ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ БЕЗ ПОНЯТИЯ СТОИМОСТИ. ТЕОРИЯ ГУСТАВА КАССЕЛЯ[1]

«Под знаменем марксизма», 1925 № 5 – 6

Ф. Капелюш

Густав Кас­сель, про­фес­сор Сток­гольм­ско­го уни­вер­си­те­та, — вос­хо­дя­щее све­ти­ло бур­жу­аз­ной нау­ки и самый мод­ный эко­но­мист после­во­ен­ной Евро­пы. Он — экс­перт Лиги Наций по денеж­но­му вопро­су и т. д., но глав­ная заслу­га его перед бур­жу­а­зи­ей — это его пре­одо­ле­ние тру­до­вой тео­рии сто­и­мо­сти. Кас­сель не удо­вле­тво­ря­ет­ся австрий­ской шко­лой, он идет еще даль­ше и отри­ца­ет вооб­ще самое поня­тие сто­и­мо­сти (цен­но­сти), — сто­ит ли после это­го оста­нав­ли­вать­ся на тру­до­вой тео­рии сто­и­мо­сти Марк­са? Она еле удо­ста­и­ва­ет­ся упо­ми­на­ния. Немуд­ре­но, что бур­жу­аз­ная нау­ка под­ни­ма­ет на щит столь сме­ло­го нова­то­ра. Во всех боль­ших эко­но­ми­че­ских жур­на­лах его про­из­ве­де­нию посвя­ща­ют­ся про­стран­ные про­фес­сор­ские ста­тьи, боль­шей частью хва­леб­но­го, даже апо­ло­ге­ти­че­ско­го харак­те­ра. Так, напри­мер, в жур­на­ле Шмол­ле­ра проф. Нейс­сер пишет: «Кни­га Кас­се­ля — пер­вая стро­го про­ве­ден­ная попыт­ка объ­яс­нить совре­мен­ное хозяй­ство цель­ной тео­ри­ей, пол­но­стью отка­зы­ва­ю­щей­ся от поня­тия сто­и­мо­сти». В «Архи­ве миро­во­го хозяй­ства» Эйлен­бург под­твер­жда­ет: «Мы здесь дей­стви­тель­но и в пол­ном смыс­ле сло­ва име­ем дело с тео­ри­ей, сво­бод­ной от сто­и­мо­сти». В том же духе выска­зы­ва­ют­ся Ман­штедт и дру­гие. Уже преж­де дела­лись попыт­ки эман­си­пи­ро­вать поли­ти­че­скую эко­но­мию от тео­рии сто­и­мо­сти, но они дале­ко не нашли тако­го отго­лос­ка, оста­ва­лись гелер­тер­ской экс­тра­ва­гант­но­стью и капри­зом. Так, Готтль-Отли­ли­ен­фельд, ныне про­фес­сор в Киле, издав­ший недав­но (в 1923 г.) кни­гу: «Эко­но­ми­че­ское изме­ре­ние. Лик­ви­да­ция уми­ра­ю­щей тео­рии сто­и­мо­сти», а так­же дру­гую, под столь же харак­тер­ным загла­ви­ем: «Сво­бо­да от сло­ва», уже око­ло трид­ца­ти лет тому назад, в 1897 г., высту­пил с той же про­грам­мой в сочи­не­нии: «Поня­тие сто­и­мо­сти, как замас­ки­ро­ван­ный дог­мат поли­ти­че­ской эко­но­мии». Но, оче­вид­но, тогда поня­тие сто­и­мо­сти еще не умер­ло, оно пере­жи­ло еще целое поко­ле­ние; зато теперь Кас­сель окон­ча­тель­но уло­жил его в гроб.

Надо, впро­чем, отдать спра­вед­ли­вость немец­кой нау­ке. Нашлись уче­ные, отнес­ши­е­ся при всей внеш­ней кор­рект­но­сти крайне отри­ца­тель­но к «систе­ме» Кас­се­ля и сво­ей кри­ти­кой не оста­вив­шие в ней, что назы­ва­ет­ся, живо­го места. Это тем заме­ча­тель­нее, что кри­ти­ка исхо­ди­ла вовсе не из марк­сиз­ма; это — бур­жу­аз­ные уче­ные, вскры­ва­ю­щие лишь внут­рен­ние про­ти­во­ре­чия и абсурд­ность постро­е­ний Кас­се­ля. В первую оче­редь это париж­ский про­фес­сор Аль­фред Аммон в Archiv für Sozialwissenschaft und Sozialpolitik, Band 50 u 51.

Лар­чик Кас­се­ля откры­ва­ет­ся очень про­сто: поня­тие сто­и­мо­сти он заме­ня­ет поня­ти­ем оцен­ки. Это отме­ча­ют не толь­ко Аммон, но и Геро Мел­лер и Эдгар Салин (Wiener Zeitschrift für Volkswirtschaft u. Zeitschrift für schweizerische Statistik und Volkswirtschaft).

Послед­ний назы­ва­ет кни­гу имен­но аргу­мен­том про­тив его же отри­ца­ния сто­и­мо­сти. При­ми­тив­ная аргу­мен­та­ция Кас­се­ля замас­ки­ро­ва­на у него чрез­вы­чай­ным нагро­мож­де­ни­ем гелер­тер­ства. Но пута­ни­ца оста­ет­ся пута­ни­цей, несмот­ря на весь уче­ный аппа­рат. В кон­це кон­цов все сво­дит­ся у Кас­се­ля имен­но к сло­вам: вме­сто Wertschätzung он упо­треб­ля­ет Schätzung, вме­сто «оцен­ки сто­и­мо­сти», как этот тер­мин упо­треб­ля­ет­ся австрий­ской субъ­ек­тив­ной шко­лой, он про­сто гово­рит «оцен­ка». У Кас­се­ля ска­зал­ся имен­но фети­шизм сло­ва, а не «эман­си­па­ция от слов», как ее про­по­ве­ду­ет Отли­ли­ен­фельд.

Свою бес­цен­ную тео­рию без цен­но­сти Кас­сель стро­ит на допо­топ­ном аргу­мен­те ред­кост­но­сти. «Толь­ко ред­кие (knappe) сред­ства явля­ют­ся эко­но­ми­че­ски­ми сред­ства­ми», — заяв­ля­ет он уже на тре­тьей стра­ни­це сво­ей кни­ги. К это­му аргу­мен­ту при­бе­га­ет так­же Мизес, новый раз­ру­ши­тель соци­а­лиз­ма. Мы зна­ем, что Маркс лик­ви­ди­ро­вал этот аргу­мент; Кас­сель про­хо­дит мимо, не счи­та­ет­ся с этим. На этом момен­те ред­кост­но­сти и выте­ка­ю­щей из него необ­хо­ди­мо­сти клас­си­фи­ка­ции потреб­но­стей по важ­но­сти Кас­сель стро­ит и поня­тие мено­во­го хозяй­ства. Не лише­но извест­ной доли курьез­но­сти, как Аммон — тоже гро­мозд­ко и сте­пен­но — дока­зы­ва­ет: нет, клас­си­фи­ка­ция про­ис­хо­дит не по важ­но­сти потреб­но­стей, а по пла­те­же­спо­соб­но­сти (так ска­за­но) потре­би­те­лей. Цен­траль­ный для Кас­се­ля вопрос об обра­зо­ва­нии цен, разу­ме­ет­ся, тоже стро­ит­ся на ред­кост­но­сти. «При­тя­за­ния част­ных хозяйств на снаб­же­ние бла­га­ми регу­ли­ру­ют­ся в нашем эко­но­ми­че­ском строе тем, что на все бла­га уста­нав­ли­ва­ют­ся цены, кото­рые долж­ны быть упла­че­ны для полу­че­ния этих благ» (стр. 61). Итак: Вол­га впа­да­ет в Кас­пий­ское море. Кем регу­ли­ру­ют­ся, кем и как «уста­нав­ли­ва­ют­ся» (die Preise werden gesetzt — чисто субъ­ек­тив­но уста­нав­ли­ва­ют­ся), на осно­ва­нии како­го объ­ек­тив­но­го кри­те­рия — об этом исто­рия умал­чи­ва­ет. В рус­ском пере­во­де «уста­нав­ли­ва­ют­ся» может иметь так­же объ­ек­тив­ный смысл, но немец­кий тер­мин его исклю­ча­ет. Вся «тео­рия» Кас­се­ля направ­ле­на про­тив объ­ек­тив­но­го кри­те­рия тру­до­вой сто­и­мо­сти, но дей­стви­тель­ных дока­за­тельств она не при­во­дит. Вна­ча­ле Кас­сель еще пыта­ет­ся гово­рить о «рав­но­мер­но­сти» в огра­ни­че­нии потреб­но­стей, рав­но­мер­но­сти как посту­ла­те миро­во­го хозяй­ства, но затем эта рав­но­мер­ность у него куда-то исче­за­ет, и боль­ше речи о ней не ведет­ся. Даже Аммон, совсем дале­кий от Марк­са, вполне пра­виль­но заме­ча­ет, что Кас­сель вме­сто при­чин­но­го объ­яс­не­ния вво­дит кон­тра­бан­дой теле­о­ло­гию: как долж­ны быть уста­нав­ли­ва­е­мы цены, при­чем эта попыт­ка его кон­ча­ет­ся кра­хом. «Мено­вое хозяй­ство, — гово­рит Кас­сель, — изме­ря­ет важ­ность раз­лич­ных потреб­но­стей по тем денеж­ным сум­мам, кото­рые пред­ла­га­ют­ся за удо­вле­тво­ре­ние этих потреб­но­стей» (стр. 71). Здесь уже Кас­пий­ское море впа­да­ет в Вол­гу, все ста­вит­ся на голо­ву — без малей­ше­го при­зна­ка дока­за­тель­ства. Это пороч­ный круг: на самом деле уж ско­рее цены опре­де­ля­ют­ся потреб­но­стя­ми, а не потреб­но­сти цена­ми. Кас­сель вдруг ока­зы­ва­ет­ся здесь уль­тра­объ­ек­ти­ви­стом; дело не меня­ет­ся суще­ствен­но от того, что он гово­рит не об опре­де­ле­нии потреб­но­стей, а об изме­ре­нии важ­но­сти. К тому же попут­но «мено­вое хозяй­ство» пре­вра­ща­ет­ся у него здесь в част­но хозяй­ству­ю­ще­го субъ­ек­та. Таким же пороч­ным кру­гом явля­ет­ся у Кас­се­ля вопрос о «рас­пре­де­ле­нии дохо­дов»: сна­ча­ла он ока­зы­ва­ет­ся у него лишь чле­ном обще­го про­цес­са обра­зо­ва­ния цен, затем, наобо­рот, опре­де­ля­ет этот послед­ний, спрос на хлеб для кор­ма псов у бога­чей явля­ет­ся силь­нее, чем нуж­да голод­ных масс (этот душе­щи­па­тель­ный при­мер при­во­дит­ся самим Кас­се­лем). В довер­ше­ние пута­ни­цы, Кас­сель гово­рит так­же о «регу­ли­ро­ва­нии про­из­вод­ства»: «раз­ре­ше­ние про­бле­мы заклю­ча­ет­ся в том, что на сред­ства про­из­вод­ства уста­нав­ли­ва­ют­ся (кем и как?) рав­но­мер­ные цены, на осно­ва­нии кото­рых исчис­ля­ют­ся гото­вые изде­лия, при­чем про­из­вод­ство направ­ля­ет­ся толь­ко в сто­ро­ну удо­вле­тво­ре­ния тех потреб­но­стей, кото­рые гото­вы упла­тить уста­нов­лен­ную таким обра­зом (каким?) цену» (стр. 73). Sapienti sat! Аммон под­чер­ки­ва­ет, что Кас­сель всю­ду гово­рит в «нор­ма­тив­ном», теле­о­ло­ги­че­ском духе; «эко­но­ми­че­ский прин­цип тре­бу­ет» — вот излюб­лен­ное выра­же­ние Кас­се­ля, сло­ва «тре­бу­ет» и «дол­жен» Аммон цити­ру­ет из четы­рех стра­ниц Кас­се­ля не менее 31 раза…

Отде­лав­шись таким заме­ча­тель­ным обра­зом от поня­тия сто­и­мо­сти, Кас­сель стро­ит свою систе­му урав­не­ний цен. Она исхо­дит из того, что спрос на каж­дое бла­го варьи­ру­ет с цена­ми всех благ, в обмен за кото­рые отдель­ные хозяй­ства могут полу­чить это бла­го. Но, постро­ив мате­ма­ти­че­ские урав­не­ния меж­ду спро­сом, пред­ло­же­ни­ем и цена­ми, Кас­сель ниче­го не гово­рит о при­ро­де этих урав­не­ний или функ­ций, сущ­ность меха­низ­ма цен им нисколь­ко не объ­яс­не­на. А меж­ду тем Кас­сель очень гор­дит­ся сво­и­ми урав­не­ни­я­ми и отвер­га­ет австрий­скую шко­лу пре­дель­ной полез­но­сти и даже вооб­ще субъ­ек­тив­ную тео­рию сто­и­мо­сти на том осно­ва­нии, что они счи­та­ют полез­ность ариф­ме­ти­че­ски опре­де­ли­мой, но на самом деле лише­ны «точ­ной ариф­ме­ти­че­ской осно­вы», и что поня­тие сто­и­мо­сти «совсем неопре­де­лен­но и весь­ма рас­тя­жи­мо». Мы зна­ем, одна­ко, что имен­но у Кас­се­ля поня­тия ред­кост­но­сти и спро­са постро­е­ны на той же зыб­кой поч­ве. Поэто­му вдвойне любо­пыт­но, как близ­кий к австрий­ской тео­рии Аммон сра­жа­ет­ся с Кас­се­лем. Своя сво­их не позна­ша. В общем полу­чи­лось чрез­вы­чай­но голо­во­лом­ное гелер­тер­ство, но если его пере­ве­сти на удо­бо­чи­та­е­мый язык, то оста­ет­ся лишь пере­ли­ва­ние из пусто­го в порож­нее.

Лаби­ринт тал­му­ди­че­ских изыс­ка­ний Кас­се­ля о капи­та­ле, рен­те, про­цен­те крайне поучи­те­лен. Над каж­дой его стра­ни­цей при­хо­дит­ся кор­петь часа­ми даже эко­но­ми­сту, а в резуль­та­те убеж­да­ешь­ся, что это лишь бес­плот­ная и бес­плод­ная казу­и­сти­ка и сум­бур. Опре­де­ле­ние капи­та­ла у Кас­се­ля еще менее реаль­но, чем у Бем-Бавер­ка, у послед­не­го капи­тал есть «свой­ство» про­из­ве­ден­ных благ быть упо­треб­ля­е­мы­ми для про­из­вод­ства даль­ней­ших благ, а у Кас­се­ля капи­тал есть «абстракт­ная циф­ра сто­и­мо­сти»; каким чудом здесь про­ско­чи­ла сто­и­мость, под­верг­ну­тая столь осно­ва­тель­но­му ост­ра­киз­му там, где ей пола­га­лось бы быть, Аллах веда­ет. Даже Аммон назы­ва­ет это опре­де­ле­ние мисти­циз­мом. Поучи­те­лен этот хаос пото­му, что он воочию пока­зы­ва­ет нам всю цен­ность ясных постро­е­ний «Капи­та­ла». Мы, марк­си­сты, при­вык­шие счи­тать их чуть ли не само собою разу­ме­ю­щи­ми­ся исти­на­ми, чуть ли не трю­из­ма­ми, склон­ны с тече­ни­ем вре­ме­ни забы­вать ту колос­саль­ную рабо­ту ума и син­те­за, кото­рая вло­же­на в эко­но­ми­че­скую кон­цеп­цию Марк­са. Не меша­ет порой осве­жить­ся в этом отно­ше­нии, пере­ли­сты­вая бес­по­мощ­ную и без­на­деж­ную пута­ни­цу Кас­се­ля.

На экви­либ­ри­сти­ке Кас­се­ля с поня­ти­я­ми рен­ты и про­цен­та не будем оста­нав­ли­вать­ся. Отме­тим дру­гое, а имен­но его взгля­ды на пред­при­ни­ма­тель­скую при­быль. «Что пред­при­ни­ма­тель­ская при­быль встре­ча­ет­ся в дей­стви­тель­но­сти, нель­зя оспа­ри­вать, — гово­рит Кас­сель. — Впро­чем, чистая пред­при­ни­ма­тель­ская при­быль очень вели­ка толь­ко в срав­ни­тель­но ред­ких слу­ча­ях (хорош тео­ре­ти­че­ский под­ход. — Ф. К.). В боль­шин­стве пред­при­я­тий чистая пред­при­ни­ма­тель­ская при­быль, надо пола­гать (dürfte), полу­ча­ет­ся толь­ко при осо­бен­но бла­го­при­ят­ных конъ­юнк­ту­рах… Для высо­ты ее нель­зя уста­но­вить ника­ких норм. Эта при­быль вооб­ще явля­ет­ся не чем-то нор­маль­ным, а спе­ци­фи­че­ской осо­бен­но­стью отдель­но­го пред­при­я­тия. Часто она явля­ет­ся резуль­та­том чистых слу­чай­но­стей… Боль­шей частью она так­же силь­но меня­ет­ся вме­сте с конъ­юнк­ту­ра­ми дан­ной обла­сти про­из­вод­ства… Она поко­ит­ся на пре­иму­ще­ствен­ном поло­же­нии, кото­рое заво­е­ва­ло себе дан­ное пред­при­я­тие в том или ином отно­ше­нии… напри­мер, на обес­пе­чен­ном кру­ге кли­ен­тов, попу­ляр­ной мар­ке, на выгод­ных дол­го­сроч­ных кон­трак­тах с постав­щи­ка­ми сырых мате­ри­а­лов, вооб­ще на хоро­ших свя­зях в ком­мер­че­ском мире и пр. … на круп­ном про­из­вод­стве… на пре­вос­ход­стве над сво­и­ми кон­ку­рен­та­ми… на колос­саль­ных капи­та­лах… на пра­во­вой моно­по­лии… на моно­поль­ном поло­же­ния тре­стов…». Даже бур­жу­аз­ный эко­но­мист Аммон пони­ма­ет, что про­бле­ма пред­при­ни­ма­тель­ской при­бы­ли как тако­вой «совер­шен­но ускольз­ну­ла от Кас­се­ля», что послед­ний име­ет здесь в виду вовсе не при­быль, а при­бы­ли, част­ные конъ­юнк­тур­ные и моно­поль­ные слу­чаи. Тео­ре­ти­че­ски оста­нав­ли­вать­ся на этих постро­е­ни­ях Кас­се­ля, на сей раз в виде исклю­че­ния совер­шен­но ясных, конеч­но, не име­ет смыс­ла. Отме­тим толь­ко те сме­лость и после­до­ва­тель­ность, с кото­ры­ми этот каби­нет­ный уче­ный «раз­ру­ша­ет» одну за дру­гой осно­вы науч­но­го соци­а­лиз­ма. За тру­до­вой сто­и­мо­стью пред­при­ни­ма­тель­ская при­быль; мы уви­дим ниже, что точ­но так же пере­про­из­вод­ство и кри­зи­сы объ­яс­ня­ют­ся исклю­чи­тель­но из явле­ний кре­ди­та. Не уди­ви­тель­но после это­го, что Кас­сель поль­зу­ет­ся таким пре­сти­жем и авто­ри­те­том в бур­жу­аз­ном мире. Уди­ви­тель­но толь­ко, что его «нау­кой» не поль­зу­ют­ся еще в самой широ­кой сте­пе­ни про­тив марк­сиз­ма и рабо­че­го дви­же­ния; воз­мож­но, что при­чи­на это­го — край­няя непо­пу­ляр­ность изло­же­ния, но надо пола­гать, что рано или позд­но das grosse Werk Сassels, как выра­жа­ют­ся его бур­жу­аз­ные оппо­нен­ты, вой­дет в арсе­нал наших клас­со­вых вра­гов. Тем более необ­хо­ди­мо нам озна­ко­мить­ся с этой «тео­ри­ей». Если не оши­ба­ем­ся, в рус­ской лите­ра­ту­ре эти сто­ро­ны тео­рии Кас­се­ля не изла­га­лись, извест­ны лишь его «Мемо­ран­ду­мы» Лиге Наций по денеж­но­му вопро­су.

Все тео­рии зара­бот­ной пла­ты, суще­ство­вав­шие до сих пор: тео­рии Ада­ма Сми­та и Рикар­до, тео­рии «фон­да зара­бот­ной пла­ты», «желез­но­го зако­на зара­бот­ной пла­ты», «пра­ва на пол­ный про­дукт тру­да» и, нако­нец, тео­рию Марк­са — Кас­сель опро­ки­ды­ва­ет одним бога­тыр­ским взма­хом. «Кас­сель устра­ня­ет здесь весь хлам, нагро­мож­ден­ный за сто лет заблуж­дав­шей­ся в потем­ках нау­кой». Так пишет Аммон, в общем раз­би­ва­ю­щий его вдре­без­ги. И труд­но раз­ли­чить, явля­ет­ся ли это тон­ко пре­под­не­сен­ной иро­ни­ей или голо­сом клас­са.

Како­ва же тео­рия зара­бот­ной пла­ты у само­го Кас­се­ля? Цена «тру­да» (sic!), точ­но так же, как цена за поль­зо­ва­ние поч­вой (рен­та) и капи­та­лом (про­цент), опре­де­ля­ет­ся у Кас­се­ля толь­ко тем же фак­то­ром ред­кост­но­сти (Knapbeit) тру­да. Нуж­ды нет, что с этим кри­те­ри­ем мож­но дой­ти до абсур­да: если рабо­чих очень мно­го, то им при­дет­ся рабо­тать даром и, пожа­луй, даже при­пла­чи­вать… Таких-то откро­ве­ний нау­ка, ока­зы­ва­ет­ся, жда­ла сто лет, блуж­дая в потем­ках без све­та этой исти­ны. Не при­во­дим даль­ней­ших мудр­ство­ва­ний Кас­се­ля о вза­и­мо­дей­ствии меж­ду сте­пе­нью ред­кост­но­сти капи­та­ла и поч­вы с одной сто­ро­ны и сте­пе­нью ред­кост­но­сти раз­лич­ных видов тру­да с дру­гой. Еще глу­бо­ко­мыс­лен­нее сле­ду­ю­щий тезис Кас­се­ля: люди про­из­во­дят­ся на свет не из эко­но­ми­че­ских сооб­ра­же­ний.

Пере­хо­дим к тео­рии денег. Это спе­ци­аль­ность Кас­се­ля. Она соста­ви­ла ему сла­ву. А меж­ду тем в сво­ем «боль­шом тру­де» Кас­сель сим огра­ни­чи­ва­ет свою зада­чу, дает не тео­рию денег, а толь­ко «эмпи­ри­че­ское иссле­до­ва­ние систе­ма­ти­че­ски сопо­став­лен­но­го фак­ти­че­ско­го мате­ри­а­ла» (стр. 396); при­чем это иссле­до­ва­ние рас­про­стра­ня­ет­ся толь­ко на изме­не­ния обще­го уров­ня цен за пери­од от 1850 до 1910 г. В резуль­та­те Кас­сель кон­ста­ти­ру­ет, что эти изме­не­ния соот­вет­ство­ва­ли поло­же­ни­ям коли­че­ствен­ной тео­рии денег; одна­ко он не соли­да­ри­зу­ет­ся кате­го­ри­че­ски с этой тео­ри­ей, а, напро­тив, скло­нен счи­тать ее недо­ста­точ­ной. Тео­ре­ти­че­ская пози­ция Кас­се­ля в этом вопро­се оста­ет­ся невы­яс­нен­ной. Нет у него так­же ника­кой тео­рии бумаж­ных денег. Как извест­но, коли­че­ствен­ную тео­рию мож­но при­ме­нять или «ко всем ценам», или толь­ко к обще­му уров­ню цен в зави­си­мо­сти от нерав­но­мер­ных изме­не­ний в отдель­ных хозяй­ствах. Кас­сель мно­го вни­ма­ния уде­ля­ет этой про­бле­ме, а так­же вза­и­мо­от­но­ше­нию к ско­ро­сти обо­ро­та и к коли­че­ству кре­дит­ных пла­теж­ных зна­ков; одна­ко он не выхо­дит из рамок эмпи­рии. Так или ина­че, фак­ти­че­ски он оста­ет­ся на поч­ве коли­че­ствен­ной тео­рии денег, раз­ви­той в сво­ей пер­во­на­чаль­ной фор­ме еще Дж. Ст. Мил­лем. Ниче­го суще­ствен­но­го Кас­сель не вно­сит и здесь.

Инте­рес­на с прак­ти­че­ской сто­ро­ны про­бле­ма об отно­ше­нии меж­ду про­цен­том на капи­тал и коли­че­ством денег. Каза­лось бы, что здесь пана­цея «ред­кост­но­сти» впер­вые име­ет под собой реаль­ную поч­ву. Одна­ко опыт пока­зы­ва­ет, что с уве­ли­че­ни­ем коли­че­ства денег высо­та про­цен­та пони­жа­ет­ся лишь на извест­ной ста­дии, а потом, напро­тив, силь­но уве­ли­чи­ва­ет­ся. Эмпи­рия бес­силь­на здесь дать исчер­пы­ва­ю­щее объ­яс­не­ние. Тем не менее Кас­сель стро­ит на этом фак­то­ре ред­кост­но­сти (?) денег свою тео­рию все­мо­гу­ще­ства бан­ков и бан­ко­во­го про­цен­та, регу­ли­ру­ю­щих всю хозяй­ствен­ную жизнь стра­ны. «Низ­кая про­цент­ная став­ка вли­я­ет на весь рынок капи­та­лов в том смыс­ле, как если бы насту­пи­ло дей­стви­тель­ное уве­ли­че­ние пред­ло­же­ния капи­та­лов» (стр. 379). А имен­но: бан­ки выда­ют боль­ше пла­теж­ных средств… «Эти ново­со­здан­ные сред­ства всту­пят в кон­ку­рен­цию со сбе­ре­же­ни­я­ми… Такое уси­лен­ное пред­ло­же­ние рас­по­ря­же­ния капи­та­лом долж­но рано или позд­но вызвать соот­вет­ству­ю­щий спрос (?) и, сле­до­ва­тель­но, уве­ли­чен­ную про­дук­цию реаль­но­го капи­та­ла» (стр. 435). Эта аргу­мен­та­ция, в кото­рой, меж­ду про­чим, денеж­ный капи­тал фигу­ри­ру­ет не в каче­стве «реаль­но­го», не убе­ди­тель­на и для Аммо­на; послед­ний заме­ча­ет, что уве­ли­че­ние коли­че­ства денег не все­гда рав­но­силь­но даже уве­ли­че­нию номи­наль­ной, циф­ро­вой «сто­и­мо­сти» капи­та­ла, а имен­но: если это уве­ли­че­ние пошло не на спрос капи­та­лов, а на спрос пред­ме­тов потреб­ле­ния. «Искус­ствен­ное пони­же­ние про­цен­та, — гово­рит Кас­сель, — пове­ло к искус­ствен­но уси­лен­ной про­дук­ции капи­та­ла, что рав­но­силь­но вынуж­ден­но­му повы­ше­нию береж­ли­во­сти в народ­ном хозяй­стве» (стр. 379). Это поло­же­ние Кас­се­ля ста­ло чуть ли не дог­мой в столь зло­бо­днев­ной ныне дис­кус­сии о дефля­ции и инфля­ции. Оно — харак­тер­ный про­дукт его поли­ти­че­ской эко­но­мии «без цен­но­сти». Прак­ти­че­ски пони­же­ние про­цен­та, уве­ли­че­ние коли­че­ства пла­теж­ных зна­ков как буд­то дей­стви­тель­но спо­соб­ству­ют ожив­ле­нию про­мыш­лен­но­сти или, как выра­жа­ет­ся Кас­сель, вынуж­ден­но­му повы­ше­нию береж­ли­во­сти в народ­ном хозяй­стве; это про­яв­ля­ет­ся в вызы­ва­е­мом инфля­ци­ей повы­ше­нии обще­го уров­ня цен. Но Аммон под­вер­га­ет сомне­нию и это поло­же­ние Кас­се­ля, рату­ю­ще­го за «уме­рен­ную инфля­цию». Аммон на сей раз выдви­га­ет тот аргу­мент, что новые пла­теж­ные сред­ства идут глав­ным обра­зом на покуп­ку «реаль­но­го капи­та­ла», а не пред­ме­тов потреб­ле­ния, и поэто­му цены пер­во­го под­ни­мут­ся непро­пор­ци­о­наль­но над цена­ми послед­них, — это долж­но не уве­ли­чить, а пони­зить про­из­вод­ство.

В заклю­че­ние кос­нем­ся еще тео­рии кри­зи­сов у Кас­се­ля. Он пре­под­но­сит ее в общих рам­ках «тео­рии дви­же­ний конъ­юнк­ту­ры». В отли­чие от чисто эмпи­ри­че­ско­го и исто­ри­че­ско­го под­хо­да к про­бле­ме денег и золо­та, Кас­сель в вопро­се о конъ­юнк­ту­рах рабо­та­ет мето­дом тео­ре­ти­че­ской индук­ции и огра­ни­чи­ва­ет­ся пери­о­дом от 1870 г. Он при­хо­дит к заклю­че­нию, что изме­не­ния конъ­юнк­ту­ры сво­ди­лись глав­ным обра­зом к изме­не­ни­ям в отно­ше­нии меж­ду про­из­вод­ством «твер­до­го» (festes) капи­та­ла и про­из­вод­ством дру­гих благ. Тер­мин твер­дый капи­тал озна­ча­ет у Кас­се­ля при­бли­зи­тель­но то же, что мы пони­ма­ем под основ­ным, а так­же посто­ян­ным капи­та­лом, но так как без тео­рии тру­до­вой сто­и­мо­сти он лишен само­го суще­ствен­но­го сво­е­го при­зна­ка, отли­ча­ю­ще­го его от пере­мен­но­го капи­та­ла, он встре­ча­ет со сто­ро­ны Аммо­на харак­тер­ное, мож­но ска­зать, не лишен­ное извест­ной пикант­но­сти воз­ра­же­ние, что это вовсе не эко­но­ми­че­ская, а чисто тех­ни­че­ская кате­го­рия. Вот како­ва судь­ба поли­ти­че­ской эко­но­мии, вылу­щен­ной от поня­тия сто­и­мо­сти… Отча­сти объ­яс­не­ние конъ­юнк­тур непро­пор­ци­о­наль­но­стью в про­из­вод­стве посто­ян­но­го и пере­мен­но­го капи­та­ла при­бли­жа­ет­ся к взгля­ду Марк­са на кри­зи­сы, но у Кас­се­ля эти послед­ние носят чисто кре­дит­ный харак­тер, он совер­шен­но игно­ри­ру­ет и кате­го­ри­че­ски отри­ца­ет фак­тор капи­та­ли­сти­че­ско­го пере­про­из­вод­ства. Кас­сель опре­де­ля­ет кри­зи­сы как «момент все­об­щей неспо­соб­но­сти выпол­нить свои сроч­ные дол­го­вые обя­за­тель­ства» (стр. 459 и 555). Это, конеч­но, не объ­яс­не­ние, а цеп­ля­ние за поверх­ность, пере­сказ про­бле­мы дру­ги­ми сло­ва­ми. Аммон заме­ча­ет на это: точ­но так же, как конъ­юнк­ту­ры объ­яс­ня­ют­ся у Кас­се­ля чисто тех­ни­че­ским момен­том, так кри­зи­сы объ­яс­ня­ют­ся у него глав­ным обра­зом юри­ди­че­ским фак­том. Высту­пая про­тив тео­рии пере­про­из­вод­ства, Кас­сель, меж­ду про­чим, ссы­ла­ет­ся на то, что при куль­ми­на­ци­он­ном пунк­те конъ­юнк­ту­ры «мате­ри­а­лов», напро­тив, наблю­да­ет­ся опре­де­лен­но нехват­ка «твер­дых» капи­та­лов, напри­мер, про­дук­ция желе­за часто быва­ет пол­но­стью запро­дан­ной вплоть до кри­зи­са и даль­ше; на то это и куль­ми­на­ци­он­ный пункт — мож­но отве­тить на это. Кре­дит­ная тео­рия кри­зи­сов Кас­се­ля не толь­ко поверх­ност­на, но и абсо­лют­но не нова. Она постро­е­на так­же на пороч­ном кру­ге доход­но­сти. Цен­траль­ной дви­жу­щей силой в конъ­юнк­ту­ре явля­ет­ся у Кас­се­ля про­цент­ная став­ка: во вре­мя депрес­сии гос­под­ству­ет низ­кая став­ка, а она, в свою оче­редь, ведет к ожив­ле­нию твер­до­го капи­та­ла про­из­вод­ства, и цикл начи­на­ет­ся сыз­но­ва; но при этом Кас­сель исхо­дит из опре­де­лен­ной доход­но­сти это­го капи­та­ла (bei gegebenen Ertrag), на что ему вполне резон­но воз­ра­жа­ют, что эта доход­ность, в свою оче­редь, зави­сит от конъ­юнк­ту­ры и что про­цент имен­но пото­му и низок во вре­мя депрес­сии, что от «твер­до­го» капи­та­ла ожи­да­ет­ся малая доход­ность. Итак: куда ни кинь, все клин, — Кас­сель всю­ду сме­ши­ва­ет при­чи­ну со след­стви­ем, поверх­ност­ные явле­ния с внут­рен­ней сущ­но­стью, вся его систе­ма поли­ти­че­ской эко­но­мии без кате­го­рии сто­и­мо­сти оста­ет­ся одним сплош­ным пороч­ным кру­гом.

Причечания

[1] Lehrbuch der Allgemeinen Volkswirtschaftlehre. Bearbeitet von L. Pohle, Professor der Nationalökonomie in Leipzig, und G. Cassel, Professor der Nationalökonomie in Stockholm. Erste-Abteitlung: Theoretische Sozialökonomie von G. Cassel, — C. F. Wintersche Verlagsbuchhandlung. Zweite Auflage 1921.

Scroll to top