ТОВАР И ПРОДУКТ

«Под знаменем марксизма», 1922 №3

Лев Крицман

Все­мир­но-исто­ри­че­ское зна­че­ние вели­кой рос­сий­ской рево­лю­ции не огра­ни­чи­ва­ет­ся тем, что она — пре­лю­дия и пер­вая гла­ва вели­кой все­мир­ной рево­лю­ции про­ле­та­ри­а­та. Наша рево­лю­ция не толь­ко началь­ное зве­но, но и про­об­раз всей миро­вой рево­лю­ции в целом.

Лом­ка ста­ро­го поли­ти­че­ско­го строя и созда­ние совет­ско­го строя, рево­лю­ци­он­ное раз­ло­же­ние про­мыш­лен­но­сти и совет­ское народ­но-хозяй­ствен­ное стро­и­тель­ство, всё это — акты все­мир­но-исто­ри­че­ско­го зна­че­ния.

И все­мир­но-исто­ри­че­ское зна­че­ние име­ет та борь­ба меж­ду това­ром и про­дук­том, кото­рая разыг­ра­лась на нашей поч­ве и кото­рая наме­ча­ет кон­ту­ры такой же борь­бы в миро­вом мас­шта­бе.

Борь­ба това­ра и про­дук­та шла до сих пор по двум лини­ям.

На одном фрон­те — кре­стьян­ском — капи­тал в тече­ние веков раз­ла­гал нату­раль­ное само­до­вле­ю­щее кре­стьян­ское хозяй­ство, вовле­кая его в слож­ную сеть рыноч­ных отно­ше­ний. Одним из мето­дов была деше­виз­на пред­ла­гав­ших­ся в любом коли­че­стве про­дук­тов капи­та­ли­сти­че­ской про­мыш­лен­но­сти, застав­ляв­шая кре­стья­ни­на забра­сы­вать мно­гие из отрас­лей его мно­го­слож­но­го хозяй­ства и спе­ци­а­ли­зи­ро­вать­ся на зем­ле­де­лии, ино­гда на весь­ма спе­ци­аль­ной отрас­ли тех­ни­че­ско­го зем­ле­де­лия. Дру­гим мето­дом — и неред­ко более важ­ным — было воз­дей­ствие на кре­стья­ни­на через поме­щи­ка, госу­дар­ство и ростов­щи­ка (кула­ка, скуп­щи­ка), вынуж­дав­ших кре­стья­ни­на к про­да­же про­дук­тов его хозяй­ства на рын­ке ради упла­ты пода­тей, арен­ды и про­цен­тов. На кре­стьян­ском фрон­те про­дукт шаг за шагом отсту­пал перед това­ром.

На дру­гом срав­ни­тель­но недав­нем фрон­те — в круп­ной капи­та­ли­сти­че­ской про­мыш­лен­но­сти — по мере успе­хов ком­би­ни­ро­ва­ния пред­при­я­тий шло затвер­де­ние рыноч­ных свя­зей меж­ду преж­ни­ми пред­при­я­ти­я­ми, пре­вра­щав­ши­ми­ся в части ком­би­ни­ро­ван­ных пред­при­я­тий, и в резуль­та­те это­го затвер­де­ния — пре­вра­ще­ние това­ра в про­дукт.

Уголь шахт, став­ших соб­ствен­но­стью желез­ной доро­ги или метал­лур­ги­че­ско­го тре­ста, посту­пал на паро­воз или в домну уже не в каче­стве при­об­ре­тен­но­го на рын­ке това­ра, а в каче­стве про­дук­та одной из частей ком­би­ни­ро­ван­но­го уголь­но-желез­но­до­рож­но­го или уголь­но-метал­лур­ги­че­ско­го пред­при­я­тия. Здесь, сле­до­ва­тель­но, про­ис­хо­ди­ло отступ­ле­ние това­ра перед про­дук­том.

А финан­со­вый капи­тал, раз­вер­ты­вая свою мно­го­об­раз­ную дея­тель­ность, при­во­див­шую к фак­ти­че­ско­му, хотя и неоформ­лен­но­му обра­зо­ва­нию колос­саль­ных ком­би­ни­ро­ван­ных пред­при­я­тий, внут­ренне пере­рож­дал рыноч­ные свя­зи, под­го­тов­ляя даль­ней­шие реши­тель­ные успе­хи про­дук­та.

Одна­ко, в общем и целом перед вели­кой миро­вой вой­ной, несмот­ря на уско­ре­ние тем­па вто­ро­го про­цес­са (вытес­не­ния това­ра про­дук­том в самой цита­де­ли капи­та­лиз­ма, кото­рое про­ис­хо­ди­ло впро­чем пре­иму­ще­ствен­но в скры­тых фор­мах финан­со­во­го капи­та­лиз­ма), пер­вый про­цесс коли­че­ствен­но явно пере­ве­ши­вал, и товар рас­ши­рял свои вла­де­ния за счет побед на кре­стьян­ском фрон­те во всех стра­нах, в том чис­ле сре­ди гро­мад­ных мас­си­вов кре­стьян­ства Рос­сии, Индии и отча­сти Китая.

Воен­ный кри­зис миро­во­го капи­та­лиз­ма мощ­но вме­шал­ся в оба опи­сан­ные выше про­цес­са.

Про­цесс отвер­де­ния рыноч­ных отно­ше­ний при­нял лихо­ра­доч­ный по срав­не­нию с преж­ним темп: обя­за­тель­ные постав­ки и раз­верст­ки, при­ну­ди­тель­ное син­ди­ци­ро­ва­ние, твер­дые цены, кар­точ­ки. Финан­со­вый капи­та­лизм на гла­зах у всех с пора­зи­тель­ной быст­ро­той пере­рож­дал­ся в госу­дар­ствен­ный капи­та­лизм под дав­ле­ни­ем воен­ной необ­хо­ди­мо­сти. До того скры­тое внут­рен­нее пере­рож­де­ние това­ра и рыноч­ных отно­ше­ний обна­жа­лось в явных побе­дах про­дук­та над това­ром.

Но и на кре­стьян­ском фрон­те про­изо­шел реши­тель­ный пере­лом, и про­дукт, вынуж­ден­ный несмот­ря на упря­мое сопро­тив­ле­ние кре­стьян отсту­пать в тече­ние веков перед това­ром, пере­шел вдруг в реши­тель­ное наступ­ле­ние. С одной сто­ро­ны оску­де­ние товар­но­го рын­ка, послед­ствие уси­лен­но­го потреб­ле­ния армии, пере­рас­пре­де­ле­ния про­из­во­ди­тель­ных сил в резуль­та­те моби­ли­за­ции про­мыш­лен­но­сти, вытес­не­ния воен­ны­ми пере­воз­ка­ми вся­ких иных и раз­ры­ва меж­ду­на­род­ных свя­зей, — остав­ля­ло частич­но (и во все боль­шей части) неудо­вле­тво­рен­ны­ми потреб­но­сти кре­стьян­ства и вызы­ва­ло к новой жиз­ни былую мно­го­сто­рон­ность кре­стьян­ско­го хозяй­ства, давав­шую воз­мож­ность обой­тись «сво­и­ми сред­стви­я­ми»; в том же направ­ле­нии вли­ял и рост цен на сель­ско­хо­зяй­ствен­ные про­дук­ты, пре­вы­шав­ший рост цен на про­дук­ты про­мыш­лен­но­сти, вслед­ствие чего для полу­че­ния извест­но­го коли­че­ства при­об­ре­та­е­мых кре­стья­ни­ном това­ров доста­точ­но было реа­ли­зо­вать мень­шее, чем тре­бо­ва­лось преж­де, коли­че­ство сель­ско­хо­зяй­ствен­ных про­дук­тов; с дру­гой сто­ро­ны — непре­рыв­ное паде­ние кур­са бумаж­ных денег при­во­ди­ло к фак­ти­че­ско­му смяг­че­нию тяже­сти нало­гов, арен­ды и про­цен­тов, так как тре­бо­ва­ло для их упла­ты реа­ли­за­ции мень­ше­го коли­че­ства сель­ско­хо­зяй­ствен­ных про­дук­тов, чем преж­де.

Итак, воен­ный кри­зис миро­во­го капи­та­лиз­ма открыл эру реши­тель­ных побед про­дук­та над това­ром на всех фрон­тах. Одна­ко, зна­че­ние побед про­дук­та на обо­их основ­ных фрон­тах — капи­та­ли­сти­че­ском и кре­стьян­ском — было глу­бо­ко раз­лич­но. Побе­ды про­дук­та на капи­та­ли­сти­че­ском фрон­те, на кото­ром по суще­ству дела про­изо­шло лишь уско­ре­ние (хотя и весь­ма рез­кое) побе­до­нос­но­го про­дви­же­ния про­дук­та, озна­ча­ют выко­вы­ва­ние более орга­ни­зо­ван­ных и пото­му более совер­шен­ных форм обще­ствен­но­го хозяй­ства. Это — про­цесс созда­ния еди­ной орга­ни­за­ции народ­но­го хозяй­ства в каж­дой стране, побе­да буду­ще­го.

Напро­тив того, побе­ды про­дук­та на кре­стьян­ском фрон­те, предо­став­ля­ю­щие не изме­не­ние тем­па преж­не­го хода вещей, а пере­лом в нем, озна­ча­ют раз­вал, рас­па­де­ние рыноч­ных свя­зей, хотя и не проч­ных, но един­ствен­ных, свя­зы­вав­ших кре­стьян­ское хозяй­ство с дру­ги­ми, сле­до­ва­тель­но, выпа­де­ние кре­стьян­ских хозяйств из народ­но­го хозяй­ства. Это — побе­да про­шло­го над насто­я­щим и… над буду­щим.

Побе­ды про­дук­та на обо­их фрон­тах озна­ча­ют, одна­ко, не толь­ко внут­рен­нюю пере­строй­ку и пере­рас­пре­де­ле­ние про­из­во­ди­тель­ных сил круп­но­го и мел­ко­го хозяй­ства, но и раз­рыв свя­зи меж­ду ними.

Раз­рыв свя­зи меж­ду дерев­ней и горо­дом ста­но­вит­ся одной из самых тяже­лых и чре­ва­тых послед­стви­я­ми про­блем нашей эпо­хи.

Этот раз­рыв про­ис­хо­дит не толь­ко внут­ри каж­дой капи­та­ли­сти­че­ской стра­ны, но и меж­ду стра­на­ми, посколь­ку суще­ство­ва­ло раз­де­ле­ние тру­да меж­ду стра­на­ми инду­стри­аль­ны­ми и стра­на­ми аграр­ны­ми.

Но связь горо­да и дерев­ни это не толь­ко связь круп­но­го хозяй­ства и мел­ко­го, но и связь желе­за и хле­ба, соли и кожи, хлоп­ка и ниток. Раз­рыв этих свя­зей, губи­тель­ный для обе­их сто­рон, ока­зы­ва­ет­ся на слож­но-орга­ни­зо­ван­ном и тон­ко-диф­фе­рен­ци­ро­ван­ном горо­де гораз­до рань­ше, чем на при­ми­тив­ной деревне.

Побе­да про­дук­та на кре­стьян­ском фрон­те под­ры­ва­ет, таким обра­зом, его побе­ду на фрон­те капи­та­ли­сти­че­ском.

В капи­та­ли­сти­че­ской Евро­пе про­ти­во­ре­чие меж­ду обо­и­ми про­цес­са­ми — успе­ха­ми про­дук­та в его борь­бе с това­ром на обо­их фрон­тах борь­ба — не достиг­ло боль­шо­го напря­же­ния. Изме­ни­лось (с окон­ча­ни­ем вой­ны) преж­де все­го тече­ние самих про­цес­сов. В после­во­ен­ный пери­од повсю­ду наблю­да­ет­ся обрат­ное, более или менее быст­рое, более или менее пол­ное пре­вра­ще­ние госу­дар­ствен­но­го капи­та­лиз­ма в капи­та­лизм финан­со­вый: затвер­дев­шие было рыноч­ные свя­зи при­об­ре­та­ют сно­ва свой дово­ен­ный вид.

Как извест­но, капи­та­ли­сти­че­ское про­из­вод­ство есть про­из­вод­ство при­ба­воч­ной цен­но­сти. Капи­та­ли­сту в сущ­но­сти без­раз­лич­но, что он про­из­во­дит, поро­шок от кло­пов или тон­кие духи или еще что-нибудь иное: како­ва бы ни была гре­хов­ная обо­лоч­ка това­ра, капи­та­лист видит в нем лишь одну толь­ко без­греш­ную золо­тую его душу, ту, о кото­рой еще в древ­нем Риме гово­ри­ли, что она non olet (не пах­нет). Толь­ко эта золо­тая сущ­ность для него и суще­ству­ет, вещ­ная же обо­лоч­ка сама по себе — ничто. Мате­ри­а­ли­за­ци­ей золо­той души вещей капи­та­ли­сты зани­ма­ют­ся о усер­ди­ем, кото­ро­му мог­ли бы поза­ви­до­вать спи­ри­ты.

Но вели­кая импе­ри­а­ли­сти­че­ская вой­на, поста­вив­шая каж­дую капи­та­ли­сти­че­скую стра­ну под угро­зу воен­но­го, а, сле­до­ва­тель­но, и хозяй­ствен­но­го раз­гро­ма, сбро­си­ла наци­о­наль­ные клас­сы капи­та­ли­стов с их золо­тых небес на греш­ную зем­лю.

Если в мир­ное вре­мя трест или бан­ков­ский кон­сор­ци­ум столь же охот­но сокра­тит про­из­вод­ство угля или желе­за, как и рас­ши­рит его в зави­си­мо­сти от боль­шей при­быль­но­сти пер­вой или вто­рой опе­ра­ции; если сокра­ще­ние про­из­вод­ства при усло­вии соот­вет­ствен­но­го воз­мож­но­го для моно­по­ли­ста повы­ше­ния цен может озна­чать побе­ду в борь­бе за при­быль, то в усло­ви­ях воен­ной борь­бы за суще­ство­ва­ние и за воз­мож­ность буду­ще­го про­из­вод­ства при­бы­ли пони­же­ние про­из­вод­ства угля или желе­за озна­ча­ет воен­ный раз­гром и гибель надежд на буду­щую при­быль.

Капи­тал вынуж­ден очнуть­ся от золо­то­го гип­но­за и из спи­ри­та пре­вра­тить­ся в реа­ли­ста, рас­смат­ри­вать про­из­вод­ство не как про­из­вод­ство при­бы­ли, а как про­из­вод­ство про­дук­тов, как про­из­вод­ство потре­би­тель­ных цен­но­стей. Этот реаль­ный под­ход к вещам капи­тал в состо­я­нии усво­ить, прав­да, толь­ко в совер­шен­но извра­щен­ной хозяй­ствен­ной обста­нов­ке, когда основ­ны­ми потре­би­тель­ны­ми цен­но­стя­ми явля­ют­ся пуш­ки, пуле­ме­ты, взрыв­ча­тые веще­ства и т. п. и толь­ко на то вре­мя, пока длит­ся эта извра­щен­ная хозяй­ствен­ная обста­нов­ка.

Госу­дар­ствен­ный капи­та­лизм — созда­ние (след­ствие) вой­ны, ибо вой­на пред­став­ля­ет един­ствен­ную ситу­а­цию, когда паде­ние про­из­вод­ства про­дук­тов, хотя бы и сопро­вож­да­ю­ще­е­ся уве­ли­че­ни­ем про­из­вод­ства при­бы­ли, гро­зит суще­ство­ва­нию (наци­о­наль­но­го) клас­са капи­та­ли­стов. Во всех дру­гих наблю­дав­ших­ся в исто­рии слу­ча­ях паде­ние про­из­вод­ства про­дук­тов озна­ча­ет сокра­ще­ние потреб­ле­ния и, сле­до­ва­тель­но, ухуд­ше­ние усло­вий суще­ство­ва­ния про­ле­та­ри­а­та и мел­ких бур­жуа, но не угро­жа­ет суще­ство­ва­нию клас­са капи­та­ли­стов, а в тех слу­ча­ях, когда оно сопро­вож­да­ет­ся уве­ли­че­ни­ем про­из­вод­ства при­бы­ли, озна­ча­ет даже рост мощи капи­та­ла.

Госу­дар­ствен­ный капи­та­лизм не явля­ет­ся, сле­до­ва­тель­но, вне воен­ной обста­нов­ки, необ­хо­ди­мо­стью для круп­но­го капи­та­ла. Вме­сте с тем он пред­став­ля­ет собой гран­ди­оз­ную соци­аль­ную опас­ность для капи­та­ла, так как обна­жа­ет обще­ствен­ный харак­тер капи­та­ли­сти­че­ско­го про­из­вод­ства и, сры­вая обман­чи­вый покров фети­ши­сти­че­ских денеж­ных и кре­дит­ных отно­ше­ний, слиш­ком рез­ко про­ти­во­по­став­ля­ет куч­ке маг­на­тов капи­та­ла гран­ди­оз­ный меха­низм обще­ствен­но­го про­из­вод­ства и вхо­дя­щий в этот меха­низм про­ле­та­ри­ат. Посколь­ку же при госу­дар­ствен­ном капи­та­лиз­ме неболь­шая куч­ка маг­на­тов капи­та­ла ста­но­вит­ся явным гос­по­ди­ном и все­го клас­са капи­та­ли­стов, постоль­ку и глав­ная мас­са капи­та­ли­стов в погоне за при­зрач­ной само­сто­я­тель­но­стью высту­па­ет про­тив госу­дар­ствен­но­го капи­та­лиз­ма. Сами же маг­на­ты капи­та­ла отнюдь не выка­зы­ва­ют охо­ты под­дер­жи­вать фир­му «госу­дар­ствен­но­го капи­та­лиз­ма», куда при­шлось бы при­нять пай­щи­ка­ми и капи­та­ли­сти­че­скую мелочь.

При таких усло­ви­ях госу­дар­ствен­ный капи­та­лизм, — несо­мнен­но, более высо­кая фор­ма орга­ни­за­ции народ­но­го хозяй­ства, так как она создаст воз­мож­ность более пол­но­го исполь­зо­ва­ния, а зна­чит, и луч­ше­го раз­ви­тия про­из­во­ди­тель­ных сил обще­ства, чем капи­та­лизм финан­со­вый (и пре­вос­хо­дя­щая послед­ний, при­мер­но так же, как и трест пре­вос­хо­дит син­ди­кат), — ока­зы­ва­ет­ся более высо­кой фор­мой лишь для обще­ства в целом, для клас­са же капи­та­ли­стов (объ­ек­тив­но для его вер­хуш­ки, субъ­ек­тив­но для все­го клас­са) толь­ко в усло­ви­ях импе­ри­а­ли­сти­че­ской вой­ны, а вне ее наобо­рот менее высо­кой, чем капи­та­лизм финан­со­вый, и при­том как с эко­но­ми­че­ской, так и с соци­аль­ной сто­ро­ны.

Поэто­му с окон­ча­ни­ем вой­ны во всех капи­та­ли­сти­че­ских стра­нах госу­дар­ствен­ный капи­та­лизм под­вер­га­ет­ся обрат­но­му пре­вра­ще­нию в капи­та­лизм финан­со­вый, кото­рый, прав­да, не огра­ни­чи­ва­ет­ся сво­и­ми дово­ен­ны­ми дости­же­ни­я­ми и дела­ет новые гигант­ские успе­хи в деле фак­ти­че­ско­го овла­де­ния всем народ­ным хозяй­ством путем созда­ния скры­тых капи­та­ли­сти­че­ских оли­гар­хий и монар­хий. Луч­ший иллю­стра­ци­ей может слу­жит Дея­тель­ность Штин­не­са в Гер­ма­нии после вой­ны.

На капи­та­ли­сти­че­ском фрон­те после вой­ны про­ис­хо­дит, сле­до­ва­тель­но (в капи­та­ли­сти­че­ских стра­нах), явное отступ­ле­ние про­дук­та перед това­ром, сопро­вож­да­ю­ще­е­ся, прав­да, в зна­чи­тель­ной мере скры­тым пере­рож­де­ни­ем рыноч­ных свя­зей, под­го­тов­ля­ю­щих буду­щие побе­ды про­дук­та, как в слу­чае новой импе­ри­а­ли­сти­че­ской вой­ны, так и в слу­чае про­ле­тар­ской рево­лю­ции.

Гораз­до неопре­де­лен­нее поло­же­ние дела на кре­стьян­ском фрон­те, глав­ным обра­зом, вслед­ствие про­дол­жа­ю­ще­го­ся паде­ния кур­са бумаж­ных денег в зна­чи­тель­ной части капи­та­ли­сти­че­ских стран, недо­вер­чи­во­сти и кон­сер­ва­тиз­ма кре­стьян и нере­ши­тель­но­сти бур­жу­аз­ных пра­ви­тельств, не чув­ству­ю­щих себя доста­точ­но проч­ны­ми для реши­тель­но­го уси­ле­ния нало­го­во­го бре­ме­ни, кото­рое мог­ло бы толк­нуть кре­стьян в объ­я­тия рево­лю­ции.

Воен­ный кри­зис миро­во­го капи­та­лиз­ма нигде за пре­де­ла­ми Рос­сии, если не счи­тать крат­ко­вре­мен­но­го эпи­зо­да в Вен­грии, и совсем мимо­лет­но­го в Бава­рии, не пере­шел еще в фазу дик­та­ту­ры про­ле­та­ри­а­та.

А этот пере­ход дол­жен осо­бен­но силь­но отра­зить­ся на борь­бе това­ра и про­дук­та, как это пока­зал опыт Совет­ской Вен­грии и еще яснее опыт Совет­ской Рос­сии.

Про­ле­тар­ская рево­лю­ция в Рос­сии при­ве­ла в сво­ей пер­вой фазе к неви­дан­но­му за всю эпо­ху капи­та­лиз­ма вытес­не­нию това­ра про­дук­том. В сфе­ре круп­ной про­мыш­лен­но­сти (и транс­пор­та) денеж­ные и товар­ные отно­ше­ния были вытес­не­ны почти пол­но­стью и сме­ни­лись нату­раль­ны­ми, одна­ко, без того, что­бы анар­хия хозяй­ствен­ной жиз­ни была в дей­стви­тель­но­сти устра­не­на.

Вопрос о цене — отпал, так как цены были фик­си­ро­ва­ны (твер­дые цены), а по мере уве­ли­че­ния рас­сто­я­ния меж­ду твер­ды­ми и воль­ны­ми (под­поль­ны­ми) рыноч­ны­ми цена­ми пере­стал и вовсе инте­ре­со­вать; место это­го вопро­са занял дру­гой — о потреб­но­сти, ради удо­вле­тво­ре­ния кото­рой заяв­ля­лось тре­бо­ва­ние на дан­ный про­дукт. Таким обра­зом, това­ры пре­вра­ти­лись в про­дук­ты, а товар­ное хозяй­ство — в нату­раль­ное. Одна­ко, соци­а­ли­сти­че­ская орга­ни­за­ция госу­дар­ствен­но­го хозяй­ства, рас­про­стра­няв­ше­го­ся пре­иму­ще­ствен­но на круп­ную про­мыш­лен­ность и транс­порт, толь­ко скла­ды­ва­лась, и в пере­ход­ный пери­од хозяй­ство товар­но-анар­хи­че­ское сме­ни­лось (в обла­сти госу­дар­ствен­но­го хозяй­ства) хозяй­ством нату­раль­но-анар­хи­че­ским, анар­хи­че­ским вслед­ствие фак­ти­че­ской неза­ви­си­мо­сти мно­го­чис­лен­ных госу­дар­ствен­ных орга­нов в их повсе­днев­ной дея­тель­но­сти. Эта неза­ви­си­мость, прак­ти­че­ски непре­одо­лен­ная вопре­ки прин­ци­пи­аль­но­му при­зна­нию необ­хо­ди­мо­сти общей свя­зи (пла­но­мер­но­сти), при­во­ди­ла к анар­хии, несмот­ря на то, что капи­та­ли­сти­че­ский прин­цип при­бы­ли и даже товар­ный прин­цип экви­ва­лент­ной опла­ты были отбро­ше­ны и на их место постав­ле­на оцен­ка потреб­но­сти и воз­мож­но­сти ее удо­вле­тво­ре­ния.

Как бы то ни было, цита­дель това­ра была взя­та и проч­но на годы заня­та про­дук­том.

Но и товар­ные отно­ше­ния вне круп­ной про­мыш­лен­но­сти и транс­пор­та явля­лись при­бе­жи­щем капи­та­ла (тор­го­во­го), а после наци­о­на­ли­за­ции бан­ков, про­мыш­лен­ных пред­при­я­тий, транс­пор­та, зем­ли и жилищ, даже един­ствен­ным при­бе­жи­щем капи­та­ла, в кото­ром настиг­нуть его было труд­нее все­го.

Неви­дан­ная по раз­ма­ху и напря­жен­но­сти рево­лю­ци­он­ная борь­ба про­ле­та­ри­а­та с сила­ми бур­жу­аз­но­го обще­ства, ока­зы­вав­ше­го в тече­ние трех лет беше­ное и звер­ское сопро­тив­ле­ние, (ведь, речь шла о защи­те свя­щен­но­го пра­ва соб­ствен­но­сти, — не мог­ла, разу­ме­ет­ся, оста­но­вить­ся перед тор­гов­лей как явно капи­та­ли­сти­че­ской, так и вся­кой иной, — при кото­рой внешне само­сто­я­тель­ные мел­кие тор­гов­цы могут в дей­стви­тель­но­сти быть (и часто быва­ют) лишь аген­та­ми круп­но­го капи­та­ла.

Инер­ция клас­со­вой борь­бы, пре­вра­тив­шей­ся в граж­дан­скую вой­ну, при­ве­ла к тому, что вся­кая тор­гов­ля была постав­ле­на вне зако­на, и в зна­чи­тель­ной мере были нату­ра­ли­зо­ва­ны и отно­ше­ния меж­ду горо­дом и дерев­ней.

Сна­ча­ла была декре­ти­ро­ва­на обя­за­тель­ная сда­ча всех излиш­ков сель­ско­хо­зяй­ствен­но­го про­из­вод­ства (что с неиз­беж­но­стью вело к запре­ще­нию тор­гов­ли); сдав­шие излиш­ки при­об­ре­та­ли пра­во на полу­че­ние от госу­дар­ства про­дук­тов инду­стрии в раз­ме­ре, опре­де­ля­е­мом госу­дар­ством в зави­си­мо­сти от состо­я­ния ресур­сов. Поз­же сда­ча излиш­ков была заме­не­на раз­верст­кой, т. е. обя­за­тель­ством сдать опре­де­лен­ное коли­че­ство сель­ско­хо­зяй­ствен­ных про­дук­тов; выпол­нив­шие раз­верст­ку при­об­ре­та­ли упо­мя­ну­тое выше пра­во на полу­че­ние про­дук­тов про­мыш­лен­но­сти.

Несмот­ря на запре­ще­ние тор­гов­ли, все же несколь­ко боль­ше поло­ви­ны про­дук­тов из горо­да в дерев­ню и из дерев­ни в город пере­дви­га­ла (неле­галь­ная) тор­гов­ля, не гово­ря уже о внут­ри­де­ре­вен­ском обо­ро­те про­дук­тов.

Наря­ду с вытес­не­ни­ем това­ра про­дук­том, явив­шем­ся след­стви­ем запре­ще­ния тор­гов­ли, на кре­стьян­ском фрон­те про­ис­хо­ди­ло отступ­ле­ние това­ра перед про­дук­том и вслед­ствие уже обри­со­ван­но­го выше воз­вра­та к былой мно­го­сто­рон­но­сти само­до­вле­ю­ще­го кре­стьян­ско­го хозяй­ства.

С одной сто­ро­ны, граж­дан­ская вой­на, тре­бо­вав­шая от истре­пан­но­го импе­ри­а­лист­ской вой­ной народ­но­го хозяй­ства Рос­сии отно­си­тель­но не мень­ших издер­жек, чем издерж­ки импе­ри­а­лист­ской вой­ны, не поз­во­ляв­шая демо­би­ли­зо­вать в необ­хо­ди­мом раз­ме­ре про­мыш­лен­ность, в конец рас­стро­ив­шая транс­порт, так как фронт стал вез­де­су­щим, вслед­ствие чего ока­за­лись разо­рван­ны­ми поми­мо меж­ду­на­род­ных и внут­рен­ние свя­зи, — созда­ла поло­же­ние, при кото­ром удо­вле­тво­ре­ние потреб­но­стей кре­стьян­ства в про­дук­тах про­мыш­лен­но­сти воз­мож­но было в еще мень­шей сте­пе­ни, чем во вре­мя вой­ны импе­ри­а­ли­сти­че­ской.

С дру­гой сто­ро­ны, аграр­ная рево­лю­ция уни­что­жи­ла аренд­ную пла­ту, а про­ле­тар­ская рево­лю­ция — упла­ту про­цен­тов; что каса­ет­ся нало­гов, то пер­вое вре­мя они исчез­ли совер­шен­но, а по их вве­де­нии оста­лись мно­го ниже доре­во­лю­ци­он­ных.

В резуль­та­те и на кре­стьян­ском фрон­те про­ис­хо­ди­ло исклю­чи­тель­ное по сво­ей стре­ми­тель­но­сти отступ­ле­ние това­ра перед про­дук­том.

Раз­мер побе­ды про­дук­та над това­ром мож­но оце­нить хотя бы по тому, что при сокра­ще­нии про­дук­ции сель­ско­го хозяй­ства, при­мер­но, вдвое, про­мыш­лен­но­сти, при­мер­но, в семь раз, а транс­пор­та, при­мер­но, в четы­ре раза — цен­ность средств обра­ще­ния к кон­цу упо­мя­ну­то­го пери­о­да сокра­ти­лась в пять­де­сят и даже шесть­де­сят раз (с 2 370 млн. руб­лей в 1914 г. до 40 — 50 млн. руб­лей в тече­ние пер­вой поло­ви­ны 1921 года).

Мно­го сход­но­го с этой исто­ри­ей борь­бы това­ра и про­дук­та в тече­ние пер­вых трех-четы­рех лет рос­сий­ской рево­лю­ции пред­став­ля­ет и исто­рия этой борь­бы в Совет­ской Вен­грии, с тем, одна­ко, раз­ли­чи­ем, что, с одной сто­ро­ны, капи­та­ли­сти­че­ский фронт про­сти­рал­ся там в зна­чи­тель­ной мере и на область сель­ско­го хозяй­ства, так что при нату­ра­ли­за­ции преж­них товар­ных отно­ше­ний круп­но­го хозяй­ства этим про­цес­сом было захва­че­но и круп­но-капи­та­ли­сти­че­ское (наци­о­на­ли­зо­ван­ное) зем­ле­де­лие, а, с дру­гой сто­ро­ны, раз­рыв свя­зей горо­да и кре­стьян­ства был более быст­рым и пол­ным, вслед­ствие непри­ня­тия дерев­ней бумаж­ных денег вен­гер­ской совет­ской вла­сти и вслед­ствие кон­тра­банд­ных свя­зей кре­стьян­ства с загра­нич­ным рын­ком, воз­мож­ной бла­го­да­ря незна­чи­тель­ным раз­ме­рам тер­ри­то­рии Совет­ской Вен­грии.

Три года оже­сто­чен­ной граж­дан­ской вой­ны, навя­зан­ной совет­ской Рос­сии оте­че­ствен­ным и ино­стран­ным капи­та­лом, без­успеш­но пытав­шим­ся вновь надеть на рус­ский про­ле­та­ри­ат и кре­стьян­ство ярмо экс­плу­а­та­ции, лиши­ли рос­сий­ский про­ле­та­ри­ат воз­мож­но­сти вос­ста­но­вить в необ­хо­ди­мом раз­ме­ре про­мыш­лен­ность и транс­порт Совет­ской Рос­сии, а, сле­до­ва­тель­но, сде­ла­ли для него невоз­мож­ным при­сту­пить к луч­ше­му удо­вле­тво­ре­нию потреб­но­стей кре­стьян­ства в про­дук­тах про­мыш­лен­но­сти, опас­ность повтор­ных напа­де­ний и необ­хо­ди­мость содер­жать крас­ную армию, доста­точ­но силь­ную для охра­ны колос­саль­ной гра­ни­цы Совет­ской феде­ра­ции, дей­ство­ва­ли и дей­ству­ют в том же направ­ле­нии.

При таких усло­ви­ях раз­рыв свя­зи меж­ду дерев­ней и горо­дом непре­рыв­но про­грес­си­ро­вал, и дерев­ня все более воз­вра­ща­лась к замкну­то­му само­до­вле­ю­ще­му хозяй­ству.

Для кре­стьян­ства это озна­ча­ет преж­де все­го кри­зис обо­ру­до­ва­ния, для горо­да — кри­зис сырье­вой и про­до­воль­ствен­ный (а отча­сти и топ­лив­ный — дро­вя­ной).

Раз­рыв свя­зи горо­да и дерев­ни при­вел в послед­ней к ради­каль­но­му пере­рас­пре­де­ле­нию про­из­во­ди­тель­ных сил. Пере­рас­пре­де­ле­ние про­из­во­ди­тель­ных сил горо­да было вызва­но сна­ча­ла моби­ли­за­ци­ей про­мыш­лен­но­сти, пре­рван­ной крат­ко­вре­мен­ной демо­би­ли­за­ци­ей кон­ца 1917 — нача­ла 1918 г., быст­ро сме­нив­шей­ся ремо­би­ли­за­ци­ей, длив­шей­ся вплоть до 1921 года. Граж­дан­ская вой­на и внут­рен­ний меха­низм зави­си­мо­сти отдель­ных отрас­лей про­мыш­лен­но­сти друг от дру­га, а так­же от топ­лив­ных ресур­сов и транс­порт­ных усло­вий, при­ве­ли к гам­ме раз­но­об­раз­ных уров­ней про­из­вод­ства, начи­ная от нуля в мед­но­руд­ной и кон­чая более высо­кой, чем до вой­ны, в тор­фо­до­бы­ва­ю­щей. Дли­тель­ная бло­ка­да силь­но пони­зи­ла про­дук­цию экс­порт­ных отрас­лей хозяй­ства. Наобо­рот, изме­не­ние потреб­но­стей в резуль­та­те исчез­но­ве­ния преж­них гос­под­ству­ю­щих клас­сов и изме­не­ния потреб­но­стей тру­дя­щих­ся не име­ло еще воз­мож­но­сти при­ве­сти к соот­вет­ствен­но­му пере­рас­пре­де­ле­нию про­из­во­ди­тель­ных сил горо­да.

Пере­рас­пре­де­ле­ние про­из­во­ди­тель­ных сил дерев­ни опре­де­ля­ет­ся почти исклю­чи­тель­но раз­ры­вом свя­зи меж­ду нею и горо­дом. Сель­ское хозяй­ство ста­ло терять товар­ный харак­тер там, где оно его име­ло. Силь­но постра­да­ли (иные почти исчез­ли) раз­лич­ные отрас­ли тех­ни­че­ско­го зем­ле­де­лия: сахар­ная свек­ла, мас­лич­ные рас­те­ния, волок­ни­стые рас­те­ния, табак, цико­рий и др., все испы­та­ли более или менее зна­чи­тель­ное сокра­ще­ние. Зна­чи­тель­но менее сокра­ти­лись зер­но­вые хле­ба и кар­то­фель. Рез­ко­му сокра­ще­нию под­верг­лось и про­мыш­лен­ное живот­но­вод­ство, шер­стя­ное (в осо­бен­но­сти тон­ко­рун­ное), мяс­ное (осо­бен­но сви­но­вод­ство), молоч­ное. При этом по всем отрас­лям сель­ско­го хозяй­ства осо­бен­но зна­чи­тель­но сокра­ще­ние в тех рай­о­нах, где соот­вет­ствен­ная отрасль носи­ла товар­ный харак­тер; напро­тив, там, где кре­стьяне вели чисто потре­би­тель­ское хозяй­ство и вынуж­де­ны были при­ку­пать те или иные про­дук­ты сель­ско­го хозяй­ства, там сокра­ще­ние про­дук­ции пре­кра­ща­ет­ся или даже сме­ни­лось повы­ше­ни­ем.

Раз­рыв свя­зи меж­ду горо­дом и дерев­ней на поч­ве неудо­вле­тво­ре­ния горо­дом потреб­но­стей дерев­ни вызы­ва­ет стрем­ле­ние дерев­ни заме­стить круп­ную город­скую про­мыш­лен­ность чем-либо иным. Такой мест­ной заме­ной явля­ет­ся кустар­ная и ремес­лен­ная, отча­сти мел­ко­фаб­рич­ная про­мыш­лен­ность, зна­че­ние кото­рой отно­си­тель­но по срав­не­нию со зна­че­ни­ем круп­ной про­мыш­лен­но­сти под­ня­лось, хотя, разу­ме­ет­ся, срав­нять­ся с послед­ним не может.

Таким обра­зом, посколь­ку кре­стья­нин не впа­да­ет в ста­рую само­до­вле­ю­щую замкну­тость, уста­нав­ли­ва­ет­ся связь меж­ду ним и куста­рем или ремес­лен­ни­ком, сво­е­го рода «корот­кое замы­ка­ние», остав­ля­ю­щее без живи­тель­но­го тока круп­ную город­скую про­мыш­лен­ность, хотя само по себе и недо­ста­точ­ное для удо­вле­тво­ре­ния потреб­но­стей кре­стьян­ства.

Раз­рыв свя­зи меж­ду горо­дом и дерев­ней озна­ча­ет в то же вре­мя, подоб­но раз­ры­ву свя­зи меж­ду дву­мя элек­тро­да­ми, нарас­та­ние напря­же­ния меж­ду ними, т. е. нарас­та­ние потреб­но­сти в свя­зи. Так как орга­ни­зо­ван­ный подъ­ем про­мыш­лен­но­сти и транс­пор­та ока­зал­ся сорван­ным граж­дан­ской вой­ной и бло­ка­дой, а вме­сте с тем ост­рый пери­од граж­дан­ской вой­ны, когда капи­тал выби­ва­ли из всех пози­ций, в том чис­ле и из тор­гов­ли, остал­ся поза­ди, то ясно, что преж­де все­го напря­же­ние долж­но было раз­ря­дить­ся в сфе­ре свя­зи горо­да и дерев­ни, частич­но нату­ра­ли­зо­ван­ной, а частич­но осу­ществ­ляв­шей­ся в фор­ме неле­галь­ной (воль­ной) тор­гов­ли.

На кре­стьян­ском фрон­те товар отпразд­но­вал в нача­ле 1921 года свою первую побе­ду над про­дук­том после мно­го­лет­них непре­рыв­ных пора­же­ний: сво­бо­да тор­гов­ли, про­воз­гла­шен­ная сна­ча­ла в рам­ках мест­но­го обо­ро­та, а затем и вне его, воз­ве­сти­ла пере­лом на кре­стьян­ском фрон­те. Вос­ста­нов­ле­ние сво­бо­ды тор­гов­ли вне госу­дар­ствен­но­го хозяй­ства при­ве­ло не толь­ко к пере­рас­пре­де­ле­нию в поль­зу кре­стьян­ства про­дук­ции про­мыш­лен­но­сти, но и к моби­ли­за­ции недо­ся­га­е­мых для госу­дар­ствен­но­го уче­та запа­сов и к подъ­ему недо­ся­га­е­мой для госу­дар­ствен­но­го регу­ли­ро­ва­ния мел­кой про­мыш­лен­но­сти и мелоч­ной дея­тель­но­сти круп­ной про­мыш­лен­но­сти. Сло­вом, при­ве­ло к ожив­ле­нию свя­зи горо­да и дерев­ни.

Реванш това­ра на кре­стьян­ском фрон­те при­вел через пол­го­да к пере­ло­му и на фрон­те госу­дар­ствен­но­го хозяй­ства. Несло­жив­ша­я­ся еще соци­а­ли­сти­че­ская орга­ни­за­ция госу­дар­ствен­но­го хозяй­ства, не вышед­шая из пере­ход­но­го нату­раль­но-анар­хи­че­ско­го пери­о­да, не обла­да­ла доста­точ­ной силой сопро­тив­ле­ния, что­бы оста­но­вить про­ис­хо­див­шее со сти­хий­ной силой пере­рож­де­ние сво­их свя­зей с кре­стьян­ством из нату­раль­ных — в товар­ные на сво­их гра­ни­цах, и инер­ция это­го про­цес­са при­ве­ла к тому, что он рас­про­стра­нил­ся и внутрь госу­дар­ствен­но­го хозяй­ства: госу­дар­ствен­ные пред­при­я­тия и их объ­еди­не­ния ста­ли пере­хо­дить на «ком­мер­че­ские нача­ла». В насто­я­щее вре­мя товар тор­же­ству­ет побе­ду над про­дук­том и на этом фрон­те, хотя здесь его побе­да отнюдь не пол­ная.

Госу­дар­ствен­ное хозяй­ство Совет­ской Рос­сии, удер­жи­вая мно­гие фор­мы, сход­ные с фор­ма­ми госу­дар­ствен­но­го капи­та­лиз­ма, в то же вре­мя частич­но реор­га­ни­зу­ет­ся в фор­мах, сход­ных с фор­ма­ми финан­со­во­го капи­та­лиз­ма. Част­ные же хозяй­ства пере­хо­дят к обыч­ным фор­мам капи­та­ли­сти­че­ско­го и про­сто­го товар­но­го хозяй­ства с той, конеч­но, раз­ни­цей, что в Рос­сии при­хо­дит­ся иметь дело не с финан­со­вым капи­та­лом и капи­та­ли­сти­че­ским госу­дар­ством, а с про­ле­тар­ским госу­дар­ством и его хозяй­ствен­ной орга­ни­за­ци­ей.

Побе­да това­ра на кре­стьян­ском фрон­те пред­став­ля­ет, несо­мнен­но, дли­тель­ный и поло­жи­тель­ный факт для Совет­ской Рос­сии, так как вызы­ва­ет­ся потреб­но­стя­ми и дерев­ни, и горо­да и обе­ща­ет вос­ста­нов­ле­ние свя­зей меж­ду ними и вовле­че­ние выпав­ших из народ­но­го хозяй­ства кре­стьян­ских хозяйств. Побе­да това­ра в круп­ном по самой сво­ей тех­ни­ке обоб­ществ­лен­ном хозяй­стве, конеч­но, не будет дли­тель­ной, посколь­ку народ­ное хозяй­ство Совет­ской Рос­сии нач­нет вос­ста­нав­ли­вать свои про­из­во­ди­тель­ные силы. Но новое наступ­ле­ние про­дук­та на этом фрон­те не будет таким все­об­щим, как в геро­и­че­скую эпо­ху 1918 — 1920 гг. Про­тив­ни­ки поде­лят хозяй­ство Совет­ской Рос­сии на две сфе­ры вли­я­ния: про­дукт утвер­дит­ся в боль­шей и важ­ней­шей части госу­дар­ствен­но­го хозяй­ства, кото­рая пре­вра­тит­ся в сво­е­го рода «госу­дар­ствен­но-соци­а­ли­сти­че­ский» трест, кон­тро­ли­ру­ю­щий ряд дру­гих госу­дар­ствен­ных, сме­шан­ных и част­ных пред­при­я­тий путем «уча­стия» в них или через орга­ни­за­цию кре­ди­та, това­ров осталь­ной части госу­дар­ствен­но­го хозяй­ства и повсю­ду вне его и откро­ет новый поход на про­дукт в его зата­ен­ных убе­жи­щах сре­ди раз­ных угол­ков дере­вен­ской Рос­сии. Тако­во веро­ят­ное бли­жай­шее буду­щее.

Разыг­рав­ша­я­ся в Совет­ской Рос­сии тра­ги­че­ская борь­ба меж­ду това­ром и про­дук­том пол­на зна­чи­тель­но­сти не толь­ко для Рос­сии. Эта борь­ба будет вос­про­из­ве­де­на в миро­вом мас­шта­бе и таит в себе в слу­чае неудач­но­го ее хода гроз­ные опас­но­сти для чело­ве­че­ства. Рус­ская про­мыш­лен­ность не нуж­да­ет­ся в аграр­ном допол­не­нии вне Рос­сии. Запад­но-евро­пей­ская про­мыш­лен­ность (гер­ман­ская или англий­ская) не может суще­ство­вать без аграр­но­го допол­не­ния. «Корот­кое замы­ка­ние» по отно­ше­нию к круп­ной про­мыш­лен­но­сти Евро­пы осу­ществ­ля­ет­ся (отча­сти осу­ществ­ле­но) не столь­ко путем раз­ви­тия в коло­ни­ях, Китае и Южно-Аме­ри­кан­ских Рес­пуб­ли­ках мел­кой и, сле­до­ва­тель­но, тех­ни­че­ски и эко­но­ми­че­ски, вооб­ще гово­ря, более сла­бой про­мыш­лен­но­сти, сколь­ко мно­го более опас­ным для Евро­пы путем раз­ви­тия тузем­ной круп­ной про­мыш­лен­но­сти и вытес­не­ния евро­пей­ско­го капи­та­ла япон­ским и, в осо­бен­но­сти, аме­ри­кан­ским.

Запад­но-евро­пей­ский про­ле­та­ри­ат гораз­до быст­рее и проч­нее осу­ще­ствит пере­ход к соци­а­ли­сти­че­ской орга­ни­за­ции хозяй­ства, запад­но-евро­пей­ское про­ле­тар­ское госу­дар­ствен­ное хозяй­ство будет мно­го орга­ни­зо­ван­нее госу­дар­ствен­но­го хозяй­ства Совет­ской Рос­сии, но раз­рыв свя­зи его с дерев­ней, лежа­щей в зна­чи­тель­ной части за оке­а­ном и доступ­ной (неред­ко более доступ­ной) и для дру­гих, будет для него мно­го опас­нее, а вос­ста­нов­ле­ние этой свя­зи мно­го труд­нее.

Пер­спек­ти­вы про­ле­тар­ской рево­лю­ции в Евро­пе были бы очень тяже­лы и мрач­ны, если бы перед ней не лежа­ла откры­той воз­мож­ность исполь­зо­вать не толь­ко уро­ки разыг­рав­шей­ся в Совет­ской Рос­сии борь­бы това­ра и про­дук­та, но и самое Совет­скую Рос­сию, аграр­ные воз­мож­но­сти кото­рой на мно­гие деся­ти­ле­тия дале­ко пре­вос­хо­дят ее инду­стри­аль­ные воз­мож­но­сти. Пути спа­се­ния Евро­пы от хозяй­ствен­но­го кра­ха ведут все опре­де­лен­нее в Рос­сию. Мы гото­вы предо­ста­вить евро­пей­ско­му капи­та­лу часть наших есте­ствен­ных богатств разу­ме­ет­ся, не даром. Но пол­ной такая коопе­ра­ция может быть толь­ко с дру­гой, совет­ской стра­ной. Толь­ко про­ле­тар­ская рево­лю­ция в одной из инду­стри­аль­ных стран окон­ча­тель­но закре­пит побе­ду про­ле­та­ри­а­та в Рос­сии, точ­но так­же, как толь­ко про­ле­тар­ская совет­ская власть в Рос­сии может обес­пе­чить проч­ное тор­же­ство про­ле­тар­ской рево­лю­ции, в инду­стри­аль­ных госу­дар­ствах Евро­пы и окон­ча­тель­ный выход из того тупи­ка, в кото­рый завел Евро­пу раз­ла­га­ю­щий­ся капи­та­лизм.

Про­бле­ма свя­зи горо­да и дерев­ни в Рос­сии пере­ста­ет быть рус­ской про­бле­мой не толь­ко с фор­маль­ной сто­ро­ны, т. е. со сто­ро­ны выра­ба­ты­ва­е­мых ею мето­дов и уста­нов­лен­ных ею типов свя­зи меж­ду госу­дар­ствен­ным хозяй­ством про­ле­та­ри­а­та (госу­дар­ствен­но-соци­а­ли­сти­че­ским тре­стом), и кре­стьян­ством непо­сред­ствен­но или через част­ные и «сме­шан­ные» тор­го­во-про­мыш­лен­ные пред­при­я­тия, но и с мате­ри­аль­ной, т. е. коли­че­ствен­ной, сто­ро­ны. От успеш­но­го раз­ре­ше­ния этой про­бле­мы, от того объ­е­ма, в каком удаст­ся вовлечь рус­ское кре­стьян­ство в народ­ное хозяй­ство Рос­сии, зави­сит судь­ба не толь­ко Рос­сии, но и Евро­пы.

Успеш­ное же раз­ре­ше­ние тре­бу­ет: во‑первых, целе­со­об­раз­ной орга­ни­за­ции свя­зи горо­да и дерев­ни — в виду пре­об­ла­да­ния мел­ко­го хозяй­ства в деревне, эта орга­ни­за­ция долж­на быть в осно­ве сво­ей орга­ни­за­ци­ей тор­гов­ли, ибо основ­ная связь с раз­ви­ва­ю­щим­ся мел­ким хозяй­ством воз­мож­на лишь, как связь рыноч­ная; во‑вторых, целе­со­об­раз­ной орга­ни­за­ции госу­дар­ствен­но­го (круп­но­го) хозяй­ства, т. е. орга­ни­за­ции его, как «госу­дар­ствен­но-соци­а­ли­сти­че­ско­го» тре­ста с нату­ра­ли­зо­ван­ны­ми отно­ше­ни­я­ми внут­ри него и рыноч­ны­ми на пери­фе­рии, целью кото­ро­го явля­ет­ся про­из­вод­ство мак­си­му­ма потре­би­тель­ных цен­но­стей, посколь­ку они потреб­ля­ют­ся внут­ри его, и мак­си­му­ма цен­но­стей мено­вых, посколь­ку речь идет о его товар­ном фон­де; в‑третьих, доста­точ­ной мас­сы това­ров, кото­рая мог­ла бы пустить в ход оста­нав­ли­ва­ю­щий­ся меха­низм това­ро­об­ме­на меж­ду горо­дом и дерев­ней в Рос­сии.

Пер­вые две зада­чи всей тяже­стью ложат­ся на пле­чи рус­ско­го про­ле­та­ри­а­та, кото­рый один дер­жит в сво­их руках сред­ства про­из­вод­ства наем­ны­ми раба­ми, при кото­рых все еще оста­ют­ся про­ле­та­рии все­го осталь­но­го мира. Эти зада­чи неимо­вер­но тяже­лы, пото­му что рос­сий­ский про­ле­та­ри­ат живет и борет­ся в очень отста­лой стране, хотя, прав­да, с весь­ма кон­цен­три­ро­ван­ной, а теперь и необы­чай­но цен­тра­ли­зо­ван­ной про­мыш­лен­но­стью. Они неве­ро­ят­но отяг­ча­ют­ся непре­рыв­ным напря­же­ни­ем, в кото­ром дер­жит про­ле­тар­скую Рос­сию миро­вой капи­тал сво­и­ми осу­ществ­ля­е­мы­ми или замыш­ля­е­мы­ми бло­ка­да­ми, интер­вен­ци­я­ми и под­держ­кой граж­дан­ской вой­ны, кото­рую рус­ские поме­щи­ки, капи­та­ли­сты и кула­ки вели при под­держ­ке и частью на служ­бе наем­ни­ков миро­во­го капи­та­ла.

Тре­тья зада­ча не может быть раз­ре­ше­на с доста­точ­ной быст­ро­той без помо­щи извне. От евро­пей­ско­го про­ле­та­ри­а­та зави­сит, суме­ет ли он посред­ством дав­ле­ния на капи­тал и капи­та­ли­сти­че­ские пра­ви­тель­ства добить­ся вос­ста­нов­ле­ния тор­го­вых свя­зей Рос­сии и Евро­пы и кре­ди­та для Рос­сии и тем самым осла­бить, с одной сто­ро­ны, напря­же­ние, в кото­ром евро­пей­ский капи­тал дер­жит про­ле­тар­скую Рос­сию, а с дру­гой — путем при­то­ка в Рос­сию мате­ри­аль­ных средств создать воз­мож­ность вос­ста­нов­ле­ния про­из­во­ди­тель­ных сил рус­ско­го сель­ско­го хозяй­ства в таком объ­е­ме, что­бы оно смог­ло стать аграр­ной базой не толь­ко рус­ской, но и евро­пей­ской про­мыш­лен­но­сти. Ибо евро­пей­скую про­мыш­лен­ность может спа­сти сей­час толь­ко такой рынок сбы­та, кото­рый был бы одно­вре­мен­но и рын­ком сырья. Един­ствен­ный доступ­ный для евро­пей­ской про­мыш­лен­но­сти рынок, удо­вле­тво­ря­ю­щий таким усло­ви­ям, это — Рос­сия.

От евро­пей­ско­го про­ле­та­ри­а­та зави­сит, суме­ет ли он к момен­ту сво­ей неиз­беж­ной рево­лю­ции, кото­рая обна­жит и вре­мен­но обост­рит раз­рыв свя­зи евро­пей­ско­го горо­да с евро­пей­ской и осо­бен­но вне­ев­ро­пей­ской дерев­ней забла­го­вре­мен­но обес­пе­чить доста­точ­ный подъ­ем сель­ско­го хозяй­ства в Совет­ской Рос­сии, кото­рое тогда — на неко­то­рое вре­мя — одно толь­ко будет для него доступ­ным, и тем облег­чить в про­тив­ном слу­чае очень мучи­тель­ные муки рож­де­ния Совет­ской Евро­пы. Это­го тре­бу­ют не толь­ко буду­щие (бли­жай­ше­го буду­ще­го) инте­ре­сы евро­пей­ско­го про­ле­та­ри­а­та, но и инте­ре­сы его насто­я­ще­го: вос­ста­нов­ле­ние тор­го­вых свя­зей с Рос­си­ей и кре­дит ей (кото­рый, разу­ме­ет­ся, будет реа­ли­зо­ван в кре­ди­ту­ю­щей стране) озна­ча­ют ослаб­ле­ние кри­зи­са и без­ра­бо­ти­цы. А так как и капи­тал судо­рож­но ищет средств осла­бить кри­зис и, по воз­мож­но­сти, вый­ти из него то его сопро­тив­ле­ние подоб­но­му натис­ку про­ле­та­ри­а­та не будет слиш­ком упор­ным.

Рос­сий­ский про­ле­та­ри­ат, кото­рый после пяти­лет­ней тра­ги­че­ской борь­бы креп­ко дер­жит в сво­их руках и поли­ти­че­скую власть и основ­ные сред­ства про­из­вод­ства, тво­ря новые поли­ти­че­ские и хозяй­ствен­ные фор­мы и рабо­тал сре­ди тяг­чай­ших усло­вий пер­во­го эта­па миро­вой про­ле­тар­ской рево­лю­ции при непре­рыв­ных откры­тых наско­ках и тай­ных коз­нях все­мир­но­го капи­та­ла, над вос­ста­нов­ле­ни­ем и подъ­емом про­из­во­ди­тель­ных сил Совет­ской Рос­сии, на ⅘ кре­стьян­ской, борет­ся тем самым не толь­ко за укреп­ле­ние пло­дов сво­ей соб­ствен­ной побе­ды, но и за под­го­тов­ку побе­ды евро­пей­ской и миро­вой рево­лю­ции про­ле­та­ри­а­та, кото­рая, покон­чив с раз­ла­га­ю­щим­ся капи­та­лиз­мом, одна толь­ко может спа­сти чело­ве­че­ство от гро­зя­ще­го ему хозяй­ствен­но­го кра­ха и куль­тур­но­го оди­ча­ния.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Scroll to top