АБСТРАКТНЫЙ ТРУД И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ МАРКСА[1]

«Под знаменем марксизма», 1926 №6

Исаак Дашковский

Деталь­ная раз­ра­бот­ка марк­сист­ской эко­но­ми­че­ской тео­рии, кото­рая уже несколь­ко лет ведет­ся в Совет­ском Сою­зе, дала во мно­гих направ­ле­ни­ях пло­до­твор­ные резуль­та­ты: бóль­шую чет­кость поня­тий, более точ­ную фор­му­ли­ров­ку зако­нов и поста­нов­ку ряда новых про­блем, неза­тро­ну­тых в доре­во­лю­ци­он­ной марк­сист­ской лите­ра­ту­ре. Но нет добра без худа. Быва­ет и так, что новые попыт­ки «углуб­ле­ния» тео­рии при­во­дят к «рас­щеп­ле­нию пустой абстрак­ции на четы­ре пустые чет­вер­ти». К их чис­лу сле­ду­ет, на наш взгляд, отне­сти попыт­ку И. Руби­на «социо­ло­ги­зи­ро­вать» поня­тие абстракт­но­го тру­да, кото­рую в самое послед­нее вре­мя повто­рил, слег­ка раз­ба­вив фор­му­ли­ров­ки Руби­на эклек­ти­че­ской похлеб­кой, А. Воз­не­сен­ский (см. его ста­тью в жур­на­ле «Под Зна­ме­нем Марк­сиз­ма», № 12, за 1925 год). Под­верг­нуть кри­ти­ке ново­яв­лен­ную тео­рию тем более необ­хо­ди­мо, что «Очер­ки по тео­рии сто­и­мо­сти» И. Руби­на поль­зу­ют­ся вполне заслу­жен­ной репу­та­ци­ей одно­го из самых луч­ших тру­дов по марк­сиз­му, и это вво­дит мно­гих в соблазн при­ни­мать на веру име­ю­ще­е­ся там тол­ко­ва­ние кате­го­рии абстракт­но­го тру­да и выво­ды из него, хотя они опре­де­лен­но рас­хо­дят­ся с фор­му­ли­ров­ка­ми и взгля­да­ми Марк­са. В насто­я­щей замет­ке я имею в виду, при помо­щи необ­хо­ди­мо­го мини­му­ма лите­ра­тур­ных спра­вок, дока­зать несо­гла­со­ван­ность тео­рии Руби­на не толь­ко с бук­вой, но и с духом Марк­со­во­го ана­ли­за бур­жу­аз­но­го хозяй­ства, остав­ляя за собой пра­во вер­нуть­ся, если пона­до­бит­ся, к этой теме в более пол­ном «воору­же­нии».

Основ­ное опре­де­ле­ние Марк­са, каса­ю­ще­е­ся двой­ствен­но­го харак­те­ра тру­да, гла­сит: «Вся­кий труд есть, с одной сто­ро­ны, затра­та чело­ве­че­ской рабо­чей силы в физио­ло­ги­че­ском смыс­ле сло­ва, и в каче­стве тако­во­го оди­на­ко­во­го или абстракт­но-чело­ве­че­ско­го, труд обра­зу­ет сто­и­мость това­ров. Вся­кий труд есть, с дру­гой сто­ро­ны, затра­та чело­ве­че­ской рабо­чей силы в осо­бой целе­со­об­раз­ной фор­ме, и в каче­стве этой кон­крет­ной полез­ной рабо­ты труд созда­ет потре­би­тель­ные сто­и­мо­сти»[2]. Это опре­де­ле­ние Марк­са новые ком­мен­та­то­ры счи­та­ют необ­хо­ди­мым изме­нить или допол­нить на том осно­ва­нии, что в сво­ем насто­я­щем виде оно содер­жит толь­ко «физио­ло­ги­че­ское опре­де­ле­ние абстракт­но­го тру­да, год­ное для всех форм хозяй­ства»[3]. Они исхо­дят из того, что все кате­го­рии марк­сист­ской поли­ти­че­ской эко­но­мии, в том чис­ло и кате­го­рия абстракт­но­го тру­да, долж­ны быть, во-пер­вых, соци­аль­ны­ми, а во-вто­рых — исто­ри­че­ски­ми поня­ти­я­ми. Подой­дем к вопро­су преж­де все­го с «исто­ри­че­ской» точ­ки зре­ния.

Основ­ные эко­но­ми­че­ские кате­го­рии у Марк­са носят исто­ри­че­ский харак­тер — это вер­но. Невер­но, одна­ко, утвер­жде­ние, что Маркс опе­ри­ру­ет в сво­ем иссле­до­ва­нии исклю­чи­тель­но таки­ми кате­го­ри­я­ми. Кро­ме того, эпи­тет «исто­ри­че­ский» име­ет у Марк­са раз­лич­ный смысл, хотя эти раз­ли­чия очень часто игно­ри­ру­ют­ся даже очень вни­ма­тель­ны­ми иссле­до­ва­те­ля­ми. Для пояс­не­ния ска­зан­но­го мы обра­тим­ся к марк­со­во­му «Вве­де­нию в кри­ти­ку полит. эко­но­мии», взяв отту­да фор­му­ли­ров­ки, кото­рые, на пер­вый взгляд, как буд­то даже под­дер­жи­ва­ют оспа­ри­ва­е­мую нами точ­ку зре­ния. В кон­це пер­вой гла­вы «О про­из­вод­стве» Маркс пишет:

«Резю­ми­ру­ем: име­ют­ся опре­де­ле­ния, общие всем сту­пе­ням про­из­вод­ства, кото­рые, как общие, фик­си­ру­ют­ся мыш­ле­ни­ем, но все так назы­ва­е­мые общие усло­вия вся­ко­го про­из­вод­ства суть не что иное, как абстракт­ные момен­ты, с помо­щью кото­рых нель­зя понять ни одной дей­стви­тель­ной сту­пе­ни про­из­вод­ства»[4]. Немно­го выше Маркс ука­зы­ва­ет, что «опре­де­ле­ния, при­ло­жи­мые ко вся­ко­му про­из­вод­ству вооб­ще, как раз и долж­ны быть отбро­ше­ны, что­бы за един­ством не были забы­ты суще­ствен­ные раз­ли­чия. Это может слу­чить­ся уже пото­му, что как субъ­ект — чело­ве­че­ство, так и объ­ект — при­ро­да, явля­ют­ся теми же самы­ми».

Итак, для пони­ма­ния осо­бен­но­стей, для пони­ма­ния форм каж­дой эко­но­ми­че­ской эпо­хи общие опре­де­ле­ния не годят­ся имен­но пото­му, что они оди­на­ко­во отно­сят­ся ко всем эпо­хам. Но озна­ча­ет ли это, что они нам вооб­ще не нуж­ны? Что зна­чит понять осо­бен­но­сти како­го-нибудь явле­ния? Это зна­чит — пока­зать, в каких осо­бых фор­мах, в каких кон­крет­ных соче­та­ни­ях осу­ществ­ля­ют­ся общие зако­ны, свой­ствен­ные дан­но­му роду явле­ний. Устра­ни­те, напри­мер, «спе­ци­фи­че­ски капи­та­ли­сти­че­ские чер­ты как в зар­пла­те, так и в при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти», и «перед нами ока­жут­ся уже не эти фор­мы, но лишь их осно­вы, общие всем обще­ствен­ным спо­со­бам про­из­вод­ства»[5]. Све­де­ние осо­бен­ных форм к их общим осно­вам в тео­ре­ти­че­ской фор­ме и есть зада­ча вся­кой нау­ки, для кото­рой не ока­за­лось бы места, если бы «фор­ма про­яв­ле­ния вещей сов­па­да­ла с их сущ­но­стью».

Исто­ри­че­ские эпо­хи не отде­ле­ны друг от дру­га китай­ской сте­ной пол­ной прин­ци­пи­аль­ной раз­об­щен­но­сти. У них есть общая поч­ва — про­из­вод­ство и вос­про­из­вод­ство мате­ри­аль­ной жиз­ни. Игно­ри­ро­ва­ние этой общей поч­вы Маркс высме­и­вал, напри­мер, в одном из писем к Кугель­ма­ну. «Бол­тов­ня о необ­хо­ди­мо­сти дока­зать поня­тие сто­и­мо­сти поко­ит­ся лишь на пол­ней­шем неве­же­стве как в обла­сти того пред­ме­та, о кото­ром идет речь, так и в обла­сти науч­но­го мето­да. Вся­кий ребе­нок зна­ет, что каж­дая нация погиб­ла бы с голо­ду, если бы она при­оста­но­ви­ла рабо­ту не гово­рю уже на год, а хотя бы на несколь­ко недель. Точ­но так же извест­но всем, что для соот­вет­ству­ю­щих раз­лич­ным мас­сам потреб­но­стей масс про­дук­тов тре­бу­ют­ся раз­лич­ные коли­че­ствен­но-опре­де­лен­ные мас­сы обще­ствен­но­го сово­куп­но­го тру­да. Оче­вид­но само собой, что эта необ­хо­ди­мость раз­де­ле­ния обще­ствен­но­го тру­да в опре­де­лен­ных про­пор­ци­ях не может быть уни­что­же­на опре­де­лен­ной фор­мой обще­ствен­но­го про­из­вод­ства; изме­нить­ся может лишь фор­ма ее про­яв­ле­ния. Зако­ны при­ро­ды вооб­ще не могут быть уни­что­же­ны. Изме­нить­ся, в зави­си­мо­сти от раз­лич­ных исто­ри­че­ских усло­вий, может лишь фор­ма, в кото­рой эти зако­ны про­яв­ля­ют­ся. А фор­ма, в кото­рой эти зако­ны про­яв­ля­ют­ся, — это про­пор­ци­о­наль­ное раз­де­ле­ние тру­да при таком обще­ствен­ном устрой­стве, когда связь обще­ствен­но­го тру­да суще­ству­ет в виде част­но­го обме­на инди­ви­ду­аль­ных про­дук­тов тру­да. Эта фор­ма и есть мено­вая сто­и­мость этих про­дук­тов»[6].

Поли­ти­че­ская эко­но­мия есть нау­ка о спе­ци­фи­че­ских обще­ствен­ных фор­мах, в кото­рых осу­ществ­ля­ет­ся «обмен веществ меж­ду чело­ве­ком и при­ро­дой». Для пони­ма­ния этих форм необ­хо­ди­мо зна­ние основ вся­ко­го эко­но­ми­че­ско­го бытия, общих всем эпо­хам чело­ве­че­ской исто­рии. Кате­го­рии и зако­ны, кото­рые к ним отно­сят­ся, будут носить «вне­исто­ри­че­ский» харак­тер, и, тем не менее, они явля­ют­ся обя­за­тель­ным вве­де­ни­ем в изу­че­ние исто­ри­че­ских хозяй­ствен­ных форм — напри­мер, капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Это будут, если угод­но, все­об­щие социо­ло­ги­че­ские опре­де­ле­ния, кото­рые обра­зу­ют фун­да­мент эко­но­ми­че­ско­го иссле­до­ва­ния, не вхо­дя в систе­му поли­ти­че­ской эко­но­мии в тес­ном смыс­ле сло­ва. К таким общим опре­де­ле­ни­ям отно­сит­ся, напри­мер, уче­ние о про­из­во­ди­тель­ных силах. Та гла­ва марк­со­ва «Вве­де­ния», кото­рая иссле­ду­ет общие вза­и­мо­от­но­ше­ния про­из­вод­ства, рас­пре­де­ле­ния, обме­на и потреб­ле­ния, может слу­жить образ­цом тако­го «вне­исто­ри­че­ско­го» ана­ли­за. К это­му же типу отно­сит­ся гла­ва I тома «Капи­та­ла», опи­сы­ва­ю­щая про­цесс тру­да. Очень часто Маркс пере­хо­дит на эту «мате­ри­аль­но-тех­ни­че­скую» точ­ку зре­ния для более нагляд­но­го изоб­ра­же­ния осо­бен­но­стей капи­та­ли­сти­че­ской фор­мы хозяй­ства. Тако­вы стра­ни­цы, посвя­щен­ные усло­ви­ям вос­про­из­вод­ства основ­но­го капи­та­ла или иссле­до­ва­нию при­чин, вызы­ва­ю­щих раз­лич­ную про­дол­жи­тель­ность обо­ро­тов капи­та­ла. Маркс отме­ча­ет, напри­мер, что и при соци­а­ли­сти­че­ской фор­ме хозяй­ства раз­ли­чие в про­дол­жи­тель­но­сти обо­ро­та — или пери­о­да про­из­вод­ства — будет иметь боль­шое зна­че­ние для всей, обще­ствен­ной систе­мы. «При обще­ствен­ном про­из­вод­стве, так же, как и при капи­та­ли­сти­че­ском про­из­вод­стве, рабо­чие, заня­тые в отрас­лях пред­при­я­тий с отно­си­тель­но корот­ки­ми рабо­чи­ми пери­о­да­ми, будут лишь на корот­кое вре­мя отвле­кать про­дук­ты, но давая вза­мен ново­го про­дук­та; что каса­ет­ся отрас­лей тру­да с длин­ны­ми рабо­чи­ми пери­о­да­ми, то они более дол­гое вре­мя непре­рыв­но отвле­ка­ют про­дук­ты, преж­де чем сами нач­нут давать про­дук­ты. Сле­до­ва­тель­но, это обсто­я­тель­ство выте­ка­ет из мате­ри­аль­ных усло­вий соот­вет­ству­ю­ще­го про­цес­са тру­да, а не из его обще­ствен­ной фор­мы».

Вооб­ще, в «Капи­та­ле» и в «Тео­ри­ях при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти» раз­бро­са­но мно­го бога­тей­ших мыс­лей, отно­ся­щих­ся, так ска­зать, к обла­сти «вне­исто­ри­че­ской эко­но­ми­ки», к той обла­сти, кото­рая состав­ля­ет излюб­лен­ный пред­мет иссле­до­ва­ний бур­жу­аз­ной эко­но­мии, не сумев­шей, одна­ко, пой­ти даль­ше пустых баналь­но­стей. Имен­но бур­жу­аз­ная эко­но­мия ском­про­ме­ти­ро­ва­ла в гла­зах марк­си­стов этот необ­хо­ди­мей­ший состав­ной эле­мент эко­но­ми­че­ской тео­рии, сосре­до­то­чи­вая все вни­ма­ние на изу­че­нии общих зако­нов и сти­рая вся­кие гра­ни меж­ду раз­ны­ми эко­но­ми­че­ски­ми обще­ствен­ны­ми фор­ма­ми хозяй­ства. При этом она созна­тель­но или бес­со­зна­тель­но пере­но­си­ла на все эпо­хи кате­го­рии и зако­ны бур­жу­аз­но­го хозяй­ства. Марк­сист­ская тео­рия поста­ви­ла нау­ку в пра­виль­ные рам­ки, сде­лав фор­му эко­но­ми­че­ских отно­ше­ний цен­тром иссле­до­ва­ния. Но в после­марк­сов­ской марк­сист­ской лите­ра­ту­ре сплошь и рядом дело дохо­ди­ло до обрат­ной неле­по­сти — до пол­но­го игно­ри­ро­ва­ния общих зако­нов хозяй­ствен­ной жиз­ни, скры­ва­ю­щих­ся за теми или ины­ми «фор­ма­ми про­яв­ле­ния».

Может пока­зать­ся, что наши рас­суж­де­ния идут по линии бог­да­нов­ской тео­рии, соглас­но кото­рой зада­ча эко­но­ми­че­ско­го иссле­до­ва­ния начи­на­ет­ся лишь тогда, когда с помо­щью абстракт­но­го ана­ли­за уда­ет­ся пре­одо­леть внеш­нюю обо­лоч­ку явле­ний, осво­бо­дить их от осо­бен­но­стей и «про­явить» скры­ва­ю­щу­ю­ся за ними общую эко­но­ми­че­скую осно­ву (см. пре­ди­сло­вие Бог­да­но­ва к ново­му изда­нию его «Общей тео­рии капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства», 4‑й выпуск «Кур­са» Бог­да­но­ва и Сте­па­но­ва, а так­же дис­кус­сию о пред­ме­те полит. эко­но­мии на стра­ни­цах «Вест­ни­ка Ком­му­ни­сти­че­ской Ака­де­мии»). Но это толь­ко кажу­ще­е­ся сход­ство. Мы счи­та­ем, что эко­но­ми­че­ская тео­рия в соб­ствен­ном зна­че­нии сло­ва начи­на­ет­ся имен­но тогда, когда от общих зако­нов иссле­до­ва­тель пере­хо­дит к ана­ли­зу «форм», а не наобо­рот. Точ­ка зре­ния Бог­да­но­ва, это — точ­ка зре­ния всей бур­жу­аз­ной эко­но­мии, дела­ю­щей «веч­ные зако­ны» цен­тром нау­ки. Мы счи­та­ем, одна­ко, с дру­гой сто­ро­ны, ошиб­кой стрем­ле­ние огра­ни­чить эко­но­ми­че­скую нау­ку исклю­чи­тель­ной обла­стью форм и даже одной спе­ци­фи­че­ской фор­мой товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Как мож­но сво­дить «фор­мы про­яв­ле­ния» вещей к их осно­вам, если эти осно­вы неиз­вест­ны?[7].

Обра­тим­ся теперь к исто­ри­че­ским кате­го­ри­ям в соб­ствен­ном смыс­ле сло­ва. Име­ем ли мы тут дело с дей­стви­тель­но одно­род­ной сум­мой поня­тий? Мож­но ли, напри­мер, кате­го­рию «при­бы­ли», «капи­та­ла», «рен­ты», «наем­но­го тру­да», «това­ра» и пр. — счи­тать одно­род­ны­ми с поня­ти­я­ми «абстракт­ный труд», «рабо­чая сила»?

На этот счет мы так­же нахо­дим доволь­но ясные и исчер­пы­ва­ю­щие сооб­ра­же­ния в «Вве­де­нии». Каж­дая кон­крет­ная эко­но­ми­че­ская эпо­ха вклю­ча­ет в себе «мно­же­ство опре­де­ле­ний», игра­ю­щих по отно­ше­нию к ней роль «про­стей­ших абстрак­ций» или «кате­го­рий». Эти кате­го­рии долж­ны быть най­де­ны путем отвле­чен­но­го ана­ли­за, раз­ла­га­ю­ще­го дей­стви­тель­ность на ее эле­мен­ты. Когда кате­го­рии най­де­ны и опре­де­ле­ны, начи­на­ет­ся обрат­ный путь мыс­лен­но­го вос­со­зда­ния той кон­крет­ной дей­стви­тель­но­сти, из кото­рой они пер­во­на­чаль­но полу­че­ны[8]. Рас­смат­ри­ва­е­мые в такой свя­зи, эти абстракт­ные опре­де­ле­ния име­ют пол­ную зна­чи­мость толь­ко в той кон­крет­ной обста­нов­ке, кото­рая пред­став­ля­ет исход­ный пункт ана­ли­за, и долж­ны быть рас­по­ло­же­ны в той после­до­ва­тель­но­сти, кото­рая отве­ча­ет их поло­же­нию в реаль­ном явле­нии. Одна­ко здесь воз­мож­ны слу­чаи, когда неко­то­рые из этих кате­го­рий раз­ви­ва­ют­ся не в той исто­ри­че­ской после­до­ва­тель­но­сти, кото­рая соот­вет­ству­ет их месту в абстракт­ной тео­рии. Они могут, напри­мер, пред­ше­ство­вать той исто­ри­че­ской эпо­хе, в кото­рой они полу­ча­ют наи­бо­лее пол­ное раз­ви­тие. Так, напр., день­ги полу­ча­ют свое все­сто­рон­нее зна­че­ние толь­ко в усло­ви­ях капи­та­лиз­ма, но исто­ри­че­ски воз­ни­ка­ют задол­го до капи­та­ли­сти­че­ской эпо­хи. Наобо­рот, дру­гие кате­го­рии полу­ча­ют свое опре­де­ле­ние исклю­чи­тель­но в рам­ках опре­де­лен­ной обще­ствен­ной фор­ма­ции, как, напр., при­ба­воч­ная сто­и­мость, капи­тал, наем­ный труд, зара­бот­ная пла­та и т. д. «Бур­жу­аз­ное обще­ство есть наи­бо­лее раз­ви­тая и мно­го­сто­рон­няя исто­ри­че­ская орга­ни­за­ция про­из­вод­ства. Кате­го­рии, выра­жа­ю­щие его отно­ше­ния, пони­ма­ние его орга­ни­за­ции, дают одно­вре­мен­но воз­мож­ность понять стро­е­ние и про­из­вод­ствен­ные отно­ше­ния всех отжив­ших обще­ствен­ных форм, из облом­ков и эле­мен­тов кото­рых это обще­ство стро­ит­ся, отча­сти про­дол­жая вла­чить за собой их остат­ки, кото­рые оно не успе­ло пре­одо­леть, отча­сти раз­ви­вая до пол­но­го зна­че­ния то, что преж­де име­лось лишь в виде наме­ка. Ана­то­мия чело­ве­ка — ключ к ана­то­мии обе­зья­ны. Наме­ки на выс­шее у низ­ших видов живот­ных могут быть поня­ты лишь в том слу­чае, если это выс­шее уже извест­но. Бур­жу­аз­ная эко­но­ми­ка дает нам ключ к антич­ной и т. д. Но отнюдь не в том смыс­ле, кото­рый при­да­ют это­му неко­то­рые эко­но­ми­сты, сти­рая все исто­ри­че­ские раз­ли­чия и во всех обще­ствен­ных фор­мах нахо­дя фор­мы бур­жу­аз­ные… А так как, далее, бур­жу­аз­ное обще­ство само есть толь­ко про­ти­во­ре­чи­вая фор­ма раз­ви­тия, то отно­ше­ния пред­ше­ству­ю­щих форм появ­ля­ют­ся в ней часто в иска­жен­ном виде или даже в новой обо­лоч­ке, как, напри­мер, общин­ная соб­ствен­ность. Если прав­да, поэто­му, что кате­го­рии бур­жу­аз­ной эко­но­мии заклю­ча­ют в себе исти­ну и для всех дру­гих обще­ствен­ных форм, то это надо пони­мать cum grano salis[9]. Они могут содер­жать­ся в ней в раз­ви­том, в иска­жен­ном, в кари­ка­тур­ном и т. д. виде, но все­гда в виде суще­ствен­но изме­нен­ном[10].

Таким обра­зом, одним зачис­ле­ни­ем основ­ных кате­го­рий поли­ти­че­ской эко­но­мии, изу­ча­ю­щей товар­ное хозяй­ство, в раз­ряд исто­ри­че­ских, еще не реша­ет­ся вопрос о харак­те­ре, о физио­но­мии каж­дой из них. Необ­хо­ди­мо даль­ней­шее иссле­до­ва­ние. Надо уста­но­вить, явля­ет­ся ли дан­ная кате­го­рия новым обра­зо­ва­ни­ем, свой­ствен­ным исклю­чи­тель­но дан­ной обще­ствен­ной систе­ме, иска­жен­ным остат­ком преды­ду­щей эпо­хи, или даль­ней­шим раз­ви­ти­ем эле­мен­тов, зало­жен­ных уже в пред­ше­ству­ю­щий пери­од. При этом может слу­чить­ся, что исто­ри­че­ский смысл дан­ной кате­го­рии будет заклю­чать­ся лишь в том, что соот­вет­ству­ю­щее ей эко­но­ми­че­ское содер­жа­ние, име­ю­щее общий харак­тер для раз­ных или даже для всех эпох, смог­ло лишь наи­бо­лее пол­ным обра­зом про­явить­ся в дан­ной обста­нов­ке. Мы ниже уви­дим, что имен­но к этой послед­ней груп­пе отно­сит­ся поня­тие абстракт­но­го тру­да, кото­рое Маркс подроб­но ана­ли­зи­ру­ет в изло­жен­ной свя­зи. Оста­нав­ли­ва­ясь на плане изло­же­ния пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии, Маркс пишет:

«Рас­по­ло­же­ние пред­ме­та, оче­вид­но, долж­но быть тако­во: сна­ча­ла (нуж­но раз­вить) общие абстракт­ные опре­де­ле­ния, кото­рые имен­но поэто­му более или менее отно­сят­ся ко всем обще­ствен­ным фор­мам, одна­ко в разъ­яс­нен­ном выше смыс­ле, во-вто­рых, кате­го­рии, кото­рые обра­зу­ют внут­рен­нюю орга­ни­за­цию бур­жу­аз­но­го обще­ства, и на кото­рых поко­ят­ся основ­ные клас­сы»[11]. И даль­ше идет пере­чис­ле­ние эле­мен­тов бур­жу­аз­но­го обще­ства в соб­ствен­ном смыс­ле сло­ва.

Эти общие абстракт­ные опре­де­ле­ния явля­ют­ся, с одной сто­ро­ны, вне­исто­ри­че­ски­ми, так как отно­сят­ся ко всем эпо­хам, с дру­гой — исто­ри­че­ски­ми, так как толь­ко на опре­де­лен­ной исто­ри­че­ской сту­пе­ни они полу­ча­ют пол­ное раз­ви­тие, про­яв­ля­ют­ся в раз­вер­ну­том виде. Кате­го­рию абстракт­но­го тру­да Маркс отно­сит имен­но к этой груп­пе. Абстракт­ный труд не явля­ет­ся кате­го­ри­ей, обра­зу­ю­щей внут­рен­нюю струк­ту­ру бур­жу­аз­но­го обще­ства. Он отно­сит­ся ко всем эпо­хам, посколь­ку речь идет о нем, как о поня­тии, но он ста­но­вит­ся «прак­ти­че­ски истин­ным» толь­ко на опре­де­лен­ной сту­пе­ни исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия. Такие кате­го­рии мож­но было бы назвать услов­но-исто­ри­че­ски­ми.

Рубин счи­та­ет необ­хо­ди­мым при­дать поня­тию абстракт­но­го тру­да дру­гой смысл. «Затра­та чело­ве­че­ской энер­гии, как тако­вой, в физио­ло­ги­че­ском смыс­ле, еще не состав­ля­ет абстракт­но­го тру­да, как сози­да­те­ля сто­и­мо­сти, хотя и явля­ет­ся его пред­по­сыл­кой. Отвле­че­ние от кон­крет­ных видов тру­да, как основ­ная обще­ствен­ная связь меж­ду отдель­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми — вот что состав­ля­ет абстракт­ный труд»[12]. Это отвле­че­ние про­ис­хо­дит на рын­ке, где про­дук­ты тру­да при­рав­ни­ва­ют­ся друг к дру­гу и тем самым пре­вра­ща­ют част­ный труд в обще­ствен­ный, а кон­крет­ный в абстракт­ный. Послед­ний воз­ни­ка­ет не в про­из­вод­стве, а в акте обме­на. Пре­вра­ще­ние кон­крет­но­го тру­да в абстракт­ный не есть про­стое логи­че­ское абстра­ги­ро­ва­ние, в целях нахож­де­ния общей еди­ни­цы меры, это есть сти­хий­ный обще­ствен­ный акт, реаль­но про­ис­хо­дя­щий на рын­ке. Там, где нет рын­ка и обме­на, нет и это­го пре­вра­ще­ния. Обще­ствен­ный харак­тер тру­да выра­жа­ет­ся тогда непо­сред­ствен­но в нату­раль­ной или кон­крет­ной фор­ме, посколь­ку раз­ные рабо­ты выпол­ня­ют­ся чле­на­ми сово­куп­но­го обще­ствен­но­го орга­низ­ма в поряд­ке созна­тель­но­го рас­пре­де­ле­ния функ­ций. Если счи­тать абстракт­ный труд про­стой физио­ло­ги­че­ской тра­той энер­гии и тем самым при­да­вать ему вне­исто­ри­че­ский харак­тер, то непо­нят­но, каким обра­зом неисто­ри­че­ская кате­го­рия — абстракт­ный труд — может созда­вать такую исто­ри­че­скую кате­го­рию, как сто­и­мость.

Вот в общих чер­тах ход мыс­лей Руби­на, у кото­ро­го Воз­не­сен­ский заим­ству­ет основ­ные аргу­мен­ты, допол­няя их сомни­тель­ной отсе­бя­ти­ной. Так, по Воз­не­сен­ско­му, абстракт­ный труд, хотя и вклю­ча­ет в себе исто­ри­че­ские и соци­аль­ные момен­ты, но пере­ста­ет вме­сте с тем быть физио­ло­ги­че­ским тру­дом и, как тако­вой, суще­ству­ет уже в про­цес­се про­из­вод­ства.

Сле­ду­ет отме­тить, что в общей фор­ме точ­ку зре­ния Руби­на мож­но встре­тить в более ран­ней рабо­те Т. Гри­го­ро­ви­чи «Тео­рия сто­и­мо­сти у Марк­са и Лас­са­ля», где поня­тию абстракт­но­го тру­да при­да­ет­ся тот же смысл… «Труд, созда­ю­щий мено­вые сто­и­мо­сти, т. е. абстракт­но-все­об­щий труд, явля­ет­ся про­дук­том тако­го хозяй­ствен­но­го строя, при кото­ром про­из­во­дят не для сво­е­го, а для чужо­го потреб­ле­ния, и при кото­ром про­из­во­дят­ся не толь­ко потре­би­тель­ские, но и мено­вые бла­га» (стр. 77).

Итак, двой­ствен­ный харак­тер тру­да и кате­го­рия абстракт­но­го тру­да — фор­мы, при­су­щие исклю­чи­тель­но товар­но­му хозяй­ству. Все про­чие систе­мы хозяй­ства зна­ют толь­ко труд в его нату­раль­ном кон­крет­ном виде. Абстракт­ный труд — исто­ри­че­ская кате­го­рия.

Преж­де все­го, в этих рас­суж­де­ни­ях отсут­ству­ет ясность в вопро­се о том, что сле­ду­ет пони­мать в дан­ном слу­чае под исто­ри­че­ской кате­го­ри­ей. Но из все­го хода ана­ли­за вид­но, что поня­тие «исто­ри­че­ский» берет­ся здесь в самом узком зна­че­нии, т. е. абстракт­ный труд, по мне­нию Руби­на, явля­ет­ся кате­го­ри­ей товар­но­го хозяй­ства в том же смыс­ле, как день­ги, сто­и­мость, товар, капи­тал и т. д. Здесь мы долж­ны кон­ста­ти­ро­вать пря­мое рас­хож­де­ние о Марк­сом, кото­рый в сво­ем «Вве­де­нии» подроб­ней­шим обра­зом ана­ли­зи­ру­ет этот вопрос. Маркс опи­сы­ва­ет, какую слож­ную эво­лю­цию про­де­ла­ло поня­тие о тру­де у мер­кан­ти­ли­стов, моне­та­ри­стов, физио­кра­тов, клас­си­ков, пока от отдель­ных видов тру­да, как тор­гов­ля или зем­ле­де­лие, клас­си­ки дошли до абстракт­но­го все­об­ще­го поня­тия дея­тель­но­сти, созда­ю­щей богат­ство, или тру­да вооб­ще. «Может пока­зать­ся, что этим самым най­де­но выра­же­ние для про­стей­ше­го и древ­ней­ше­го отно­ше­ния, в кото­ром чело­век, при каких бы то ни было обще­ствен­ных фор­мах, высту­па­ет, как про­из­во­ди­тель. Это, с одной сто­ро­ны, вер­но, с дру­гой — нет»[13]. И далее он пока­зы­ва­ет, что эта про­стей­шая абстрак­ция, «кото­рая выра­жа­ет древ­ней­шее, для всех обще­ствен­ных форм дей­ству­ю­щее отно­ше­ние, ста­но­вит­ся в этой абстрак­ции прак­ти­че­ски истин­ной толь­ко как кате­го­рия совре­мен­ней­ше­го обще­ства» (стр. 28). Дру­ги­ми сло­ва­ми, Маркс отно­сит абстракт­ный труд к услов­но-исто­ри­че­ским кате­го­ри­ям, если поль­зо­вать­ся выше­при­ве­ден­ным тер­ми­ном. Абстракт­ный труд, труд вооб­ще, труд как физио­ло­ги­че­ская затра­та муску­лов, нер­вов и др. — есть поня­тие, выхо­дя­щее дале­ко за пре­де­лы внут­рен­ней орга­ни­за­ции товар­но­го хозяй­ства, поня­тие общее. Но в дей­стви­тель­но­сти оно может про­явить­ся вполне лишь при извест­ных усло­ви­ях. Како­вы же эти усло­вия? Во-пер­вых, воз­мож­ность отвле­че­ния от кон­крет­ных видов тру­да, без­раз­лич­ное отно­ше­ние к ним мыс­ли­мо лишь на такой сту­пе­ни эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия, когда ни одна фор­ма тру­да не явля­ет­ся гос­под­ству­ю­щей. Во- вто­рых, это пред­по­ла­га­ет такой хозяй­ствен­ный строй, где с наи­боль­шей лег­ко­стью инди­ви­ды пере­хо­дят от одно­го вида тру­да к дру­го­му, где опре­де­лен­ный труд «явля­ет­ся для них слу­чай­ным и пото­му без­раз­лич­ным. Труд здесь не толь­ко в кате­го­рии, но и в дей­стви­тель­но­сти, стал сред­ством созда­ния богат­ства вооб­ще и утра­тил свою связь с опре­де­лен­ным инди­ви­дом».

«Этот при­мер тру­да убе­ди­тель­но. пока­зы­ва­ет, как даже самые абстракт­ные кате­го­рии, несмот­ря на то, что имен­но бла­го­да­ря сво­ей отвле­чен­но­сти они при­ме­ни­мы ко всем эпо­хам, в самой опре­де­лен­но­сти этой абстрак­ции явля­ют­ся в такой же мере про­дук­том исто­ри­че­ских отно­ше­ний и обла­да­ют пол­ной обя­за­тель­но­стью толь­ко для этих отно­ше­ний и внут­ри их» (стр. 28)[14].

Поня­тие абстракт­но­го тру­да раз­вер­ты­ва­ет­ся вполне лишь в товар­ном хозяй­стве, но взя­тое само по себе он отно­сит­ся ко всем эпо­хам. Како­во же долж­но быть его внут­рен­нее содер­жа­ние, что­бы его мож­но было, хотя бы в этом огра­ни­чен­ном смыс­ле, отне­сти ко всем эпо­хам? Имен­но такое, какое дает Маркс: труд, как затра­та физио­ло­ги­че­ской энер­гии в без­раз­лич­ной фор­ме. Опре­де­ле­ние, кото­рое дает Рубин, не поз­во­ля­ет пере­но­сить кате­го­рию абстракт­но­го тру­да за пре­де­лы товар­но­го хозяй­ства.

Если абстракт­ный труд, суще­ствуя, так ска­зать, иде­аль­но в пред­ше­ству­ю­щие товар­но­му хозяй­ству эпо­хи, нахо­дит толь­ко в товар­ном мире поч­ву для сво­е­го прак­ти­че­ско­го про­яв­ле­ния, то како­ва его судь­ба в усло­ви­ях пере­хо­да от товар­но­го к орга­ни­зо­ван­но­му соци­а­ли­сти­че­ско­му хозяй­ству? Отпа­да­ет ли при соци­а­лиз­ме эта кате­го­рия? Ответ на этот вопрос дает ана­лиз тех усло­вий, при кото­рых, по Марк­су, абстракт­ный труд полу­ча­ет зна­че­ние прак­ти­че­ской исти­ны. Мы их пере­чис­ли­ли выше. Сре­ди них нет ни одно­го, кото­рое было бы «отме­не­но» соци­а­лиз­мом. Напро­тив, в соци­а­ли­сти­че­ском обще­стве они полу­ча­ют даль­ней­шее раз­ви­тие.

Отсут­ствие каких-либо спе­ци­фи­че­ских гос­под­ству­ю­щих видов тру­да, лег­кий пере­ход от одно­го вида тру­да к дру­го­му, утра­та свя­зи тру­до­во­го про­цес­са с опре­де­лен­ным инди­ви­дом — все это полу­ча­ет при соци­а­лиз­ме свое выс­шее раз­ви­тие. Сущий вздор —«поло­же­ние» А. Воз­не­сен­ско­го, что при соци­а­лиз­ме оста­ет­ся спе­ци­а­ли­за­ция. «Если мы при­мем семью за обще­ство, то тогда ска­жем: здесь труд отдель­ных участ­ни­ков хозяй­ства ста­но­вит­ся тру­дом обще­ствен­ным непо­сред­ствен­но в сво­ей кон­крет­ной фор­ме. Он не пере­ста­ет быть свя­зан­ным с опре­де­лен­ной инди­ви­ду­аль­но­стью (лич­но­стью) и опре­де­лен­ной спе­ци­аль­но­стью». Это пол­ное извра­ще­ние пер­спек­ти­вы раз­ви­тия. Напом­ним, как по это­му пово­ду Энгельс высме­и­вал Дюрин­га. «Уна­сле­до­ван­но­му г. Дюрин­гом обра­зу мыш­ле­ния обра­зо­ван­ных клас­сов долж­но, конеч­но, казать­ся чудо­вищ­ным, что наста­нет вре­мя, когда не будет ни извоз­чи­ков, ни архи­тек­то­ров по про­фес­сии, и что чело­век, кото­рый рас­по­ря­жа­ет­ся в тече­ние ½ часа, как архи­тек­тор, будет затем пра­вить лоша­дью в каче­стве извоз­чи­ка, пока не явит­ся опять необ­хо­ди­мость в его дея­тель­но­сти, как архи­тек­то­ра. Хорош был бы соци­а­лизм, уве­ко­ве­чи­ва­ю­щий долж­ность извоз­чи­ка, как спе­ци­аль­ную про­фес­сию».

В том же духе выска­зы­ва­ет­ся Маркс и Энгельс в сво­ей рабо­те «Немец­кая идео­ло­гия», опуб­ли­ко­ван­ной в пер­вом томе Ряза­нов­ско­го «Архи­ва»… «В ком­му­ни­сти­че­ском обще­стве… обще­ство регу­ли­ру­ет все про­из­вод­ство, и имен­но поэто­му созда­ет для меня воз­мож­ность сего­дня делать одно, а зав­тра дру­гое, утром охо­тить­ся, после обе­да ловить рыбу, вече­ром зани­мать­ся ско­то­вод­ством или же кри­ти­ко­вать еду, как моей душе угод­но — при чем я не ста­нов­люсь от это­го охот­ни­ком, рыбо­ло­вом, пас­ту­хом или кри­ти­ком»[15].

Конеч­но, будь эти мыс­ли выска­за­ны Марк­сом и Энгель­сом в наши дни, они были бы иллю­стри­ро­ва­ны более совре­мен­ны­ми при­ме­ра­ми. Но сущ­но­сти дела это не меня­ет.

Капи­та­ли­сти­че­ская тех­ни­ка при­ве­ла к тому, что не толь­ко ста­но­вит­ся без­раз­лич­ным для работ­ни­ка кон­крет­ное содер­жа­ние его тру­да, но сами про­яв­ле­ния тру­да в их кон­крет­но­сти (тру­да в эко­но­ми­че­ском смыс­ле, как «жиз­нен­ной необ­хо­ди­мо­сти») все боль­ше сбли­жа­ют­ся меж­ду собой, посколь­ку одна за дру­гой функ­ции чело­ве­че­ских орга­нов заме­ня­ют­ся рабо­той авто­ма­тов. Этот про­цесс полу­чит еще более гигант­ское раз­ви­тие при соци­а­лиз­ме. Сле­до­ва­тель­но, те эко­но­ми­че­ские отно­ше­ния, кото­рые созда­ли поч­ву для отде­ле­ния кон­крет­но­го тру­да от абстракт­но­го при капи­та­лиз­ме, еще боль­ше разо­вьют­ся после его кру­ше­ния. Ослаб­ле­ние раз­дво­ен­но­сти тру­да будет тогда про­ис­хо­дить не в смыс­ле воз­вра­та к пат­ри­ар­халь­щине, к при­креп­ле­нию людей по опре­де­лен­ным спе­ци­аль­но­стям, а в смыс­ле все боль­ше­го и боль­ше­го сбли­же­ния видов кон­крет­но­го тру­да, пре­вра­ще­ния их в одно­об­раз­ный про­цесс тра­ты энер­гии при наблю­де­нии за рабо­той машин. Вне это­го про­цес­са труд пре­вра­тит­ся в про­стую «игру жиз­нен­ных сил», к кото­рой эко­но­ми­че­ские кате­го­рии в соб­ствен­ном смыс­ле уже не отно­сят­ся. «Самый труд ста­нет пер­вой жиз­нен­ной потреб­но­стью, а не сред­ством к жиз­ни»[16].

Рубин исполь­зу­ет для дока­за­тель­ства сво­ей тео­рии гла­ву о товар­ном фети­шиз­ме, где Маркс, про­ти­во­по­став­ляя товар­но­му хозяй­ству раз­лич­ные дру­гие фор­мы про­из­вод­ства, выяс­ня­ет харак­тер­ные осо­бен­но­сти орга­ни­за­ции тру­да в эпо­ху товар­но­го про­из­вод­ства. Из этой гла­вы он пыта­ет­ся сде­лать сле­ду­ю­щий вывод: в то вре­мя, как при вся­ких дру­гих эко­но­ми­че­ских фор­мах (в пат­ри­ар­халь­ном строе, в фео­даль­ном обще­стве, в обще­стве сво­бод­но ассо­ци­и­ро­ван­ных про­из­во­ди­те­лей) каж­дая опре­де­лен­ная рабо­та, каж­дый кон­крет­ный вид тру­да есть вме­сте с тем и непо­сред­ствен­но обще­ствен­ный труд, в товар­ном хозяй­стве труд может обна­ру­жить свой обще­ствен­ный харак­тер, лишь при­ни­мая фор­му сво­ей про­ти­во­по­лож­но­сти — абстракт­но­го тру­да. Абстракт­ный труд явля­ет­ся на этом осно­ва­нии спе­ци­фи­че­ской кате­го­ри­ей товар­но­го хозяй­ства. Раз­бе­рем­ся.

Во вся­ком созна­тель­но орга­ни­зо­ван­ном обще­ствен­ном хозяй­стве труд явля­ет­ся обще­ствен­ным уже в сво­ей непо­сред­ствен­ной кон­крет­ной фор­ме. Это вер­но. В товар­ном хозяй­стве он ста­но­вит­ся обще­ствен­ным посред­ством обра­ще­ния в абстракт­ный труд. Это так­же вер­но. Но вер­но ли, что по этой при­чине кате­го­рия абстракт­но­го тру­да ста­но­вит­ся лиш­ней во всех дру­гих фор­мах хозяй­ства, кро­ме товар­но­го? Это было бы так, если бы кате­го­рия абстракт­но­го тру­да име­ла толь­ко то назна­че­ние, кото­рое ей при­пи­сы­ва­ют, если бы вся ее роль сво­ди­лась к при­да­нию опре­де­лен­но­му виду тру­да харак­те­ра обще­ствен­но­го тру­да, в усло­ви­ях товар­но­го хозяй­ства. Но дело в том, что даже в тех эко­но­ми­че­ских фор­ма­ци­ях, где кон­крет­ный труд высту­па­ет непо­сред­ствен­но в каче­стве обще­ствен­но­го, где он не нуж­да­ет­ся в кри­вом зер­ка­ле вещ­ных отно­ше­ний и абстракт­ных кате­го­рий, функ­ция абстракт­но­го тру­да абсо­лют­но необ­хо­ди­ма, посколь­ку речь одет об уче­те обще­ствен­ной тру­до­вой энер­гии. Учет может про­из­во­дить­ся толь­ко в отвле­чен­ных, т. е. абстракт­ных счет­ных еди­ни­цах. В той же гла­ве о товар­ном фети­шиз­ме Маркс с пол­ной опре­де­лен­но­стью пока­зы­ва­ет, что все мисти­фи­ка­ции товар­но­го хозяй­ства про­ис­хо­дят вовсе не от пре­вра­ще­ния кон­крет­но­го тру­да в абстракт­ный, а от вещ­но­го выра­же­ния этой абстрак­ции. О чем идет речь в этой гла­ве? О товар­ном фети­шиз­ме. Маркс ясно и отчет­ли­во ука­зы­ва­ет, что ни в кон­крет­ном тру­де, ни в абстракт­ном тру­де, как тако­вом, ника­кой мисти­ки, ника­кой таин­ствен­но­сти нет. «Как потре­би­тель­ная сто­и­мость, он (товар) не заклю­ча­ет в себе ниче­го зага­доч­но­го, будем ли мы его рас­смат­ри­вать с точ­ки зре­ния тех свойств, кото­ры­ми он удо­вле­тво­ря­ет чело­ве­че­ские потреб­но­сти, или самые эти свой­ства будем иссле­до­вать, как про­дукт чело­ве­че­ско­го тру­да… Мисти­че­ский харак­тер това­ра порож­да­ет­ся, таким обра­зом, не потре­би­тель­ной сто­и­мо­стью. Столь же мало порож­да­ет­ся он содер­жа­ни­ем опре­де­лен­ной сто­и­мо­сти (т. е. абстракт­ным тру­дом. — И. Д.). Пото­му что, во-пер­вых, как бы раз­лич­ны ни были отдель­ные виды полез­но­го гру­да, или про­из­во­ди­тель­ной дея­тель­но­сти, с физио­ло­ги­че­ской сто­ро­ны они явля­ют­ся во вся­ком слу­чае функ­ци­я­ми чело­ве­че­ско­го орга­низ­ма, и каж­дая такая функ­ция, како­во бы ни было ее содер­жа­ние и ее фор­ма, явля­ет­ся по суще­ству сво­е­му тра­той чело­ве­че­ско­го моз­га, нер­вов, муску­лов, орга­нов чувств и т. д. Во-вто­рых, то, что лежит в осно­ве опре­де­ле­ния вели­чи­ны сто­и­мо­сти, а имен­но, про­дол­жи­тель­ность таких затрат или коли­че­ство тру­да, уже непо­сред­ствен­но, ося­за­тель­но отли­ча­ет­ся от каче­ства тру­да. При вся­ких усло­ви­ях то рабо­чее вре­мя, кото­ро­го сто­ит про­из­вод­ство средств суще­ство­ва­ния, долж­но было инте­ре­со­вать людей, хотя и не в оди­на­ко­вой сте­пе­ни на раз­ных сту­пе­нях раз­ви­тия. Нако­нец, раз люди, так или ина­че, рабо­та­ют друг на дру­га, их труд полу­ча­ет тем самым обще­ствен­ную фор­му».

Итак, отку­да же воз­ни­ка­ет зага­доч­ный харак­тер про­дук­та тру­да, как толь­ко послед­ний при­ни­ма­ет фор­му това­ра. Оче­вид­но, из самой этой фор­мы. Равен­ство раз­лич­ных чело­ве­че­ских работ при­об­ре­та­ет веще­ствен­ную фор­му в про­дук­тах тру­да, как пред­став­ля­ю­щих одну и ту же суб­стан­цию сто­и­мо­сти; изме­ре­ние затрат чело­ве­че­ской силы их про­дол­жи­тель­но­стью полу­ча­ет фор­му вели­чи­ны сто­и­мо­сти про­дук­тов тру­да; нако­нец, те отно­ше­ния меж­ду про­из­во­ди­те­ля­ми, в кото­рых про­яв­ля­ют­ся эти обще­ствен­ные опре­де­ле­ния их работ, полу­ча­ют фор­му обще­ствен­ных отно­ше­ний про­дук­тов тру­да[17].

Итак, не в абстракт­ном тру­де, кото­рый состав­ля­ет «содер­жа­ние опре­де­лен­ной сто­и­мо­сти», надо искать осо­бен­но­стей товар­но­го хозяй­ства, не в равен­стве или при­рав­ни­ва­нии раз­лич­ных чело­ве­че­ских работ и не в изме­ре­нии этих работ рабо­чим вре­ме­нем, рав­но как не в самой обще­ствен­ной свя­зи про­из­во­ди­те­лей, а исклю­чи­тель­но в том, что все эти опре­де­ле­ния полу­ча­ют вещ­ное выра­же­ние. Дру­гие обще­ствен­ные фор­ма­ции не име­ют надоб­но­сти в этом околь­ном пути, «отдель­ным рабо­там и про­дук­там не при­хо­дит­ся при­ни­мать отлич­ную от их реаль­но­го бытия фан­та­сти­че­скую фор­му. Оно вхо­дит в кру­го­во­рот обще­ствен­ной жиз­ни в каче­стве нату­раль­ных служб и нату­раль­ных повин­но­стей. Непо­сред­ствен­но обще­ствен­ной фор­мой тру­да явля­ет­ся здесь его нату­раль­ная фор­ма, его осо­бен­ность, а не его все­общ­ность, как в обще­стве, поко­я­щем­ся на осно­ве товар­но­го про­из­вод­ства. Бар­щин­ный труд изме­ря­ет­ся вре­ме­нем, точ­но так же, как и труд, про­из­во­дя­щий това­ры, но каж­дый кре­пост­ной зна­ет, что на служ­бе сво­е­му гос­по­ди­ну он затра­чи­ва­ет лишь опре­де­лен­ное коли­че­ство сво­ей соб­ствен­ной, лич­ной рабо­чей силы».

В товар­ном хозяй­стве част­ный труд само­сто­я­тель­ных про­из­во­ди­те­лей пре­вра­ща­ет­ся в обще­ствен­ный на рын­ке, во-пер­вых, пото­му, что его про­дук­ты при­ни­ма­ют фор­му това­ров, и, во-вто­рых, пото­му, что бла­го­да­ря это­му вза­им­но­му при­рав­ни­ва­нию това­ров и толь­ко через это при­рав­ни­ва­ние про­ис­хо­дит отвле­че­ние от кон­крет­ных осо­бен­но­стей тру­да, пре­вра­ще­ние кон­крет­но­го тру­да в абстракт­ный. Через абстра­ги­ро­ва­ние от кон­крет­ных форм через посред­ство кате­го­рии абстракт­но­го тру­да осу­ществ­ля­ет­ся обще­ствен­ная связь. В орга­ни­зо­ван­ных фор­мах хозяй­ства обще­ствен­ная связь суще­ству­ет, как зара­нее дан­ный факт. Труд с само­го нача­ла высту­па­ет как обще­ствен­ный, а не част­ный труд, про­дукт не дол­жен пре­вра­тить­ся в товар, что­бы при­об­ре­сти обще­ствен­ное клей­мо; он с пер­во­го мгно­ве­ния сво­е­го суще­ство­ва­ния есть обще­ствен­ный про­дукт. Поэто­му и труд явля­ет­ся здесь обще­ствен­ным тру­дом уже в сво­ей опре­де­лен­ной кон­крет­ной фор­ме, не нуж­да­ясь для это­го ни в каких пре­вра­ще­ни­ях и отвле­че­ни­ях. Отсю­да как буд­то напра­ши­ва­ет­ся такая цепь заклю­че­ний; в орга­ни­зо­ван­ном обще­стве нет това­ра, а есть толь­ко про­дук­ты. Нет част­ных работ, а есть толь­ко обще­ствен­ный труд, рабо­та орга­нов созна­тель­но­го обще­ствен­но­го цело­го. Нет абстракт­но­го тру­да, а есть толь­ко труд кон­крет­ный.

Одна­ко эта строй­ная схе­ма толь­ко в том слу­чае мог­ла бы быть при­ня­та цели­ком, если бы дей­стви­тель­но поня­тия «товар», «част­ный», «абстракт­ный» нахо­ди­лись в оди­на­ко­вом сим­мет­ри­че­ском поло­же­нии к дру­го­му ряду опре­де­ле­ний, «про­дукт», «обще­ствен­ный», «кон­крет­ный». Меж­ду тем, эти анти­те­зы не рав­но­знач­ны. Что кате­го­рии «това­ра», «част­но­го» тру­да исче­за­ют, раз толь­ко пре­кра­ща­ет­ся рыноч­ное хозяй­ство — это само собой разу­ме­ет­ся. Это выте­ка­ет из самих опре­де­ле­ний. Мы назы­ва­ем това­ром про­дукт тру­да, иду­щий для обме­на. Раз нет обме­на, нет и това­ра. Мы назы­ва­ем част­ным тру­дом труд само­сто­я­тель­ных, авто­ном­ных про­из­во­ди­те­лей. Если лик­ви­ди­ру­ет­ся их авто­но­мия, если они пре­вра­ща­ют­ся в непо­сред­ствен­но под­чи­нен­ные орга­ны цело­го, то тем самым исче­за­ет кате­го­рия част­но­го гру­да. Поня­тию абстракт­но­го тру­да теперь так­же пыта­ют­ся дать такой смысл, кото­рый вел бы к уни­что­же­нию этой кате­го­рии при пере­хо­де к дру­гим фор­мам хозяй­ства. Исхо­дят при этом из того, что обще­ствен­ный харак­тер тру­да, кото­рый в рыноч­ном хозяй­стве выра­жа­ет­ся при помо­щи абстрак­ции, в орга­ни­зо­ван­ном обще­стве высту­па­ет непо­сред­ствен­но.

Такое меха­ни­че­ское рас­суж­де­ние по зако­нам сим­мет­рии пред­став­ля­ет, одна­ко, чисто про­из­воль­ную кон­струк­цию новей­ших ком­мен­та­то­ров. У Марк­са ее нет. В сво­ей поле­ми­ке с Гре­ем по вопро­су о непо­сред­ствен­ном изме­ре­нии сто­и­мо­стей това­ров без помо­щи денег, Маркс писал: «Това­ры явля­ют­ся непо­сред­ствен­ным про­дук­том тру­да отдель­ных неза­ви­си­мых част­ных лиц, кото­рый толь­ко посред­ством отчуж­де­ний их в про­цес­се обме­на дол­жен высту­пить как все­об­щий обще­ствен­ный труд; труд, совер­ша­е­мый на осно­ве товар­но­го про­из­вод­ства, ста­но­вит­ся тру­дом обще­ствен­ным толь­ко вслед­ствие все­сто­рон­не­го отчуж­де­ния инди­ви­ду­аль­ных работ. Если, одна­ко, Грей при­ни­ма­ет рабо­чее вре­мя, заклю­чен­ное в това­рах, за непо­сред­ствен­но обще­ствен­ное, то он при­ни­ма­ет его за обще­ствен­ное рабо­чее вре­мя непо­сред­ствен­но ассо­ци­и­ро­ван­ных лиц. Тогда, дей­стви­тель­но, один спе­ци­фи­че­ский товар, напри­мер, золо­то или сереб­ро, не мог бы высту­пить отно­си­тель­но дру­гих това­ров, как вопло­ще­ние все­об­ще­го тру­да; мено­вая цен­ность не ста­но­ви­лась бы ценой, но вме­сте с тем, потре­би­тель­ная цен­ность не ста­но­ви­лась бы мено­вой цен­но­стью, про­дукт не ста­но­вил­ся бы това­ром, — и, таким обра­зом было бы уни­что­же­но самое осно­ва­ние бур­жу­аз­но­го про­из­вод­ства»[18]. Лег­ко заме­тить, что в этом корот­ком, но ярком про­ти­во­по­став­ле­нии товар­но­го и соци­а­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства отсут­ству­ет как раз то зве­но, за кото­рое уце­пил­ся Рубил: нет анти­те­зы кон­крет­но­го и абстракт­но­го тру­да, хотя под­чер­ки­ва­ет­ся, что в соци­а­ли­сти­че­ском обще­стве труд не нуж­да­ет­ся в посред­ству­ю­щих зве­ньях обме­на и отчуж­де­ния, что­бы стать обще­ствен­ным тру­дом.

Абстрак­ция в отно­ше­нии к тру­ду необ­хо­ди­ма не толь­ко для того, что­бы част­ные виды тру­да пре­вра­тить в каче­ствен­но отлич­ную кате­го­рию обще­ствен­но­го тру­да. Она необ­хо­ди­ма так­же и для сум­ми­ро­ва­ния, и для уче­та тру­до­во­го про­цес­са в любом обще­стве, кото­рое, как под­чер­ки­ва­ет Маркс, все­гда инте­ре­су­ет­ся коли­че­ством затра­чи­ва­е­мо­го рабо­че­го вре­ме­ни. Сам Рубин в дру­гой гла­ве сво­ей рабо­ты гово­рит о при­рав­ни­ва­нии раз­лич­ных видов тру­да друг к дру­гу так же, как и о при­рав­ни­ва­нии вещей, напри­мер, с точ­ки зре­ния их отно­си­тель­ной полез­но­сти (в соци­а­ли­сти­че­ском хозяй­стве). Раз­ли­чие меж­ду соци­а­ли­сти­че­ским и товар­ным хозяй­ством состо­ит лишь в том, что в товар­ном обще­стве при­рав­ни­ва­ние тру­да воз­мож­но исклю­чи­тель­но через замас­ки­ро­ван­ную фор­му срав­не­ния про­дук­тов тру­да, как това­ров, тогда как в соци­а­ли­сти­че­ском обще­стве эти два акта совер­шен­но неза­ви­си­мы друг от дру­га. Это мет­ко схва­чен­ное раз­ли­чие. Но в какой же фор­ме долж­но про­ис­хо­дить это при­рав­не­ние тру­да? Срав­не­ние тру­да, выра­жа­ю­ще­го­ся в раз­но­об­раз­ных кон­крет­ных фор­мах, воз­мож­но толь­ко через све­де­ние их к одно­му мери­лу. А. Воз­не­сен­ский гово­рит, что «кон­крет­ный труд вели­ко­леп­но может быть изме­рен имен­но в сво­ей кон­крет­ной фор­ме. В этом отно­ше­нии не остав­ля­ют ника­ких сомне­ний заме­ча­ние Марк­са в § 4, гл. 1, I тома «Капи­та­ла», когда он рас­смат­ри­ва­ет фео­даль­ное хозяй­ство, осо­бен­но, хозяй­ство кре­стьян­ской семьи». В этих заме­ча­ни­ях Марк­са нет того, что нашел там А. Воз­не­сен­ский, кото­рый про­сто не пони­ма­ет, о чем идет речь. «Кон­крет­ный труд может быть изме­рен в кон­крет­ной фор­ме». Но что же, соб­ствен­но, озна­ча­ет такое изме­ре­ние? Изме­рить — зна­чит уста­но­вить коли­че­ство. Коли­че­ство тру­да долж­но быть выра­же­но в опре­де­лен­ных еди­ни­цах. Если Воз­не­сен­ский за такую еди­ни­цу при­мет любую кон­крет­ную вещь, как про­дукт кон­крет­но­го тру­да, то она в под­сче­те будет играть роль не вещи как тако­вой, а пока­за­те­ля опре­де­лен­ных коли­честв тру­до­вой энер­гии[19]. Попыт­ка же при помо­щи дан­ной вещи изме­рить коли­че­ство тру­да дру­гих отрас­лей при­ве­ла бы тов. А. Воз­не­сен­ско­го совер­шен­но неожи­дан­но к фети­шиз­му денеж­ной фор­мы, очу­тив­шей­ся таким путем в совер­шен­но непо­до­ба­ю­щем ей соци­а­ли­сти­че­ском обще­стве. Попыт­ка отвер­теть­ся от абстракт­но­го тру­да при­во­дит… к товар­но­му фети­шиз­му, тако­ва судь­ба чрез­мер­но­го «углуб­ле­ния» поня­тий. Изме­ре­ние тру­да в любой хозяй­ствен­ной систе­ме осу­ществ­ля­ет­ся но Марк­су ничем иным, как рабо­чим вре­ме­нем, при помо­щи кото­ро­го долж­но про­ис­хо­дить и по Руби­ну при­рав­ни­ва­ние раз­лич­ных видов тру­да друг к дру­гу. Вот что гово­рит Маркс о соци­а­ли­сти­че­ском хозяй­стве. «По уни­что­же­нии капи­та­ли­сти­че­ско­го спо­со­ба про­из­вод­ства, но при сохра­не­нии обще­ствен­но­го про­из­вод­ства опре­де­ле­ние сто­и­мо­сти по- преж­не­му про­дол­жа­ет гос­под­ство­вать в том смыс­ле, что регу­ли­ро­ва­ние рабо­че­го вре­ме­ни и рас­пре­де­ле­ние обще­ствен­но­го тру­да меж­ду раз­лич­ны­ми отрас­ля­ми про­из­вод­ства, нако­нец, охва­ты­ва­ю­щая все эго бух­гал­те­рия ста­но­вят­ся важ­нее, чем когда бы то ни было»[20]. Харак­те­ри­зуя обще­ствен­ные отно­ше­ния в пер­вой фазе ком­му­ни­сти­че­ско­го обще­ства, Маркс пишет: «Обще­ствен­ный рабо­чий день пред­став­ля­ет сум­му инди­ви­ду­аль­ных рабо­чих часов; инди­ви­ду­аль­ное рабо­чее вре­мя отдель­но­го про­из­во­ди­те­ля есть достав­лен­ная им часть обще­ствен­но­го рабо­че­го дня, его доля в нем. Он полу­ча­ет от обще­ства кви­тан­цию в том, что отдал ему столь­ко-то тру­да (за выче­том тру­да в поль­зу обще­ствен­ных фон­дов) и за эту кви­тан­цию полу­ча­ет из обще­ствен­ных скла­дов сред­ства потреб­ле­ния в коли­че­стве, сто­я­щем тако­го же коли­че­ства тру­да! Сколь­ко тру­да он отдал обще­ству в одной фор­ме, сто лысо же и полу­ча­ет обрат­но в дру­гой. Здесь оче­вид­но гос­под­ству­ет прин­цип, тож­де­ствен­ный с тем, кото­рый регу­ли­ру­ет товар­ный обмен, посколь­ку послед­ний ость обмен рав­но­цен­но­стей, — извест­ное коли­че­ство труд»’, в одной фор­ме обме­ни­ва­ет­ся па рав­ное коли­че­ство тру­да в дру­гой»[21].

Во вто­рой фазе ком­му­низ­ма исче­за­ют эти «роди­мые пят­на», с кото­ры­ми ком­му­ни­сти­че­ское обще­ство выхо­дит из недр капи­та­лиз­ма, посколь­ку речь идет о прин­ци­пах рас­пре­де­ле­ния. Но оста­ет­ся, одна­ко, дру­гая необ­хо­ди­мость — пра­виль­но­го рас­пре­де­ле­ния тру­да меж­ду раз­ны­ми отрас­ля­ми и срав­не­ния затрат и резуль­та­тов внут­ри каж­до­го про­из­вод­ства. Без коли­че­ствен­но­го уче­та тру­да здесь орга­ни­за­ция хозяй­ства немыс­ли­ма. Но какой же труд здесь под­вер­га­ет­ся уче­ту? Труд вооб­ще, как опре­де­лен­ная фор­ма про­из­во­ди­тель­ной энер­гии, неза­ви­си­мо от фор­мы ее про­яв­ле­ния. Если Рубин и Воз­не­сен­ский отка­зы­ва­ют­ся счи­тать этот труд абстракт­ным тру­дом, они долж­ны создать спе­ци­аль­но для него тре­тью кате­го­рию, ибо кон­крет­ный труд немыс­ли­мо учесть в абстракт­ных еди­ни­цах. Само поня­тие сче­та озна­ча­ет отвле­че­ние от каких бы то ни было качеств. Ариф­ме­ти­ка есть абстракт­ная нау­ка о чис­ле.

Но нам отве­ча­ют так: то, что кон­крет­ный труд может быть рас­смат­ри­ва­ем с коли­че­ствен­ной сто­ро­ны, еще не дела­ет его абстракт­ным тру­дом. Про­цесс сче­та есть отвле­чен­ная опе­ра­ция. Но отвле­че­ние здесь осу­ществ­ля­ет­ся исклю­чи­тель­но в мыс­лен­ной фор­ме. Реаль­ная жизнь не име­ет дела с эти­ми абстрак­ци­я­ми, а с кон­крет­ны­ми вида­ми тру­да и опре­де­лен­ны­ми потре­би­тель­ски­ми бла­га­ми. Наобо­рот, в товар­ном хозяй­стве про­цесс отвле­че­ния от кон­крет­ных свойств тру­да и вещей есть реаль­ный акт, каж­до­днев­но и каж­до­час­но совер­ша­ю­щий­ся на рын­ке. Вот эта абстрак­ция, лежа­щая в самой объ­ек­тив­ной при­ро­де обме­на и порож­да­ет кате­го­рию абстракт­но­го тру­да.

Какую же, одна­ко, роль выпол­ня­ет эта «объ­ек­ти­ви­ро­ван­ная» абстрак­ция? Роль регу­ля­то­ра обще­ствен­но­го про­из­вод­ства. Отпа­да­ет ли эта эко­но­ми­че­ская необ­хо­ди­мость при соци­а­лиз­ме? Нет, наобо­рот, регу­ли­ро­ва­ние лишь при соци­а­лиз­ме полу­ча­ет все­сто­рон­ний харак­тер. Регу­ли­ро­ва­ние пред­по­ла­га­ет учет тру­да, учет пред­по­ла­га­ет абстра­ги­ро­ва­ние от кон­крет­ных свойств и качеств. Если регу­ли­ро­ва­ние тру­да — эко­но­ми­че­ская необ­хо­ди­мость при соци­а­лиз­ме (и при вся­кой дру­гой фор­ме хозяй­ства, посколь­ку люди все­гда инте­ре­со­ва­лись коли­че­ством затра­чи­ва­е­мо­го на про­из­вод­ство средств суще­ство­ва­ния тру­да), то в такой же мере необ­хо­ди­мо посто­ян­ное отвле­че­ние от кон­крет­но­го тру­да. Абстрак­ция в этих усло­ви­ях — не рос­кошь, не пустая игра фан­та­зии, а жиз­нен­ная потреб­ность. В товар­ном обще­стве она совер­ша­ет­ся сти­хий­но и через посред­ство вещей, в орга­ни­зо­ван­ном — созна­тель­но. Но от это­го ее каче­ствен­ная при­ро­да не меня­ет­ся. Раз­ни­ца лишь в том, что при соци­а­лиз­ме «прин­цип и прак­ти­ка не ссо­рят­ся боль­ше, тогда как при товар­ном обмене обмен экви­ва­лен­тов суще­ству­ет толь­ко в сред­нем, а не в каж­дом отдель­ном слу­чае» (Кри­ти­ка гот­ской про­грам­мы).

Таким обра­зом, не толь­ко труд в эпо­ху товар­но­го хозяй­ства, но и вся­кий труд людей, про­из­во­дя­щих в обще­стве, и «вся­кое обще­ствен­но обу­слов­лен­ное про­из­вод­ство инди­ви­дов» харак­те­ри­зу­ет­ся, по Марк­су, двой­ствен­ным харак­те­ром тру­да. Отли­чие заклю­ча­ет­ся лишь в сле­ду­ю­щем. В товар­ном хозяй­стве это раз­дво­е­ние тру­да при­об­ре­та­ет прак­ти­че­скую нагляд­ность в про­цес­се обме­на. С дру­гой сто­ро­ны, в товар­ном обще­стве кон­крет­ный полез­ный труд непо­сред­ствен­но высту­па­ет, как част­ный труд. Обще­ствен­ным тру­дом он ста­но­вит­ся лишь через вещь, через товар­ный обмен, кото­рый одно­вре­мен­но пре­вра­ща­ет кон­крет­ный труд в его про­ти­во­по­лож­ность. Наобо­рот, во всех дру­гих хозяй­ствен­ных фор­мах и кон­крет­ный, и абстракт­ный труд явля­ют­ся лишь дву­мя сто­ро­на­ми одно­го и того же обще­ствен­но­го тру­да. Кон­крет­ный труд есть обще­ствен­ный труд в том смыс­ле, что он в опре­де­лен­ной фор­ме удо­вле­тво­ря­ет опре­де­лен­ной обще­ствен­ной потреб­но­сти в каче­стве осо­бо­го под­раз­де­ле­ния обще­ствен­но­го тру­да. Абстракт­ный труд есть обще­ствен­ный труд в том смыс­ле, что в нем выра­жа­ет­ся обще­ствен­ный харак­тер равен­ства раз­но­род­ных работ. Впро­чем, с объ­ек­тив­ной точ­ки зре­ния кон­крет­ный труд и в усло­ви­ях товар­но­го хозяй­ства так­же явля­ет­ся обще­ствен­ным тру­дом. Это выра­жа­ет­ся в том, что про­дукт тру­да дол­жен быть поле­зен, дол­жен удо­вле­тво­рять обще­ствен­ной потреб­но­сти. «Мозг част­ных про­из­во­ди­те­лей (толь­ко) отра­жа­ет этот двой­ствен­ный обще­ствен­ный харак­тер их част­ных работ», но отра­жа­ет свое­об­раз­но, в тех фор­мах, какие (этот обще­ствен­ный харак­тер) при­ни­ма­ет в обы­ден­ной прак­ти­че­ской жиз­ни в обмене про­дук­тов: обще­ствен­но полез­ный харак­тер част­ных работ отра­жа­ет­ся в той фор­ме, что про­дукт тру­да дол­жен быть поле­зен, но не для само­го про­из­во­ди­те­ля, а для дру­гих людей; обще­ствен­ный харак­тер равен­ства раз­но­род­ных работ отра­жа­ет­ся в фор­ме при­су­ще­го этим мате­ри­аль­но раз­лич­ным вещам-про­дук­там тру­да — обще­го свой­ства быть сто­и­мо­стью»[22]. Здесь мы име­ем ответ так­же и на вто­рой упрек, кото­рый направ­ля­ет­ся по адре­су физио­ло­ги­че­ско­го опре­де­ле­ния абстракт­но­го тру­да, — упрек в том, что такое опре­де­ле­ние не дает соци­аль­ной харак­те­ри­сти­ки тру­да. По мне­нию Руби­на, про­ти­во­по­став­ле­ние кон­крет­но­го и абстракт­но­го тру­да не есть про­ти­во­по­став­ле­ние родо­во­го и видо­во­го поня­тий, а иссле­до­ва­ние «тру­да с двух точек зре­ния: есте­ствен­но-тех­ни­че­ской и соци­аль­ной. Поня­тие абстракт­но­го тру­да выра­жа­ет осо­бен­но­сти обще­ствен­ной орга­ни­за­ции тру­да в товар­но-капи­та­ли­сти­че­ском обще­стве»[23].

Такой под­ход к вопро­су, по наше­му мне­нию, неве­рен. Оба опре­де­ле­ния тру­да, как кон­крет­но­го, так и абстракт­но­го, пред­по­ла­га­ют уже зара­нее обще­ствен­ный харак­тер тру­да. В нача­ле сво­е­го «Вве­де­ния» Маркс пишет: «Пред­мет насто­я­ще­го иссле­до­ва­ния — это преж­де все­го мате­ри­аль­ное про­из­вод­ство. Инди­ви­ды, про­из­во­дя­щие в обще­стве, а, сле­до­ва­тель­но, обще­ствен­но-обу­слов­лен­ное про­из­вод­ство инди­ви­дов — таков есте­ствен­ный исход­ный пункт». Кон­крет­ный труд вовсе не есть толь­ко есте­ствен­но-тех­ни­че­ская кате­го­рия. Сам Рубин, в дру­гом месте гово­рит, ссы­ла­ясь на Марк­са, что во вся­ком дру­гом обще­стве, кро­ме товар­но­го, обще­ствен­ный харак­тер тру­да выра­жа­ет­ся в его непо­сред­ствен­ной нату­раль­ной фор­ме. Сле­до­ва­тель­но он, в этих усло­ви­ях, ста­но­вит­ся кате­го­ри­ей с соци­аль­ным содер­жа­ни­ем. Но и в товар­ном хозяй­стве кон­крет­ный труд толь­ко по види­мо­сти, толь­ко субъ­ек­тив­но для про­из­во­ди­те­ля есть есте­ствен­но-тех­ни­че­ская кате­го­рия, част­ный груд. С точ­ки зре­ния все­го про­цес­са вос­про­из­вод­ства он высту­па­ет, как обще­ствен­но обу­слов­лен­ный труд, ибо от обще­ства зави­сит харак­тер и направ­ле­ние част­ных полез­ных работ. Посколь­ку кон­крет­ный труд раз­де­ля­ет­ся на виды и под­ви­ды вме­сте с про­грес­сом обще­ствен­но­го раз­де­ле­ния тру­да, и посколь­ку послед­нее есть соци­аль­ный факт, то и кон­крет­ный труд тем самым при­об­ре­та­ет соци­аль­ный харак­тер. Да ина­че и не может быть, ибо поня­тие «кон­крет­ный» и «абстракт­ный» отно­сят­ся не к раз­ным вещам, а к одной и той же вещи, к обще­ствен­но­му тру­ду, кото­рый дан, как пер­вич­ная мате­рия хозяй­ствен­ной жиз­ни.

Вме­сте с этим раз­ре­ша­ет­ся так­же и вопрос о соци­аль­ном харак­те­ре абстракт­но­го тру­да. Абстракт­ный труд есть обще­ствен­ный труд, взя­тый с точ­ки зре­ния про­стой, одно­род­ной тра­ты чело­ве­че­ской энер­гии, взя­тый не в раз­но­об­ра­зии его функ­ций, про­яв­ле­ний и резуль­та­тов, а в одно­об­ра­зии его физио­ло­ги­че­ско­го про­цес­са. Но обще­ство не есть орга­низм в гру­бо физио­ло­ги­че­ском смыс­ле сло­ва. Затра­та физио­ло­ги­че­ской энер­гии может про­из­во­дить­ся обще­ством не непо­сред­ствен­но, а через инди­ви­дов, как сво­их чле­нов, высту­па­ю­щих созна­тель­но (в орга­ни­зо­ван­ном обще­стве) или бес­со­зна­тель­но (в товар­ном), как орга­ны обще­ствен­но­го цело­го. Све­де­ние абстракт­но­го тру­да к про­стой, без­лич­ной, хотя и осу­ществ­ля­е­мой отдель­ны­ми лица­ми, затра­те физио­ло­ги­че­ской энер­гии — это и есть выс­шее выра­же­ние соци­аль­но­го харак­те­ра тру­да, несмот­ря на то, что по види­мо­сти оно пред­став­ля­ет собой нату­ра­ли­сти­че­скую кате­го­рию. «Физио­ло­гия» в ден­ном слу­чае есть псев­до­ним обез­ли­че­ния, абсо­лют­но­го равен­ства всех видов чело­ве­че­ско­го тру­да, равен­ства всех про­из­во­ди­те­лей, взя­тых, как тако­вых, т. е. в про­стом каче­стве про­вод­ни­ков обще­ствен­ной энер­гии. Какое же еще соци­аль­ное содер­жа­ние мож­но тре­бо­вать от эко­но­ми­че­ской кате­го­рии?[24].

Но, может быть, здесь к абстракт­но­му тру­ду предъ­яв­ле­но дру­гое тре­бо­ва­ние? Может быть, здесь под соци­аль­ным содер­жа­ни­ем под­ра­зу­ме­ва­ет­ся содер­жа­ние, отве­ча­ю­щее каким-либо спе­ци­фи­че­ским обще­ствен­ным отно­ше­ни­ям и меня­ю­ще­е­ся вме­сте с ними?

Это воз­вра­ща­ет нас к вопро­су об исто­ри­че­ском харак­те­ре абстракт­но­го тру­да, и здесь оста­ет­ся лишь повто­рить наши сооб­ра­же­ния об исто­ри­че­ских кате­го­ри­ях вооб­ще.

Оста­но­вим­ся теперь на тре­тьем воз­ра­же­нии про­тив физио­ло­ги­че­ско­го пони­ма­ния абстракт­но­го тру­да. «Невоз­мож­но при­ми­рить физио­ло­ги­че­ское пони­ма­ние абстракт­но­го тру­да с исто­ри­че­ским харак­те­ром созда­ва­е­мой им сто­и­мо­сти. Физио­ло­ги­че­ская затра­та энер­гии оди­на­ко­ва во все исто­ри­че­ские эпо­хи, и, каза­лось бы, во все эпо­хи созда­ва­ла она сто­и­мость. Мы при­хо­дим: к гру­бей­ше­му пони­ма­нию тео­рии сто­и­мо­сти, пре­вра­щая ее в тру­до­вую тео­рию богат­ства, от кото­рой Маркс ста­ра­тель­но отме­же­вы­вал­ся»[25]. И в дру­гом месте: «При обще­при­ня­том пони­ма­нии абстракт­но­го тру­да, как тру­до­вой затра­ты в физио­ло­ги­че­ском смыс­ле сло­ва, неиз­беж­но нату­ра­ли­сти­че­ское тол­ко­ва­ние Марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти»[26].

Преж­де все­го, совер­шен­но ничем не обос­но­ван довод, что исто­ри­че­ская кате­го­рия долж­на воз­ни­кать толь­ко из дру­гой исто­ри­че­ской кате­го­рии. Ведь в кон­це кон­цов каж­дая исто­ри­че­ски обу­слов­лен­ная фор­ма про­из­вод­ства име­ет сто­им фун­да­мен­том веч­ное отно­ше­ние меж­ду чело­ве­ком и при­ро­дой, про­из­во­ди­тель­ные силы, дан­ные при­ро­дой, и труд, «кото­рый сам есть про­яв­ле­ние одной из сил при­ро­ды — чело­ве­че­ской рабо­чей силы» (Кри­ти­ка Гот­ской про­грам­мы). Этот труд и эта рабо­чая сила явля­ют­ся источ­ни­ка­ми вся­ко­го раз­ви­тия и, сле­до­ва­тель­но, всех исто­ри­че­ских кате­го­рий. Те, кто утвер­жда­ет, что исто­ри­че­ские кате­го­рии могут порож­дать­ся толь­ко дру­ги­ми исто­ри­че­ски­ми же кате­го­ри­я­ми, упус­ка­ют из виду, что кате­го­рия есть вооб­ще толь­ко фор­ма про­яв­ле­ния вне­исто­ри­че­ских зако­нов, как напо­ми­нал Маркс в цити­ро­ван­ном нами пись­ме к Кугель­ма­ну. Что каса­ет­ся спе­ци­аль­но­го вопро­са о соот­но­ше­нии меж­ду сто­и­мо­стью и абстракт­ным тру­дом, то спор здесь осно­ван на про­стом недо­ра­зу­ме­нии со сло­вом «созда­ет», кото­ро­му при­да­ет­ся гру­бо мате­ри­а­ли­сти­че­ский смысл. Так, Рубин пишет: «Толь­ко твер­до уста­но­вив это поня­тие абстракт­но­го тру­да, мы пра­виль­но пой­мем основ­ное поло­же­ние марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти, гла­ся­щее, что труд «созда­ет» сто­и­мость. На пер­вый взгляд это поло­же­ние вызы­ва­ет целый ряд вопро­сов и сомне­ний. Труд, тру­до­вая дея­тель­ность есть нечто физи­че­ское, при­над­ле­жа­щее к миру явле­ний при­ро­ды. Если этот груд созда­ет сто­и­мость, оче­вид­но, послед­няя пред­став­ля­ет какое-то свой­ство самой вещи как тако­вой, как пред­ме­та при­ро­ды»[27]. Все эти сомне­ния про­ис­те­ка­ют не из того, что мы абстракт­ный труд при­мем в физио­ло­ги­че­ском смыс­ле, а из того, что мы при­мем сло­во «созда­ет» в бук­валь­ном физи­че­ском смыс­ле. Меж­ду тем, сам Рубин берет это сло­во в кавыч­ки, чув­ствуя, что этот тер­мин надо пони­мать ина­че. Абстракт­ный труд созда­ет сто­и­мость в том смыс­ле, что он при­ни­ма­ет фор­му сто­и­мо­сти про­дук­та тру­да. «Мено­вая сто­и­мость есть лишь опре­де­лен­ный обще­ствен­ный спо­соб выра­жать труд, потра­чен­ный на изго­тов­ле­ние вещи» (Маркс) — вот и все. Ясно, что спо­соб выра­же­ния может и дол­жен носить исто­ри­че­ский харак­тер, тогда как то, что слу­жит пред­ме­том выра­же­ния, не зави­сит от эво­лю­ции обще­ствен­ных форм. Ника­ких затруд­не­ний и про­ти­во­ре­чий здесь нет, если толь­ко при­да­вать вещам их насто­я­щий смысл.

Меж­ду тем, если при­дер­жи­вать­ся опре­де­ле­ний Руби­на — и здесь мы пере­хо­дим к поло­жи­тель­ной части его тео­рии — то надо неиз­беж­но прий­ти к заклю­че­нию, что не абстракт­ный труд созда­ет сто­и­мость, а, наобо­рот, кате­го­рия сто­и­мо­сти созда­ет кате­го­рию абстракт­но­го тру­да. У Руби­на есть несколь­ко раз­лич­ных и почти все­гда сбив­чи­вых опре­де­ле­ний абстракт­но­го тру­да. При­ве­дем неко­то­рые из них. «Отвле­че­ние от кон­крет­ных видов тру­да, как основ­ная обще­ствен­ная связь меж­ду отдель­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми, — вот что такое абстракт­ный труд» (стр. 102). (Отвле­че­ние… есть абстракт­ный труд — не совсем вра­зу­ми­тель­ное опре­де­ле­ние). «Абстракт­ный труд появ­ля­ет­ся толь­ко в дей­стви­тель­ном акте рыноч­но­го обме­на. Физио­ло­ги­че­ское равен­ство раз­лич­ных видов чело­ве­че­ско­го тру­да суще­ство­ва­ло все­гда и само по себе пред­став­ля­ет факт, без­раз­лич­ный для обще­ствен­ной фор­мы про­из­вод­ства. Но равен­ство раз­лич­ных видов тру­да, созда­ва­е­мое в товар­ном хозяй­стве про­цес­сом обме­на, рав­но­ве­сие меж­ду тру­дом, затра­чи­ва­е­мым в раз­лич­ных отрас­лях про­из­вод­ства, пере­лив тру­да из одной отрас­ли в дру­гую, так ска­зать, стрем­ле­ние всех тру­до­вых резер­ву­а­ров обще­ства к рав­но­му уров­ню, — это явле­ние соци­аль­ное, при­су­щее товар­но­му хозяй­ству и нахо­дя­щее свое выра­же­ние в поня­тии абстракт­но­го тру­да» (стр. 103).

Это опре­де­ле­ние столь же неук­лю­же, как и преды­ду­щее («стрем­ле­ние резер­ву­а­ров к рав­но­му уров­ню»). Но оно сверх того явно оши­боч­но. Преж­де все­го: ска­зать, что «равен­ство раз­лич­ных видов тру­да, созда­ва­е­мое в товар­ном хозяй­стве про­цес­сом обме­на», есть явле­ние, при­су­щее толь­ко товар­но­му хозяй­ству — зна­чит ниче­го не ска­зать. Само собой понят­но, что там, где нет обме­на, нет и товар­но­го хозяй­ства. Дру­гое же утвер­жде­ние, что стрем­ле­ние тру­да к рав­но­му уров­ню, стрем­ле­ние к рав­но­ве­сию и пр. свой­ствен­но толь­ко товар­но­му хозяй­ству, явно невер­но. Меж­ду про­чим, Рубин упо­треб­ля­ет здесь тер­мин «соци­аль­ный» в смыс­ле, рав­но­знач­ном тер­ми­ну «рыноч­ное» или «товар­ное» хозяй­ство. Такое упо­треб­ле­ние тер­ми­на дале­ко не обще­при­ня­то.

Нако­нец, сле­ду­ет здесь отме­тить, что по Руби­ну абстракт­ный труд появ­ля­ет­ся толь­ко «в дей­стви­тель­ном акте рыноч­но­го обме­на» и, сле­до­ва­тель­но, до обме­на не суще­ству­ет.

Далее Рубин еще более под­чер­ки­ва­ет это поло­же­ние, ука­зы­вая, что при­рав­ни­ва­ние тру­да в товар­ном обще­стве про­ис­хо­дит не непо­сред­ствен­но, «а через при­рав­ни­ва­ние вещей, не в про­цес­се про­из­вод­ства, а через обмен. Поня­тие абстракт­но­го тру­да выра­жа­ет эту спе­ци­фи­че­скую исто­ри­че­скую фор­му при­рав­ни­ва­ния тру­да».

Рубин пола­га­ет, что, «толь­ко твер­до уста­но­вив это поня­тие абстракт­но­го тру­да, мы пра­виль­но пой­мем основ­ное поло­же­ние марк­со­вой тео­рии сто­и­мо­сти, гла­ся­щее, что труд «созда­ет» сто­и­мость». В чем же состо­ит это пра­виль­ное пони­ма­ние? А вот: …«Если абстракт­ный труд есть поня­тие соци­аль­ное, выра­жа­ю­щее обще­ствен­ную фор­му орга­ни­за­ции тру­да в товар­ном хозяй­стве», то «этот абстракт­ный труд, ины­ми сло­ва­ми товар­ная фор­ма хозяй­ства, и созда­ет сто­и­мость про­дук­тов тру­да, т. е. то свой­ство их, кото­рое явля­ет­ся след­стви­ем дан­ной обще­ствен­ной фор­мы (товар­ной) про­из­вод­ства, но при­пи­сы­ва­ет­ся вещам… Не труд как тако­вой, а лишь орга­ни­зо­ван­ный в дан­ной обще­ствен­ной фор­ме (товар­ной) созда­ет сто­и­мость. Так, и толь­ко так, сле­ду­ет пони­мать поло­же­ние, что абстракт­ный труд созда­ет сто­и­мость» (стр. 109). Одна­ко, если в этом состо­ит весь резуль­тат дол­гих рас­суж­де­ний, то напрас­но наш автор потра­тил столь­ко уси­лий. То, что он здесь «дока­зал», вовсе и не тре­бо­ва­лось дока­зы­вать. В самом деле: мы здесь при­шли к тому, что поня­тие абстракт­но­го тру­да совер­шен­но рас­плы­лось в тумане, отож­де­ствив­шись с поня­ти­ем товар­но­го хозяй­ства в целом, после чего не состав­ля­ет ника­ко­го тру­да дока­зать, что имен­но товар­ное хозяй­ство созда­ет сто­и­мость. Кто же это­го не знал? Тео­ре­ти­че­ская экс­кур­сия ока­за­лась в пол­ном смыс­ле бес­плод­ной. Даль­ней­шие попыт­ки авто­ра выбрать­ся из затруд­не­ний толь­ко уве­ли­чи­ва­ют пута­ни­цу. Вза­и­мо­от­но­ше­ния меж­ду абстракт­ным тру­дом и сто­и­мо­стью он даль­ше раз­ви­ва­ет сле­ду­ю­щим обра­зом: «Отно­ше­ние меж­ду тру­дом и сто­и­мо­стью не долж­но быть мыс­ли­мо, как отно­ше­ние меж­ду физи­че­ской при­чи­ной и физи­че­ским след­стви­ем. Труд — это абстракт­ный труд, про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние меж­ду част­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми, свя­зан­ны­ми через обмен. Сто­и­мость — вещ­ное выра­же­ние это­го про­из­вод­ствен­но­го отно­ше­ния. Труд и сто­и­мость свя­за­ны меж­ду собой такой же свя­зью, как про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние людей и его вещ­ная фор­ма… Такой имен­но смысл, как было уже ука­за­но, име­ют выра­же­ния Марк­са, что сто­и­мость есть «ове­ществ­лен­ный», «мате­ри­а­ли­зи­ро­ван­ный», «застыв­ший» труд. Сто­и­мость есть вещ­ное выра­же­ние спе­ци­фи­че­ских обще­ствен­ных свойств тру­да, а имен­но, орга­ни­за­ции его на осно­ве само­сто­я­тель­но­го веде­ния хозяй­ства част­ны­ми това­ро­про­из­во­ди­те­ля­ми и свя­зан­но­сти их в обмене» (стр. 110).

Чем боль­ше слов, тем мень­ше смыс­ла. Ска­зать «труд… это про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние» — все рав­но, что ска­зать «про­из­вод­ство — это про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние», т. е. бес­смыс­ли­цу. Труд есть та поч­ва, на кото­рой стро­ят­ся отно­ше­ния, но труд и тру­до­вые отно­ше­ния — раз­ные вещи. Что сто­и­мость есть «ове­ществ­лен­ный» труд — это вер­но, но это надо пони­мать в том же смыс­ле, как и выра­же­ние «труд созда­ет сто­и­мость», т. е. не в физи­че­ском, а в пере­нос­ном, а имен­но: труд полу­ча­ет свое внеш­нее выра­же­ние в вещи, пред­став­ля­ю­щей тру­до­вые, отно­ше­ния.

Но хуже все­го то, что все цити­ро­ван­ные, нами опре­де­ле­ния абстракт­но­го тру­да ведут к неиз­беж­но­му выво­ду: не труд созда­ет сто­и­мость, а наобо­рот. В самом деле: абстракт­ный труд появ­ля­ет­ся толь­ко в обмене. Но обмен есть преж­де все­го обмен вещей, при­рав­ни­ва­ние их друг к дру­гу. Про­цесс это­го обме­на и есть про­цесс воз­ник­но­ве­ния сто­и­мо­сти, как отно­ше­ния меж­ду про­из­во­ди­те­ля­ми. Кате­го­рия абстракт­но­го тру­да в руби­нов­ском пони­ма­нии есть резуль­тат все­го про­цес­са, а не его исход­ный пункт. Вещи, таким обра­зом, полу­ча­ют в схе­ме Руби­на доволь­но свое­об­раз­ную после­до­ва­тель­ность, и вся тео­рия тру­до­вой сто­и­мо­сти полу­ча­ет какой-то мета­фи­зи­че­ский харак­тер.

Содер­жа­ние всех при­ве­ден­ных нами попы­ток опре­де­ле­ния абстракт­но­го тру­да — если толь­ко в них есть какое-либо содер­жа­ние — сво­дит­ся у Руби­на к воз­ве­де­нию абстрак­ции в квад­рат. Это не толь­ко отвле­че­ние от кон­крет­ных свойств тру­да, это — отвле­че­ние от тру­да, как без­лич­ной физио­ло­ги­че­ской дея­тель­но­сти, отвле­че­ние от отвле­чен­но­го поня­тия. По Руби­ну физио­ло­ги­че­ский обще­че­ло­ве­че­ский труд — толь­ко пред­по­сыл­ка абстракт­но­го тру­да, но не самый труд, подоб­но тому, как кон­крет­ный вид тру­да — пред­по­сыл­ка для заклю­че­ния о физио­ло­ги­че­ском тру­де. Таким обра­зом, не толь­ко сто­и­мость, но и абстракт­ный труд не заклю­ча­ют в себе ни одно­го ато­ма мате­рии. Поня­тие тру­да окон­ча­тель­но теря­ет­ся и заме­ня­ет­ся совер­шен­но бес­плод­ны­ми, туман­ны­ми и сбив­чи­вы­ми соци­аль­но-эко­но­ми­че­ски­ми экс­кур­си­я­ми, в кон­це кото­рых мы бла­го­по­луч­но при­хо­дим к выво­ду, что абстракт­ный труд — не труд, а толь­ко извест­ная фор­ма его орга­ни­за­ции. Для чего нуж­но это Haarspalterei[28]? Мы уже выше разо­бра­ли его «соци­аль­но-исто­ри­че­ские» моти­вы. Но Рубин под­креп­ля­ет необ­хо­ди­мость тако­го опре­де­ле­ния еще дву­мя аргу­мен­та­ми. Он пола­га­ет, что толь­ко дан­ное им опре­де­ле­ние абстракт­но­го тру­да дает воз­мож­ность, во-пер­вых, про­ве­сти точ­ное раз­гра­ни­че­ние поня­тий «труд» и «рабо­чая сила», и, во-вто­рых, понять смысл марк­сов­ско­го поло­же­ния, что труд сам по себе не име­ет сто­и­мо­сти.

«Толь­ко с этой точ­ки зре­ния, — гово­рит Рубин, — нам выяс­нит­ся то рез­кое раз­ли­чие, кото­рое Маркс про­во­дит меж­ду тру­дом, как сози­да­те­лем сто­и­мо­сти, и рабо­чей силой. Было бы совер­шен­но бес­по­лез­но кон­стру­и­ро­вать эти два поня­тия, как два раз­лич­ных объ­ек­та, отли­ча­ю­щи­е­ся сво­и­ми есте­ствен­ны­ми свой­ства­ми. Так имен­но посту­па­ет Бух. «Труд — это про­цесс пре­вра­ще­ния потен­ци­аль­ной, энер­гии наше­го тела в меха­ни­че­скую рабо­ту… Рабо­чая сила — это запас потен­ци­аль­ной энер­гии наше­го орга­низ­ма, еще не пре­вра­щен­ной в меха­ни­че­скую рабо­ту». Такое меха­ни­че­ское постро­е­ние совер­шен­но чуж­до Марк­су. «Труд» и «рабо­чая сила» не раз­ные объ­ек­ты внеш­не­го мира, а раз­лич­ные соци­аль­ные харак­те­ри­сти­ки тру­да, раз­лич­ные «Formbestimmtheiten». Абстракт­ный труд, созда­ю­щий сто­и­мость, — это выра­же­ние товар­но­го обще­ства, как сово­куп­но­сти авто­ном­ных част­ных хозяйств, свя­зан­ных про­из­вод­ствен­ны­ми отно­ше­ни­я­ми обме­на. Наем­ный труд или рабо­чая сила — это выра­же­ние тру­да, обособ­лен­но­го от средств про­из­вод­ства, про­ти­во­по­став­лен­но­го им и соеди­ня­ю­ще­го­ся с ними в фор­ме наем­но­го дого­во­ра меж­ду капи­та­ли­стом и рабо­чим» (стр. 111). Мы при­ве­ли эту длин­ную выпис­ку для того, что­бы со всей нагляд­но­стью пока­зать неиз­беж­ность извра­ще­ния марк­сов­ских кате­го­рий, если пытать­ся их насиль­ствен­но втис­нуть в руби­нов­скую наду­ман­ную «соци­аль­но-исто­ри­че­скую схе­му». Рубин фак­ти­че­ски сти­ра­ет здесь вся­кую грань меж­ду поня­ти­я­ми «труд» и «рабо­чая сила», взя­ты­ми, как явле­ния внеш­не­го мира. Попыт­ку их раз­де­лить он зара­нее объ­яв­ля­ет без­на­деж­ной, хотя и не обос­но­вы­ва­ет ничем сво­е­го без­апел­ля­ци­он­но­го при­го­во­ра. Меж­ду тем, фор­му­ли­ров­ка, кото­рую мы нахо­дим у Марк­са, не остав­ля­ет на сей счет ника­ких сомне­ний. «То, что она (поли­ти­че­ская эко­но­мия — И. Д.) назы­ва­ет сто­и­мо­стью тру­да, есть в дей­стви­тель­но­сти сто­и­мость рабо­чей силы, кото­рая реаль­но суще­ству­ет в лич­но­сти рабо­че­го и кото­рая так же отлич­на от сво­ей функ­ции тру­да, как маши­на отлич­на от сво­их опе­ра­ций» (Капи­тал, т. I, гл. о зара­бот­ной пла­те). Кажет­ся, ясно выра­зить­ся нель­зя. По Марк­су, раз­ли­чия меж­ду рабо­чей силой и тру­дом лежат имен­но в плос­ко­сти реаль­но­го мира и сти­ра­ют­ся в усло­ви­ях капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, где все явле­ния при­ни­ма­ют пре­врат­ный вид. У Руби­на диа­мет­раль­но про­ти­во­по­лож­ный взгляд: во внеш­нем мире рабо­чая сила и труд — одно и то же. Раз­лич­ны­ми они ста­но­вят­ся исклю­чи­тель­но под углом зре­ния товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Здесь непри­ми­ри­мое про­ти­во­ре­чие с Марк­сом[29]. Но не по этой при­чине, конеч­но, сле­ду­ет отверг­нуть точ­ку зре­ния Руби­на. Дело в том, что тео­рия Руби­ла ведет пря­ме­хонь­ко к изоб­ра­же­нию сто­и­мо­сти рабо­чей силы, как пла­ты за труд, т. е. к сме­ше­нию сущ­но­сти зара­бот­ной пла­ты с ее внеш­ней фаль­ши­вой види­мо­стью, про­тив чего Маркс напра­вил самые ост­рые стре­лы сво­ей кри­ти­ки. Если зара­бот­ная пла­та есть пла­та за труд, то пови­са­ет в воз­ду­хе вся тео­рия экс­плу­а­та­ции. Точ­ка зре­ния Руби­на есть воз­врат к клас­си­че­ской эко­но­мии, кото­рая дей­стви­тель­но не раз­ли­ча­ла поня­тий «труд» и «рабо­чая сила» и имен­но поэто­му не мог­ла вый­ти за пре­де­лы бур­жу­аз­ной идео­ло­гии. «Соци­аль­но-исто­ри­че­ское обос­но­ва­ние» абстракт­но­го тру­да отво­дит нас, таким обра­зом, все даль­ше и даль­ше от под­лин­но­го марк­сиз­ма. Мы уже не гово­рим о том, что попыт­ка дать «соци­аль­ную харак­те­ри­сти­ку поня­тия рабо­чей силы при­над­ле­жит к тому же раз­ря­ду изоб­ре­те­ний, что и те мно­го­чис­лен­ные опре­де­ле­ния абстракт­но­го тру­да, кото­рые мы при­во­ди­ли выше. Рабо­чая сила без даль­них око­лич­но­стей пере­име­но­вы­ва­ет­ся в наем­ный труд, ну, а наем­ный труд без осо­бо­го тру­да мож­но опре­де­лить, как обще­ствен­но исто­ри­че­скую кате­го­рию, свой­ствен­ную капи­та­ли­сти­че­ско­му хозяй­ству. То, что нуж­но было бы дока­зать, а имен­но — есть ли «рабо­чая сила» и «наем­ный труд» сино­ни­мы, Рубин остав­ля­ет без вся­ко­го дока­за­тель­ства. С такой логи­кой мож­но, конеч­но, дока­зать все, что угод­но.

Меж­ду тем, рабо­чая сила, по Марк­су, есть сила, «реаль­но суще­ству­ю­щая в лич­но­сти рабо­че­го». В дру­гом месте Маркс гово­рит: «Труд — сам есть про­яв­ле­ние одной из сил при­ро­ды — чело­ве­че­ской рабо­чей силы» (Кри­ти­ка Гот­ской про­грам­мы). Поня­тие рабо­чей силы Маркс упо­треб­ля­ет в свя­зи с харак­те­ри­сти­кой бар­щин­но­го тру­да: «Каж­дый кре­пост­ной зна­ет, что на служ­бе сво­е­му гос­по­ди­ну он затра­чи­ва­ет лишь опре­де­лен­ное коли­че­ство сво­ей соб­ствен­ной лич­ной рабо­чей силы».

То опре­де­ле­ние рабо­чей силы, кото­рое дает Рубин, отно­сит­ся к рабо­чей силе, пре­вра­тив­шей­ся в товар, т. е. к спе­ци­фи­че­ской обще­ствен­ной фор­ме ее суще­ство­ва­ния в рам­ках капи­та­ли­сти­че­ско­го обще­ства. Но в таком слу­чав это опре­де­ле­ние есть про­стая тав­то­ло­гия. Когда рабо­чая сила берет­ся в каче­стве «това­ра», то тем самым уже пред­по­ла­га­ют­ся капи­та­ли­сти­че­ские отно­ше­ния про­из­вод­ства.

Немно­гим удач­нее дру­гое опре­де­ле­ние рабо­чей силы, кото­рое Рубин дает несколь­ки­ми строч­ка­ми ниже (он вооб­ще не ску­пит­ся на опре­де­ле­ния). «Рабо­чая сила выра­жа­ет про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние меж­ду рабо­чим и капи­та­ли­стом, свя­зы­ва­ю­щее их через обмен «вещей» (обмен денег на рабо­чую силу) (стр. 112). Сле­до­ва­тель­но, здесь опять рас­смат­ри­ва­ет­ся не рабо­чая сила вооб­ще, а в опре­де­лен­ной фор­ме това­ра.

Но для того, что­бы стать това­ром, рабо­чая сала преж­де все­го долж­на быть «вещью», т. е. объ­ек­том внеш­не­го мира. Имен­но этот факт и поз­во­ля­ет ей иметь сто­и­мость, ибо сто­и­мость есть свой­ство «вещи» в мено­вом обще­стве. И с этой же точ­ки зре­ния «труд» не име­ет сто­и­мо­сти, пото­му что он не есть пред­мет обме­на, не есть вещь, а толь­ко функ­ция «вещи» — рабо­чей силы.

То же самое гово­рит и Рубин, хотя про­би­ва­ет­ся он к пра­виль­но­му опре­де­ле­нию через кучи им самим нагро­мож­ден­ных пре­пят­ствий и про­ти­во­ре­чий. «Труд, как обще­ствен­но-про­из­вод­ствен­ная связь, нахо­дит свое выра­же­ние в вещ­ной фор­ме сто­и­мо­сти, но сам не есть «вещь», «сто­и­мость». Отсю­да понят­но, что «труд» (точ­нее обще­ствен­ная орга­ни­за­ция тру­да в товар­ной фор­ме) созда­ет сто­и­мость, но сам не име­ет сто­и­мо­сти. Наем­ный же труд или рабо­чая сила (точ­нее, труд в его клас­со­вой про­ти­во­по­лож­но­сти капи­та­лу) высту­па­ет в фор­ме това­ра, име­ет сто­и­мость, но не созда­ет ее» (стр. 112). Здесь опять невер­ные фор­му­ли­ров­ки: «труд = про­из­вод­ствен­ное отно­ше­ние», рабо­чая сила = наем­но­му тру­ду, что при­во­дит к неле­по­му и дур­но пах­ну­ще­му поло­же­нию — наем­ный труд не созда­ет сто­и­мо­сти (?!). Но если эти шеро­хо­ва­то­сти отбро­сить, то оста­ет­ся пра­виль­ный вывод: труд — не «вещь», рабо­чая сила — «вещь». Отсю­да их раз­ное отно­ше­ние к сто­и­мо­сти. Но отсю­да же сле­ду­ет, что меж­ду тру­дом и рабо­чей силой есть корен­ное раз­ли­чие, лежа­щее в их объ­ек­тив­ной при­ро­де. Зачем же надо было горо­дить ого­род, сти­рая меж­ду ними вся­кие гра­ни­цы, для того, что­бы потом их сно­ва вос­ста­нав­ли­вать? Труд, потра­чен­ный на эти изыс­ка­ния, не толь­ко не име­ет ника­кой сто­и­мо­сти, но, пожа­луй, и не созда­ет ее.

На «тео­рии» Воз­не­сен­ско­го, кото­рая соеди­ня­ет Руби­на с Марк­сом, напи­хи­вая в кате­го­рию абстракт­но­го тру­да все­воз­мож­ные опре­де­ле­ния, спе­ци­аль­но оста­нав­ли­вать­ся не сто­ит. У Руби­на попыт­ка «мифо­ло­ги­зи­ро­вать» поня­тие абстракт­но­го тру­да име­ет хотя бы харак­тер внут­рен­ней после­до­ва­тель­но­сти, что и при­во­дит ее к абсур­ду. У Воз­не­сен­ско­го — обык­но­вен­ная эклек­ти­ка, не пред­став­ля­ю­щая ника­ко­го тео­ре­ти­че­ско­го инте­ре­са.

Мы пока­за­ли, что постро­е­ние Руби­на не выте­ка­ет из харак­те­ра марк­сов­ских кате­го­рий и в суще­ствен­ных сво­их частях про­ти­во­ре­чит, и по бук­ве, и по духу, тому содер­жа­нию, кото­рое Маркс вкла­ды­вал в свои опре­де­ле­ния. Нам оста­ет­ся теперь в заклю­че­ние раз­ре­шить послед­ний вопрос: не име­ет ли тео­рия Руби­на, пра­ва на суще­ство­ва­ние рядом с марк­сист­ской тео­ри­ей? Быть может, есть доста­точ­ные осно­ва­ния для того, что­бы пере­стро­ить основ­ные опре­де­ле­ния поли­ти­че­ской эко­но­мии по схе­ме, пред­ла­га­е­мой Руби­ным, невзи­рая на то, что она не согла­су­ет­ся с Марк­сом. На этот вопрос мож­но было бы дать поло­жи­тель­ный ответ, толь­ко при одном усло­вии: если бы кате­го­рии Руби­на помо­га­ли нам луч­ше уяс­нить дей­стви­тель­ность, чем кате­го­рии Марк­са, луч­ше понять меха­низм товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства. Но дело в том, что имен­но это­му тре­бо­ва­нию они не удо­вле­тво­ря­ют.

К чему сво­дит­ся попыт­ка Руби­на? Корот­ко гово­ря, она сво­дит­ся к стрем­ле­нию изгнать из пред­ме­та поли­ти­че­ской эко­но­мии вся­кие сле­ды живой мате­рии, лишить тео­ре­ти­че­скую систе­му марк­сиз­ма ее мате­ри­аль­но­го фун­да­мен­та. Если абстракт­ный труд — не труд в физио­ло­ги­че­ском смыс­ле, если рабо­чая сила — не объ­ект реаль­но­го внеш­не­го мира, если все это — бес­плот­ные «социо­ло­ги­зи­ро­ван­ные» абстрак­ции, неуло­ви­мые «отно­ше­ния» «товар­но­го обще­ства» — и толь­ко, то, сле­до­ва­тель­но, эти кате­го­рии ста­вят­ся в один ряд с осталь­ны­ми кате­го­ри­я­ми бур­жу­аз­но­го хозяй­ства, как при­быль, про­цент, капи­тал, клас­сы и т. д. Но ведь тогда исче­за­ет вся­кая объ­ек­тив­ная опо­ра для науч­но­го иссле­до­ва­ния бур­жу­аз­но­го обще­ства. В самом деле: зада­ча эко­но­ми­че­ской нау­ки долж­на состо­ять в том, что­бы све­сти спе­ци­фи­че­ские капи­та­ли­сти­че­ские фор­мы про­яв­ле­ния зако­нов обще­ствен­но­го «про­из­вод­ства жиз­ни» к самим этим зако­нам, что­бы «про­явить» путем отвле­чен­но­го ана­ли­за, внут­рен­нее стро­е­ние эко­но­ми­че­ской тка­ни, зату­ма­нен­ное, замас­ки­ро­ван­ное про­ти­во­ре­чи­вы­ми фор­ма­ми капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства… Основ­ные кате­го­рии это­го хозяй­ства, как капи­тал, при­быль и т. д., пред­став­ля­ют эко­но­ми­че­ские явле­ния в пре­врат­ном виде, в кри­вом зер­ка­ле. Что­бы раз­об­ла­чить этот фети­шизм поверх­ност­ных явле­ний, сам иссле­до­ва­тель дол­жен во вся­ком слу­чае обла­дать ору­ди­я­ми и кате­го­ри­я­ми не фети­ши­зи­ро­ван­но­го поряд­ка, он дол­жен в сво­ем отвле­чен­ном ана­ли­зе поста­вить себя вне кате­го­рий бур­жу­аз­но­го хозяй­ства. Ина­че он сам будет у них в пле­ну, как это и слу­чи­лось с клас­си­че­ской шко­лой, в лице ее про­ни­ца­тель­ней­ше­го пред­ста­ви­те­ля — Рикар­до. Но где же лежит эта поч­ва, выво­дя­щая нас за пре­де­лы бур­жу­аз­но­го миро­воз­зре­ния? Это — точ­ка зре­ния тру­да в его обще­че­ло­ве­че­ском смыс­ле. К чему сво­дит­ся марк­сов­ский ана­лиз бур­жу­аз­но­го обще­ства? Он пока­зы­ва­ет, что при­быль не вырас­та­ет из капи­та­ла, или рен­та из зем­ли, что капи­тал и сто­и­мость — не свой­ства, вещи, как тако­вой, что день­ги так­же не та бле­стя­щая види­мость, за кото­рую их при­ни­ма­ют, что все это — лишь фор­мы про­яв­ле­ния обще­че­ло­ве­че­ско­го абстракт­но­го тру­да, пер­вич­ной мате­рии, из кото­рой выко­вы­ва­ют­ся обще­ствен­ное про­из­вод­ство, клас­сы и их мно­го­об­раз­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния. На этом фун­да­мен­те постро­е­на вся тео­рия при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти, вся тео­рия экс­плу­а­та­ции. Толь­ко све­де­ни­ем всех обще­ствен­но-эко­но­ми­че­ских отно­ше­ний к тру­ду уда­ет­ся раз­об­ла­чить мисти­фи­ка­цию бур­жу­аз­ных эко­но­ми­че­ских форм, и эту заслу­гу Маркс при­пи­сы­ва­ет преж­де все­го клас­си­че­ской шко­ле, хотя она не суме­ла осу­ще­ствить свою тео­ре­ти­че­скую зада­чу со всей необ­хо­ди­мой после­до­ва­тель­но­стью. «Вели­кая заслу­га клас­си­че­ской эко­но­мии заклю­ча­ет­ся в том, что она раз­ру­ши­ла эту лож­ную внеш­нюю види­мость и иллю­зию, это обособ­ле­ние и фик­си­ро­ва­ние раз­лич­ных эле­мен­тов богат­ства один от дру­го­го, эту пер­со­ни­фи­ка­цию вещей и ове­ществ­ле­ние отно­ше­ний про­из­вод­ства, эту рели­гию повсе­днев­ной жиз­ни, — раз­ру­ши­ла тем, что она све­ла про­цент к части при­бы­ли и рен­ту к избыт­ку над сред­ней при­бы­лью так, что обе сли­ва­ют­ся в при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти; тем, что она пред­ста­ви­ла про­цесс обра­ще­ния, как про­стой мета­мор­фоз форм, и, нако­нец, в непо­сред­ствен­ном про­цес­се про­из­вод­ства све­ла сто­и­мость и при­ба­воч­ную сто­и­мость това­ров к тру­ду11» («Капи­тал», т. III, ч. II). Если же теперь нам объ­яв­ля­ют, что и тот «труд», к кото­ро­му мы сво­дим, как к пер­во­ос­но­ве, все явле­ния товар­но-капи­та­ли­сти­че­ско­го хозяй­ства, так­же не есть труд в соб­ствен­ном смыс­ле сло­ва, а толь­ко фор­ма того же товар­но­го обще­ства, то вся построй­ка пови­са­ет в про­стран­стве, и тео­рия вра­ща­ет­ся в замкну­том кру­гу «соци­аль­но-исто­ри­че­ских» кате­го­рий, как бел­ка в коле­се. Вся схе­ма полу­ча­ет харак­тер извест­но­го объ­яс­не­ния: зем­ля на китах, киты на воде, вода на зем­ле. К это­му неиз­беж­но долж­но при­ве­сти непо­мер­ное усер­дие в социо­ло­ги­зи­ро­ва­нии поня­тий, «изгна­ние мате­рии» из эко­но­ми­че­ско­го иссле­до­ва­ния. Это шаг назад от мате­ри­а­ли­сти­че­ско­го мето­да Марк­са в сто­ро­ну того фети­шиз­ма эко­но­ми­че­ских отно­ше­ний, кото­рый Рубин весь­ма удач­но раз­об­ла­ча­ет в дру­гих частях сво­ей кни­ги.

Примечания

[1] Ста­тья дис­кус­си­он­ная. — Реак­ция жур­на­ла «Под зна­ме­нем марк­сиз­ма».

[2] Капи­тал, т. I, пере­вод под ред. База­ро­ва и Сте­па­но­ва, Госиз­дат, стр. 13.

[3] Если толь­ко в этом заклю­ча­ет­ся опре­де­ле­ние абстракт­но­го тру­да, то поче­му и Маркс и Энгельс при­да­ва­ли этой кате­го­рии такое боль­шое зна­че­ние? — спра­ши­ва­ет Воз­не­сен­ский. Что труд про­из­во­дит, с одной сто­ро­ны, полез­ные вещи, а, с дру­гой сто­ро­ны, есть тра­та чело­ве­че­ской энер­гии — мож­но ли такой трю­изм счи­тать науч­ным откры­ти­ем? Мы отве­тим на этот недо­умен­ный вопрос дру­гим вопро­сом. Вся­кое про­из­вод­ство пред­по­ла­га­ет, с одной сто­ро­ны, сред­ства про­из­вод­ства, а с дру­гой — рабо­чую силу. Это так­же трю­изм. Сле­ду­ет ли отсю­да, что уче­ние Марк­са об орга­ни­че­ском соста­ве капи­та­ла не сто­ит мед­но­го гро­ша? Все дело в том, какое упо­треб­ле­ние Маркс сде­лал из этих «трю­из­мов», кото­рые были извест­ны еще в допо­топ­ные вре­ме­на и, тем не менее, оста­лись вне поля зре­ния наи­бо­лее про­ни­ца­тель­ных тео­ре­ти­ков клас­си­че­ской шко­лы.

[4] К. Маркс, К кри­ти­ке поли­ти­че­ской эко­но­мии, изд. «Мос­ков­ский Рабо­чий». 1923, стр. 13.

[5] Маркс, Капи­тал, т. III, ч. II, пер. База­ро­ва и Сте­па­но­ва, ГИЗ, 1923 г. стр. 416.

[6] Пись­ма К. Марк­са и Ф. Энгель­са, изд. «Мос­ков­ский Рабо­чий», 1923, стр. 176 – 7.

[7] Инте­рес­ные сооб­ра­же­ния по это­му пово­ду мы нахо­дим в одном из писем Энгель­са. «Под эко­но­ми­че­ски­ми отно­ше­ни­я­ми, — пишет Энгельс — … мы пони­ма­ем тот спо­соб, каким люди опре­де­лен­но­го обще­ства про­из­во­дят все, что тре­бу­ет­ся для под­держ­ки их жиз­ни и как они это про­из­ве­ден­ное обме­ни­ва­ют (посколь­ку суще­ству­ет раз­де­ле­ние тру­да). Таким обра­зом сюда вхо­дит вся тех­ни­ка про­из­вод­ства и транс­пор­та… В поня­тие эко­но­ми­че­ских отно­ше­ний вклю­ча­ет­ся и гео­гра­фи­че­ская осно­ва, на кото­рой эти отно­ше­ния воз­ни­ка­ют и суще­ству­ют» и т. д. (Энгельс г. Штар­кен­бур­гу — Пись­ма Марк­са и Энгель­са, стр. 314). Для пони­ма­ния этих слов необ­хо­ди­мо, одна­ко, иметь в виду, что Энгельс выска­зы­вал­ся здесь глав­ным обра­зом по вопро­су о вза­и­мо­от­но­ше­нии «бази­са» и «над­строй­ки» вся­ко­го обще­ства. С этой точ­ки зре­ния эко­но­ми­че­ский базис несо­мнен­но дол­жен вклю­чать в себе все эти эле­мен­ты. Кро­ме того, Энгельс в кон­це пись­ма ого­ва­ри­ва­ет­ся, что не все фор­му­ли­ров­ки свои он счи­та­ет доста­точ­но глад­ки­ми. При всем том важ­ность этих «вне­исто­ри­че­ских» эле­мен­тов эко­но­ми­че­ско­го иссле­до­ва­ния не под­ле­жит сомне­нию.

[8] Клас­си­че­ская шко­ла поли­ти­че­ской эко­но­мии выпол­ни­ла в основ­ном первую часть тео­ре­ти­че­ской рабо­ты, выде­лив из кон­крет­ной дей­стви­тель­но­сти про­стей­шие поня­тия. Маркс мог поэто­му начать свой ана­лиз непо­сред­ствен­но с того пунк­та, до кото­ро­го дове­ли тео­рию его пред­ше­ствен­ни­ки — с про­стей­ших опре­де­ле­ний «това­ра», «тру­да» и пр. Из это­го кое-кто из совре­мен­ных марк­си­стов» дела­ет вывод, что вооб­ще нет надоб­но­сти в науч­ном иссле­до­ва­нии исхо­дить из кон­крет­ной дей­стви­тель­но­сти.

[9] — дослов­но: «с кру­пин­кой соли»; в пере­нос­ном смыс­ле: «с ого­вор­кой», «не вполне бук­валь­но».

[10] «К кри­ти­ке» и т. д., стр. 28 – 29.

[11] «К кри­ти­ке» и т. д., стр. 29.

[12] И. Рубин. Очер­ки по тео­рии сто­и­мо­сти Марк­са, 2 изд., стр. 102.

[13] «К кри­ти­ке», стр. 28.

[14] 3. Цейт­лин дела­ет инте­рес­ную попыт­ку сбли­зить метод Марк­са с мето­дом есте­ство­зна­ния, про­во­дя парал­лель меж­ду уче­ни­ем Марк­са об абстракт­ном тру­де и уче­ни­ем об ато­ме. Поня­тие «атом» отно­сит­ся ко всем эпо­хам есте­ствен­ной исто­рии, так же как поня­тие «труд» — ко всем пери­о­дам обще­ствен­ной исто­рии. Атом, как и труд име­ют «допо­топ­ное суще­ство­ва­ние». Тем не менее, нау­ка смог­ла раз­вить­ся до откры­тия ато­ма толь­ко на опре­де­лен­ной сту­пе­ни есте­ствен­ной исто­рии, путем ана­ли­за «слож­ной кон­крет­но­сти явле­ний, в кото­рых атом пред­став­ля­ет­ся все­об­щей рав­но­мер­но рас­пре­де­лен­ной кате­го­ри­ей. В пер­во­быт­ной туман­но­сти, как и в пер­во­быт­ном обще­стве атом и труд хотя и были все­об­щи­ми кате­го­ри­я­ми, но, с дру­гой сто­ро­ны, обу­слав­ли­ва­ли те или иные инди­ви­ду­аль­ные скоп­ле­ния». В даль­ней­шем раз­ви­тии звезд­ных систем умно­жа­ет­ся раз­но­об­ра­зие ком­би­на­ций, хими­че­ских соеди­не­ний, в кото­рых атом высту­па­ет, как все­об­щая кате­го­рия. Атом все боль­ше и боль­ше дезин­ди­ви­ду­а­ли­зи­ру­ет­ся «прак­ти­че­ски». Науч­ная дея­тель­ность чело­ве­ка с сво­ей сто­ро­ны спо­соб­ству­ет умно­же­нию чис­ла соче­та­ний хими­че­ских эле­мен­тов». «Без сомне­ния власть чело­ве­ка над сила­ми при­ро­ды достиг­нет такой сте­пе­ни, что атом, подоб­но тру­ду, сде­ла­ет­ся «без­раз­лич­ным», т‑е. смо­жет быть полу­чен в любом соче­та­нии для любых целей*. Атом — исто­ри­че­ская кате­го­рия в том смыс­ле, что толь­ко на той ста­дии есте­ствен­но­го раз­ви­тия, когда мате­рия пре­вра­ти­лась в слож­ную кон­крет­ность, все­об­щий харак­тер этой кате­го­рии высту­па­ет наи­бо­лее нагляд­но. См. более подроб­ные сооб­ра­же­ния у 3. Цейт­лин. Нау­ка и гипо­те­за. Стр. 171 — 73.

[15] Архив К. Марк­са и Ф. Энгель­са, кн. I, стр. 223.

[16] Маркс, Кри­ти­ка гот­ской про­грам­мы.

[17] Капи­тал, т. I, стр. 39.

[18] «К кри­ти­ке» и т. д., стр. 94.

[19] Вот как Маркс харак­те­ри­зу­ет учет тру­да посред­ством коли­че­ства про­из­ве­ден­но­го това­ра: «Здесь не сто­и­мость шту­ки това­ра изме­ря­ет­ся вопло­щен­ным в ней рабо­чим вре­ме­нем, а, наобо­рот, затра­чен­ный рабо­чим труд изме­ря­ет­ся чис­лом про­из­ве­ден­ных им штук това­ра. При повре­мен­ной пла­те труд непо­сред­ствен­но изме­ря­ет­ся сво­ей про­дол­жи­тель­но­стью, при поштуч­ной пла­те-коли­че­ством того про­дук­та, в кото­ром сгу­стил­ся труд опре­де­лен­ной про­дол­жи­тель­но­сти» (Капи­тал, том I стр. 534).

[20] Капи­тал, т. III, стр. 389.

[21] Маркс, Кри­ти­ка гот­ской про­грам­мы.

[22] Капи­тал, т. I, стр. 41.

[23] И. Рубин, Очер­ки, стр. 100.

[24] У А. Воз­не­сен­ско­го эта мысль выра­же­на в вуль­гар­но-мате­ри­а­ли­сти­че­ской фор­ме, он пишет: «Абстракт­ный труд — это не инди­ви­ду­аль­ный труд, а труд обще­ства. Это не труд како­го-либо инди­ви­ду­у­ма, какой-либо лич­но­сти; он пред­став­ля­ет собой тра­ту обще­ствен­ной энер­гии, энер­гии обще­ства в целом. К сожа­ле­нию, никто еще не открыл у обще­ства, как тако­во­го, мускуль­ной и нерв­ной систе­мы, при помо­щи кото­рой оно мог­ло бы рас­хо­до­вать «без инди­ви­ду­у­мов» свою энер­гию.

[25] Рубин, «Очер­ки», стр. 100.

[26] Там же, стр. 108.

[27] Там же, стр. 107.

[28] — бук­во­ед­ство, казу­и­сти­ка. Прим. ред. Зари.

[29] Вот еще выдерж­ки, сви­де­тель­ству­ю­щие о том, что Маркс раз­ли­чал рабо­чую силу и труд, как объ­ек­ты внеш­не­го мира.

«Дей­стви­тель­ное дви­же­ние зара­бот­ной пла­ты обна­ру­жи­ва­ет явле­ния, кото­рые как буд­то сви­де­тель­ству­ют о том, что не сто­и­мость рабо­чей силы опла­чи­ва­ет­ся, а сто­и­мость ее функ­ции — тру­да… Во-пер­вых, изме­не­ние зара­бот­ной пла­ты с изме­не­ни­ем дли­ны рабо­че­го дня. Но с таким же осно­ва­ни­ем мож­но было бы заклю­чить, что опла­чи­ва­ет­ся не сто­и­мость маши­ны, а сто­и­мость ее опе­ра­ций, в виду того, что доро­же обхо­дит­ся наем маши­ны на неде­лю, чем на день», (Капи­тал, т. I, гл. 18).

«Сози­да­ние сто­и­мо­сти есть пре­вра­ще­ние рабо­чей силы в труд. В свою оче­редь рабо­чая сила есть преж­де все­го веще­ство при­ро­ды, пре­об­ра­зо­ван­ное в чело­ве­че­ский орга­низм» (Капи­тал, т. I, гл. 7).

Scroll to top