К ВОПРОСУ ОБ ИСТОРИЧЕСКИХ РАМКАХ ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ

«Вестник коммунистической академии», 1925 №13

А. Леонтьев

Сво­им выступ­ле­ни­ем в науч­ной марк­сист­ской печа­ти тов. И. И. Сте­па­нов[1] сно­ва поста­вил вопрос о пред­ме­те и мето­де поли­ти­че­ской эко­но­мии, вопрос, не воз­буж­дав­ший, как буд­то, сомне­ний в нашей совре­мен­ной марк­сист­ской лите­ра­ту­ре. Аргу­мен­ты, выстав­лен­ные тов. Сте­па­но­вым про­тив обще­при­ня­то­го у нас раз­ре­ше­ния этой про­блемы, под­верг­лись уже кри­ти­че­ско­му раз­бо­ру как в пре­ни­ях, имев­ших место в Ком­му­ни­сти­че­ской Ака­де­мии, так и в отдель­ных ста­тьях. Но тов. Сте­па­нов выдви­нул про­тив ата­ко­ван­ной им точ­ки зре­ния обви­не­ние, на наш взгляд, совер­шен­но неосно­ва­тель­ное, буд­то ее пред­ста­ви­те­ли не дела­ли ника­ких попы­ток ее систе­ма­ти­че­ско­го обос­но­ва­ния и изло­же­ния. Быть может, в свя­зи с этим ока­жет­ся не совсем бес­по­лез­ной ниже­сле­ду­ю­щая попыт­ка поло­жи­тель­но­го осве­ще­ния про­бле­мы. Наша попыт­ка не пре­тен­ду­ет ни в какой мере на новиз­ну и ори­ги­наль­ность раз­ре­ше­ния вопро­са и не ста­вит сво­ей целью откры­тие каких бы то ни было аме­рик. Но, быть может, бла­го­да­ря попыт­ке чет­кой поста­нов­ки и связ­но­го изло­же­ния вопро­са, наша ста­тья помо­жет разо­брать­ся в про­бле­ме, име­ю­щей бес­спор­но боль­шое зна­че­ние для марк­сист­ской тео­рии.

I

Обыч­но марк­сист­ская тео­ре­ти­че­ская эко­но­мия опре­де­ля­ет свою зада­чу, как изу­че­ние обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний капи­тализма. Напрас­но ста­ли бы мы искать тако­го чет­ко­го опре­де­ле­ния у пред­ста­ви­те­лей гос­под­ству­ю­щих направ­ле­ний бур­жу­аз­ной экономи­ческой нау­ки. Излюб­лен­ный при­ем совре­мен­но­го бур­жу­аз­но­го эконо­миста заклю­ча­ет­ся в том, что он рас­тво­ря­ет вся­кие опре­де­лен­ные рам­ки сво­ей нау­ки в неопре­де­лен­ном и рас­плыв­ча­том поня­тии хозяй­ства вооб­ще; затем, жон­гли­руя этим поня­ти­ем более или менее удач­но, более или менее уме­ло, он при­кры­ва­ет и мас­ки­ру­ет неза­конность и недо­пу­сти­мость сво­их мето­до­ло­ги­че­ских при­е­мов. А эти неза­кон­ные и недо­пу­сти­мые мето­до­ло­ги­че­ские при­е­мы, несмот­ря на бога­тое раз­но­об­ра­зие их кон­крет­ных форм и очер­та­ний, в принци­пиальном отно­ше­нии могут быть све­де­ны к двум основ­ным момен­там: 1) под­ме­на люд­ских обще­ствен­ных отно­ше­ний явле­ни­я­ми из обла­сти отно­ше­ний чело­ве­че­ско­го обще­ства к при­ро­де, и 2) сме­ше­ние обще­ственно-про­из­вод­ствен­ных явле­ний с явле­ни­я­ми индивидуаль­ного хозяй­ства. Эти обе раз­но­вид­но­сти мето­до­ло­ги­че­ских кун­штю­ков по сути дела озна­ча­ют не что иное, как созна­тель­ную или несозна­тельную под­ме­ну исто­ри­че­ски-опре­де­лен­ных и, глав­ное, исто­ри­че­ски-пре­хо­дя­щих отно­ше­ний капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства веч­ны­ми и незыб­ле­мы­ми опре­де­ле­ни­я­ми про­из­вод­ства вооб­ще. А такая под­ме­на откры­ва­ет широ­кую доро­гу основ­но­му посту­ла­ту «прак­ти­че­ско­го разу­ма» совре­мен­ной бур­жу­аз­ной эко­но­ми­че­ской нау­ки — апо­ло­ге­ти­ке бур­жу­аз­но­го спо­со­ба про­из­вод­ства, как выс­ше­го дости­же­ния исто­рии чело­ве­че­ства, как веч­но­го и незыб­ле­мо­го обще­ственного укла­да.

Необ­хо­ди­мо при­знать, что для этих целей поня­тие «хозяй­ства вооб­ще» под­хо­дит как нель­зя луч­ше. Во-пер­вых, здесь скра­ды­ва­ет­ся раз­ли­чие (а часто и про­ти­во­по­лож­ность) меж­ду обще­ствен­ной и тех­нической сто­ро­ной хозяй­ствен­ной дея­тель­но­сти чело­ве­ка, живу­ще­го в обще­стве. Во-вто­рых, основ­ной при­знак, обыч­но выдви­га­е­мый в каче­стве опре­де­ля­ю­ще­го (кон­сти­ту­и­ру­ю­ще­го) момен­та поня­тия «хозяй­ства», — а имен­но, пре­сло­ву­тый «хозяй­ствен­ный прин­цип», заключаю­щийся в стрем­ле­нии к мак­си­маль­но­му резуль­та­ту при мини­маль­ных затра­тах, — этот прин­цип слу­жит доста­точ­но широ­кой шир­мой для сме­ше­ния воеди­но столь раз­лич­ных по сво­ей при­ро­де явле­ний, как явле­ния част­но­го (инди­ви­ду­аль­но­го) и обще­ствен­но­го хозяй­ства. По­этому бур­жу­аз­ные (и ска­ты­ва­ю­щи­е­ся к бур­жу­а­зии) кри­ти­ки и реви­зионисты марк­со­вой эко­но­ми­че­ской тео­рии частень­ко гово­рят на раз­ных язы­ках с объ­ек­том сво­ей кри­ти­ки. В самом деле: марк­со­ва тео­рия при­ба­воч­ной цен­но­сти, как тео­рия исто­ри­че­ски-опре­де­лен­ной фор­мы экс­пло­ата­ции чело­ве­ка чело­ве­ком в рам­ках чело­ве­че­ско­го обще­ства, «опро­вер­га­ет­ся» ссыл­кой на тако­го рода милые фак­ты, как есте­ствен­ный при­рост лесов без вся­кой помо­щи чело­ве­ка, как при­плод, при­но­си­мый ско­том по его соб­ствен­но­му жела­нию и ини­циативе, как про­дук­ция, выбра­сы­ва­е­мая систе­мой авто­ма­ти­че­ски-дей­ству­ю­щих машин без вся­ко­го уча­стия чело­ве­че­ско­го тру­да (Туган-Бара­нов­ский). А марк­со­во опре­де­ле­ние капи­та­ла, как спе­ци­фи­че­ски-обще­ствен­но­го отно­ше­ния про­из­вод­ства, посрам­ля­ет­ся и уни­что­жа­ет­ся вос­по­ми­на­ни­ем о той пал­ке, при помо­щи кото­рой во тьме веков наш дикий пра­ро­ди­тель сби­вал себе пло­ды с дере­вьев.

Лег­ко понять, что марк­сист­ская тео­ре­ти­че­ская эко­но­мия в прин­ци­пе не может зани­мать­ся ни есте­ствен­ным при­ро­стом лесов, ни пал­кой дика­ря. Она изу­ча­ет нечто совер­шен­но иное. Здесь нам необ­хо­ди­мо вспом­нить опре­де­ле­ния неко­то­рых основ­ных поня­тий.

Про­из­вод­ствен­ная дея­тель­ность, труд, есть опре­де­лен­ный про­цесс меж­ду чело­ве­ком и при­ро­дой. В ходе это­го про­цес­са чело­век приспо­собляет, видо­из­ме­ня­ет, транс­фор­ми­ру­ет те или иные эле­мен­ты внеш­ней при­ро­ды в соот­вет­ствии со сво­и­ми потреб­но­стя­ми, запро­са­ми, надоб­ностями. Разу­ме­ет­ся, вся­кий разум­но-хозяй­ству­ю­щий субъ­ект в этом про­цес­се меж­ду собой и при­ро­дой руко­вод­ству­ет­ся вышеизло­женным хозяй­ствен­ным прин­ци­пом, а не каким-либо про­ти­во­по­лож­ным. Но осу­ществ­лять на прак­ти­ке этот хозяй­ствен­ный прин­цип ему помо­гает не тео­ре­ти­че­ская эко­но­мия, а нау­ки совсем иной логи­че­ской кон­струк­ции и совсем ино­го внут­рен­не­го содер­жа­ния. Про­из­вод­ство, как про­цесс меж­ду чело­ве­ком и внеш­ней при­ро­дой, изу­ча­ет­ся целым рядом тех­ни­че­ских наук.

В сущ­но­сти гово­ря, все они име­ют сво­ей целью, как при­ня­то выра­жать­ся, «рас­ши­рить власть чело­ве­ка над при­ро­дой». В пере­во­де с язы­ка воз­вы­шен­но­го на про­стой язык это озна­ча­ет: дать возмож­ность чело­ве­ку с воз­мож­но мень­ши­ми и, глав­ное, с умень­ша­ю­щи­ми­ся затра­та­ми энер­гии полу­чать воз­мож­но боль­шие (и при­том все воз­растающие) резуль­та­ты. Таким обра­зом, тех­ни­че­ские нау­ки раз­ре­ша­ют дина­ми­че­скую сто­ро­ну пре­сло­ву­то­го хозяй­ствен­но­го прин­ци­па. Но этот прин­цип вклю­ча­ет в себе еще одну, ста­ти­че­скую про­бле­му. Эта послед­няя заклю­ча­ет­ся в наи­бо­лее целе­со­об­раз­ном, с точ­ки зре­ния соот­но­ше­ния меж­ду затра­та­ми и полу­ча­е­мым эффек­том, распределе­нии про­из­во­ди­тель­ных сил при дан­ном опре­де­лен­ном уровне техни­ческого раз­ви­тия и тех­ни­че­ских воз­мож­но­стей. К этой сто­роне дела нам еще при­дет­ся воз­вра­щать­ся не раз.

Если бы в про­цес­се сво­ей тру­до­вой дея­тель­но­сти, в про­цес­се сво­е­го вза­и­мо­дей­ствия с при­ро­дой, отдель­ные люди были совер­шен­но разъ­еди­не­ны, рабо­та­ли совер­шен­но неза­ви­си­мо друг от дру­га и не всту­па­ли ни в какое сопри­кос­но­ве­ние друг с дру­гом, тогда эта ста­ти­че­ская сто­ро­на хозяй­ствен­но­го прин­ци­па была бы единствен­ной про­бле­мой, достой­ной изу­че­ния и не изу­ча­е­мой нау­ка­ми техни­ческого скла­да. Точ­но так­же обсто­я­ло бы дело в том слу­чае, когда все чело­ве­че­ское обще­ство осу­ществ­ля­ло бы про­цесс сво­е­го тру­до­во­го вза­и­мо­дей­ствия с при­ро­дой, как еди­ное целое, руко­во­ди­мое еди­ной волей, еди­ным созна­ни­ем. Лег­ко заме­тить, что оба наши предпола­гаемые слу­чая, будучи пол­ны­ми про­ти­во­по­лож­но­стя­ми, схо­дят­ся в одном пунк­те, в дан­ном слу­чае реша­ю­щем. И в том и в дру­гом слу­чае мы име­ем дело с еди­ным хозяй­ством (нисколь­ко не меня­ет дело, то обсто­я­тель­ство, что в пер­вом слу­чае этих еди­ных хозяйств может суще­ство­вать вели­кое мно­же­ство; при ана­ли­зе нашей про­блемы мы име­ем дело с одним хозяй­ством, ибо все осталь­ные прин­ци­пи­аль­но ничем не отли­ча­ют­ся от это­го одно­го хозяй­ства). Един­ство хозяй­ства в обо­их слу­ча­ях озна­ча­ет, что в сво­ем тру­до­вом воз­дей­ствии на при­ро­ду это хозяй­ство высту­па­ет с еди­ным созна­ни­ем, с еди­ной волей, высту­па­ет, как еди­ный хозяй­ству­ю­щий субъ­ект. В этих усло­ви­ях про­бле­ма дости­же­ния мак­си­маль­но­го эффек­та при мини­маль­ных затра­тах энер­гии, про­бле­ма осу­ществ­ле­ния хозяйствен­ного прин­ци­па при налич­ном уровне тех­ни­че­ско­го раз­ви­тия ста­вит­ся в поряд­ке нор­ма­тив­ном, а не тео­ре­ти­че­ском. Ины­ми сло­ва­ми, здесь нас инте­ре­су­ет не позна­ние суще­го, а опре­де­ле­ние долж­но­го.

Как извест­но, оба наших пред­по­ла­га­е­мых слу­чая в насто­я­щую исто­ри­че­скую эпо­ху явля­ют­ся толь­ко гипо­те­ти­че­ски­ми, но отнюдь не реаль­ны­ми. Для насто­я­щей эпо­хи, пони­ма­е­мой в доста­точ­но широ­ком исто­ри­че­ском смыс­ле, харак­тер­но как раз несрав­нен­но более слож­ное постро­е­ние обще­ствен­ных отно­ше­ний про­из­вод­ства.

В товар­но-капи­та­ли­сти­че­скую эру, о кото­рой здесь идет речь, мы не нахо­дим ни еди­нич­ных само­до­вле­ю­щих хозяйств отдель­ных хозяй­ству­ю­щих инди­ви­ду­у­мов, ни, тем паче, еди­но­го обще­ствен­но­го хозяй­ства. Суще­ству­ют инди­ви­ду­аль­ные хозяй­ствен­ные ячей­ки отдель­ных хозяй­ству­ю­щих субъ­ек­тов, но они не само­до­вле­ют. Суще­ству­ет, в опре­де­лен­ном смыс­ле пони­ма­е­мое, обще­ствен­ное хозяй­ство, но оно не еди­но. Оно сла­га­ет­ся из этих отдель­ных, не само­до­вле­ю­щих, хозяй­ствен­ных яче­ек. В свою оче­редь эти ячей­ки в резуль­та­те сво­ей вза­им­ной свя­зи состав­ля­ют, обра­зу­ют обще­ствен­ное хозяй­ство. Такое слож­ное постро­е­ние явля­ет­ся резуль­та­том опре­де­лен­но­го хода исто­рического раз­ви­тия. «В обще­ствен­ном отправ­ле­нии сво­ей жиз­ни люди всту­па­ют в опре­де­лен­ные, от их воли неза­ви­ся­щие, отно­ше­ния — про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, кото­рые соот­вет­ству­ют опре­де­лен­ной сту­пе­ни раз­ви­тия их мате­ри­аль­ных про­из­во­ди­тель­ных сил. Совокуп­ность этих про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний обра­зу­ет эко­но­ми­че­скую струк­ту­ру обще­ства» (Маркс) Посколь­ку отно­ше­ния, в кото­рые всту­па­ют люди в про­цес­се обще­ствен­но­го про­из­вод­ства, не зави­сят от воли этих людей само, — воз­ник­но­ве­ние, изме­не­ние, уни­что­же­ние этих отно­ше­ний долж­но быть пред­ме­том тео­ре­ти­че­ско­го иссле­до­ва­ния. Наря­ду с дру­ги­ми зада­ча­ми иссле­до­ва­ние этой про­бле­мы соста­вляет пред­мет наи­бо­лее общей нау­ки о чело­ве­че­ском обще­стве. Боль­шо­го зна­че­ния не име­ет, будем ли мы эту нау­ку назы­вать марк­сист­ской социо­ло­ги­ей, соци­аль­ной фило­со­фи­ей марк­сиз­ма или попро­сту исто­ри­че­ским мате­ри­а­лиз­мом. Суще­ствен­но лишь то обсто­я­тель­ство, что по отно­ше­нию к более част­ным и более дроб­ным нау­кам, в том чис­ле и по отно­ше­нию к нау­кам эко­но­ми­че­ски, изу­ча­ю­щим обще­ство лишь с опре­де­лен­ной сто­ро­ны, а имен­но — хозяй­ствен­ной, эта наи­бо­лее общая часть марк­сист­ской систе­мы обще­ствен­ных наук игра­ет есте­ствен­ную роль мето­да, руко­во­дя­щей нити.

II

Эко­но­ми­че­ская струк­ту­ра обще­ства в марк­со­вом смыс­ле, пони­маемая, как сово­куп­ность обще­ствен­ных отно­ше­ний про­из­вод­ства, состав­ля­ет ту вто­рую сто­ро­ну про­из­вод­ствен­но­го про­цес­са, кото­рая под­ле­жит осо­бо­му изу­че­нию. Пер­вая сто­ро­на про­из­вод­ствен­но­го про­цес­са, заклю­ча­ю­ща­я­ся во вза­и­мо­дей­ствии меж­ду чело­ве­ком и при­ро­дой, изу­ча­ет­ся, как мы уже виде­ли, нау­ка­ми тех­ни­че­ско­го поряд­ка. В каких вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях нахо­дят­ся эти две сто­ро­ны еди­но­го про­из­вод­ствен­но­го про­цес­са? Маркс неод­но­крат­но ука­зы­ва­ет, что здесь нали­цо отно­ше­ние содер­жа­ния к фор­ме. Мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство, тру­до­вой про­цесс — это содер­жа­ние, а обще­ствен­ные отно­ше­ния, тру­до­вые отно­ше­ния меж­ду людь­ми в обще­стве — это фор­ма про­цес­са. Отно­ше­ние фор­мы к содер­жа­нию в марк­со­вой систе­ме — это отно­ше­ние вре­мен­но­го, пре­хо­дя­ще­го типа явле­ний к явле­ни­ям отно­си­тель­но-посто­ян­но­го, отно­си­тель­но-неиз­мен­но­го, в каче­ствен­ном отно­ше­нии, поряд­ка. И дей­стви­тель­но, тру­до­вой про­цесс меж­ду чело­ве­че­ским обще­ством и при­ро­дой есть про­цесс, с каче­ственной сто­ро­ны, отно­си­тель­но-неиз­мен­ный, в то вре­мя, как эконо­мическая струк­ту­ра, обще­ствен­ная обо­лоч­ка это­го про­цес­са, есть вели­чи­на пере­мен­ная, испы­ты­ва­ю­щая каче­ствен­ные пере­рож­де­ния по мере коли­че­ствен­ной эво­лю­ции мате­ри­аль­но-про­из­вод­ствен­­но­го про­цес­са.

Про­из­вод­ствен­ный про­цесс, посколь­ку его аген­том явля­ет­ся обще­ствен­ный чело­век, все­гда име­ет обще­ствен­ную фор­му. От этой фор­мы сво­бод­но лишь хозяй­ство Робин­зо­на, да и то, стро­го гово­ря, при усло­вии отсут­ствия у него Пят­ни­цы. Вся­кое же хозяй­ство, кото­рое ведет­ся людь­ми — чле­на­ми той или иной обще­ствен­ной фор­мации, — вклю­ча­ет в себе не толь­ко отно­ше­ния людей ко внеш­ней при­ро­де, но и отно­ше­ния людей меж­ду собой. А сово­куп­ность про­изводственных отно­ше­ний людей в обще­стве и состав­ля­ет экономиче­скую струк­ту­ру это­го обще­ства.

Одна­ко про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей быва­ют раз­лич­но­го рода. Меж­ду людь­ми, сотруд­ни­ча­ю­щи­ми в пре­де­лах одной хозяй­ственной еди­ни­цы, суще­ству­ют вза­и­мо­от­но­ше­ния прин­ци­пи­аль­но ино­го харак­те­ра, чем меж­ду людь­ми, рабо­та­ю­щи­ми в раз­ных хозяй­ственных ячей­ках. Хозяй­ствен­ной ячей­кой, хозяй­ствен­ной еди­ни­цей, мы здесь будем назы­вать любое хозяй­ствен­ное обра­зо­ва­ние, характе­ризуемое един­ством пла­на, един­ством воли, созна­ния, един­ством управ­ле­ния — хозяй­ствен­ной дея­тель­но­стью вооб­ще. В каче­стве при­ме­ра мы можем взять, с оди­на­ко­вым успе­хом, пат­ри­ар­халь­ную крестьян­скую семью, рав­но как и совре­мен­ное круп­ное фаб­рич­ное предприя­тие (в послед­нем слу­чае мы можем гово­рить лишь о производствен­ных отно­ше­ни­ях меж­ду работ­ни­ка­ми; явле­ние экс­пло­ата­ции рабо­чих капи­та­ли­стом мы пока остав­ля­ем в сто­роне). И в том и в дру­гом слу­чае харак­тер­ный при­знак про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми заклю­ча­ет­ся в ясно­сти, про­зрач­но­сти, отно­си­тель­ной про­стоте этих отно­ше­ний. Раз­де­ле­ние тру­да меж­ду чле­на­ми крестьян­ской семьи, сотруд­ни­че­ство мно­же­ства рабо­чих на заво­де — эти отно­шения обще­ствен­но­го про­из­вод­ства доста­точ­но ясны, понят­ны, оче­вид­ны для тех людей, кото­рых эти отно­ше­ния каса­ют­ся.

Совсем иное дело, когда речь идет об обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ни­ях меж­ду людь­ми, пред­став­ля­ю­щи­ми раз­лич­ные хозяй­ствен­ные еди­ни­цы. В обще­стве про­стых това­ро­про­из­во­ди­те­лей, ска­жем, ремес­лен­ни­ков и кре­стьян, про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния меж­ду чле­на­ми раз­лич­ных хозяй­ствен­ных яче­ек уже лише­ны этой идил­ли­че­ской про­сто­ты, ясно­сти, про­зрач­но­сти. Отно­ше­ния раз­де­ле­ния тру­да меж­ду людь­ми, про­из­во­дя­щи­ми раз­лич­ные про­дук­ты и обмени­вающимися послед­ни­ми, дале­ко не так ясны, как отно­ше­ния раз­де­ле­ния тру­да в кре­стьян­ской семье или в пре­делax одной мастер­ской. Марк­со­во уче­ние о товар­ном фети­шиз­ме име­ет для поли­ти­че­ской эко­но­мии огром­ное зна­че­ние не толь­ко бла­го­да­ря тому, что оно раз­об­ла­ча­ет тай­ну товар­но­го фети­ша, рас­кры­вая обще­ствен­но-про­из­­вод­ствен­ные отно­ше­ния за кажу­щи­ми­ся отно­ше­ни­я­ми вещей. Не мень­шее зна­че­ние уче­ния о товар­ном фети­шиз­ме заклю­ча­ет­ся в том, что оно пока­зы­ва­ет, как при опре­де­лен­ной эко­но­ми­че­ской струк­ту­ре про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния людей не могут полу­чить сво­е­го ясно­го и про­зрач­но­го выра­же­ния, как они долж­ны про­яв­лять­ся исклю­чи­тель­но в заву­а­ли­ро­ван­ной обо­лоч­ке вещ­ных отно­ше­ний.

Про­ти­во­по­лож­ность харак­те­ра про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, суще­ству­ю­щих, с одной сто­ро­ны, в пре­де­лах еди­ной хозяй­ствен­ной ячей­ки и, с дру­гой сто­ро­ны, меж­ду раз­лич­ны­ми хозяй­ствен­ны­ми еди­ни­ца­ми, име­ет еще иное выра­же­ние в про­ти­во­по­лож­ном харак­те­ру про­из­вод­ствен­ных отно­ше­нии, суще­ству­ю­щих при раз­лич­ных типах эко­но­ми­че­ских струк­тур. Для това­ро­про­из­во­дя­ще­го обще­ства основ­ной тип про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний — это отно­ше­ния меж­ду хозяй­ствен­ны­ми ячей­ка­ми. Напро­тив, в орга­ни­зо­ван­ном обще­стве, пред­став­ля­ю­щем собою, в сущ­но­сти, одну хозяй­ствен­ную ячей­ку, опре­де­лен­ное хозяй­ствен­ное един­ство, мыс­ли­мы лишь, есте­ствен­но, про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния того типа, какой суще­ству­ет в пре­де­лах еди­ной хозяй­ствен­ной ячей­ки.

Уче­ние о товар­ном фети­шиз­ме, явля­ю­ще­е­ся по сути дела, уче­ни­ем о пред­ме­те и мето­де марк­сист­ской тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии, дает нам исчер­пы­ва­ю­щие ука­за­ния насчет того, как сле­ду­ет изу­чать раз­лич­ные фор­мы обще­ствен­но про­из­вод­ствен­но­го про­цес­са, меня­ю­щу­ю­ся эко­но­ми­че­скую струк­ту­ру обще­ства. В това­ро­про­из­во­дя­щем обще­стве, рас­пы­лен­ном (тех­ни­че­ски — бла­го­да­ря раз­де­ле­нию тру­да, а фор­маль­но-юри­ди­че­ски — бла­го­да­ря част­ной соб­ствен­но­сти) на бес­чис­лен­ное коли­че­ство ато­ми­сти­че­ских хозяй­ствен­ных яче­ек, тру­до­вая связь меж­ду отдель­ны­ми хозяй­ствен­ны­ми субъ­ек­та­ми про­яв­ля­ет­ся лишь в фор­ме обме­на това­ров. Мено­вой про­цесс поэто­му при­об­ре­та­ет в обще­стве тако­го типа совер­шен­но исклю­чи­тель­ное зна­че­ние. Основ­ная фор­ма мено­вых отно­ше­ний — цен­ност­ная фор­ма — про­пи­ты­ва­ет собою эко­но­ми­че­скую струк­ту­ру товар­но­го обще­ства свер­ху дони­зу. Вало­ри­сти­че­ские (цен­ност­ные) кате­го­рии, пред­став­ля­ю­щие собою фор­му про­яв­ле­ния про­из­вод­ствен­но-люд­ских отно­ше­ний через посред­ство отно­ше­ний вещей, теперь ста­но­вят­ся наря­ду с люд­ски­ми и нату­раль­но-вещ­ны­ми отно­ше­ни­я­ми и засло­ня­ют собою сплошь и рядом те и дру­гие. При­зрач­ный мир фети­ши­сти­че­ски-цен­ност­ных отно­ше­ний высту­па­ет на пер­вый план. Он густой пеле­ной засло­ня­ет от непо­свя­щен­но­го взо­ра реаль­ный мир люд­ских отно­ше­ний и нату­раль­но-вещ­ных вели­чин, куда-то спря­тав­ший­ся на задвор­ки. Есте­ствен­но, что в созна­нии аген­тов бур­жу­аз­но­го спо­со­ба про­из­вод­ства, рав­но как их уче­ной челя­ди, этот фан­та­сти­че­ский мир фети­ши­сти­че­ских кате­го­рий гос­под­ству­ет без­раз­дель­но; реаль­ный мир люд­ских отно­ше­ний дохо­дит до это­го созна­ния лишь отра­жен­ным в кри­вом зер­ка­ле фети­ши­сти­че­ско­го мас­ка­ра­да.

Сво­бо­да — это познан­ная необ­хо­ди­мость. Утра­тив пони­ма­ние сво­их про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, член това­ро­про­из­во­дя­ще­го обще­ства, инди­ви­ду­аль­но хозяй­ству­ю­щий субъ­ект лиша­ет­ся и сво­бо­ды в ука­зан­ном смыс­ле. Перед ним не про­зрач­ные и ясные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния, пони­ма­ние кото­рых дает обще­ствен­но­му чело­ве­ку власть над ними. Перед ним про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния высту­па­ют в густо-заву­а­ли­ро­ван­ном виде, в виде сле­пых сти­хий­ных зако­нов рын­ка, не толь­ко вырвав­ших­ся из под­чи­не­ния чело­ве­че­ско­го обще­ства, но и уста­но­вив­ших свою власть над послед­ним. Уже не чело­век-тво­рец сво­их обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, а наобо­рот: отно­ше­ния про­из­вод­ства созда­ют чело­ве­ка, выра­ба­ты­ва­ют тот или иной люд­ской тип. В бес­субъ­ект­ном товар­ном обще­стве экономиче­ская струк­ту­ра раз­ви­ва­ет­ся в систе­му объ­ек­тив­ных зако­нов, сто­я­щих вне созна­тель­но­го воз­дей­ствия, как чело­ве­че­ско­го обще­ства в целом, так и отдель­ных людей, — зако­нов, дей­ству­ю­щих на подо­бие зако­нов внеш­ней при­ро­ды. Капи­та­ли­сти­че­ский спо­соб про­из­вод­ства, бла­го­да­ря пре­вра­ще­нию в товар рабо­чей силы, свой­ство кото­рой — труд — явля­ет­ся источ­ни­ком и созда­те­лем цен­но­сти, харак­те­ри­зу­ет­ся наи­бо­лее все­об­щим рас­про­стра­не­ни­ем и про­ник­но­ве­ни­ем фети­ши­сти­че­ских кате­го­рий во всю ткань обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ной жиз­ни. Гос­под­ство фетиши­стических зако­нов над обще­ством здесь дости­га­ет куль­ми­на­ци­он­ною пунк­та.

Отсю­да ясно, что эко­но­ми­че­ская струк­ту­ра товар­но-капи­та­ли­­сти­че­ско­го обще­ства долж­на под­вер­гать­ся тео­ре­ти­че­ско­му изу­че­нию, ста­вя­ще­му себе целью рас­кры­тие объ­ек­тив­ных зако­нов, зало­жен­ных в эко­но­ми­че­ской струк­ту­ре и дей­ству­ю­щих ана­ло­гич­но зако­нам при­ро­ды, но не ана­ло­гич­ных зако­нам при­ро­ды. Разу­ме­ет­ся, раз­ли­чие объ­ек­тов изу­че­ния вызы­ва­ет суще­ствен­ней­шие раз­ли­чия в при­е­мах, мето­дах и, нако­нец, в самой судь­бе наук есте­ствен­ных, с одной сто­ро­ны, и тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии, с дру­гой. Вопрос об этих разли­чиях мы цели­ком остав­ля­ем в сто­роне, ибо целью часто употребляе­мой Марк­сом ана­ло­гии меж­ду зако­на­ми эко­но­ми­че­ской и естествен­ной сти­хий явля­ет­ся лишь более чет­кое опре­де­ле­ние тео­ре­ти­че­ско­го харак­те­ра поли­ти­че­ской эко­но­мии, как нау­ки, изу­ча­ю­щей экономи­ческую струк­ту­ру товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства.

Но воз­мож­но ли толь­ко исклю­чи­тель­но тео­ре­ти­че­ское изу­че­ние капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ствен­но­го строя? Разу­ме­ет­ся, этот же самый объ­ект может под­вер­гать­ся иссле­до­ва­нию с дру­гих точек зре­ния, изу­че­нию с дру­ги­ми целя­ми. Как извест­но, один и тот же мир живой при­ро­ды изу­ча­ет­ся био­ло­ги­ей, стре­мя­щей­ся рас­крыть наи­бо­лее общие зако­ны жиз­ни, и рядом дру­гих чисто-опи­са­тель­ных наук, изу­ча­ю­щих кон­крет­ные фор­мы про­яв­ле­ния основ­ных биологи­ческих зако­нов в тех или иных опре­де­лен­ных обла­стях мира расте­ний и живот­ных. Точ­но так же есть нау­ки, зани­ма­ю­щи­е­ся описа­тельным изу­че­ни­ем обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний капи­та­лиз­ма в их раз­ви­тии, в их после­до­ва­тель­но­сти по месту или по вре­ме­ни, в их дан­ном состо­я­нии, в той или иной опре­де­лен­ной стране и т. д. Эти нау­ки — опи­са­тель­ные эко­но­ми­че­ские дис­ци­пли­ны — накоп­ля­ют тот обшир­ный эмпи­ри­че­ский мате­ри­ал, на осно­ве кото­рого лишь ста­но­вит­ся воз­мож­ным тео­ре­ти­че­ское рас­кры­тие объ­ек­тив­ных зако­нов эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры капи­та­лиз­ма.

Но кро­ме тео­ре­ти­че­ско­го (номо­гра­фи­че­ско­го) и кон­крет­но опи­са­тель­но­го (идио­гра­фи­че­ско­го) изу­че­ния капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, воз­мо­жен еще один под­ход к это­му объ­ек­ту иссле­до­ва­ния. Капи­та­ли­сти­че­ское обще­ство раз­де­ле­но на клас­сы с противопо­ложными и враж­деб­ны­ми инте­ре­са­ми; в каж­дый любой момент госу­дар­ствен­ная власть нахо­дит­ся в руках той или иной груп­пи­ров­ки гос­под­ству­ю­щих клас­сов. Меж­ду тем, госу­дар­ствен­ная власть даже в капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве, управ­ля­е­мом в хозяй­ствен­ном отно­шении сле­пы­ми сила­ми неор­га­ни­зо­ван­ной сти­хии, сохра­ня­ет нема­ло воз­мож­но­стей вме­шать­ся в дей­ствие объ­ек­тив­ных эко­но­ми­че­ских зако­нов, видо­из­ме­нить при помо­щи целой систе­мы опре­де­лен­ных меро­при­я­тий их кон­крет­ное про­яв­ле­ние в поль­зу той или иной обще­ственной груп­пы, того или ино­го могу­ще­ствен­но­го клас­са. Деятель­ность клас­со­во­го госу­дар­ства в хозяй­ствен­ной обла­сти, направ­лен­ная в поль­зу опре­де­лен­ных клас­со­вых груп­пи­ро­вок, и име­ю­щая сво­ей послед­ней и важ­ней­шей целью обез­опа­сить суще­ство­ва­ние капитали­стического спо­со­ба про­из­вод­ства и предо­хра­нить его от пося­га­тельств про­ле­та­ри­а­та, про­во­дит­ся в виде целой систе­мы меро­при­я­тий, соста­вляющих в сво­ей сово­куп­но­сти эко­но­ми­че­скую поли­ти­ку бур­жу­аз­но­го госу­дар­ства. Так как здесь речь идет о систе­ме меро­при­я­тий, про­водящихся созна­тель­ной орга­ни­за­ци­ей, ста­вя­щей перед собой вполне опре­де­лен­ные цели, то изу­че­ние эко­но­ми­че­ской так­ти­ки может быть нор­ма­тив­ным.

Таким обра­зом, капи­та­ли­сти­че­ская эко­но­ми­ка может быть изу­ча­е­ма с трех раз­лич­ных точек зре­ния, при помо­щи трех раз­ных под­хо­дов: 1) тео­ре­ти­че­ски, 2) опи­са­тель­но и 3) нор­ма­тив­но.

III

В насто­я­щем слу­чае нас несрав­нен­но боль­ше инте­ре­су­ет дру­гой вопрос, к ана­ли­зу кото­ро­го мы сей­час пере­хо­дим. С каких точек зре­ния могут быть иссле­до­ва­ны нето­вар­но­ка­пи­та­ли­сти­че­ские[2] фор­мы эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры обще­ства? Дей­стви­тель­ны ли здесь все три под­хо­да, кото­рые мы уста­но­ви­ли при­ме­ни­тель­но к изу­че­нию капи­талистического хозяй­ства или здесь надо вне­сти те или иные поправ­ки?

Нека­пи­та­ли­сти­че­ские фор­мы эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры обще­ства — это зна­чит, с одной сто­ро­ны, дока­пи­та­ли­сти­че­ские отно­ше­ния, а с дру­гой сто­ро­ны — отно­ше­ния после­ка­пи­та­ли­сти­че­ские; что каса­ет­ся послед­них, т. е. кон­крет­нее, соци­а­ли­сти­че­ских про­из­вод­ствен­ных отно­шений, то о них мы можем гово­рить пока лишь на осно­ве наших пред­став­ле­ний о буду­щем хозяй­ствен­ном строе, а не на осно­ве эмпи­ри­че­ско­го исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­ла. Напро­тив, при­ме­ни­тель­но к отно­ше­ни­ям дока­пи­та­ли­сти­че­ско­го харак­те­ра нау­ка рас­по­ла­га­ет доста­точ­ным исто­ри­че­ским мате­ри­а­лом.

Необ­хо­ди­мо еще напом­нить, что, как извест­но, эко­но­ми­че­ская исто­рия, опи­сы­ва­ю­щая хозяй­ствен­ный про­цесс в его раз­ви­тии, почти не зна­ет «чистых» эко­но­ми­че­ских форм.

Кон­крет­ная эко­но­ми­ка любо­го из обществ в любой истори­ческий пери­од пред­став­ля­ет собою пест­рядь, в кото­рой отми­ра­ю­щие остат­ки преж­них эко­но­ми­че­ских фор­ма­ций сожи­тель­ству­ют в том или ином соче­та­нии с раз­ви­ва­ю­щи­ми­ся отно­ше­ни­я­ми господствую­щего поряд­ка, сплошь и рядом остав­ляя место, сверх того, тем или иным рост­кам буду­ще­го эко­но­ми­че­ско­го строя. Чистый тип опре­деленной эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры мы можем полу­чить лишь путем абстрак­ции, выде­ляя из пест­рой кон­крет­ной дей­стви­тель­но­сти пере­житки ста­ро­го, заро­ды­ши буду­ще­го, либо то и иное одно­вре­мен­но; лишь в резуль­та­те такой опе­ра­ции, филь­тру­ю­щей тео­ре­ти­че­ские мыс­ли в виде осад­ка, так ска­зать, может быть полу­чен чистый, бес­при­мес­ный тип гос­под­ству­ю­щих отно­ше­ний про­из­вод­ства. Кон­кретно, когда речь идет о дока­пи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ни­ях, необхо­димо пом­нить, что мы име­ем дело с абстрак­ци­ей в той мере, в какой даже на самых ран­них сту­пе­нях эко­но­ми­че­ской исто­рии чело­ве­че­ства наблю­да­ет­ся в той или иной фор­ме нали­чие обме­на — заро­дыш буду­щего товар­но­го, а затем и капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства. Исто­ри­че­ский воз­раст это­го соци­аль­но­го явле­ния — обме­на, Энгельс счи­та­ет рав­ным, при­мер­но, 5 — 7 тыся­чам лет. Тем не менее, если хотят полу­чить чистый тип дото­вар­но­го хозяй­ства, сле­ду­ет отвлечь­ся от обме­на и ана­ли­зи­ро­вать без­ме­но­вое, так назы­ва­е­мое нату­раль­ное хозяй­ство. Послед­нее может быть оха­рак­те­ри­зо­ва­но, как еди­ное хозяй­ство обще­ствен­ной ячей­ки более или менее широ­ко­го охва­та (семьи, рода, цело­го пле­ме­ни). Внут­ри это­го хозяй­ства суще­ству­ют про­зрач­ные, созна­тель­ные про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния (что, как извест­но, не исклю­ча­ет воз­мож­но­сти нали­чия отно­ше­ний экс­пло­ата­ции). Вовне эта хозяй­ствен­ная ячей­ка не име­ет ника­ких свя­зей, ника­ких эко­но­ми­че­ских отно­ше­ний. Хозяй­ство явля­ет­ся субъ­ек­тив­ным, неза­ви­си­мо от того, явля­ет­ся ли хозяй­ству­ю­щим субъ­ек­том равно­правный кол­лек­тив участ­ни­ков про­из­вод­ства или дес­пот-рабо­вла­де­лец.

Каким спо­со­бом сле­ду­ет изу­чать хозяй­ство подоб­но­го типа? Из трех пере­чис­лен­ных выше мето­дов изу­че­ния хозяй­ства капита­листического здесь без­услов­но могут най­ти себе место послед­ние два спо­со­ба, а имен­но: иссле­до­ва­ние 1) опи­са­тель­ное и 2) норма­тивное. В самом деле, вся­кая фор­ма обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний может быть опи­са­на, как в сво­ем ста­ти­че­ском состо­я­нии, так и в сво­ей дина­ми­ке. Далее, посколь­ку хозяй­ствен­ная деятель­ность дан­ной ячей­ки направ­ля­ет­ся опре­де­лен­ным хозяй­ству­ю­щим субъ­ек­том, опре­де­лен­ные нор­мы для рас­пре­де­ле­ния про­из­вод­ствен­ной силы дан­ной ячей­ки, в соот­вет­ствии с хозяй­ствен­ным прин­ци­пом, ока­жут­ся дале­ко не лиш­ни­ми; эти нор­мы полу­ча­ют­ся в резуль­та­те опре­де­лен­но­го иссле­до­ва­ния дан­но­го хозяй­ства под нор­ма­тив­ным углом зре­ния. Таким обра­зом, и нор­ма­тив­ное изу­че­ние здесь име­ет место, хотя оно по сво­е­му кон­крет­но­му содер­жа­нию и по харак­те­ру сво­их задач рез­ко отли­ча­ет­ся от ана­ло­гич­но­го иссле­до­ва­ния капиталисти­ческого хозяй­ства.

Прин­ци­пи­аль­но ина­че обсто­ит дело в отно­ше­нии теоретиче­ского иссле­до­ва­ния. Разу­ме­ет­ся, и в нату­раль­ном хозяй­стве нали­цо име­ют­ся извест­ные зако­но­мер­но­сти обще­ствен­ной жиз­ни, кото­рые тре­бу­ют тео­ре­ти­че­ско­го изу­че­ния, и на этой сту­пе­ни общественно­ эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия вза­и­мо­за­ви­си­мость при­чин и след­ствий в дина­ми­ке соци­аль­ной жиз­ни тре­бу­ет спе­ци­аль­но­го абстракт­но­го ана­ли­за. Таким обра­зом, и здесь суще­ству­ют тео­ре­ти­че­ские про­бле­мы. Все дело лишь в том, что эти про­бле­мы обще-социо­ло­ги­че­ско­го харак­те­ра. Про­бле­ма вза­и­мо­свя­зи и вза­и­мо­за­ви­си­мо­сти экономи­ческого строя и всех дру­гих сто­рон жиз­ни дан­но­го обще­ствен­но­го обра­зо­ва­ния; далее, про­бле­мы воз­ник­но­ве­ния, раз­ви­тия и гибе­ли дан­ной систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний — все это вопро­сы, самым непо­сред­ствен­ным обра­зом отно­ся­щи­е­ся к эко­но­ми­че­ской струк­ту­ре обще­ства и тем не менее дол­жен­ству­ю­щие изу­чать­ся более общей соци­аль­ной нау­кой, неже­ли эко­но­ми­че­ская тео­рия, ибо про­бле­мы подоб­но­го охва­та выхо­дят за рам­ки одной лишь систе­мы обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. Это обсто­я­тель­ство со­вершенно оче­вид­но без даль­ней­ших пояс­не­ний по отно­ше­нию к вопро­сам, трак­ту­ю­щим вза­и­мо­за­ви­си­мость эко­но­ми­че­ской и всех дру­гих сто­рон соци­аль­ной жиз­ни. Но и про­бле­мы воз­ник­но­ве­ния и гибе­ли, про­бле­мы сме­ны одной эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры дру­гой тоже явно выпи­ра­ют за пре­де­лы изу­че­ния одной опре­де­лен­ной систе­мы про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний. В целях боль­шей ясно­сти счи­та­ем не лиш­ним ого­во­рить­ся, что под про­бле­мой сме­ны эконо­мических струк­тур мы здесь пони­ма­ем рас­кры­тие при­чин этой сме­ны, рас­кры­тие дви­жу­щих момен­тов эво­лю­ции обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний, а отнюдь не кон­крет­ный ход, самый меха­низм воз­ник­но­ве­ния одних отно­ше­ний и гибе­ли дру­гих. Что каса­ет­ся до послед­ней кон­крет­ной сто­ро­ны про­цес­са, то здесь для эпо­хи нату­раль­но­го хозяй­ства ника­ких тео­ре­ти­че­ских про­блем не суще­ству­ет. Сме­на эко­но­ми­че­ских струк­тур здесь заклю­ча­ет­ся в том, что систе­ма про­зрач­ных созна­тель­ных обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний посте­пен­но, в ходе опре­де­лен­ных исто­ри­че­ских пери­пе­тий, вытес­ня­ет­ся совер­шен­но иной систе­мой гете­ро­ген­ных производствен­ных отно­ше­ний товар­но­го хозяй­ства. Обна­ру­жить внут­рен­ние при­чины, рас­крыть дви­жу­щие силы этой сме­ны — дело общественно­ социо­ло­ги­че­ско­го иссле­до­ва­ния, ста­вя­ще­го сво­ей зада­чей рас­кры­тие при­чин всех сто­рон обще­ствен­но­го раз­ви­тия, в том чис­ле и дина­ми­ки про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний обще­ства. Самый же ход про­цес­са может быть иссле­до­ван в поряд­ке опи­са­ния. В этом про­цес­се теоре­тические про­бле­мы воз­ни­ка­ют лишь одно­вре­мен­но с побед­ным ходом про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний товар­но­го обще­ства, но, разу­ме­ет­ся, эти послед­ние про­бле­мы раз­ре­ша­ют­ся уже тео­ри­ей товар­но-мено­во­го хозяй­ства.

Посмот­рим, нако­нец, не содер­жит ли тео­ре­ти­че­ских про­блем систе­ма обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний нату­раль­но­го, дото­вар­но­го обще­ства, взя­тая сама по себе. Доста­точ­но поста­вить вопрос таким обра­зом, что­бы отве­тить на него отри­ца­тель­но. В самое опре­де­ле­ние нату­раль­но­го хозяй­ства вхо­дит пред­став­ле­ние о систе­ме ясных, бес­про­блем­ных отно­ше­ний про­из­вод­ства. Про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния нату­раль­ной хозяй­ствен­ной еди­ни­цы — это реаль­ные отно­шения людей, зани­ма­ю­щих раз­лич­ные места в обще­ствен­ном про­цес­се про­из­вод­ства. Эти пози­ции отдель­ных участ­ни­ков про­из­вод­ства вполне откры­ты, оче­вид­ны; отно­ше­ния меж­ду ними столь же ясны, ничем не замас­ки­ро­ва­ны. Люд­ские отно­ше­ния про­яв­ля­ют­ся в виде люд­ских отно­ше­ний; систе­ма вещей, состав­ля­ю­щая про­ти­во­по­лож­ный полюс обще­ствен­но­го тру­до­во­го про­цес­са, как про­цес­са вза­и­мо­дей­ствия чело­ве­ка с внеш­ней при­ро­дой, оста­ет­ся неоду­шев­лен­ной систе­мой вещей. Ей не при­пи­сы­ва­ет­ся ни гра­на обще­ствен­ных свойств, она не слу­жит кри­вым зер­ка­лом для про­яв­ле­ния тру­до­вых отно­ше­ний людей. Эти послед­ние под­чи­ня­ют­ся авто­ген­ной воле того либо ино­го хозяй­ствующего субъ­ек­та дан­ной нату­раль­но-хозяй­ствен­ной ячей­ки, а не сле­пым гете­ро­ген­ным зако­но­мер­но­стям фети­ши­сти­че­ски-цен­ност­ной систе­мы. Разу­ме­ет­ся, сама систе­ма про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний нату­раль­но­го хозяй­ства пре­тер­пе­ва­ет изме­не­ния в резуль­та­те разви­тия про­из­вод­ствен­ных сил, но про­бле­ма вза­и­мо­дей­ствия производ­ственных сил и про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний явля­ет­ся, как выше ука­зы­ва­лось, обще­со­цио­ло­ги­че­ской про­бле­мой, а отнюдь не спе­ци­аль­но тео­ре­ти­ко-хозяй­ствен­ной. Таким обра­зом, взя­тая сама по себе, эко­номическая струк­ту­ра (т. е. систе­ма про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний) нату­раль­но­го, дото­вар­но­ка­пи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства не остав­ля­ет места для тео­ре­ти­че­ско­го изу­че­ния.

При­мер­но так же обсто­ит дело в отно­ше­нии эко­но­ми­че­ской струк­ту­ры после­ка­пи­та­ли­сти­че­ско­го, после­то­вар­но­го обще­ства. Разу­меется, мы в даль­ней­шем изло­же­нии име­ем в виду те пред­став­ле­ния о ком­му­ни­сти­че­ском обще­стве и гос­под­ству­ю­щих в нем отно­ше­ни­ях про­из­вод­ства, кото­рые мы нахо­дим у твор­цов науч­но­го ком­му­низ­ма, а отнюдь не уто­пии мел­ко­бур­жу­аз­ных фан­та­зе­ров, выда­ва­е­мые ныне в слег­ка при­кра­шен­ном виде кое кем из тео­ре­ти­ков II Интерна­ционала за послед­нее сло­во марк­сиз­ма. В даль­ней­шем мы уви­дим, как, напри­мер, пру­до­нов­ская уто­пия насчет кон­сти­ту­и­ро­ван­ной цен­ности справ­ля­ет свою вто­рую моло­дость в послед­них про­из­ве­де­ни­ях К. Каут­ско­го. Нас в дан­ном слу­чае инте­ре­су­ют, одна­ко, не эти «омо­ло­жен­ные» тео­рии, а кар­ти­на буду­ще­го хозяй­ствен­но­го строя, набро­сан­ная в наи­бо­лее общих очер­та­ни­ях Марк­сом и Энгель­сом. Что каса­ет­ся послед­ней, то здесь пер­спек­ти­вы тео­ре­ти­ко-эко­но­ми­че­ско­го иссле­до­ва­ния столь же без­на­деж­ны, как и в разо­бран­ном выше слу­чае нату­раль­но­го дока­пи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. В самом деле, ведь та эко­но­ми­че­ская струк­ту­ра буду­ще­го обще­ства, кото­рая сто­я­ла перед духов­ным взо­ром Марк­са-Энгель­са, пред­став­ля­ет собою наи­выс­шее про­яв­ле­ние без­раз­дель­но­го гос­под­ства созна­тель­ных, ясно орга­ни­зо­ван­ных про­из­вод­ствен­ных отно­ше­ний меж­ду людь­ми. В дан­ном слу­чае гос­под­ство про­зрач­ных обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­­ных отно­ше­ний будет про­сти­рать­ся уже не в узких рам­ках пле­ме­ни, рода, отдель­ной семьи, а охва­тит все чело­ве­че­ское обще­ство. Еди­ное, созна­тель­но-орга­ни­зо­ван­ное обще­ство-хозяй­ство — тако­ва после­ка­пи­та­ли­сти­че­ская струк­ту­ра, взя­тая в ее чистом виде. В отли­чие от нату­раль­но­го хозяй­ства пред­ка­пи­та­ли­сти­че­ской эпо­хи, нес­ше­го в сво­их нед­рах заро­ды­ши товар­но­ка­пи­та­ли­сти­че­ско­го пере­рож­де­ния, буду­щий про­из­вод­ствен­ный строй, пред­став­ля­ю­щий побе­ду нату­раль­но хозяй­ствен­но­го укла­да на выс­шей осно­ве, на осно­ве охва­та все­го челове­ческого обще­ства, не несет в себе ника­ких бацилл, угро­жа­ю­щих воз­вра­том гос­под­ства гете­ро­ген­но-рыноч­ных, сти­хий­ных зако­нов. Поэто­му ни ста­ти­ка, ни дина­ми­ка после­ка­пи­та­ли­сти­че­ской эконо­мической струк­ту­ры обще­ства не содер­жат про­блем тео­ре­ти­ко­-эко­но­ми­че­ско­го поряд­ка.

IV

Таким обра­зом, мы при­хо­дим к выво­ду об исто­ри­че­ской огра­ниченности тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии, ее задач, ее про­блем, ее зако­нов. Недо­го­во­рен­ность и пута­ни­ца вокруг вопро­са об исто­ри­че­ских рам­ках тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии так вели­ка, что даже выра­же­ние «истори­ческий харак­тер», в при­ме­не­нии к этой нау­ке, сплошь и рядом тол­ку­ет­ся в двух не толь­ко раз­лич­ных, но про­ти­во­по­лож­ных смыс­лах. Одни вкла­ды­ва­ют в это выра­же­ние тот смысл, что поли­ти­че­ская эко­но­мия зани­ма­ет­ся лишь изу­че­ни­ем исто­ри­че­ски пре­хо­дя­щей эко­номической струк­ту­ры обще­ства, а имен­но — капи­та­лиз­ма. Иные же по­нимают под исто­ри­че­ским харак­те­ром нашей нау­ки то обсто­я­тель­ство, что, по их убеж­де­нию, поли­ти­че­ская эко­но­мия долж­на изу­чать в исто­ри­че­ском поряд­ке раз­лич­ные, друг дру­га сме­ня­ю­щие типы про­изводственных отно­ше­ний и эко­но­ми­че­ских струк­тур.

Разу­ме­ет­ся, мы гово­рим об «исто­ри­че­ском харак­те­ре» в пер­вом смыс­ле. И если иной раз ука­зы­ва­ет­ся, что ведь бур­жу­аз­ная полити­ческая эко­но­мия тоже заяв­ля­ет, что ее пред­ме­том явля­ет­ся суще­ствующая фор­ма хозяй­ства, то поис­ти­не мы в пра­ве воз­ра­зить, что, когда двое гово­рят одно и то же, полу­ча­ет­ся не одно и тоже. Ины­ми сло­ва­ми, мы хотим ска­зать, что сия исклю­чи­тель­но фор­маль­ная ана­ло­гия спо­соб­на удо­вле­тво­рить лишь боль­но непри­тя­за­тель­ный тео­ре­ти­че­ский вкус.

Ведь для бур­жу­аз­но­го эко­но­ми­ста огра­ни­че­ние тео­ре­ти­че­ской эко­но­мии рам­ка­ми совре­мен­но­го хозяй­ствен­но­го укла­да лишь слу­жит спо­со­бом апо­ло­ге­ти­ки капи­та­лиз­ма. Огра­ни­чи­вая зада­чи сво­ей нау­ки изу­че­ни­ем совре­мен­ных отно­ше­ний, бур­жу­аз­ный эко­но­мист хочет убе­дить свою ауди­то­рию в том, что капи­та­ли­сти­че­ский спо­соб про­изводства это есте­ствен­ный спо­соб про­из­вод­ства, что до капита­лизма были лишь сплош­ные недо­ра­зу­ме­ния, а не дру­гие систе­мы обще­ствен­ных отно­ше­ний, после же капи­та­лиз­ма ниче­го не будет и быть не может, ибо капи­та­ли­сти­че­ская систе­ма — это перл созда­ния, не пре­взой­ден­ный вовек. Вся­ко­му, даже не обу­чав­ше­му­ся в семина­рии — как любил гово­рить Г. В. Пле­ха­нов — долж­но быть понят­но, что совер­шен­но иное содер­жа­ние вкла­ды­ва­ет­ся марк­сиз­мом в предста­вление об огра­ни­чен­но­сти поли­ти­че­ской эко­но­мии рам­ка­ми изу­че­ния капи­та­ли­сти­че­ских отно­ше­ний про­из­вод­ства. Для нас это огра­ни­че­ние слу­жит луч­шим сред­ством пока­зать исто­ри­че­ски-пре­хо­дя­щий харак­тер капи­та­ли­сти­че­ской систе­мы, вскрыть все свое­об­ра­зие этой эконо­мической струк­ту­ры, реаль­но обна­ру­жить ее исто­ри­че­ское нача­ло и конец.


Примечания

[1] См. «Вест­ник Ком­му­ни­сти­че­ской Ака­де­мии», № 11, доклад тов. И. И. Сте­па­но­ва. Тот же доклад поме­щен в виде ста­тьи «Что такое поли­ти­че­ская эко­но­мия?» в жур­на­ле «Под зна­ме­нем марк­сиз­ма», № 1 — 2 за 1925 год.

[2] В даль­ней­шем, вме­сто это­го неук­лю­же­го тер­ми­на, будем гово­рить про­сто: нека­пи­та­ли­сти­че­ский, дока­пи­та­ли­сти­че­ский, после­ка­пи­та­ли­сти­че­ский, памя­туя, что речь идет имен­но об отно­ше­ни­ях не толь­ко «нека­пи­та­ли­сти­че­ских», но и нето­вар­ных.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Scroll to top