ЧТО ТАКОЕ КОММУНИЗМ?

Редакция группы Engels

Изобретаем «очки-велосипед»

Что такое ком­му­низм? Отку­да он взял­ся, куда зовёт, кого зовёт? Все эти про­стые вопро­сы, как пока­за­ла Исто­рия, тре­бу­ют отве­тов не раз и навсе­гда, а каж­дый раз, когда они воз­ни­ка­ют. Как ска­зал сце­на­рист Гри­го­рий Горин уста­ми «того само­го Мюнх­гау­зе­на», «любовь – тео­ре­ма, кото­рую нуж­но дока­зы­вать каж­дый день». Вот и у нас так же, толь­ко ком­му­низм-то будет тео­ре­мой (тео­ри­ей даже!) посе­рьёз­нее, погло­баль­нее люб­ви. И надо научить­ся спер­ва вер­но выпи­сы­вать себе в пунк­те «дано» для этой тео­ре­мы всё под­лин­но налич­ное, а не мни­мое.

Пре­тен­зии к само­му сло­ву «ком­му­низм» про­дик­то­ва­ны исто­ри­че­ским отка­том, кото­рый про­изо­шел с нашим обще­ством. Вуль­га­ри­за­ция и даже пре­вра­ще­ние в руга­тель­ство это­го поня­тия после рас­па­да СССР про­изо­шла по при­чине тор­же­ства обще­ствен­ных сил, откры­то враж­деб­ных ком­му­низ­му.

До кра­ха Совет­ско­го Сою­за уже нача­лось «замы­ли­ва­ние» поня­тия, и пото­му неко­то­рые тео­ре­ти­ки гово­ри­ли о необ­хо­ди­мо­сти раз­гра­ни­че­ния внут­ри совет­ской эко­но­ми­ки и идео­ло­гии, про­ве­де­ния линии водо­раз­де­ла, что­бы не при­ни­мать капи­та­ли­сти­че­ское инер­ци­он­ное дви­же­ние за ком­му­ни­сти­че­скую тен­ден­цию. После – по при­чине того, что обще­ство было вверг­ну­то в рестав­ра­цию капи­та­лиз­ма в усло­ви­ях почти утра­чен­ной тра­ди­ции ком­му­ни­сти­че­ской тео­ре­ти­че­ской мыс­ли, когда вопрос сто­ял о хоть каком-то её сохра­не­нии – про­бле­мы ком­му­низ­ма и дви­же­ния к нему спе­ци­аль­но не иссле­до­ва­лись. Все взо­ры были обра­ще­ны к рас­цве­та­ю­ще­му капи­та­лиз­му. И его сто­рон­ни­ки, и его про­тив­ни­ки гово­ри­ли толь­ко что о нём, как о чём-то реаль­ном, ком­му­низм же и дви­же­ние к нему вос­при­ни­ма­лись как дела про­шло­го, или, в слу­чае со сто­рон­ни­ка­ми, тако­го далё­ко­го буду­ще­го, до кото­ро­го ещё дожить нуж­но, поэто­му важ­но сосре­до­то­чить­ся над тем, что­бы дожить. Ком­му­низм как тео­ре­ти­че­ская про­бле­ма на деся­ти­ле­тия пере­стал суще­ство­вать.

В мас­со­вой куль­ту­ре, далё­кой от тео­ре­ти­че­ско­го мыш­ле­ния, все­гда актив­но вос­про­из­во­ди­лось (и вос­про­из­во­дит­ся сей­час) созна­ние пра­вя­ще­го клас­са. Этот класс боит­ся ком­му­низ­ма и нена­ви­дит его, обле­кая свои страх и нена­висть в фор­му раз­лич­ных соци­аль­ных мифов, на кото­рых в пост­со­вет­ских стра­нах рас­тет уже вто­рое поко­ле­ние. Одна­ко мифо­ло­ги­зи­ро­ван­ные пред­став­ле­ния о ком­му­низ­ме не име­ют ниче­го обще­го с поня­ти­ем ком­му­низ­ма. Тут мы нахо­дим первую важ­ней­шую точ­ку «враж­деб­но­сти» (кото­рая на самом деле тако­вой не явля­ет­ся). Граж­дане стран, кото­рые сва­ли­лись в капи­та­лизм не из-за интер­вен­ции, а «сво­и­ми сила­ми», про­сто не зна­ют уже, что такое ком­му­низм под­лин­ный, то есть науч­ный, в чём суть идеи ком­му­низ­ма. И, тем не менее, про­бле­ма ком­му­низ­ма опять ста­но­вит­ся перед ними как прак­ти­че­ская. И та целост­ная тео­рия, попра­ние и игно­ри­ро­ва­ние кото­рой сыг­ра­ло не послед­нюю роль в спол­за­нии назад в капи­та­лизм в СССР и дру­гих стра­нах соц­ла­ге­ря, нуж­да­ет­ся в воз­рож­де­нии и разъ­яс­не­нии «на паль­цах» людям, чьи под­лин­ные инте­ре­сы она выра­жа­ет. Речь идёт не толь­ко о поли­ти­че­ски индиф­фе­рент­ных тру­же­ни­ках-про­ле­та­ри­ях, но и о тех, кто сами себя счи­та­ют ком­му­ни­ста­ми или хотя бы левы­ми, — то есть о поли­ти­че­ски опре­де­лив­ших­ся как сим­па­ти­зи­ру­ю­щие ком­му­низ­му. Послед­ние вос­при­ни­ма­ют ком­му­низм как некое «хоро­шее» обще­ствен­ное устрой­ство, трак­туя это «хоро­шее» ско­рее на уровне чув­ствен­ных пред­став­ле­ний, часто «от про­тив­но­го» — как отсут­ствие мер­зо­стей и ужа­сов совре­мен­но­го капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. Но поло­жи­тель­но­го отве­та на вопрос «что такое ком­му­низм?» такие его сто­рон­ни­ки не могут дать даже себе.

Такое поло­же­ние дел побуж­да­ет имен­но сей­час созда­вать эту бро­шю­ру как «очки-вело­си­пед», поз­во­ля­ю­щие сно­ва уви­деть ком­му­низм и понять, что это такое. Что каса­ет­ся про­тив­ни­ков ком­му­низ­ма, нуж­но, как мини­мум, заста­вить их выдви­гать не глу­пые, а умные пре­тен­зии к ком­му­низ­му, уже науч­но­му.

В год сто­ле­тия Октяб­ря настоль­ко мно­го­об­раз­ны­ми в пуб­лич­ном про­стран­стве были трак­тов­ки роли и пове­де­ния боль­ше­ви­ков в 1917‑м, что мне­ния, эпи­те­ты, пред­ска­зу­е­мо поля­ри­зо­ва­лись: от бла­го­род­ных геро­ев, «спас­ших госу­дар­ство», до бан­ди­тов, это госу­дар­ство (госу­дар­ствен­ность) нена­ви­дев­ших и уни­что­жив­ших. Одна­ко глав­ное при такой поля­ри­за­ции ускольз­ну­ло: боль­ше­ви­ки и, конеч­но же, Ленин были мыс­ли­те­ля­ми и в сво­их дей­стви­ях руко­вод­ство­ва­лись не толь­ко жела­ни­я­ми, пред­по­чте­ни­я­ми и т. д., но и тео­ри­ей, став­шей ито­гом все­го пред­ше­ству­ю­ще­го раз­ви­тия чело­ве­че­ской мыс­ли. Вра­ги соци­а­лиз­ма и ком­му­низ­ма любят назы­вать Октябрь и даль­ней­шее соци­а­ли­сти­че­ское стро­и­тель­ство экс­пе­ри­мен­том, постав­лен­ным боль­ше­ви­ка­ми над наро­да­ми… Так вот эти вра­ги – гораз­до бли­же к истине, чем далё­кие от тео­рии дру­зья.

Имен­но экс­пе­ри­мен­том, если конеч­но не пони­мать это сло­во глу­по, как внеш­ние мани­пу­ля­ции, была Вели­кая Октябрь­ская Рево­лю­ция. Ничем дру­гим в силу сво­ей бес­пре­це­дент­но­сти она и не мог­ла быть. Экс­пе­ри­мен­том, про­ве­дён­ным по всем науч­ным тра­ди­ци­ям – ведь не быва­ет экс­пе­ри­мен­тов без гипо­тез. И такая гипо­те­за, раз­ра­бо­тан­ная Лени­ным и его сто­рон­ни­ка­ми и осно­ван­ная на насле­дии Марк­са и Энгель­са, была — Миро­вая Рево­лю­ция. Начав­шись в Рос­сии, про­ле­тар­ская рево­лю­ция долж­на была вско­лых­нуть инду­стри­аль­но раз­ви­тые евро­пей­ские стра­ны, дав тол­чок для пре­об­ра­зо­ва­ния их во Все­мир­ную рес­пуб­ли­ку Сове­тов. Дале­ко не все науч­ные гипо­те­зы под­твер­жда­ют­ся экс­пе­ри­мен­том в исход­ной фор­му­ли­ров­ке (несмот­ря на то, что идея акту­аль­но­сти про­ле­тар­ских рево­лю­ций в общем оста­ёт­ся вер­ной и сей­час), одна­ко и это экс­пе­ри­мен­таль­ное дви­же­ние по наме­чен­но­му даже отча­сти непод­твер­ждён­ной гипо­те­зой пути про­дви­га­ет нау­ку (соци­а­лизм) впе­рёд.

Пред­ла­га­е­мая мета­фо­ра лишь воз­вра­ща­ет нас к ино­му спо­со­бу виде­ния рево­лю­ции, воен­но­го ком­му­низ­ма, нэпа, инду­стри­а­ли­за­ции и так далее, при­зы­ва­ет рас­смат­ри­вать совре­мен­ное обще­ство и тен­ден­ции его раз­ви­тия через приз­му ком­му­низ­ма как важ­ней­шей нау­ки в систе­ме всех обще­ствен­ных наук, необ­хо­ди­мых для того, что­бы мож­но было дей­ство­вать разум­но в совре­мен­ном мире. Что­бы рево­лю­ци­он­ный класс мог пре­одо­леть под­чи­не­ние посто­ян­ной экс­плу­а­та­ции, пре­одо­леть в себе угне­тён­ный класс капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства и встать на соб­ствен­ную клас­со­вую пози­цию, осо­знать и разум­но изме­нить обще­ствен­ные отно­ше­ния в сто­ро­ну уни­что­же­ния вся­ко­го угне­те­ния и экс­плу­а­та­ции чело­ве­ка чело­ве­ком, в сто­ро­ну ком­му­низ­ма.

Вот поче­му высме­ян­ные в дру­гом кон­тек­сте Мая­ков­ским «очки-вело­си­пед» тео­рии ком­му­низ­ма нам помо­гут толь­ко в том слу­чае, если мы набе­рём­ся усид­чи­во­сти «изоб­ре­сти» их зано­во (вос­про­из­ве­сти): прой­ти Марк­сов путь к Ком­муне и Интер­на­ци­о­на­лу, ленин­ский тео­ре­ти­че­ский путь к Октяб­рю, а затем и весь совет­ский путь, не меняя «средств пере­дви­же­ния» — рево­лю­ци­он­ной тео­рии. Зано­во – зна­чит сде­лать сво­им насле­дие нау­ки ком­му­низ­ма в совре­мен­ных, достав­ших­ся нам, исто­ри­че­ских усло­ви­ях.

Предисловие

Кри­ти­куя Гот­скую про­грам­му, Маркс писал:

«Мы име­ем здесь дело не с таким ком­му­ни­сти­че­ским обще­ством, кото­рое раз­ви­лось на сво­ей соб­ствен­ной осно­ве, а, напро­тив, с таким, кото­рое толь­ко что выхо­дит как раз из капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства и кото­рое поэто­му во всех отно­ше­ни­ях, в эко­но­ми­че­ском, нрав­ствен­ном и умствен­ном, сохра­ня­ет еще роди­мые пят­на ста­ро­го обще­ства, из недр кото­ро­го оно вышло»

и

«На выс­шей фазе ком­му­ни­сти­че­ско­го обще­ства, после того как исчез­нет пора­бо­ща­ю­щее чело­ве­ка под­чи­не­ние его раз­де­ле­нию тру­да; когда исчез­нет вме­сте с этим про­ти­во­по­лож­ность умствен­но­го и физи­че­ско­го тру­да; когда труд пере­ста­нет быть толь­ко сред­ством для жиз­ни, а ста­нет сам пер­вой потреб­но­стью жиз­ни; когда вме­сте с все­сто­рон­ним раз­ви­ти­ем инди­ви­дов вырас­тут и про­из­во­ди­тель­ные силы и все источ­ни­ки обще­ствен­но­го богат­ства польют­ся пол­ным пото­ком, лишь тогда мож­но будет совер­шен­но пре­одо­леть узкий гори­зонт бур­жу­аз­но­го пра­ва, и обще­ство смо­жет напи­сать на сво­ем зна­ме­ни: Каж­дый по спо­соб­но­стям, каж­до­му по потреб­но­стям!».

Идее част­ной соб­ствен­но­сти и гос­под­ства капи­та­ла про­ти­во­сто­ит идея ком­му­низ­ма. Обще­ству, где гос­под­ству­ет капи­тал, в реаль­но­сти мож­но про­ти­во­по­ста­вить толь­ко ком­му­ни­сти­че­ское обще­ство. Но что такое ком­му­низм?

В этой бро­шю­ре нас инте­ре­су­ет то, что Марк­сом было назва­но выс­шей фазой ком­му­низ­ма, то есть раз­ви­тое на сво­ей соб­ствен­ной осно­ве ком­му­ни­сти­че­ское обще­ство, или ком­му­низм как тако­вой. Низ­шая фаза ком­му­низ­ма, или пере­ход­ный пери­од от капи­та­лиз­ма к ком­му­низ­му, за кото­рым позд­нее исто­ри­че­ски закре­пи­лось назва­ние «соци­а­лизм», будет рас­смот­ре­на нами позд­нее. Пока речь идёт о том, к чему имен­но дол­жен быть этот пере­ход, или о том, что хотят полу­чить ком­му­ни­сты в резуль­та­те рево­лю­ци­он­ных пре­об­ра­зо­ва­ний обще­ствен­ной жиз­ни.

Нас здесь инте­ре­су­ют те обя­за­тель­ные опре­де­ле­ния, кото­рые дела­ют обще­ство имен­но ком­му­ни­сти­че­ским и отли­ча­ют его от всех пред­ше­ству­ю­щих ком­му­низ­му спо­со­бов про­из­вод­ства и осу­ществ­ле­ния обще­ствен­ной жиз­ни. Поэто­му мы оста­вим в сто­роне опи­са­ние тех­но­ло­гий при ком­му­низ­ме. Они могут быть раз­ны­ми (и конеч­но же будут быст­ро изме­нять­ся). Напри­мер, капи­та­лизм при гос­под­стве паро­во­го дви­га­те­ля и капи­та­лизм с совре­мен­ной циф­ро­вой тех­ни­кой, очень силь­но отли­ча­ют­ся друг от дру­га. Но то, что дела­ет капи­та­лизм капи­та­лиз­мом, обще­ством раз­ви­то­го товар­но­го про­из­вод­ства, где това­ром явля­ет­ся в том чис­ле и рабо­чая сила, а капи­тал — гос­под­ству­ю­щим обще­ствен­ным отно­ше­ни­ем — харак­тер­но, необ­хо­ди­мо и неиз­мен­но для капи­та­лиз­ма вооб­ще, и в ХIX, и в ХXI веке. Пони­ма­ние этих необ­хо­ди­мых момен­тов в их необ­хо­ди­мой вза­и­мо­свя­зи и состав­ля­ет поня­тие капи­та­лиз­ма.

Точ­но так же в поня­тие ком­му­низ­ма, как и любо­го дру­го­го пред­ме­та, вхо­дит толь­ко то, что явля­ет­ся необ­хо­ди­мым и доста­точ­ным в сво­их необ­хо­ди­мых вза­и­мо­пе­ре­хо­дах для того, что­бы обще­ство было ком­му­ни­сти­че­ским.

Труд­ность заклю­ча­ет­ся в том, что мы име­ем дело с пред­ме­том, ещё не став­шим реаль­но­стью. Исто­рия ещё не зна­ла (по край­ней мере, на нашей пла­не­те) ком­му­ни­сти­че­ско­го обще­ства, раз­ви­то­го на сво­ём соб­ствен­ном осно­ва­нии (пер­во­быт­ный ком­му­низм в дан­ном слу­чае к делу не отно­сит­ся).

Одна­ко, ком­му­низм уже дав­но стал нау­кой. Весь ход исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия мыс­ли поро­дил идею ком­му­низ­ма, а ход обще­ствен­ной жиз­ни, как мини­мум, посто­ян­но пока­зы­ва­ет пре­дел капи­та­лиз­ма и необ­хо­ди­мость выхо­да на новое осно­ва­ние обще­ствен­но­го раз­ви­тия. Капи­та­ли­сти­че­ские кри­зи­сы пере­про­из­вод­ства сопро­вож­да­ют­ся колос­саль­ным уни­что­же­ни­ем не толь­ко про­из­ве­ден­ных това­ров или отдель­ных пред­при­я­тий, но часто и целых неко­гда про­цве­та­ю­щих мега­по­ли­сов.

Если рас­смат­ри­вать обще­ствен­ное про­из­вод­ство как спо­соб вза­и­мо­дей­ствия чело­ве­ка с при­ро­дой, ста­но­вит­ся оче­вид­но, что он нера­ци­о­на­лен и нано­сит нашей пла­не­те вред таких мас­шта­бов, что это может стать непо­пра­ви­мо. Про­из­вод­ство и пере­про­из­вод­ство той же самой упа­ков­ки, излиш­ней и бес­смыс­лен­ной с точ­ки зре­ния разум­но­го вза­и­мо­дей­ствия с при­ро­дой, но необ­хо­ди­мой для того, что­бы товар был про­дан — нано­сит огром­ный вред. Про­из­вод­ство самих това­ров, не обо­га­ща­ю­щих и не раз­ви­ва­ю­щих, а часто и кале­ча­щих чело­ве­ка, но погло­ща­ю­щих боль­шое коли­че­ство ресур­сов, загряз­ня­ю­щее поч­ву, воду и воз­дух — вот реаль­ность капи­та­лиз­ма. Отсут­ствие пла­но­мер­ной в мас­шта­бах все­го обще­ства, про­ду­ман­ной пере­ра­бот­ки отхо­дов, а так­же разум­но­го рас­пре­де­ле­ния и исполь­зо­ва­ния всех при­род­ных ресур­сов и про­из­вод­ствен­ных воз­мож­но­стей. Всё это созда­ёт угро­зу необ­ра­ти­мой эко­ло­ги­че­ской ката­стро­фы.

Попут­но тако­му руко­твор­но­му раз­ру­ше­нию окру­жа­ю­щей нас при­ро­ды, идёт дегра­да­ция чело­ве­ка. Это не толь­ко абсо­лют­ная нище­та, в кото­рую вверг­ну­та суще­ствен­ная часть тру­дя­щих­ся зем­лян: люди голо­да­ют, живут в анти­са­ни­тар­ных усло­ви­ях, не име­ют досту­па к обра­зо­ва­нию и меди­цине; но речь так­же идёт об отно­си­тель­ном обни­ща­нии, когда про­из­во­дят­ся новые потреб­но­сти, удо­вле­тво­ре­ние кото­рых ста­но­вит­ся необ­хо­ди­мо­стью даже для того, что­бы вос­про­из­во­дить себя в каче­стве про­дав­ца соб­ствен­ной рабо­чей силы, но средств для их удо­вле­тво­ре­ния недо­ста­точ­но. Эту тен­ден­цию отме­чал ещё Энгельс, но в наши дни, когда капи­та­лизм не может жить без целе­на­прав­лен­но­го про­из­вод­ства потреб­но­стей, она мно­го­крат­но уси­ли­ва­ет­ся и при­об­ре­та­ет угро­жа­ю­щие мас­шта­бы, осо­бен­но на пери­фе­рии и полу­пе­ри­фе­рии капи­та­ли­сти­че­ско­го мира, где в обще­ствен­ном мас­шта­бе рабо­чая сила не вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся в пол­ной мере. Это под­ры­ва­ет сами осно­вы капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства.

Но это ещё не всё. Совре­мен­ный капи­тал для того, что­бы вос­про­из­во­дить­ся в рас­ши­рен­ном мас­шта­бе воз­рож­да­ет и под­чи­ня­ет себе дока­пи­та­ли­сти­че­ские спо­со­бы экс­плу­а­та­ции чело­ве­ка чело­ве­ком. Раб­ство и кре­пост­ни­че­ство в совре­мен­ном мире суще­ству­ют постоль­ку, посколь­ку они ока­зы­ва­ют­ся выгод­ны­ми и спо­соб­ству­ют само­воз­рас­та­нию сто­и­мо­сти. Напри­мер, по дан­ным МОТ, опуб­ли­ко­ван­ным в 2014 году дохо­ды от исполь­зо­ва­ния раб­ско­го тру­да во всем мире пре­вы­ша­ют 150,2 мил­ли­ар­дов дол­ла­ров (как види­те, выго­да от раб­ства исчис­ля­ет­ся и может исчис­лять­ся чисто по-капи­та­ли­сти­че­ски, а не в нату­раль­ной фор­ме, как это было в эпо­ху рабо­вла­де­ния).

Капи­тал посто­ян­но тре­бу­ет про­сто­ра для само­воз­рас­та­ния, а для это­го ему нуж­но вытес­нить дру­гой капи­тал из уже име­ю­щих­ся рын­ков, пере­рас­пре­де­лить ресур­сы в свою поль­зу. Это порож­да­ет кон­флик­ты не толь­ко внут­ри госу­дар­ства, но, глав­ным обра­зом, меж­ду ними, что опре­де­ля­ет локаль­ные воен­ные дей­ствия и ведёт к оче­ред­ной миро­вой войне. А когда мы име­ем тен­ден­цию (под­го­тов­ку, раз­вёр­ты­ва­ние, отдель­ные вспыш­ки) миро­вой вой­ны и ядер­ное ору­жие, какие толь­ко слу­чай­но­сти не воз­мож­ны!… При этом сама вой­на даёт мощ­ный тол­чок раз­ви­тию широ­ко­го, мас­со­во­го, сти­хий­но­го анти­ка­пи­та­ли­сти­че­ско­го дви­же­ния. Насколь­ко после­до­ва­тель­ной будет эта линия, и будет ли она вести к реаль­но­му выхо­ду за пре­де­лы капи­та­лиз­ма — ска­зать пока труд­но. Вооб­ще гаран­тии, что чело­ве­че­ство пере­жи­вёт капи­та­лизм, никто сей­час дать не может. Един­ствен­ное, о чём это сви­де­тель­ству­ет, так это о пре­де­ле раз­ви­тия обще­ства, где гос­под­ству­ет капи­тал.

То, что капи­та­лиз­му при­дёт конец, несо­мнен­но. Вопрос толь­ко в том, закон­чит­ся ли он вме­сте с чело­ве­че­ством или чело­ве­че­ство научит­ся жить по-дру­го­му. И как имен­но по-дру­го­му мож­но жить, что­бы и чело­ве­че­ство в целом и все его мно­го­об­раз­ные состав­ля­ю­щие раз­ви­ва­лись, не мешая, а помо­гая друг дру­гу? Науч­ная тео­рия ком­му­низ­ма даёт ответ на этот, отнюдь не уста­рев­ший, а живо­тре­пе­щу­щий для чело­ве­че­ства вопрос.

Основ­ные момен­ты этой тео­рии мы и попы­та­ем­ся здесь изло­жить. Она созда­ва­лась Марк­сом и Энгель­сом. Внес­ли в раз­ви­тие пони­ма­ния ком­му­низ­ма свою леп­ту и более позд­ние мыс­ли­те­ли-марк­си­сты. Сре­ди них осо­бо­го вни­ма­ния заслу­жи­ва­ет тео­ре­ти­че­ская рабо­та В. И. Лени­на.

Зна­че­ние тер­ми­нов «ком­му­низм» и «соци­а­лизм» усто­я­лось не сра­зу. Дол­гое вре­мя они упо­треб­ля­лись как сино­ни­мы или ком­му­низм даже мог­ли пони­мать как пред­ше­ству­ю­щий соци­а­лиз­му. Пото­му сле­ду­ет наравне обра­щать­ся как к рабо­там Марк­са и Энгель­са, где упо­треб­ля­ет­ся тер­мин «ком­му­низм», так и к тем, где гово­рит­ся о «соци­а­лиз­ме», если по сути изло­жен­но­го ясно, что речь идёт о ком­му­ни­сти­че­ском обще­стве, о ком­му­ни­сти­че­ском дви­же­нии или о тео­рии ком­му­низ­ма. Что же каса­ет­ся Лени­на и дру­гих марк­си­стов ХХ века, то в их рабо­тах, как и в позд­них рабо­тах Марк­са, тер­ми­но­ло­гия уже более-менее усто­я­лась. Ленин в ста­тье «Вели­кий почин« спе­ци­аль­но напо­ми­на­ет чита­те­лям, что «науч­ное раз­ли­чие меж­ду соци­а­лиз­мом и ком­му­низ­мом толь­ко то, что пер­вое сло­во озна­ча­ет первую сту­пень вырас­та­ю­ще­го из капи­та­лиз­ма ново­го обще­ства, вто­рое сло­во — более высо­кую, даль­ней­шую сту­пень его». Там, где мы будем упо­треб­лять эти сло­ва без ссы­лок и осо­бых разъ­яс­не­ний, их сле­ду­ет пони­мать соглас­но совре­мен­но­му сло­во­упо­треб­ле­нию.

Насчет аргу­мен­та про­тив ком­му­низ­ма, на все лады повто­ря­е­мо­го раз­но­го рода идей­ной обслу­гой совре­мен­но­го пра­вя­ще­го клас­са капи­та­ли­стов, — «ком­му­низм — это уто­пия, уже про­бо­ва­ли постро­ить ком­му­низм, и ниче­го (или ниче­го хоро­ше­го) из это­го не полу­чи­лось», — на это мы отве­тим сле­ду­ю­щее. Да, ком­му­ни­сти­че­ское обще­ство выстро­ить пока не полу­чи­лось, но вот ска­зать, что не полу­чи­лось ниче­го хоро­ше­го, — это попро­сту солгать. Успе­хи соци­а­ли­сти­че­ско­го Совет­ско­го Сою­за в свое вре­мя не мог­ли отри­цать даже самые рья­ные анти­ком­му­ни­сты, даже в США. Те, кто пом­нит недав­нюю исто­рию ХХ века, хоро­шо зна­ют, что направ­ле­ние дви­же­ния обще­ства к ком­му­низ­му поз­во­ли­ло под­нять­ся на неви­дан­ные преж­де, при фео­да­лиз­ме и капи­та­лиз­ме, высо­ты всем наро­дам, жив­шим в СССР, при­чём в самые крат­чай­шие сро­ки. Об этом сви­де­тель­ству­ют как сухие циф­ры и выклад­ки, так и до сих пор не пре­взой­ден­ные дости­же­ния в обла­сти куль­ту­ры.

Если срав­нить пер­вые деся­ти­ле­тия[1] жиз­ни обще­ства, где было дви­же­ние в сто­ро­ну ком­му­низ­ма и тот же самый срок дви­же­ния «неза­ви­си­мых госу­дарств» враз­брод после рас­па­да СССР, мы обна­ру­жим пря­мую зави­си­мость меж­ду дви­же­ни­ем к ком­му­низ­му и раз­ви­ти­ем все­го обще­ства. Это каса­ет­ся не толь­ко и не столь­ко про­мыш­лен­но­сти и про­из­вод­ства вещей, сколь­ко воз­мож­но­стей для раз­ви­тия чело­ве­ка и чело­ве­че­ских спо­соб­но­стей, доступ­ных для широ­ких масс насе­ле­ния.

Уже в 1925‑м году в началь­ных шко­лах учи­лось на 2 250 000 уче­ни­ков боль­ше, чем в 1913‑м. Чис­ло уча­щих­ся в проф­тех­ни­че­ских шко­лах вырос­ло вдвое. Из граж­дан­ской вой­ны обще­ство село сра­зу же за пар­ту. Пра­во полу­чать обра­зо­ва­ние было заво­ё­ва­но для тех, кто до граж­дан­ской был обре­чён на неве­же­ство. Вду­май­тесь: Совет­ско­му Сою­зу толь­ко год, а ему уже есть, что предъ­явить капи­та­ли­сти­че­ско­му миру, в кото­ром доми­ни­ру­ет сослов­ный прин­цип в обра­зо­ва­нии. Хоро­шее обра­зо­ва­ние в капи­та­ли­сти­че­ском мире было и оста­ёт­ся недо­ступ­ным для боль­шин­ства.

За 20 лет после Октяб­ря уда­лось решить про­бле­му бес­при­зор­но­сти, при­чём лишив­шим­ся в ходе Пер­вой Миро­вой и Граж­дан­ской роди­те­лей детям давал­ся не про­сто кров и хлеб – дава­лось обра­зо­ва­ние, про­фес­сии, путёв­ка в жизнь. В то вре­мя как на оскол­ках быв­шей еди­ной соци­а­ли­сти­че­ской стра­ны сно­ва появи­лись бес­при­зор­ни­ки, при­чём по боль­шей части роди­те­ли их живы. Упал и про­дол­жа­ет падать уро­вень общей обра­зо­ван­но­сти насе­ле­ния. Систе­мы обра­зо­ва­ния быв­ших Совет­ских рес­пуб­лик стре­мят­ся к соот­вет­ствию новым соци­аль­ным реа­ли­ям: всё более узкой спе­ци­а­ли­за­ции и углуб­ля­ю­ще­му­ся рас­сло­е­нию в обра­зо­ва­тель­ных воз­мож­но­стях для детей бед­ных и бога­тых. Мно­же­ство крас­но­ре­чи­вых сви­де­тельств об этом про­цес­се в Рос­сии, вы най­дё­те в филь­ме Кон­стан­ти­на Сёми­на и Евге­ния Спи­ци­на «Послед­ний зво­нок«.

В СССР про­грам­ма лик­ви­да­ции без­гра­мот­но­сти (лик­без – с 1920-го) и все­об­ще­го началь­но­го обу­че­ния (все­обуч – с 1930) смог­ла решить про­бле­мы началь­но­го обра­зо­ва­ния менее чем за два­дцать лет – и это в аграр­ной стране, где до 1917-го года было почти 80% без­гра­мот­но­го и мало­гра­мот­но­го насе­ле­ния. К 1936-му году в СССР было обу­че­но око­ло 40 млн негра­мот­ных. В 1933 — 1937 годах толь­ко в учтён­ных шко­лах лик­беза зани­ма­лись свы­ше 20 млн негра­мот­ных и око­ло 20 млн мало­гра­мот­ных. По дан­ным пере­пи­си 1939 года, гра­мот­ность лиц в воз­расте от 16 до 50 лет при­бли­жа­лась к 90%. Вот эти самые люди, а не мифи­че­ские бога­ты­ри с кре­сти­ка­ми на гру­ди и богом в серд­це (на чём наста­и­вал фильм Ники­ты Михал­ко­ва «Цита­дель» и дру­гие изде­лия совре­мен­ной про­па­ган­дист­ской инду­стрии) и побе­ди­ли мощ­ней­шую, самую совре­мен­ную и осна­щён­ную на тот момент, воен­ную маши­ну нацист­ской Гер­ма­нии, на кото­рую к момен­ту втор­же­ния в СССР рабо­та­ла боль­шая часть евро­пей­ской инду­стрии.

Итак, за 20 лет была прак­ти­че­ски лик­ви­ди­ро­ва­на без­гра­мот­ность, постро­е­на сеть мед. учре­жде­ний, где каж­дый имел доступ к меди­цин­ской помо­щи (вра­чи и учи­те­ля появи­лись там, где их до это­го нико­гда не было), появи­лись шко­лы, биб­лио­те­ки, учре­жде­ния куль­ту­ры, был дан мощ­ный тол­чок для раз­ви­тия нау­ки, в том чис­ле и бла­го­да­ря появ­ле­нию соот­вет­ству­ю­щей инфра­струк­ту­ры. Стро­и­тель­ство ком­му­низ­ма как при­о­ри­тет­ное все­сто­рон­нее раз­ви­тие чело­ве­ка (обра­зо­ва­ние, здра­во­охра­не­ние, нау­ка, куль­ту­ра) поз­во­ли­ло побе­дить угро­жав­ший всей пла­не­те фашизм, а после тяжё­лой раз­ру­ши­тель­ной вой­ны — в крат­чай­шие сро­ки отстро­ить стра­ну.

Что же жизнь в годы после раз­ва­ла СССР при­нес­ла быв­шим совет­ским рес­пуб­ли­кам пол­ное сво­ра­чи­ва­ние ком­му­ни­сти­че­ских тен­ден­ций в раз­ви­тии обще­ства?

В одной толь­ко Укра­ине после рас­па­да СССР по дан­ным Госу­дар­ствен­но­го коми­те­та ста­ти­сти­ки до 2014 года абсо­лют­ная убыль насе­ле­ния соста­ви­ла почти 7 мил­ли­о­нов чело­век (до рас­па­да при­рост был поло­жи­тель­ным). Этот пока­за­тель не учи­ты­ва­ет тех, кто «чис­лит­ся» граж­да­на­ми Укра­и­ны, но вынуж­ден был поки­нуть свой дом и поехать на зара­бот­ки. Это само по себе сви­де­тель­ству­ет о колос­саль­ной соци­аль­ной ката­стро­фе. Конеч­но, тут вспом­нят голод 1932 – 1933 годов. Мас­со­вый голод — все­гда страш­ная тра­ге­дия, вне зави­си­мо­сти от её под­лин­ных при­чин. Но даже по самым анти­со­вет­ским под­счё­там (имен­но под­счё­там, а не без­осно­ва­тель­ным идео­ло­ги­че­ским заяв­ле­ни­ям) про­ве­ден­ным Инсти­ту­том демо­гра­фии НАН Укра­и­ны, голод на Укра­ине унёс не 7 и не 10, а 3,9 мил­ли­он чело­ве­че­ских жиз­ней. Учи­ты­ва­лись не про­сто поте­ри, а срав­ни­ва­лось коли­че­ство насе­ле­ния с про­гно­зи­ру­е­мым коли­че­ством с учё­том зна­чи­тель­но­го поло­жи­тель­но­го при­ро­ста в годы до и после голо­да. Если по ана­ло­гич­ной мето­ди­ке рас­счи­тать абсо­лют­ные поте­ри насе­ле­ния Укра­и­ны после раз­ва­ла СССР, то кар­ти­на будет гораз­до страш­нее, чем полу­чив­ша­я­ся в резуль­та­те вычи­та­ния почти 7 млн.

В Лит­ве, Лат­вии и Эсто­нии так­же фик­си­ру­ет­ся зна­чи­тель­ная депо­пу­ля­ция. В РФ за счёт мигра­ции зафик­си­ро­ва­на мень­шая убыль насе­ле­ния с 148,6 на 1991 года до 144,3 млн. на 2016 (Феде­раль­ная служ­ба госу­дар­ствен­ной ста­ти­сти­ки РФ).

В Сред­ней Азии, напро­тив, с 1991 по 2016 год по дан­ным офи­ци­аль­ной ста­ти­сти­ки наблю­да­ет­ся при­рост насе­ле­ния: в Узбе­ки­стане — с 20,95 до 31,85 млн., Казах­стане с 16,45 – до 17,8 и Таджи­ки­стане с 5,4 до 8,75, одна­ко эти люди в боль­шин­стве сво­ём встра­и­ва­ет­ся в миро­вую эко­но­ми­ку в каче­стве дешё­вой рабо­чей силы – без­молв­ных и бес­прав­ных наём­ных рабов. Напри­мер, по дан­ным Феде­раль­ной мигра­ци­он­ной служ­бы Рос­сии в фев­ра­ле 2016 года в РФ офи­ци­аль­но нахо­ди­лись 1.762.364 (1.426.318 муж­чин и 336.046 жен­щин) граж­дан Узбе­ки­ста­на. В мар­те 2016 ФМС насчи­та­ла 863.426 граж­дан Таджи­ки­ста­на (706.896 муж­чин и 156.530 жен­щин), 625.161 граж­да­ни­на Казах­ста­на (372.031 муж­чи­на и 253.130 жен­щин), 573.097 граж­дан Кыр­гыз­ста­на (348.892 муж­чи­ны и 224.205 жен­щин) и 24.256 граж­дан Турк­ме­ни­ста­на (15.370 муж­чин и 8886 жен­щин). В основ­ном эти люди, нахо­дя­щи­е­ся в Рос­сии на зара­бот­ках дале­ко от сво­их семей.

Если учесть тру­до­вую мигра­цию в дру­гих направ­ле­ни­ях и струк­ту­ру заня­то­сти в самих сред­не­ази­ат­ских рес­пуб­ли­ках, ста­нет ясно, что общее каче­ство жиз­ни и воз­мож­ность у граж­дан этих рес­пуб­лик най­ти рабо­ту, поз­во­ля­ю­щую содер­жать семью, у себя дома ста­ли зна­чи­тель­но ниже.

Вой­ны на тер­ри­то­рии быв­ше­го СССР ста­ли частым и обыч­ным явле­ни­ем: кон­фликт Азер­бай­джа­на и Арме­нии в Нагор­ном Кара­ба­хе (начав­ший­ся ещё в СССР, но, по боль­шо­му счё­ту, во вре­мя рас­па­да), граж­дан­ская вой­на в Таджи­ки­стане, При­дне­стро­вье, две чечен­ские вой­ны, Гру­зия и Абха­зия, Южная Осе­тия, Дон­басс. И во всех этих вой­нах люди уби­ва­ли друг дру­га, в конеч­ном счё­те, в уго­ду борю­щим­ся груп­пи­ров­кам капи­та­ла, то есть сво­им соб­ствен­ным экс­плу­а­та­то­рам.

Нам могут воз­ра­зить, что граж­дан­ская вой­на, начав­ша­я­ся в 1917 году, тоже была кро­во­про­лит­ной и унес­ла, по раз­лич­ным под­счё­там, от 8 до 13 млн жиз­ней со всех сто­рон. Сюда отно­сят­ся не толь­ко уби­тые в ходе бое­вых дей­ствий, но и умер­шие от болез­ней, голо­да и тер­ро­ра. Да, это так, отве­тим мы. И, конеч­но же, луч­ше было бы обой­тись без вой­ны. Но, во-пер­вых, её раз­вя­за­ли не боль­ше­ви­ки и не про­ле­та­ри­ат, а пред­ста­ви­те­ли ста­рых экс­плу­а­та­тор­ских клас­сов, не жела­ю­щих лишать­ся сво­е­го гос­под­ства. Во-вто­рых, в этой войне тру­дя­щи­е­ся отста­и­ва­ли свои соб­ствен­ные инте­ре­сы, а не инте­ре­сы тех, кто живёт экс­плу­а­та­ци­ей их тру­да. В‑третьих, эта вой­на была борь­бой за воз­мож­ность осу­ще­ствить кар­ди­наль­ное пре­об­ра­зо­ва­ние все­го обще­ства, а не про­сто пере­де­лом сфер вли­я­ния капи­та­ла. О Вели­кой Оте­че­ствен­ной войне име­ет смысл гово­рить отдель­но, так как это было про­ти­во­сто­я­ни­ем фашиз­му, где Совет­ский народ отста­и­вал не толь­ко свои инте­ре­сы, но и инте­ре­сы все­го чело­ве­че­ства.

Как види­те, даже такое про­стое срав­не­ние пер­вых деся­ти­ле­тий суще­ство­ва­ния СССР и жиз­ни рес­пуб­лик после его раз­ва­ла даёт воз­мож­ность гово­рить о пре­иму­ще­ствах обще­ства, где есть про­стор для тен­ден­ции дви­же­ния к ком­му­низ­му. И это при всём том, что про­цесс шёл совсем не глад­ко, и было мно­го того, что уж никак нель­зя назвать ком­му­ни­сти­че­ским. Речь идёт о чисто капи­та­ли­сти­че­ских про­цес­сах и явле­ни­ях в соци­а­ли­сти­че­ском обще­стве. Имен­но о них так мно­го кри­чат кри­ти­ки СССР, несмот­ря на то, что эта кри­ти­ка, там где она вполне спра­вед­ли­ва, ока­зы­ва­ет­ся само­кри­ти­кой по отно­ше­нию к капи­та­ли­сти­че­ско­му миру.

Тен­ден­ция дви­же­ния к ком­му­низ­му в СССР поз­во­ли­ла все­го через две­на­дцать лет после унес­шей мил­ли­о­ны люд­ских жиз­ней и раз­ру­шив­шей суще­ствен­ную часть стра­ны Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны запу­стить пер­вый искус­ствен­ный спут­ник Зем­ли. А вско­ре и отпра­вить пер­во­го чело­ве­ка в кос­мос. Стро­и­тель­ство ком­му­низ­ма поз­во­ли­ло раз­ра­бо­тать в науч­ном плане те идеи, кото­рые для нас в нашем нынеш­нем состо­я­нии обще­ства, ско­рее, явля­ют­ся иде­я­ми буду­ще­го, чем про­шло­го, так как их реа­ли­за­ция не сов­ме­сти­ма с част­ной соб­ствен­но­стью на сред­ства про­из­вод­ства. Спи­сок мож­но про­дол­жать дол­го и вклю­чать в него не толь­ко совет­ские дости­же­ния, но и дости­же­ния дру­гих соци­а­ли­сти­че­ских стран, — воз­ник­ших как раз на том пути, кото­рый видел­ся Лени­ну в све­те гипо­те­зы побе­ды миро­вой рево­лю­ции.

Конеч­но же в этой гран­ди­оз­ной строй­ке были не толь­ко дости­же­ния, но и отступ­ле­ния, и про­ва­лы. Но, даже если не учи­ты­вать ска­зан­но­го выше, аргу­мент «не полу­чи­лось постро­ить ком­му­низм, зна­чит, это вооб­ще невоз­мож­но и ниче­го из это­го не полу­чит­ся» стра­да­ет тем же логи­че­ским недо­стат­ком, каким стра­да­ли заяв­ле­ния про­тив­ни­ков идей, поло­жен­ных, напри­мер, в осно­ву появ­ле­ния и раз­ви­тия авиа­ции. Про­тив­ни­ки утвер­жда­ли, что невоз­мож­но постро­ить лета­тель­ные аппа­ра­ты тяже­лее воз­ду­ха. Это всё рав­но, что заявить: чело­век или чело­ве­че­ство не смо­жет чему-то научить­ся толь­ко пото­му, что у него до сих пор это не полу­чи­лось, хотя попыт­ки были.

Такие нело­гич­ные аргу­мен­ты не пред­по­ла­га­ют изу­че­ния суще­ства дела и воз­ра­же­ний по суще­ству. Поэто­му и нау­ки о ком­му­низ­ме они совер­шен­но не каса­ют­ся. Неуда­ча пер­во­го рыв­ка чело­ве­че­ства к ком­му­низ­му сви­де­тель­ству­ет толь­ко о необ­хо­ди­мо­сти деталь­но­го изу­че­ния исто­ри­че­ско­го опы­та для того, что­бы понять при­чи­ну этой неуда­чи, более тща­тель­но­го изу­че­ния усло­вий кото­рые долж­ны быть достиг­ну­ты для пере­хо­да к ком­му­низ­му. Само суще­ство­ва­ние и состав ком­му­ни­сти­че­ско­го иде­а­ла родив­ше­го­ся как осмыс­ле­ние тен­ден­ций и про­ти­во­ре­чий капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства тре­бу­ет это­го.

Итак, посколь­ку ком­му­низм, кро­ме все­го про­че­го, стал нау­кой, при­сту­пим к его изу­че­нию. Бро­шю­ра эта, конеч­но же, не может пре­тен­до­вать на деталь­ное и раз­вер­ну­тое иссле­до­ва­ние ком­му­низ­ма. Это, ско­рее, текст, пред­на­зна­чен­ный для того, что­бы изло­жить основ­ные поло­же­ния нау­ки о ком­му­низ­ме, раз­ра­бо­тан­ные в марк­сист­ской тео­рии. Более глу­бо­кая и деталь­ная про­ра­бот­ка про­бле­мы — дело бли­жай­ше­го буду­ще­го. Мы при­гла­ша­ем наших чита­те­лей при­со­еди­нить­ся к это­му делу, в том чис­ле и в фор­ме кри­ти­ки нашей рабо­ты.

Основание коммунизма

Осно­ва­ни­ем для капи­та­лиз­ма явля­ет­ся товар­ное про­из­вод­ство. Всё богат­ство капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства высту­па­ет как сово­куп­ность това­ров. Посколь­ку про­дук­ты тру­да при капи­та­лиз­ме неиз­беж­но при­об­ре­та­ют товар­ную фор­му, товар явля­ет­ся «кле­точ­кой капи­та­лиз­ма».

Осно­ва­ни­ем для ком­му­низ­ма как обще­ствен­но­го устрой­ства, в соот­вет­ствии с мате­ри­а­ли­сти­че­ским пони­ма­ни­ем исто­рии, так­же может быть толь­ко соот­вет­ству­ю­щий спо­соб про­из­вод­ства.

Всё богат­ство ком­му­ни­сти­че­ско­го обще­ства — уни­вер­саль­ность содер­жа­ния и форм чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти. Марк­сизм вооб­ще видит сущ­ность чело­ве­ка в дея­тель­но­сти по изме­не­нию при­ро­ды (в том чис­ле и сво­ей соб­ствен­ной обще­ствен­ной при­ро­ды). Тру­дить­ся, обра­ба­ты­вать при­род­ный мате­ри­ал, созда­вать вещи, кото­рых нет в при­ро­де — вот что прин­ци­пи­аль­но отли­ча­ет жизнь чело­ве­ка от жиз­не­де­я­тель­но­сти живот­но­го и опре­де­ля­ет все осталь­ные отли­чия. Но до сих пор сам труд в обще­ствен­ном мас­шта­бе был несво­бод­ным. Все доком­му­ни­сти­че­ские спо­со­бы про­из­вод­ства отли­ча­лись сво­ей спе­ци­фи­че­ской фор­мой несво­бо­ды тру­да. Ком­му­низм же пред­по­ла­га­ет пол­ное пре­одо­ле­ние этой несво­бо­ды. Поэто­му его осно­ва­ни­ем может быть толь­ко сво­бод­ный труд «без нор­мы и воз­на­граж­де­ния», как «пер­вей­шая жиз­нен­ная потреб­ность» чело­ве­ка.

Про­стей­шая непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ная фор­ма осу­ществ­ле­ния тако­го тру­да (а луч­ше ска­зать, такой дея­тель­но­сти, так как за сло­вом «труд» в извест­ной мере сохра­ня­ет­ся нега­тив­ное зна­че­ние) явля­ет­ся той самой «кле­точ­кой» ком­му­низ­ма, в кото­рой зало­же­но даль­ней­шее раз­ви­тие ком­му­ни­сти­че­ско­го обще­ства во всех сво­их необ­хо­ди­мых опре­де­ле­ни­ях.

Сво­бод­ная дея­тель­ность и её непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ная фор­ма явля­ют­ся реаль­но­стью в наше вре­мя точ­но так же, как реаль­но­стью ещё до появ­ле­ния капи­та­лиз­ма были товар­ное про­из­вод­ство и товар. И пере­ход к ново­му обще­ствен­но­му строю про­изой­дет, когда сво­бод­ная дея­тель­ность чело­ве­ка ста­нет уни­вер­саль­ным отно­ше­ни­ем, так же, как тако­вым неко­гда стал товар. Из пест­ро­ты име­ю­щих­ся на рын­ке това­ров, обла­да­ю­щих раз­лич­ны­ми свой­ства­ми, нель­зя непо­сред­ствен­но понять, что такое товар и товар­ное про­из­вод­ство. Из раз­но­об­ра­зия видов и спо­со­бов орга­ни­за­ции ком­му­ни­сти­че­ской дея­тель­но­сти в их осо­бен­но­сти нель­зя понять, что она такое и что такое её непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ная фор­ма. Тем более, что сло­ва могут засло­нить суть дела. Непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ная фор­ма сво­бод­ной дея­тель­но­сти может иметь место даже тогда, когда чело­век осу­ществ­ля­ет её совер­шен­но один. Нуж­но выде­лить те опре­де­ле­ния, кото­рые явля­ют­ся необ­хо­ди­мы­ми для неё.

В непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ной фор­ме сво­бод­ная дея­тель­ность осу­ществ­ля­ет­ся по мер­кам сво­бо­ды, исти­ны, добра и кра­со­ты, а зна­чит и наи­выс­ше­го чело­ве­че­ско­го инте­ре­са, то есть — это фор­ма само­цен­ной чув­ствен­ной дея­тель­но­сти. Сво­бод­ная дея­тель­ность обя­за­тель­но пред­по­ла­га­ет един­ство всех трёх ком­по­нен­тов: чув­ствен­ность, нрав­ствен­ность и мыш­ле­ние, и дове­де­ние их до уров­ня сво­бо­ды. В про­цес­се такой дея­тель­но­сти осу­ществ­ля­ет­ся утвер­жде­ние чело­ве­ка во всей его пол­но­те вне зави­си­мо­сти от того, что имен­но дела­ет­ся и что имен­но (исти­на, доб­ро или кра­со­та) выхо­дит на перед­ний план.

Такая непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ная фор­ма — это все­го лишь взя­тая со сто­ро­ны фор­мы сама эта дея­тель­ность с соот­вет­ству­ю­щим ей содер­жа­ни­ем. В обыч­ной речи такую дея­тель­ность часто назы­ва­ют соци­аль­ным твор­че­ством или про­сто твор­че­ством. Фор­ма явля­ет­ся важ­ной, так как раз­ви­тие осу­ществ­ля­ет­ся и выра­жа­ет­ся в необ­хо­ди­мом дви­же­нии фор­мы. Содер­жа­ние все­гда вызы­ва­ет к жиз­ни соот­вет­ству­ю­щую фор­му и осу­ществ­ля­ет­ся через неё. Поэто­му про­ти­во­ре­чия содер­жа­ния схва­ты­ва­ют­ся созна­ни­ем пер­во­на­чаль­но как про­ти­во­ре­чи­вость фор­мы. В её раз­вёр­ты­ва­нии и через её раз­вер­ты­ва­ние (сме­ну форм) в дей­стви­тель­но­сти про­ис­хо­дит дви­же­ние содер­жа­ния. Со сто­ро­ны фор­мы в дея­тель­но­сти важ­ны такие момен­ты, как харак­тер свя­зи меж­ду людь­ми, цель, обще­ствен­ное бытие пред­ме­та и средств тру­да.

Непо­сред­ствен­ная кол­лек­тив­ность в сво­бод­ной дея­тель­но­сти выра­жа­ет­ся, в первую оче­редь, в наце­лен­но­сти на дру­гих людей. В непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ных фор­мах дея­тель­но­сти чело­век высту­па­ет все­гда как цель и наи­выс­шая цен­ность. Всё, что дела­ет­ся, дела­ет­ся непо­сред­ствен­но для раз­ви­тия дру­гих людей. Поэто­му и про­дукт тако­го тру­да нико­гда не при­об­ре­та­ет само­сто­я­тель­но-вещ­ную фор­му (фор­му това­ра). Про­дукт тако­го тру­да не может про­ти­во­сто­ять живым людям как чужая им вещь. Дру­ги­ми сло­ва­ми, эта дея­тель­ность направ­ле­на на раз­ви­тие обще­ства и улуч­ше­ние жиз­ни дру­гих людей, осу­ществ­ля­ет­ся для них, а пото­му и для себя, как пред­ста­ви­те­ля это­го обще­ства. То, что сей­час при­ня­то назы­вать мате­ри­аль­ны­ми цен­но­стя­ми в сво­бод­ной ком­му­ни­сти­че­ской дея­тель­но­сти может слу­жить лишь сред­ством.

Что же каса­ет­ся харак­те­ра свя­зи меж­ду людь­ми, то её в общем и целом мож­но опре­де­лить как това­ри­ще­ство, или, что то же самое, сво­бод­ная ассо­ци­а­ция.

Этот харак­тер свя­зи ука­зы­ва­ет так­же и на сред­ства такой дея­тель­но­сти, так как в сво­бод­ной ассо­ци­а­ции ни один из участ­ни­ков не может быть сред­ством для осу­ществ­ле­ния чужой воли и чуж­дых ему инте­ре­сов. Даже если кто-то, бла­го­да­ря сво­им спо­соб­но­стям и уме­ни­ям, явля­ет­ся веду­щим в кол­лек­ти­ве, осталь­ные не сле­по испол­ня­ют чужую волю, а сотруд­ни­ча­ют в осу­ществ­ле­нии обще­го дела, оди­на­ко­во важ­но­го и нуж­но­го для всех его участ­ни­ков.

Харак­тер свя­зи так­же ука­зы­ва­ет на обще­ствен­ное бытие средств и пред­ме­та ком­му­ни­сти­че­ской дея­тель­но­сти. Таким обра­зом, в каче­стве сред­ства могут высту­пать толь­ко отлич­ные от чело­ве­ка вещи и про­цес­сы. Обще­ствен­ная фор­ма бытия средств и пред­ме­тов тру­да пред­по­ла­га­ет их непо­сред­ствен­но-обще­ствен­ное исполь­зо­ва­ние. Имен­но в этом смыс­ле Маркс гово­рил о пере­хо­де от управ­ле­ния людь­ми к управ­ле­нию веща­ми.

Из ска­зан­но­го выше вид­но, что такие фор­мы чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти лише­ны како­го бы то ни было внеш­не­го как пря­мо­го, так и непря­мо­го (воз­на­граж­де­ние за труд) при­нуж­де­ния, посколь­ку ни про­цесс, ни резуль­тат ком­му­ни­сти­че­ской дея­тель­но­сти не явля­ет­ся без­раз­лич­ным для того, кто её осу­ществ­ля­ет. Чело­век вся­кий раз в сво­ём тру­де заин­те­ре­со­ван непо­сред­ствен­но, в отли­чии от нор­маль­ной для совре­мен­но­го обще­ства ситу­а­ции, когда сама дея­тель­ность высту­па­ет лишь сред­ством для полу­че­ния денег.

Конеч­но же, непо­сред­ствен­ная кол­лек­тив­ность заклю­ча­ет­ся ещё и в том, что труд любо­го чле­на обще­ства опи­ра­ет­ся на труд дру­гих людей, в том, что пред­мет, сред­ства, и спо­соб тру­да явля­ет­ся про­дук­том, выра­бо­тан­ным дру­ги­ми людь­ми, а его соб­ствен­ный труд, в свою оче­редь, явля­ет­ся неотъ­ем­ле­мой частью все­го обще­ствен­но­го тру­да и даёт мате­ри­ал для буду­щей дея­тель­но­сти. Но это харак­тер­но для любо­го тру­да, осу­ществ­ля­е­мо­го в любой обще­ствен­ной фор­ме, а не толь­ко для ком­му­ни­сти­че­ской дея­тель­но­сти, а пото­му не каса­ет­ся спе­ци­фи­ки ком­му­низ­ма.

Под непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ной фор­мой сво­бод­ной дея­тель­но­сти мы пони­ма­ем объ­еди­не­ние людей в про­цес­се дея­тель­но­сти, где целью каж­до­го явля­ет­ся раз­ви­тие всех, а сред­ства­ми для её дости­же­ния высту­па­ют вещи и при­род­ные про­цес­сы, по отно­ше­нию к кото­рым про­ис­хо­дит сво­бод­ное и рав­ное воле­изъ­яв­ле­ние.

Непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ная фор­ма дея­тель­но­сти это не про­сто внеш­няя обще­ствен­ная фор­ма дея­тель­но­сти, кото­рая может иметь место, а может и не иметь, не затра­ги­вая при этом содер­жа­ния дея­тель­но­сти, а напро­тив, — это её содер­жа­тель­ная фор­ма. Вне её вооб­ще невоз­мож­но осу­ществ­ле­ние сво­бод­ной дея­тель­но­сти по мер­кам исти­ны, добра и кра­со­ты.[2] Дви­же­ние и мета­мор­фо­зы такой фор­мы пред­по­ла­га­ют сохра­не­ние выше­озна­чен­ных момен­тов, подоб­но тому, как в мета­мор­фо­зах товар­ной фор­мы про­дук­тов тру­да все­гда сохра­ня­ет­ся сто­и­мость (то, что дела­ет товар имен­но това­ром, а не про­сто про­дук­том тру­да).

Что же каса­ет­ся содер­жа­ния такой дея­тель­но­сти, она — все­гда рево­лю­ци­он­на. В этом заклю­ча­ет­ся её про­ти­во­ре­чие по отно­ше­нию к самой себе. В сво­бод­ной ком­му­ни­сти­че­ской дея­тель­но­сти посто­ян­но пола­га­ет­ся и её внут­рен­ний пре­дел, и выход за этот пре­дел. С помо­щью исто­ри­че­ски достиг­ну­тых, а зна­чит исто­ри­че­ски огра­ни­чен­ных рубе­жей дея­тель­но­сти, меня­ет­ся сама эта дея­тель­ность, пола­га­ет­ся её новое содер­жа­ние (бла­го­да­ря рас­ши­ре­нию гори­зон­та осво­е­ния мате­рии) и новая фор­ма. Это про­ис­хо­дит не неза­ви­си­мым от участ­ни­ков про­цес­са тру­да околь­ным путём, как это про­ис­хо­дит в про­цес­се вещ­но­го про­из­вод­ства. Наобо­рот, это изме­не­ние про­ис­хо­дит целе­на­прав­лен­но. Поэто­му ком­му­низм, как осво­е­ние чело­ве­ком сво­ей соб­ствен­ной дея­тель­но­сти, обна­жа­ет внут­рен­нюю про­ти­во­ре­чи­вость чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти вооб­ще, а зна­чит и внут­рен­нюю про­ти­во­ре­чи­вость мате­ри­аль­но­го мира, в кото­ром чело­век осу­ществ­ля­ет свою дея­тель­ность. Пото­му и для нау­ки о ком­му­низ­ме важ­ней­шее мето­до­ло­ги­че­ское зна­че­ние игра­ет заме­ча­ние Марк­са, выска­зан­ное в пер­вом тези­се о Фей­ер­ба­хе.

«Глав­ный недо­ста­ток все­го пред­ше­ству­ю­ще­го мате­ри­а­лиз­ма — вклю­чая и фей­ер­ба­хов­ский — заклю­ча­ет­ся в том, что пред­мет, дей­стви­тель­ность, чув­ствен­ность берет­ся толь­ко в фор­ме объ­ек­та, или в фор­ме созер­ца­ния, а не как чело­ве­че­ская чув­ствен­ная дея­тель­ность, прак­ти­ка, не субъ­ек­тив­но. Отсю­да и про­изо­шло, что дея­тель­ная сто­ро­на, в про­ти­во­по­лож­ность мате­ри­а­лиз­му, раз­ви­ва­лась иде­а­лиз­мом, но толь­ко абстракт­но, так как иде­а­лизм, конеч­но, не зна­ет дей­стви­тель­ной, чув­ствен­ной дея­тель­но­сти как тако­вой. Фей­ер­бах хочет иметь дело с чув­ствен­ны­ми объ­ек­та­ми, дей­стви­тель­но отлич­ны­ми от мыс­лен­ных объ­ек­тов, но самое чело­ве­че­скую дея­тель­ность он берет не как пред­мет­ную дея­тель­ность».

В этом заме­ча­нии не толь­ко под­черк­ну­та роль иде­а­лиз­ма в ста­нов­ле­нии тео­рии дея­тель­но­сти. Хотя эта роль дей­стви­тель­но огром­на и важ­на, настоль­ко, что впо­след­ствии Ленин гово­рил о важ­но­сти раз­ви­тия обществ «мате­ри­а­ли­сти­че­ских дру­зей геге­лев­ской диа­лек­ти­ки». Мате­ри­а­ли­сти­че­ски поня­тые кате­го­рии диа­лек­ти­ки как «мил­ли­о­ны раз повто­рен­ные фор­мы чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти» (Ленин), их внут­рен­няя про­ти­во­ре­чи­вость и дви­же­ние явля­ют­ся необ­хо­ди­мым инстру­мен­том раз­ви­тия тео­рии ком­му­низ­ма имен­но пото­му, что в них отра­же­ны суще­ствен­ные момен­ты чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти вооб­ще, схва­че­но то, без чего чело­ве­че­ская дея­тель­ность в прин­ци­пе не может осу­ществ­лять­ся. Но в Марк­со­вом тези­се так­же дела­ет­ся акцент на мате­ри­аль­но­сти чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти.

Под­черк­нем ещё раз, что сво­бод­ная дея­тель­ность — это не «отдых» в совре­мен­ном смыс­ле сло­ва, не празд­ное про­вож­де­ние вре­ме­ни, а дея­тель­ность по мер­кам сво­бо­ды. Когда-то фило­со­фия в лице Бене­дик­та Спи­но­зы опре­де­ли­ла сво­бо­ду как осо­знан­ную необ­хо­ди­мость. Насто­я­щая сво­бо­да опре­де­ля­ет­ся дей­стви­ем сооб­раз­но с этой необ­хо­ди­мо­стью.

В сво­бод­ное вре­мя в соот­вет­ствии c исто­ри­че­ской необ­хо­ди­мо­стью люди раз­ви­ва­ют куль­ту­ру в самом широ­ком смыс­ле это­го сло­ва. Такая дея­тель­ность не явля­ет­ся при­ду­ман­ной ком­му­ни­ста­ми в фан­та­сти­че­ских меч­тах. Она суще­ство­ва­ла в про­шлом и суще­ству­ет сей­час. Но она суще­ство­ва­ла и суще­ству­ет в очень жёст­ких рам­ках и явля­ет­ся досто­я­ни­ем лишь немно­гих людей. Абсо­лют­ное боль­шин­ство чле­нов обще­ства не зна­ет сво­бод­ной дея­тель­но­сти. Это про­ис­хо­ди­ло и про­ис­хо­дит, в том чис­ле, пото­му, что нуж­но не про­сто иметь вре­мя, но и быть раз­ви­тым настоль­ко, что­бы быть в состо­я­нии такую дея­тель­ность осу­ществ­лять. Усло­вия для тако­го раз­ви­тия были и оста­ют­ся в совре­мен­ном обще­стве товар­но­го про­из­вод­ства весь­ма огра­ни­чен­ны­ми.

Итак, что­бы дви­гать­ся в направ­ле­нии ком­му­низ­ма, про­из­во­дить нуж­но ком­му­низм, то есть сво­бод­ную дея­тель­ность, точ­нее, сво­бод­ное вре­мя и соот­вет­ству­ю­щий уро­вень раз­ви­тия чле­нов обще­ства, кото­рые мог­ли бы её осу­ществ­лять. Сле­до­ва­тель­но, и рас­пре­де­ле­ние здесь, в первую оче­редь, это рас­пре­де­ле­ние сво­бод­но­го вре­ме­ни и воз­мож­но­стей осво­е­ния чело­ве­че­ской куль­ту­ры. Рас­пре­де­ле­ние про­дук­тов тру­да необ­хо­ди­мо лишь постоль­ку, посколь­ку оно обес­пе­чи­ва­ет сво­бод­ное вре­мя. В этом духе дол­жен ста­вить­ся вопрос об эффек­тив­но­сти обще­ствен­но­го про­из­вод­ства в пере­ход­ный пери­од к ком­му­низ­му. Сво­бод­ное вре­мя при капи­та­лиз­ме явля­ет­ся издерж­ка­ми про­из­вод­ства, оно не учи­ты­ва­ет­ся, не ценит­ся, и пото­му часто так и не ста­но­вит­ся дей­стви­тель­но сво­бод­ным, не исполь­зу­ет­ся по назна­че­нию. Назна­че­ние сво­бод­но­го вре­ме­ни — быть исполь­зо­ван­ным для посто­ян­но­го раз­ви­тия обще­ствен­ных отно­ше­ний (или раз­ви­тия дея­тель­но­сти, что, в сущ­но­сти, одно и то же).

Пото­му для ком­му­низ­ма при­выч­ка, став­шая досто­я­ни­ем всех, отно­сить­ся к соб­ствен­но­му сво­бод­но­му вре­ме­ни и дея­тель­но­сти, кото­рая осу­ществ­ля­ет­ся в это вре­мя, как к обще­ствен­но­му богат­ству, не под­ле­жа­ще­му част­но­му раз­ба­за­ри­ва­нию, явля­ет­ся очень важ­ной. Вооб­ще, сила при­выч­ки и кол­лек­тив­но­го фор­ми­ро­ва­ния при­выч­ки име­ет здесь огром­ное зна­че­ние, хотя бы пото­му, что быть сво­бод­ным, то есть дей­ство­вать по мер­кам сво­бо­ды, все­гда очень труд­но. Это озна­ча­ет нахо­дить­ся на острие про­ти­во­ре­чий, через кото­рые осу­ществ­ля­ет­ся раз­ви­тие обще­ства. Это не толь­ко тяжё­лый труд, но и тра­ге­дия в том смыс­ле, что нуж­но посто­ян­но пре­одо­ле­вать себя, отри­цать себя про­шло­го. А кол­лек­тив­ная обще­ствен­ная сво­бо­да — это кол­лек­тив­ная обще­ствен­ная тра­ге­дия и её посто­ян­ное раз­ре­ше­ние. Ком­му­ни­сти­че­ское обще­ство — это не обще­ство все­об­щей лени и празд­но­сти, а обще­ство все­об­щей сво­бод­ной дея­тель­но­сти, явля­ю­щей­ся для людей пер­вой жиз­нен­ной потреб­но­стью.

Ком­му­низм осу­ществ­ля­ет­ся через необ­хо­ди­мую сме­ну непо­сред­ствен­но кол­лек­тив­ных форм чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти по изме­не­нию самой этой дея­тель­но­сти (раз­ви­тию самой жиз­ни людей). Достиг­ну­тые фор­мы, стре­мясь за свои пре­де­лы, созда­ют новые. Пото­му эту сме­ну нель­зя пред­ста­вить как посто­ян­но повто­ря­ю­щи­е­ся сле­ду­ю­щие друг за дру­гом одни и те же мета­мор­фо­зы (как это мы видим в дви­же­нии капи­та­ла). Внут­рен­няя логи­ка дви­же­ния непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ных форм сво­бод­ной дея­тель­но­сти, необ­хо­ди­мость их сме­ны опре­де­ля­ет­ся не про­сто исто­ри­че­ски достиг­ну­тым спо­со­бом про­из­вод­ства и соот­вет­ству­ю­щим им про­из­вод­ствен­ным отно­ше­ни­я­ми, а сво­бо­дой как необ­хо­ди­мо­стью самой мате­рии, рас­кры­ва­ю­щей­ся по мере осво­е­ния мате­рии.

В наи­бо­лее общем виде закон ком­му­низ­ма мож­но сфор­му­ли­ро­вать как закон сво­бо­ды или закон само­де­тер­ми­на­ции чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти: сво­бод­ная дея­тель­ность чле­нов обще­ства, осу­ществ­ля­ю­ща­я­ся как созна­тель­ное раз­ви­тие содер­жа­ния и форм этой дея­тель­но­сти, опре­де­ля­ет раз­ви­тие все­го обще­ства. Или, дру­ги­ми сло­ва­ми, сво­бо­да, реа­ли­зу­ясь, стре­мит­ся к само­воз­рас­та­нию.

Конеч­но же, пони­ма­ние дей­ствия это­го зако­на тре­бу­ет посто­ян­но­го уточ­не­ния с исполь­зо­ва­ни­ем всех име­ю­щих­ся зна­ний, как о при­ро­де, так и об обще­стве. Пото­му тео­рия ком­му­низ­ма может в соот­вет­ству­ю­щих усло­ви­ях играть объ­еди­ня­ю­щую роль для всех наук, ука­зы­вая на реаль­ную связь меж­ду ними, как связь самой чело­ве­че­ской прак­ти­ки.

Суще­ству­ю­щие в наши дни непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ные фор­мы сво­бод­ной чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти как «рост­ки ком­му­низ­ма» не про­сто явля­ют­ся сви­де­тель­ством его воз­мож­но­сти, они есть его реаль­ное бытие. Важ­но понять, что ком­му­ни­сти­че­ский спо­соб про­из­вод­ства уже есть, речь идет лишь о том, что­бы он стал гос­под­ству­ю­щим и рас­про­стра­нил­ся на всё обще­ство.

В сво­ём дви­же­нии непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ные фор­мы сво­бод­ной чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти как «рост­ки ком­му­низ­ма» могут раз­вер­нуть­ся в ком­му­низм как обще­ствен­ный уклад, то есть как спо­соб суще­ство­ва­ния обще­ства. В этом смыс­ле одним из наи­бо­лее цен­ных поло­же­ний в тео­ре­ти­че­ском насле­дии Лени­на явля­ет­ся совет выяв­лять и леле­ять «рост­ки» ком­му­низ­ма вез­де, где они есть.

Коммунизм как реальность в общественном производстве

Утвер­жде­ние о том, что ком­му­низм уже есть, может пока­зать­ся слиш­ком сме­лым. Во вся­ком слу­чае, оно тре­бу­ет под­твер­жде­ния. В гла­за бро­са­ет­ся обрат­ное – отсут­ствие ком­му­низ­ма, гос­под­ство тру­да, цен­ность кото­ро­го для того, кто тру­дит­ся, опре­де­ля­ет­ся лишь в фор­ме пла­ты за труд – зара­бот­ной пла­ты. Может пока­зать­ся, что кле­точ­ка (заро­дыш) ком­му­низ­ма – непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ная фор­ма сво­бод­ной чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти – нечто, не сто­я­щее на маги­страль­ной доро­ге раз­ви­тия чело­ве­че­ско­го обще­ства. Меж­ду тем, мы попы­та­ем­ся пока­зать, что это не так. Для это­го недо­ста­точ­но подо­брать такие при­ме­ры, кото­рые засви­де­тель­ство­ва­ли бы нали­чие ком­му­низ­ма в уре­зан­ных рам­ках экс­плу­а­та­тор­ско­го клас­со­во­го обще­ства. Нуж­но рас­смот­реть непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ную фор­му сво­бод­ной дея­тель­но­сти, про­из­во­дя­щу­ю­ся в совре­мен­ном клас­со­вом обще­стве, со сто­ро­ны воз­мож­но­стей её даль­ней­ше­го раз­вёр­ты­ва­ния.

Напом­ним, в своё вре­мя Ленин смог уви­деть в таком све­те сна­ча­ла сове­ты, а потом ком­му­ни­сти­че­ские суб­бот­ни­ки. «Пря­мо-таки гигант­ское зна­че­ние в этом отно­ше­нии име­ет устрой­ство рабо­чи­ми, по их соб­ствен­но­му почи­ну, ком­му­ни­сти­че­ских суб­бот­ни­ков. Види­мо, это толь­ко еще нача­ло, но это нача­ло необык­но­вен­но боль­шой важ­но­сти. Это — нача­ло пере­во­ро­та, более труд­но­го, более суще­ствен­но­го, более корен­но­го, более реша­ю­ще­го, чем свер­же­ние бур­жу­а­зии, ибо это — побе­да над соб­ствен­ной кос­но­стью, рас­пу­щен­но­стью, мел­ко­бур­жу­аз­ным эго­из­мом, над эти­ми при­выч­ка­ми, кото­рые про­кля­тый капи­та­лизм оста­вил в наслед­ство рабо­че­му и кре­стья­ни­ну. Когда эта побе­да будет закреп­ле­на, тогда и толь­ко тогда новая обще­ствен­ная дис­ци­пли­на, соци­а­ли­сти­че­ская дис­ци­пли­на будет созда­на, тогда и толь­ко тогда воз­врат назад, к капи­та­лиз­му, ста­нет невоз­мож­ным, ком­му­низм сде­ла­ет­ся дей­стви­тель­но непо­бе­ди­мым». Ленин утвер­ждал, что пер­вый ком­му­ни­сти­че­ский суб­бот­ник, устро­ен­ный 10 мая 1919 года желез­но­до­рож­ны­ми рабо­чи­ми Мос­ков­ско-Казан­ской желез­ной доро­ги, име­ет боль­шее исто­ри­че­ское зна­че­ние, чем любая побе­да в Пер­вой Миро­вой войне. Речь шла не про­сто о само­сто­я­тель­ном воле­изъ­яв­ле­нии рабо­чих, орга­ни­зо­вав­ших суб­бот­ник, но и об суще­ствен­ном уве­ли­че­нии про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да в этом начи­на­нии, обу­слов­лен­ном тем, что для каж­до­го работ­ни­ка это было его лич­ным делом, где реа­ли­зо­ва­лась лич­ная заин­те­ре­со­ван­ность в раз­ви­тии желез­но­до­рож­но­го хозяй­ства в инте­ре­сах все­го обще­ства.

После пуб­ли­ка­ции гла­вы об осно­ва­нии ком­му­низ­ма со сто­ро­ны одно­го из наших чита­те­лей после­до­ва­ло важ­ней­шее заме­ча­ние: «Ком­му­ни­сти­че­ский спо­соб про­из­вод­ства под­ра­зу­ме­ва­ет и про­из­вод­ство мате­ри­аль­ных благ, а не про­сто пуш­кин­ский лите­ра­тур­ных кру­жок, спо­соб­ству­ю­щий ста­нов­ле­нию поэтов. Пото­му как «ком­му­ни­сти­че­ских отно­ше­ний», осно­ван­ных на экс­плу­а­та­ции для «избран­ных», сего­дня пол­но» — утвер­ждал чита­тель. Он потре­бо­вал предъ­явить сви­де­тель­ства, что ком­му­низм уже есть, и каким он может быть имен­но в сфе­ре мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства. Право­та чита­те­ля, на наш взгляд, тут заклю­ча­ет­ся в двух аспек­тах. Во-пер­вых, чита­тель высту­пил от име­ни про­ле­та­ри­а­та – людей непо­сред­ствен­но заня­тых в мате­ри­аль­ном про­из­вод­стве путём про­да­жи соб­ствен­ной рабо­чей силы, где ком­му­низм не наблю­да­ет­ся. Во-вто­рых, чита­тель ста­вит важ­ней­ший вопрос о ком­му­ни­сти­че­ском мате­ри­аль­ном про­из­вод­стве, ведь имен­но оно опре­де­ля­ет ком­му­низм в обще­ствен­ном мас­шта­бе, а не стрем­ле­ния, поже­ла­ния и даже дей­ствия поли­ти­че­ских рево­лю­ци­о­не­ров.

Одна­ко, ком­му­низм невоз­мо­жен в чисто мате­ри­аль­ном про­из­вод­стве. Там, где чело­век непо­сред­ствен­но про­из­во­дит толь­ко вещи, а про­из­вод­ство обще­ствен­ных отно­ше­ний про­ис­хо­дит в этом про­цес­се совер­шен­но неза­ви­си­мо от него, от его целей, воли и созна­ния, ни о каком ком­му­низ­ме не может идти речи, даже если само по себе про­из­вод­ство вещей достав­ля­ет тру­дя­ще­му­ся извест­ное удо­воль­ствие от тру­да. В таком про­из­вод­стве чело­век явля­ет­ся лишь мате­ри­аль­ной силой наря­ду с дру­ги­ми мате­ри­аль­ны­ми сила­ми. Он, в конеч­ном счё­те, высту­па­ет как вещь, воз­дей­ству­ю­щая на дру­гие вещи. Такой труд с точ­ки зре­ния марк­сиз­ма для наступ­ле­ния ком­му­низ­ма не толь­ко может, но и дол­жен быть уни­что­жен как чело­ве­че­ский труд и цели­ком пере­дан маши­нам. Гово­ря об исто­ри­че­ской роли капи­та­ла, Маркс спе­ци­аль­но отме­чал важ­ность созда­ния при­ба­воч­но­го тру­да и уни­вер­саль­но­сти чело­ве­че­ских потреб­но­стей как усло­вия и пред­по­сыл­ки ком­му­низ­ма. С этим капи­тал уже справ­ля­ет­ся и при капи­та­лиз­ме. Но толь­ко это­го недо­ста­точ­но. Исто­ри­че­ская роль капи­та­ла будет окон­ча­тель­но выпол­не­на, а ком­му­ни­сти­че­ское обще­ство ста­нет реаль­но­стью толь­ко тогда, «когда пре­кра­тит­ся такой труд, при кото­ром чело­век сам дела­ет то, что он может заста­вить вещи делать для себя, для чело­ве­ка». В этом смыс­ле чело­век не может дей­ство­вать по-ком­му­ни­сти­че­ски, пока он не выве­ден за рам­ки чисто мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства, пока он дела­ет то, что могут делать вещи и, что важ­но, в этом про­цес­се сам высту­па­ет как вещь. Поэто­му про­ле­та­ри­ат – един­ствен­ный класс, кото­рый до кон­ца после­до­ва­тель­но заин­те­ре­со­ван в том, что­бы исто­ри­че­ская роль капи­та­ла была выпол­не­на до кон­ца. Это и есть уни­что­же­ние тех усло­вий, в кото­рых обще­ство посто­ян­но рас­ка­лы­ва­ет­ся на клас­сы.

Автор заме­ча­ния пра­виль­но отме­тил, что в сфе­ре про­из­вод­ства иде­аль­но­го ком­му­низ­ма мож­но най­ти сколь­ко угод­но. Сюда мож­но отне­сти рабо­ту учё­но­го и кол­лек­ти­ва учё­ных, кото­рые для того, что­бы дать людям науч­ную исти­ну, рабо­та­ют и день и ночь, да ещё и чита­ют про­све­ти­тель­ские лек­ции в сво­бод­ное вре­мя. Извест­ный мини­мум мате­ри­аль­ных благ тут явля­ет­ся усло­ви­ем, а не целью веде­ния ком­му­ни­сти­че­ской дея­тель­но­сти. Ком­му­ни­сти­че­ской дея­тель­но­стью явля­ет­ся рабо­та писа­те­ля, худож­ни­ка, музы­кан­та, кото­рые тру­дят­ся для того, что­бы люди виде­ли, слы­ша­ли, чув­ство­ва­ли и пони­ма­ли мир луч­ше, что­бы раз­дви­нуть гра­ни­цы чело­ве­че­ских спо­соб­но­стей, а не ради денег или сла­вы и т. д. и т. п. Конеч­но, дале­ко не вся дея­тель­ность в сфе­ре иде­аль­но­го явля­ет­ся ком­му­ни­сти­че­ской. Но если ука­зан­ные в преды­ду­щей гла­ве момен­ты непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ной фор­мы сво­бод­ной чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти нали­цо, то мы име­ем дело с локаль­ным ком­му­низ­мом, несмот­ря на то, что ком­му­низм здесь суще­ству­ет в весь­ма уре­зан­ном виде.

Ком­му­низм здесь, как пра­виль­но нам ука­жут, дале­ко не пол­ный. Во-пер­вых, сами усло­вия для него про­из­во­дят­ся за счёт чисто капи­та­ли­сти­че­ской экс­плу­а­та­ции чело­ве­ка чело­ве­ком. Во-вто­рых, капи­тал, как гос­под­ству­ю­щее обще­ствен­ное отно­ше­ние, заго­ня­ет и здесь сво­бо­ду в жёст­кие рам­ки. Нель­зя постро­ить ком­му­низм, как спо­соб мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства, не выхо­дя за пре­де­лы сфе­ры иде­аль­но­го. И хотя ком­му­низм в сфе­ре иде­аль­но­го на про­тя­же­нии всей исто­рии чело­ве­че­ства играл важ­ней­шую роль, так как в сво­бод­ной дея­тель­но­сти рож­да­лись те идеи, кото­рые не про­сто отра­жа­ют, но и «тво­рят» мир, всё же он не может играть реша­ю­ще­го зна­че­ния, так как не дела­ет ещё обще­ство ком­му­ни­сти­че­ским. В‑третьих, тут речь пока не идёт о пре­одо­ле­нии обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да, что явля­ет­ся важ­ней­шим усло­ви­ем для ком­му­низ­ма. Уни­вер­саль­ность чело­ве­ка здесь может быть толь­ко на уровне созна­ния, но не на уровне целост­но­сти чело­ве­ка как пред­мет­но-прак­ти­че­ско­го суще­ства.

Одна­ко, суще­ству­ет такое мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство, кото­рое не явля­ет­ся чисто мате­ри­аль­ным про­из­вод­ством, а явля­ет­ся про­из­вод­ством чело­ве­ка в его целост­но­сти. Такое про­из­вод­ство не про­сто околь­ным путём опре­де­ля­ет, а вклю­ча­ет в себя про­из­вод­ство иде­аль­но­го – обще­ствен­но­го созна­ния, обще­ствен­но­го иде­а­ла, обще­ствен­но­го целе­по­ла­га­ния. При­ве­дён­ный выше при­мер с ком­му­ни­сти­че­ским суб­бот­ни­ком, в ходе кото­ро­го рабо­чие зани­ма­лись погруз­кой и раз­груз­кой гру­зов, а так­же ремон­том подвиж­но­го соста­ва, хоро­шо пока­зы­ва­ет это. Непри­гляд­ный, на пер­вый взгляд, руч­ной труд здесь был не про­сто тру­дом по пере­но­су тяже­стей, а тру­дом по про­из­вод­ству новой соци­аль­ной реаль­но­сти. Тут умест­но вспом­нить суб­бот­ни­ки по убор­ке сахар­но­го трост­ни­ка на Кубе: с помо­щью доволь­но при­ми­тив­ных ору­дий тру­да под паля­щим солн­цем участ­ни­ки не про­сто руби­ли трост­ник, а добы­ва­ли сред­ства для модер­ни­за­ции про­из­вод­ства, стро­и­тель­ства школ, боль­ниц – ради созда­ния усло­вий для раз­ви­тия всех пред­ста­ви­те­лей кубин­ско­го наро­да. Такой труд был и в коло­нии име­ни Горь­ко­го и ком­муне име­ни Дзер­жин­ско­го, кото­ры­ми руко­во­дил Антон Семё­но­вич Мака­рен­ко. Любое дело, даже выка­пы­ва­ние при помо­щи лопа­ты отхо­жих ям и воз­ве­де­ние над ними дере­вян­ных доми­ков ста­но­ви­лось здесь, в конеч­ном счё­те, про­из­вод­ством ново­го чело­ве­ка, сво­бод­ной чело­ве­че­ской дея­тель­но­стью по мер­кам исти­ны, добра и кра­со­ты.

Поэто­му вопрос о сво­бод­ной фор­ме непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ной дея­тель­но­сти в мате­ри­аль­ном про­из­вод­стве нуж­но поста­вить так: какую связь с обще­ством, как целым в его раз­ви­тии, такая дея­тель­ность вопло­ща­ет и про­из­во­дит для того, кто тру­дит­ся, и какое место и роль в раз­ви­тии обще­ствен­но­го цело­го она игра­ет?

Нетруд­но заме­тить, что при­ве­дён­ные выше при­ме­ры взя­ты из исто­рии соци­а­лиз­ма. При соци­а­лиз­ме, самим фак­том фор­маль­но­го обоб­ществ­ле­ния средств про­из­вод­ства, сни­ма­ет­ся ряд пре­пят­ствий для сво­бод­но­го изме­не­ния обще­ствен­ной жиз­ни. Пото­му нам могут заме­тить, что эти при­ме­ры не совсем кор­рект­ны. Но, во-пер­вых, при сня­тии барье­ров полу­ча­ет воз­мож­ность реа­ли­за­ции не то, чего вооб­ще нет, и не то, для чего вооб­ще нет усло­вий, а то, для чего не было пол­но­го ком­плек­са усло­вий, и един­ствен­ное, чего не хва­та­ло в этом ком­плек­се – это упразд­не­ния гос­под­ства капи­та­ла. То, что сня­тие барье­ров даёт про­стор для раз­ви­тия ком­му­ни­сти­че­ских тен­ден­ций, озна­ча­ет, как мини­мум, что эти тен­ден­ции есть, что потен­ци­ал для ста­нов­ле­ния такой дея­тель­но­сти кро­ет­ся уже в капи­та­лиз­ме.

Нам так­же могут воз­ра­зить, что суб­бот­ник – это что-то неустой­чи­вое, ситу­а­тив­ное, не опре­де­ля­ю­щее ход жиз­ни вооб­ще. Хотя в про­цес­се суб­бот­ни­ка ста­вят­ся и дости­га­ют­ся обще­ствен­ные цели как лич­ные цели участ­ни­ков суб­бот­ни­ка, за пре­де­ла­ми суб­бот­ни­ка в мате­ри­аль­ном про­из­вод­стве дей­ству­ют всё те же капи­та­ли­сти­че­ские зако­ны: рабо­чая сила явля­ет­ся това­ром, а каж­дый отдель­ный про­ле­та­рий заклю­ча­ет дого­вор куп­ли-про­да­жи рабо­чей силы со сво­им же клас­сом, кото­рый высту­па­ет по отно­ше­нию к нему как кол­лек­тив­ный капи­та­лист; закон сто­и­мо­сти сохра­ня­ет свою силу, если его дей­ствие спе­ци­аль­но не огра­ни­чи­вать, дово­дя тен­ден­цию капи­та­ла к авто­ма­ти­за­ции про­из­вод­ства до пре­де­ла.

То есть, при­ве­дён­ное выше в каче­стве при­ме­ра, само по себе ещё не дела­ет обще­ство ком­му­ни­сти­че­ским. Заме­ча­ния вполне вер­ные, с этим мы спо­рить не ста­нем. Но суть дела заклю­ча­ет­ся не толь­ко и не столь­ко в про­стой реги­стра­ции, про­стом фик­си­ро­ва­нии: дескать это – ком­му­низм, а это – не ком­му­низм, или не совсем ком­му­низм, а в тех тен­ден­ци­ях обще­ства, потен­ци­ал кото­рых заклю­ча­ет­ся и виден в таких ост­ров­ках ком­му­низ­ма. Имен­но в этом духе думал «рост­ках ком­му­низ­ма» Ленин. Суб­бот­ни­ки его инте­ре­со­ва­ли имен­но как рост­ки, заро­ды­ши. Пото­му он и обра­ща­ет вни­ма­ние, глав­ным обра­зом на две вещи: 1) сво­бод­ное воле­изъ­яв­ле­ние участ­ни­ков суб­бот­ни­ка по отно­ше­нию и к сред­ствам про­из­вод­ства, и к самим себе; 2) зна­чи­тель­ный рост про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да во вре­мя суб­бот­ни­ков, дости­же­ние кото­ро­го свя­за­но с этим сво­бод­ным воле­изъ­яв­ле­ни­ем.

Ещё одним суще­ствен­ным заме­ча­ни­ем было бы ука­за­ние на то, что в при­ве­дён­ных выше при­ме­рах дея­тель­ность осу­ществ­ля­ет­ся дале­ко не самы­ми пере­до­вы­ми даже для капи­та­лиз­ма ору­ди­я­ми, и уж точ­но не на ком­му­ни­сти­че­ской тех­но­ло­ги­че­ской базе. Это напря­же­ние чело­ве­че­ских сил про­ис­хо­дит ско­рее от недо­стат­ка обще­ствен­но­го раз­ви­тия: недо­стат­ка тех­ни­ки, недо­стат­ка орга­ни­за­ции тех­но­ло­ги­че­ских про­цес­сов даже в чисто капи­та­ли­сти­че­ском плане. В этом, на наш взгляд, заклю­ча­ет­ся самое резон­ное воз­ра­же­ние про­тив тако­го ком­му­низ­ма, как про­тив заро­ды­ша ново­го обще­ства. Ком­му­низм по нуж­де, о кото­ром гово­ри­лось выше, ещё не явля­ет­ся ком­му­низ­мом по внут­рен­ней необ­хо­ди­мо­сти, а пото­му из него само­го ещё не сле­ду­ет раз­ви­тие ком­му­ни­сти­че­ско­го обще­ства. Он явля­ет­ся пусть и суще­ствен­ной, но толь­ко пред­по­сыл­кой для тако­го обще­ства. Здесь, опять-таки, нуж­но иссле­до­вать связь, пре­ем­ствен­ность со сто­ро­ны спо­со­бов постро­е­ния кол­лек­тив­но­сти меж­ду тако­го рода ком­му­низ­мом и ком­му­низ­мом, раз­ви­тым на сво­ём соб­ствен­ном осно­ва­нии, чему нуж­но посвя­тить отдель­ную рабо­ту.

Одна­ко, отсыл­ка к необ­хо­ди­мо­сти отдель­ной раз­ра­бот­ки этой про­бле­мы вовсе не сни­ма­ет с нас обя­зан­но­сти ука­зать на прак­ти­че­скую воз­мож­ность этой свя­зи в общих чер­тах, а так­же обя­зан­но­сти по предо­став­ле­нию сви­де­тельств суще­ство­ва­ния непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ных форм сво­бод­ной чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти, осно­ван­ных на пере­до­вых совре­мен­ных тех­но­ло­ги­ях.

Связь меж­ду «ком­му­низ­мом по нуж­де» и ком­му­низ­мом на сво­ём соб­ствен­ном бази­се, их пре­ем­ствен­ность, может заклю­чать­ся во-пер­вых, в вос­пи­та­нии масс, в фор­ми­ро­ва­нии при­выч­ки к сво­бод­но­му воле­изъ­яв­ле­нию по обще­ствен­ной необ­хо­ди­мо­сти в про­из­вод­стве обще­ствен­ной жиз­ни; во-вто­рых, в созда­нии ком­му­ни­сти­че­ских форм кол­лек­тив­ной орга­ни­за­ции, кото­рые в усло­ви­ях пре­одо­ле­ния обще­ствен­ной нуж­ды, вызвав­ших их к жиз­ни, вовсе не обя­за­тель­но долж­ны исчез­нуть, а с учё­том осу­ществ­ля­ю­ще­го­ся в них вос­пи­та­ния в духе под­лин­ной сво­бо­ды, как осо­знан­ной обще­ствен­ной необ­хо­ди­мо­сти, стать фор­ма­ми ком­му­ни­сти­че­ской орга­ни­за­ции обще­ствен­ной жиз­ни. Мы не уто­пи­сты. Как имен­но это будет осу­ществ­лять­ся, мы при­ду­мы­вать не ста­нем. Это каж­дый раз зави­сит от спле­те­ния кон­крет­но-исто­ри­че­ских обсто­я­тельств. Мы толь­ко фик­си­ру­ем воз­мож­ность тако­го даль­ней­ше­го раз­ви­тия, заклю­ча­ю­щу­ю­ся в подоб­ных рост­ках со сто­ро­ны кол­лек­тив­но-орга­ни­за­ци­он­ной фор­мы чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти, пред­по­ла­га­ю­щих сво­бод­ное и рав­ное уча­стие в ней.

Что же каса­ет­ся ком­му­низ­ма, осно­ван­но­го на пере­до­вых тех­но­ло­ги­ях, такие рост­ки мы видим в про­цес­се сов­мест­но­го поль­зо­ва­ния совре­мен­ны­ми инфор­ма­ци­он­ны­ми тех­но­ло­ги­я­ми и созда­нии их. Напри­мер, опе­ра­ци­он­ная систе­ма Linux и дру­гие про­грам­мы, создан­ные в рам­ках про­из­вод­ства сво­бод­но­го ПО, созда­ны на ком­му­ни­сти­че­ских нача­лах.

Ого­во­рим­ся, что речь идёт не о всех про­грам­мах с откры­тым кодом. Мно­гие круп­ные совре­мен­ные про­ек­ты дали нача­ло огром­ным кор­по­ра­ци­ям, и от того, что код открыт, дея­тель­ность по созда­нию про­грамм не явля­ет­ся сво­бод­ной. И там, где это име­ет место, кор­по­ра­ция пол­но­стью опре­де­ля­ет поли­ти­ку про­ек­та, спон­си­ру­ет его и полу­ча­ет от это­го выго­ду. Код пишет­ся про­грам­ми­ста­ми за пла­ту. Ком­му­низ­ма здесь нет (хотя есть воз­мож­ность по пре­вра­ще­нию такой дея­тель­но­сти в ком­му­ни­сти­че­скую). Так, напри­мер, пишут­ся вспо­мо­га­тель­ные про­дук­ты, нуж­ные, несколь­ким ком­па­ни­ям сра­зу. Коопе­ра­ция уде­шев­ля­ет раз­ра­бот­ку. Но, в конеч­ном счё­те, про­дукт тут про­из­во­дит­ся для полу­че­ния при­бы­ли. Часто для вооб­ще како­го-либо исполь­зо­ва­ния тако­го про­дук­та и, уж тем более, ком­мер­че­ско­го, нуж­ны боль­шие ресур­сы, име­ю­щи­е­ся толь­ко у круп­ных кор­по­ра­ций. У них обыч­но есть ком­мер­че­ский сер­вис или софт, для кото­ро­го раз­ра­бо­тан­ное явля­ет­ся одной из услов­ных «дета­лей», то есть усло­ви­ем для его рабо­ты и успеш­ных про­даж. Но кор­по­ра­ции моно­по­ли­зи­ро­ва­ли то, что тех­но­ло­ги­че­ски име­ет серьёз­ный потен­ци­ал, выхо­дя за рам­ки капи­та­лиз­ма. Этот потен­ци­ал свя­зан с тех­ни­че­ской воз­мож­но­стью как про­из­вод­ства так и поль­зо­ва­ния про­грамм­ным обес­пе­че­ни­ем, бла­го­да­ря раз­ви­тию инфор­ма­ци­он­ных машин и сетей.

Нача­лось сво­бод­ное ПО, и часть про­ек­тов сей­час суще­ству­ет как про­ек­ты там, где нет товар­но-денеж­ных отно­ше­ний. Более того, раз­ра­бот­чи­ка­ми ведёт­ся борь­ба за то, что­бы из это­го никто не извле­кал ком­мер­че­ской выго­ды. Это и есть эмпи­ри­че­ски дан­ный ком­му­низм в рам­ках капи­та­лиз­ма. Откры­тое про­грамм­ное обес­пе­че­ние пред­по­ла­га­ет пол­ный сво­бод­ный доступ к про­грам­мам и к кодам про­грамм, а так­же предо­став­ле­ние в сво­бод­ный доступ самих про­грамм и их кодов, создан­ных с исполь­зо­ва­ни­ем полу­чен­ных ранее сво­бод­ных исход­ни­ков. Напри­мер, опе­ра­ци­он­ная систе­ма Linux, ока­за­лась кон­ку­рен­то­спо­соб­на по отно­ше­нию к ком­мер­че­ско­му Windows. Кор­по­ра­ции в ито­ге вся­че­ски пыта­ют­ся под­мять под себя и дела­ют, про­дук­ты на осно­ве откры­то­го кода этой систе­мы. Но сама она так и оста­ёт­ся бес­плат­ной.

Прав­да, создан­ное в рам­ках неком­мер­че­ско­го сво­бод­но­го ПО, дале­ко не все­гда, рабо­та­ет так, как это заду­мы­ва­лось, на что обра­ща­ют вни­ма­ние поль­зо­ва­те­ли. Но и ком­мер­че­ское, на пути к ста­дии пол­но­стью гото­во­го про­дук­та, про­хо­дит через это, а какие-то раз­ра­бот­ки вооб­ще закры­ва­ют­ся из-за их тупи­ко­во­сти. То же самое и здесь. Толь­ко тут все ста­дии откры­ты и вид­ны всем. Недо­де­лан­ное и тупи­ко­вое тоже ока­зы­ва­ет­ся досто­я­ни­ем обще­ствен­но­сти. Сво­бод­ные про­грам­мы – это вооб­ще часто полу­фаб­ри­кат, рас­счи­тан­ный на при­ве­де­ние поль­зо­ва­те­лем в состо­я­ние пол­ной готов­но­сти. Это ослож­ня­ет его кон­ку­рен­то­спо­соб­ность в рам­ках капи­та­лиз­ма в мире с общим низ­ким уров­нем инфор­ма­ци­он­ной гра­мот­но­сти.

Кор­по­ра­ции раз­ви­ва­ют свой про­дукт с учё­том это­го уров­ня гра­мот­но­сти, дово­дя до воз­мож­но­сти при­ми­тив­но-инту­и­тив­но­го исполь­зо­ва­ния. Их про­дукт пред­на­зна­чен для людей, кото­рым в усло­ви­ях отчуж­де­ния лег­че запла­тить, что­бы поль­зо­ва­ние было инту­и­тив­ным, чем затра­тить вре­мя на то, что­бы разо­брать­ся в про­грам­ме. Про­дукт кор­по­ра­ций не пред­по­ла­га­ет того, что поль­зо­ва­те­ли созда­ют новые про­грам­мы или моди­фи­ци­ру­ют суще­ству­ю­щие под себя путём допи­сы­ва­ния или пере­пи­сы­ва­ния части кода. Исполь­зо­ва­ние их не тре­бу­ет осо­бо высо­кой куль­ту­ры и уж тем более пони­ма­ния тех­но­ло­ги­че­ских про­цес­сов. Пото­му про­грам­мы, про­из­ве­дён­ные круп­ны­ми кор­по­ра­ци­я­ми, име­ют намно­го более широ­кие воз­мож­но­сти для сбы­та. К тому же они часто более высо­ко­го каче­ства, так как про­ра­бо­та­ны во всех дета­лях.

Сво­бод­ное неком­мер­че­ское во всех смыс­лах ПО, напро­тив, тре­бу­ет зна­ния хотя бы эле­мен­тар­ных основ про­грам­ми­ро­ва­ния, пред­по­ла­га­ет воз­мож­ность, а часто и тре­бу­ет допи­сы­ва­ния и пере­пи­сы­ва­ния. Оно застав­ля­ет поль­зо­ва­те­ля само­му ста­но­вить­ся про­грам­ми­стом хотя бы отча­сти, и посто­ян­но совер­шен­ство­вать­ся в этом[3]. Имен­но послед­нее обсто­я­тель­ство, кото­рое огра­ни­чи­ва­ет чисто капи­та­ли­сти­че­скую кон­ку­рен­то­спо­соб­ность сво­бод­но­го ПО, гово­рит о его боль­шем обще­ствен­ном потен­ци­а­ле, по отно­ше­нию к ком­мер­че­ско­му (речь не об отка­зе от удоб­но­го интер­фей­са, а о воз­мож­но­сти само­му созда­вать удоб­ный интер­фейс). В его про­из­вод­стве, спо­со­бах пере­да­чи и исполь­зо­ва­ния зало­жен не про­сто потен­ци­ал тех­ни­че­ско­го раз­ви­тия, а потен­ци­ал раз­ви­тия чело­ве­ка – пре­одо­ле­ния раз­де­ле­ния тру­да, под­тя­ги­ва­ния всех участ­ни­ков про­цес­са до уров­ня совре­мен­ной ком­пью­тер­ной гра­мот­но­сти. И хотя этот локаль­ный ком­му­низм пыта­ют­ся (и ино­гда успеш­но) под­мять под себя капи­та­ли­сти­че­ские ком­па­нии, его вполне мож­но отне­сти к рост­кам ново­го обще­ства, пусть пока ещё сла­бым и неж­ным. Во-пер­вых, он воз­ник на базе самых пере­до­вых для капи­та­лиз­ма тех­но­ло­гий. Во-вто­рых, чёт­ко очер­чи­ва­ет гра­ни­цу меж­ду капи­та­ли­сти­че­ским и выхо­дя­щим за рам­ки капи­та­лиз­ма спо­со­бом исполь­зо­ва­ния и созда­ния этих тех­но­ло­гий.

Важ­но ещё и то, что такое про­из­вод­ство уже чисто тех­но­ло­ги­че­ски ведёт к уни­что­же­нию иерар­хии в про­из­вод­стве и раз­дель­но­сти поль­зо­ва­те­лей и про­грам­ми­стов. Оно не тре­бу­ет внеш­ней свя­зи меж­ду ними и спе­ци­аль­ных обще­ствен­ных «орга­нов управ­ле­ния», обес­пе­чи­ва­ю­щих эту связь. Внеш­нее управ­ле­ние людь­ми, даже в самой чистой демо­кра­ти­че­ской фор­ме – в фор­ме реше­ния вопро­сов путём общих голо­со­ва­ний – здесь уже не тре­бу­ет­ся. В тен­ден­ции оно отми­ра­ет, ста­но­вясь излиш­ним.

Нам могут заме­тить, что, гово­ря о неком­мер­че­ском сво­бод­ном про­из­вод­стве про­грамм­но­го обес­пе­че­ния, речь здесь опять идёт о сфе­ре про­из­вод­ства иде­аль­но­го. Дей­стви­тель­но, про­цесс созда­ния кода про­грамм, как раз­но­вид­но­сти тек­ста отно­сит­ся к иде­аль­ной дея­тель­но­сти, а код про­грам­мы (но не сама про­грам­ма в её обыч­ной рабо­те) явля­ет­ся иде­аль­ным про­дук­том. Одна­ко, это та иде­аль­ная дея­тель­ность, кото­рая явля­ет­ся важ­ней­шей частью совре­мен­но­го про­мыш­лен­но­го мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства. Созда­ние про­грамм­но­го обес­пе­че­ния – это труд по внед­ре­нию авто­ма­ти­за­ции в про­мыш­лен­ное про­из­вод­ство. И, хотя код про­грам­мы явля­ет­ся иде­аль­ным про­дук­том, функ­ци­о­ни­ро­ва­ние совре­мен­ных про­мыш­лен­ных машин на осно­ве этих про­грамм (то есть «рабо­та» про­грамм в про­мыш­лен­но­сти) явля­ет­ся чисто мате­ри­аль­ным машин­ным про­из­вод­ством.

Конеч­но, в рам­ках про­из­вод­ства сво­бод­но­го про­грамм­но­го обес­пе­че­ния про­из­во­дит­ся мно­же­ство бес­смыс­лен­ных и бес­по­лез­ных про­грамм. Это не так уж важ­но. Важ­но то, что про­из­во­дят­ся и могут про­из­во­дить­ся не толь­ко они, а вполне при­год­ные для исполь­зо­ва­ния в мас­шта­бах совре­мен­ной инду­стрии про­дук­ты. И про­из­во­дят­ся эти про­дук­ты ком­му­ни­сти­че­ски. Хотя часто эти про­ек­ты или не закан­чи­ва­ют­ся, или рас­тя­ги­ва­ют­ся на годы из-за того, что участ­ни­ки долж­ны зара­ба­ты­вать себе на жизнь, а пото­му вре­ме­ни на сво­бод­ную дея­тель­ность у них не так мно­го.

То же самое мы наблю­да­ем в про­цес­се созда­ния и исполь­зо­ва­ния совре­мен­ных баз дан­ных. Опять-таки, дале­ко не все они про­из­во­дят­ся ком­му­ни­сти­че­ски. Но суще­ству­ют боль­шие обще­до­ступ­ные базы дан­ных, пред­по­ла­га­ю­щие исклю­чи­тель­но сов­мест­ное созда­ние и исполь­зо­ва­ние. По-дру­го­му про­из­во­дить­ся они про­сто не могут. В про­тив­ном слу­чае они обес­смыс­ли­ва­лись бы и ста­но­ви­лись бы непри­год­ны­ми для тех целей, ради кото­рых и появи­лись. Напри­мер, неко­то­рые про­стран­ствен­ные базы дан­ных пред­по­ла­га­ют сво­бод­ное уча­стие в их фор­ми­ро­ва­нии для созда­ния обра­за про­стран­ства в инте­ре­сах раз­ви­тия обще­ства.

Тут тоже объ­ек­тив­ные зако­но­мер­но­сти чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти в тен­ден­ции исклю­ча­ют обя­за­тель­ную иерар­хич­ность, харак­тер­ную для капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства, вклю­чая в про­цесс всех участ­ни­ков как рав­ных и сво­бод­ных.

Струк­ту­ра базы дан­ных тоже явля­ет­ся иде­аль­ным про­дук­том, воз­ра­зят нам. Но при созда­нии баз дан­ных иде­аль­ная дея­тель­ность настоль­ко сли­та с мате­ри­аль­ным про­из­вод­ством (в том чис­ле и мате­ри­аль­ным отра­же­ни­ем при помо­щи баз) и вос­про­из­вод­ством обще­ствен­ной жиз­ни, что её при всей иде­аль­но­сти уж точ­но нель­зя отне­сти к над­стро­еч­ной дея­тель­но­сти. Как и в слу­чае с ПО – это иде­аль­ный момент мате­ри­аль­но­го обще­ствен­но­го про­из­вод­ства, не абстра­ги­ро­ван­ный (не в созна­нии, а реаль­но) из это­го про­из­вод­ства в виде выде­лив­ших­ся форм обще­ствен­но­го созна­ния.

Таким обра­зом, мы здесь ука­зы­ва­ем не про­сто на иде­аль­ную дея­тель­ность, а на про­мыш­лен­ное мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство, и на тен­ден­ции и потен­ции, заклю­чён­ные в нём уже при капи­та­лиз­ме, кото­рые при сня­тии барье­ров в виде част­ной соб­ствен­но­сти на сред­ства про­из­вод­ства могут раз­вить­ся в ком­му­низм, соста­вив как чисто тех­но­ло­ги­че­скую, так и кол­лек­тив­но-орга­ни­за­ци­он­ную, вос­пи­ты­ва­ю­щую, созда­ю­щую ново­го чело­ве­ка, базу для него.

Даль­ней­шее раз­ви­тие этой тен­ден­ции ведёт к авто­ма­ти­че­ской фаб­ри­ке в идее, в кото­рой Маркс уви­дел про­об­раз буду­ще­го мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства. Здесь так­же зало­жен потен­ци­ал реа­ли­за­ции идей В. М. Глуш­ко­ва об «обще­го­су­дар­ствен­ных» (все­об­ще­ствен­ных), систе­мах управ­ле­ния эко­но­ми­кой (этой авто­ма­ти­че­ской фаб­ри­кой в обще­ствен­ном мас­шта­бе). В пер­спек­ти­ве (при усло­вии сня­тия соци­аль­ных барье­ров) каж­дый может иметь доступ ко всей инфор­ма­ции о состо­я­нии все­го обще­ствен­но­го про­из­вод­ства в реаль­ном вре­ме­ни. Каж­дый может участ­во­вать в управ­ле­нии не про­сто про­из­вод­ством вещей (про­из­вод­ство вещей име­ет смысл лишь постоль­ку, посколь­ку оно слу­жит глав­ной цели про­из­вод­ства), а про­из­вод­ством чело­ве­ка – обще­ствен­ной жиз­ни в её целост­но­сти.

Что инте­рес­но, уча­стие во всех этих про­цес­сах пред­по­ла­га­ет про­из­вод­ство и потреб­ле­ние иде­аль­но­го про­дук­та все­ми участ­ни­ка­ми, но тако­го, кото­рый не отчуж­дён и не может быть отчуж­дён от мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства. В этом про­сле­жи­ва­ет­ся воз­ник­но­ве­ние ново­го типа обще­ствен­но­го созна­ния, сни­ма­ю­щая его отчуж­дён­ные фор­мы.

И потреб­ность в сня­тии соци­аль­ных барье­ров для сво­бод­ной дея­тель­но­сти тоже созда­ёт­ся совре­мен­ным капи­та­лиз­мом. Сам он вне зави­си­мо­сти от чьей-либо воли и созна­ния объ­ек­тив­но ста­вит этот вопрос на повест­ку дня. Объ­ек­тив­ная логи­ка дви­же­ния совре­мен­но­го капи­та­ла, посто­ян­но порож­да­ю­щая вой­ны и тем самым дела­ет невоз­мож­ны­ми при­выч­ные спо­со­бы и фор­мы дея­тель­но­сти людей. Капи­тал вынуж­да­ет людей созда­вать каче­ствен­но новые фор­мы дея­тель­но­сти для реше­ния про­блем вос­про­из­вод­ства обще­ствен­ной жиз­ни в про­ти­во­дей­ствии раз­ру­ши­тель­ной силе капи­та­ла.

Общая (общественная) собственность

Пре­пят­стви­ем для дви­же­ния к ком­му­низ­му явля­ет­ся част­ная соб­ствен­ность. Пер­вая рабо­та, где Маркс серьёз­но и осно­ва­тель­но заду­мы­ва­ет­ся о ком­му­низ­ме – это «Эко­но­ми­че­ско-фило­соф­ские руко­пи­си 1844 года». Гла­ва о ком­му­низ­ме нахо­дит­ся во вто­рой руко­пи­си сра­зу после гла­вы о част­ной соб­ствен­но­сти. Она начи­на­ет­ся рас­суж­де­ни­я­ми о част­ной соб­ствен­но­сти, о тру­де как о сущ­но­сти част­ной соб­ствен­но­сти и о пони­ма­нии част­ной соб­ствен­но­сти и тру­да у раз­лич­ных пред­ста­ви­те­лей соци­а­лиз­ма и ком­му­низ­ма как идей­но­го тече­ния. Ком­му­ни­сты высту­па­ют про­тив част­ной соб­ствен­но­сти (в том чис­ле и до Марк­са) на сред­ства про­из­вод­ства, посколь­ку она дела­ет людей раба­ми дру­гих людей и порож­да­ют все ужа­сы капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства.

Част­ная и лич­ная соб­ствен­ность — это не одно и то же. Пред­ме­ты непо­сред­ствен­но­го поль­зо­ва­ния и потреб­ле­ния, при­над­ле­жа­щие их вла­дель­цу, по фор­ме нахо­дят­ся в част­ной соб­ствен­но­сти, точ­но так же, как и заво­ды, фаб­ри­ки, мага­зи­ны, кор­по­ра­ции, боль­шие земель­ные участ­ки. Это обсто­я­тель­ство зату­ма­ни­ва­ет суть дела. Пото­му, когда анти­ком­му­ни­сты слы­шат об уни­что­же­нии част­ной соб­ствен­но­сти, самые при­ми­тив­ные из них дума­ют, что речь идёт об обоб­ществ­ле­нии абсо­лют­но всех вещей и начи­на­ют боять­ся за свои лич­ные вещи. В этом пунк­те мы можем их успо­ко­ить. Пред­ме­ты лич­но­го потреб­ле­ния ком­му­ни­стов инте­ре­су­ют вовсе не в том смыс­ле, что­бы кого-то их лишить, а лишь в том что­бы все были ими обес­пе­че­ны в доста­точ­ной для пол­но­цен­ной и раз­но­сто­ронне-бога­той жиз­ни мере. Эко­но­ми­че­ски эти пред­ме­ты нахо­дят­ся не в част­ной, а в лич­ной соб­ствен­но­сти.

Уни­что­же­ние част­ной соб­ствен­но­сти не отме­ня­ет лич­ной соб­ствен­но­сти (част­ная соб­ствен­ность это отно­ше­ние меж­ду людь­ми по пово­ду вещей, а не вещи), посколь­ку потреб­ле­ние с необ­хо­ди­мо­стью долж­но носить лич­ный харак­тер. Наобо­рот, уни­что­же­ние част­ной соб­ствен­но­сти обес­пе­чи­ва­ет доступ всех чле­нов обще­ства к пред­ме­там, необ­хо­ди­мым для лич­но­го потреб­ле­ния, а там, где это более раци­о­наль­но, пере­во­дит потреб­ле­ние в обще­ствен­ные фор­мы. Напри­мер, орга­ни­за­ция потре­би­тель­ских коопе­ра­ти­вов поз­во­ля­ет повы­сить эффек­тив­ность исполь­зо­ва­ния вещей и умень­ша­ет потреб­ность в их про­из­вод­стве и хра­не­нии, а зна­чит так­же и затра­ты обще­ствен­но­го вре­ме­ни на это. Так, орга­ни­за­ция про­сто­го потре­би­тель­ско­го коопе­ра­ти­ва по исполь­зо­ва­нию пред­ме­тов, кото­рые исполь­зу­ют­ся не так часто, поз­во­ля­ет не захлам­лять пред­ме­та­ми про­стран­ство и мак­си­маль­но эффек­тив­но исполь­зо­вать каж­дый из них вплоть до их мораль­но­го и физи­че­ско­го изно­са. При этом пред­мет пере­хо­дит из рук в руки, и каж­дый участ­ник коопе­ра­ти­ва может полу­чить полез­ный эффект от него. При­ме­ры потре­би­тель­ских коопе­ра­ти­вов опи­сы­ва­лись в лите­ра­ту­ре мно­го раз. Это лег­ко про­де­лы­ва­ет­ся с самы­ми раз­ны­ми пред­ме­та­ми, кото­рые пере­ста­ют при­над­ле­жать кому-то лич­но и при этом исполь­зу­ют­ся все­ми в долж­ной, для удо­вле­тво­ре­ния потреб­но­стей мере. Ком­му­низм про­ти­во­сто­ит здесь лич­ной соб­ствен­но­сти совсем не с той сто­ро­ны, с кото­рой опа­са­ют­ся его про­тив­ни­ки. Обще­ствен­ные фор­мы потреб­ле­ния направ­ле­ны не на то, что­бы у кого-то что-то отнять, а на то, что­бы дать доступ к пред­ме­там потреб­ле­ния всем.

Что каса­ет­ся таких обще­ствен­ных форм быта, как сов­мест­ное исполь­зо­ва­ние сти­раль­ных машин, сов­мест­ное при­го­тов­ле­ние и достав­ка пищи, сов­мест­ное исполь­зо­ва­ния убо­роч­ной тех­ни­ки, то тут эко­но­мия ресур­сов, и чело­ве­че­ско­го вре­ме­ни (и пря­мо, и кос­вен­но – как эко­но­мия вре­ме­ни на про­из­вод­ство ресур­сов) при том же уровне потреб­ле­ния может быть очень боль­шой. В каж­дый момент вре­ме­ни она про­пор­ци­о­наль­на воз­мож­но­стям тех­ни­ки. Но даже сей­час, напри­мер, при­го­тов­ле­ние каши для одно­го ребён­ка в домаш­них усло­ви­ях и при­го­тов­ле­ние каши на 200 детей в усло­ви­ях дет­ско­го сада или молоч­ной кух­ни, осна­щен­ных совре­мен­ной тех­ни­кой, зани­ма­ет одно и то же вре­мя.

То же самое каса­ет­ся и при­го­тов­ле­ния пищи для взрос­лых. Обще­ствен­ное потреб­ле­ние поз­во­ля­ет исполь­зо­вать более эффек­тив­ные тех­но­ло­гии, непри­ме­ни­мые в инди­ви­ду­аль­ных домаш­них усло­ви­ях, с намно­го более высо­ким уров­нем авто­ма­ти­за­ции всех про­цес­сов. При этом мож­но луч­ше вести кон­троль каче­ства, что в ито­ге выгод­но всем участ­ни­кам про­цес­са. Дви­же­ние в этом направ­ле­нии суще­ству­ют и при капи­та­лиз­ме. Сам капи­та­лизм на свой лад про­из­во­дит и стан­дар­ти­зи­ру­ет систе­му обще­пи­та (Мак­до­нальдс, напри­мер, пред­ла­га­ет оди­на­ко­вую кар­тош­ку фри во всех частях све­та), пра­чеч­ных и т. д. В усло­ви­ях капи­та­лиз­ма они всё рав­но не исполь­зу­ют­ся обще­ствен­ным спо­со­бом. Фор­мы сов­мест­но­го потреб­ле­ния посто­ян­но натал­ки­ва­ют­ся на про­ти­во­дей­ствие в товар­ном про­из­вод­стве, а про­из­вод­ство, как извест­но, опре­де­ля­ет потреб­ле­ние.

Все тяго­ты быта, в кото­ром задей­ство­ва­но мно­же­ство людей, мож­но заме­нить пере­до­вым про­из­вод­ством, осно­ван­ным на совре­мен­ных тех­но­ло­ги­ях; меша­ю­щий друг дру­гу и про­хо­жим, и созда­ю­щий проб­ки лич­ный транс­порт заме­ня­ет­ся на хоро­шо раз­ви­тый обще­ствен­ный, и так далее во всех сфе­рах чело­ве­че­ской жиз­ни, где это пошло бы на поль­зу всем. Напри­мер, в совре­мен­ных боль­ших горо­дах, где раз­вит обще­ствен­ный транс­порт, те, кто им поль­зу­ет­ся, осо­бен­но в часы пик, доби­ра­ют­ся до нуж­но­го места более эффек­тив­но. В Москве дети, кото­рые ездят в шко­лу на мет­ро в основ­ном при­ез­жа­ют вовре­мя, те же, кого под­во­зят на лич­ном авто­мо­би­ле, как пра­ви­ло, опаз­ды­ва­ют, посколь­ку попыт­ки исполь­зо­ва­ния обще­ствен­но­го огра­ни­чен­но­го город­ско­го про­стран­ства част­ным спо­со­бом, ока­зы­ва­ют­ся менее эффек­тив­ны, чем обще­ствен­ное исполь­зо­ва­ние. Этим объ­яс­ня­ют­ся и при­зы­вы город­ских вла­стей во вре­мя сне­го­па­дов отка­зать­ся от исполь­зо­ва­ния лич­но­го транс­пор­та и пере­сесть на обще­ствен­ный, что­бы мини­ми­зи­ро­вать ава­рий­ные ситу­а­ции на доро­гах.

Товар­ное про­из­вод­ство куль­ти­ви­ру­ет инди­ви­ду­аль­ные фор­мы потреб­ле­ния. Даже при всей их нера­ци­о­наль­но­сти и неэф­фек­тив­но­сти, они явля­ют­ся усло­ви­ем посто­ян­но­го спро­са на това­ры на рын­ке, усло­ви­ем дви­же­ния капи­та­ла. Имен­но в этом смыс­ле част­ная соб­ствен­ность сопри­ка­са­ет­ся с лич­ной и вли­я­ет на неё.

Част­ная соб­ствен­ность, или, точ­нее будет ска­зать, част­ная соб­ствен­ность на сред­ства про­из­вод­ства, это, глав­ным обра­зом, воз­мож­ность извле­че­ния при­ба­воч­но­го про­дук­та (при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, в фор­ме при­бы­ли или в фор­ме рен­ты), то есть экс­плу­а­та­ция дру­гих людей.

Ком­му­ни­сты гово­рят об обоб­ществ­ле­нии част­ной, а не лич­ной соб­ствен­но­сти – средств обще­ствен­но­го про­из­вод­ства, кото­рые сей­час исполь­зу­ют­ся не на бла­го все­му обще­ству, а слу­жат экс­плу­а­та­ции чело­ве­ка чело­ве­ком. Част­ная соб­ствен­ность это не вещи, а обще­ствен­ные отно­ше­ния при посред­стве вещей. Её сущ­ность состав­ля­ет экс­плу­а­та­ция.

Пред­ста­ви­те­ли ком­му­низ­ма до Марк­са пони­ма­ли уни­что­же­ние част­ной соб­ствен­но­сти как рас­про­стра­не­ние её на всё обще­ство, пре­вра­ще­ние всех чле­нов обще­ства в рабо­чих и урав­ни­ва­ние всех как в отно­ше­нии тру­да, так и в отно­ше­нии потреб­ле­ния. Част­ная соб­ствен­ность рас­смат­ри­ва­ет­ся мно­ги­ми пред­ста­ви­те­ля­ми домарк­со­во­го ком­му­низ­ма толь­ко как веще­ствен­ное богат­ство, кото­рым мож­но вла­деть всем вме­сте. Напри­мер, Пру­дон мыс­лил част­ную соб­ствен­ность толь­ко как капи­тал, кото­рый под­ле­жит уни­что­же­нию. Бли­же к Марк­су были те тео­ре­ти­ки, кото­рые счи­та­ли источ­ни­ком част­ной соб­ствен­но­сти и её губи­тель­но­го вли­я­ния на чело­ве­ка опре­де­лён­ный харак­тер тру­да, «труд ниве­ли­ро­ван­ный, раз­дроб­лен­ный и поэто­му несво­бод­ный», одна­ко они сво­ди­ли такой труд к опре­де­лён­ным видам тру­да. «Фурье, кото­рый, подоб­но физио­кра­там, опять-таки счи­та­ет зем­ле­дель­че­ский труд по мень­шей мере наи­луч­шим видом тру­да, тогда как по Сен-Симо­ну, наобо­рот, суть дела заклю­ча­ет­ся в про­мыш­лен­ном тру­де как тако­вом, и он в соот­вет­ствии с этим домо­га­ет­ся без­раз­дель­но­го гос­под­ства про­мыш­лен­ни­ков и улуч­ше­ния поло­же­ния рабо­чих. И, нако­нец, ком­му­низм есть поло­жи­тель­ное выра­же­ние упразд­не­ния част­ной соб­ствен­но­сти; на пер­вых порах он высту­па­ет как все­об­щая част­ная соб­ствен­ность». «Поло­жи­тель­ное», в дан­ном слу­чае озна­ча­ет «с сохра­не­ни­ем всех богатств куль­ту­ры и дея­тель­ных спо­соб­но­стей чело­ве­ка, раз­ви­тых в обще­стве товар­но­го про­из­вод­ства».

Пони­ма­ние отри­ца­ния част­ной соб­ствен­но­сти как рас­про­стра­не­ние её на всё обще­ство под­вер­га­ет­ся Марк­сом бес­по­щад­ной кри­ти­ке. Он пока­зы­ва­ет, что такой ком­му­низм не пре­одо­ле­ва­ет част­ную соб­ствен­ность, а явля­ет­ся лишь тео­ре­ти­че­ским завер­ше­ни­ем част­ной соб­ствен­но­сти как обще­ствен­но­го отно­ше­ния. Он отме­ча­ет, что гос­под­ство соб­ствен­но­сти, как сово­куп­но­сти вещей, над таким ком­му­низ­мом, как идей­но-тео­ре­ти­че­ским поло­же­ни­ем и обще­ствен­ным дви­же­ни­ем, ещё очень вели­ко. Обще­ствен­ные отно­ше­ния мыс­лят­ся ещё толь­ко под част­но­соб­ствен­ни­че­ски­ми опре­де­ле­ни­я­ми. Такой ком­му­низм «стре­мит­ся уни­что­жить все то, чем, на нача­лах част­ной соб­ствен­но­сти, не могут обла­дать все; он хочет насиль­ствен­но абстра­ги­ро­вать­ся от талан­та и т. д. Непо­сред­ствен­ное физи­че­ское обла­да­ние пред­став­ля­ет­ся ему един­ствен­ной целью жиз­ни и суще­ство­ва­ния; кате­го­рия рабо­че­го не отме­ня­ет­ся, а рас­про­стра­ня­ет­ся на всех людей; отно­ше­ние част­ной соб­ствен­но­сти оста­ет­ся отно­ше­ни­ем все­го обще­ства к миру вещей; нако­нец, это дви­же­ние, стре­мя­ще­е­ся про­ти­во­по­ста­вить част­ной соб­ствен­но­сти все­об­щую част­ную соб­ствен­ность, выра­жа­ет­ся в совер­шен­но живот­ной фор­ме, когда оно про­ти­во­по­став­ля­ет бра­ку (явля­ю­ще­му­ся, дей­стви­тель­но, неко­то­рой фор­мой исклю­чи­тель­ной част­ной соб­ствен­но­сти) общ­ность жен, где, сле­до­ва­тель­но, жен­щи­на ста­но­вит­ся обще­ствен­ной и все­об­щей соб­ствен­но­стью».

Для Марк­са идея общ­но­сти жен – это отно­ше­ние к чело­ве­ку как к вещи, кото­рая пока­зы­ва­ет и отно­ше­ние чело­ве­ка к миру вещей, создан­ных чело­ве­ком для чело­ве­ка «Подоб­но тому как жен­щи­на пере­хо­дит тут от бра­ка ко все­об­щей про­сти­ту­ции, так и весь мир богат­ства, т. е. пред­мет­ной сущ­но­сти чело­ве­ка, пере­хо­дит от исклю­чи­тель­но­го бра­ка с част­ным соб­ствен­ни­ком к уни­вер­саль­ной про­сти­ту­ции со всем обще­ством». Маркс назы­ва­ет такой ком­му­низм гру­бым. Под богат­ством здесь пони­ма­ет­ся вся сово­куп­ность вещей, создан­ных людь­ми для людей, в кото­рых вопло­ще­ны как дея­тель­ные спо­соб­но­сти чело­ве­че­ско­го обще­ства, так и потреб­но­сти, кото­рые оно выра­бо­та­ло.

Тео­рия гру­бо­го ком­му­низ­ма, отри­ца­ю­щая лич­ность чело­ве­ка, толь­ко абсо­лю­ти­зи­ру­ет в мыс­лен­ном отра­же­нии реаль­ную тен­ден­цию обще­ства част­ной соб­ствен­но­сти. Там, где богат­ство чело­ве­че­ских отно­ше­ний низ­во­дит­ся до отно­ше­ний част­ной соб­ствен­но­сти, лич­ность низ­во­дит­ся до эко­но­ми­че­ско­го аген­та част­ной соб­ствен­но­сти. Соб­ствен­но лич­ность этих аген­тов (как про­ле­та­рия, так и капи­та­ли­ста) для дви­же­ния част­ной соб­ствен­но­сти абсо­лют­но без­раз­лич­на. Про­ле­та­рий инте­ре­су­ет капи­та­ли­ста не как лич­ность, а исклю­чи­тель­но как про­да­вец рабо­чей силы опре­де­лён­но­го каче­ства, капи­та­лист про­ле­та­рия – исклю­чи­тель­но как её поку­па­тель. То же про­ис­хо­дит в актах куп­ли-про­да­жи любых дру­гих това­ров. Все осталь­ные лич­ност­ные каче­ства эко­но­ми­че­ских аген­тов к дви­же­нию част­ной соб­ствен­но­сти отно­ше­ния не име­ют. Если люди всё вре­мя сво­ей жиз­ни не выхо­дят за рам­ки этих отно­ше­ний, их лич­ность начи­на­ет сво­дить­ся толь­ко к этим опре­де­ле­ни­ям.

Гру­бый ком­му­низм пред­по­ла­га­ет такое упразд­не­ние част­ной соб­ствен­но­сти, кото­рое не было бы под­лин­ным осво­е­ни­ем ее. Это вид­но из абстракт­но­го отри­ца­ния дости­же­ний куль­ту­ры, рас­смот­ре­ния их как излиш­них толь­ко пото­му, что они не нуж­ны про­ле­та­рию как про­ле­та­рию и (по выра­же­нию Марк­са) стрем­ле­ния к неесте­ствен­ной про­сто­те бед­но­го, гру­бо­го и не име­ю­ще­го потреб­но­стей чело­ве­ка, кото­рый не может пре­одо­леть част­ную соб­ствен­ность, так как ещё не дорос до неё.

Лозунг «Всё отнять и поде­лить», харак­тер­ный для совре­мен­ных пред­ста­ви­те­лей псев­до­ком­му­низ­ма, сто­ит ещё ниже. Они даже не дошли до обоб­ществ­ле­ния хотя бы в том виде, в кото­ром её пред­ла­га­ли пред­ста­ви­те­ли гру­бо­го ком­му­низ­ма – обоб­ществ­ле­ния нище­ты.

Гру­бым ком­му­ни­сти­че­ским тео­ри­ям Маркс про­ти­во­по­став­ля­ет ком­му­низм как поло­жи­тель­ное упразд­не­ние част­ной соб­ствен­но­сти. Такой ком­му­низм, как исто­ри­че­ский про­цесс, сохра­ня­ет богат­ство все­го пред­ше­ству­ю­ще­го исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия в виде дея­тель­ных спо­соб­но­стей, потреб­но­стей, мате­ри­аль­ной и духов­ной куль­ту­ры чело­ве­че­ства. Ком­му­низм дела­ет всё это досто­я­ни­ем каж­до­го чле­на обще­ства. Как исто­ри­че­ский про­цесс он носит созна­тель­ный, а не сти­хий­ный харак­тер, посколь­ку обоб­ществ­ле­ние пред­по­ла­га­ет созна­тель­ное отно­ше­ние чле­нов обще­ства к про­из­вод­ству и вос­про­из­вод­ству сво­ей обще­ствен­ной жиз­ни. Ком­му­низм пред­по­ла­га­ет осво­е­ние объ­ек­тив­ных зако­нов обще­ствен­но­го раз­ви­тия, кото­рые чело­ве­че­ство может поста­вить себе на служ­бу точ­но так же, как зако­ны физи­ки, химии и био­ло­гии в совре­мен­ной про­мыш­лен­но­сти.

Вся пред­ше­ству­ю­щая исто­рия чело­ве­че­ства порож­да­ет усло­вия для тако­го ком­му­низ­ма, кото­рый пре­одо­ле­ва­ет част­ную соб­ствен­ность, но в этом пре­одо­ле­нии сохра­ня­ет все богат­ство пред­ше­ству­ю­ще­го раз­ви­тия. В про­цес­се всей пред­ше­ству­ю­щей исто­рии фор­ми­ру­ет­ся и соот­вет­ству­ю­щее созна­ние – тео­рия ком­му­низ­ма. Ком­му­низм пони­ма­ет­ся как про­цесс уни­что­же­ния част­ной соб­ствен­но­сти: «Для уни­что­же­ния идеи част­ной соб­ствен­но­сти вполне доста­точ­но идеи ком­му­низ­ма. Для уни­что­же­ния же част­ной соб­ствен­но­сти в реаль­ной дей­стви­тель­но­сти тре­бу­ет­ся дей­стви­тель­ное ком­му­ни­сти­че­ское дей­ствие».

Сле­ду­ет отме­тить один важ­ный, на наш взгляд, момент. Речь идёт об упо­треб­ле­нии тер­ми­нов «соци­а­лизм» и «ком­му­низм», при­выч­ное зна­че­ние кото­рых усто­я­лось не сра­зу. В цити­ру­е­мых выше Руко­пи­сях 1844 года соци­а­лиз­мом ещё назы­ва­ет­ся обще­ство, где част­ная соб­ствен­ность не сни­ма­ет­ся, а уже сня­та. В то вре­мя как ком­му­низм пони­ма­ет­ся как про­цесс (акт) отри­ца­ния (сня­тия) част­ной соб­ствен­но­сти. Имен­но поэто­му здесь он не рас­смат­ри­ва­ет­ся как фор­ма обще­ства, а лишь как энер­ги­че­ский прин­цип бли­жай­ше­го буду­ще­го.

Это обсто­я­тель­ство поз­во­ля­ет про­лить свет на то, поче­му имен­но такие вопро­сы были под­ня­ты и имен­но так изло­же­ны Марк­сом и Энгель­сом все­го через 3 года после напи­са­ния «Руко­пи­сей» в «Мани­фе­сте ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии». Чёт­че про­сле­жи­ва­ют­ся кор­ни основ­но­го в Мани­фе­сте поло­же­ния: «Но совре­мен­ная бур­жу­аз­ная част­ная соб­ствен­ность есть послед­нее и самое пол­ное выра­же­ние тако­го про­из­вод­ства и при­сво­е­ния про­дук­тов, кото­рое дер­жит­ся на клас­со­вых анта­го­низ­мах, на экс­плу­а­та­ции одних дру­ги­ми. В этом смыс­ле ком­му­ни­сты могут выра­зить свою тео­рию одним поло­же­ни­ем: уни­что­же­ние част­ной соб­ствен­но­сти».

Это сня­тие, как уже отме­ча­лось, пред­по­ла­га­ет сохра­не­ние все­го куль­тур­но­го богат­ства, дея­тель­ных спо­соб­но­стей и потреб­но­стей, раз­ви­тых на осно­ве част­ной соб­ствен­но­сти. Оно осу­ществ­ля­ет­ся не для само­го себя, а для суще­ство­ва­ния ком­му­ни­сти­че­ско­го обще­ства с соот­вет­ству­ю­щей соб­ствен­но­стью и спо­со­бом обще­ния.

Каким бы ни было ком­му­ни­сти­че­ское обще­ство, чело­век как при­род­ное суще­ство дол­жен жить при­ро­дой и при­сва­и­вать себе при­ро­ду: всё, чем поль­зу­ет­ся и что упо­треб­ля­ет чело­век, сде­ла­но из при­род­но­го мате­ри­а­ла, при помо­щи при­род­ных про­цес­сов, постав­лен­ных на служ­бу чело­ве­ку, или явля­ет­ся сами­ми эти­ми при­род­ны­ми про­цес­са­ми. Через 20 лет после напи­са­ния «Мани­фе­ста» во Вве­де­нии из «Эко­но­ми­че­ских руко­пи­сей 1857 – 1859» годов Маркс писал: «Вся­кое про­из­вод­ство есть при­сво­е­ние инди­ви­ду­у­мом пред­ме­тов при­ро­ды в пре­де­лах опре­де­лён­ной обще­ствен­ной фор­мы и посред­ством неё. В этом смыс­ле будет тав­то­ло­ги­ей ска­зать, что соб­ствен­ность (при­сво­е­ние) есть усло­вие про­из­вод­ства. Смеш­но, одна­ко, делать отсю­да пры­жок к опре­де­лён­ной фор­ме соб­ствен­но­сти, напри­мер, к част­ной соб­ствен­но­сти (что к тому же пред­по­ла­га­ет в каче­стве усло­вия про­ти­во­по­лож­ную фор­му — отсут­ствие соб­ствен­но­сти)».

Ком­му­ни­сти­че­ско­му обще­ству соот­вет­ству­ет общая, то есть обще­ствен­ная фор­ма соб­ствен­но­сти на все обще­ствен­ные сред­ства про­из­вод­ства и, соот­вет­ствен­но, общее обще­ствен­ное управ­ле­ние всем обще­ствен­ным про­из­вод­ством как еди­ным целым. Обще­ствен­но­му харак­те­ру про­из­вод­ства, раз­ви­то­му на базе част­ной соб­ствен­но­сти, дол­жен соот­вет­ство­вать обще­ствен­ный харак­тер при­сво­е­ния про­дук­тов это­го про­из­вод­ства. Маркс и Энгельс писа­ли об этом десят­ки раз, в раз­ных сво­их рабо­тах. Пожа­луй – это един­ствен­ное поло­же­ние, кото­рое запом­ни­ли совре­мен­ные ком­му­ни­сты, даже если они не пони­ма­ют его зна­че­ния.

Для нача­ла это­го исто­ри­че­ско­го дви­же­ния в наи­бо­лее раз­ви­тых стра­нах Маркс и Энгельс пред­ло­жи­ли сле­ду­ю­щие меры:

«1. Экс­про­при­а­ция земель­ной соб­ствен­но­сти и обра­ще­ние земель­ной рен­ты на покры­тие госу­дар­ствен­ных рас­хо­дов.

2.Высокий про­грес­сив­ный налог.

3.Отмена пра­ва насле­до­ва­ния.

4.Конфискация иму­ще­ства всех эми­гран­тов и мятеж­ни­ков.

5. Цен­тра­ли­за­ция кре­ди­та в руках госу­дар­ства посред­ством наци­о­наль­но­го бан­ка с госу­дар­ствен­ным капи­та­лом и с исклю­чи­тель­ной моно­по­ли­ей.

6. Цен­тра­ли­за­ция все­го транс­пор­та в руках госу­дар­ства.

7. Уве­ли­че­ние чис­ла госу­дар­ствен­ных фаб­рик, ору­дий про­из­вод­ства, рас­чист­ка под паш­ню и улуч­ше­ние земель по обще­му пла­ну.

8. Оди­на­ко­вая обя­за­тель­ность тру­да для всех, учре­жде­ние про­мыш­лен­ных армий, в осо­бен­но­сти для зем­ле­де­лия.

9. Соеди­не­ние зем­ле­де­лия с про­мыш­лен­но­стью, содей­ствие посте­пен­но­му устра­не­нию раз­ли­чия меж­ду горо­дом и дерев­ней.

10. Обще­ствен­ное и бес­плат­ное вос­пи­та­ние всех детей. Устра­не­ние фаб­рич­но­го тру­да детей в совре­мен­ной его фор­ме».

Как мы видим, с точ­ки зре­ния постав­лен­ной зада­чи по уни­что­же­нию част­ной соб­ствен­но­сти, эти меры выгля­дят не столь уж ради­каль­но, но общо, как и долж­но быть в мани­фе­стах. Мани­фе­сты долж­ны быть ясны, понят­ны, и обо­зна­чать основ­ное направ­ле­ние раз­ви­тия. Тем более, сами авто­ры утвер­жда­ли, что меры зави­сят от кон­крет­но-исто­ри­че­ских усло­вий, а пото­му могут быть ины­ми. О мерах мы спе­ци­аль­но будем гово­рить в одном из сле­ду­ю­щих выпус­ков, через приз­му опы­та соци­а­лиз­ма ХХ века.

Теперь же нуж­но ска­зать ещё пару слов о том, что такое част­ная соб­ствен­ность, что имен­но ком­му­ни­сты ста­вят себе целью уни­что­жить с сохра­не­ни­ем все­го поло­жи­тель­но­го содер­жа­ния, что­бы «на место ста­ро­го бур­жу­аз­но­го обще­ства с его клас­са­ми и клас­со­вы­ми про­ти­во­по­лож­но­стя­ми» при­шла «ассо­ци­а­ция, в кото­рой сво­бод­ное раз­ви­тие каж­до­го явля­ет­ся усло­ви­ем сво­бод­но­го раз­ви­тия всех».

Част­ная соб­ствен­ность это про­дукт несво­бод­но­го тру­да и, в то же вре­мя, сред­ство про­из­вод­ства несво­бод­но­го харак­те­ра тру­да: тако­го тру­да, когда и про­цесс, и про­дукт тру­да не при­над­ле­жит непо­сред­ствен­но кол­лек­ти­ву тру­дя­щих­ся людей, тру­да, кото­рый сам по себе обез­раз­ли­чен для тру­дя­щих­ся, а явля­ет­ся лишь сред­ством по дости­же­нию внеш­них целей (денег). Сущ­ность част­ной соб­ствен­но­сти – в таком харак­те­ре тру­да. Он дохо­дит до пре­де­лов сво­е­го раз­ви­тия в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве раз­ви­то­го товар­но­го про­из­вод­ства, бла­го­да­ря дове­де­нию до край­ней сте­пе­ни обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да, пре­вра­ща­ю­ще­го про­дук­ты тру­да в това­ры (в товар­ном про­из­вод­стве).

Обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да дол­гое вре­мя спо­соб­ство­ва­ло раз­ви­тию чело­ве­че­ства. Оно повы­ша­ло про­из­во­ди­тель­ность тру­да и созда­ва­ло мате­ри­аль­ную базу для того, что­бы пере­дать маши­но­по­доб­ные функ­ции, кото­рые вынуж­ден выпол­нять чело­век из-за нераз­ви­то­сти ору­дий, самим этим ору­ди­ям-маши­нам. Но оно не толь­ко объ­еди­ня­ет людей, дескать, Вася — сле­сарь, а Петя — про­грам­мист, каж­дый дела­ет своё дело, а над ними ещё сто­ит спе­ци­а­лист-мене­джер, кото­рый управ­ля­ет ими для обще­го бла­га. Такая цель не пре­сле­ду­ет­ся никем из участ­ни­ков про­цес­са. Все люди при таком поло­же­нии дел, ока­зы­ва­ют­ся свя­зан­ны­ми меж­ду собой внеш­ним обра­зом – через про­дук­ты сво­е­го тру­да. Они вынуж­де­ны обме­ни­вать свой про­дукт на тот, кото­ро­го у них нет, оста­ва­ясь в про­цес­се тру­да без­раз­лич­ны­ми друг к дру­гу. Не важ­но, кто и как дела­ет этот про­дукт, важ­но, что этот про­дукт чужо­го тру­да нужен мне.

Обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да про­шло несколь­ко круп­ных ста­дий, сыг­рав­ших поло­жи­тель­ную роль в раз­ви­тии чело­ве­че­ства. О них име­ет смысл гово­рить в отдель­ной рабо­те, спе­ци­аль­но посвя­щен­ной это­му вопро­су. Здесь толь­ко важ­но отме­тить, что обще­ствен­ное раз­ви­тие – про­дукт исто­рии. Марк­си­сты отме­та­ют с поро­га все пред­рас­суд­ки о био­ло­ги­че­ски-при­род­ной при­спо­соб­лен­но­сти чле­нов обще­ства к тем или иным видам тру­да. Эти пред­рас­суд­ки не выдер­жи­ва­ют даже поверх­ност­ной науч­ной кри­ти­ки. Они не соот­вет­ству­ют не толь­ко тому, что извест­но об исто­рии это­го вопро­са, но и той исто­рии, кото­рая совер­ша­ет­ся на наших гла­зах. Еже­год­но появ­ля­ет­ся и исче­за­ет мно­же­ство новых про­фес­сий. Роди­те­ли часто не пони­ма­ют, в чём суть рабо­ты их детей и уж точ­но не мог­ли пере­дать к ней склон­ность по наслед­ству вме­сте с гена­ми.

С тех пор, как труд ста­но­вит­ся частич­ным, а про­дук­ты тру­да людей ста­но­вят­ся това­ра­ми, то есть начи­на­ют про­из­во­дить­ся спе­ци­аль­но для обме­на, эти про­дук­ты начи­на­ют гос­под­ство­вать над людь­ми. Вещи – про­дук­ты их соб­ствен­но­го тру­да – и день­ги, как пред­ста­ви­те­ли всех вещей, при­об­ре­та­ют над живы­ми людь­ми хоро­шо извест­ную власть. А с тех пор, как това­ром ста­но­вит­ся рабо­чая сила, такое гос­под­ство, соот­вет­ствен­но, при­об­ре­та­ют люди, у кото­рых эти день­ги есть в доста­точ­ном коли­че­стве, что­бы купить сред­ства про­из­вод­ства и рабо­чую силу. Эти люди вла­де­ют живым чело­ве­че­ским тру­дом. Эко­но­ми­че­ски они явля­ют­ся толь­ко пред­ста­ви­те­ля­ми капи­та­ла. Их функ­ция – при­со­еди­нять к капи­та­лу чужой труд, что­бы уве­ли­чи­лась сто­и­мость капи­та­ла. В кон­це кон­цов, это при­во­дит к тому, что почти все чле­ны обще­ства так или ина­че рабо­та­ют ради уве­ли­че­ния капи­та­ла – само­воз­рас­та­ния сто­и­мо­сти. «Толь­ко про­дук­ты само­сто­я­тель­ных, друг от дру­га неза­ви­си­мых част­ных работ про­ти­во­сто­ят один дру­го­му как това­ры». Поэто­му уни­что­же­ние част­ной соб­ствен­но­сти – это уни­что­же­нии товар­но­го про­из­вод­ства вооб­ще, а не толь­ко капи­та­ли­сти­че­ско­го товар­но­го про­из­вод­ства.

Сто­и­мость стре­мит­ся к само­воз­рас­та­нию. Это закон, управ­ля­ю­щий обще­ством, где каж­дый при­ко­ван к сво­ей частич­ной дея­тель­но­сти или, дру­ги­ми сло­ва­ми, обще­ства раз­ви­то­го товар­но­го про­из­вод­ства. Зако­ны совре­мен­ных госу­дарств – есте­ствен­ное юри­ди­че­ское выра­же­ние это­го объ­ек­тив­но­го зако­на про­из­вод­ства, осно­ван­но­го на несво­бод­ном и раз­дроб­лен­ном тру­де.

До опре­де­лён­но­го момен­та стрем­ле­ние капи­та­ла к само­воз­рас­та­нию явля­ет­ся дви­жу­щей силой раз­ви­тия обще­ства. Но оно вызы­ва­ет к жиз­ни обще­ствен­ные силы, кото­рым ста­но­вит­ся тес­но в рам­ках капи­та­ла. Исполь­зо­ва­ние их исклю­чи­тель­но в целях уве­ли­че­ния капи­та­ла ведет к ката­стро­фи­че­ским послед­стви­ям.

Управ­лять эти­ми сила­ми нуж­но, да и воз­мож­но на бла­го обще­ства толь­ко всем вме­сте для раз­ви­тия всех, по обще­му разум­но­му пла­ну. А для это­го необ­хо­ди­мо осво­ить уни­вер­саль­ные чело­ве­че­ские спо­соб­но­сти (овла­деть уни­вер­саль­ной чув­ствен­но­стью, мыш­ле­ни­ем и нрав­ствен­но­стью), вый­дя за рам­ки сво­ей про­фес­сии, не поз­во­ля­ю­щие разо­брать­ся даже в «сосед­ней» про­фес­сии, а уж тем более — в обще­ствен­ных про­цес­сах в целом. Поэто­му уни­что­же­ние част­ной соб­ствен­но­сти рав­но уни­что­же­нию несво­бод­но­го харак­те­ра тру­да. Оно осу­ществ­ля­ет­ся по мере раз­ви­тия сво­бод­ной ком­му­ни­сти­че­ской дея­тель­но­сти и пре­вра­ще­ние её в досто­я­ние всех людей.

Част­ной соб­ствен­но­сти ком­му­низм про­ти­во­по­став­ля­ет общую соб­ствен­ность, как фор­му сов­мест­но­го прак­ти­че­ско­го отно­ше­ния людей к сред­ствам про­из­вод­ства и при­род­ным ресур­сам. Общая (обще­ствен­ная) соб­ствен­ность обес­пе­чи­ва­ет наи­бо­лее эффек­тив­ное исполь­зо­ва­ние про­из­вод­ствен­ных воз­мож­но­стей не толь­ко для обще­ства в целом, но и для каж­до­го его чле­на. Она пред­по­ла­га­ет актив­ное уча­стие и актив­ную волю в отно­ше­нии обще­ствен­ных ресур­сов от каж­до­го чле­на обще­ства. Соот­вет­ствен­но, если част­ная соб­ствен­ность – про­дукт раз­де­ле­ния тру­да (раз­дроб­ле­ние его на всё более част­ные виды тру­да)[4] – и явля­ет­ся этим раз­де­ле­ни­ем, то общая соб­ствен­ность пред­по­ла­га­ет, как уже отме­ча­лось выше, обоб­ществ­ле­ние тру­да, устра­не­ние его раз­де­ле­ния. Обще­ствен­ная соб­ствен­ность пред­по­ла­га­ет сво­бод­ную чело­ве­че­скую дея­тель­ность по мер­кам исти­ны, добра и кра­со­ты. Послед­нее и состав­ля­ет реаль­ную эко­но­ми­че­скую осно­ву для реаль­но­го, а не толь­ко фор­маль­но­го обоб­ществ­ле­ния и реаль­но­го сов­па­де­ния част­ных и обще­ствен­ных инте­ре­сов всех чле­нов обще­ства.

Под общей или обще­ствен­ной соб­ствен­но­стью не сле­ду­ет пони­мать соб­ствен­ность кол­лек­тив­ных хозяйств и коопе­ра­ти­вов, или иных групп людей, кото­рые про­из­во­дят това­ры и тор­гу­ют ими со всем осталь­ным миром. Они не выхо­дят за пре­де­лы част­ной соб­ствен­но­сти, так как не выхо­дят за пре­де­лы товар­но­го про­из­вод­ства. С обще­ством чле­ны таких хозяйств свя­за­ны как това­ро­вла­дель­цы и това­ро­про­из­во­ди­те­ли. Сам харак­тер товар­но­го про­из­вод­ства опре­де­ля­ет и отно­ше­ния в этих кол­лек­ти­вах, так как ста­вит про­из­вод­ство сто­и­мо­сти во гла­ву угла, дела­ет при­быль целью рабо­ты кол­лек­ти­ва.

Заро­дыш общей соб­ствен­но­сти так­же не сле­ду­ет искать, напри­мер, в соб­ствен­но­сти семьи. В ХІХ веке неко­то­рые соци­а­ли­сты пред­став­ля­ли себе дело таким обра­зом, буд­то обще­ствен­ная соб­ствен­ность может полу­чить­ся путём «раз­рас­та­ния» семей­ной соб­ствен­но­сти до мас­шта­бов все­го обще­ства. Обще­ство пред­став­ля­лось в виде боль­шой семьи с харак­тер­ны­ми для семьи спо­со­ба­ми рас­пре­де­ле­ния. Но семья – вопло­ще­ние част­но­го харак­те­ра при­сво­е­ния про­дук­тов тру­да. Она сама в её совре­мен­ной фор­ме есть про­дукт раз­ви­тия част­ной соб­ствен­но­сти. В той мере, в кото­рой в семье осу­ществ­ля­ет­ся про­из­вод­ство и вос­про­из­вод­ство чело­ве­ка как рабо­чей силы (чело­век как эко­но­ми­че­ско­го аген­та обще­ства товар­но­го про­из­вод­ства), она цели­ком впи­са­на и пол­но­стью вос­про­из­во­дит­ся по зако­нам дви­же­ния част­ной соб­ствен­но­сти. В той мере, в кото­рой она вос­про­из­во­дит всех сво­их чле­нов и явля­ет­ся основ­ной потре­би­тель­ской «ячей­кой», она цели­ком и пол­но­стью опре­де­ля­ет­ся капи­та­ли­сти­че­ским про­из­вод­ством. Это эко­но­ми­че­ски пред­по­ла­га­ет­ся как в фор­ме зара­бот­ной пла­ты, так и в фор­ме при­бы­ли. Более того, совре­мен­ная семья как хозяй­ствен­ная еди­ни­цы не толь­ко не исклю­ча­ет, но и пря­мо пред­по­ла­га­ет экс­плу­а­та­цию чело­ве­ка чело­ве­ком, что несов­ме­сти­мо с ком­му­низ­мом. Пото­му соб­ствен­ность семьи нель­зя счи­тать осно­вой обще­ствен­ной соб­ствен­но­сти – соб­ствен­но­сти, харак­тер­ной для ком­му­низ­ма.

И уж тем более, ком­му­ни­сти­че­скую соб­ствен­ность, кото­рая мог­ла бы быть узло­вой точ­кой дви­же­ния к ком­му­низ­му, нель­зя уви­деть во вся­ко­го рода изо­ли­ро­ван­ных сооб­ще­ствах, не свя­зан­ных с обще­ствен­ным про­из­вод­ством (напри­мер, рели­ги­оз­ные ком­му­ны осно­ван­ные на нату­раль­ном хозяй­стве).

Но где же тогда мож­но уви­деть общую соб­ствен­ность харак­тер­ную для ком­му­низ­ма? Оче­вид­но, что толь­ко там, где есть сво­бод­ная чело­ве­че­ская дея­тель­ность в сво­ей непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ной фор­ме. Такая дея­тель­ность, взя­тая со сто­ро­ны исполь­зо­ва­ния и рас­по­ря­же­ния ресур­са­ми, со сто­ро­ны при­сво­е­ния при помо­щи обще­ствен­ной фор­мы и явля­ет­ся налич­ным быти­ем общей соб­ствен­но­сти.

В преды­ду­щей гла­ве мы при­ве­ли лишь неко­то­рые при­ме­ры такой ком­му­ни­сти­че­ской дея­тель­но­сти в соци­а­ли­сти­че­ском и капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве. Если брать эти и дру­гие при­ме­ры со сто­ро­ны воле­изъ­яв­ле­ния по отно­ше­нию к пред­ме­ту тру­да, сред­ствам тру­да и про­дук­ту, речь будет идти о фор­мах обще­ствен­ной соб­ствен­но­сти и обще­ствен­ном харак­те­ре при­сво­е­ния.

Напри­мер, обще­до­ступ­ная база дан­ных по сво­ей сути уже не может нахо­дить­ся не в обще­ствен­ной соб­ствен­но­сти, не гово­ря уже об общей систе­ме управ­ле­ния эко­но­ми­кой. То же отно­сит­ся и к сво­бод­но­му ПО, и к раз­но­об­раз­ным сер­ви­сам, пред­по­ла­га­ю­щим сов­мест­ное про­из­вод­ство и исполь­зо­ва­ние. Суще­ству­ют так­же сер­ве­ры, по сов­мест­но­му исполь­зо­ва­нию ресур­сов, кото­рые неэф­фек­тив­но и невы­год­но исполь­зо­вать на нача­лах част­ной соб­ствен­но­сти, напри­мер общие биб­лио­те­ки и хра­ни­ли­ща для филь­мов и музы­ки, пред­по­ла­га­ю­щие, что участ­ни­ки и полу­ча­ют и раз­да­ют про­дук­ты на этих сер­ви­сах (но при­мер с ПО и база­ми луч­ше, так как здесь речь идёт ско­рее о про­из­вод­стве, чем о потреб­ле­нии).

Из ска­зан­но­го выше вид­но, что обще­ствен­ная соб­ствен­ность рож­да­ет­ся из реаль­но­го дви­же­ния про­из­вод­ства даже там, где ещё нет фор­маль­но­го обоб­ществ­ле­ния средств про­из­вод­ства, в усло­ви­ях капи­та­лиз­ма. Фор­маль­ное обоб­ществ­ле­ние – взя­тие поли­ти­че­ской вла­сти про­ле­та­ри­а­том и овла­де­ни­ем им сред­ства­ми про­из­вод­ства – даст огром­ный про­стор для раз­ви­тия реаль­ной обще­ствен­ной соб­ствен­но­сти. Заме­тим, что там где есть реаль­ная, а не толь­ко фор­маль­ная обще­ствен­ная соб­ствен­ность, исче­за­ет поч­ва для того, что­бы пытать­ся при­сво­ить себе часть обще­ствен­ных ресур­сов, или наобо­рот раз­ба­за­ри­вать их, небреж­но к ним отно­сить­ся как к «ничьим».

При фор­маль­ном обоб­ществ­ле­нии тре­бу­ет­ся внеш­нее регу­ли­ро­ва­ние хотя бы в фор­ме мораль­ной созна­тель­но­сти (на самом деле в виде зако­на и систе­мы при­нуж­де­ния, обес­пе­чи­ва­ю­щей его испол­не­ние) в отно­ше­нии к сред­ствам, пред­ме­ту и про­дук­там тру­да, исклю­ча­ю­щее подоб­ные вещи. При реаль­ном обоб­ществ­ле­нии потреб­ность в таком регу­ли­ро­ва­нии отпа­да­ет постоль­ку, посколь­ку куль­ту­ра в отно­ше­нии к сред­ствам про­из­вод­ства ста­но­вит­ся про­стым усло­ви­ем их исполь­зо­ва­ния.

Необходимый труд и условия для коммунистической деятельности

В ком­му­ни­сти­че­ском обще­стве жизнь чело­ве­ка не опо­сре­до­ва­на част­ной соб­ствен­но­стью и обме­ном това­ра­ми, сле­до­ва­тель­но, она сво­бод­на от все­го того, что нуж­но для обес­пе­че­ния усло­вий суще­ство­ва­ния част­ной соб­ствен­но­сти. Это даёт обще­ству зна­чи­тель­ные пре­иму­ще­ства и сбе­ре­га­ет его рабо­чие силы. В «Эль­бер­фельд­ских речах» Энгельс при­во­дил ряд при­ме­ров, нагляд­ней­шим обра­зом пока­зы­ва­ю­щих, сколь­ко чело­ве­че­ско­го тру­да может быть сохра­не­но в обще­стве, где инте­ре­сы чле­нов не про­ти­во­по­лож­ны, а про­дук­ты дея­тель­но­сти не пре­вра­ща­ют­ся в това­ры, про­ти­во­сто­я­щие друг дру­гу на рын­ке.

Труд, необ­хо­ди­мый для функ­ци­о­ни­ро­ва­ния рын­ка, через кото­рый рас­пре­де­ля­ют­ся обще­ствен­ные ресур­сы, заме­ня­ет­ся более эффек­тив­ным пря­мым рас­пре­де­ле­ни­ем. Это даёт воз­мож­ность не совер­шать дей­ствий, бес­смыс­лен­ных с точ­ки зре­ния орга­ни­за­ции про­из­вод­ства в обще­ствен­ном мас­шта­бе и не рас­тра­чи­вать на них вре­мя жиз­ни людей. Про­из­во­дить упа­ков­ку, не нуж­ную с точ­ки зре­ния про­сто­го хра­не­ния про­дук­тов, совер­шать пере­воз­ки, свя­зан­ные с про­да­жа­ми, а не с достав­кой конеч­но­му потре­би­те­лю, про­из­во­дить про­дук­ты, кото­рые потом ока­жут­ся лиш­ни­ми на рын­ке и не будут про­да­ны, и уж тем более, про­из­во­дить то, что при­но­сит вред чело­ве­ку, одна­ко при­но­сит огром­ные при­бы­ли в обще­стве товар­но­го про­из­вод­ства (нар­ко­ти­ки и т. п.), — всё это не име­ет ника­ко­го смыс­ла в обще­стве, где про­из­вод­ство не носит товар­ный харак­тер.

Уни­что­же­ние част­но­го харак­те­ра при­сво­е­ния тоже дает колос­саль­ную эко­но­мию живо­го чело­ве­че­ско­го тру­да. Это то же самое, что и товар­ное про­из­вод­ство, но рас­смот­рен­ное со сто­ро­ны тру­да, затра­чен­но­го на дове­де­ние до конеч­но­го потреб­ле­ния. При­ме­ры быта и транс­пор­та, о кото­рых мы уже писа­ли, пря­мо-таки кри­чат о воз­мож­но­сти высво­бож­де­ния боль­шо­го коли­че­ства чело­ве­че­ско­го тру­да, кото­рый сей­час рас­хо­ду­ет­ся неэф­фек­тив­ным инди­ви­ду­аль­ным спо­со­бом.

Совре­мен­ный капи­та­лизм тре­бу­ет уси­лий людей, направ­лен­ных на под­дер­жа­ние воз­мож­но­сти про­из­вод­ства при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти. Тру­да тако­го типа ста­но­вит­ся всё боль­ше и боль­ше. Про­из­вод­ство при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти с необ­хо­ди­мо­стью допол­ни­лось про­из­вод­ством потреб­ле­ния и обра­за жиз­ни, наце­лен­но­го на потреб­ле­ние тех или иных това­ров. Уже одно это пока­зы­ва­ет воз­рас­та­ю­щие (и зна­чи­тель­но воз­рос­шие по срав­не­нию с вре­ме­на­ми Марк­са и Энгель­са) воз­мож­но­сти для осво­бож­де­ния людей, кото­рые смо­гут на нача­лах кол­лек­тив­ной соб­ствен­но­сти зани­мать­ся про­из­вод­ством того, что нуж­но обще­ству для его раз­ви­тия.

Обще­ствен­ное вре­мя тра­тит­ся на под­дер­жа­ние суще­ство­ва­ния тех огра­ни­че­ний, кото­рые накла­ды­ва­ет на жизнь обще­ства част­ная соб­ствен­ность, и устра­не­ние её послед­ствий, вред­ных для обще­ства, в том чис­ле и пре­ступ­ле­ний: поли­ция, регу­ляр­ная армия, чинов­ни­ки, раз­но­го рода охран­ни­ки част­ной соб­ствен­но­сти. Все эти рабо­чие силы тоже могут быть осво­бож­де­ны с пре­одо­ле­ни­ем част­ной соб­ствен­но­сти на сред­ства про­из­вод­ства и пере­на­прав­ле­ны на выпол­не­ние тру­да, в кото­ром обще­ство непо­сред­ствен­но заин­те­ре­со­ва­но.

Всё это уже само по себе, даже на базе уже суще­ству­ю­щих тех­но­ло­гий, сни­зит необ­хо­ди­мое обще­ствен­ное рабо­чее вре­мя и создаст про­стор для суще­ство­ва­ния сво­бод­но­го вре­ме­ни для дей­стви­тель­ной чело­ве­че­ской жиз­ни, то есть соб­ствен­но для ком­му­низ­ма.

На дви­же­ние в направ­ле­нии ком­му­низ­ма ука­зы­ва­ет ещё одна важ­ная тен­ден­ция, кото­рая зре­ет в нед­рах капи­та­лиз­ма и тор­мо­зит­ся им толь­ко пото­му, что капи­тал явля­ет­ся гос­под­ству­ю­щим обще­ствен­ным отно­ше­ни­ем. «Вели­кая исто­ри­че­ская сто­ро­на капи­та­ла заклю­ча­ет­ся в созда­нии это­го при­ба­воч­но­го тру­да, излиш­не­го с точ­ки зре­ния одной лишь потре­би­тель­ной сто­и­мо­сти, с точ­ки зре­ния про­сто­го под­дер­жа­ния суще­ство­ва­ния рабо­че­го, и исто­ри­че­ское назна­че­ние капи­та­ла будет выпол­не­но тогда, когда, с одной сто­ро­ны, потреб­но­сти будут раз­ви­ты настоль­ко, что сам при­ба­воч­ный труд, труд за пре­де­ла­ми абсо­лют­но необ­хо­ди­мо­го для жиз­ни, ста­нет все­об­щей потреб­но­стью, про­ис­те­ка­ю­щей из самих инди­ви­ду­аль­ных потреб­но­стей людей, и когда, с дру­гой сто­ро­ны, все­об­щее тру­до­лю­бие бла­го­да­ря стро­гой дис­ци­плине капи­та­ла, через кото­рую про­шли сле­ду­ю­щие друг за дру­гом поко­ле­ния, разо­вьет­ся как все­об­щее досто­я­ние ново­го поко­ле­ния, — когда, нако­нец, это все­об­щее тру­до­лю­бие, бла­го­да­ря раз­ви­тию про­из­во­ди­тель­ных сила тру­да, посто­ян­но под­сте­ги­ва­е­мых капи­та­лом, одер­жи­мым бес­пре­дель­ной стра­стью к обо­га­ще­нию и дей­ству­ю­щим в таких усло­ви­ях, в кото­рых он толь­ко и может реа­ли­зо­вать эту страсть, при­ве­дет к тому, что, с одной сто­ро­ны, вла­де­ние все­об­щим богат­ством и сохра­не­ние его будут тре­бо­вать от все­го обще­ства лишь срав­ни­тель­но незна­чи­тель­но­го коли­че­ства рабо­че­го вре­ме­ни и что, с дру­гой сто­ро­ны, рабо­та­ю­щее обще­ство будет по-науч­но­му отно­сит­ся к про­цес­су сво­е­го про­грес­си­ру­ю­ще­го вос­про­из­вод­ства, сво­е­го вос­про­из­вод­ства во все воз­рас­та­ю­щем изоби­лии; — сле­до­ва­тель­но, тогда, когда пре­кра­тит­ся такой труд, при кото­ром чело­век сам дела­ет то, что он может заста­вить вещи делать для себя, для чело­ве­ка» — писал Маркс. Мы же доба­вим, что это было бы завер­ше­ни­ем все­го пери­о­да суще­ство­ва­ния и раз­ви­тия обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да.

Идея авто­ма­ти­зи­ро­ван­ной фаб­ри­ки, появив­ша­я­ся ещё во вре­ме­на Марк­са, и идея широ­ко­го исполь­зо­ва­ния воз­мож­но­стей при­ро­ды при помо­щи зна­ний о ней на бла­го всех людей, охва­ты­ва­ет реаль­но суще­ству­ю­щее тен­ден­ции к созда­нию усло­вий для ком­му­низ­ма. Ком­му­низм будет насту­пать по мере того, как вещи всё боль­ше и боль­ше будут делать рабо­ту, кото­рую они могут сде­лать для чело­ве­ка и без чело­ве­ка, всё мень­ше и мень­ше будет несво­бод­но­го чело­ве­че­ско­го тру­да, необ­хо­ди­мо­го для вос­про­из­вод­ства чело­ве­че­ской жиз­ни, и всё боль­ше управ­ле­ние людь­ми будет пре­вра­щать­ся в управ­ле­ние веща­ми. Каж­дый чело­век всё боль­ше и боль­ше вре­ме­ни смо­жет отда­вать сво­бод­ной игре физи­че­ских и умствен­ных сил, или, дру­ги­ми сло­ва­ми, на то, что­бы зани­мать­ся тем, что ему «по душе», на поль­зу все­го обще­ства. Послед­нее и состав­ля­ет сущ­ность ком­му­ни­сти­че­ской дея­тель­но­сти.

Исто­ри­че­ская роль капи­та­ла как суще­ствен­но­го обще­ствен­но­го отно­ше­ния для раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил не может быть выпол­не­на при капи­та­лиз­ме. При без­раз­дель­ном сво­ём гос­под­стве капи­тал посто­ян­но вос­про­из­во­дит вещ­ный харак­тер тру­да, то и дело отбра­сы­вая раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных сил назад там, где наме­ти­лась тен­ден­ция его пре­одо­ле­ния. Поэто­му нау­ка при капи­та­лиз­ме не может окон­ча­тель­но пре­вра­тить­ся в непо­сред­ствен­ную про­из­во­ди­тель­ную силу, а при вос­про­из­вод­стве вещ­но­го харак­те­ра тру­да вос­про­из­во­дят­ся, в том чис­ле, и самые отста­лые его фор­мы. Пол­ное уни­что­же­ние капи­та­ла как обще­ствен­но­го отно­ше­ния – важ­ней­ший вопрос пере­ход­но­го пери­о­да к ком­му­ни­сти­че­ско­му обще­ству. В этот пери­од нуж­но созна­тель­но дово­дить дви­же­ние капи­та­ла по пере­да­че чисто мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства в веде­ние машин, до выве­де­ния чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти за пре­де­лы вещ­но­го харак­те­ра тру­да.

При этом не сле­ду­ет забы­вать о том, что капи­тал в то же вре­мя вос­про­из­во­дит и про­ти­во­по­лож­ную тен­ден­цию, кото­рая ведёт обще­ство назад к капи­та­лиз­му. Вот с нею, хотя она нераз­рыв­но свя­за­на с пер­вой, соци­а­ли­сти­че­ское обще­ство может и долж­но откры­то бороть­ся, что­бы пере­ход к ком­му­низ­му вооб­ще мог состо­ять­ся. Линия фрон­та меж­ду ста­рым капи­та­ли­сти­че­ским и новым ком­му­ни­сти­че­ским объ­ек­тив­но про­хо­дит там, где есть нали­цо все мате­ри­аль­ные пред­по­сыл­ки, для того, что­бы вещ­ный труд раз и навсе­гда пере­дать вещам, и там, где это­го сде­лать пока еще нель­зя, не дове­дя труд до край­ней сте­пе­ни раз­де­ле­ния и созда­ния, таким обра­зом, веще­ст­вест­вен­ных пред­по­сы­лок, что­бы пере­дать его маши­нам. Там, где воз­мож­на пол­ная авто­ма­ти­за­ция чисто мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства вещей, капи­тал как обще­ствен­ное отно­ше­ние и соот­вет­ству­ю­щий харак­тер тру­да утра­чи­ва­ет свою акту­аль­ность и пото­му объ­ек­тив­но может и дол­жен быть уни­что­жен. И пока это не будет сде­ла­но, капи­тал все рав­но будет вос­про­из­во­дить­ся как суще­ствен­ное обще­ствен­ное отно­ше­ние.

Пре­сло­ву­тый вопрос анти­ком­му­ни­сти­че­ски настро­ен­но­го обы­ва­те­ля «кто будет мыть уни­та­зы, если каж­дый будет зани­мать­ся люби­мым делом?» лиша­ет­ся вся­ко­го смыс­ла. Его пафос обес­смыс­ли­ва­ет­ся не толь­ко пото­му, что суще­ству­ет огром­ная раз­ни­ца меж­ду тем, что­бы ино­гда отвлечь­ся от люби­мо­го дела для выпол­не­ния этой непри­ят­ной, но необ­хо­ди­мой обще­ствен­ной обя­зан­но­сти, и тем, что­бы быть на всю жизнь при­ко­ван­ным к ней, но и пото­му, что сей­час уже суще­ству­ют уни­та­зы, кото­рые сами себя моют. И толь­ко гос­под­ство част­ной соб­ствен­но­сти и то, что рабо­чая сила убор­щи­ков, то есть вре­мя жиз­ни людей, ока­зы­ва­ет­ся в этих усло­ви­ях дешев­ле вещей, меша­ет их повсе­мест­но­му рас­про­стра­не­нию.

При ком­му­низ­ме же чело­век, то есть вре­мя и напол­нен­ность его жиз­ни, ста­но­вит­ся наи­выс­шей цен­но­стью, а все вещи име­ют зна­че­ние толь­ко постоль­ку, посколь­ку они обес­пе­чи­ва­ют дей­стви­тель­ную чело­ве­че­скую жизнь каж­до­го чле­на обще­ства. Сам факт того, что живой чело­век дол­жен вре­мя сво­ей жиз­ни тра­тить на нетвор­че­ский труд, кото­рый мож­но пере­дать маши­нам, невы­но­сим для обще­ства, где чело­век явля­ет­ся наи­выс­шей цен­но­стью. Такое поло­же­ние вещей долж­но быть уни­что­же­но, и толь­ко после это­го мож­но будет вести речь о ком­му­низ­ме, раз­ви­том на сво­ём соб­ствен­ном осно­ва­нии.

Одна­ко, сле­ду­ет при­знать, что в пере­ход­ный пери­од к ком­му­низ­му какое-то вре­мя необ­хо­ди­мый лишён­ный пол­ной сво­бо­ды труд будет сохра­нять­ся, пока для его упразд­не­ния не разо­вьют­ся соот­вет­ству­ю­щие тех­но­ло­гии и они не будут внед­ре­ны повсе­мест­но. Но устра­не­ние гос­под­ства капи­та­ла поз­во­лит огра­ни­чить рабо­чий день необ­хо­ди­мым тру­дом, исклю­чив труд, име­ю­щий смысл толь­ко в рам­ках дви­же­ния сто­и­мо­сти к само­воз­рас­та­нию, резуль­та­ты кото­ро­го то и дело уни­что­жа­ют­ся во вре­мя кри­зи­сов и про­сто в каче­стве «издер­жек». На пер­вых порах необ­хо­ди­мый (в смыс­ле не сво­бод­ный ещё в пол­ной мере) труд рас­ши­рит свои рам­ки. Это нуж­но для обес­пе­че­ния обще­ствен­ных фон­дов и усло­вий для даль­ней­ше­го раз­ви­тия. Но общее направ­ле­ние дви­же­ния обще­ства к ком­му­низ­му, вклю­ча­ю­щее и соот­вет­ству­ю­щее раз­ви­тие про­из­во­ди­тель­ных сил, пред­по­ла­га­ет све­де­ние тако­го тру­да ко всё мень­шим и мень­шим зна­че­ни­ям. За извест­ны­ми пре­де­ла­ми такой труд мож­но вооб­ще не брать в рас­чёт, так как он уже не ока­зы­ва­ет сколь­ко-нибудь серьёз­но­го вли­я­ния на общий ход чело­ве­че­ской жиз­ни. Самое важ­ное в необ­хо­ди­мом тру­де при пере­хо­де к ком­му­низ­му, о кото­ром здесь шла речь то, что этот, ещё не до кон­ца сво­бод­ный труд, явля­ет­ся тру­дом по про­из­вод­ству сво­бод­но­го вре­ме­ни и чело­ве­ка, спо­соб­но­го дей­ство­вать сво­бод­но в обще­ствен­ном мас­шта­бе.

Коммунизм и управление общественной жизнью

Про­из­вод­ство и рас­пре­де­ле­ние сво­бод­но­го вре­ме­ни в пере­ход­ный пери­од к ком­му­низ­му нуж­да­ют­ся в госу­дар­стве. Одна­ко, госу­дар­ство необ­хо­ди­мо толь­ко постоль­ку, посколь­ку про­из­вод­ство сво­бод­но­го вре­ме­ни сов­па­да­ет с про­из­вод­ством и рас­пре­де­ле­ни­ем вещей, нуж­ных людям, и посколь­ку само это про­из­вод­ство вещей ещё не осу­ществ­ля­ет­ся по-ком­му­ни­сти­че­ски. Само же сво­бод­ное вре­мя, высту­пая соб­ствен­но как сво­бод­ное (вре­мя ком­му­низ­ма), выхо­дит из-под вся­ко­го внеш­не­го по отно­ше­нию к нему госу­дар­ствен­но­го управ­ле­ния.

В про­стран­стве сво­бод­но­го вре­ме­ни госу­дар­ства не суще­ству­ет даже сей­час, при капи­та­лиз­ме. Там, где име­ет место сво­бод­ная ком­му­ни­сти­че­ская дея­тель­ность, управ­ле­ние осу­ществ­ля­ет­ся все­ми чле­на­ми сво­бод­ной ассо­ци­а­ции людей. При уве­ли­че­нии доли ком­му­ни­сти­че­ской дея­тель­но­сти, госу­дар­ство отми­ра­ет.

Спо­соб­ство­ва­ние про­из­вод­ству сво­бод­но­го вре­ме­ни и непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ных форм сво­бод­ной дея­тель­но­сти явля­ет­ся актом уни­что­же­ния усло­вий для суще­ство­ва­ния клас­сов в пере­ход­ный пери­од, и в той же мере актом само­уни­что­же­ния госу­дар­ства. Госу­дар­ство это лишь аппа­рат обес­пе­че­ния инте­ре­сов гос­под­ству­ю­ще­го клас­са, осу­ществ­ля­ю­щий управ­ле­ние в инте­ре­сах это­го клас­са, а эта его основ­ная функ­ция отпа­да­ет по мере уни­что­же­ния клас­сов, в том чис­ле и гос­под­ству­ю­ще­го.

Зада­ча госу­дар­ства в пере­ход­ный пери­од, таким обра­зом, сво­дит­ся к обес­пе­че­нию огра­ни­че­ния (уни­что­же­ния) товар­но­го харак­те­ра про­из­вод­ства и забо­те о созда­нии усло­вий для ком­му­ни­сти­че­ской сво­бод­ной дея­тель­но­сти чле­нов обще­ства.

Пер­вая из них воз­ни­ка­ет и перед капи­та­ли­сти­че­ски­ми госу­дар­ства­ми. Капи­та­лизм посто­ян­но порож­да­ет вой­ны, а логи­ка вой­ны тре­бу­ет систе­мы пря­мо­го рас­пре­де­ле­ния про­дук­тов, пред­на­зна­чен­ных для лич­но­го потреб­ле­ния. Госу­дар­ство, не справ­ля­ю­ще­е­ся с этой зада­чей, обре­че­но на уни­что­же­ние (или само по себе, как госу­дар­ство, или вме­сте с насе­ле­ни­ем). Зада­ча нала­жи­ва­ния такой систе­мы пред­по­ла­га­ет в ряде пунк­тов при­тес­не­ние отдель­ных капи­та­ли­стов в инте­ре­сах капи­та­ли­стов как клас­са, что не все­гда может быть осу­ществ­ле­но в пол­ной мере и с доста­точ­ной сте­пе­нью эффек­тив­но­сти.

На войне лич­ное потреб­ле­ние — как про­дук­тов пита­ния, так и веще­во­го доволь­ствия, — не может обес­пе­чи­вать­ся в поряд­ке капи­та­ли­сти­че­ско­го част­но­го харак­те­ра при­сво­е­ния про­дук­тов тру­да. Сол­дат, даже если он наём­ник, во вре­мя веде­ния вой­ны дол­жен быть обес­пе­чен сво­им рабо­то­да­те­лем, как мини­мум, ору­жи­ем, про­пи­та­ни­ем и обмун­ди­ро­ва­ни­ем. В про­тив­ном слу­чае армия пре­вра­ща­ет­ся в раз­бой­ни­чьи шай­ки. Но эти шай­ки не спо­соб­ны вести совре­мен­ную вой­ну. Для веде­ния вой­ны совре­мен­ная армия нуж­да­ет­ся в высо­ко­тех­но­ло­гич­ном ору­жии, сред­ствах лич­но­го потреб­ле­ния, необ­хо­ди­мых для вос­про­из­вод­ства живой лич­но­сти сол­да­та, а так­же сред­ствах лич­ной защи­ты. И даже если это всё обес­пе­чи­ва­ет­ся путём пря­мо­го гра­бе­жа насе­ле­ния захва­чен­ных тер­ри­то­рий, это не может быть лич­ным делом отдель­ных сол­дат. Это все­го лишь усло­вие того, что­бы он мог выпол­нять свою рабо­ту. Но это усло­вие отли­ча­ет­ся от усло­вий наём­но­го тру­да, осно­ван­но­го на част­ном харак­те­ре при­сво­е­ния. При­сво­е­ние про­дук­тов тру­да во всех сво­их суще­ствен­ных и зна­чи­тель­ных для соци­аль­но­го вос­про­из­вод­ства инди­ви­да момен­тах в клас­си­че­ских капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ни­ях куп­ли-про­да­жи рабо­чей силы выне­се­но за рам­ки про­из­вод­ства, осно­ван­но­го на наём­ном тру­де. Лич­ное потреб­ле­ние опре­де­ля­ет­ся част­ным харак­те­ром при­сво­е­ния про­дук­тов тру­да, опо­сре­до­ван­ным день­га­ми. И это, в свою оче­редь, гаран­ти­ру­ет, что работ­ник сно­ва и сно­ва будет вынуж­ден при­сту­пать к тру­ду, для обес­пе­че­ния себя всем необ­хо­ди­мым. На войне дело кар­ди­наль­ным обра­зом отли­ча­ет­ся. Потреб­ле­ние в этом слу­чае не может быть даже фор­маль­но отда­но на откуп самих инди­ви­дов.

Таким обра­зом, совре­мен­ная вой­на это, кро­ме все­го про­че­го, кон­ку­рен­ция выра­бо­тан­ных ещё при капи­та­лиз­ме форм нето­вар­но­го про­из­вод­ства — непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства чело­ве­ка. При­чём здесь име­ет­ся в виду и армия как соб­ствен­но-воен­ная сила, так и тру­до­вая армия, по-раз­но­му фор­ми­ру­ю­ща­я­ся. Акцент сме­ща­ет­ся. Если для нор­маль­но­го хода капи­та­лиз­ма на пер­вый план высту­па­ет то, что чело­век дол­жен делать своё дело, что­бы жить, то здесь, наобо­рот, чело­век дол­жен жить, что­бы делать своё дело. Госу­дар­ство вынуж­де­но брать на себя ответ­ствен­ность за это. При­чём, денеж­но-товар­ные отно­ше­ния ста­но­вят­ся оче­вид­ным пре­пят­стви­ем для выпол­не­ния этих функ­ций.

Вой­на дела­ет невоз­мож­ны­ми ста­рые, дово­ен­ные спо­со­бы и фор­мы дея­тель­но­сти людей. Госу­дар­ство в таких усло­ви­ях объ­ек­тив­но уси­ли­ва­ет­ся, берёт на себя функ­ции рас­пре­де­ле­ния в про­цес­се непо­сред­ствен­но­го про­из­вод­ства чело­ве­ка как в армии, так и в тылу, зани­ма­ет­ся нала­жи­ва­ни­ем и под­дер­жа­ни­ем хозяй­ствен­ных свя­зей. Но госу­дар­ство как аппа­рат подав­ле­ния одно­го клас­са дру­гим, точ­нее, подав­ле­ния мень­шин­ством боль­шин­ства, в прин­ци­пе не может решить эти зада­чи в пол­ной мере, и уж тем более не ста­вит себе те зада­чи, кото­рые не слу­жат инте­ре­сам пра­вя­ще­го клас­са. Но имен­но тако­го рода задач (рас­хо­дя­щих­ся с инте­ре­са­ми пра­вя­ще­го клас­са) во вре­мя вой­ны у обще­ства ста­но­вит­ся очень мно­го. Они объ­ек­тив­но вста­ют перед людь­ми пото­му, что от их реше­ния зави­сит само их физи­че­ское суще­ство­ва­ние. Госу­дар­ство эти про­бле­мы часто даже и не берёт­ся решать, остав­ляя их на откуп раз­но­об­раз­ней­шим него­су­дар­ствен­ным орга­ни­за­ци­ям и объ­еди­не­ни­ям людей. Это вынуж­да­ет мил­ли­о­ны людей искать новые фор­мы орга­ни­за­ции, кото­рые бы бра­ли на себя госу­дар­ствен­ные функ­ции. И эти орга­ны обще­ствен­но­го само­управ­ле­ния, беру­щие на себя функ­ции госу­дар­ства, стро­го гово­ря, в сво­ей тен­ден­ции и явля­ют­ся, и не явля­ют­ся госу­дар­ством.

Наи­бо­лее важ­ная и фор­мо­об­ра­зу­ю­щая из про­блем, реше­ние кото­рых тре­бу­ет новых орга­ни­за­ци­он­ных форм в про­ти­во­вес капи­та­ли­сти­че­ско­му госу­дар­ству, это предот­вра­ще­ние и пре­кра­ще­ние вой­ны, а так­же мини­ми­за­ция для обще­ства потерь и раз­ру­ше­ний, ей вызван­ных. Реа­ли­за­ция этой важ­ней­шей зада­чи как раз и про­ти­во­ре­чит инте­ре­сам капи­та­ла, кото­рый еще не извлек из вой­ны всех выгод, что мог извлечь. Под­черк­нём, что тут может иметь исто­ри­че­ский смысл не вой­на сама по себе, не наси­лие само по себе, а сопро­тив­ле­ние наси­лию реак­ци­он­но­го клас­са, осу­ществ­ля­е­мо­му груп­пи­ров­ка­ми это­го клас­са во имя сво­их корыст­ных инте­ре­сов, да еще и рука­ми дру­го­го клас­са. В сопро­тив­ле­нии и фор­мах сопро­тив­ле­ния (хотя не толь­ко в них), а не в войне самой по себе, кро­ет­ся важ­ней­шая тен­ден­ция к само­ор­га­ни­за­ции на под­сту­пах к рево­лю­ции. Без такой само­ор­га­ни­за­ции, выра­бо­тан­ные в рам­ках капи­та­лиз­ма спо­со­бы непо­сред­ствен­но­го, не опо­сре­до­ван­но­го веща­ми-день­га­ми про­из­вод­ства чело­ве­ка и эко­но­ми­че­ские меха­низ­мы их осу­ществ­ле­ния, не могут стать отправ­ной точ­кой пере­хо­да обще­ства на новые осно­ва­ния раз­ви­тия.

Эти, порож­ден­ные тен­ден­ци­ей к войне и самой вой­ной (как про­ти­во­сто­я­ние войне) фор­мы само­ор­га­ни­за­ции для управ­ле­ния обще­ствен­ны­ми явля­ют­ся пере­ход­ны­ми и могут дви­гать­ся в трёх направ­ле­ни­ях: 1) инте­гра­ция с госу­дар­ством; 2) вырож­де­ние-исчез­но­ве­ние (инте­гра­ция не все­гда озна­ча­ет вырож­де­ние); 3) взя­тие на себя всех функ­ций госу­дар­ства, пре­вра­ще­ние в новую госу­дар­ствен­ную власть. Эти орга­ни­за­ци­он­ные фор­мы, таким обра­зом, объ­ек­тив­но явля­ют­ся к тому же фор­ма­ми клас­со­вой борь­бы там, где они вынуж­де­ны про­ти­во­сто­ять госу­дар­ству, взяв на себя функ­ции тех или иных госу­дар­ствен­ных орга­нов, а зна­чит, лишить пол­но­мо­чий аппа­рат поли­ти­че­ско­го гос­под­ства пра­вя­ще­го клас­са. И, если в опре­де­лён­ных усло­ви­ях это фак­ти­че­ски облег­че­ние для этих орга­нов, так как сами они выпол­нять свои функ­ции не могут, то даль­ней­шее дви­же­ние по это­му пути неиз­беж­но натал­ки­ва­ет­ся на про­ти­во­сто­я­ние госу­дар­ства, на попыт­ки огра­ни­чить функ­ции и вли­я­ние форм само­ор­га­ни­за­ции насе­ле­ния. Каким будет исход и харак­тер это­го про­ти­во­сто­я­ния, зави­сит от кон­крет­ных обсто­я­тельств борь­бы и дей­ствий борю­щих­ся сто­рон.

Если рас­смат­ри­вать исто­рию ХХ века, то одной из самых эффек­тив­ных форм само­ор­га­ни­за­ции, беру­щих на себя функ­ции госу­дар­ства, были сове­ты. Сове­ты рабо­чих, сол­дат­ских и кре­стьян­ских депу­та­тов одно­вре­мен­но явля­лись пред­ста­ви­тель­но-зако­но­да­тель­ны­ми, рас­по­ря­ди­тель­ны­ми и кон­троль­ны­ми орга­на­ми. И хотя сове­ты воз­ник­ли еще в 1905 году, реаль­ное их раз­во­ра­чи­ва­ние в госу­дар­ствен­ную силу, двое­вла­стие, и уж тем более лозунг «Вся власть сове­там», а так­же кон­крет­ные шаги от лозун­га к его реа­ли­за­ции мог­ли воз­ник­нуть толь­ко в усло­ви­ях поли­ти­че­ско­го банк­рот­ства ста­ро­го госу­дар­ства в про­цес­се изну­ря­ю­щей вой­ны. После Фев­раль­ской рево­лю­ции банк­рот­ство госу­дар­ства как аппа­ра­та, пре­тен­ду­ю­ще­го на то, что­бы орга­ни­зо­вы­вать жизнь обще­ства, ста­ло оче­вид­ным, так как не толь­ко цар­ское пра­ви­тель­ство, но и Вре­мен­ное пра­ви­тель­ство было бес­силь­но в этом отно­ше­нии. В то же вре­мя под­ни­ма­лись и актив­но вклю­ча­лись в дела как мест­но­го само­управ­ле­ния, так и госу­дар­ствен­но­го управ­ле­ния сове­ты. Созда­ва­лась ситу­а­ция двое­вла­стия как в тылу, так и в армии. В свя­зи с этим осо­бен­но важ­но учи­ты­вать воз­мож­ность в буду­щем ситу­а­ции, кото­рая име­ла место вес­ной и в нача­ле лета 1917 года. Тогда воз­мо­жен был мир­ный путь пере­да­чи вла­сти сове­там как шаг по пути в сто­ро­ну соци­аль­ной рево­лю­ции — созда­нию усло­вий для соци­а­лиз­ма. И воз­мож­ность эта суще­ство­ва­ла бла­го­да­ря двум обсто­я­тель­ствам: силе и обще­ствен­ной зна­чи­мо­сти самих сове­тов, и воору­жён­но­сти насе­ле­ния в резуль­та­те вой­ны. Лозунг «Вся власть сове­там» в то вре­мя был кон­ста­та­ци­ей нали­чия тако­го мир­но­го пути рево­лю­ции. И толь­ко после июль­ских собы­тий 1917 года мир­ный путь стал уже невоз­мо­жен. Но сам факт такой воз­мож­но­сти для нас наи­бо­лее важен. Ведь если сло­жат­ся такие усло­вия, очень важ­но их не про­пу­стить, тем более с учё­том раз­ви­тия совре­мен­но­го воору­же­ния мир­ный путь, вполне может ока­зать­ся вооб­ще един­ствен­но-воз­мож­ным для рево­лю­ции.

В совре­мен­ных усло­вия могут родить­ся и рож­да­ют­ся дру­гие фор­мы, дале­ко не все­гда свя­зан­ные с вой­ной, но все­гда с необ­хо­ди­мо­стью решить важ­ные обще­ствен­ные про­бле­мы. Суть этих пере­ход­ных форм вез­де одна – взя­тие насе­ле­ни­ем непо­сред­ствен­но на себя функ­ций госу­дар­ствен­ной вла­сти, тем самым упразд­не­ние её в при­выч­ном для капи­та­лиз­ма смыс­ле.

Теперь перей­дём к рас­смот­ре­нию управ­ле­ния обще­ствен­ной жиз­нью при ком­му­низ­ме. Управ­ле­ние обще­ствен­ной жиз­нью вооб­ще сво­дит­ся к пла­ни­ро­ва­нию и кор­рек­ти­ров­ке пла­на с учё­том реаль­ных изме­не­ний, воле­изъ­яв­ле­ния (рас­по­ря­же­ния), учё­та и кон­тро­ля над управ­ля­е­мым про­цес­сом, непо­сред­ствен­но­го вме­ша­тель­ства в слу­чае необ­хо­ди­мо­сти.

Пла­ни­ро­ва­ние при ком­му­низ­ме – это пла­ни­ро­ва­ние раз­ви­тия чело­ве­ка, кото­рый ста­но­вит­ся основ­ной целью обще­ствен­но­го про­из­вод­ства, пла­ни­ро­ва­ние про­из­вод­ства новых отно­ше­ний меж­ду людь­ми. Такое пла­ни­ро­ва­ние сов­па­да­ет с про­гно­зи­ро­ва­ни­ем, в том смыс­ле, что самый надеж­ный про­гноз, это тот, к осу­ществ­ле­нию кото­ро­го при­ла­га­ют­ся пла­но­мер­ные уси­лия. Все эти функ­ции обще­ство долж­но научить­ся выпол­нять без сто­я­ще­го над ним орга­на «управ­ле­ния», а на самом деле угне­те­ния, име­ну­е­мо­го госу­дар­ством.

По мере же ста­нов­ле­ния новой кол­лек­тив­но­сти все его функ­ции, кото­рые отно­сят­ся к про­из­вод­ству вещей, долж­ны быть пере­да­ны вещам. Госу­дар­ство в пере­ход­ный к ком­му­низ­му пери­од не про­сто отми­ра­ет, оно отми­ра­ет толь­ко в том слу­чае, если рабо­та­ет на своё отми­ра­ние, в той мере, в какой оно забо­тит­ся о том, что­бы люди обхо­ди­лись без него. Все остат­ки несво­бо­ды, в том чис­ле и спо­со­бы ути­ли­за­ции вре­ме­ни, с кото­ры­ми свя­за­но суще­ство­ва­ние госу­дар­ства, про­ти­во­сто­ят сво­бод­но­му вре­ме­ни как про­стран­ству чело­ве­че­ско­го раз­ви­тия, про­ти­во­сто­ят сво­бод­ной чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти. Там, где осу­ще­стви­ма пол­ная сво­бо­да, нет места для госу­дар­ства. Но там, где пол­ная сво­бо­да ещё невоз­мож­на непо­сред­ствен­но, нали­чие опре­де­лен­но­го типа госу­дар­ства не толь­ко фик­си­ру­ет факт этой невоз­мож­но­сти, но и явля­ет­ся инстру­мен­том для её пре­одо­ле­ния.

Про­тив отми­ра­ния госу­дар­ства выдви­га­ет­ся тот же аргу­мент, что и про­тив сня­тия раз­де­ле­ния тру­да. Суть его состо­ит в том, что обще­ствен­ная жизнь ста­но­вит­ся очень слож­ной и всё вре­мя услож­ня­ет­ся, а пото­му для управ­ле­ния такой слож­ной жиз­нью нуж­на диф­фе­рен­ци­а­ция функ­ций и спе­ци­аль­ный аппа­рат. Но из этой слож­но­сти вовсе не сле­ду­ет, необ­хо­ди­мость в осо­бых, над обще­ством постав­лен­ных, отря­дах чинов­ни­ков и воору­жён­ных людей. Не будь рас­ко­ла обще­ства на клас­сы, само­дей­ству­ю­щая и само­управ­ля­е­мая ассо­ци­а­ция людей была бы воз­мож­на, при всей её слож­но­сти, соот­вет­ству­ю­щей уров­ню слож­но­сти обще­ствен­ной жиз­ни, на чём вслед за Марк­сом и Энгель­сом наста­и­вал Ленин.

Тем более, что гово­ря о ком­му­низ­ме, мы име­ем в виду обще­ство, где пре­одо­ле­но раз­де­ле­ние тру­да, где люди более менее оди­на­ко­во раз­ви­ты в отно­ше­нии здо­ро­вья, чув­ствен­но­сти, мыш­ле­ния и нрав­ствен­но­сти, име­ют поли­тех­ни­че­ское, науч­но-тео­ре­ти­че­ское, уни­вер­саль­ное обра­зо­ва­ние на совре­мен­ном необ­хо­ди­мом (то есть наи­выс­шем) для обще­ства уровне, а пото­му в корот­кие сро­ки могут осва­и­вать любую част­ную «про­фес­сию» и при­кла­ды­вать свои силы там, где это нуж­но, и где это им самим инте­рес­но, пусть даже один по пре­иму­ще­ству всю жизнь зани­ма­ет­ся изу­че­ни­ем птиц, а дру­гой бале­том.

Но имен­но поэто­му в управ­ле­нии обще­ствен­ным раз­ви­ти­ем с исполь­зо­ва­ни­ем достиг­ну­тых тех­но­ло­гий, опи­ра­ясь на выра­бо­тан­ную чело­ве­че­ством куль­ту­ру мыш­ле­ния, при ком­му­низ­ме участ­ву­ют все. Это важ­ней­шее усло­вие уни­вер­саль­но­го раз­ви­тия всех чле­нов обще­ства — на про­тя­же­нии всей жиз­ни все долж­ны уметь управ­лять и иметь при­выч­ку управ­лять обще­ствен­ны­ми дела­ми – все­ми дела­ми, в кото­рых сами при­ни­ма­ют уча­стие. Такое обще­ство более реаль­но, чем фан­та­сти­че­ский клас­со­вый мир и «гар­мо­ни­че­ские вза­и­мо­от­но­ше­ния» меж­ду клас­са­ми, про­па­ган­ди­ру­е­мые совре­мен­ны­ми бур­жу­аз­ны­ми идео­ло­га­ми. Наобо­рот, марк­сизм наста­и­ва­ет на том, что само суще­ство­ва­ние госу­дар­ства гово­рит о том, что этот мир в усло­ви­ях суще­ство­ва­ния клас­сов невоз­мо­жен.

Для отми­ра­ния госу­дар­ства, долж­ны быть соот­вет­ству­ю­щие соци­аль­ные и тех­ни­че­ские пред­по­сыл­ки. Что каса­ет­ся тех­ни­че­ских пред­по­сы­лок, то с хоро­шим обще­обя­за­тель­ным поли­тех­ни­че­ским обра­зо­ва­ни­ем на осно­ве совре­мен­ной тех­ни­ки орга­ни­зо­вать управ­ле­ние обще­ствен­ны­ми про­цес­са­ми было бы не так уж слож­но в обще­стве, где отсут­ству­ет част­ная соб­ствен­ность (пото­му важ­ней­шей пред­по­сыл­кой явля­ет­ся фор­маль­ное обоб­ществ­ле­ние средств про­из­вод­ства) . Конеч­но, для это­го долж­ны быть сня­ты обще­ствен­ные барье­ры, что тоже тре­бу­ет от обще­ства серьёз­ной рабо­ты и дости­жи­мо не сра­зу. Глав­ное, что чисто тех­ни­че­ски уже на дан­ном эта­пе это не пред­став­ля­ет­ся невоз­мож­ным. Вся инфор­ма­ция о состо­я­нии про­из­вод­ства и рас­пре­де­ле­ния во всех сфе­рах обще­ствен­ной жиз­ни в реаль­ном вре­ме­ни, с воз­мож­но­стью про­сле­жи­ва­ния цепо­чек до само­го нача­ла, учё­том ресур­сов, потреб­но­стей тех­но­ло­ги­че­ских воз­мож­но­стей, воз­мож­но­стя­ми свя­зи и голо­со­ва­ний, и т. д, и т. п. от наи­низ­ше­го уров­ня (пря­мо­го вме­ша­тель­ства) до наи­выс­ше­го кол­лек­тив­но­го при­ня­тия реше­ний на уровне как локаль­ных сооб­ществ, так и все­го обще­ства,- всё в реаль­ном вре­ме­ни может быть доступ­но каж­до­му чле­ну ассо­ци­а­ции.

Голо­со­ва­ния и дру­гие, при­выч­ные нам про­яв­ле­ния демо­кра­тии нуж­ны толь­ко на пер­вых порах. При пере­хо­де от управ­ле­ния людь­ми к управ­ле­нию веща­ми и про­цес­са­ми необ­хо­ди­мость в голо­со­ва­ни­ях поне­мно­гу отпа­да­ет, усту­пая место объ­ек­тив­ной необ­хо­ди­мо­сти, заклю­чён­ной в вещах и во вза­и­мо­дей­ствии меж­ду ними. На этот момент ука­зы­вал Ленин в «Госу­дар­стве и рево­лю­ции» подроб­но раз­би­рая насле­дие Марк­са и Энгель­са: «Об «отми­ра­нии» и даже еще рельеф­нее и кра­соч­нее — о «засы­па­нии» Энгельс гово­рит совер­шен­но ясно и опре­де­лен­но по отно­ше­нию к эпо­хе после «взя­тия средств про­из­вод­ства во вла­де­ние госу­дар­ством от име­ни все­го обще­ства», т. е. после соци­а­ли­сти­че­ской рево­лю­ции. Мы все зна­ем, что поли­ти­че­ской фор­мой «госу­дар­ства» в это вре­мя явля­ет­ся самая пол­ная демо­кра­тия. Но нико­му из оппор­ту­ни­стов, бес­стыд­но иска­жа­ю­щих марк­сизм, не при­хо­дит в голо­ву, что речь идет здесь, сле­до­ва­тель­но, у Энгель­са, о «засы­па­нии» и «отми­ра­нии» демо­кра­тии. Это кажет­ся на пер­вый взгляд очень стран­ным. Но «непо­нят­но» это толь­ко для того, кто не вду­мал­ся, что демо­кра­тия есть тоже госу­дар­ство и что, сле­до­ва­тель­но, демо­кра­тия тоже исчез­нет, когда исчез­нет госу­дар­ство. Бур­жу­аз­ное госу­дар­ство может «уни­что­жить» толь­ко рево­лю­ция. Госу­дар­ство вооб­ще, т. е. самая пол­ная демо­кра­тия, может толь­ко «отме­реть».

В совре­мен­ную эпо­ху бур­но­го раз­ви­тия тех­но­ло­гий, орга­ни­за­ция отми­ра­ния госу­дар­ства не пред­став­ля­ет­ся таким уж слож­ным делом чисто с тех­ни­че­ской сто­ро­ны. Учёт и кон­троль в деле управ­ле­ния веща­ми и про­цес­са­ми в таких усло­ви­ях ста­но­вит­ся делом тех­ни­ки, а его резуль­та­ты доступ­ны­ми каж­до­му. В этом деле отпа­да­ет необ­хо­ди­мость иерар­хии и исче­за­ет пред­по­сыл­ка для того, что­бы эти функ­ции мог­ли выде­лить­ся функ­ци­ям в отдель­ную про­фес­сию. При внед­ре­нии авто­ма­ти­че­ских систем для управ­ле­ния при обес­пе­че­нии пол­ной доступ­но­сти к базам дан­ных для каж­до­го и рабо­ты с ними исче­за­ет необ­хо­ди­мость в «осо­бой армии чинов­ни­ков», кото­рые мог­ли бы даже «по-види­мо­сти» сто­ять «над», обще­ством как осо­бый «аппа­рат».

Таким обра­зом, будет реше­на одна из важ­ней­ших задач пере­хо­да к соци­а­лиз­му – нала­жи­ва­ние учё­та и кон­тро­ля, на важ­но­сти кото­рой посто­ян­но наста­и­вал Ленин «Учёт и кон­троль — вот глав­ное, что тре­бу­ет­ся для «нала­же­ния», для пра­виль­но­го функ­ци­о­ни­ро­ва­ния пер­вой фазы ком­му­ни­сти­че­ско­го обще­ства». Речь идёт о таком учё­те и кон­тро­ле над обще­ствен­ным про­из­вод­ством, орга­ни­за­ция кото­ро­го уже сама по себе озна­ча­ет орга­ни­за­цию новых форм кол­лек­тив­но­сти, «если дей­стви­тель­но все участ­ву­ют в управ­ле­нии госу­дар­ством, тут уже капи­та­лиз­му не удер­жать­ся. И раз­ви­тие капи­та­лиз­ма, в свою оче­редь, созда­ёт пред­по­сыл­ки для того, что­бы дей­стви­тель­но все мог­ли участ­во­вать в управ­ле­нии госу­дар­ством. К таким пред­по­сыл­кам при­над­ле­жит пого­лов­ная гра­мот­ность, осу­ществ­лён­ная уже рядом наи­бо­лее пере­до­вых капи­та­ли­сти­че­ских стран, затем «обу­че­ние и дис­ци­пли­ни­ро­ва­ние» мил­ли­о­нов рабо­чих круп­ным, слож­ным, обоб­ществ­лён­ным аппа­ра­том почты, желез­ных дорог, круп­ных фаб­рик, круп­ной тор­гов­ли, бан­ко­во­го дела и т. д. и т. п.»

Мы же можем ещё раз акцен­ти­ро­вать, что к таким пред­по­сыл­кам отно­сит­ся уже теперь раз­ви­тие ком­пью­тер­ной тех­ни­ки, и зало­жен­ные в ней воз­мож­но­сти, кото­рые в прин­ци­пе не могут быть исполь­зо­ва­ны при капи­та­лиз­ме, когда нет еди­но­го обще­ствен­но­го хозяй­ства, а связь меж­ду про­из­во­ди­те­ля­ми осу­ществ­ля­ет­ся через рынок. Эти воз­мож­но­сти в орга­ни­за­ции управ­ле­ния обще­ствен­ной жиз­нью иссле­до­вал в сво­их раз­ра­бот­ках Вик­тор Михай­ло­вич Глуш­ков, раз­ра­ба­ты­ва­ю­щий Обще­го­су­дар­ствен­ную систе­му управ­ле­ния эко­но­ми­кой в СССР. Глуш­ков рас­смат­ри­вал управ­ле­ние обще­ствен­ным про­из­вод­ством в целом, при помо­щи управ­ля­ю­щих систем, где каж­дый име­ет доступ к подроб­ней­шей кар­тине про­из­вод­ства в реаль­ном вре­ме­ни, а там, где чело­ве­че­ские реше­ния не нуж­ны, систе­ма дей­ству­ет авто­ма­ти­че­ски по зара­нее задан­ным людь­ми схе­мам в соот­вет­ствии с обще­ствен­ны­ми целя­ми.

Чем боль­ше будут раз­ви­вать­ся тех­но­ло­гии, тем про­ще будет орга­ни­зо­вать управ­ле­ние и обес­пе­чить уча­стие в нём всех чле­нов обще­ства. Что каса­ет­ся содер­жа­тель­ной сто­ро­ны, то она тре­бу­ет соот­вет­ству­ю­ще­го раз­ви­тия чле­нов обще­ства. Слож­ность состо­ит в том, что начи­нать дви­же­ние к ком­му­низ­му нуж­но не с людь­ми ком­му­ни­сти­че­ско­го зав­тра, а с людь­ми, сфор­ми­ро­вав­ши­ми­ся в усло­ви­ях раз­де­ле­ния тру­да, пре­одо­ле­ва­ю­щи­ми свою огра­ни­чен­ность посред­ством обра­зо­ва­ния и кол­лек­тив­ной дея­тель­но­сти.

Поли­тех­ни­че­ское обра­зо­ва­ние ста­но­вит­ся необ­хо­ди­мо­стью для чле­нов сво­бод­ной ассо­ци­а­ции. Идея поли­тех­низ­ма доволь­но хоро­шо раз­ра­бо­та­на, так что мы вполне можем ото­слать чита­те­ля к соот­вет­ству­ю­щей лите­ра­ту­ре. Здесь же отме­тим толь­ко, что для управ­ле­ния обще­ствен­ны­ми про­цес­са­ми чле­ны обще­ства долж­ны обла­дать целост­ной науч­ной кар­ти­ной мира и уни­вер­саль­ным уме­ни­ем при­ме­не­ния сво­их зна­ний. Совре­мен­но­му чинов­ни­ку для выпол­не­ния сво­ей функ­ции науч­ная кар­ти­на мира даже в пер­вом при­бли­же­нии совер­шен­но не нуж­на, поэто­му она у него сама собой исче­за­ет, как что-то излиш­нее, даже если когда-то была. Чинов­ник — все­го лишь живая частич­ная деталь уста­рев­шей госу­дар­ствен­ной маши­ны. «Обще­ство, кото­рое по-ново­му орга­ни­зу­ет про­из­вод­ство на осно­ве сво­бод­ной и рав­ной ассо­ци­а­ции про­из­во­ди­те­лей, отпра­вит всю госу­дар­ствен­ную маши­ну туда, где ей будет тогда насто­я­щее место: в музей древ­но­стей, рядом с прял­кой и с брон­зо­вым топо­ром», — гово­рил Энгельс.

Конеч­но сама зада­ча по управ­ле­нию обще­ствен­ны­ми про­цес­са­ми в такой ассо­ци­а­ции, и по созна­тель­но­му постро­е­нию обще­ствен­ной жиз­ни будет тре­бо­вать от людей очень мно­го­го, в том чис­ле раз­ви­то­го диа­лек­ти­че­ско­го мыш­ле­ния, раз­ви­той чув­ствен­но­сти, нрав­ствен­но­сти, соот­вет­ству­ю­ще­го уров­ня гра­мот­но­сти. Но это не недо­ся­га­е­мые высо­ты, доступ­ные толь­ко для избран­ных, а то, что в соот­вет­ству­ю­щих усло­ви­ях ста­нет досто­я­ни­ем каж­до­го. По мере вклю­че­ния людей в актив­ную обще­ствен­ную жизнь, как субъ­ек­тов этой жиз­ни, они будут выхо­дить на перед­ний план чело­ве­че­ской куль­ту­ры. Так мы пони­ма­ем зна­ме­ни­тый афо­ризм Лени­на о том, что каж­дая кухар­ка долж­на научить­ся управ­лять госу­дар­ством. Пре­пят­стви­ем для это­го высту­па­ет толь­ко спо­соб дея­тель­но­сти совре­мен­ных людей, кото­рый пре­вра­ща­ет одно­го чело­ве­ка в госу­дар­ствен­но­го чинов­ни­ка, а дру­го­го в кухар­ку.

Ком­му­ни­сти­че­ское обще­ство это — сво­бод­ная ассо­ци­а­ция людей, управ­ля­ю­щая сво­им соб­ствен­ным раз­ви­ти­ем по разум­но­му пла­ну.

Как имен­но она будет само­управ­лять­ся, с помо­щью каких имен­но средств и орга­ни­за­ци­он­ных меро­при­я­тий? На этот вопрос мы отве­тить не можем. Это — дело этой ассо­ци­а­ции, кото­рая будет вынуж­де­на с необ­хо­ди­мо­стью раз­ви­вать соот­вет­ству­ю­щие орга­ни­за­ци­он­ные фор­мы в кон­крет­ных исто­ри­че­ских усло­ви­ях. Само­управ­ле­ние будет раз­ви­вать­ся вме­сте с раз­ви­ти­ем ком­му­ни­сти­че­ско­го обще­ства.

Коммунизм и личность

Про­бле­ма лич­но­сти – одна из цен­траль­ных про­блем ком­му­низ­ма. Зна­че­ние лич­но­сти при ком­му­низ­ме воз­рас­та­ет до неви­дан­ных до сих пор высот. «На место ста­ро­го бур­жу­аз­но­го обще­ства с его клас­са­ми и клас­со­вы­ми про­ти­во­по­лож­но­стя­ми при­хо­дит ассо­ци­а­ция, в кото­рой сво­бод­ное раз­ви­тие каж­до­го явля­ет­ся усло­ви­ем сво­бод­но­го раз­ви­тия всех» — писа­ли Маркс и Энгельс в «Мани­фе­сте ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии».

Всю пред­ше­ству­ю­щую исто­рию нуж­но пони­мать не про­сто как опре­де­лен­ную после­до­ва­тель­ность собы­тий, а как про­цесс ста­нов­ле­ния сущ­но­сти чело­ве­ка. Тогда ста­но­вит­ся ясно, что это в тоже вре­мя про­цесс ста­нов­ле­ния опре­де­лен­но­го типа лич­но­сти, отве­ча­ю­щей сущ­но­сти чело­ве­ка. Какой долж­на быть эта лич­ность? Этот вопрос каж­дый раз будет решать­ся прак­ти­че­ски и кон­крет­но-исто­ри­че­ски, но в любом слу­чае это лич­ность, созна­тель­но тво­ря­щая исто­рию в кол­лек­ти­ве таких же лич­но­стей-твор­цов. В сво­бод­ной ассо­ци­а­ции людей вся их жизнь зави­сит от твор­че­ской дея­тель­но­сти, кото­рая явля­ет­ся наи­выс­шим про­яв­ле­ни­ем лич­но­сти, её осу­ществ­ля­ю­щей.

Лич­ность – явле­ние соци­аль­ной при­ро­ды от нача­ла и до кон­ца. Лич­но­стью инди­вид не рож­да­ет­ся, а ста­но­вит­ся, вклю­ча­ясь в обще­ствен­ные отно­ше­ния как актив­но дей­ству­ю­щий субъ­ект. Пер­во­на­чаль­но чело­ве­че­ская жизнь зада­ет­ся ново­рож­ден­но­му извне – из соци­аль­но­го про­стран­ства, в кото­ром он живет, со все­ми вари­а­ци­я­ми отно­ше­ний чело­ве­ка к чело­ве­ку и чело­ве­ка к при­ро­де. И толь­ко осво­ив, то есть сде­лав сво­и­ми, фор­мы дея­тель­но­сти или, что то же самое, фор­мы куль­ту­ры, кото­рые нико­им обра­зом в инди­ви­де изна­чаль­но не зало­же­ны, он ста­но­вит­ся лич­но­стью. Эти фор­мы каж­дый, кто появ­ля­ет­ся на свет, заста­ет уже гото­вы­ми. Для био­ло­ги­че­ско­го орга­низ­ма они явля­ют­ся внеш­ни­ми, но толь­ко для орга­низ­ма, а не для лич­но­сти. Мир дея­тель­но­сти как мир чело­ве­че­ской куль­ту­ры – это дей­стви­тель­ный мир лич­но­сти. В ком­му­ни­сти­че­ском обще­стве этот мир каж­дый дол­жен сде­лать сво­им, а это зна­чит — научить­ся изме­нять его.

Ком­му­ни­сти­че­ская лич­ность в сво­ей прак­ти­ке будет актив­но тво­рить обще­ствен­ные отно­ше­ния, а не про­сто быть их пас­сив­ным про­дук­том. Про­бле­ма состо­ит в том, что­бы создать такие усло­вия, в кото­рых в сво­ем инди­ви­ду­аль­ном раз­ви­тии лич­ность про­шла бы в крат­чай­шие сро­ки путь ста­нов­ле­ния обще­ства и вышла на перед­ний край обще­ствен­ной жиз­ни. Нуж­но каж­дый раз искать и нахо­дить кон­крет­ные фор­мы кол­лек­тив­но­сти, кото­рые бы свя­зы­ва­ли лич­ность с обще­ством таким обра­зом, что­бы она не мог­ла бы не быть его актив­ным чле­ном и не жить всей пол­но­той обще­ствен­ной жиз­ни. Посколь­ку обще­ство посто­ян­но раз­ви­ва­ет­ся, такие фор­мы «сов­мест­но-раз­дель­ной дея­тель­но­сти» не могут быть най­де­ны один раз и навсе­гда. Управ­ле­ние обще­ствен­ным раз­ви­ти­ем при ком­му­низ­ме состо­ит, глав­ным обра­зом, в том, что­бы научить­ся вовре­мя менять фор­мы свя­зи чело­ве­ка с обще­ством таким обра­зом, что­бы они застав­ля­ли его дей­ство­вать по-чело­ве­че­ски в любых новых кон­крет­но-исто­ри­че­ских усло­ви­ях.

Ком­му­ни­стам вме­ня­ют в вину, то, что они хотят стан­дар­ти­зи­ро­вать лич­ность, сде­лать людей «оди­на­ко­вы­ми». В этом обви­не­нии сто­рон­ни­ки капи­та­лиз­ма, на самом деле выда­ют тай­ну совре­мен­но­го капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. Инди­ви­ды при капи­та­лиз­ме в сво­ей мас­се полу­ча­ют­ся настоль­ко стан­дар­ти­зи­ро­ван­ны­ми, что их инди­ви­ду­аль­ность опре­де­ля­ет­ся каки­ми-то пустя­ка­ми. Эта дур­ная инди­ви­ду­аль­ность не име­ет отно­ше­ния к истин­ной инди­ви­ду­аль­но­сти, как инди­ви­ду­аль­но­му выра­же­нию осво­ен­ной чело­ве­ком все­об­щей чело­ве­че­ской куль­ту­ры. Капи­та­лизм вклю­ча­ет людей в стан­дарт­ные прак­ти­ки про­из­вод­ства и потреб­ле­ния, стан­дар­ти­зи­ру­ет их про­ве­де­ние как во вре­мя рабо­ты, так и вне её. Люди уже «оди­на­ко­вые». Ком­му­низм же пред­по­ла­га­ет созда­ние обще­ствен­но­го про­стран­ства для раз­ви­тия инди­ви­ду­аль­но­сти.

Ком­му­ни­сты видят необ­хо­ди­мость в созда­нии обще­ства уни­вер­саль­но-раз­ви­тых лич­но­стей-твор­цов. В таком обще­стве инди­ви­ду­аль­ность каж­до­го будет дея­тель­ным выра­же­ни­ем и вопло­ще­ни­ем обще­ствен­но­го раз­ви­тия. В каком смыс­ле здесь мож­но гово­рить о стан­дар­тах?

Оче­вид­но, чело­век не может быть уни­вер­саль­ным твор­цом, не осво­ив необ­хо­ди­мо­го для это­го мини­му­ма чело­ве­че­ской куль­ту­ры, и, соот­вет­ствен­но, сле­ду­ет гово­рить о мини­му­ме усло­вий, кото­рый обще­ство долж­но обес­пе­чить каж­до­му сво­е­му чле­ну, что­бы он мог быть уни­вер­саль­ным твор­цом, дол­жен быть мини­маль­ный стан­дарт этих усло­вий. В чем состо­ит этот самый мини­мум?

Сюда вхо­дят: опре­де­лен­ный уро­вень раз­ви­тия систе­мы здра­во­охра­не­ния, и имен­но направ­лен­ной на сохра­не­ния здо­ро­вья и созда­ния усло­вий для здо­ро­вой жиз­ни каж­до­го чело­ве­ка, а не про­сто лече­ния болез­ней; каче­ство и уро­вень обра­зо­ва­ния, обя­за­тель­ный для каж­до­го; систе­ма обще­ствен­но­го пита­ния и вооб­ще всех обще­до­ступ­ных служб, кото­рые могут уни­что­жить быт; обес­пе­че­ние дет­ства и ста­ро­сти. В одной из сво­их работ Ленин писал, что соци­а­лизм начи­на­ет­ся со ста­ка­на моло­ка для каж­до­го ребен­ка. Ясно, что нали­чие это­го ста­ка­на еще не гово­рит о том, что обще­ство раз­ви­ва­ет­ся в направ­ле­нии ком­му­низ­ма, но вот без того, что­бы дети были сыты­ми, оно точ­но раз­ви­вать­ся в этом направ­ле­нии не может. Так же, как и не может раз­ви­вать­ся без все­го выше­пе­ре­чис­лен­но­го (спи­сок, конеч­но, не пол­ный. Его раз­ра­бот­кой долж­ны зани­мать­ся люди, раз­би­ра­ю­щи­е­ся в раз­ных обла­стях и по мере раз­ви­тия обще­ства он будет рас­ши­рять­ся).

Этот мини­мум чело­веч­но­го отно­ше­ния к чело­ве­ку не может быть раз и навсе­гда уста­но­вив­шим­ся. Он изме­ня­ет­ся в зави­си­мо­сти от усло­вий, в кото­рых про­ис­хо­дит пере­ход: от уров­ня раз­ви­тия чело­ве­че­ской куль­ту­ры. В совре­мен­ный мини­мум, кото­рый был бы толч­ком для раз­ви­тия обще­ства к ком­му­низ­му, обя­за­тель­но долж­но вхо­дить выс­шее обра­зо­ва­ние, вклю­ча­ю­щее не толь­ко ком­пью­тер­ную гра­мот­ность на уровне про­грам­ми­ро­ва­ния, но и науч­ные осно­вы пони­ма­ния всех про­из­вод­ствен­ных про­цес­сов — поли­тех­низм (для всех!). Так­же обя­за­тель­ным явля­ет­ся обес­пе­че­ние досту­па ко всем совре­мен­ным сред­ствам ком­му­ни­ка­ции.

Важ­но отме­тить, что даже самые раз­ви­тые капи­та­ли­сти­че­ские стра­ны не могут похва­стать­ся пого­лов­ной гра­мот­но­стью все­го насе­ле­ния и доступ­но­стью меди­цин­ско­го обслу­жи­ва­ния.

Необ­хо­ди­мый мини­мум чело­веч­но­сти в отно­ше­нии к чело­ве­ку, как уже гово­ри­лось, вещь исто­ри­че­ская. Но этот мини­мум так­же дол­жен вклю­чать необ­хо­ди­мость его посто­ян­но­го рас­ши­ре­ния. Что­бы ком­му­ни­сти­че­ское обще­ство, где сво­бод­ное раз­ви­тие каж­до­го явля­ет­ся усло­ви­ем раз­ви­тия всех, мог­ло суще­ство­вать и раз­ви­вать­ся, в этот мини­мум долж­ны посто­ян­но вклю­чать­ся все новые пере­до­вые дости­же­ния чело­ве­че­ства. Ком­му­ни­сти­че­ское обще­ство будет состо­ять из умных, здо­ро­вых и талант­ли­вых людей, кото­рые, в кон­це кон­цов, толь­ко и могут орга­ни­зо­вать обще­ствен­ное вос­про­из­вод­ство сво­ей жиз­ни на разум­ных нача­лах.

Коммунизм и семья

«Соглас­но мате­ри­а­ли­сти­че­ско­му пони­ма­нию, опре­де­ля­ю­щим момен­том в исто­рии явля­ет­ся в конеч­ном сче­те про­из­вод­ство и вос­про­из­вод­ство непо­сред­ствен­ной жиз­ни. Но само оно, опять-таки, быва­ет дво­я­ко­го рода. С одной сто­ро­ны — про­из­вод­ство средств к жиз­ни: пред­ме­тов пита­ния, одеж­ды, жили­ща и необ­хо­ди­мых для это­го ору­дий; с дру­гой — про­из­вод­ство само­го чело­ве­ка, про­дол­же­ние рода. Обще­ствен­ные поряд­ки, при кото­рых живут люди опре­де­лен­ной исто­ри­че­ской эпо­хи и опре­де­лен­ной стра­ны, обу­слов­ли­ва­ют­ся обо­и­ми вида­ми про­из­вод­ства: сту­пе­нью раз­ви­тия, с одной сто­ро­ны — тру­да, с дру­гой — семьи», — писал Фри­дрих Энгельс в рабо­те «Про­ис­хож­де­ние семьи, част­ной соб­ствен­но­сти и госу­дар­ства».

В преды­ду­щих гла­вах мы гово­ри­ли о том, что при ком­му­низ­ме про­из­вод­ство жиз­нен­но необ­хо­ди­мых пред­ме­тов авто­ма­ти­зи­ро­ва­но и под­чи­не­но про­из­вод­ству чело­ве­че­ской жиз­ни во всей её пол­но­те. Обще­ство созна­тель­но тво­рит своё соб­ствен­ное раз­ви­тие, свои соб­ствен­ные фор­мы кол­лек­тив­но­сти, рас­ши­ряя содер­жа­ние сво­бод­ной дея­тель­но­сти. Семья, как хозяй­ствен­ная ячей­ка, осно­ван­ная на част­ном харак­те­ре при­сво­е­ния про­дук­тов тру­да, утра­чи­ва­ет своё зна­че­ние и исче­за­ет в пере­ход­ный пери­од. «Част­ное домаш­нее хозяй­ство пре­вра­тит­ся в обще­ствен­ную отрасль тру­да», — писал Энгельс. Выше мы виде­ли насколь­ко это эко­но­мит обще­ствен­ное вре­мя, осво­бож­дая людей от тягот быта. Одна­ко обоб­ществ­ле­ние каса­ет­ся не толь­ко потреб­ле­ния.

Глав­ный пере­во­рот в обла­сти семей­ных отно­ше­ний состо­ит в обще­ствен­ном вос­пи­та­нии детей. Этот пере­во­рот дав­но назре­ва­ет, и дви­же­ние в этом направ­ле­нии есть уже при капи­та­лиз­ме. Домаш­нее хозяй­ство нача­ло «обоб­ществ­лять­ся», быт дав­но во мно­гом стал отрас­лью обще­ствен­но­го хозяй­ства. Мы гото­вим еду в основ­ном из полу­фаб­ри­ка­тов, поку­па­ем одеж­ду в мага­зине, сти­ра­ем её в пра­чеч­ной, хотя совсем недав­но это было жен­ским делом, совер­ша­ю­щим­ся в домаш­них усло­ви­ях. Совре­мен­но­му муж­чине тоже не нуж­но носить воду, колоть дро­ва, и стро­ить дом, в кото­ром живёт семья. Всё это дав­но явля­ет­ся обще­ствен­ным высо­ко­тех­но­ло­гич­ным делом.

Но вот вос­пи­та­ние детей все никак не пре­вра­тит­ся в сфе­ру про­из­вод­ства, хотя обще­ствен­ные заве­де­ния для это­го появи­лись дав­но, а актив­но раз­ви­ва­ют­ся уже не мень­ше двух сто­ле­тий. И все­гда те, кто побо­га­че, отда­вал детей имен­но туда, нани­мал част­ных пре­по­да­ва­те­лей, а сам лишь полу­чал удо­воль­ствие от семей­но­го уюта. Так­же и в Совет­ском Сою­зе – одним из пер­вых дости­же­ний, о кото­рых с такой гор­до­стью гово­ри­ли соци­а­ли­сти­че­ские тру­дя­щи­е­ся, это орга­ни­за­ция яслей и дет­ских садов при фаб­ри­ках. То есть потреб­ность отдать вос­пи­та­ние детей тем, кто это уме­ет, выиг­рать сво­бод­ное вре­мя для того, что счи­та­ешь дей­стви­тель­но нуж­ным и важ­ным (для кого-то, кста­ти, это и вос­пи­та­ние детей, поче­му нет) – в этом еди­ны и бед­ные, и бога­тые, с неко­то­ры­ми лишь раз­ли­чи­я­ми мещан­ско-поэ­ти­че­ско­го харак­те­ра. Капи­та­лизм дав­ным-дав­но рушит тра­ди­ци­он­ную семью, и этот про­цесс не име­ет мораль­ных кор­ней, но толь­ко эко­но­ми­че­ские. В насто­я­щий момент про­па­ган­да семей­ных цен­но­стей обу­слов­ле­на с одной сто­ро­ны, дости­же­ни­я­ми соци­а­ли­сти­че­ских рево­лю­ций, запре­тив­ших экс­плу­а­та­цию дет­ско­го тру­да, а с дру­гой – потреб­но­стью капи­та­ла в рын­ке дет­ских това­ров и обра­зо­ва­ния. Но дей­стви­тель­ной исто­ри­че­ской, обще­ствен­ной необ­хо­ди­мо­сти в сохра­не­нии семьи в нынеш­ней фор­ме хозяй­ствен­ной ячей­ки нет.

Итак, с пере­хо­дом обще­ства к ком­му­ни­сти­че­ским отно­ше­ни­ям, сфе­ра вос­пи­та­ния детей ста­нет сфе­рой обще­ствен­но­го про­из­вод­ства. Вос­пи­та­ние ста­но­вит­ся под­лин­ным соци­аль­ным твор­че­ством — сво­бод­ной дея­тель­но­сти по мер­кам исти­ны, добра и кра­со­ты. Это во мно­го раз повы­ша­ет ответ­ствен­ность вос­пи­та­те­лей и перед детьми, и перед обще­ством в целом. Как писал когда-то А.С. Мака­рен­ко: «Ника­ких дет­ских ката­строф, ника­ких неудач, ника­ких про­цен­тов бра­ка, даже выра­жен­ных соты­ми еди­ни­цы, у нас быть не долж­но!» В ряде работ он срав­ни­вал вос­пи­та­ние с дру­ги­ми отрас­ля­ми и пока­зы­вал, насколь­ко неуда­ча здесь опас­нее, чем где бы то ни было. Гово­ря о семье, Антон Семе­но­вич заме­чал, что зада­ча роди­те­лей – вырас­тить достой­ных чле­нов обще­ства, за «каче­ство постав­ля­е­мо­го мате­ри­а­ла» они несут перед обще­ством ответ­ствен­ность, полу­чая вза­мен теп­ло­ту семей­ных отно­ше­ний. Но ведь дале­ко не все роди­те­ли уме­ют вос­пи­ты­вать детей. Вдо­ба­вок дале­ко не у всех детей есть роди­те­ли или про­сто пол­но­цен­ная семья уже сей­час. В этом заклю­ча­ет­ся необ­хо­ди­мость в созна­тель­ном, каче­ствен­ном обоб­ществ­ле­нии вос­пи­та­ния, в созда­нии иных форм “семьи”».

Ком­му­ни­сти­че­ская «семья» — это кол­лек­тив­ная фор­ма, в кото­рой каж­дый при­ча­стен к про­из­вод­ству обще­ствен­ной жиз­ни в обще­ствен­ных же мас­шта­бах. Из это­го ясно, что раз­ме­ры «семьи» могут варьи­ро­вать­ся, и уж точ­но она не может замы­кать­ся в совре­мен­ных рам­ках. Раз­ме­ры зави­сит от мно­гих кон­крет­но-исто­ри­че­ских усло­вий обще­ствен­но­го про­из­вод­ства, а пото­му будут воз­мож­ны раз­лич­ные вари­ан­ты, как в рам­ках одной эпо­хи в раз­ви­тии ком­му­ни­сти­че­ско­го обще­ства, так и в его исто­рии. Посколь­ку такая «семья» как пер­вич­ный кол­лек­тив ста­но­вя­ще­го­ся чело­ве­ка будет осно­ва­на на обще­ствен­ном харак­те­ре дея­тель­но­сти и непо­сред­ствен­но опре­де­лять­ся им, это зна­чит, что прин­цип созда­ния таких кол­лек­ти­вов тоже будет непо­сред­ствен­но-обще­ствен­ным — каче­ствен­но иным, чем сей­час. Речь идёт об уни­что­же­нии совре­мен­но­го бра­ка как фор­мы, тем более что поло­вые отно­ше­ния и поло­вая любовь и брач­но-хозяй­ствен­ные отно­ше­ния — это дале­ко не одно и то же. Поэто­му одним из важ­ней­ших и непре­хо­дя­щих прак­ти­че­ских откры­тий А. С. Мака­рен­ко было то, что новая «семья» долж­на напря­мую вклю­чать каж­до­го чело­ве­ка в обще­ствен­ное про­из­вод­ство, как актив­но­го чле­на обще­ствен­но­го тру­до­во­го кол­лек­ти­ва, а не как потре­би­те­ля обще­ствен­ных благ ил как «объ­ект» вос­пи­та­ния.

Отсле­жи­вая быст­рые, порой неза­мет­ные нево­ору­жён­но­му гла­зу изме­не­ния в этой сфе­ре в пер­вые же годы Вели­кой Октябрь­ской соци­а­ли­сти­че­ской рево­лю­ции, Алек­сандра Кол­лон­тай в сво­ей рабо­те «Доро­гу кры­ла­то­му Эро­су!» попы­та­лась уви­деть и спро­гно­зи­ро­вать тот тип лич­ных, а точ­нее отно­ше­ний поло­вой люб­ви, кото­рый утвер­дит­ся при пол­ной побе­де обще­ствен­ной соб­ствен­но­сти над част­ной, при раз­ви­тии новых обще­ствен­ных инсти­ту­тов и при внед­ре­нии эле­мен­тов инфра­струк­ту­ры, спо­соб­ной раз­гру­зить мате­рин­ство, всё более пре­вра­щая его в отрасль обще­ствен­но­го про­из­вод­ства.

Новый быт, там, где он был нала­жен (не толь­ко в СССР), дей­стви­тель­но рас­кре­по­стил жен­щин в нево­об­ра­зи­мых для все­го осталь­но­го мира мас­шта­бах, дал вре­мя не толь­ко на саму любовь и «уха­жи­ва­ния», но и на пере­осмыс­ле­ние люб­ви. Такие новые, уже частич­но ком­му­ни­сти­че­ские отно­ше­ния опи­са­ны и в худо­же­ствен­ной лите­ра­ту­ре вре­мён инду­стри­а­ли­за­ции, как в про­зе самой Алек­сан­дры Кол­лон­тай («Васи­ли­са Малы­ги­на», «Боль­шая любовь»), так, напри­мер, у Ильи Эрен­бур­га в романе «День вто­рой».

Утвер­жде­ние ком­му­ны без реги­стра­ции бра­ка (брак без реги­стра­ции стал в 1920‑1930‑х нор­мой, реги­стра­ция — наобо­рот, при­зна­ком недо­ве­рия в паре) там, где до это­го цар­ство­ва­ла семья пат­ри­ар­халь­но­го типа, конеч­но, было силь­ным опе­ре­же­ни­ем собы­тий. Но это было рево­лю­ци­ей в само­вос­при­я­тии любя­щих, влюб­лён­ных, семей­ных, раз­ве­дён­ных. Не брак как жизнь для дво­их, ради дво­их, а семей­ная жизнь, непо­сред­ствен­но опре­де­ля­е­мая целя­ми бур­но рас­ту­ще­го и раз­ви­ва­ю­ще­го­ся обще­ства, бли­жай­ше­го (тру­до­во­го) кол­лек­ти­ва – вот реаль­ная повест­ка люб­ви, выра­жа­ю­щая тен­ден­цию к ком­му­низ­му.

Семья как зона люб­ви и свя­зан­ной с ней ответ­ствен­но­сти в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве – «зона повы­шен­но­го рис­ка». Супру­ги обре­че­ны в сте­нах сво­е­го жилья пере­жи­вать всё то, что запро­грам­ми­ро­ва­но отно­ше­ни­я­ми част­ной соб­ствен­но­сти, вопро­са­ми достат­ка, зара­бот­ка, трат и про­чей про­зы жиз­ни. Но ком­му­низм и есть устра­не­ние таких про­блем.

Дина­ми­ка отми­ра­ния и преж­ней семьи, и госу­дар­ства как тако­во­го, слож­на. Одна­ко, полу­ме­ры соци­а­лиз­ма тут бес­силь­ны: из ком­мун-обще­жи­тий сту­ден­ты, моло­дые спе­ци­а­ли­сты, всё же ока­зы­ва­лись в квар­ти­рах, в семьях, в ста­рых рам­ках, но с новым соц­обес­пе­че­ни­ем. Моти­вы пере­рас­тать преж­ние ячей­ки «сот» — рас­те­ря­лись в обще­стве, где денеж­но-товар­ные отно­ше­ния опять отво­е­вы­ва­ли себе гос­под­ству­ю­щее поло­же­ние. За рыв­ком в ком­му­ну после­до­вал зако­но­мер­ный и тоже буд­то бы вре­мен­ный воз­врат к пат­ри­ар­халь­но­сти. Сно­ва забо­та толь­ко роди­те­лей, а не все­го кол­лек­ти­ва или обще­ства, выхо­ди­ла в вос­пи­та­нии на пер­вый план. А ведь наме­ча­лись не толь­ко «сыны пол­ка» (вой­на вно­си­ла кор­рек­ти­вы), но и дети ком­мун.

В этих «детях ком­мун» и вопло­щал­ся один из важ­ней­ших момен­тов для ста­нов­ле­ния ком­му­низ­ма. При пере­хо­де к ком­му­низ­му дети долж­ны пере­стать делить­ся на сво­их и чужих. Не суще­ству­ет чужих детей (то есть детей, о кото­рых дол­жен забо­тит­ся кто-то дру­гой, но не я) в гро­мад­ном кол­лек­ти­ве, где сня­ты про­бле­мы «счёт­чи­ка» лич­но­го тру­до­во­го вкла­да.

Ока­зы­ва­ясь изна­чаль­но в кол­лек­ти­ве, где мно­го муж­чин и жен­щин, дети, раз­ли­чая отца и мать, не будут видеть «край и конец све­та» там, где мама и папа закан­чи­ва­ют­ся и начи­на­ют­ся «сосе­ди». Через есте­ствен­ную в ком­муне соци­а­ли­за­цию, через повсе­днев­ное ощу­ще­ние на себе забо­ты кол­лек­ти­ва, дети пере­ста­нут «доиг­ры­вать в песоч­ни­це част­ной соб­ствен­но­сти». Уход от ста­ро­го бра­ка поз­во­лит избе­жать ряда пере­жит­ков, вос­про­из­во­ди­мых в пси­хи­ке, в созна­нии отцов и мате­рей, а не толь­ко детей. Сме­на пар­но­сти в боль­шом и друж­ном кол­лек­ти­ве пере­ста­ёт быть чем-то трав­ми­ру­ю­щим, если меж­ду чле­на­ми пары уже нет люб­ви. Вооб­ще при отсут­ствии обще­ствен­ных эко­но­ми­че­ских барье­ров, всё сугу­бо лич­ное (в том чис­ле и интим­ное) толь­ко и может стать под­лин­но лич­ным, но не про­ти­во­сто­я­щим обще­ствен­но­му, осво­бо­див­шись от хозяй­ствен­ных, пра­во­вых и мораль­ных оков.

Новая «семья» сама долж­на стать непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ной фор­мой ком­му­ни­сти­че­ской дея­тель­но­сти по созда­нию ново­го чело­ве­ка, непо­сред­ствен­но свя­зы­ва­ю­щая всех её чле­нов, вклю­чая детей с обще­ством как дея­тель­ных субъ­ек­тов.

Коммунизм и общественное сознание

С точ­ки зре­ния марк­сиз­ма, совер­шая мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство обще­ство про­из­во­дит своё соб­ствен­ное созна­ние. Чело­ве­че­ство зна­ет раз­лич­ные исто­ри­че­ски сло­жив­ши­е­ся фор­мы обще­ствен­но­го созна­ния. Из мифо­ло­ги­че­ско­го созна­ния, где иде­аль­ное ещё не отде­ле­но, или на раз­ных ста­ди­ях не вполне отде­ле­но от непо­сред­ствен­ной мате­ри­аль­ной дея­тель­но­сти, с раз­ви­ти­ем раз­де­ле­ния тру­да и отчуж­де­ния чело­ве­ка от сво­ей соб­ствен­ной дея­тель­но­сти выде­ля­ют­ся фило­со­фия и рели­гия, затем искус­ство и нау­ка. Наря­ду с ними суще­ству­ют мораль и пра­во, выде­лив­ши­е­ся тогда, когда обще­ство ста­ло нуж­дать­ся во внеш­нем регу­ли­ро­ва­нии вза­и­мо­от­но­ше­ний меж­ду людь­ми с про­ти­во­по­лож­но направ­лен­ны­ми инте­ре­са­ми. Обще­ствен­ное созна­ние — это не сум­ма созна­ний отдель­ных инди­ви­дов, а созна­ние обще­ства как цело­го, отде­лив­ше­е­ся от непо­сред­ствен­ной чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти, её иде­аль­ное изме­ре­ние. И наобо­рот, инди­ви­ду­аль­ное созна­ние — это то же обще­ствен­ное созна­ние, при­об­ре­тен­ное чело­ве­ком в зави­си­мо­сти от его места и роли в обще­ствен­ной жиз­ни.

Обще­ствен­ное созна­ние и его фор­мы обла­да­ют по отно­ше­нию к чле­нам обще­ства объ­ек­тив­ным суще­ство­ва­ни­ем. Что­бы жить в чело­ве­че­ском обще­стве, с тре­бо­ва­ни­я­ми и уста­нов­ка­ми мора­ли, пра­ва, рели­гии, нау­ки и даже искус­ства и фило­со­фии люди вынуж­де­ны счи­тать­ся точ­но так же, как и с окру­жа­ю­щей при­ро­дой и уров­нем раз­ви­тия тех­но­ло­гий. В обще­ствен­ном созна­нии отра­же­но и выра­же­но не нечто про­из­воль­ное, а спо­соб вза­и­мо­дей­ствия чело­ве­ка с при­ро­дой и чело­ве­ка с чело­ве­ком. Обще­ствен­ное созна­ние и все его фор­мы — не непо­сред­ствен­ный про­дукт при­ро­ды, а про­дукт её осво­е­ния чело­ве­че­ским обще­ством, отра­жён­ный спо­соб про­из­вод­ства.

Факт отде­ле­ния обще­ствен­но­го созна­ния от непо­сред­ствен­ной дея­тель­но­сти и при­об­ре­те­ние его фор­ма­ми отно­си­тель­но-само­сто­я­тель­но­го суще­ство­ва­ния, а так­же его при­ну­ди­тель­ный обя­за­тель­ный харак­тер, по отно­ше­нию к чле­нам обще­ства, был зафик­си­ро­ван задол­го до Марк­са. Он лежит в осно­ве не толь­ко рели­ги­оз­но­го миро­по­ни­ма­ния, но и всей иде­а­ли­сти­че­ской фило­со­фии.

Ста­нов­ле­ние идеи ком­му­низ­ма тре­бо­ва­ло кри­ти­ки как само­го это­го фак­та, так и того, как он интер­пре­ти­ру­ет­ся в тео­ре­ти­че­ском мыш­ле­нии. Кри­ти­ка обще­ствен­но­го созна­ния не про­сто сво­ей эпо­хи, а обще­ства, где гос­под­ству­ет экс­плу­а­та­ция чело­ве­ка чело­ве­ком вооб­ще, сыг­ра­ла важ­ней­шую роль в ста­нов­ле­нии идей­но­го содер­жа­ния ком­му­низ­ма.

Марк­сизм, как извест­но, про­шёл шко­лу кри­ти­ки фило­со­фии Геге­ля и Фей­ер­ба­хов­ской кри­ти­ки хри­сти­ан­ской рели­гии — фор­мы обще­ствен­но­го созна­ния, кото­рая была гос­под­ству­ю­щей в Евро­пе на про­тя­же­нии Сред­них Веков и про­дол­жа­ет пре­тен­до­вать на гос­под­ство и в бур­жу­аз­ном обще­стве. До какой сте­пе­ни серьез­но Маркс отно­сил­ся к фей­ер­ба­хов­ской кри­ти­ке рели­гии вид­но из того, что он гово­рит ни боль­ше ни мень­ше как о подви­ге Фей­ер­ба­ха. В чем же по отно­ше­нию к наше­му вопро­су, соглас­но Марк­су, состо­ит этот подвиг?

«1) в дока­за­тель­стве того, что фило­со­фия есть не что иное, как выра­жен­ная в мыс­лях и логи­че­ски систе­ма­ти­зи­ро­ван­ная рели­гия, не что иное, как дру­гая фор­ма, дру­гой спо­соб суще­ство­ва­ния отчуж­де­ния чело­ве­че­ской сущ­но­сти, и что, сле­до­ва­тель­но, она так­же под­ле­жит осуж­де­нию (это — очень важ­ное заме­ча­ние, отно­ся­щи­е­ся к фило­со­фии как к фор­ме обще­ствен­но­го созна­ния);

2) в осно­ва­нии истин­но­го мате­ри­а­лиз­ма и реаль­ной нау­ки, посколь­ку обще­ствен­ное отно­ше­ние «чело­ве­ка к чело­ве­ку» Фей­ер­бах так­же дела­ет основ­ным прин­ци­пом тео­рии».

Это досто­ин­ства кон­цеп­ции Фей­ер­ба­ха, но она не до кон­ца после­до­ва­тель­на, и Маркс спе­ци­аль­но отме­тил это:

«Фей­ер­бах исхо­дит из фак­та рели­ги­оз­но­го само­от­чуж­де­ния, из удво­е­ния мира на рели­ги­оз­ный, вооб­ра­жа­е­мый мир и дей­стви­тель­ный мир. И он занят тем, что сво­дит рели­ги­оз­ный мир к его зем­ной осно­ве. Он не заме­ча­ет, что после выпол­не­ния этой рабо­ты глав­ное-то оста­ет­ся еще не сде­лан­ным. А имен­но, то обсто­я­тель­ство, что зем­ная осно­ва отде­ля­ет себя от самой себя и пере­но­сит себя в обла­ка как некое само­сто­я­тель­ное цар­ство, может быть объ­яс­не­но толь­ко само­разо­рван­но­стью и само­про­ти­во­ре­чи­во­стью этой зем­ной осно­вы. Сле­до­ва­тель­но, послед­няя, во-пер­вых, сама долж­на быть поня­та в сво­ем про­ти­во­ре­чии, а затем прак­ти­че­ски рево­лю­ци­о­ни­зи­ро­ва­на путем устра­не­ния это­го про­ти­во­ре­чия. Сле­до­ва­тель­но, после того как, напри­мер, в зем­ной семье най­де­на раз­гад­ка тай­ны свя­то­го семей­ства, зем­ная семья долж­на сама быть под­верг­ну­та тео­ре­ти­че­ской кри­ти­ке и прак­ти­че­ски рево­лю­ци­он­но пре­об­ра­зо­ва­на».

Зем­ная жизнь чело­ве­ка — мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство — таким обра­зом, ста­но­вит­ся для Марк­са тем пред­ме­том, кото­рый сто­ит изу­чать, что­бы понять сущ­ность зем­ных кор­ней созна­ния.

«Рели­гия сама по себе лише­на содер­жа­ния, её исто­ки нахо­дят­ся не на небе, а на зем­ле, и с уни­что­же­ни­ем той извра­щен­ной реаль­но­сти, тео­ре­ти­че­ским выра­же­ни­ем кото­рой она явля­ет­ся, она гиб­нет сама собой». (Маркс — Арноль­ду Руге в Дрез­ден (30 нояб­ря 1842 г.)

То же самое отно­сит­ся и к дру­гим фор­мам обще­ствен­но­го созна­ния: уже упо­мя­ну­тая фило­со­фия, мораль, пра­во, и даже нау­ка и искус­ство, долж­ны быть поня­ты как сто­ро­ны чело­ве­че­ской прак­ти­ки из неё самой, из её харак­те­ра и содер­жа­ния, а не из самих себя. В марк­сиз­ме чёт­ко раз­де­ля­ет­ся базис обще­ствен­ных отно­ше­ний — един­ство про­из­во­ди­тель­ных сил и про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний — и про­из­вод­ная от них над­строй­ка, к кото­рой отно­сит­ся обще­ствен­ное созна­ние.

Напри­мер, о пра­ве Маркс в под­го­то­ви­тель­ных руко­пи­сях к капи­та­лу пишет сле­ду­ю­щее:

«Если эти три­ви­аль­но­сти (пред­став­ле­ние о пра­ве совре­мен­ных Марк­су эко­но­ми­стов — ред.) све­сти к их дей­стви­тель­но­му содер­жа­нию, то они ска­жут боль­ше, чем зна­ют их про­по­вед­ни­ки. А имен­но, что каж­дая фор­ма про­из­вод­ства порож­да­ет свой­ствен­ные ей пра­во­вые отно­ше­ния, фор­мы прав­ле­ния и т. д. Гру­бость и отсут­ствие пони­ма­ния в том и заклю­ча­ет­ся, что орга­ни­че­ски меж­ду собой свя­зан­ные явле­ния ста­вят­ся в слу­чай­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния и в чисто рас­су­доч­ную связь. Бур­жу­аз­ным эко­но­ми­стам мере­щит­ся толь­ко, что при совре­мен­ной поли­ции мож­но луч­ше про­из­во­дить, чем, напри­мер, при кулач­ном пра­ве. Они забы­ва­ют толь­ко, что и кулач­ное пра­во есть пра­во и что пра­во силь­но­го в дру­гой фор­ме про­дол­жа­ет суще­ство­вать так­же и в их «пра­во­вом госу­дар­стве».

«Зем­ные кор­ни» обще­ствен­но­го созна­ния долж­ны быть не толь­ко поня­ты, но и изме­не­ны — изме­нен харак­тер обще­ствен­но­го про­из­вод­ства. И то, что фор­мы обще­ствен­но­го созна­ния про­из­рас­та­ют из спо­со­ба обще­ствен­но­го про­из­вод­ства, сви­де­тель­ству­ет о том, что с ними дела обсто­ят вовсе не так про­сто, как может пока­зать­ся на пер­вый взгляд. Напри­мер, пол­но­стью снять пра­во, пре­одо­леть необ­хо­ди­мость его как внеш­не­го регу­ля­то­ра мож­но толь­ко в опре­де­лён­ных обще­ствен­ных усло­ви­ях — при ком­му­низ­ме, раз­ви­том на сво­ём соб­ствен­ном осно­ва­нии. То же самое отно­сит­ся и к пре­одо­ле­нию рели­гии. Её нель­зя про­сто отме­нить, объ­явив лож­ной. Её нуж­но снять, сохра­нив все дости­же­ния чело­ве­че­ской куль­ту­ры, кото­рые раз­ви­ва­лись в рели­ги­оз­ной фор­ме, уни­что­жив путем корен­но­го изме­не­ния харак­те­ра еже­днев­но совер­ша­ю­щей­ся чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти.

Конеч­но, в малень­кой бро­шюр­ке об обще­ствен­ном созна­нии при ком­му­низ­ме мы можем гово­рить толь­ко в общих чер­тах. Но даже в этом слу­чае сле­ду­ет отме­тить одно важ­ней­шее обсто­я­тель­ство, отно­ся­ще­е­ся к пред­ше­ству­ю­ще­му ком­му­низ­му обще­ству, раз­де­лён­но­му на клас­сы. Точ­но так же, как люди зани­ма­ют раз­ное поло­же­ние в про­цес­се про­из­вод­ства, соот­вет­ству­ю­щее их клас­со­вой при­над­леж­но­сти, так и обще­ствен­ное созна­ние носит клас­со­вый харак­тер. Это не зна­чит, что не суще­ству­ет еди­но­го поля созна­ния и объ­ек­тив­ных, неза­ви­си­мых толь­ко и исклю­чи­тель­но от клас­со­вой пози­ции её носи­те­ля, исти­ны, добра и кра­со­ты. Это зна­чит, что само это поле созна­ния, явля­ет­ся полем клас­со­вой борь­бы. Это зна­чит, что гос­под­ству­ю­щий эко­но­ми­че­ский класс гос­под­ству­ет так­же и в созна­нии. Что созна­ние гос­под­ству­ю­ще­го клас­са явля­ет­ся гос­под­ству­ю­щим в клас­со­вом обще­стве. Поэто­му Ленин вслед за Марк­сом и Энгель­сом гово­рит о важ­но­сти борь­бы на поле созна­ния — о тео­ре­ти­че­ской борь­бе, как об осо­бом виде клас­со­вой борь­бы.

В бро­шю­ре «Что делать» Ленин посвя­тил целый пункт зна­че­нию тео­ре­ти­че­ской борь­бы про­ле­та­ри­а­та и точ­ке зре­ния Энгель­са на этот вопрос. Очень акту­аль­ны­ми на сего­дняш­ний день нам пред­став­ля­ет­ся сле­ду­ю­щее заме­ча­ние Лени­на: «Кто сколь­ко-нибудь зна­ком с фак­ти­че­ским состо­я­ни­ем наше­го дви­же­ния, тот не может не видеть, что широ­кое рас­про­стра­не­ние марк­сиз­ма сопро­вож­да­лось неко­то­рым при­ни­же­ни­ем тео­ре­ти­че­ско­го уров­ня. К дви­же­нию, ради его прак­ти­че­ско­го зна­че­ния и прак­ти­че­ских успе­хов, при­мы­ка­ло нема­ло людей, очень мало и даже вовсе не под­го­тов­лен­ных тео­ре­ти­че­ски. Мож­но судить поэто­му, какое отсут­ствие так­та про­яв­ля­ет «Раб. Дело», когда выдви­га­ет с побе­до­нос­ным видом изре­че­ние Марк­са: «каж­дый шаг дей­стви­тель­но­го дви­же­ния важ­нее дюжи­ны про­грамм». Повто­рять эти сло­ва в эпо­ху тео­ре­ти­че­ско­го раз­бро­да, это все рав­но что кри­чать «тас­кать вам не пере­тас­кать!» при виде похо­рон­ной про­цес­сии. Да и взя­ты эти сло­ва Марк­са из его пись­ма о Гот­ской про­грам­ме, в кото­ром он рез­ко пори­ца­ет допу­щен­ный эклек­тизм в фор­му­ли­ров­ке прин­ци­пов: если уже надо было соеди­нять­ся — писал Маркс вожа­кам пар­тии — то заклю­чай­те дого­во­ры, ради удо­вле­тво­ре­ния прак­ти­че­ских целей дви­же­ния, но не допус­кай­те тор­га­ше­ства прин­ци­па­ми, не делай­те тео­ре­ти­че­ских «усту­пок». Вот како­ва была мысль Марк­са, а у нас нахо­дят­ся люди, кото­рые, во имя его, ста­ра­ют­ся осла­бить зна­че­ние тео­рии! Без рево­лю­ци­он­ной тео­рии не может быть и рево­лю­ци­он­но­го дви­же­ния. Нель­зя доста­точ­но наста­и­вать на этой мыс­ли в такое вре­мя, когда с мод­ной про­по­ве­дью оппор­ту­низ­ма обни­ма­ет­ся увле­че­ние самы­ми узки­ми фор­ма­ми прак­ти­че­ской дея­тель­но­сти.»

Обра­ща­ясь к насле­дию Энгель­са, Ленин при­во­дит боль­шую цита­ту, кото­рую мы счи­та­ем нуж­ным так­же при­ве­сти и здесь:

«Немец­кие рабо­чие име­ют два суще­ствен­ных пре­иму­ще­ства перед рабо­чи­ми осталь­ной Евро­пы. Пер­вое — то, что они при­над­ле­жат к наи­бо­лее тео­ре­ти­че­ско­му наро­ду Евро­пы и что они сохра­ни­ли в себе тот тео­ре­ти­че­ский смысл, кото­рый почти совер­шен­но утра­чен так назы­ва­е­мы­ми “обра­зо­ван­ны­ми” клас­са­ми в Гер­ма­нии. Без пред­ше­ству­ю­щей ему немец­кой фило­со­фии, в осо­бен­но­сти фило­со­фии Геге­ля, нико­гда не создал­ся бы немец­кий науч­ный соци­а­лизм, — един­ствен­ный науч­ный соци­а­лизм, кото­рый когда-либо суще­ство­вал. Без тео­ре­ти­че­ско­го смыс­ла у рабо­чих этот науч­ный соци­а­лизм нико­гда не вошел бы до такой сте­пе­ни в их плоть и кровь, как это мы видим теперь. А как необъ­ят­но вели­ко это пре­иму­ще­ство, это пока­зы­ва­ет, с одной сто­ро­ны, то рав­но­ду­шие ко вся­кой тео­рии, кото­рое явля­ет­ся одной из глав­ных при­чин того, поче­му англий­ское рабо­чее дви­же­ние так мед­лен­но дви­га­ет­ся впе­ред, несмот­ря на вели­ко­леп­ную орга­ни­за­цию отдель­ных ремё­сел, — а с дру­гой сто­ро­ны, это пока­зы­ва­ет та сму­та и те шата­ния, кото­рые посе­ял пру­до­низм, в его пер­во­на­чаль­ной фор­ме у фран­цу­зов и бель­гий­цев, в его кари­ка­тур­ной, Баку­ни­ным при­дан­ной, фор­ме — у испан­цев и ита­льян­цев.

Вто­рое пре­иму­ще­ство состо­ит в том, что нем­цы при­ня­ли уча­стие в рабо­чем дви­же­нии почти что поз­же всех. Как немец­кий тео­ре­ти­че­ский соци­а­лизм нико­гда не забу­дет, что он сто­ит на пле­чах Сен-Симо­на, Фурье и Оуэна — трех мыс­ли­те­лей, кото­рые, несмот­ря на всю фан­та­стич­ность и весь уто­пизм их уче­ний, при­над­ле­жат к вели­чай­шим умам всех вре­мен и кото­рые гени­аль­но пред­вос­хи­ти­ли бес­чис­лен­ное мно­же­ство таких истин, пра­виль­ность кото­рых мы дока­зы­ва­ем теперь науч­но, — так немец­кое прак­ти­че­ское рабо­чее дви­же­ние не долж­но нико­гда забы­вать, что оно раз­ви­лось на пле­чах англий­ско­го и фран­цуз­ско­го дви­же­ния, что оно име­ло воз­мож­ность про­сто обра­тить себе на поль­зу их доро­го куп­лен­ный опыт, избе­жать теперь их оши­бок, кото­рых тогда в боль­шин­стве слу­ча­ев нель­зя было избе­жать. Где были бы мы теперь без образ­ца англий­ских тред-юни­о­нов и фран­цуз­ской поли­ти­че­ской борь­бы рабо­чих, без того колос­саль­но­го толч­ка, кото­рый дала в осо­бен­но­сти Париж­ская Ком­му­на?

Надо отдать спра­вед­ли­вость немец­ким рабо­чим, что они с ред­ким уме­ньем вос­поль­зо­ва­лись выго­да­ми сво­е­го поло­же­ния. Впер­вые с тех пор, как суще­ству­ет рабо­чее дви­же­ние, борь­ба ведет­ся пла­но­мер­но во всех трех ее направ­ле­ни­ях, согла­со­ван­ных и свя­зан­ных меж­ду собой: в тео­ре­ти­че­ском, поли­ти­че­ском и прак­ти­че­ски-эко­но­ми­че­ском (сопро­тив­ле­ние капи­та­ли­стам).»

Это место пока­зы­ва­ет отно­ше­ние Энгель­са к тео­ре­ти­че­ской борь­бе. Но клас­со­вая борь­ба в обла­сти обще­ствен­но­го созна­ния не исчер­пы­ва­ет­ся одной тео­ре­ти­че­ской борь­бой, точ­но так же, как и обще­ствен­ное созна­ние не огра­ни­чи­ва­ет­ся поня­тий­ным мыш­ле­ни­ем. Борь­ба ведёт­ся и в обла­сти эсте­ти­че­ской дея­тель­но­сти, и в обла­сти мора­ли, и по отно­ше­нию к пра­ву и рели­гии. Это­го тоже нель­зя недо­оце­ни­вать. Одна­ко, тео­ре­ти­че­ская рабо­та по при­об­ре­те­нию и раз­ви­тию про­ле­та­ри­а­том сво­е­го соб­ствен­но­го клас­со­во­го созна­ния явля­ет­ся клю­чом ко всем осталь­ным фор­мам созна­ния, посколь­ку поз­во­ля­ет их понять.

Важ­но так­же отме­тить, что в клас­со­вом обще­стве в обще­ствен­ном созна­нии, вне зави­си­мо­сти от того пони­ма­ют это люди или нет, обще­че­ло­ве­че­ское реа­ли­зу­ет­ся через клас­со­вое. Созна­ние рево­лю­ци­он­но­го клас­са, выра­жа­ю­ще­го на дан­ном исто­ри­че­ском эта­пе обще­че­ло­ве­че­ский инте­рес, и явля­ет­ся дви­жу­щей силой исто­рии, и реа­ли­зу­ет это обще­че­ло­ве­че­ское. В этом смыс­ле не толь­ко мораль, рели­гия и фило­со­фия, пра­во, но и нау­ка и искус­ство явля­ют­ся так­же и идео­ло­ги­ей, посколь­ку и эсте­ти­че­ское осво­е­ни­ем мира в искус­стве, и позна­ние в нау­ке, обу­слов­ле­но, а зна­чит и огра­ни­че­но, (сво­бо­да, кото­рая при­сут­ству­ет в нем, огра­ни­че­на) исто­ри­че­ским дви­же­ни­ем обще­ства и рас­ста­нов­кой сил в клас­со­вой борь­бе.

В свя­зи с этим хоте­лось бы обра­тить­ся к реше­нию про­бле­мы о субъ­ек­те мыш­ле­ния Марк­сом и Лени­ным. Нуж­но напом­нить о том, что Маркс делил поли­ти­че­скую эко­но­мию на клас­си­че­скую и вуль­гар­ную, избрав для это­го совер­шен­но опре­де­лен­ный кри­те­рий. Он ука­зы­ва­ет на то, что клас­си­че­ская полит­эко­но­мия была эта­пом раз­ви­тия пони­ма­ния сво­е­го пред­ме­та, в отли­чии от вуль­гар­ной. Он чет­ко опре­де­ля­ет пар­тий­ность, то есть клас­со­вость этой нау­ки. И клас­си­че­ская, и вуль­гар­ная поли­ти­че­ская эко­но­мия — нау­ка бур­жу­аз­ная, сто­я­щая на служ­бе у бур­жу­а­зии и выра­жа­ю­щая в тео­рии направ­ле­ние ее раз­ви­тия. Как толь­ко это раз­ви­тие пере­ста­ет сов­па­дать с раз­ви­ти­ем обще­ства, пере­ста­ет вопло­щать это раз­ви­тие, дру­ги­ми сло­ва­ми, бур­жу­а­зия пере­ста­ет быть рево­лю­ци­он­ным клас­сом, поли­ти­че­ская эко­но­мия ста­но­вит­ся вуль­гар­ной. Это озна­ча­ет, что она уже не явля­ет­ся раз­ви­ва­ю­щей­ся мыс­лью, а наобо­рот ста­но­вит­ся пре­гра­дой на пути раз­ви­тия мыс­ли.

Разу­ме­ет­ся, дело тут не в лич­ных каче­ствах отдель­ных полит­эко­но­мов. Маркс убе­ди­тель­но пока­зы­ва­ет, что субъ­ек­том мыш­ле­ния явля­ют­ся не отдель­ные тео­ре­ти­ки и не обще­ство в целом, а имен­но класс. Более того, он явля­ет­ся субъ­ек­том мыш­ле­ния толь­ко до тех пор, до каких он явля­ет­ся субъ­ек­том исто­ри­че­ско­го дей­ствия.

Ту же мысль мы нахо­дим и у Лени­на, когда он гово­рит о пар­ти­ях в фило­со­фии, кото­рых может быть толь­ко две: мыс­ля­щая пар­тия, и пар­тия, пре­пят­ству­ю­щая мыш­ле­нию. И имен­но пото­му, что одна пар­тия — это пар­тия клас­са, кото­рый явля­ет­ся субъ­ек­том исто­ри­че­ско­го дей­ствия, а зна­чит, и субъ­ек­том мыш­ле­ния, а дру­гая не явля­ет­ся тако­вой. Это каса­ет­ся не толь­ко фило­со­фии, но всех без исклю­че­ния наук, в том чис­ле и есте­ствен­ных. Хотя там это не так оче­вид­но, но, напри­мер, полу­чить финан­си­ро­ва­ние не при­но­ся­щих даже в пер­спек­ти­ве пло­дов, иссле­до­ва­ния ста­но­вит­ся настоль­ко труд­но, что это вполне мож­но рас­смат­ри­вать как эпи­зо­ды заву­а­ли­ро­ван­ной клас­со­вой борь­бы. Это оста­ет­ся акту­аль­ным до тех пор, пока раз­ви­тие обще­ства осу­ществ­ля­ет­ся через борь­бу клас­сов. Полу­ча­ет­ся, что объ­ек­тив­ная исти­на все­гда тен­ден­ци­оз­на, име­ет клас­со­вый харак­тер. То же отно­сит­ся к объ­ек­тив­но­сти добра и кра­со­ты.

В. И. Ленин в сен­тяб­ре (авгу­сте по ста­ро­му сти­лю) 1917 года выска­зал хоро­шо извест­ную и, на наш взгляд, очень важ­ную мысль в духе напи­сан­но­го выше, пока­зы­ва­ю­щую, как в рево­лю­ци­он­ные эпо­хи про­ле­та­ри­ат отно­сит­ся к сво­е­му клас­со­во­му созна­нию, учи­ты­вая, что цель про­ле­та­ри­а­та, в отли­чии от дру­гих клас­сов заклю­ча­ет­ся вовсе не в том, что­бы заво­е­вать и упро­чить свое клас­со­вое гос­под­ство, а в том, что­бы заво­е­вав это гос­под­ство уни­что­жить вся­кое клас­со­вое гос­под­ство и вся­кое деле­ние обще­ства на клас­сы вооб­ще:

«Будем непре­клон­ны», — гово­рит Ленин, — «в раз­бо­ре малей­ших сомне­ний судом созна­тель­ных рабо­чих, судом сво­ей пар­тии, ей мы верим, в ней мы видим ум, честь и совесть нашей эпо­хи, в меж­ду­на­род­ном сою­зе рево­лю­ци­он­ных интер­на­ци­о­на­ли­стов видим мы един­ствен­ный залог осво­бо­ди­тель­но­го дви­же­ния рабо­че­го клас­са».

«Гос­под­ство клас­са невоз­мож­но без гос­под­ства его в обла­сти созна­ния», — под­чер­ки­ва­ет Ленин. Что­бы побе­дить, рево­лю­ци­он­ный класс в обла­сти созна­ния дол­жен мерить себя не чужой мерой, а сво­ей, опре­де­ля­е­мой его исто­ри­че­ской мис­си­ей. Вырвав у бур­жу­а­зии гос­под­ство в этой обла­сти, воору­жив­шись пере­до­вы­ми дости­же­ни­я­ми сво­е­го соб­ствен­но­го клас­со­во­го созна­ния, про­ле­та­ри­ат ста­но­вит­ся дей­стви­тель­ной мате­ри­аль­ной силой исто­ри­че­ских пре­об­ра­зо­ва­ний: «Ору­жие кри­ти­ки не может, конеч­но, заме­нить кри­ти­ки ору­жи­ем, мате­ри­аль­ная сила долж­на быть опро­ки­ну­та мате­ри­аль­ной же силой, но тео­рия ста­но­вит­ся мате­ри­аль­ной силой, как толь­ко она овла­де­ва­ет мас­са­ми», — писал К. Маркс в «К кри­ти­ке геге­лев­ской фило­со­фии пра­ва».

Одна­ко, до сих пор мы гово­ри­ли об обще­ствен­ном созна­нии не при ком­му­низ­ме, а о поло­же­нии дел, от кото­ро­го нуж­но оттал­ки­вать­ся при пере­хо­де к нему. На чём же по отно­ше­нию к обще­ствен­но­му созна­нию наста­и­ва­ет ком­му­низм как нау­ка?

Ком­му­низм наста­и­ва­ет на пре­одо­ле­нии обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да, отчуж­ден­но­сти чело­ве­ка от дру­гих людей, от про­цес­са и резуль­та­та сво­ей дея­тель­но­сти. А это вле­чёт за собой и соот­вет­ству­ю­щие изме­не­ния в обла­сти обще­ствен­но­го созна­ния. Отчуж­дён­ность форм обще­ствен­но­го созна­ния как друг от дру­га, так и непо­сред­ствен­но от чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти, тоже будет пре­одо­ле­на.

Иде­аль­ные дея­тель­ные спо­соб­но­сти чело­ве­ка, кото­рые «замкну­ты» в рам­ках форм обще­ствен­но­го созна­ния, как отде­лён­ных от мате­ри­аль­но­го про­из­вод­ства сфе­рах эсте­ти­че­ской, нрав­ствен­ной и интел­лек­ту­аль­ной дея­тель­но­сти, ста­нут досто­я­ни­ем всех и каж­до­го.

Вопрос об обще­ствен­ном созна­нии при ком­му­низ­ме — это вопрос прак­ти­ки. Это вопрос пла­ни­ро­ва­ния и реа­ли­за­ции запла­ни­ро­ван­но­го в мате­ри­аль­ной дея­тель­но­сти так, что­бы про­ис­хо­ди­ли соот­вет­ству­ю­щие изме­не­ния и в духов­ной сфе­ре. Изме­няя свою дея­тель­ность, люди изме­ня­ют и своё созна­ние как иде­аль­ную сто­ро­ну этой дея­тель­но­сти. Но само изме­не­ние прак­ти­ки носит при ком­му­низ­ме созна­тель­ный харак­тер. Пото­му здесь уже не про­сто обще­ствен­ное бытие опре­де­ля­ет обще­ствен­ное созна­ние, а обще­ствен­ное созна­ние, как созна­ние согла­со­ван­но-дей­ству­ю­щей сво­бод­ной ассо­ци­а­ции людей, опре­де­ля­ет бытие, опре­де­ля­ю­щее это созна­ние.

Обоб­ществ­ле­ние всей духов­ной куль­ту­ры, при­чем по логи­ке этой куль­ту­ры, ста­но­вит­ся ост­рей­шей необ­хо­ди­мо­стью для пере­хо­да к ком­му­низ­му. Поэто­му и в тео­рии ком­му­низ­ма про­бле­мы обще­ствен­но­го созна­ния име­ют смысл толь­ко при усло­вии, если пони­мать их как вопро­сы ста­нов­ле­ния ком­му­низ­ма.

В ком­му­ни­сти­че­ской дея­тель­но­сти, в отли­чии от отчуж­дён­но­го тру­да, иде­аль­ное как соот­вет­ству­ю­щее иде­а­лу и иде­аль­ное как отно­ся­ще­е­ся к «миру идей», в конеч­ном счё­те (имен­но в конеч­ном счё­те), эмпи­ри­че­ски сов­па­да­ют. Иде­аль­ное, таким обра­зом, высту­па­ет и как отра­же­ние (пред­став­ле­ние, выра­же­ние), мате­ри­аль­но­го в мате­ри­аль­ном — дея­тель­ное отра­же­ние объ­ек­тив­ной реаль­но­сти, и как иде­аль­ная цель дея­тель­но­сти, с кото­рой она долж­на сооб­ра­зо­вы­вать­ся, и как эсте­ти­че­ский иде­ал. В этом заклю­ча­ет­ся важ­ней­ший момент пре­одо­ле­ния раз­де­ле­ния тру­да, его отчуж­дён­но­сти во всех смыс­лах сло­ва, и утвер­жда­ет­ся само­цен­ность дея­тель­но­сти вне зави­си­мо­сти от того, что имен­но дела­ет­ся.

Здесь сле­ду­ет отме­тить, что невер­но было бы утвер­ждать, что созна­тель­ный и мате­ри­аль­ный момен­ты чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти рав­но­прав­ны в тру­де как тако­вом, вне зави­си­мо­сти от его исто­ри­че­ской спе­ци­фи­ки, и уж тем более, на уровне дея­тель­но­сти обще­ства как цело­го. Конеч­но, иде­аль­ный момент при­сут­ству­ет в любой дея­тель­но­сти как момент целе­по­ла­га­ния, если толь­ко целе­по­ла­га­ние не лежит за пре­де­ла­ми этой дея­тель­но­сти (для работ­ни­ка, кото­рый толь­ко про­да­ёт рабо­чую силу, его соб­ствен­ная цель вовсе не сов­па­да­ет с целью про­из­вод­ства), но речь идёт о дру­гом. В любом слу­чае, спо­соб про­из­вод­ства мате­ри­аль­ной жиз­ни опре­де­ля­ет спо­соб про­из­вод­ства иде­аль­но­го. И с этим при­хо­дит­ся счи­тать­ся.

Это важ­но в прак­ти­че­ском плане, пото­му, что, хотя идея и ста­но­вит­ся мате­ри­аль­ной силой, когда она овла­де­ва­ет мас­са­ми, сама она есть резуль­тат осо­зна­ния мате­ри­аль­ных сил в про­цес­се их дей­ствия (резуль­тат и сто­ро­на вза­и­мо­дей­ствия мате­ри­аль­но­го с мате­ри­аль­ным). Дру­ги­ми сло­ва­ми, что­бы изме­нить спо­соб про­из­вод­ства идей, нуж­но изме­нить спо­соб про­из­вод­ства мате­ри­аль­ной жиз­ни. Толь­ко так, а не наобо­рот. Наобо­рот ниче­го не вый­дет.

Напри­мер, сколь­ко бы мы сей­час не про­па­ган­ди­ро­ва­ли (то есть, дей­ство­ва­ли иде­аль­но) диа­лек­ти­ку, она не ста­нет от это­го обы­ден­ным мыш­ле­ни­ем, а про­из­вод­ство диа­лек­ти­че­ско­го мыш­ле­ния пока так и будет кустар­ным, если мож­но так выра­зить­ся, делом. Эта кустар­щи­на, конеч­но, очень важ­на, и от неё во мно­гом зави­сит буду­щее. Но мы долж­ны пони­мать, что диа­лек­ти­че­ски мыс­ля­щие люди не будут мас­со­вым про­дук­том при таком, как сей­час, спо­со­бе про­из­вод­ства мате­ри­аль­ной жиз­ни и соот­вет­ству­ю­щем ему спо­со­бе про­из­вод­ства созна­ния.

Для про­бле­мы ком­му­низ­ма, нуж­но не про­сто зафик­си­ро­вать направ­ле­ние пере­хо­да мате­ри­аль­ной жиз­ни чело­ве­ка в созна­ние (что пер­вич­но, а что вто­рич­но), но и выдви­нуть идеи по прак­ти­че­ско­му совер­ше­нию это­го пере­хо­да. И тут очень важ­ны част­ные идеи на этот счёт. Важ­ны идеи по фор­ми­ро­ва­нию тех или иных эмпи­ри­че­ских форм ком­му­низ­ма, так как нико­гда всё мате­ри­аль­ное в одно­ча­сье не пере­хо­дит в созна­ние, а все­гда дела­ет это в каких-то осо­бен­ных фор­мах. Важ­ны, напри­мер, такие идеи, как у Мака­рен­ко: «Любовь — это обыч­ное дело, кото­рое нуж­но пра­виль­но орга­ни­зо­вать».

Какую бы огром­ную роль ни играл иде­аль­ный момент дея­тель­но­сти, речь все­гда идёт о жиз­ни и дея­тель­но­сти мате­ри­аль­но­го чело­ве­ка в мате­ри­аль­ном мире. Иде­аль­ное все­гда явля­ет­ся атри­бу­том мате­ри­аль­ной дея­тель­но­сти обще­ствен­но­го чело­ве­ка и соот­вет­ству­ет её дви­же­нию. «Цар­ство сво­бо­ды», тоталь­ный ком­му­низм, харак­те­ри­зу­ет­ся в том чис­ле и созна­тель­но­стью про­из­вод­ства обще­ствен­но­го созна­ния в обще­ствен­ном же мас­шта­бе.

Отдель­ные про­ры­вы в сфе­ре обще­ствен­но­го созна­ния, выхо­дя­щие за рам­ки капи­та­лиз­ма, про­ис­хо­дят уже сей­час. Речь о них (в том чис­ле) шла во вто­рой гла­ве этой рабо­ты. Это про­из­вод­ство иде­аль­но­го при созда­нии совре­мен­ных тех­но­ло­гий. Но дело не толь­ко в этом, не вся­кое иде­аль­ное отно­сит­ся к обще­ствен­но­му созна­нию. Это уже не про­сто иде­аль­ная дея­тель­ность в сво­ей отчуж­дён­но­сти, кото­рая носит над­стро­еч­ный харак­тер, и не замкну­тое в рам­ках про­фес­си­о­наль­но­го кре­ти­низ­ма иде­аль­ное. Это иде­аль­ный момент про­из­вод­ства чело­ве­че­ской жиз­ни вооб­ще. И то, как имен­но эта жизнь про­из­во­дит­ся, опре­де­ля­ет то, (как и в слу­чае с база­ми дан­ных и со сво­бод­ным ПО, име­ет место один и тот же про­цесс) как созда­ет­ся новое непо­сред­ствен­ное, неот­чуж­дён­ное обще­ствен­ное созна­ние, пусть пока на локаль­ных участ­ках. Это такое созна­ние, кото­рое про­из­во­дит­ся не толь­ко и не столь­ко самим фак­том про­из­вод­ства про­грам­мы, сколь­ко самим харак­те­ром её про­из­вод­ства и функ­ци­о­ни­ро­ва­ния.

Обще­ствен­ное созна­ние может опре­де­лять обще­ствен­ное созна­ние, толь­ко опре­де­ляя обще­ствен­ное бытие. При­чём послед­нее нель­зя пони­мать, как нечто отдель­ное от целост­но­го чело­ве­ка, как что-то иде­аль­ное вооб­ще, а толь­ко как момент дея­тель­но­сти мате­ри­аль­но­го чело­ве­ка в мате­ри­аль­ном же мире. Дело заклю­ча­ет­ся имен­но в созна­тель­ном про­из­вод­стве целост­но­го чело­ве­ка — уни­вер­саль­но дей­ству­ю­ще­го, чув­ству­ю­ще­го, дума­ю­ще­го. Такая дея­тель­ность вне зави­си­мо­сти от того, что имен­но дела­ет­ся, будет высту­пать как осу­ществ­ле­ние ком­му­низ­ма в непо­сред­ствен­но кол­лек­тив­ной фор­ме и будет дея­тель­но­стью по про­из­вод­ству сво­бо­ды, целе­по­ла­га­ния, чув­ствен­но­сти, нрав­ствен­но­сти и мыш­ле­ния.

По боль­шо­му счё­ту, это пред­по­ла­га­ет, что любая дея­тель­ность при ком­му­низ­ме долж­на в том чис­ле быть про­из­вод­ством идей и иде­а­ла буду­щей жиз­ни, про­из­вод­ством чело­ве­ка.

Заключение

Толь­ко теперь, когда мы изло­жи­ли в общих чер­тах основ­ные момен­ты ком­му­низ­ма и пока­за­ли те рост­ки, из кото­рых он может вырас­ти как обще­ствен­ный строй, мы счи­та­ем себя впра­ве перей­ти к дефи­ни­ци­ям. В про­тив­ном слу­чае, они были бы мерт­вы­ми, лишен­ны­ми смыс­ла абстрак­ци­я­ми, а не отве­том на выне­сен­ный в назва­ние вопрос «что такое ком­му­низм?».

Ком­му­низм (ком­му­ни­сти­че­ское обще­ство) — это сво­бод­ная ассо­ци­а­ция людей, разум­но тво­ря­щих свою жизнь, созна­тель­но пола­га­ю­щих свою соб­ствен­ную сво­бод­ную дея­тель­ность.

Ком­му­низм — это непо­сред­ствен­но-кол­лек­тив­ная фор­ма сво­бод­ной дея­тель­но­сти, как фор­ма обще­ства тво­ря­ще­го своё соб­ствен­ное раз­ви­тие, став­шая тоталь­ной.

Ком­му­низм — это, как гово­ри­ли Маркс и Энгельс в «Мани­фе­сте», «ассо­ци­а­ция, в кото­рой сво­бод­ное раз­ви­тие каж­до­го явля­ет­ся усло­ви­ем сво­бод­но­го раз­ви­тия всех».

При­шло вре­мя опять повто­рить нисколь­ко не уста­рев­ший лозунг:

ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!

Примечания

[1] Несмот­ря на то, что дви­же­ние это начи­на­лось в усло­ви­ях раз­ру­шен­ной вой­ной, по боль­шей части аграр­ной стра­ны, нахо­дя­щей­ся во враж­деб­ном окру­же­нии, было дви­же­ни­ем по ещё нехо­же­но­му пути и пото­му осу­ществ­ля­лось с боль­ши­ми про­бле­ма­ми, труд­но­стя­ми и отступ­ле­ни­я­ми и даже тра­ге­ди­я­ми, о кото­рых мы, ком­му­ни­сты, не име­ем пра­ва забы­вать. И про­ис­хо­ди­ло это дви­же­ние в обще­стве, с доволь­но силь­ны­ми капи­та­ли­сти­че­ски­ми тен­ден­ци­я­ми, кото­рые нель­зя отме­нить декре­том или пере­шаг­нуть через них, не уни­что­жив товар­ное про­из­вод­ство.

[2] Име­ет­ся в виду вовсе не рас­хо­жее пред­став­ле­ние, где кра­со­та свя­зы­ва­ет­ся со вку­сом, доб­ро с мне­ни­я­ми о том, что такое хоро­шо и пло­хо, кото­рые могут быть раз­ны­ми, и толь­ко истине при­да­ет­ся какое-то объ­ек­тив­ное зна­че­ние. Кате­го­рии «исти­ны», «добра» и «кра­со­ты» раз­ра­ба­ты­ва­лись на про­тя­же­нии тыся­че­ле­тий, как объ­ек­тив­ные иде­аль­ные харак­те­ри­сти­ки чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти в мире, раз­во­ра­чи­ва­ю­щи­е­ся (раз­ви­ва­ю­щи­е­ся) в этой дея­тель­но­сти, а пото­му и объ­ек­тив­ные харак­те­ри­сти­ки мира (мате­рии). Дру­ги­ми сло­ва­ми, если корот­ко, когда гово­рит­ся о дея­тель­но­сти по мер­кам исти­ны добра и кра­со­ты, то речь идёт о «точ­ках раз­ви­тия» чело­ве­че­ской чув­ствен­но­сти, позна­ния и нрав­ствен­но­сти, о раз­ви­тии отно­ше­ния чело­ве­ка к чело­ве­ку и чело­ве­ка к при­ро­де, взя­тых со сто­ро­ны иде­аль­но­го изме­ре­ния.

[3] Прав­да, это может пор­тить нер­вы и не давать сосре­до­то­чит­ся на выпол­ня­е­мой зада­че. В ито­ге, вме­сто того что­бы делать дело, людям при­хо­дит­ся чинить посто­ян­но раз­ва­ли­ва­ю­щий­ся инстру­мент для Linux. Но нет ника­ких прин­ци­пи­аль­ных пре­пят­ствий (если смот­реть со сто­ро­ны потен­ци­а­ла) к пре­одо­ле­нию это­го и напи­са­ния более каче­ствен­ных про­грамм при воз­мож­но­сти боль­ших затрат обще­ствен­но­го вре­ме­ни на их созда­ние.

[4] Имен­но пото­му что в СССР обще­ствен­ное раз­де­ле­ние тру­да не было пре­одо­ле­но (тен­ден­ция к его пре­одо­ле­нию не ста­ла пре­об­ла­да­ю­щей), а про­ле­та­ри­ат вос­про­из­во­дил­ся как про­ле­та­ри­ат то есть как клас­са бур­жу­аз­но­го обще­ства, про­изо­шла пол­ная рестав­ра­ция гос­под­ства част­ной соб­ствен­но­сти.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Scroll to top