­ния рабо­чих; в‑пятых, нако­нец, вре­мен­ные коле­ба­ния в раз­ме­рах потреб­ле­ния и спро­са рабо­чих опре­де­ля­ют­ся вре­мен­ны­ми коле­баниями зара­бот­ной пла­ты в ходе конъ­юнк­ту­ры.

От потреб­ле­ния рабо­чих пере­хо­дим к потреб­ле­нию капи­та­ли­стов; пока мы будем гово­рить толь­ко об их лич­ном потреб­ле­нии. Лич­ное потре­бление капи­та­ли­стов носит совер­шен­но иной харак­тер, чем лич­ное потре­бление рабо­чих, и это раз­ли­чие потреб­ле­ния непо­сред­ствен­но отра­жа­ет раз­лич­ный харак­тер и уро­вень их дохо­дов. Капи­та­ли­сты предъ­яв­ля­ют спрос на дру­гие про­дук­ты, чем рабо­чие. Во-пер­вых, посколь­ку они потреб­ляют необ­хо­ди­мые сред­ства суще­ство­ва­ния (хлеб, мясо и т. д.), эти про­дукты обыч­но отли­ча­ют­ся по сво­е­му каче­ству и сто­и­мо­сти от средств по­требления рабо­чих[68]. Кро­ме того, капи­та­ли­сты упо­треб­ля­ют пред­ме­ты рос­ко­ши, под кото­ры­ми Маркс пони­ма­ет здесь те про­дук­ты, кото­рые вхо­дят лишь в потреб­ле­ние клас­са капи­та­ли­стов[69]. Таким обра­зом, Маркс разли­чает три груп­пы пред­ме­тов потреб­ле­ния: 1) необ­хо­ди­мые сред­ства суще­ствования рабо­чих, 2) необ­хо­ди­мые сред­ства суще­ство­ва­ния капи­та­ли­стов, 3) пред­ме­ты рос­ко­ши[70]. Инте­рес­но отме­тить, что в осно­ву этой класси­фикации пред­ме­тов потреб­ле­ния Марк­сом поло­жен клас­со­вый прин­цип вклю­че­ния тех или иных про­дук­тов в потре­би­тель­ский бюд­жет того или ино­го клас­са обще­ства.

Таким обра­зом, харак­тер дохо­дов, полу­ча­е­мых капи­та­ли­ста­ми, на­кладывает свою печать на харак­тер их потреб­ле­ния. Прав­да, в дан­ном слу­чае эта зави­си­мость не носит столь непо­сред­ствен­но­го харак­те­ра, как в потреб­ле­нии рабо­чих. Меж­ду вели­чи­ной зара­бот­ной пла­ты рабо­че­го и раз­ме­ра­ми его потреб­ле­ния суще­ству­ет самая тес­ная связь, так как обыч­но почти вся зара­бот­ная пла­та затра­чи­ва­ет­ся рабо­чим на покуп­ку средств суще­ство­ва­ния. Капи­та­лист же затра­чи­ва­ет на свое лич­ное потреб­ле­ние толь­ко неболь­шую часть сво­ей при­бы­ли, осталь­ную ее часть он накоп­ля­ет в каче­стве капи­та­ла, т. е. затра­чи­ва­ет на покуп­ку средств про­из­вод­ства и рабо­чей силы. Поэто­му лич­ное потреб­ле­ние капи­та­ли­ста зави­сит не толь­ко от общей сум­мы полу­ча­е­мой им при­бы­ли, но и от того, в какой про­пор­ции эта при­быль раз­де­ля­ет­ся им меж­ду фон­дом лич­но­го потреб­ле­ния и фон­дом накоп­ле­ния. Одна­ко и в дан­ном слу­чае мы можем заме­тить извест­ную зако­но­мер­ность в пове­де­нии капи­та­ли­стов, кото­рое изме­ня­ет­ся в зависимо­сти от изме­не­ния общих усло­вий капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства. В раз­личные эпо­хи раз­ви­тия капи­та­лиз­ма лич­ное потреб­ле­ние капи­та­ли­стов носи­ло раз­ный харак­тер. «При воз­ник­но­ве­нии капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства в исто­рии… жаж­да обо­га­ще­ния и ску­пость гос­под­ству­ют как абсо­лют­ные стра­сти. Но про­гресс капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства не толь­ко созда­ет новый мир насла­жде­ний; с раз­ви­ти­ем спе­ку­ля­ции и кре­дит­но­го дела он откры­ва­ет тыся­чи источ­ни­ков вне­зап­но­го обо­га­ще­ния. На извест­ной сту­пе­ни раз­ви­тия опре­де­лен­ный обыч­ный уро­вень расточи­тельности, явля­ясь выстав­кой богат­ства и, сле­до­ва­тель­но, гаран­ти­ей креди­тоспособности, ста­но­вит­ся даже дело­вой необ­хо­ди­мо­стью для «несчаст­но­го» капи­та­ли­ста. Рос­кошь вхо­дит в издерж­ки пред­ста­ви­тель­ства капи­та­ла… Прав­да, рас­то­чи­тель­ность капи­та­ли­ста нико­гда не при­об­ре­та­ет того от­кровенного харак­те­ра, как рас­то­чи­тель­ность раз­гуль­но­го фео­да­ла, наобо­рот, в осно­ве ее все­гда таит­ся самое гряз­ное скряж­ни­че­ство и скрупулез­ная рас­чет­ли­вость; тем не менее, рас­то­чи­тель­ность капи­та­ли­ста воз­рас­та­ет с ростом его накоп­ле­ния, отнюдь не мешая послед­не­му»[71]. По мере раз­ви­тия капи­та­лиз­ма потреб­ле­ние клас­са капи­та­ли­стов уве­ли­чи­ва­ет­ся в огром­ной сте­пе­ни. Но вви­ду того, что раз­ме­ры полу­ча­е­мой ими при­бы­ли увеличи­ваются еще быст­рее, рас­хо­ды на лич­ное потреб­ле­ние зани­ма­ют отно­си­тель­но все мень­шую долю при­бы­ли капи­та­ли­стов. Таким обра­зом, раз­ви­тие потреб­ления капи­та­ли­стов обна­ру­жи­ва­ет извест­ную зако­но­мер­ность, кото­рая опре­де­ля­ет­ся общи­ми тен­ден­ци­я­ми раз­ви­тия капи­та­ли­сти­че­ско­го произ­водства.

Если сум­ма пред­ме­тов потреб­ле­ния и рос­ко­ши, доста­ю­щих­ся клас­су капи­та­ли­стов, в общем име­ет тен­ден­цию к огром­но­му воз­рас­та­нию, то вме­сте с тем она обна­ру­жи­ва­ет извест­ные вре­мен­ные коле­ба­ния в зави­си­мо­сти от хода конъ­юнк­ту­ры. В пери­о­ды про­мыш­лен­но­го про­цве­та­ния воз­рас­та­ет по­требление капи­та­ли­стов и спрос, предъ­яв­ля­е­мый ими на рын­ке на пред­меты потреб­ле­ния, в част­но­сти на пред­ме­ты рос­ко­ши.[72] Маркс пред­вос­хи­тил новей­шие иссле­до­ва­ния о вли­я­нии хода конъ­юнк­ту­ры на раз­ме­ры потребле­ния как рабо­чих, так и капи­та­ли­стов. Он тща­тель­но отме­чал пери­о­ди­че­ское рас­ши­ре­ние и сокра­ще­ние про­цес­са потреб­ле­ния, кото­рое, в свою оче­редь, толь­ко отра­жа­ет дви­же­ние про­цес­са про­из­вод­ства.

Спрос капи­та­ли­стов на пред­ме­ты потреб­ле­ния состав­ля­ет толь­ко ни­чтожную часть того спро­са, кото­рый они вооб­ще предъ­яв­ля­ют на рын­ке. Огром­ную и все воз­рас­та­ю­щую часть сво­ей при­бы­ли капи­та­ли­сты затрачи­вают не на лич­ное потреб­ле­ние, а в каче­стве накоп­ля­е­мо­го капи­та­ла. Они высту­па­ют на рын­ке в каче­стве поку­па­те­лей средств про­из­вод­ства и рабо­чей силы. Посколь­ку капи­та­лист поку­па­ет рабо­чую силу, «спрос капи­та­ли­ста на рабо­чую силу кос­вен­но явля­ет­ся в то же вре­мя спро­сом на сред­ства потре­бления, вхо­дя­щие в потреб­ле­ние рабо­че­го клас­са».[73] Но вме­сте с ростом орга­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла капи­та­лист все бóль­шую часть накоп­ля­е­мых им сумм тра­тит не на покуп­ку рабо­чей силы, а на покуп­ку средств произ­водства, т. е. сырья и ору­дий тру­да. В капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве единст­венными поку­па­те­ля­ми средств про­из­вод­ства явля­ют­ся капи­та­ли­сты; предъ­являемый ими спрос на сред­ства про­из­вод­ства состав­ля­ет огром­ную часть все­го спро­са, предъ­яв­ля­е­мо­го на рын­ке.

Это обсто­я­тель­ство необ­хо­ди­мо для пони­ма­ния все­го харак­те­ра капита­листического про­из­вод­ства. Маркс уже в «Нище­те фило­со­фии» писал (стр. 42): «Чаще все­го потреб­но­сти выте­ка­ют пря­мо из про­из­вод­ства или из поряд­ка вещей, осно­ван­но­го на про­из­вод­стве. Почти все дви­же­ние миро­вой тор­гов­ли обу­слов­ли­ва­ет­ся вли­я­ни­ем потреб­но­стей не лич­но­го потреб­ле­ния, а про­из­вод­ства». В капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве мы долж­ны отме­тить два совер­шен­но раз­лич­ных сор­та потре­би­те­лей: «инди­ви­ду­аль­ных потре­би­те­лей», кото­рые предъ­яв­ля­ют спрос на сред­ства потреб­ле­ния, и «про­из­во­ди­тель­ных потре­би­те­лей», кото­рые предъ­яв­ля­ют спрос на сред­ства про­из­вод­ства[74]. Если раз­ме­ры спро­са на сред­ства потреб­ле­ния, как мы уже убе­ди­лись выше, зави­сят от общих усло­вий про­цес­са про­из­вод­ства, то тем в боль­шей мере отно­сит­ся это к про­из­во­ди­тель­но­му спро­су, т. е. к спро­су на сред­ства про­изводства. Если капи­та­лист поку­па­ет хло­пок для пере­ра­бот­ки в хлопчато­бумажную мате­рию, то его потреб­ность в хлоп­ке носит уже совер­шен­но дру­гой харак­тер, чем потреб­ность потре­би­те­ля в про­дук­те, удовлетворяю­щем его лич­ные потреб­но­сти. Капи­та­лист поку­па­ет хло­пок лишь постоль­ку, посколь­ку опе­ра­ция его пере­ра­бот­ки обе­ща­ет доста­вить ему при­быль. «Его потреб­ность в хлоп­ке суще­ствен­но видо­из­ме­ня­ет­ся бла­го­да­ря тому обсто­я­тель­ству, что в дей­стви­тель­но­сти она при­кры­ва­ет лишь его потреб­ность в полу­че­нии при­бы­ли»[75]. Спрос на сред­ства про­из­вод­ства зави­сит от усло­вий про­цес­са про­из­вод­ства самым непо­сред­ствен­ным обра­зом, а не толь­ко кос­вен­но, как это име­ло место в при­ме­ре спро­са на пред­ме­ты лич­но­го потреб­ле­ния.

Так как спрос капи­та­ли­стов на сред­ства про­из­вод­ства опре­де­ля­ет­ся стрем­ле­ни­ем капи­та­ли­стов к при­бы­ли, то он уже не явля­ет­ся непосредствен­ным отра­же­ни­ем обще­ствен­ной потреб­но­сти в пред­ме­тах потреб­ле­ния. А так как, с дру­гой сто­ро­ны, раз­ме­ры спро­са на сред­ства про­из­вод­ства ока­зы­ва­ют огром­ное воз­дей­ствие на весь про­цесс про­из­вод­ства, то послед­ний стано­вится в извест­ной мере неза­ви­си­мым от про­цес­са потреб­ле­ния. Отсю­да свой­ствен­ная капи­та­лиз­му тен­ден­ция к рас­ши­ре­нию про­из­вод­ства за пре­делы пла­те­же­спо­соб­но­го спро­са, или пла­те­же­спо­соб­ной обще­ствен­ной по­требности. «Так как целью капи­та­ла явля­ет­ся не удо­вле­тво­ре­ние потреб­ностей, а про­из­вод­ство при­бы­ли, и так как эта цель дости­га­ет­ся таки­ми мето­да­ми, при кото­рых мас­са про­дук­тов опре­де­ля­ет­ся раз­ме­ра­ми производ­ства, а не наобо­рот, то посто­ян­но долж­но воз­ни­кать несо­от­вет­ствие меж­ду огра­ни­чен­ны­ми раз­ме­ра­ми потреб­ле­ния на капи­та­ли­сти­че­ском бази­се и про­из­вод­ством, кото­рое посто­ян­но стре­мит­ся вый­ти за эти имма­нент­ные пре­де­лы»[76]. «Про­из­вод­ство ведет­ся без­от­но­си­тель­но к суще­ству­ю­щим гра­ницам потреб­ле­ния, а огра­ни­че­но толь­ко самим капи­та­лом»[77]. Это стремле­ние к рас­ши­ре­нию про­из­вод­ства может реа­ли­зо­вать­ся на прак­ти­ке благо­даря тому, что боль­шая часть при­бы­ли накоп­ля­ет­ся и, сле­до­ва­тель­но, на рын­ке предъ­яв­ля­ет­ся новый спрос на сред­ства про­из­вод­ства. Ина­че гово­ря, в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве про­из­вод­ство в извест­ных пре­де­лах само созда­ет для себя рынок, так как рас­ши­ре­ние про­из­вод­ства озна­ча­ет предъ­явление спро­са на сред­ства про­из­вод­ства, а этот вид спро­са име­ет огром­ное зна­че­ние в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве.

Огром­ное и все воз­рас­та­ю­щее зна­че­ние про­из­во­ди­тель­но­го спро­са дела­ет раз­мер про­из­вод­ства в выс­шей сте­пе­ни эла­стич­ным и в извест­ных пре­де­лах неза­ви­си­мым от обще­ствен­ных потреб­но­стей в узком смыс­ле сло­ва, т. е. от налич­но­го состо­я­ния пла­те­же­спо­соб­но­го спро­са на пред­ме­ты потреб­ле­ния. Одна­ко это вер­но лишь в извест­ных пре­де­лах, так как в конеч­ном сче­те сред­ства про­из­вод­ства пред­на­зна­че­ны имен­но для того, что­бы созда­вать сред­ства потреб­ле­ния. Раз­ме­ры про­из­во­ди­тель­но­го спро­са в пер­вое вре­мя неза­ви­си­мы от потреб­ле­ния, но в конеч­ном сче­те все же огра­ни­че­ны лич­ным потреб­ле­ни­ем, пото­му что про­из­вод­ство посто­ян­но­го капи­та­ла нико­гда не совер­ша­ет­ся ради него само­го, а в конеч­ном сче­те вызы­ва­ет про­из­вод­ство пред­ме­тов потреб­ле­ния[78]. Прав­да, про­цесс вос­про­из­вод­ства до извест­ных гра­ниц может совер­шать­ся в преж­нем или даже рас­ши­рен­ном мас­шта­бе, хотя выбро­шен­ные из него това­ры в дей­стви­тель­но­сти не пере­шли в сфе­ру лич­но­го или про­из­во­ди­тель­но­го потреб­ле­ния[79]. Но в конеч­ном сче­те даль­нейшая воз­мож­ность рас­ши­ре­ния про­из­вод­ства натал­ки­ва­ет­ся на гра­ни­цы, уста­нов­лен­ные низ­ким уров­нем потреб­ле­ния народ­ных масс. В капитали­стическом обще­стве анта­го­ни­сти­че­ские отно­ше­ния рас­пре­де­ле­ния «сво­дят потреб­ле­ние огром­ной мас­сы обще­ства к мини­му­му, изме­ня­ю­ще­му­ся лишь в более или менее узких гра­ни­цах»[80]. Поэто­му «чем боль­ше раз­ви­ва­ет­ся про­из­во­ди­тель­ная сила, тем более впа­да­ет она в про­ти­во­ре­чие с тем узким бази­сом, на кото­ром поко­ит­ся потреб­ле­ние»[81]. Отно­си­тель­ная неза­ви­си­мость про­из­вод­ства от потреб­ле­ния, обу­слов­лен­ная стрем­ле­ни­ем капи­та­ли­стов к без­гра­нич­но­му рас­ши­ре­нию про­из­вод­ства и все воз­рас­та­ю­щей ролью про­из­во­ди­тель­но­го спро­са, все же име­ет место лишь в опре­де­лен­ных пре­делах; при выхо­де за эти пре­де­лы обна­ру­жи­ва­ет­ся внут­рен­няя, необходи­мая связь про­из­вод­ства с потреб­ле­ни­ем, и раз­ра­жа­ет­ся кри­зис.

Мы можем теперь под­ве­сти ито­ги нашим рас­суж­де­ни­ям о свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве. В пер­вых гла­вах мы выяс­ни­ли общее уче­ние Марк­са о свя­зи меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем. Мы виде­ли, что оба эти момен­та про­цес­са вос­про­из­вод­ства вза­им­но про­ни­ка­ют друг дру­га: про­из­вод­ство направ­ле­но на изго­тов­ле­ние про­дук­тов, слу­жа­щих для потреб­ле­ния, а послед­нее в свою оче­редь изме­няется в зави­си­мо­сти от изме­не­ния само­го про­цес­са про­из­вод­ства.

Уже в про­стом товар­ном хозяй­стве связь меж­ду про­из­вод­ством и по­треблением ста­но­вит­ся более длин­ной и слож­ной. Про­из­вод­ство не име­ет сво­ей целью непо­сред­ствен­ное удо­вле­тво­ре­ние потреб­но­стей про­из­во­ди­те­ля. Послед­ний про­из­во­дит про­дукт не ради потре­би­тель­ной, а ради мено­вой сто­и­мо­сти. Тем не менее, тес­ная связь меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем сохра­ня­ет­ся. С одной сто­ро­ны, про­из­во­ди­те­лю хоро­шо изве­стен традицион­ный и мед­лен­но изме­ня­ю­щий­ся раз­мер спро­са, предъ­яв­ля­е­мо­го на произво­димые им про­дук­ты, сле­до­ва­тель­но, потреб­но­сти поку­па­те­лей, выражаю­щиеся в предъ­яв­ля­е­мом ими спро­се, зара­нее при­ни­ма­ют­ся во вни­ма­ние и учи­ты­ва­ют­ся про­из­во­ди­те­лем. С дру­гой сто­ро­ны, при про­стом товар­ном хозяй­стве, в кото­ром отсут­ству­ет деле­ние клас­сов и клас­со­вая экс­плу­а­та­ция, выго­ды от роста про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да доста­ют­ся само­му произво­дителю. Рост про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да и воз­рас­та­ние коли­че­ства про­дуктов, слу­жа­щих для удо­вле­тво­ре­ния чело­ве­че­ских потреб­но­стей, вызы­вают рост потреб­но­стей и потреб­ле­ния чле­нов обще­ства. Раз­ви­тие про­изводства сопро­вож­да­ет­ся ростом потреб­ле­ния.

Даль­ней­шее обособ­ле­ние про­из­вод­ства от потреб­ле­ния име­ет место в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве, где целью капи­та­ли­ста явля­ет­ся полу­че­ние при­бы­ли. Капи­та­лист про­из­во­дит не для удо­вле­тво­ре­ния потреб­но­стей чле­нов обще­ства, а для удо­вле­тво­ре­ния пла­те­же­спо­соб­но­го спро­са. Спрос, предъ­яв­ля­е­мый на рын­ке на сред­ства потреб­ле­ния, носит ярко выражен­ный клас­со­вый харак­тер и обу­слов­ли­ва­ет­ся рас­пре­де­ле­ни­ем обще­ствен­но­го дохо­да меж­ду раз­ны­ми клас­са­ми обще­ства. Дохо­ды рабо­че­го клас­са оста­ются на крайне низ­ком уровне и на таком же уровне оста­ет­ся спрос, предъ­являемый рабо­чи­ми на сред­ства потреб­ле­ния. Потреб­но­сти широ­ких народ­ных масс не явля­ют­ся дви­жу­щей целью, направ­ля­ю­щей про­из­вод­ство. С дру­гой сто­ро­ны, колос­саль­ное воз­рас­та­ние про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да и раз­ме­ров обще­ствен­но­го богат­ства не сопро­вож­да­ет­ся соот­вет­ству­ю­щим воз­рас­та­ни­ем потреб­ле­ния рабо­че­го клас­са. Если в хозяй­стве патриар­хальной семьи или соци­а­ли­сти­че­ской общи­ны непо­сред­ствен­но дей­ству­ет закон, в силу кото­ро­го потреб­но­сти раз­ви­ва­ют­ся «вме­сте со сред­ства­ми их удо­вле­тво­ре­ния и в непо­сред­ствен­ной зави­си­мо­сти от раз­ви­тия этих послед­них»[82], то в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве этот закон про­яв­ля­ет­ся в моди­фи­ци­ро­ван­ном виде. Рост про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да и колос­саль­ное воз­рас­та­ние обще­ствен­но­го богат­ства не вызы­ва­ют, — а в луч­шем слу­чае вызы­ва­ют лишь в ничтож­ной сте­пе­ни, — воз­рас­та­ние раз­ме­ров потреб­ле­ния рабо­че­го клас­са. «Мы не можем пред­ста­вить себе капи­та­лиз­ма без проти­воречия меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем, без того, что­бы гигант­ский рост про­из­вод­ства не сов­ме­щал­ся с крайне сла­бым ростом (или даже за­стоем и ухуд­ше­ни­ем) народ­но­го потреб­ле­ния»[83]. Эта осо­бен­ность капита­листического хозяй­ства была уже, как мы виде­ли, отме­че­на Марк­сом в его ран­них под­го­то­ви­тель­ных рабо­тах к «Свя­то­му семей­ству». Но там Маркс, нахо­див­ший­ся еще под вли­я­ни­ем идей уто­пи­че­ско­го соци­а­лиз­ма, рез­ко про­ти­во­по­став­лял «есте­ствен­ный» закон роста чело­ве­че­ских потреб­но­стей «про­ти­во­есте­ствен­но­му» зако­ну дегра­да­ции рабо­че­го клас­са в усло­ви­ях капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Теперь же Маркс вскры­ва­ет диа­лек­ти­че­ское про­ти­во­ре­чие обо­их зако­нов: обще­го зако­на воз­рас­та­ния потреб­но­стей по мере раз­ви­тия про­из­вод­ства и при­су­ще­го капи­та­ли­сти­че­ско­му хозяй­ству зако­на, кото­рый дер­жит потреб­ле­ние рабо­чих на низ­ком уровне, несмот­ря на гигант­ский рост про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да. Маркс вскры­ва­ет весь ме­ханизм капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, в кото­ром воз­рас­та­ние производи­тельности обще­ствен­но­го тру­да, сопро­вож­да­е­мое ростом орга­ни­че­ско­го со­става капи­та­ла и резерв­ной армии, не вле­чет за собой повы­ше­ния по­требления и бла­го­со­сто­я­ния рабо­че­го клас­са. «Тео­рия Марк­са пока­зала, как осу­ществ­ля­ет­ся то при­су­щее капи­та­лиз­му про­ти­во­ре­чие, что гро­мад­ный рост про­из­во­ди­тель­ных сил не сопро­вож­да­ет­ся соответствую­щим ростом народ­но­го потреб­ле­ния»[84].

Общий закон, соглас­но кото­ро­му воз­рас­та­ние про­из­вод­ства сопро­вож­да­ет­ся ростом потреб­но­стей, зна­чи­тель­но услож­ня­ет­ся и моди­фи­ци­ру­ет­ся в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве, но в конеч­ном сче­те все же про­дол­жа­ет ока­зы­вать свое дей­ствие. Рост про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да вызы­ва­ет пониже­ние сто­и­мо­сти раз­лич­ных пред­ме­тов потреб­ле­ния, делая их тем самым доступ­ны­ми и рабо­чим мас­сам. Прав­да, даже в этом луч­шем слу­чае лишь ничтож­ная часть выго­ды, достав­ля­е­мой ростом про­из­во­ди­тель­но­сти обще­ственного тру­да, доста­ет­ся рабо­че­му клас­су; даже в этом, наи­бо­лее благо­приятном для рабо­чих слу­чае повы­ша­ет­ся сум­ма про­дук­тов в нату­ре, доста­ющихся рабо­че­му, а не сум­ма полу­ча­е­мых им сто­и­мо­стей. Таким обра­зом, воз­рас­та­ние про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да может ока­зы­вать дей­ствие на раз­мер потреб­ле­ния рабо­чих лишь в очень огра­ни­чен­ной сте­пе­ни и кос­вен­ным путем (через пони­же­ние сто­и­мо­сти про­дук­тов).

Если воз­рас­та­ние раз­ме­ров про­из­вод­ства и обще­ствен­но­го богат­ства ока­зы­ва­ет лишь кос­вен­ное вли­я­ние на раз­ме­ры потреб­ле­ния рабо­чих, то более зна­чи­тель­ное вли­я­ние оно ока­зы­ва­ет на раз­ви­тие потреб­но­стей рабо­чих. Самый факт колос­саль­но­го роста обще­ствен­но­го богат­ства, со­провождающийся огром­ным повы­ше­ни­ем бла­го­со­сто­я­ния и уров­ня лич­но­го потреб­ле­ния капи­та­ли­стов и близ­ких к ним групп насе­ле­ния, не может не вызы­вать роста потреб­но­стей рабо­чих, как это отме­тил уже Маркс в рабо­те «Наем­ный труд и капи­тал». Рас­хож­де­ние меж­ду потреб­но­стя­ми рабо­чих и сред­ства­ми к их удо­вле­тво­ре­нию при­об­ре­та­ет все более ост­рый харак­тер.

В усло­ви­ях капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства рост про­из­вод­ства, по­мимо сво­е­го кос­вен­но­го и огра­ни­чен­но­го вли­я­ния на раз­ме­ры потреб­ле­ния рабо­чих, ока­зы­ва­ет так­же непо­сред­ствен­ное вли­я­ние, а имен­но: 1) сопро­вождается огром­ным ростом лич­но­го потреб­ле­ния клас­са капи­та­ли­стов и близ­ких к ним групп насе­ле­ния, 2) вызы­ва­ет огром­ное уве­ли­че­ние спро­са капи­та­ли­стов на сред­ства про­из­вод­ства. Зна­чи­тель­ная часть при­бы­ли на­копляется в виде капи­та­ла и упо­треб­ля­ет­ся, — за выче­том сумм, необхо­димых для покуп­ки рабо­чей силы, — на покуп­ку средств про­из­вод­ства. Само про­из­вод­ство отча­сти созда­ет для себя рынок, и рас­ши­ре­ние его вызы­вает огром­ное уве­ли­че­ние спро­са на сред­ства про­из­вод­ства даже при ста­ционарном, пони­жа­ю­щем­ся или мед­лен­но повы­ша­ю­щем­ся уровне лич­но­го потреб­ле­ния рабо­чих масс. Рост это­го спро­са на сред­ства про­из­вод­ства де­лает капи­та­ли­сти­че­ское про­из­вод­ство отно­си­тель­но неза­ви­си­мым от узко­го бази­са лич­но­го потреб­ле­ния рабо­чих масс. Одна­ко эта неза­ви­си­мость но­сит лишь вре­мен­ный и отно­си­тель­ный харак­тер. Воз­рас­та­ние спро­са на сред­ства про­из­вод­ства рав­но­силь­но даль­ней­ше­му уве­ли­че­нию само­го же про­цес­са про­из­вод­ства. Сле­до­ва­тель­но, воз­рас­та­ние про­из­во­ди­тель­но­го спро­са, делая про­из­вод­ство на вре­мя неза­ви­си­мым от раз­ме­ров лич­но­го потреб­ле­ния, в конеч­ном сче­те лишь обост­ря­ет про­ти­во­ре­чие меж­ду колос­сальным раз­ви­ти­ем про­из­во­ди­тель­ных сил и теми «усло­ви­я­ми распределе­ния и потреб­ле­ния», в кото­рых оно про­ис­хо­дит; это про­ти­во­ре­чие периоди­чески нахо­дит свое выра­же­ние в ост­рых кри­зи­сах, а в конеч­ном сче­те при­водит к необ­хо­ди­мо­сти соци­аль­ной рево­лю­ции.

Как видим, в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве связь меж­ду производ­ством и потреб­ле­ни­ем носит очень слож­ный и запу­тан­ный харак­тер. По­требление воз­дей­ству­ет на про­из­вод­ство лишь через посред­ство платеже­способного спро­са. Для пони­ма­ния же харак­те­ра спро­са в капиталистиче­ском обще­стве мы долж­ны обра­тить уси­лен­ное вни­ма­ние: 1) на распределе­ние дохо­дов меж­ду раз­лич­ны­ми клас­са­ми обще­ства, обу­слов­ли­ва­ю­щее раз­мер предъ­яв­ля­е­мо­го ими спро­са на това­ры, и 2) на огром­ное зна­че­ние спро­са на сред­ства про­из­вод­ства. Имен­но эти два обсто­я­тель­ства, суще­ственно вли­я­ю­щие на всю струк­ту­ру спро­са в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, Маркс уси­лен­но под­чер­ки­ва­ет в сво­их рас­суж­де­ни­ях. «При про­стой куп­ле и про­да­же доста­точ­но, что­бы про­из­во­ди­те­ли това­ров, как тако­вые, противо­стояли друг дру­гу. Спрос и пред­ло­же­ние при даль­ней­шем ана­ли­зе предпо­лагают суще­ство­ва­ние раз­лич­ных клас­сов и под­раз­де­ле­ний клас­сов, кото­рые рас­пре­де­ля­ют меж­ду собой весь доход обще­ства и потреб­ля­ют его как доход, кото­рые, сле­до­ва­тель­но, предъ­яв­ля­ют спрос, опре­де­ля­е­мый этим дохо­дом; меж­ду тем, с дру­гой сто­ро­ны, для пони­ма­ния тех спро­са и предло­жения, кото­рые созда­ют меж­ду собой про­из­во­ди­те­ли как тако­вые, необ­ходимо уяс­нить себе всю систе­му капи­та­ли­сти­че­ско­го про­цес­са производ­ства в целом»[85]. Наря­ду с эти­ми дву­мя важ­ней­ши­ми обсто­я­тель­ства­ми, опре­де­ля­ю­щи­ми струк­ту­ру спро­са в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, в по­следнем дей­ству­ет целый ряд дру­гих усло­вий, кото­рые еще более услож­ня­ют и запу­ты­ва­ют связь меж­ду про­из­вод­ством и потреб­ле­ни­ем. Доста­точ­но упо­мя­нуть хотя бы о роли потреб­ле­ния непро­из­во­ди­тель­ных групп населе­ния или об огром­ном воз­рас­та­нии тор­го­во­го аппа­ра­та, кото­рый удли­ня­ет путь от про­из­во­ди­те­ля к потре­би­те­лю.

На пер­вый взгляд может пока­зать­ся, что в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве про­из­вод­ство и потреб­ле­ние совер­шен­но обособ­ле­ны и неза­ви­си­мы друг от дру­га. Про­из­вод­ство ведет­ся не для удо­вле­тво­ре­ния потреб­но­стей чле­нов обще­ства, а для полу­че­ния при­бы­ли; оно в зна­чи­тель­ной мере неза­ви­си­мо от раз­ме­ров лич­но­го потреб­ле­ния и направ­ле­но в боль­шой сте­пе­ни на удо­вле­тво­ре­ние про­из­во­ди­тель­но­го спро­са, т. е. на рас­ши­ре­ние само­го же про­цес­са про­из­вод­ства. С дру­гой сто­ро­ны, и потреб­ле­ние народ­ных масс не изме­ня­ет­ся непо­сред­ствен­но под вли­я­ни­ем роста про­цес­са про­из­вод­ства и обще­ствен­но­го богат­ства. Одна­ко обособ­ле­ние про­из­вод­ства от потребле­ния не уни­что­жа­ет их внут­рен­ней свя­зи. С одной сто­ро­ны, про­из­вод­ство в конеч­ном сче­те сдер­жи­ва­ет­ся узки­ми рам­ка­ми, кото­рые ему ста­вят­ся «усло­ви­я­ми рас­пре­де­ле­ния и потреб­ле­ния»; с дру­гой сто­ро­ны, потреб­ле­ние состав­ля­ет момент все­го про­цес­са вос­про­из­вод­ства, либо непо­сред­ствен­но выте­ка­ю­щий из потреб­но­стей про­цес­са про­из­вод­ства (спрос на сред­ства про­из­вод­ства), либо же обу­слов­лен­ный рас­пре­де­ли­тель­ны­ми отно­ше­ни­я­ми и в первую оче­редь уров­нем зара­бот­ной пла­ты (спрос рабо­чих на пред­ме­ты лич­но­го потреб­ле­ния).

Глава III. Потребительная стоимость и предмет исследования политической экономии

1) Входит ли потребительная стоимость в область исследования политической экономии?

Мы долж­ны теперь поста­вить вопрос, в какой мере потре­би­тель­ная сто­и­мость изу­ча­ет­ся поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей. Как нам уже извест­но, кри­тики Марк­са часто бро­са­ют ему упрек в игно­ри­ро­ва­нии потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. Раз­бор сочи­не­ний Марк­са убе­дил нас уже в том, что про­цесс потреб­ле­ния Марк­сом нико­им обра­зом не игно­ри­ро­вал­ся, но рас­смат­ри­вал­ся как один из момен­тов про­цес­са вос­про­из­вод­ства в целом. Теперь нам нуж­но отве­тить на вопрос, в какой же мере потре­би­тель­ная сто­и­мость принима­ется во вни­ма­ние эко­но­ми­стом при иссле­до­ва­нии про­цес­са про­из­вод­ства.

Капи­та­ли­сти­че­ский про­цесс про­из­вод­ства есть един­ство про­цес­са тру­да (т. е. про­цес­са про­из­вод­ства потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей) и про­цес­са про­из­вод­ства и воз­рас­та­ния сто­и­мо­сти. Поли­ти­че­ская эко­но­мия дела­ет спе­ци­аль­ным пред­ме­том сво­е­го иссле­до­ва­ния послед­нюю сто­ро­ну про­цес­са про­из­вод­ства, т. е. про­цесс про­из­вод­ства и воз­рас­та­ния сто­и­мо­сти. Но про­цесс воз­рас­та­ния сто­и­мо­сти пред­став­ля­ет собой ту фор­му, в кото­рой про­ис­хо­дит про­цесс про­из­вод­ства про­дук­тов или потре­би­тель­ных стоимо­стей. Поэто­му и послед­ний про­цесс все­гда при­сут­ству­ет в нашем иссле­довании, но не как само­сто­я­тель­ный объ­ект ана­ли­за в дан­ной нау­ке, а как дру­гая сто­ро­на еди­но­го про­цес­са вос­про­из­вод­ства, кото­рый изу­ча­ет­ся нами как «обще­ствен­ный строй про­из­вод­ства» (Ленин). Отсю­да сле­ду­ет, что по­требительная сто­и­мость при­вле­ка­ет­ся в круг наше­го иссле­до­ва­ния лишь постоль­ку, посколь­ку это необ­хо­ди­мо для пони­ма­ния про­цес­са про­из­вод­ства и воз­рас­та­ния сто­и­мо­сти.

Маркс неод­но­крат­но под­чер­ки­вал, что потре­би­тель­ная сто­и­мость не состав­ля­ет само­сто­я­тель­но­го пред­ме­та иссле­до­ва­ния в тео­ре­ти­че­ской эко­номии. На пер­вых же стра­ни­цах «Кри­ти­ки» он ука­зы­вал, что потребитель­ная сто­и­мость как тако­вая, т. е. в сво­ем без­раз­ли­чии к опре­де­ле­нию эко­номической фор­мы, лежит вне кру­га иссле­до­ва­ния поли­ти­че­ской эконо­мии[86]. Об этом же Маркс гово­рил в сво­ем пись­ме к Энгель­су от 2 апре­ля 1868 г., в кото­ром он изла­гал ему содер­жа­ние «Кри­ти­ки». В этом пись­ме мы чита­ем: «Потре­би­тель­ная сто­и­мость, — рас­смат­ри­ва­е­мая субъ­ек­тив­но, в виде полез­но­сти тру­да, или объ­ек­тив­но, в виде полез­но­сти про­дук­та, — явля­ет­ся здесь лишь веще­ствен­ной пред­по­сыл­кой сто­и­мо­сти, предпосыл­кой, кото­рая вре­мен­но совер­шен­но выпа­да­ет из опре­де­ле­ния эко­но­ми­че­ской фор­мы»[87]. Эти сло­ва Марк­са пока­зы­ва­ют, что, во-пер­вых, потре­би­тель­ная сто­и­мость не пред­став­ля­ет само­сто­я­тель­но­го объ­ек­та иссле­до­ва­ния теоре­тической эко­но­мии и, во-вто­рых, долж­на при­ни­мать­ся во вни­ма­ние, посколь­ку это необ­хо­ди­мо для иссле­до­ва­ния «опре­де­ле­ний эко­но­ми­че­ской фор­мы», т. е. про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Рас­смот­рим теперь на ряде при­ме­ров, в какой мере Маркс в сво­ем иссле­до­ва­нии при­ни­ма­ет во вни­ма­ние потре­би­тель­ную сто­и­мость това­ров.

Как мы уже виде­ли в гла­ве II (раз­дел 2), Маркс в нача­ле сво­е­го иссле­дования рас­смат­ри­ва­ет мено­вую сто­и­мость отдель­но и совер­шен­но неза­висимо от потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, что­бы после это­го изу­чить усло­вия их сов­мест­но­го суще­ство­ва­ния в това­ре. Здесь, в уче­нии о про­ти­во­ре­чии меж­ду мено­вой сто­и­мо­стью и потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью, нали­чие послед­ней Марк­сом все вре­мя пред­по­ла­га­ет­ся и при­ни­ма­ет­ся во вни­ма­ние. Мы не пой­мем зако­нов дви­же­ния сто­и­мо­сти (напри­мер, уче­ния о фор­мах стои­мости, уче­ния о раз­дво­е­нии това­ра на товар и день­ги), если упу­стим из виду, что мено­вая сто­и­мость есть толь­ко одна сто­ро­на това­ра, кото­рый с дру­гой сто­ро­ны высту­па­ет как потре­би­тель­ная сто­и­мость. Но отсю­да нико­им обра­зом не сле­ду­ет, что Маркс зани­ма­ет­ся иссле­до­ва­ни­ем потре­бительной сто­и­мо­сти. Маркс огра­ни­чи­ва­ет­ся здесь пред­по­ло­же­ни­ем, что товар явля­ет­ся не толь­ко мено­вой сто­и­мо­стью, но и потре­би­тель­ной стои­мостью. Это пред­по­ло­же­ние явля­ет­ся уже доста­точ­ным для целей его иссле­до­ва­ния.

От ана­ли­за отдель­но­го това­ра, как един­ства сто­и­мо­сти и потребитель­ной сто­и­мо­сти, Маркс пере­хо­дит к дей­стви­тель­но­му про­цес­су обме­на то­варов, т. е. к товар­но­му обра­ще­нию в фор­ме Т — Д — Т. Маркс подчерки­вает, что этот кру­го­обо­рот това­ров изу­ча­ет­ся им как про­цесс «пере­ме­ны форм» (Formwechsel) това­ров, а не как про­цесс обще­ствен­но­го «обме­на веществ» (Stoffwechsel). По сло­вам Марк­са, эко­но­ми­сты не мог­ли пра­виль­но понять кру­го­обо­ро­та Т — Д — Т имен­но пото­му, что обра­ща­ли вни­ма­ние на его веще­ствен­ную сто­ро­ну и упус­ка­ли из вида про­цесс, каса­ю­щий­ся самой фор­мы това­ра 2.

Зна­чит ли это, что Маркс игно­ри­ро­вал в сво­ем иссле­до­ва­нии тот «об­мен веществ», кото­рый про­те­ка­ет в виде «пере­ме­ны форм» Т — Д — Т? — Конеч­но, такое пред­по­ло­же­ние было бы лож­ным. Если бы мы игно­ри­ро­ва­ли обще­ствен­ный обмен веществ, мы не мог­ли бы понять и того про­цес­са пе­ремены форм, кото­рый его обслу­жи­ва­ет. Дей­стви­тель­но, что­бы понять дви­же­ние това­ра в кру­го­обо­ро­те Т — Д — Т, мы долж­ны при­нять во вни­мание, что речь идет о про­дук­те, кото­рый про­из­ве­ден товаропроизводи­телем для про­да­жи и дол­жен слу­жить непо­сред­ствен­ным пред­ме­том потреб­ления не для само­го про­из­во­ди­те­ля, а для дру­го­го лица, т. е. для покупа­теля. Мы не пой­мем пер­во­го мета­мор­фо­за това­ра Т — Д, если забу­дем, что про­дукт про­де­лы­ва­ет опре­де­лен­ный путь от про­из­во­ди­те­ля к потреби­телю. Сло­вом, что­бы понять кру­го­обо­рот Т — Д — Т со сто­ро­ны его общест­венной фор­мы, мы долж­ны все вре­мя пом­нить дру­гую сто­ро­ну это­го же кру­го­обо­ро­та, т. е. про­цесс дви­же­ния про­дук­тов пли потре­би­тель­ных стоимо­стей от про­из­во­ди­те­ля к потре­би­те­лю. Но послед­ний про­цесс при­сут­ству­ет в нашем иссле­до­ва­нии не как само­сто­я­тель­ный пред­мет ана­ли­за, а лишь как дру­гая сто­ро­на еди­но­го про­цес­са товар­но­го про­из­вод­ства и обра­ще­ния.

До сих пор Маркс пред­по­ла­гал, что товар, — рас­смат­ри­ва­е­мый либо как отдель­ный товар, либо в дви­же­нии кру­го­обо­ро­та Т — Д — Т, — об­ладает потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью. Но если мы перей­дем к иссле­до­ва­нию всей товар­ной мас­сы, про­из­ве­ден­ной в дан­ной отрас­ли про­из­вод­ства, то уже недо­ста­точ­ным явля­ет­ся пред­по­ло­же­ние, что отдель­ные экзем­пля­ры этой товар­ной мас­сы пред­став­ля­ют собой потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти. Мы долж­ны так­же пред­по­ло­жить, что вся эта товар­ная мас­са в целом с коли­чественной сто­ро­ны соот­вет­ству­ет обще­ствен­ной потреб­но­сти, т. е. платеже­способному спро­су, в това­рах дан­но­го рода. Здесь мы пред­по­ла­га­ем уже не толь­ко суще­ство­ва­ние потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, но и нали­чие «потре­бительной сто­и­мо­сти в обще­ствен­ном мас­шта­бе», т. е. коли­че­ствен­но опре­деленной обще­ствен­ной потреб­но­сти. «Обще­ствен­ная потреб­ность, т. е. потре­би­тель­ная сто­и­мость в обще­ствен­ном мас­шта­бе, — вот что опреде­ляет здесь коли­че­ства все­го обще­ствен­но­го рабо­че­го вре­ме­ни, при­хо­дя­щи­е­ся на раз­лич­ные осо­бые сфе­ры про­из­вод­ства»[88]. Одна­ко было бы оши­боч­но думать, что Маркс дела­ет здесь пред­ме­том сво­е­го спе­ци­аль­но­го исследо­вания опре­де­лен­ный, кон­крет­ный харак­тер этой обще­ствен­ной потреб­но­сти. Маркс огра­ни­чи­ва­ет­ся общим пред­по­ло­же­ни­ем, что обще­ствен­ная потреб­ность в каж­дом роде про­дук­тов име­ет коли­че­ствен­но опре­де­лен­ный харак­тер. Это­го пред­по­ло­же­ния вполне доста­точ­но для пони­ма­ния усло­вий про­цесса вос­про­из­вод­ства в целом, и даль­ней­шее иссле­до­ва­ние кон­крет­ной струк­ту­ры обще­ствен­ных потреб­но­стей у Марк­са отсут­ству­ет. И здесь, как в дру­гих местах, про­цесс потреб­ле­ния про­дук­тов при­ни­ма­ет­ся во вни­мание лишь как момент про­цес­са обще­ствен­но­го вос­про­из­вод­ства, т. е. по­скольку струк­ту­ра обще­ствен­ных потреб­но­стей опре­де­ля­ет­ся усло­ви­я­ми про­цес­са про­из­вод­ства (см. выше, гла­ву II, раз­дел 3) и, с дру­гой сто­ро­ны, сама воз­дей­ству­ет на послед­ний.

В при­ве­ден­ных выше при­ме­рах Маркс при­ни­мал во вни­ма­ние потре­бительную сто­и­мость, посколь­ку он дол­жен был исхо­дить из неко­то­рых общих пред­по­сы­лок, каса­ю­щих­ся про­цес­са потреб­ле­ния. Но опре­де­лен­ная потре­би­тель­ная сто­и­мость про­дук­тов име­ет боль­шое зна­че­ние и для само­го про­цес­са непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства. Поэто­му и при иссле­до­ва­нии по­следнего она при­ни­ма­ет­ся Марк­сом во вни­ма­ние, посколь­ку ему необхо­димо осве­тить тех­ни­че­скую сто­ро­ну про­цес­са про­из­вод­ства. При­ве­дем не­сколько при­ме­ров.

Мы не пой­мем деле­ния капи­та­ла на две раз­лич­ные фор­мы (посто­ян­но­го и пере­мен­но­го капи­та­ла), если упу­стим из виду, что пер­вый затра­чи­ва­ет­ся на покуп­ку мерт­вых средств про­из­вод­ства, а послед­ний — на покуп­ку живой рабо­чей силы. Сле­до­ва­тель­но, в осно­ве этих двух раз­лич­ных форм ка­питала лежит веще­ствен­ное раз­ли­чие эле­мен­тов, необ­хо­ди­мых для техни­ческого про­цес­са про­из­вод­ства. Поэто­му при иссле­до­ва­нии посто­ян­но­го и пере­мен­но­го капи­та­ла все вре­мя при­ни­ма­ет­ся во вни­ма­ние та специфиче­ская веще­ствен­ная фор­ма, кото­рая отли­ча­ет друг от дру­га раз­лич­ные эле­менты про­из­вод­ства. Но вме­сте с тем было бы в выс­шей сте­пе­ни оши­боч­ным отож­деств­лять раз­ли­чие меж­ду посто­ян­ным и пере­мен­ным капи­та­ла­ми с веще­ствен­ным или тех­ни­че­ским раз­ли­чи­ем меж­ду сред­ства­ми про­из­вод­ства и рабо­чей силой. Маркс реши­тель­но выска­зы­вал­ся про­тив вуль­гар­ных эко­но­ми­стов, кото­рые виде­ли раз­ни­цу меж­ду отдель­ны­ми частя­ми капи­та­ла лишь в том, что они слу­жат «для опла­ты мате­ри­аль­но отлич­но­го эле­мен­та про­из­вод­ства». Маркс же видит эту раз­ни­цу в обще­ствен­ной функ­ции по­стоянного и пере­мен­но­го капи­та­лов, в их раз­лич­ной функ­ци­о­наль­ной роли в про­цес­се уве­ли­че­ния сто­и­мо­сти[89]. Тех­ни­че­ское раз­ли­чие эле­мен­тов произ­водства не под­вер­га­ет­ся Марк­сом спе­ци­аль­но­му ана­ли­зу, а при­ни­ма­ет­ся во вни­ма­ние лишь постоль­ку, посколь­ку это необ­хо­ди­мо для пони­ма­ния де­ления капи­та­ла на посто­ян­ный и пере­мен­ный.

Такое же соот­но­ше­ние меж­ду сто­и­мо­стью и потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью мы най­дем в уче­нии Марк­са об основ­ном и обо­рот­ном капи­та­ле. И это де­ление капи­та­ла име­ет сво­ей осно­вой раз­ли­чие в тех­ни­че­ском функциони­ровании раз­лич­ных эле­мен­тов про­из­вод­ства. Тек­стиль­ная маши­на изна­шивается мед­лен­но и слу­жит в тече­ние мно­гих лет, меж­ду тем как хло­пок: пере­ра­ба­ты­ва­ет­ся в тече­ние одно­го пери­о­да про­из­вод­ства. Эти техниче­ские раз­ли­чия слу­жат той осно­вой, на кото­рой вырас­та­ет эко­но­ми­че­ское раз­ли­чие меж­ду основ­ным и обо­рот­ным капи­та­ла­ми. Но опять-таки и в дан­ном пунк­те Маркс реши­тель­но воз­ра­жа­ет про­тив эко­но­ми­стов, кото­рые при­пи­сы­ва­ют раз­ли­чию меж­ду основ­ным и обо­рот­ным капи­та­ла­ми техни­ческий, а не эко­но­ми­че­ский харак­тер. С точ­ки зре­ния Марк­са раз­ли­чие меж­ду основ­ным и обо­рот­ным капи­та­ла­ми заклю­ча­ет­ся в раз­лич­ном спо­собе пере­хо­да их сто­и­мо­стей на про­дукт[90]. Что же каса­ет­ся тех техниче­ских раз­ли­чий, кото­рые выте­ка­ют из спе­ци­фи­че­ской при­ро­ды потребитель­ных сто­и­мо­стей хлоп­ка и маши­ны и из раз­лич­ных усло­вий функциониро­вания их в про­цес­се тру­да, то они не под­вер­га­ют­ся Марк­сом спе­ци­аль­но­му ана­ли­зу.

На осно­ве сво­е­го уче­ния о посто­ян­ном и пере­мен­ном капи­та­ле Маркс постро­ил уче­ние об орга­ни­че­ском соста­ве капи­та­ла. И здесь мы можем ясно про­сле­дить, каким имен­но обра­зом Маркс свя­зы­ва­ет сто­и­мость с потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью. Орга­ни­че­ский состав капи­та­ла есть состав капи­та­ла по сто­и­мо­сти; но сто­и­мост­ный состав капи­та­ла рас­смат­ри­ва­ет­ся как органи­ческий состав капи­та­ла лишь в том слу­чае, если он отра­жа­ет тех­ни­че­ский состав капи­та­ла, т. е. соот­но­ше­ние меж­ду коли­че­ства­ми живо­го тру­да и мерт­вых средств про­из­вод­ства. Орга­ни­че­ский состав капи­та­ла вырас­та­ет на осно­ве его тех­ни­че­ско­го соста­ва, но не сов­па­да­ет с послед­ним. Пред­ме­том сво­е­го спе­ци­аль­но­го иссле­до­ва­ния Маркс дела­ет имен­но орга­ни­че­ский со­став капи­та­ла и зако­но­мер­ность его изме­не­ний. Конеч­но, мы не смо­жем, вскрыть эту зако­но­мер­ность (напри­мер, закон повы­ше­ния орга­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла), если не обра­тим вни­ма­ния на про­цес­сы, совер­ша­ю­щи­е­ся: в тех­ни­че­ском про­цес­се про­из­вод­ства и вызы­ва­ю­щие воз­рас­та­ние техни­ческого соста­ва капи­та­ла (т. е. воз­рас­та­ние коли­че­ства мерт­вых средств про­из­вод­ства за счет живо­го тру­да). В выс­шей сте­пе­ни инте­рес­но просле­дить, как имен­но Маркс при­вле­ка­ет в свое иссле­до­ва­ние факт воз­рас­та­ния, тех­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла. Он крат­ко ука­зы­ва­ет, что в резуль­та­те ро­ста про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да все боль­ше воз­рас­та­ет коли­че­ство сырья и машин, при­хо­дя­щих­ся на одно­го рабо­че­го. Не иссле­дуя деталь­но это­го про­цес­са, Маркс лишь крат­ко оста­нав­ли­ва­ет­ся на нем, посколь­ку это не­обходимо для пони­ма­ния выте­ка­ю­щих отсю­да важ­ней­ших эко­но­ми­че­ских явле­ний, напри­мер воз­рас­та­ния орга­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла, вытесне­ния рабо­чих маши­на­ми, обра­зо­ва­ния резерв­ной армии и т. д. Если бы Маркс сде­лал спе­ци­аль­ным пред­ме­том сво­е­го иссле­до­ва­ния воз­рас­та­ние техниче­ского соста­ва капи­та­ла, он дол­жен был бы дать нам огром­ный технологи­ческий мате­ри­ал, иллю­стри­ру­ю­щий про­цесс вытес­не­ния живо­го тру­да мерт­вым в раз­лич­ных отрас­лях про­из­вод­ства. Он это­го не дела­ет, так как воз­рас­та­ние тех­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла при­вле­ка­ет­ся им в иссле­до­ва­ние лишь постоль­ку, посколь­ку это необ­хо­ди­мо для позна­ния зако­но­мер­но­сти, раз­ви­тия орга­ни­че­ско­го соста­ва капи­та­ла.

Итак, Маркс не дела­ет потре­би­тель­ную сто­и­мость спе­ци­аль­ным пред­метом сво­е­го иссле­до­ва­ния, но при­ни­ма­ет ее во вни­ма­ние как в сво­их за­мечаниях о про­цес­се потреб­ле­ния, так и в сво­ем иссле­до­ва­нии про­цес­са про­из­вод­ства. Тем более дол­жен Маркс уде­лить вни­ма­ние потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти в сво­ем уче­нии о про­цес­се вос­про­из­вод­ства, изло­жен­ном во II томе «Капи­та­ла». «Про­цесс вос­про­из­вод­ства, как целое, в такой же мере: заклю­ча­ет в себе про­цесс потреб­ле­ния, обслу­жи­ва­е­мый обра­ще­ни­ем, как: и соб­ствен­но про­цесс вос­про­из­вод­ства капи­та­ла»[91]. При иссле­до­ва­нии это­го про­цес­са вос­про­из­вод­ства в целом уже нель­зя огра­ни­чить­ся предпо­ложением, что товар име­ет потре­би­тель­ную сто­и­мость; для того что­бы про­цесс обще­ствен­но­го вос­про­из­вод­ства мог совер­шать­ся бес­пре­пят­ствен­но, тре­бу­ет­ся, что­бы обще­ствен­ный про­дукт заклю­чал в себе несколь­ко под­разделений про­дук­тов, отли­ча­ю­щих­ся раз­лич­ной нату­раль­ной фор­мой или потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью. Со сто­ро­ны сво­ей нату­раль­ной фор­мы об­щественный про­дукт делит­ся, преж­де все­го, на два боль­ших под­раз­де­ле­ния: 1) сред­ства про­из­вод­ства и 2) сред­ства потреб­ле­ния; послед­няя груп­па про­дук­тов, в свою оче­редь, может быть под­раз­де­ле­на на две под­груп­пы, отли­ча­ю­щи­е­ся раз­лич­ной нату­раль­ной фор­мой: 1) сред­ства потреб­ле­ния рабо­чих и 2) сред­ства потреб­ле­ния капи­та­ли­стов. Поэто­му при изу­че­нии обще­ствен­но­го вос­про­из­вод­ства в целом необ­хо­ди­мо рас­смат­ри­вать не толь­ко про­цесс вос­про­из­вод­ства сто­и­мо­сти и капи­та­ла, но и про­цесс вос­про­из­вод­ства про­дук­та в нату­ре. «Про­дукт инди­ви­ду­аль­но­го капи­та­ла… может иметь какую-угод­но нату­раль­ную фор­му. Един­ствен­ное усло­вие заклю­ча­ет­ся в том, что­бы он дей­стви­тель­но имел потре­би­тель­ную фор­му, потре­би­тель­ную сто­и­мость, кото­рая накла­ды­ва­ет на него отпе­ча­ток как на чле­на, спо­соб­но­го к обра­ще­нию в мире това­ров… Ина­че обсто­ит дело с про­дуктом все­го обще­ствен­но­го капи­та­ла. Все веще­ствен­ные эле­мен­ты вос­производства в сво­ей нату­раль­ной фор­ме долж­ны послу­жить частя­ми это­го само­го про­дук­та»[92]. Этим объ­яс­ня­ет­ся, что Маркс во II томе «Капи­та­ла» не толь­ко иссле­ду­ет про­цесс вос­про­из­вод­ства состав­ных частей капи­та­ла и при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти (c, v, t), но и при­ни­ма­ет во вни­ма­ние воспроизвод­ство про­дук­та в нату­ре (сред­ства про­из­вод­ства, сред­ства потреб­ле­ния ра­бочих, сред­ства потреб­ле­ния капи­та­ли­стов).

Конеч­но, и во II томе «Капи­та­ла» Маркс иссле­ду­ет непо­сред­ствен­но про­цесс вос­про­из­вод­ства капи­та­ла, а не про­цесс вос­про­из­вод­ства продук­тов, но так как для вос­про­из­вод­ства капи­та­ла необ­хо­ди­мо нали­чие опре­деленных про­дук­тов в нату­ре (напри­мер, средств про­из­вод­ства, средств по­требления для рабо­чих и т. д.), то про­цесс про­из­вод­ства послед­них дол­жен быть нами при­нят во вни­ма­ние. И дей­стви­тель­но, про­цесс этот привле­кается Марк­сом в иссле­до­ва­ние, посколь­ку это необ­хо­ди­мо для пони­мания про­цес­са вос­про­из­вод­ства капи­та­ла. Напри­мер, нам извест­но, что в сто­и­мо­сти обще­ствен­но­го про­дук­та долж­на быть вос­про­из­ве­де­на сто­имость пере­мен­но­го капи­та­ла. Но пере­мен­ный капи­тал затра­чи­ва­ет­ся в виде зара­бот­ной пла­ты на покуп­ку рабо­чей силы; зара­бот­ная же пла­та рас­хо­ду­ет­ся рабо­чи­ми на покуп­ку средств потреб­ле­ния. Сле­до­ва­тель­но, из самой соци­аль­ной при­ро­ды пере­мен­но­го капи­та­ла выте­ка­ет необ­хо­ди­мость нали­чия в обще­ствен­ном про­дук­те коли­че­ствен­но опре­де­лен­ных частей, име­ю­щих нату­раль­ную фор­му средств потреб­ле­ния для рабо­чих. Нали­чие таких частей и пред­по­ла­га­ет­ся Марк­сом. Этим пред­по­ло­же­ни­ем Маркс в дан­ном пунк­те и огра­ни­чи­ва­ет­ся, не счи­тая нуж­ным под­вер­гать специ­альному ана­ли­зу ту кон­крет­ную нату­раль­ную фор­му, кото­рую име­ет труп­па средств потреб­ле­ния рабо­чих.

Таким обра­зом, в сво­их схе­мах вос­про­из­вод­ства Маркс нико­им обра­зом не зани­ма­ет­ся деталь­ным ана­ли­зом обще­ствен­но­го про­дук­та со сто­ро­ны его нату­раль­ной фор­мы или потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. Из сфе­ры про­цес­са про­из­вод­ства потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей Маркс заим­ству­ет лишь несколь­ко общих усло­вий, свя­зан­ных с про­цес­сом вос­про­из­вод­ства капи­та­ла; эти усло­вия при­вле­ка­ют­ся им в иссле­до­ва­ние, посколь­ку это необ­хо­ди­мо для по­нимания обще­ствен­но­го строя про­цес­са вос­про­из­вод­ства. И имен­но тако­го рода фор­му­ли­ров­ки мы нахо­дим у Марк­са в свя­зи с его тео­ри­ей воспроиз­водства. Как раз в при­ме­не­нии к послед­ней Маркс гово­рит, что «здесь мы име­ем опять при­мер важ­но­сти опре­де­ле­ния потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти для опре­де­ле­ний эко­но­ми­че­ской фор­мы»[93]. Почти в тех же сло­вах Маркс выра­жает эту же мысль в дру­гом месте: «При иссле­до­ва­нии при­ба­воч­ной стоимо­сти как тако­вой нату­раль­ная фор­ма про­дук­та, т. е. при­ба­воч­но­го про­дук­та, без­раз­лич­на. При иссле­до­ва­нии же дей­стви­тель­но­го про­цес­са воспроизвод­ства она при­об­ре­та­ет важ­ность частью, что­бы понять самые фор­мы это­го про­цес­са, частью же, что­бы понять вли­я­ние, ока­зы­ва­е­мое про­из­вод­ством пред­ме­тов рос­ко­ши и т. п. на вос­про­из­вод­ство. Здесь мы опять име­ем при­мер того, что потре­би­тель­ная сто­и­мость, как тако­вая, при­об­ре­та­ет экономи­ческое зна­че­ние»[94]. Как ясно вид­но из этих фор­му­ли­ро­вок Марк­са, потре­бительная сто­и­мость при­ни­ма­ет­ся во вни­ма­ние постоль­ку, посколь­ку она име­ет зна­че­ние для изу­че­ния «опре­де­ле­ний эко­но­ми­че­ской фор­мы», т. е. про­из­вод­ствен­ных отно­ше­нии людей.

Этим объ­яс­ня­ет­ся то обсто­я­тель­ство, что Маркс и Энгельс не вклю­ча­ли усло­вия потреб­ле­ния в пред­мет иссле­до­ва­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии, хотя, как мы уже неод­но­крат­но убеж­да­лись, нико­им обра­зом не игно­ри­ро­ва­ли про­цес­са потреб­ле­ния. В сво­ем «Вве­де­нии к Кри­ти­ке поли­ти­че­ской эконо­мии» Маркс про­во­дит ту мысль, что про­цесс вос­про­из­вод­ства вклю­ча­ет в себя про­из­вод­ство, обмен, рас­пре­де­ле­ние и потреб­ле­ние как свои подчи­ненные момен­ты. Чита­тель мог бы поду­мать, что про­цесс потреб­ле­ния дол­жен быть вклю­чен в пред­мет иссле­до­ва­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии на рав­ных нача­лах с про­цес­са­ми обме­на и рас­пре­де­ле­ния. С таким мне­ни­ем нель­зя согла­сить­ся. Пря­мые ука­за­ния на этот счет мы нахо­дим как у Марк­са, так и у Энгель­са. В пре­ди­сло­вии к I тому «Капи­та­ла» Маркс писал: «Предме­том мое­го иссле­до­ва­ния в насто­я­щей рабо­те явля­ет­ся капи­та­ли­сти­че­ский спо­соб про­из­вод­ства и соот­вет­ству­ю­щие ему отно­ше­ния про­из­вод­ства и обме­на». О про­цес­се потреб­ле­ния здесь нет речи. Прав­да, Маркс не упоми­нает и отно­ше­ний рас­пре­де­ле­ния, но если мы вспом­ним, что распределитель­ные отно­ше­ния пред­став­ля­ют собой лишь дру­гую сто­ро­ну производствен­ных отно­ше­ний, то необ­хо­ди­мость вклю­че­ния их в пред­мет иссле­до­ва­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии ста­нет оче­вид­ной. И дей­стви­тель­но, пря­мые ука­зания на этот счет мы нахо­дим у Энгель­са в «Анти-Дюрин­ге». Политиче­ская эко­но­мия в широ­ком смыс­ле сло­ва опре­де­ле­на Энгель­сом как «нау­ка об усло­ви­ях и фор­мах про­из­вод­ства и обме­на про­дук­тов в раз­лич­ных чело­веческих обще­ствах и о соот­вет­ству­ю­щих спо­со­бах рас­пре­де­ле­ния этих про­дуктов»[95]. И в дан­ной фор­му­ле, подроб­но пере­чис­ля­ю­щей раз­лич­ные сто­роны пред­ме­та иссле­до­ва­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии, про­цесс потреб­ле­ния не вклю­чен в послед­ний[96]. Про­цесс потреб­ле­ния не состав­ля­ет непосредствен­ного пред­ме­та ана­ли­за в марк­со­вой поли­ти­че­ской эко­но­мии, а прини­мается во вни­ма­ние лишь постоль­ку, посколь­ку это необ­хо­ди­мо для по­знания капи­та­ли­сти­че­ско­го про­цес­са вос­про­из­вод­ства в его целом, с со­ответствующими ему отно­ше­ни­я­ми про­из­вод­ства, обме­на и рас­пре­де­ле­ния.

2) Формальная потребительная стоимость

Наря­ду с потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью в тес­ном смыс­ле сло­ва, мы встре­ча­ем в уче­нии Марк­са это же поня­тие, упо­треб­ля­е­мое в дру­гом смыс­ле. Если в нача­ле «Капи­та­ла» Маркс ука­зы­ва­ет, что в капи­та­ли­сти­че­ском об­ществе потре­би­тель­ная сто­и­мость при­об­ре­та­ет осо­бую обще­ствен­ную фор­му мено­вой сто­и­мо­сти и таким обра­зом ста­но­вит­ся това­ром, то совсем дру­гое он име­ет в виду, когда гово­рит, напри­мер, о потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти де­нег (имен­но как денег, а не как метал­ла). В этом слу­чае уже не потреби­тельная сто­и­мость при­об­ре­та­ет осо­бую обще­ствен­ную фор­му (это име­ет силу лишь для потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти метал­ла, из кото­ро­го изго­тов­ле­ны день­ги, а не для самих денег), а сама обще­ствен­ная фор­ма дан­но­го пред­ме­та при­об­ре­та­ет для това­ро­про­из­во­ди­те­ля осо­бую потре­би­тель­ную сто­и­мость бла­го­да­ря тому, что она дает ему воз­мож­ность обме­нять дан­ный пред­мет на любой дру­гой. В этом слу­чае потре­би­тель­ная сто­и­мость зави­сит не от нату­раль­ных свойств пред­ме­та, а пред­став­ля­ет собой обще­ствен­ное свой­ство, все­це­ло порож­ден­ное обще­ствен­ной фор­мой хозяй­ства, т. е. характе­ром гос­под­ству­ю­щих в нем про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми.

На вто­рой стра­ни­це «Кри­ти­ки поли­ти­че­ской эко­но­мии» мы встре­ча­ем сле­ду­ю­щую туман­ную фра­зу: «Потре­би­тель­ная сто­и­мость в этом сво­ем без­различии к эко­но­ми­че­ско­му опре­де­ле­нию фор­мы, т. е. потре­би­тель­ная сто­и­мость как потре­би­тель­ная сто­и­мость, нахо­дит­ся вне обла­сти исследо­вания поли­ти­че­ской эко­но­мии. К обла­сти послед­ней потре­би­тель­ная стои­мость при­над­ле­жит лишь тогда, когда она сама есть опре­де­ле­ние фор­мы»[97]. Эта фра­за на пер­вый взгляд кажет­ся столь туман­ной и непо­нят­ной, что П. Румян­цев, пер­вый пере­вод­чик «Кри­ти­ки», счел нуж­ным пере­ве­сти ее сле­ду­ю­щим обра­зом: «К обла­сти послед­ней она [потре­би­тель­ная сто­и­мость] при­над­ле­жит лишь постоль­ку, посколь­ку она сама опре­де­ля­ет экономиче­ские фор­мы». Сама по себе мысль, выра­жен­ная П. Румян­це­вым, не может вызы­вать осо­бых воз­ра­же­ний. Дей­стви­тель­но, в тех слу­ча­ях, когда потре­бительная сто­и­мость вли­я­ет опре­де­ля­ю­щим обра­зом на эко­но­ми­че­ские фор­мы, она долж­на быть нами иссле­до­ва­на в целях пра­виль­но­го позна­ния этих эко­но­ми­че­ских форм. Но дело-то в том, что как раз в дан­ном месте Маркс гово­рит совсем не об этом. Как это вид­но из бук­валь­но­го тек­ста его фра­зы, он гово­рит не о потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, кото­рая опре­де­ля­ет эко­но­ми­че­ские фор­мы, а о потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, кото­рая «сама есть опре­де­ле­ние фор­мы».

На пер­вый взгляд эта фра­за кажет­ся очень тем­ной, но она вполне разъ­яс­ня­ет­ся, если мы обра­тим­ся к стр. 84 — 86 «Кри­ти­ки», где Маркс го­ворит о потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти денег: «Послед­няя [т. е. потре­би­тель­ная сто­и­мость все­об­ще­го экви­ва­лен­та] сама пред­став­ля­ет собой опре­де­лен­ность фор­мы, т. е. она выте­ка­ет из той спе­ци­фи­че­ской роли, кото­рую этот товар игра­ет бла­го­да­ря все­сто­рон­не­му дей­ствию на него дру­гих това­ров в про­цессе обме­на» (выде­ле­ние наше. — И. Р.). Оче­вид­но, что уже на вто­рой стра­нице «Кри­ти­ки» Маркс под потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью, кото­рая сама «есть опре­де­ле­ние фор­мы», имел в виду потре­би­тель­ную сто­и­мость денег, кото­рая обу­слов­ле­на не нату­раль­ны­ми свой­ства­ми метал­ла, из кото­рого сде­ла­ны день­ги, а обще­ствен­ной функ­ци­ей послед­них. Так как эта потре­би­тель­ная сто­и­мость не явля­ет­ся потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью в тес­ном смыс­ле сло­ва, т. е. обу­слов­лен­ной нату­раль­ны­ми свой­ства­ми про­дук­та, а пред­став­ля­ет собой обще­ствен­ную фор­му вещи, выра­жа­ю­щую производ­ственные отно­ше­ния меж­ду людь­ми, то она явля­ет­ся непо­сред­ствен­ным пред­ме­том иссле­до­ва­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии.

Поня­тие потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти в рас­ши­ри­тель­ном, чисто обще­ственном смыс­ле упо­треб­ля­ет­ся Марк­сом не толь­ко в при­ме­не­нии к день­гам; в том же смыс­ле он гово­рит о потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти рабо­чей силы, о потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти ссу­жа­е­мо­го денеж­но­го капи­та­ла. Поня­тие потре­бительной сто­и­мо­сти во всех этих слу­ча­ях име­ет чисто обще­ствен­ный ха­рактер и упо­треб­ля­ет­ся Марк­сом в осо­бом смыс­ле, в каком оно совер­шен­но не встре­ча­ет­ся в сочи­не­ни­ях бур­жу­аз­ных эко­но­ми­стов. Мы долж­ны поэто­му выяс­нить дан­ное поня­тие и отме­тить те важ­ней­шие слу­чаи, когда оно упо­требляется Марк­сом.

а) Потребительная стоимость денег

Выше мы уже виде­ли, что само про­из­вод­ство про­дук­тов для обме­на вызы­ва­ет «раз­де­ле­ние меж­ду полез­но­стью вещи для непо­сред­ствен­но­го потреб­ле­ния и полез­но­стью ее для обме­на»[98]. Вещь, поми­мо сво­ей непосред­ственной полез­но­сти в каче­стве пред­ме­та потреб­ле­ния, при­об­ре­та­ет для ее вла­дель­ца осо­бую полез­ность, заклю­ча­ю­щу­ю­ся в ее спо­соб­но­сти к обме­ну на дру­гие необ­хо­ди­мые ему про­дук­ты. Если про­из­во­ди­тель про­из­во­дит про­дукт исклю­чи­тель­но для про­да­жи, то, в сущ­но­сти гово­ря, толь­ко мено­вая сто­и­мость это­го про­дук­та пред­став­ля­ет для него полез­ность. «Для вла­дельца вся его непо­сред­ствен­ная потре­би­тель­ная сто­и­мость заклю­ча­ет­ся лишь в том, что он есть носи­тель мено­вой сто­и­мо­сти и, сле­до­ва­тель­но, сред­ство обме­на»[99]. В этой фра­зе ярко про­яв­ля­ет­ся диа­лек­ти­че­ский ход мыс­ли Марк­са. Если в усло­ви­ях товар­но­го хозяй­ства потре­би­тель­ная сто­и­мость при­об­ре­та­ет харак­тер мено­вой сто­и­мо­сти, то и обрат­но: мено­вая сто­и­мость про­дук­та при­об­ре­та­ет для его вла­дель­ца осо­бую полез­ность или потре­би­тель­ную сто­и­мость, давая ему воз­мож­ность полу­чить в обмен за дан­ный про­дукт необ­хо­ди­мые ему сред­ства потреб­ле­ния.

С выде­ле­ни­ем все­об­ще­го экви­ва­лен­та из сре­ды всех дру­гих това­ров, за ним закреп­ля­ет­ся эта спе­ци­фи­че­ская потре­би­тель­ная сто­и­мость, заклю­чающаяся в его спо­соб­но­сти к непо­сред­ствен­но­му обме­ну на любой дру­гой товар. Появ­ля­ет­ся спе­ци­фи­че­ская потре­би­тель­ная сто­и­мость денег. «То­вар, выде­лен­ный в каче­стве все­об­ще­го экви­ва­лен­та, удва­и­ва­ет свою потре­бительную сто­и­мость. Поми­мо сво­ей осо­бен­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти в каче­стве осо­бен­но­го това­ра, он при­об­ре­та­ет все­об­щую потре­би­тель­ную стои­мость. Послед­няя сама пред­став­ля­ет собой опре­де­лен­ность фор­мы, т. е. она выте­ка­ет из той спе­ци­фи­че­ской роли, кото­рую этот товар игра­ет бла­годаря все­сто­рон­не­му дей­ствию на него дру­гих това­ров в про­цес­се обме­на»[100]. «Потре­би­тель­ная сто­и­мость денеж­но­го това­ра удво­я­ет­ся. Наря­ду с особен­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью, при­над­ле­жа­щей ему как дан­но­му това­ру, — так, напри­мер, золо­то слу­жит для плом­би­ро­ва­ния зубов, явля­ет­ся сырым мате­ри­а­лом для пред­ме­тов рос­ко­ши и т. д., — он полу­ча­ет фор­маль­ную потре­би­тель­ную сто­и­мость, выте­ка­ю­щую из его спе­ци­фи­че­ски обще­ствен­ных. функ­ций»[101]. В дру­гом месте Маркс назы­ва­ет потре­би­тель­ную сто­и­мость де­нег «функ­ци­о­наль­ной»[102].

Это обо­зна­че­ние потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти денег как «фор­маль­ной» или «функ­ци­о­наль­ной» вполне понят­но. Спе­ци­фи­че­ская потре­би­тель­ная стои­мость денег выте­ка­ет из той осо­бой обще­ствен­ной фор­мы или функ­ции, ко­торую дан­ный пред­мет выпол­ня­ет в каче­стве все­об­ще­го экви­ва­лен­та. Толь­ко в товар­ном хозяй­стве с при­су­щей ему систе­мой про­из­вод­ствен­ных отно­шений людей появ­ля­ет­ся все­об­щий экви­ва­лент с при­су­щей ему формаль­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью.

Само собой понят­но, что потре­би­тель­ная сто­и­мость денег корен­ным обра­зом отли­ча­ет­ся от потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти в тес­ном смыс­ле, кото­рой обла­да­ют дру­гие това­ры. «Потре­би­тель­ная сто­и­мость каж­до­го това­ра, как пред­ме­та осо­бен­ной потреб­но­сти, име­ет раз­лич­ную сто­и­мость в раз­лич­ных руках; напри­мер, в руках лица, отчуж­да­ю­ще­го товар, она име­ет дру­гую сто­и­мость, чем в руках того лица, кото­рое его поку­па­ет. Товар же, выде­ленный в каче­стве все­об­ще­го экви­ва­лен­та, явля­ет­ся теперь пред­ме­том все­общей потреб­но­сти, вырас­та­ю­щей из само­го про­цес­са обме­на, и име­ет для всех ту же самую потре­би­тель­ную сто­и­мость, заклю­ча­ю­щу­ю­ся в его спо­собности быть носи­те­лем мено­вой сто­и­мо­сти, все­об­щим сред­ством обме­на»[103]. Все­об­щая потреб­ность в день­гах есть нечто совер­шен­но иное, чем потреб­ность, кото­рую инди­вид испы­ты­ва­ет в тех или иных пред­ме­тах потребле­ния. Пред­ме­ты потреб­ле­ния нуж­ны това­ро­про­из­во­ди­те­лю как инди­ви­ду; потреб­ность же в день­гах харак­те­ри­зу­ет имен­но при­ро­ду его как товаро­производителя. Поэто­му потреб­ность в день­гах есть чисто обще­ствен­ная потреб­ность в том смыс­ле, что она воз­ни­ка­ет толь­ко при опре­де­лен­ной, а имен­но товар­ной, фор­ме хозяй­ства. Маркс поэто­му писал в подготовитель­ных рабо­тах к «Свя­то­му семей­ству»: «Потреб­ность в день­гах есть истин­ная, порож­да­е­мая поли­ти­че­ской эко­но­ми­ей потреб­ность, есть един­ствен­ная по­требность, кото­рую она порож­да­ет»[104].

Итак, день­ги обла­да­ют дву­мя потре­би­тель­ны­ми сто­и­мо­стя­ми. Одна­ко ни одна из них не слу­жит непо­сред­ствен­но удо­вле­тво­ре­нию какой-нибудь кон­крет­ной потреб­но­сти вла­дель­ца денег. Кон­крет­ная потре­би­тель­ная сто­имость денеж­но­го мате­ри­а­ла, напри­мер золо­та, может быть исполь­зо­ва­на толь­ко в том слу­чае, когда золо­то уже не слу­жит в каче­стве денег: пока зо­лото выпол­ня­ет функ­цию денег, его кон­крет­ная потре­би­тель­ная сто­и­мость не может быть исполь­зо­ва­на. Но вме­сте с тем вла­де­лец денег не полу­ча­ет еще непо­сред­ствен­ной полез­но­сти от спе­ци­фи­че­ской потре­би­тель­ной стои­мости денег, заклю­ча­ю­щей­ся в их спо­соб­но­сти к обме­ну. Эта потребитель­ная сто­и­мость денег носит еще «иде­аль­ный» харак­тер, так как она еще не реа­ли­зо­ва­на путем обме­на на те кон­крет­ные потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти, в кото­рых нуж­да­ет­ся това­ро­про­из­во­ди­тель для удо­вле­тво­ре­ния сво­их по­требностей. Поэто­му день­ги харак­те­ри­зу­ют­ся Марк­сом как «действитель­ная мено­вая сто­и­мость и лишь иде­аль­ная потре­би­тель­ная сто­и­мость»[105]. Эта иде­аль­ная потре­би­тель­ная сто­и­мость долж­на быть еще реа­ли­зо­ва­на; «потре­би­тель­ная сто­и­мость это­го выде­лен­но­го това­ра, хотя вполне реаль­ная, в самом про­цес­се обме­на явля­ет­ся толь­ко фор­маль­ным быти­ем, кото­рое еще долж­но реа­ли­зо­вать­ся посред­ством пре­вра­ще­ния в дей­стви­тель­ные потре­бительные сто­и­мо­сти»[106]. Фор­маль­ная, функ­ци­о­наль­ная, или иде­аль­ная по­требительная сто­и­мость денег долж­на быть еще реа­ли­зо­ва­на и най­ти свое вопло­ще­ние в той кон­крет­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, на кото­рую день­ги обме­ни­ва­ют­ся. При обмене денег на холст послед­ний пред­став­ля­ет собой кон­крет­ное вопло­ще­ние потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти денег[107].

Как видим, о потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти денег Маркс гово­рит в раз­личном смыс­ле. Во-пер­вых, мате­ри­ал, из кото­ро­го день­ги изго­тов­ле­ны, обла­да­ет кон­крет­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью, напри­мер золо­то для плом­би­ро­ва­ния зубов, выдел­ки укра­ше­ний и т. д.; во-вто­рых, день­ги об­ладают фор­маль­ной, или функ­ци­о­наль­ной, потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью, ко­торая удо­вле­тво­ря­ет «все­об­щей потреб­но­сти» и выте­ка­ет из обще­ствен­ной функ­ции, выпол­ня­е­мой день­га­ми в товар­ном обще­стве; в‑третьих, под по­требительной сто­и­мо­стью денег мож­но пони­мать потре­би­тель­ную сто­и­мость тех това­ров, кото­рые поку­па­ют­ся при помо­щи этих денег.

б) Сокровище

В про­стом товар­ном хозяй­стве това­ро­про­из­во­ди­тель стре­мит­ся выру­чить из про­да­жи сво­е­го про­дук­та воз­мож­но бóль­шую сум­му денег, но по­следняя слу­жит ему для покуп­ки необ­хо­ди­мых пред­ме­тов потреб­ле­ния. Сле­до­ва­тель­но, фор­маль­ная потре­би­тель­ная сто­и­мость денег игра­ет здесь лишь роль пред­ста­ви­те­ля кон­крет­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти тех про­дуктов, кото­рые будут куп­ле­ны това­ро­про­из­во­ди­те­лем. Мено­вая сто­и­мость явля­ет­ся пред­ста­ви­те­лем потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. Но уже в пре­де­лах про­сто­го товар­но­го хозяй­ства това­ро­про­из­во­ди­тель вынуж­ден про­из­во­дить ряд дей­ствий, непо­сред­ствен­ной целью кото­рых явля­ет­ся сама фор­маль­ная потре­би­тель­ная сто­и­мость денег (т. е. мено­вая сто­и­мость), а не кон­крет­ная потре­би­тель­ная сто­и­мость тех про­дук­тов, кото­рые могут быть куп­ле­ны при помо­щи этих денег. В таком слу­чае день­ги уже пере­ста­ют быть сред­ством обра­ще­ния, кото­рое затра­чи­ва­ет­ся на покуп­ку необ­хо­ди­мых пред­ме­тов потреб­ле­ния. Эта пере­ме­на харак­те­ра денег обна­ру­жи­ва­ет­ся в функ­ции их как сокро­ви­ща и пла­теж­но­го сред­ства. Вна­ча­ле Маркс ука­зы­ва­ет, что не­обходимость задерж­ки това­ро­про­из­во­ди­те­лем денег, выру­чен­ных от про­да­жи про­дук­та, дик­ту­ет­ся необ­хо­ди­мо­стью удо­вле­тво­ре­ния его лич­ных потреб­ностей. Потреб­но­сти това­ро­про­из­во­ди­те­ля вновь и вновь заяв­ля­ют о себе и непре­рыв­но побуж­да­ют его поку­пать чужие това­ры, в то вре­мя как про­изводство и про­да­жа его соб­ствен­но­го това­ра име­ет место в опре­де­лен­ные сро­ки и зави­сит от слу­чай­но­стей[108]. Поэто­му часть выру­чен­ных денег това­ропроизводитель вре­мен­но задер­жи­ва­ет у себя, что­бы посте­пен­но тра­тить их по мере надоб­но­сти для удо­вле­тво­ре­ния сво­их потреб­но­стей. В дан­ном слу­чае день­ги выпол­ня­ют толь­ко роль «задер­жан­ной моне­ты» (т. е. вре­мен­но оста­но­вив­ше­го­ся сред­ства обра­ще­ния), а не роль сокро­ви­ща.

Послед­нюю роль день­ги начи­на­ют выпол­нять лишь с того момен­та, когда они извле­ка­ют­ся из обра­ще­ния имен­но для того, что­бы сохра­нить мено­вую сто­и­мость в ее непо­сред­ствен­но обще­ствен­ной фор­ме. Маркс по­казывает, что самый факт появ­ле­ния и рас­про­стра­не­ния товар­но­го обра­щения уже вызы­ва­ет к жиз­ни «необ­хо­ди­мость и страст­ное стрем­ле­ние» удер­живать у себя день­ги в каче­стве сокро­ви­ща[109]. Один толь­ко факт возмож­ности удер­жать в сво­их руках мено­вую сто­и­мость в ее денеж­ной фор­ме вы­зывает страст­ное стрем­ле­ние и потреб­ность задер­жать день­ги; «вме­сте с воз­можностью удер­жи­вать товар как мено­вую сто­и­мость или мено­вую сто­и­мость как товар про­буж­да­ет­ся жаж­да золо­та»[110]. День­ги пред­став­ля­ют собой огром­ную обще­ствен­ную силу, и эта «обще­ствен­ная сила ста­но­вит­ся част­ной силой част­но­го лица»[111]. Страсть к накоп­ле­нию денег сама вызы­ва­ет­ся фак­том суще­ство­ва­ния денег, т. е. выте­ка­ет из опре­де­лен­ной обще­ствен­ной фор­мы хозяй­ства. «День­ги явля­ют­ся настоль­ко же пред­ме­том, как и источ­ни­ком стра­сти к обо­га­ще­нию»[112].

Как видим, объ­ек­тив­ный обще­ствен­ный факт — воз­ник­но­ве­ние и рас­пространение товар­но­го про­из­вод­ства и денеж­но­го обра­ще­ния — явля­ет­ся источ­ни­ком появ­ле­ния и рас­про­стра­не­ния новых чело­ве­че­ских стра­стей, новых потреб­но­стей, новых моти­вов дей­ствий. Дей­ствие товаропроизводи­теля, про­да­ю­ще­го свой про­дукт с целью накоп­ле­ния сокро­ви­ща, уже ко­ренным обра­зом отли­ча­ет­ся по сво­е­му харак­те­ру и по сво­им моти­вам от дей­ствия това­ро­про­из­во­ди­те­ля, кото­рый про­да­ет свой про­дукт с целью на выру­чен­ные день­ги купить необ­хо­ди­мые пред­ме­ты потреб­ле­ния. Дей­ствие послед­не­го това­ро­про­из­во­ди­те­ля направ­ля­ет­ся его стрем­ле­ни­ем к удовле­творению лич­ной потреб­но­сти; дей­ствие пер­во­го това­ро­про­из­во­ди­те­ля на­правлено к удо­вле­тво­ре­нию его потреб­но­сти в день­гах, т. е. потреб­но­сти, кото­рая появи­лась и вырос­ла толь­ко вме­сте с опре­де­лен­ной обще­ствен­ной фор­мой хозяй­ства. «Бла­го­да­ря одно­му тому фак­ту, что това­ро­вла­де­лец мо­жет удер­жать товар в его фор­ме мено­вой сто­и­мо­сти или же самую мено­вую сто­и­мость как товар, обмен това­ров с целью полу­чить их обрат­но в пре­вращенной фор­ме золо­та ста­но­вит­ся моти­вом само­го обра­ще­ния. Мета­морфоз това­ра Т — Д совер­ша­ет­ся ради само­го это­го мета­мор­фо­за, с целью пре­вра­тить товар из осо­бен­но­го нату­раль­но­го богат­ства во все­об­щее об­щественное богат­ство. Вме­сто обме­на веществ само­це­лью ста­но­вит­ся пе­ремена форм. Из про­стой фор­мы мено­вая сто­и­мость пре­вра­ща­ет­ся в со­держание дви­же­ния»[113].

Вновь воз­ник­шая потреб­ность, потреб­ность в день­гах, не толь­ко дей­ствует наря­ду с лич­ны­ми потреб­но­стя­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля; она стре­мится вытес­нить их и занять их место. Что­бы накоп­лять день­ги, товаро­производитель дол­жен воз­мож­но боль­ше про­да­вать и воз­мож­но мень­ше по­купать; он дол­жен огра­ни­чить удо­вле­тво­ре­ние сво­их лич­ных потреб­но­стей. «Сози­да­тель сокро­вищ при­но­сит потреб­ность сво­ей пло­ти в жерт­ву золо­то­му фети­шу; он берет все­рьез еван­ге­лие отре­че­ния»[114]. «Есте­ствен­ные» потреб­ности инди­ви­да оттес­ня­ют­ся на зад­ний план его новой, чисто соци­аль­ной потреб­но­стью иметь в сво­их руках огром­ную обще­ствен­ную силу, пред­ставляемую день­га­ми. «Так как он хочет удо­вле­тво­рить все соци­аль­ные потреб­но­сти, то он едва удо­вле­тво­ря­ет свои есте­ствен­ные потреб­но­сти»[115].

Потреб­ность в накоп­ле­нии сокро­вищ по самой при­ро­де сво­ей безгра­нична, в отли­чие от лич­ных потреб­но­стей инди­ви­да, кото­рые все­гда име­ют кон­крет­ный харак­тер и для сво­е­го удо­вле­тво­ре­ния тре­бу­ют кон­крет­ных про­дук­тов. «Обра­зо­ва­ние сокро­вищ не име­ет в самом себе ника­кой при­сущей ему внут­рен­ней гра­ни­цы, ника­кой меры, но есть бес­ко­неч­ный про­цесс, кото­рый в каж­дом достиг­ну­том им резуль­та­те нахо­дит мотив сво­е­го нача­ла. Если сокро­ви­ще умно­жа­ет­ся толь­ко через сохра­не­ние, то, с дру­гой сто­ро­ны, оно сохра­ня­ет­ся толь­ко через умно­же­ние»[116]. Чем боль­ше по­требность в накоп­ле­нии сокро­вищ удо­вле­тво­ря­ет­ся, тем силь­нее она дей­ствует, тре­буя даль­ней­ше­го накоп­ле­ния сокро­вищ. Накоп­ле­ние сокро­вищ, сле­до­ва­тель­но, пред­став­ля­ет собой дей­ствие, име­ю­щее тен­ден­цию к по­стоянному повто­ре­нию, а потреб­ность в день­гах пред­став­ля­ет собой такую потреб­ность, кото­рая не удо­вле­тво­ря­ет­ся раз достиг­ну­тым резуль­та­том. Посто­ян­но повто­ря­ю­ще­е­ся дей­ствие накоп­ле­ния сокро­вищ сооб­ща­ет опре­деленную печать дан­но­му инди­ви­ду, дела­ет из него опре­де­лен­ный социаль­ный тип «про­фес­си­о­наль­но­го соби­ра­те­ля сокро­вищ», при­да­ет ему, как выра­жа­ет­ся Маркс, опре­де­лен­ный «эко­но­ми­че­ский харак­тер». Этот соби­ратель сокро­вищ отли­ча­ет­ся и опре­де­лен­ным пси­хи­че­ским укла­дом, кото­рый не раз полу­чал в миро­вой лите­ра­ту­ре яркое изоб­ра­же­ние. Ску­пость не толь­ко ста­но­вит­ся глав­ным жиз­нен­ным сти­му­лом соби­ра­те­ля сокро­вищ, она санк­ци­о­ни­ру­ет­ся и освя­ща­ет­ся рели­ги­ей, ее ста­ра­ют­ся поощ­рять отцы церк­ви в сво­их уве­ща­ни­ях и мер­кан­ти­ли­сты в сво­их сочи­не­ни­ях[117]. Пури­танское веро­уче­ние с его суро­вой про­по­ве­дью береж­ли­во­сти и аске­тиз­ма отра­жа­ло потреб­ность ран­не­го капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства в более ши­роком накоп­ле­нии сокро­вищ.

Рас­про­стра­не­ние и уси­ле­ние функ­ции денег как сокро­ви­ща знаме­нует собой новый этап в исто­рии чело­ве­че­ских потреб­но­стей. Оно свиде­тельствует о рас­про­стра­не­нии и уси­ле­нии спе­ци­фи­че­ской, фор­маль­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти денег. Если потреб­ность в день­гах как сред­стве обра­ще­ния лишь отра­жа­ла потреб­ность това­ро­про­из­во­ди­те­ля в пред­ме­тах потреб­ле­ния, то потреб­ность в день­гах как сокро­ви­ще не носит уже «есте­ственного» харак­те­ра, а сама порож­да­ет­ся обще­ствен­ной фор­мой хозяй­ства, а имен­но рас­про­стра­не­ни­ем товар­но­го про­из­вод­ства и обра­ще­ния. Функцио­нирование денег в роли сокро­ви­ща сопро­вож­да­ет­ся появ­ле­ни­ем совер­шен­но новых, «фор­маль­ных» потреб­но­стей, кото­рые при­су­щи толь­ко товаропроиз­водителю, а не инди­ви­ду вооб­ще. Потреб­ность в день­гах явля­ет­ся уже са­моцелью дей­ствия това­ро­про­из­во­ди­те­ля, а не при­кры­ва­ет собой толь­ко его стрем­ле­ние к удо­вле­тво­ре­нию лич­ных потреб­но­стей. Боль­ше того, потреб­ность в день­гах стре­мит­ся к оттес­не­нию «есте­ствен­ных» потреб­но­стей инди­вида в пред­ме­тах потреб­ле­ния. Мено­вая сто­и­мость ста­но­вит­ся уже само­целью, а не толь­ко пред­ста­ви­те­лем потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. Это оттесне­ние потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти на зад­ний план обна­ру­жи­ва­ет­ся не толь­ко в дей­ствии отдель­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей, но и в харак­те­ре все­го про­цесса про­из­вод­ства. Если рань­ше раз­ме­ры про­из­вод­ства про­сто­го товаро­производителя опре­де­ля­лись раз­ме­ром его лич­ных потреб­но­стей, подле­жащих удо­вле­тво­ре­нию, то теперь эти гра­ни­цы для про­из­вод­ства уже от­падают. Това­ро­про­из­во­ди­тель, задер­жи­ва­ю­щий и накоп­ля­ю­щий день­ги как сокро­ви­ще, дол­жен рас­ши­рять про­из­вод­ство, посколь­ку это воз­мож­но при нали­чии еще отста­лых и несо­вер­шен­ных средств про­из­вод­ства. «Накоп­ле­ние денег ради денег пред­став­ля­ет собой вар­вар­скую фор­му про­из­вод­ства ради про­из­вод­ства, т. е. раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил чело­ве­че­ско­го тру­да за пре­де­лы тра­ди­ци­он­ных потреб­но­стей»[118].

в) Платежное средство

Даль­ней­шее уси­ле­ние потреб­но­сти в самих день­гах мы видим при по­явлении новой функ­ции денег, а имен­но пла­теж­но­го сред­ства. Товаропро­изводитель, кото­рый купил товар в кре­дит, дол­жен теперь про­дать свои соб­ствен­ный про­дукт не для того, что­бы на выру­чен­ные день­ги купить не­обходимые пред­ме­ты потреб­ле­ния, а для того, что­бы при помо­щи выручен­ных денег пога­сить свой долг. День­ги уже не явля­ют­ся для него пред­ста­ви­те­лем потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти или пред­ме­тов потреб­ле­ния, они пред­ставляют собой само­цель. Това­ро­про­из­во­ди­тель нуж­да­ет­ся теперь не в кон­кретных потре­би­тель­ных сто­и­мо­стях, а в той спе­ци­фи­че­ской фор­маль­ной по­требительной сто­и­мо­сти, кото­рой обла­да­ют день­ги.

По срав­не­нию с сокро­ви­щем функ­ция денег как пла­теж­но­го сред­ства сви­де­тель­ству­ет о даль­ней­шем уси­ле­нии того зна­че­ния, кото­рое для то­варопроизводителя име­ет фор­маль­ная потре­би­тель­ная сто­и­мость денег. Посколь­ку речь шла о соби­ра­те­ле сокро­вищ, от его про­из­во­ла зави­се­ло, задер­жать ли день­ги у себя или затра­тить их на покуп­ку пред­ме­тов потреб­ления. Если же день­ги долж­ны выпол­нить роль пла­теж­но­го сред­ства, то­варопроизводитель уже вынуж­ден упо­тре­бить день­ги для этой цели и не может затра­тить их на свое лич­ное потреб­ле­ние. Он дол­жен пре­вра­тить про­дукт в день­ги, а день­ги, в свою оче­редь, нуж­ны ему для упла­ты дол­га, т. е. долж­ны слу­жить в каче­стве фор­маль­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. «Пер­во­на­чаль­но пре­вра­ще­ние про­дук­та в день­ги в обра­ще­нии явля­лось толь­ко инди­ви­ду­аль­ной необ­хо­ди­мо­стью для това­ро­вла­дель­ца, посколь­ку его про­дукт не пред­став­ля­ет для него потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, но еще дол­жен сде­лать­ся тако­вой через свое отчуж­де­ние. Но, что­бы упла­тить в обуслов­ленный дого­во­ром срок, он дол­жен рань­ше про­дать товар. Таким обра­зом, бла­го­да­ря дви­же­нию про­цес­са обра­ще­ния про­да­жа пре­вра­ти­лась для него в обще­ствен­ную необ­хо­ди­мость совер­шен­но неза­ви­си­мо от его инди­ви­ду­аль­ных потреб­но­стей… Пре­вра­ще­ние това­ра в день­ги как завер­ша­ю­щий акт, или пер­вый мета­мор­фоз това­ра как само­цель, — мета­мор­фоз, кото­рый в про­цес­се обра­зо­ва­ния сокро­вищ, каза­лось, зави­сел от при­хо­ти товаровла­дельца, — теперь сде­лал­ся эко­но­ми­че­ской функ­ци­ей. Мотив и содер­жа­ние про­да­жи для воз­мож­но­сти упла­ты пред­став­ля­ет собой содер­жа­ние про­цесса обра­ще­ния, воз­ни­ка­ю­щее из самой фор­мы это­го послед­не­го»[119].

Само раз­ви­тие товар­но­го обра­ще­ния вызы­ва­ет появ­ле­ние новой по­требности, потреб­но­сти в день­гах для упла­ты; эта потреб­ность в день­гах име­ет сво­им усло­ви­ем рас­про­стра­не­ние товар­но­го про­из­вод­ства и обра­щения и уси­ле­ние той фор­маль­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, кото­рая при­су­ща день­гам. Потреб­ность в день­гах как пла­теж­ном сред­стве неза­ви­си­ма от лич­ных потреб­но­стей това­ро­про­из­во­ди­те­ля и пред­став­ля­ет собой чисто соци­аль­ную потреб­ность, кото­рая воз­ни­ка­ет толь­ко при дан­ной систе­ме про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей и все­це­ло под­чи­ня­ет себе това­ро­про­из­во­ди­те­ля. Дей­ствия това­ро­про­из­во­ди­те­ля под­чи­ня­ют­ся зако­нам обще­ствен­ной необ­хо­ди­мо­сти; эта необ­хо­ди­мость носит эко­но­ми­че­ский ха­рактер, так как необ­хо­ди­мость упла­ты дол­га вынуж­да­ет­ся всей систе­мой отно­ше­ний людей как това­ро­про­из­во­ди­те­лей. Но эта эко­но­ми­че­ская не­обходимость нахо­дит так­же свою санк­цию в юри­ди­че­ской необ­хо­ди­мо­сти; това­ро­про­из­во­ди­тель зна­ет, что, в слу­чае отка­за от упла­ты дол­га, его иму­щество будет под­верг­ну­то при­ну­ди­тель­ной про­да­же на осно­ва­нии зако­на[120]. Подоб­но тому как дей­ствия соби­ра­те­ля сокро­вищ освя­ща­лись рели­ги­ей, вза­и­мо­от­но­ше­ния меж­ду това­ро­про­из­во­ди­те­лем-кре­ди­то­ром и това­ро­про­из­во­ди­те­лем-долж­ни­ком регу­ли­ру­ют­ся пра­вом[121].

Мы виде­ли, что день­ги как сокро­ви­ще уже не явля­лись для товаро­производителя пред­ста­ви­те­лем кон­крет­ных потре­би­тель­ных сто­и­мо­стей, а, наобо­рот, кон­крет­ные потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти име­ли для него зна­че­ние лишь постоль­ку, посколь­ку они пред­став­ля­ли все­об­щее богат­ство — день­ги. Точ­но так же и для това­ро­про­из­во­ди­те­ля, кото­рый про­да­ет свой про­дукт с целью пога­сить сде­лан­ный им рань­ше долг, кон­крет­ные потребитель­ные сто­и­мо­сти игра­ют лишь роль пред­ста­ви­те­ля абстракт­но­го богат­ства — денег. Поэто­му вся­кая невоз­мож­ность про­да­жи про­дук­та в пери­о­ды кри­зиса рав­но­силь­на для него пол­но­му обес­це­не­нию потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. В момен­ты денеж­но­го кри­зи­са потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти пред­став­ля­ют­ся чем-то совер­шен­но бес­по­лез­ным по срав­не­нию с налич­ны­ми день­га­ми[122].

Итак, рас­про­стра­не­ние денег в роли пла­теж­но­го сред­ства озна­ча­ет уси­ление и рас­про­стра­не­ние потреб­но­сти в день­гах ради их спе­ци­фи­че­ской фор­маль­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. Потреб­ность эта неза­ви­си­ма от лич­ных потреб­но­стей отдель­ных това­ро­про­из­во­ди­те­лей. Удо­вле­тво­ре­ние этой все­об­щей потреб­но­сти в день­гах дик­ту­ет­ся каж­до­му отдель­но­му то­варопроизводителю в силу зако­нов обще­ствен­ной необ­хо­ди­мо­сти; оно на­вязывается ему при­ну­ди­тель­но всей той сетью обще­ствен­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, в кото­рую он вклю­чен.

г) Потребительная стоимость рабочей силы

Раз­ви­тие товар­но­го хозяй­ства вызы­ва­ет появ­ле­ние новой потребитель­ной сто­и­мо­сти, «фор­маль­ной» потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти денег. Но, как извест­но, на этом раз­ви­тие товар­но­го хозяй­ства не оста­нав­ли­ва­ет­ся. В ре­зультате экс­про­при­а­ции мел­ких про­из­во­ди­те­лей про­стое товар­ное хозяй­ство пре­вра­ща­ет­ся в капи­та­ли­сти­че­ское. В послед­нем день­ги слу­жат уже не толь­ко в каче­стве сред­ства обра­ще­ния, т. е. в каче­стве посред­ству­ю­ще­го зве­на при обмене одно­го про­дук­та на дру­гой, но так­же в каче­стве капи­та­ла. Воз­ник­но­ве­ние и раз­ви­тие капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний вызы­ва­ет появ­ление новых видов «функ­ци­о­наль­ной» или «фор­маль­ной» потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти. Посколь­ку речь идет о про­цес­се про­из­вод­ства капи­та­ла, само­воз­рас­та­ние послед­не­го име­ет сво­им источ­ни­ком экс­плу­а­та­цию наем­но­го тру­да, или рабо­чей силы. Рабо­чая сила явля­ет­ся для капи­та­ли­ста средст­вом для извле­че­ния при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, или при­бы­ли. В каче­стве та­кого сред­ства рабо­чая сила при­об­ре­та­ет для капи­та­ли­ста осо­бую потреби­тельную сто­и­мость, кото­рая явля­ет­ся фор­маль­ной, или функ­ци­о­наль­ной, в том смыс­ле, что рабо­чая сила обла­да­ет ей толь­ко в усло­ви­ях капиталисти­ческого хозяй­ства.

Потре­би­тель­ная сто­и­мость рабо­чей силы состо­ит преж­де все­го в ее актив­ных про­яв­ле­ни­ях, т. е. в тру­де[123]. Потре­би­тель­ная сто­и­мость рабо­чей силы обна­ру­жи­ва­ет­ся «лишь в про­цес­се фак­ти­че­ско­го исполь­зо­ва­ния, в про­цес­се потреб­ле­ния рабо­чей силы»[124].

Капи­та­лист поку­па­ет рабо­чую силу, кото­рая в про­цес­се производ­ства про­яв­ля­ет­ся в актив­ной дея­тель­но­сти, в тру­де. Но так как труд в ка­питалистическом хозяй­стве носит двой­ствен­ный харак­тер, то воз­ни­ка­ет сле­ду­ю­щий вопрос: состо­ит ли потре­би­тель­ная сто­и­мость рабо­чей силы в ее спо­соб­но­сти быть источ­ни­ком кон­крет­но­го тру­да или же тру­да абстракт­ного? Маркс дает на этот вопрос недву­смыс­лен­ный ответ: «Сто­и­мость рабо­чей силы и ее исполь­зо­ва­ние в про­цес­се тру­да суть две раз­лич­ных вели­чины. Капи­та­лист, поку­пая рабо­чую силу, имел в виду это раз­ли­чие стои­мости. Ее полез­ное свой­ство, ее спо­соб­ность про­из­во­дить пря­жу и сапо­ги толь­ко пото­му были неиз­беж­ным усло­ви­ем, что для сози­да­ния сто­и­мо­сти необ­хо­ди­мо затра­тить труд в полез­ной фор­ме. Но реша­ю­щее зна­че­ние име­ла спе­ци­фи­че­ская потре­би­тель­ная сто­и­мость это­го това­ра, его свой­ство быть источ­ни­ком сто­и­мо­сти, при­том боль­шей сто­и­мо­сти, чем име­ет он сам. Это та спе­ци­фи­че­ская услу­га, кото­рую ожи­да­ет от него капи­та­лист»[125]. Итак, спе­цифическою потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью рабо­чей силы явля­ет­ся ее свой­ство быть источ­ни­ком абстракт­но­го тру­да, или сто­и­мо­сти.

Прав­да, в неко­то­рых местах у Марк­са встре­ча­ют­ся выра­же­ния, кото­рые на пер­вый взгляд дают повод пред­по­ла­гать, что потре­би­тель­ная сто­и­мость рабо­чей силы про­яв­ля­ет­ся в кон­крет­ных тру­до­вых актах, или в кон­крет­ном тру­де. Но Маркс все­гда под­чер­ки­ва­ет, что здесь кон­крет­ный труд высту­пает лишь как необ­хо­ди­мое усло­вие при­сво­е­ния капи­та­ли­стом абстракт­но­го тру­да, или сто­и­мо­сти. «Не этот кон­крет­ный харак­тер тру­да, не его потре­бительная сто­и­мость как тако­вая, не то, что он пред­став­ля­ет собой, на­пример, рабо­ту куз­не­ца, сапож­ни­ка, пря­диль­щи­ка, тка­ча и т. д., не это состав­ля­ет его спе­ци­фи­че­скую потре­би­тель­ную сто­и­мость для капи­та­ла… эта сто­и­мость обу­слов­ли­ва­ет­ся харак­те­ром это­го тру­да как твор­че­ско­го эле­мен­та по отно­ше­нию к мено­вой сто­и­мо­сти, — она созда­ет­ся абстракт­ным тру­дом»[126].

Если бы мы счи­та­ли потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью рабо­чей силы ее спо­соб­ность быть источ­ни­ком кон­крет­но­го тру­да, мы нико­им обра­зом не мог­ли бы про­ве­сти раз­ли­чие меж­ду покуп­кой рабо­чей силы и покуп­кой ус­луг. А меж­ду тем Маркс счи­тал необ­хо­ди­мым про­ве­сти рез­кое разграни­чение меж­ду эти­ми дву­мя вида­ми куп­ли-про­да­жи и счи­та­ет толь­ко пер­вый вид харак­тер­ным спут­ни­ком капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. «Рабо­чая сила поку­па­ет­ся здесь не для того, что­бы ее дей­стви­ем или ее про­дук­та­ми поку­па­тель мог удо­вле­тво­рить свои лич­ные потреб­но­сти. Цель поку­па­те­ля — уве­ли­че­ние сто­и­мо­сти его капи­та­ла, про­из­вод­ство това­ров, кото­рые содер­жат боль­ше тру­да, чем он опла­тил, сле­до­ва­тель­но содер­жат такую часть сто­и­мо­сти, кото­рая для него ниче­го не сто­и­ла и кото­рая, тем не менее, реа­лизуется при про­да­же това­ра»[127]. Поэто­му покуп­ку рабо­чей силы сле­ду­ет стро­го отли­чать от покуп­ки так назы­ва­е­мых «услуг», т. е. от покуп­ки спо­собности работ­ни­ка к кон­крет­но­му тру­ду, кото­рый слу­жит удо­вле­тво­ре­нию лич­ных потреб­но­стей поку­па­те­ля. Наем рабо­че­го-садо­во­да капи­та­ли­стом-вла­дель­цем боль­шо­го садо­вод­ства явля­ет­ся актом покуп­ки рабо­чей силы, но если тот же капи­та­лист нани­ма­ет работ­ни­ка-садо­во­да для ухо­да за садом, рас­по­ло­жен­ным в его име­нии, здесь име­ет место не покуп­ка рабо­чей силы, а покуп­ка услуг. Маркс все­гда упре­кал пред­ста­ви­те­лей вуль­гар­ной поли­ти­че­ской эко­но­мии в сме­ше­нии обо­их этих видов покуп­ки. «Вме­сто того что­бы гово­рить о наем­ном тру­де, гово­рят об «услу­гах»; это — сло­во, в кото­ром уни­что­же­на спе­ци­фи­че­ская опре­де­лен­ность наем­но­го тру­да и его потреб­ле­ния, — а имен­но спо­соб­ность уве­ли­чи­вать сто­и­мость това­ров, на кото­рые он обме­ни­ва­ет­ся, спо­соб­ность созда­вать при­ба­воч­ную сто­и­мость, — а тем самым уни­что­же­но и спе­ци­фи­че­ское отно­ше­ние, бла­го­да­ря кото­ро­му день­ги и товар пре­вра­ща­ют­ся в капи­тал. «Услу­ги» — есть труд, рассматри­ваемый толь­ко как потре­би­тель­ная сто­и­мость (в капи­та­ли­сти­че­ском про­изводстве нечто побоч­ное), подоб­но тому как в сло­ве «про­дукт» уни­что­же­на сущ­ность това­ра и заклю­чен­но­го в нем про­ти­во­ре­чия»[128].

Итак, потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью рабо­чей силы явля­ет­ся ее способ­ность созда­вать сто­и­мость. Поэто­му рабо­чая сила и опре­де­ля­ет­ся Марк­сом как товар, потре­би­тель­ная сто­и­мость кото­ро­го обла­да­ет спе­ци­фи­че­ским свой­ством быть источ­ни­ком сто­и­мо­сти[129]. Но рабо­чая сила поку­па­ет­ся ка­питалистом толь­ко пото­му, что она явля­ет­ся источ­ни­ком боль­шей сум­мы сто­и­мо­стей, чем сто­и­мость самой этой рабо­чей силы. Рабо­чая сила явля­ет­ся не толь­ко источ­ни­ком сто­и­мо­сти, но и источ­ни­ком при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, и имен­но полу­че­ние послед­ней и состав­ля­ет ту цель, ради кото­рой капита­лист поку­па­ет рабо­чую силу. Поэто­му Маркс часто опре­де­ля­ет потребитель­ную сто­и­мость рабо­чей силы как ее спо­соб­ность созда­вать избы­ток сто­и­мо­сти, или при­ба­воч­ную сто­и­мость. «Потре­би­тель­ная сто­и­мость рабо­чей силы для про­мыш­лен­но­го капи­та­ли­ста тако­ва: потреб­ляя ее, про­из­ве­сти боль­ше сто­и­мо­сти (при­быль), чем какой она сама обла­да­ет и чего она стóит. Этот изли­шек сто­и­мо­сти есть потре­би­тель­ная сто­и­мость рабо­чей силы для про­мышленного капи­та­ли­ста»[130].

После изло­жен­но­го лег­ко понять, что потре­би­тель­ная сто­и­мость рабо­чей силы так­же носит фор­маль­ный, или функ­ци­о­наль­ный, харак­тер, как и потре­би­тель­ная сто­и­мость денег. Спо­соб­но­стью быть источ­ни­ком сто­и­мо­сти и при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти рабо­чая сила обла­да­ет толь­ко в опре­де­лен­ной соци­аль­но-эко­но­ми­че­ской фор­ма­ции, при нали­чии опре­де­лен­ной систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний людей. Когда Маркс гово­рит о спе­ци­фи­че­ской потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти рабо­чей силы, он име­ет в виду не ее техниче­скую спо­соб­ность быть источ­ни­ком кон­крет­но­го тру­да, а ее обще­ствен­ную спо­соб­ность быть источ­ни­ком абстракт­но­го тру­да, или сто­и­мо­сти. Эта по­требительная сто­и­мость носит фор­маль­ный харак­тер, так как она выте­кает из той спе­ци­фи­че­ской фор­мы наем­но­го тру­да, кото­рая при­су­ща капи­талистическому хозяй­ству.

д) Потребительная стоимость ссудного денежного капитала

Толь­ко бла­го­да­ря экс­плу­а­та­ции рабо­чей силы в про­цес­се производ­ства класс капи­та­ли­стов в целом извле­ка­ет при­ба­воч­ную сто­и­мость. Но с раз­де­ле­ни­ем это­го клас­са на капи­та­ли­стов про­мыш­лен­ных и денеж­ных послед­ние полу­ча­ют воз­мож­ность извле­кать при­ба­воч­ную сто­и­мость в виде про­цен­та, не участ­вуя непо­сред­ствен­но в орга­ни­за­ции про­цес­са про­изводства. Денеж­ный капи­та­лист ссу­жа­ет свой денеж­ный капи­тал промыш­леннику, от кото­ро­го и полу­ча­ет часть извле­ка­е­мой послед­ним при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти в виде про­цен­та. Для про­мыш­лен­но­го капи­та­ли­ста полу­ча­е­мая им в ссу­ду денеж­ная сум­ма име­ет осо­бую потре­би­тель­ную сто­и­мость, заклю­чающуюся в ее спо­соб­но­сти быть источ­ни­ком при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти. «Что же это за потре­би­тель­ная сто­и­мость, кото­рую денеж­ный капи­та­лист отчу­ждает на вре­мя ссу­ды и пере­да­ет про­мыш­лен­но­му капи­та­ли­сту, заем­щи­ку? Это — потре­би­тель­ная сто­и­мость, кото­рую день­ги при­об­ре­та­ют вслед­ствие того, что они могут быть пре­вра­ще­ны в капи­тал, могут функ­ци­о­ни­ро­вать как капи­тал и что поэто­му они про­из­во­дят в сво­ем дви­же­нии определен­ную при­ба­воч­ную сто­и­мость, сред­нюю при­быль… сверх того, что сохра­няют свою пер­во­на­чаль­ную вели­чи­ну сто­и­мо­сти. Потре­би­тель­ная сто­и­мость осталь­ных това­ров в кон­це кон­цов потреб­ля­ет­ся и вме­сте с тем исче­за­ет суб­стан­ция това­ра, а с нею и его сто­и­мость. Товар-капи­тал, напро­тив, об­ладает той осо­бен­но­стью, что потреб­ле­ни­ем его потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти его сто­и­мость и потре­би­тель­ная сто­и­мость не толь­ко сохра­ня­ет­ся, но еще и уве­ли­чи­ва­ет­ся. Эту-то потре­би­тель­ную сто­и­мость денег как капи­та­ла — спо­соб­ность про­из­во­дить сред­нюю при­быль — и отчуж­да­ет денеж­ный ка­питалист про­мыш­лен­но­му капи­та­ли­сту на то вре­мя, на кото­рое он пере­да­ет это­му послед­не­му пра­во рас­по­ря­жать­ся ссу­жен­ным капи­та­лом»[131].

Само собой оче­вид­но, что эта потре­би­тель­ная сто­и­мость ссу­жа­е­мо­го денеж­но­го капи­та­ла носит фор­маль­ный, или функ­ци­о­наль­ный, харак­тер, т. е. выте­ка­ет из капи­та­ли­сти­че­ской систе­мы про­из­вод­ствен­ных отноше­ний. «В отли­чие от обык­но­вен­но­го това­ра эта потре­би­тель­ная сто­и­мость сама есть сто­и­мость, имен­но изли­шек вели­чи­ны сто­и­мо­сти в срав­не­нии с ее пер­во­на­чаль­ной вели­чи­ной, изли­шек, полу­ча­ю­щий­ся вслед­ствие упо­требления денег как капи­та­ла. При­быль есть эта потре­би­тель­ная стои­мость»[132]. «Сто­и­мость как тако­вая (про­цент) ста­но­вит­ся потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью капи­та­ла»[133].

Ука­зан­ной потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью обла­да­ет капи­тал, отда­ва­е­мый в ссу­ду, т. е. капи­тал как товар. Но в раз­ви­том капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве каж­дая более или менее зна­чи­тель­ная сум­ма денег может функциони­ровать в каче­стве капи­та­ла. Поэто­му ука­зан­ная выше спе­ци­фи­че­ская потре­би­тель­ная сто­и­мость при­су­ща не толь­ко капи­та­лу как това­ру, но и день­гам как капи­та­лу. В раз­ви­том капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве каж­дая зна­чительная сум­ма денег может рас­смат­ри­вать­ся как спе­ци­фи­че­ская фор­ма капи­та­ла и, в свою оче­редь, обла­да­ет спо­соб­но­стью к пре­вра­ще­нию в ка­питал. Поэто­му день­ги, наря­ду с той фор­маль­ной потре­би­тель­ной стоимо­стью, кото­рой они обла­да­ют во вся­ком товар­ном хозяй­стве (а имен­но спо­собностью слу­жить в каче­стве сред­ства обра­ще­ния, сокро­ви­ща и платеж­ного сред­ства), при­об­ре­та­ют в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве еще вто­рую фор­маль­ную потре­би­тель­ную сто­и­мость, заклю­ча­ю­щу­ю­ся в их способно­сти слу­жить источ­ни­ком при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти.

Само собой понят­но, что потре­би­тель­ная сто­и­мость капи­та­ла как то­вара и денег как капи­та­ла самым нераз­рыв­ным обра­зом свя­за­на с рассмот­ренной нами выше потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью рабо­чей силы. Если бы послед­няя не обла­да­ла свой­ством быть источ­ни­ком сто­и­мо­сти и прибавоч­ной сто­и­мо­сти, источ­ни­ком послед­ней не мог бы слу­жить и денеж­ный ка­питал, или день­ги. Денеж­ный капи­тал обла­да­ет спо­соб­но­стью быть источ­ником сред­ней при­бы­ли имен­но пото­му, что он может быть затра­чен на по­купку рабо­чей силы, кото­рая обла­да­ет спо­соб­но­стью быть источ­ни­ком сто­имости и при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти. «Так как на осно­ве капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства опре­де­лен­ная сум­ма сто­и­мо­стей, пред­став­лен­ная в день­гах или това­рах, — соб­ствен­но в день­гах, этой пре­вра­щен­ной фор­ме това­ра, — дает власть извлечь из рабо­чих бес­плат­но опре­де­лен­ное коли­че­ство тру­да, при­сво­ить себе опре­де­лен­ную при­ба­воч­ную сто­и­мость, при­ба­воч­ный труд, при­ба­воч­ный про­дукт, — то ясно, что сами день­ги могут быть про­да­ны как товар, но как товар осо­бо­го рода»[134].

Таким обра­зом, потре­би­тель­ная сто­и­мость капи­та­ла как това­ра име­ет сво­им источ­ни­ком потре­би­тель­ную сто­и­мость рабо­чей силы. Одна­ко на поверх­но­сти рын­ка эта внут­рен­няя связь явле­ний зату­ше­вы­ва­ет­ся и скры­вается бла­го­да­ря обособ­ле­нию клас­са денеж­ных капи­та­ли­стов от промыш­ленных. Так как денеж­ный капи­та­лист непо­сред­ствен­но не занят в про­цессе про­из­вод­ства и не поку­па­ет рабо­чей силы, воз­ни­ка­ет иллю­зия, что денеж­ный капи­тал сам по себе спо­со­бен порож­дать про­цент, совер­шен­но неза­ви­си­мо от исполь­зо­ва­ния его для покуп­ки рабо­чей силы, заня­той в про­цес­се про­из­вод­ства.

Так как потре­би­тель­ная сто­и­мость ссуд­но­го денеж­но­го капи­та­ла име­ет сво­им источ­ни­ком рабо­чую силу, то неуди­ви­тель­но, что меж­ду обо­и­ми мож­но про­ве­сти извест­ную ана­ло­гию. «В этом смыс­ле име­ет­ся извест­ная ана­ло­гия меж­ду день­га­ми, отдан­ны­ми таким обра­зом в ссу­ду, и рабо­чей силой, взя­той в ее отно­ше­нии к про­мыш­лен­но­му капи­та­ли­сту… Потреби­тельная сто­и­мость рабо­чей силы для про­мыш­лен­но­го капи­та­ли­ста тако­ва: потреб­ляя ее, про­из­ве­сти боль­ше сто­и­мо­сти (при­быль), чем какой она сама обла­да­ет и чего она стóит. Этот изли­шек сто­и­мо­сти есть потре­би­тель­ная сто­и­мость рабо­чей силы для про­мыш­лен­но­го капи­та­ли­ста. Точ­но так же потре­би­тель­ной[135] сто­и­мо­стью ссу­жа­е­мо­го денеж­но­го капи­та­ла явля­ет­ся его спо­соб­ность при­со­еди­нять и уве­ли­чи­вать сто­и­мость»[136]. Об этом же Маркс гово­рит в дру­гом месте: «Потре­би­тель­ная сто­и­мость денег, как и рабо­чей силы, заклю­ча­ет­ся здесь в том, что­бы созда­вать мено­вую сто­и­мость, бóль­шую мено­вую сто­и­мость, чем заклю­чен­ная в них самих»[137].

Мы нача­ли с потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти денег и ей же закон­чи­ли. Но если пер­во­на­чаль­но день­ги высту­па­ли как день­ги, то теперь они игра­ют роль капи­та­ла. Если потре­би­тель­ная сто­и­мость денег как денег выте­ка­ла из осо­бен­но­стей товар­но­го хозяй­ства, то потре­би­тель­ная сто­и­мость денег как капи­та­ла выте­ка­ет из осо­бен­но­стей капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. В обо­их слу­ча­ях сама соци­аль­ная фор­ма това­ра (т. е. день­ги) при­об­ре­та­ет осо­бую спе­ци­фи­че­скую потре­би­тель­ную сто­и­мость. В отли­чие от потреби­тельной сто­и­мо­сти, кото­рая при­су­ща кон­крет­но­му про­дук­ту неза­ви­си­ма от опре­де­лен­ной обще­ствен­ной фор­мы про­цес­са про­из­вод­ства, в дан­ном слу­чае речь идет о потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, явля­ю­щей­ся резуль­та­том спе­цифической обще­ствен­ной фор­мы хозяй­ства. Эта потре­би­тель­ная сто­и­мость носит функ­ци­о­наль­ный, или фор­маль­ный, харак­тер.

Примечания

[1] Hammacher. Das philosophisch-oekonomische System des Marxismus. Leipzig, 1909. S. 545.

[2] Пере­пе­ча­та­ны в тре­тьем томе Собра­ния сочи­не­ний к. Марк­са и Ф. Энгель­са, издан­ном в 1929 году.

[3] Д. Б. Ряза­нов. От «Рейн­ской газе­ты» до «Свя­то­го семей­ства». («Архив к. Марк­са и Ф. Энгель­са», т. III, стр. 133.)

[4] См. Hegel. Phanomenologie des Geistes, 1921, S. 120 — 122. Подроб­нее о том же: Hegel. Encyclopadie der philosophischen Wissenschaften, herausgegeben von Bolland, Leiden 1900: S. 911 — 915. Ниже­сле­ду­ю­щие цита­ты взя­ты нами из послед­не­го изда­ния (стр. 913).

[5] Фей­ер­бах, Сочи­не­ния, т. I, изд. Инсти­ту­та к. Марк­са и Ф. Энгель­са, стр. 67.

[6] Фей­ер­бах. Сочи­не­ния, т. I, изд. Инсти­ту­та к. Марк­са и Ф. Энгель­са, стр. 80.

[7] Маркс. Под­го­то­ви­тель­ные рабо­ты для «Свя­то­го семей­ства». Собра­ние сочи­не­ний к. Марк­са, и Ф. Энгель­са, т. III. стр. 642 — 643. В даль­ней­шем цити­ру­ет­ся это же изда­ние.

[8] Маркс, Собра­ние сочи­не­ний, т. III, стр. 149.

[9] «Фило­со­фия пра­ва», § 192.

[10] Маркс, Собра­ние сочи­не­ний, т. III, стр. 654.

[11] Маркс и Энгельс, Собра­ние сочи­не­ний, т.II, стр. 302.

[12] Это же про­ти­во­по­став­ле­ние потреб­ле­ния про­мыш­лен­ных капи­та­ли­стов и зем­ле­вла­дель­цев Маркс повто­ря­ет в «Капи­та­ле», т. I, стр. 468. См. цити­ро­ван­ную выше ста­тью Д. Б. Ряза­но­ва, стр. 141.

[13] К этим сло­вам Маркс сде­лал вни­зу при­ме­ча­ние: «Исто­рия. Гегель. Гео­ло­ги­че­ские, гидро­географические и дру­гие усло­вия чело­ве­че­ской жиз­ни. Потреб­ность. Труд» (стр. 219, выде­ле­ние наше. — И. Р.). И здесь мы видим сле­ды вли­я­ния, кото­рое на Марк­са ока­за­ло уче­ние Геге­ля о потреб­но­стях.

[14] Воз­мож­но, что цити­ру­е­мые сло­ва были напи­са­ны Энгель­сом. Этот вопрос мы остав­ля­ем здесь в сто­роне.

[15] В какой мере эта кон­цеп­ция еще поныне раз­де­ля­ет­ся бур­жу­аз­ны­ми эко­но­ми­ста­ми, мож­но пока­зать на мно­го­чис­лен­ных при­ме­рах. При­ве­дем сло­ва Готтль-Отт­ли­ли­ен­фель­да: «В конеч­ном сче­те в наших потреб­но­стях про­яв­ля­ет­ся наша воля (Wollen); воле же прин­ци­пи­аль­но не поста­влены гра­ни­цы. Воле про­ти­во­сто­ит наша сила (Können), кото­рая изме­ря­ет­ся как раз сте­пе­нью нашей вла­сти над сред­ства­ми удо­вле­тво­ре­ния (потреб­но­стей); но вся­кая сила прин­ци­пи­аль­но огра­ни­че­на, так как в про­тив­ном слу­чае она была бы все­мо­гу­ще­ством. Огра­ни­чен­ная сила и не­ограниченная воля. Это неиз­беж­но ведет к кон­флик­ту» (Gottl-Ottlilienfeld, Wirtschaft und Technik. Grundriss der Sozialoekonomik. II. Abt., 1914, S. 208). Сло­ва Готт­ля ярко пока­зы­ва­ют, что в осно­ве уче­ния о без­гра­нич­но­сти чело­ве­че­ских потреб­но­стей лежит иде­а­ли­сти­че­ская кон­цепция без­гра­нич­но­го чело­ве­че­ско­го духа.

[16] Маркc, К кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии. Инсти­тут к. Марк­са и Ф. Энгель­са, Госиз­дат, М.-Л. 1929 стр. 24. Далее цити­ру­ем по тому же изда­нию.

[17] «Капи­тал», т. I, 1929, стр. 120.

[18] «Капи­тал», т. I, стр. 44.

[19] Там же.

[20] Там же, стр. 44 — 45.

[21] Там же.

[22] «Капи­тал», т. III, ч. 1‑я, стр. 251.

[23] Там же, стр. 254 – 255.

[24] Там же, стр. 253.

[25] Там же, стр. 250 – 251.

[26] «Капи­тал», т. I, стр. 96.

[27] Там же, стр. 97

[28] Там же, стр. 98.

[29] Там же, стр. 78 — 79.

[30] Там же, стр. 81.

[31] Там же, стр. 84.

[32] «Капи­тал», т. II, стр. 25.

[33] Там же, стр. 23.

[34] «Капи­тал», т. I, стр. 126.

[35] Как извест­но, капи­тал не изоб­рел при­ба­воч­но­го тру­да; экс­плу­а­та­ция при­ба­воч­но­го тру­да суще­ство­ва­ла и ранее, но лишь при гос­под­стве товар­но­го про­из­вод­ства она при­ня­ла специфи­ческий харак­тер стрем­ле­ния к без­гра­нич­но­му воз­рас­та­нию мено­вой сто­и­мо­сти. Маркс показы­вает, как изме­нял­ся харак­тер экс­плу­а­та­ции при­ба­воч­но­го тру­да по мере пере­хо­да от нату­рального хозяй­ства к товар­но­му. «Если в какой-нибудь обще­ствен­но-эко­но­ми­че­ской фор­ма­ции пре­об­ла­да­ю­щее зна­че­ние име­ет не мено­вая сто­и­мость, а потре­би­тель­ная сто­и­мость про­дук­та, то при­ба­воч­ный труд огра­ни­чи­ва­ет­ся более или менее узким кру­гом потреб­но­стей, но из са­мого харак­те­ра соот­вет­ствен­но­го про­из­вод­ства не выте­ка­ет без­гра­нич­ная потреб­ность в приба­вочном тру­де» («Капи­тал», т. I, стр. 165). Раз­ви­тие денеж­но­го хозяй­ства и тор­гов­ли изме­ня­ет харак­тер экс­плу­а­та­ции при­ба­воч­но­го тру­да. В усло­ви­ях раб­ско­го хозяй­ства оно при­во­дит «к пре­вра­ще­нию пат­ри­ар­халь­ной систе­мы раб­ства, рас­счи­тан­ной на про­из­вод­ство непосредствен­ных средств суще­ство­ва­ния, в рабо­вла­дель­че­скую систе­му, целью кото­рой явля­ет­ся производ­ство при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти» («Капи­тал», т. III, ч. 1‑я. стр. 256). Осо­бен­но жесто­кие фор­мы при­ни­ма­ет экс­плу­а­та­ция тру­да рабов в тех усло­ви­ях, где дело идет о добы­ва­нии мено­вой стои­мости в ее само­сто­я­тель­ной, денеж­ной фор­ме, а имен­но в про­из­вод­стве золо­та и сереб­ра («Ка­питал», т. I. стр. 165). В усло­ви­ях фео­даль­но­го хозяй­ства воз­мож­ность про­да­жи про­дук­та на рын­ке вызы­ва­ет уси­лен­ную пого­ню фео­да­ла за бар­щин­ным тру­дом под­власт­ных ему кре­стьян (там же, стр. 166). Нако­нец, в капи­та­ли­сти­че­ском хозяй­стве жаж­да при­ба­воч­но­го тру­да про­является в стрем­ле­нии к без­мер­но­му удли­не­нию рабо­че­го дня.

[36] «Капи­тал», т. II, стр. 37.

[37] Там же, стр. 32.

[38] Там же, стр. 297.

[39] Там же.

[40] Здесь и всю­ду в даль­ней­шем мено­вая сто­и­мость упо­треб­ля­ет­ся нами в том же смыс­ле, как и тер­мин «сто­и­мость».

[41] «Кри­ти­ка», стр. 77.

[42] «Kapital», В. I., 1‑е немец­кое изда­ние 1867 г., стр. 44.

[43] «Кри­ти­ка», стр. 77 — 79

[44] Там же.

[45] Лег­ко заме­тить здесь внеш­нее сход­ство рас­суж­де­ний Марк­са со схе­ма­ми Геге­ля в на­чале его «Логи­ки». Если Гегель спер­ва рас­смат­ри­ва­ет «бытие», а потом «ничто», что­бы после это­го най­ти их при­ми­ре­ние в «ста­нов­ле­нии», то той же схе­ме сле­ду­ет Маркс: спер­ва он рас­смат­ри­ва­ет и потре­би­тель­ную сто­и­мость, и мено­вую сто­и­мость как бытие; после это­го сле­ду­ет отри­ца­ние их бытия, за кото­рым сле­ду­ет изу­че­ние их ста­нов­ле­ния, т. е. про­цес­са дей­стви­тель­но­го дви­жения това­ров в обмене. Сход­ство со схе­ма­ми Геге­ля мож­но заме­тить и в дру­гом пунк­те: по­требительная сто­и­мость и мено­вая сто­и­мость рас­смат­ри­ва­ют­ся спер­ва как изо­ли­ро­ван­ные опре­деления; после это­го они ста­вят­ся во внеш­нюю связь, и каж­дая из них рас­смат­ри­ва­ет­ся как внеш­нее сред­ство для осу­ществ­ле­ния дру­гой. Далее сле­ду­ет вза­и­мо­про­ник­но­ве­ние этих противо­положностей, когда они при­ни­ма­ют фор­му това­ра и денег.

[46] «Кри­ти­ка», стр. 60.

[47] «Капи­тал», т. I, стр. 6.

[48] Там же.

[49] «Капи­тал», т. III, ч. 1‑я, стр. 137; «Нище­та фило­со­фии», стр. 62.

[50] к. Маркс, Наем­ный труд и капи­тал. Собра­ние сочи­не­ний, том V, стр. 422.

[51] «Капи­тал», т. III, ч. 2‑я, стр. 142.

[52] «Капи­тал», т. III, ч. 1‑я, стр. 132, 138, 141; «Theorien», том II, ч. 2‑я, стр. 295, 300.

[53] «Капи­тал», т. III, ч. 1‑я, стр. 138. Выде­ле­ние наше. — И. Р.

[54] Там же, стр. 71.

[55] Там же, стр. 140.

[56] Там же, стр. 131 — 132.

[57] Там же.

[58] Там же, стр. 132.

[59] «Theorien», т. II, ч. 2‑я, стр. 299.

[60] «Капи­тал», т. I, стр. 113. — В дру­гих местах Маркс раз­ли­ча­ет «есте­ствен­ные» и «истори­чески раз­вив­ши­е­ся жиз­нен­ные потреб­но­сти», «есте­ствен­ные и соци­аль­ные потреб­но­сти», «есте­ственные и создан­ные обще­ством потреб­но­сти» («Капи­тал», т. I, стр. 437, 463; «Кри­ти­ка», стр. 28). Ино­гда Маркс осо­бо выде­ля­ет «интел­лек­ту­аль­ные и соци­аль­ные потреб­но­сти» («Капи­тал», т. I, стр. 163).

[61] Там же, стр. 163.

[62] Там же, стр. 113.

[63] к. Маркс, Собр. сочин., т. V, стр.433. — Как вид­но из руко­пи­си Марк­са о зара­бот­ной пла­те, впер­вые опуб­ли­ко­ван­ной Д. Б. Ряза­но­вым, Маркс заим­ство­вал цити­ру­е­мую, нами мысль у Шер­бю­лье. В ука­зан­ной руко­пи­си мы нахо­дим сле­ду­ю­щую цита­ту из сочи­не­ния Шер­бю­лье: «Не столь­ко абсо­лют­ное потреб­ле­ние рабо­че­го, сколь­ко его отно­си­тель­ное потреб­ле­ние дела­ет его поло­же­ние счаст­ли­вым или несчаст­ным. За пре­де­ла­ми необ­хо­ди­мо­го потреб­ле­ния сто­и­мость наше­го насла­жде­ния по суще­ству дела отно­си­тель­на» (там же, стр. 540). Более подроб­но Маркс цити­ру­ет сло­ва Шер­бю­лье в «Тео­ри­ях» (немец­кое изд., т. III, стр. 447). Любо­пыт­но, что Маркс счел нуж­ным выра­зить свое несо­гла­сие с Чер­ны­шев­ским, кото­рый при­дер­жи­вал­ся про­ти­во­по­лож­но­го мне­ния и писал: «Чело­век тер­пит или не тер­пит нуж­ды, бла­го состо­я­те­лен или небла­го­со­сто­я­те­лен не по срав­не­нию с дру­ги­ми, а сам по себе. Мас­штаб тут дает­ся при­ро­дою чело­ве­ка». Про­тив этих слов Чер­ны­шев­ско­го Маркс на полях его кни­ги поста­вил вопро­си­тель­ный знак (см. «Архив к. Марк­са и Ф. Энгель­са», 1929 г., т. IV, стр. 386).

[64] «Нище­та фило­со­фии», стр. 61.

[65] Там же, стр. 62, и при­ме­ча­ние, к ней.

[66] «Капи­тал», т. II, стр. 296.

[67] «Theorien», т. II, ч. 2‑я, стр. 303.

[68] «Капи­тал», т. II, стр. 290.

[69] Там же.

[70] Там же, стр. 290, 296.

[71] «Капи­тал», т. I, стр. 467 — 468. Ср. о том же «Тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти», т. I, русск. Изд. 1906 г., стр. 298.

[72] «Капи­тал», т. И, стр. 221. 296; «Капи­тал», т. III, ч. 1‑я. стр. 234, 348.

[73] «Капи­тал», т. II. стр. 70.

[74] «Капи­тал», т. II, стр. 221. 296; «Капи­тал», т. III, ч. 1‑я. стр. 234, 348.

[75] «Капи­тал», т. III, ч. 1‑я, стр. 138.

[76] Там же, стр. 194.

[77] «Theorien», т. II, ч. 2‑я, стр. 299.

[78] «Капи­тал», т. III, ч. 1‑я. стр. 234.

[79] «Капи­тал», т. II, стр. 38.

[80] «Капи­тал», т. III. ч. 1‑я, стр. 184.

[81] Там же.

[82] «Капи­тал», т. I, стр. 397 — 398.

[83] Ленин, Сочи­не­ния, т. II, 1923 г., стр. 499.

[84] Там же, стр. 191.

[85] «Капи­тал», т. III, ч. 1‑я, стр. 143.

[86] «Кри­ти­ка», стр. 60.

[87] Marx и. Engels, Briefwechsel, В. Ill, S. 266. (Рус­ский пере­вод в Собр. соч. Марк­са и Энгель­са, т. XXII, стр. 327.)

[88] «Капи­тал», т. III, ч. 2‑я, стр. 142.

[89] Там же, ч. 1‑я, стр. 7.

[90] «Капи­тал», т. II, стр. 131.

[91] Там же, стр. 282.

[92] Там же, стр. 313 — 314.

[93] «Theorien», т. II, ч. 2‑я, стр. 258.

[94] «Theorien», т. III, стр. 298.

[95] Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 138.

[96] Нам могут воз­ра­зить, что в при­ве­ден­ной фор­му­ли­ров­ке Энгельс гово­рит о поли­ти­че­ской эко­но­мии в широ­ко­му не в узком смыс­ле сло­ва. Но как раз в дан­ном пунк­те он не про­во­дит меж­ду ними раз­ли­чия.

[97] Нам могут воз­ра­зить, что в при­ве­ден­ной фор­му­ли­ров­ке Энгельс гово­рит о поли­ти­че­ской эко­но­мии в широ­ко­му не в узком смыс­ле сло­ва. Но как раз в дан­ном пунк­те он не про­во­дит меж­ду ними раз­ли­чия.

[98] «Капи­тал», т. I, стр. 44.

[99] Там же, стр. 42.

[100] «Кри­ти­ка», стр. 84 — 85. Выде­ле­ние наше — И. Р.

[101] «Капи­тал», т. I, стр. 46. Выде­ле­ние наше. — И. Р.

[102] «Theorien», т. III, стр. 531.

[103] «Кри­ти­ка», стр. 85.

[104] к. Маркс и Ф. Энгельс. Собр. соч., т. III, стр. 654.

[105] «Кри­ти­ка», стр. 190; «Капи­тал», т. I, стр. 58.

[106] «Кри­ти­ка», стр. 85. Выде­ле­ние наше. — И. Р.

[107] «Капи­тал», т. I, стр. 60.

[108] «Капи­тал», т. I, стр. 79.

[109] Там же, стр. 78.

[110] Там же, стр. 79.

[111] Там же, стр. 80.

[112] «Кри­ти­ка», стр. 182. Выде­ле­ние наше, —И. Р.

[113] Там же, стр. 177.

[114] «Капи­тал», т. I, стр.81.

[115] «Кри­ти­ка», стр. 184.

[116] Там же, стр. 182.

[117] «Капи­тал», т. II, стр. 25.

[118] «Кри­ти­ка», стр. 184. Выде­ле­ние наше. — И. Р.

[119] Там же, стр. 191 — 192. Выде­ле­ние наше. — И. Р.

[120] «Капи­тал», т. I, стр. 84.

[121] «Кри­ти­ка», стр. 191.

[122] Там же, стр. 198; «Капи­тал», т. I, стр. 85 — 86.

[123] «Капи­тал», т. I, стр. 115, 116, 126.

[124] Там же, стр. 116.

[125] Там же, стр. 132. Выде­ле­ние наше. — И. Р.

[126] «Тео­рии при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти», т. I, перев. под ред. г. Пле­ха­но­ва, 1906 г., стр. 326 — 327,

[127] «Капи­тал», т. I, стр. 490.

[128] «Theories, т. II, ч. 2‑я, стр. 275.

[129] «Капи­тал», т. I, стр.110.

[130] «Капи­тал», т. III, ч. 1‑я, стр. 272 — 273. Выде­ле­ние наше. — И. Р.

[131] Там же, стр. 272.

[132] Там же, стр. 273. Выде­ле­ние наше. — И. Р.

[133] Там же. стр. 275. при­ме­ча­ние.

[134] «Theorien», т. III, стр. 524.

[135] В рус­ском пере­во­де «Капи­та­ла», т. III, ч. 1‑я, на стра­ни­це 273, вме­сто «потре­би­тель­ной» оши­боч­но напе­ча­та­но «при­ба­воч­ной».

[136] «Капи­тал», т. III, ч. 1‑я. стр. 272 — 273.

[137] «Theorien», т. III, стр. 528.

Scroll to top