ПРОБЛЕМА ИДЕАЛЬНОГО

Эвальд Ильенков

В чем же заклю­ча­ет­ся про­бле­ма, заслу­жи­ва­ю­щая быть зано­во рас­смат­ри­ва­е­мой в наши дни — в дни века кибер­не­ти­ки и теле­ме­ха­ни­ки, века ядер­ной энер­гии и поле­тов в кос­ми­че­ское про­стран­ство? Есть ли тут вооб­ще про­бле­ма, то бишь труд­ность, кото­рую необ­хо­ди­мо решать и решить? Есть ли тут дав­ле­ние неко­то­рой общезна­чи­мой потреб­но­сти, застав­ля­ю­щей ум тянуть­ся к перу, а перо — к бума­ге, — и не ради празд­но­го любо­пыт­ства, издав­на вле­ку­ще­го смерт­ных в эмпи­реи высо­ко­тор­же­ствен­ных кате­го­рий, в пара­диз «абсо­лют­но­го», «веч­но­го», «иде­аль­но­го» и «без­услов­но­го», а ради удо­вле­тво­ре­ния потреб­но­стей вполне реаль­ных, зем­ных и обу­слов­лен­ных всей сово­куп­но­стью совре­мен­ных обсто­я­тельств? Еще ина­че: сто­ит ли тра­тить вре­мя — и веще­ствен­но­го пред­ста­ви­те­ля все­мо­гу­ще­го вре­ме­ни, день­ги, — на раз­мыш­ле­ния об «иде­аль­ном», об этом как бы и вовсе не суще­ству­ю­щем пред­ме­те? Не луч­ше ли обра­тить энер­гию сво­е­го ума на рас­смот­ре­ние вещей поак­ту­аль­ней, на раз­ре­ше­ние про­блем пооче­вид­нее и поболь­нее? Раз­ве мало таких вокруг? — Вопрос, напри­мер, о том, как изба­вить чело­ве­че­ство от угро­зы тоталь­ной вой­ны и обес­пе­чить ему мир­ное и спо­кой­ное суще­ство­ва­ние. Или о том, как повы­сить про­из­во­ди­тель­ность тру­да в сель­ском хозяй­стве; как погар­мо­нич­нее сба­лан­си­ро­вать ста­тьи пла­на раз­ви­тия народ­но­го хозяй­ства; как для этой цели моби­ли­зо­вать все­мо­гу­ще­го духа мате­ма­ти­ки; как пору­чить ему, все­лив его в маши­ну, тяж­кий труд исчис­ле­ния опти­маль­ных вари­ан­тов народ­но­хо­зяй­ствен­но­го балан­са; как, нако­нец, най­ти разум­ную меру соче­та­ния мате­ри­аль­ных и мораль­ных сти­му­лов тру­да? Про­бле­мы ост­рые, акту­аль­ные, ни у кого не вызы­ва­ю­щие сомне­ний и всем понят­ные, — садись и решай, зная, что твой труд вольет­ся в труд тво­ей рес­пуб­ли­ки, что важ­ность темы в слу­чае чего оправ­да­ет даже неуда­чу, а в слу­чае уда­чи воз­на­гра­дит при­зна­тель­но­стью и заслу­жен­ной сла­вой…

Отно­си­тель­но про­бле­мы «иде­аль­но­го» такой непо­сред­ствен­ной уве­рен­но­сти в ее акту­аль­но­сти и важ­но­сти для людей как буд­то бы нет. Ибо нет, как буд­то, той труд­но­сти, в кото­рую вновь и вновь упи­ра­ет­ся живая жизнь в ее раз­но­об­раз­ных непред­ви­ден­ных пово­ро­тах и, тем самым, побуж­да­ет голо­ву ломать, ноча­ми не спать, думать и думать в поис­ках выхо­да, думать до тех пор, пока не забрез­жит ясное и мате­ма­ти­че­ски чет­кое реше­ние. С иде­аль­ным как буд­то бы все ясно. Оно вто­рич­но по срав­не­нию с мате­ри­аль­ным; оно и есть не что иное, как «мате­ри­аль­ное, пере­са­жен­ное в чело­ве­че­скую голо­ву и пре­об­ра­зо­ван­ное в ней»[1]; оно суще­ству­ет как неко­то­рое про­из­вод­ное от реаль­ной мате­ри­аль­ной жиз­ни Все­лен­ной и чело­ве­ка; оно, будучи «вто­рич­ным», все же испол­ня­ет в дра­ме жиз­ни неко­то­рую актив­ную — ино­гда поло­жи­тель­ную, а ино­гда и отри­ца­тель­ную — роль, то бишь ока­зы­ва­ет обрат­ное воз­дей­ствие на поро­див­шую его реаль­ную осно­ву, ино­гда уско­ряя, ино­гда замед­ляя тече­ние про­грес­са — смот­ря по тому, насколь­ко точ­но оно отра­жа­ет реаль­ные тен­ден­ции и зако­но­мер­но­сти раз­ви­тия исто­рии, чем вполне объ­яс­ня­ет­ся то вни­ма­ние, кото­рое ему ока­зы­ва­ют посто­ян­но самые трез­вые и чуж­дые поэ­зии поли­ти­ки. Это каж­дый зна­ет со школь­ной ска­мьи, и все это абсо­лют­но вер­но — настоль­ко вер­но, что дав­но вошло в состав акси­о­ма­ти­че­ских начал науч­но-мате­ри­а­ли­сти­че­ско­го миро­воз­зре­ния и в состав созна­ния каж­до­го пре­тен­ду­ю­ще­го на интел­ли­гент­ность чело­ве­ка, и уж подав­но — каж­до­го чело­ве­ка с дипло­мом о выс­шем обра­зо­ва­нии. Адре­суя кни­гу о про­бле­ме «иде­аль­но­го» имен­но тако­му чело­ве­ку, мы рис­ку­ем вызвать у него снис­хо­ди­тель­ную улыб­ку, озна­ча­ю­щую подо­зре­ние на тот счет, что ему пред­ла­га­ют еще один вари­ант лите­ра­тур­ной обра­бот­ки той самой сум­мы пре­муд­ро­сти, кото­рую он дав­но усво­ил в шко­ле или на заня­ти­ях вечер­не­го уни­вер­си­те­та марк­сиз­ма-лени­низ­ма, — то есть кни­гу, может быть, и полез­ную для нович­ков, но мало­ин­те­рес­ную для зре­ло­го мужа, посколь­ку речь в ней пой­дет лишь об изло­же­нии уже дав­но решен­ной (и нау­кой, и на нау­ке вос­пи­тан­ным чита­те­лем) про­бле­мы. Про­бле­мы, кото­рая сто или две­сти лет назад, может быть, и была про­бле­мой, то есть мучи­ла сво­ей таин­ствен­ной пара­док­саль­но­стью умы высо­ко­го ран­га, но с неко­то­рых пор полу­чи­ла ясное реше­ние, пере­ста­ла состав­лять «про­бле­му», тео­ре­ти­че­скую труд­ность, и если и сохра­ня­ет­ся, то исклю­чи­тель­но как про­бле­ма лите­ра­тур­но­го изло­же­ния уже извест­но­го и познан­но­го. Убеж­де­ние, соглас­но кото­ро­му тео­ре­ти­че­ской про­бле­мы тут дав­ным-дав­но нет, что про­бле­ма эта когда-то суще­ство­ва­ла, но затем была реше­на без остат­ка и пото­му состав­ля­ет нын­че лишь пред­мет забот школь­ных настав­ни­ков, повто­ря­ю­щих для моло­де­жи необ­хо­ди­мые, но для взрос­лых людей — уже набив­шие оско­ми­ну зады и акси­о­мы, рас­про­стра­не­но доста­точ­но широ­ко.

Суще­ству­ет и дру­гое предубеж­де­ние, сто­я­щее на пути серьез­но­го раз­го­во­ра про «иде­аль­ное», — на пер­вый взгляд обрат­ное, но на деле глу­бо­ко род­ствен­ное выше­опи­сан­но­му. Заклю­ча­ет­ся оно в том, что про­бле­ма «иде­аль­но­го», как и все про­бле­мы подоб­но­го рода, это — псев­до­про­бле­ма, невер­но постав­лен­ный вопрос, кото­рый имен­но по этой при­чине не толь­ко не был раз­ре­шен ни в одной фило­соф­ской систе­ме, но и не может быть раз­ре­шен­ным до тех самых пор, пока в нем будут видеть вопрос, под­ле­жа­щий тео­ре­ти­че­ско­му рас­смот­ре­нию, и не пой­мут, что все спо­ры и раз­но­гла­сия по пово­ду «иде­аль­но­го» (а пото­му и по пово­ду отно­ше­ния «иде­аль­но­го» к «реаль­но­му» и «мате­ри­аль­но­му»), вот уже сто­ле­тия сотря­са­ю­щие воз­дух фило­соф­ских ауди­то­рий, — это все­го-навсе­го нака­за­ние за грех неод­но­знач­но­го сло­во­упо­треб­ле­ния, послед­ствие того обсто­я­тель­ства, что раз­ные люди и пар­тии в фило­со­фии упо­треб­ля­ют тер­мин «иде­аль­ное» в раз­ных смыс­лах и зна­че­ни­ях, а потом наив­но при­ни­ма­ют пустой спор из-за слов за высо­ко­уче­ную дис­кус­сию о вымыш­лен­ных «реа­ли­ях», яко­бы кро­ю­щих­ся за эти­ми сло­ва­ми… Само собой понят­но, в этом слу­чае спор и решать­ся дол­жен как спор из-за слов, как спор из-за опре­де­ле­ний-дефи­ни­ций, то есть в чисто семан­ти­че­ской плос­ко­сти, и един­ствен­но разум­ное его реше­ние долж­но состо­ять в уста­нов­ле­нии совер­шен­но одно­знач­но­го, точ­но ого­во­рен­но­го и стро­го соблю­да­е­мо­го — «экз­акт­но­го и пре­циз­но­го»[2] — упо­треб­ле­ния соот­вет­ству­ю­щих тер­ми­нов, — в полю­бов­ном согла­ше­нии (в «кон­вен­ции») отно­си­тель­но того смыс­ла и зна­че­ния, в кото­рых над­ле­жит впредь и наве­ки эти тер­ми­ны в соста­ве науч­но-фило­соф­ско­го язы­ка упо­треб­лять. Про­бле­ма, таким обра­зом, бла­го­по­луч­но сво­дит­ся к вопро­су о гра­ни­цах упо­треб­ле­ния слов, точ­нее, тер­ми­нов в соста­ве «язы­ка нау­ки». Когда такое полю­бов­ное согла­ше­ние будет учре­жде­но и зафик­си­ро­ва­но-уза­ко­не­но раз и навсе­гда спе­ци­аль­ным сло­ва­рем, исчез­нет, как дым, и самáя глу­бо­кая при­чи­на пре­ре­ка­ний, исчез­нет самая воз­мож­ность выда­вать спор из-за слов за спор о соот­вет­ству­ю­щих этим сло­вам кате­го­ри­ях фак­тов.

А то ведь до сих пор фило­со­фы толь­ко пото­му и не мог­ли прий­ти к одно­знач­но-науч­но­му выво­ду, что одни и те же фак­ты (один и тот же круг, один и тот же род, одну и ту же кате­го­рию фак­тов, оди­на­ко­во все­ми нор­маль­ны­ми людь­ми вос­при­ни­ма­е­мых) в одном слу­чае назы­ва­ли тер­ми­ном «иде­аль­ное», а в дру­гом слу­чае, исхо­дя из дру­го­го опре­де­ле­ния это­го сло­веч­ка, — пря­мо про­ти­во­по­лож­ным ему тер­ми­ном «реаль­ное», «мате­ри­аль­ное», «дей­стви­тель­ное». Таким обра­зом и про­ис­хо­ди­ла та роко­вая для фило­со­фов абер­ра­ция, вслед­ствие кото­рой чисто схо­ла­сти­че­ский спор о смыс­ле тер­ми­нов начи­нал им казать­ся глу­бо­ко содер­жа­тель­ным спо­ром о суще­стве обо­зна­ча­е­мых эти­ми тер­ми­на­ми фак­тов, при­ни­мая такую фор­му: мож­но или нель­зя дан­ный факт (факт дан­но­го рода, типа, вида или сор­та) под­во­дить под руб­ри­ку «иде­аль­ных» фак­тов и тем самым стро­го отгра­ни­чи­вать его от фак­тов про­ти­во­по­лож­но­го — «реаль­но­го» или «мате­ри­аль­но­го» — ряда, что­бы затем рас­сле­до­вать отно­ше­ние меж­ду тем и дру­гим? В пря­мой сло­вес­но выра­жен­ной фор­ме спор о зна­че­нии исход­ных тер­ми­нов и при­ни­мал в их гла­зах вид спо­ра о суще­стве «самих фак­тов», при­ни­мал такой извра­щен­но-пере­вер­ну­тый вид: «иде­а­лен», или же, наобо­рот, «мате­ри­а­лен» («реа­лен») дан­ный, оди­на­ко­во все­ми чув­ствен­но-вос­при­ни­ма­е­мый, факт?

Реше­ние любо­го тако­го спо­ра, дости­га­е­мое сред­ства­ми «семан­ти­че­ско­го» его про­свет­ле­ния, сво­дит­ся, есте­ствен­но, к выяс­не­нию того смыс­ла, в кото­ром каж­дый из спо­ря­щих упо­треб­ля­ет сло­веч­ки «иде­аль­ное» и «мате­ри­аль­ное». Если ты пред­по­чи­та­ешь одну дефи­ни­цию «иде­аль­но­го», то дан­ный факт ты впра­ве назы­вать «иде­аль­ным», а если тебе эта дефи­ни­ция не нра­вит­ся и тебе кажет­ся более резон­ной дру­гая, то тот же самый факт ты обя­зан име­но­вать (т. е. «опре­де­лять» в систе­ме язы­ка нау­ки) уже не как «иде­аль­ный», а как «мате­ри­аль­ный», как «реаль­ный». Ина­че гово­ря, вопрос о том, «под­во­дит­ся» или «не под­во­дит­ся» тот или иной еди­нич­ный чув­ствен­но-вос­при­ни­ма­е­мый факт под кате­го­рию «иде­аль­но­го», реша­ет­ся един­ствен­но в зави­си­мо­сти от того, какой имен­но смысл ты вкла­ды­ва­ешь зара­нее в тер­мин «иде­аль­ное», какие «при­зна­ки» отне­се­ния фак­та к этой кате­го­рии ты ука­зы­ва­ешь в ее — кате­го­рии — дефи­ни­ции… Поэто­му все спо­ры подоб­но­го рода все­гда были, есть и будут все­го-навсе­го спо­ра­ми об опре­де­ле­ни­ях тер­ми­нов, и ни в коем слу­чае не могут пони­мать­ся как дис­кус­сии о суще­стве самих фак­тов, о том, как они суще­ству­ют и вза­им­но соот­но­сят­ся друг с дру­гом «вне язы­ка», «вне дефи­ни­ции», вне сло­вес­но оформ­лен­но­го созна­ния…

Исхо­дя из тако­го — на пер­вый взгляд очень здра­во­го и трез­во­го — пред­став­ле­ния о веко­веч­ных фило­соф­ских бата­ли­ях, о «под­лин­ном» пред­ме­те ста­рин­ной вой­ны меж­ду дву­мя лаге­ря­ми в фило­со­фии, сто­рон­ни­ки весь­ма вли­я­тель­но­го в XX веке тече­ния, «нео­по­зи­ти­виз­ма», сде­ла­ли для себя и для широ­кой чита­ю­щей пуб­ли­ки вывод: про­бле­ма «иде­аль­но­го» (и, тем самым, про­бле­ма отно­ше­ния «иде­аль­но­го» к мате­ри­аль­но­му, ибо если у поня­тия нет его стро­го очер­чен­но­го про­ти­во­по­ня­тия, то оно и само по себе лиша­ет­ся како­го бы то ни были смыс­ла, сли­ва­ясь с поня­ти­ем «всё» — всё на све­те, без каких бы то ни было раз­ли­чий) есть типич­ней­шая псев­до­про­бле­ма, про­бле­ма «опре­де­ле­ния», про­бле­ма сло­во­упо­треб­ле­ния, т. е. чистой воды фило­ло­ги­че­ская, и ни в коем слу­чае не фило­соф­ско-тео­ре­ти­че­ская, зада­ча. Зада­ча, как тако­вая, и под­ле­жа­щая раз­ре­ше­нию не тео­ре­ти­че­ски­ми, а прак­ти­че­ски-линг­ви­сти­че­ски­ми мето­да­ми и путя­ми — мето­дом «ана­ли­за язы­ка» и, после выяв­ле­ния с его помо­щью «раз­ных зна­че­ний», кон­вен­ци­о­наль­но­го учре­жде­ния раз и навсе­гда «одно­го и того же зна­че­ния», исклю­ча­ю­ще­го отныне и наве­ки самую воз­мож­ность фило­соф­ско-тео­ре­ти­че­ских дис­кус­сий по пово­ду «иде­аль­но­го» и его отно­ше­ния к «мате­ри­аль­но­му» (к «реаль­но­му», к «дей­стви­тель­но суще­ству­ю­ще­му», к объ­ек­тив­ной реаль­но­сти, как она живет и здрав­ству­ет до ее выра­же­ния в «язы­ке нау­ки» и неза­ви­си­мо от само­го суще­ство­ва­ния это­го «язы­ка» с его внут­рен­ни­ми кол­ли­зи­я­ми и несо­гла­со­ван­но­стя­ми, с его риту­аль­но уза­ко­нен­ны­ми и про­ти­во­бор­ству­ю­щи­ми «зна­че­ни­я­ми»).

«Иде­аль­ное» и «мате­ри­аль­ное», соглас­но уста­нов­кам нео­по­зи­ти­вист­ско­го реше­ния, сохра­ня­ют­ся в каче­стве сло­ве­чек-тер­ми­нов, озна­ча­ю­щих два раз­ных «моду­са язы­ка», два лишь линг­ви­сти­че­ски про­ти­во­по­лож­ных спо­со­ба рече­во­го выра­же­ния любо­го «вне­язы­ко­во­го фак­та», то есть любо­го еди­нич­но­го чув­ствен­но вос­при­ни­ма­е­мо­го явле­ния на зем­ле и на небе, — два совер­шен­но рав­но­прав­ных лите­ра­тур­ных сти­ля язы­ко­во­го оформ­ле­ния «одно­го и того же», в каж­дом из кото­рых любой факт может быть выра­жен так же хоро­шо, как и в дру­гом… Соот­вет­ствен­но это­му, «раз­дво­е­ние» фило­со­фов и фило­соф­ских школ на два про­ти­во­бор­ству­ю­щих лаге­ря — на «мате­ри­а­ли­стов» и «иде­а­ли­стов» — пред­став­ля­ет собою лишь поля­ри­за­цию их на людей, пред­по­чи­та­ю­щих выска­зы­вать «одно и то же» в «раз­ных моду­сах язы­ка». Содер­жа­ние — состав тео­ре­ти­че­ских кон­цеп­ций — оста­ет­ся в обо­их слу­ча­ях инва­ри­ант­ным и посе­му лег­ко и без ущер­ба для сути дела под­вер­га­ет­ся «пере­во­ду» с язы­ка одно­го моду­са на язык дру­го­го моду­са.

Фило­соф­ско-тео­ре­ти­че­ская «про­бле­ма» реша­ет­ся тут в ито­ге таким обра­зом: любой еди­нич­ный чув­ствен­но вос­при­ни­ма­е­мый людь­ми факт в при­ро­де, в исто­рии и в соста­ве духов­ной куль­ту­ры оди­на­ко­во пра­во­мер­но рас­смат­ри­вать и выра­жать в язы­ке нау­ки и в ряду «иде­аль­ных», и в ряду «мате­ри­аль­ных» явле­ний, — оди­на­ко­во закон­но и пра­виль­но под­во­дить и под ту, и под пря­мо про­ти­во­по­лож­ную ей (линг­ви­сти­че­ски) кате­го­рию. Оди­на­ко­во кор­рект­но любой факт объ­явить «иде­аль­ным», как и «мате­ри­аль­ным»; вне «язы­ка нау­ки» сами по себе фак­ты на эти две кате­го­рии не делят­ся и не рас­па­да­ют­ся, а обо­зна­ча­ют­ся то как «иде­аль­ные», то как «мате­ри­аль­ные», в зави­си­мо­сти от того, в каком «моду­се язы­ка» их поче­му-либо пред­по­чи­та­ют сло­вес­но офор­мить.

Две обри­со­ван­ные точ­ки зре­ния, несмот­ря на всю их кажу­щу­ю­ся несов­ме­сти­мость, выра­жа­ют по сути дела одно и то же пред­став­ле­ние: про­бле­мы «иде­аль­но­го» в наш про­све­щен­ный век нет, иссле­до­вать ее как науч­но-тео­ре­ти­че­скую про­бле­му зна­чит попу­сту тра­тить вре­мя, и един­ствен­ное, о чем тут над­ле­жит забо­тить­ся, так это о пра­виль­но­сти сло­во­упо­треб­ле­ния.

Меж­ду тем люди — и в нау­ке, и в жиз­ни — упря­мо про­дол­жа­ют поль­зо­вать­ся сло­ва­ми «иде­аль­ное» и «реаль­ное» («мате­ри­аль­ное», «дей­стви­тель­но суще­ству­ю­щее» и т.д.) в самых раз­но­об­раз­ных, никак меж­ду собою не сов­па­да­ю­щих смыс­лах и зна­че­ни­ях, а все попыт­ки учре­дить тут хотя бы вре­мен­ное и отно­си­тель­но устой­чи­вое еди­но­об­ра­зие в тер­ми­но­ло­гии не ведут ни к чему. «Смыс­лы и зна­че­ния» мно­жат­ся, рас­хо­дят­ся, схо­дят­ся, пере­пле­та­ют­ся, раз­ме­же­вы­ва­ют­ся, стал­ки­ва­ют­ся, оттал­ки­ва­ют­ся и отбры­ки­ва­ют­ся друг от дру­га, не желая при­зна­вать род­ствен­ных уз, обще­го пред­ка, един­ства про­ис­хож­де­ния, а ста­ло быть, и «язы­ка», на кото­ром они мог­ли бы понять друг дру­га и самих себя в каче­стве вари­а­ций исход­но­го обще­го опре­де­ле­ния.

А ведь новые «смыс­лы» и «зна­че­ния» ста­рых тер­ми­нов нико­гда не воз­ни­ка­ют вне свя­зи с их ста­ры­ми, тра­ди­ци­он­ны­ми и для всех понят­ны­ми «зна­че­ни­я­ми» и «смыс­ла­ми». Каж­дый раз мож­но про­сле­дить тот раз­ви­лок дорог, ту исход­ную точ­ку дивер­ген­ции, в кото­рой обна­ру­жи­ва­лась необ­хо­ди­мость тер­ми­но­ло­ги­че­ски раз­ли­чать то, что ранее сли­ва­лось под титу­лом одно­го и того же обо­зна­че­ния и пото­му слу­жи­ло общей поч­вой, на кото­рой мог­ли стал­ки­вать­ся раз­ные (в пре­де­ле — про­ти­во­по­лож­ные) спо­со­бы пони­ма­ния «одно­го и того же», раз­ные пред­став­ле­ния об этом «одном и том же».

Но каж­дая дей­стви­тель­ная муча­ю­щая людей про­бле­ма все­гда высту­па­ет перед ними в обра­зе двух про­ти­во­по­лож­ных, кон­ку­ри­ру­ю­щих друг с дру­гом спо­со­бов пони­ма­ния «одно­го и того же»; и эта дей­стви­тель­ная борь­ба мне­ний (кон­цеп­ций, тео­рий) нико­гда еще не кон­ча­лась мир­ным дого­во­ром меж­ду ними, по кото­ро­му одна из пар­тий обя­зы­ва­лась впредь — во избе­жа­ние «пута­ни­цы» — избе­гать тра­ди­ци­он­но­го наиме­но­ва­ния пред­ме­та спо­ра, предо­ста­вив поль­зо­вать­ся им сво­ей сопер­ни­це, а для сво­их надоб­но­стей изоб­ре­сти новое сло­веч­ко, новое имя для пред­ме­та ста­рых дис­кус­сий. Такое обе­ща­ние озна­ча­ло бы для нее про­сто-напро­сто без­ого­во­роч­ную капи­ту­ля­цию, при­зна­ние сво­е­го пора­же­ния в плане пони­ма­ния сути дела, того пред­ме­та, по пово­ду кото­ро­го столк­ну­лись раз­ные, а в пре­де­ле — про­ти­во­по­лож­ные, мне­ния, а вовсе не нор­маль­ную линг­ви­сти­че­скую уступ­ку. Быва­ют, разу­ме­ет­ся, и такие ситу­а­ции, когда ана­лиз убеж­да­ет людей, что спор меж­ду ними воз­ник по недо­ра­зу­ме­нию, что они гово­ри­ли «о раз­ных вещах», упо­треб­ля­ли тер­мин «в раз­ных смыс­лах». Тогда реше­ние спор­но­го вопро­са и в самом деле сво­дит­ся к «уточ­не­нию тер­ми­нов». Но это быва­ет, увы, толь­ко в слу­чае чистых недо­ра­зу­ме­ний. Дей­стви­тель­ные же спо­ры по суще­ству дела нико­гда и нигде еще не реша­лись таким лег­ким спо­со­бом, и та дивер­ген­ция («раз­дво­е­ние») поня­тий, о кото­рой часто пишут, про­ис­хо­дит вовсе не за круг­лым сто­лом, на кото­ром под­пи­сы­ва­ют кон­вен­ции, а в ходе упор­ной, ино­гда на сто­ле­тия затя­ги­ва­ю­щей­ся борь­бы мне­ний, кон­цеп­ций, тео­рий, каж­дая из кото­рых свя­за­на сво­и­ми «опре­де­ле­ни­я­ми поня­тия». Уста­нов­ле­ние того фак­та, что один и тот же тер­мин упо­треб­ля­ет­ся «в раз­ных зна­че­ни­ях», отнюдь не реша­ет про­бле­мы. Напро­тив, оно ее толь­ко обост­ря­ет, обна­ру­жи­вая ясно то обсто­я­тель­ство, что раз­ные и про­ти­во­по­лож­ные пред­став­ле­ния, зафик­си­ро­ван­ные в дефи­ни­тив­ных опре­де­ле­ни­ях, суть раз­ные и про­ти­во­по­лож­ные пред­став­ле­ния об одном и том же пред­ме­те. А раз так, то и вопрос вста­ет о том, какое из этих пред­став­ле­ний вер­но, а какое нет. И уж во вся­ком слу­чае, о том, какое из них бли­же к истине, а какое даль­ше.

Спи­но­за упо­треб­лял тер­мин «бог», как всем и все­гда было ясно, в ином «смыс­ле и зна­че­нии», неже­ли хри­сти­ан­ская тео­ло­гия. И это не зна­чи­ло, что они трак­то­ва­ли «о раз­ных вещах». Как раз наобо­рот, и имен­но поэто­му мир­ное сосу­ще­ство­ва­ние меж­ду спи­но­зиз­мом и рели­ги­ей не мог­ло и не может быть обес­пе­че­но сред­ства­ми «семан­ти­че­ско­го ана­ли­за». Тер­мин «бог» отнюдь не был в уче­нии Спи­но­зы тер­ми­но­ло­ги­че­ским «при­вес­ком»[3], а был совер­шен­но точ­ным обо­зна­че­ни­ем того само­го пред­ме­та, на моно­поль­ное разъ­яс­не­ние кото­ро­го пре­тен­до­ва­ла тео­ло­гия и кото­ро­му Спи­но­за дал иное — раци­о­наль­но-мате­ри­а­ли­сти­че­ское — тол­ко­ва­ние. Раз­лич­ные «зна­че­ния» тер­ми­на здесь пря­мо выра­жа­ли — на обще­при­ня­том и обще­по­нят­ном «язы­ке нау­ки» XVII века — прин­ци­пи­аль­ное раз­ли­чие кон­цеп­ций. И если бы Спи­но­за обо­зна­чил пред­мет сво­е­го раз­мыш­ле­ния как-нибудь ина­че, оста­вив тер­мин «бог» тео­ло­гам, то тео­ло­гов бы это, конеч­но, вполне устро­и­ло. И устро­и­ло бы по той про­стой при­чине, что Спи­но­зу не понял бы ни один чита­тель, гово­рив­ший на язы­ке эпо­хи, на «язы­ке нау­ки» его века.

Абсо­лют­но такое же поло­же­ние скла­ды­ва­ет­ся и в «язы­ке нау­ки» века два­дца­то­го: в «раз­ных смыс­лах и зна­че­ни­ях» одних и тех тер­ми­нов и тут выра­жа­ют­ся в мно­го­об­раз­ных фор­мах раз­ные, а в кон­це кон­цов поляр­но про­ти­во­по­лож­ные кон­цеп­ции. Наив­но было бы думать, что в один пре­крас­ный день нео­по­зи­ти­ви­сты сядут за круг­лый стол с марк­си­ста­ми и выра­бо­та­ют согла­со­ван­ное реше­ние о том, чтó впредь над­ле­жит пони­мать под ста­рин­ным назва­ни­ем «Логи­ка», дабы избе­жать «ненуж­ных» спо­ров. Логи­ка есть нау­ка о мыш­ле­нии, и свою нау­ку име­ну­ет «логи­кой» по пра­ву тот, кто пред­ла­га­ет более глу­бо­кое, серьез­ное и раци­о­наль­ное пони­ма­ние тако­го пред­ме­та, как «мыш­ле­ние», — тот, кто убе­ди­тель­нее, чем его оппо­нент, отве­ча­ет на вопрос «что такое мыш­ле­ние?», в каком оно отно­ше­нии нахо­дит­ся к «внеш­не­му миру», к «язы­ку», к реаль­ной жиз­ни чело­ве­ка и чело­ве­че­ства, — тот, кто пред­ла­га­ет миру более кон­крет­ное реше­ние это­го ста­рин­но­го, но не ста­ре­ю­ще­го вопро­са…

Про­бле­ма «иде­аль­но­го» име­ет пря­мое отно­ше­ние имен­но к это­му вопро­су. Уста­но­вить, что раз­ные писа­те­ли упо­треб­ля­ют соот­вет­ству­ю­щий тер­мин в раз­ных смыс­лах и зна­че­ни­ях, в раз­ных аспек­тах и оттен­ках — зада­ча доволь­но неслож­ная. Чуть слож­нее — точ­но уста­но­вить, какое имен­но «зна­че­ние» импли­цит­но пред­по­ла­га­ет­ся тем или иным слу­ча­ем сло­во­упо­треб­ле­ния, ибо тут все­гда, осо­знан­но или неосо­знан­но, про­сто по тра­ди­ции или по при­выч­ке, в стро­го дефи­ни­ро­ван­ной или рас­плыв­ча­то-инту­и­тив­ной фор­ме, обя­за­тель­но пред­по­ла­га­ет­ся и мая­чит на зад­нем плане та или дру­гая тра­ди­ци­он­ная фило­соф­ская систе­ма идей и их опре­де­ле­ний — та самая, с кото­рой писа­тель сжил­ся со школь­ной или уни­вер­си­тет­ской ска­мьи настоль­ко, что она кажет­ся ему есте­ствен­ной и само­оче­вид­ной. Исхо­дя из нее, он и упо­треб­ля­ет тер­ми­ны — в дан­ном слу­чае «иде­аль­ное», — не забо­тясь об их чет­кой экс­пли­ка­ции. Тер­мин «иде­аль­ное» исполь­зу­ет­ся в язы­ке совре­мен­ной нау­ки весь­ма часто и широ­ко, и имен­но в каче­стве фило­соф­ско-логи­че­ско­го «пре­ди­ка­та» дру­гих поня­тий и пред­став­ле­ний. Встре­тить его мож­но и в пси­хо­ло­гии, и в кван­то­вой меха­ни­ке, в поли­ти­че­ской эко­но­мии и в кибер­не­ти­ке, в физио­ло­гии выс­шей нерв­ной дея­тель­но­сти и в тео­рии инфор­ма­ции — бук­валь­но вез­де. Само собой разу­ме­ет­ся, что в выра­же­нии «иде­аль­ный (он же абстракт­ный) объ­ект» это поня­тие исполь­зу­ет­ся в суще­ствен­но ином смыс­ле и зна­че­нии, неже­ли в рас­суж­де­ни­ях об «иде­аль­но­сти поня­тия».

И надо ска­зать, что упо­треб­ля­ет­ся это поня­тие часто доволь­но без­за­бот­но. А ведь с ним — и не толь­ко тер­ми­но­ло­ги­че­ски, но и по прин­ци­пи­аль­но­му суще­ству дела, — свя­за­но наиме­но­ва­ние тако­го серьез­но­го явле­ния, как иде­а­лизм; и назвать, напри­мер, атом или элек­трон «иде­аль­ным объ­ек­том» зна­чит при­пи­сать это­му ато­му вполне опре­де­лен­ный фило­соф­ский пре­ди­кат, зна­чит опре­де­лить место это­го ато­ма в систе­ме фило­соф­ско-гно­сео­ло­ги­че­ских пред­став­ле­ний, ука­зать его место в соста­ве того или дру­го­го фило­соф­ски опре­де­лен­но­го миро­воз­зре­ния… Если, разу­ме­ет­ся, исхо­дить из того, что «иде­аль­ное» — это поня­тие со сво­им стро­го очер­чен­ным зна­че­ни­ем, а не про­сто «тер­мин», кото­рый мож­но наве­ши­вать без осо­бых послед­ствий на явле­ние, поче­му-либо пока­зав­ше­е­ся к тому при­год­ным. Ниче­го, кро­ме пута­ни­цы в фило­соф­ском плане, такое без­за­бот­ное исполь­зо­ва­ние поня­тия «иде­аль­ное» дать, по-види­мо­му, не может.

Чисто семан­ти­че­ский ана­лиз в этой ситу­а­ции поле­зен. Но все, что он может дать, — это кон­ста­та­ция тех раз­но­об­раз­ных «смыс­лов и зна­че­ний», кото­рые импли­цит­но заклю­ча­ют­ся в гуля­ю­щих по све­ту выра­же­ни­ях.

А вот ска­зать, в каких выра­же­ни­ях этот «тер­мин» (а вме­сте с ним и поня­тие) упо­треб­лен к месту, а в каких нет, на осно­ве кри­те­ри­ев чисто семан­ти­че­ско­го ана­ли­за выра­же­ний про­сто нель­зя. Здесь пре­кра­ща­ет­ся семан­ти­че­ский ана­лиз и начи­на­ет­ся фило­соф­ский, а послед­ний воз­мо­жен толь­ко если он исхо­дит из опре­де­ле­ния поня­тия, совер­шен­но неза­ви­си­мо­го от того слу­чая, кото­рый дол­жен под­верг­нуть­ся про­вер­ке на пра­виль­ность сло­во­упо­треб­ле­ния. Ибо «пра­виль­ность» тут оце­ни­ва­ет­ся все­гда с точ­ки зре­ния опре­де­лен­ной фило­соф­ской систе­мы. Ведь с точ­ки зре­ния одной фило­соф­ской систе­мы опре­де­ле­ний кате­го­рий «пра­виль­ным» сплошь и рядом ока­жет­ся то, что с точ­ки зре­ния дру­гой пред­став­ля­ет­ся абсо­лют­но недо­пу­сти­мым. Здесь под вопрос ста­вит­ся не согла­сие с обще­при­ня­тым зна­че­ни­ем сло­ва, а согла­сие с пони­ма­ни­ем, исто­ри­че­ски откри­стал­ли­зо­вав­шим­ся внут­ри опре­де­лен­ной фило­соф­ской систе­мы опре­де­ле­ний. А оно дале­ко не все­гда явля­ет­ся «обще­при­ня­тым», и «обще­при­ня­тое» под­час ока­зы­ва­ет­ся непра­виль­ным.

Об этом мы не все­гда вспо­ми­на­ем, и доволь­но часто, ослеп­лен­ные сия­ни­ем авто­ри­те­та того или ино­го круп­но­го есте­ство­ис­пы­та­те­ля, упо­треб­ля­ю­ще­го то или дру­гое фило­соф­ское поня­тие там, где его упо­треб­лять не сто­и­ло бы, спе­шим «испра­вить» опре­де­ле­ния фило­соф­ско-логи­че­ской кате­го­рии с таким рас­че­том, что­бы его тер­ми­но­ло­ги­че­ские харак­те­ри­сти­ки оправ­ды­ва­ли бы и это (на самом деле непра­виль­ное) сло­во­упо­треб­ле­ние. Ино­гда такое поспеш­ное «исправ­ле­ние» фило­соф­ских поня­тий назы­ва­ют даже «раз­ви­ти­ем фило­соф­ских кате­го­рий на осно­ве успе­хов совре­мен­но­го есте­ство­зна­ния». От тако­го спо­со­ба «раз­ви­тия» фило­со­фии может очень не поздо­ро­вить­ся.

И если я слы­шу, как некий авто­ри­тет­ный есте­ство­ис­пы­та­тель пус­ка­ет в оби­ход выра­же­ние «иде­аль­ный объ­ект», при­ме­няя его к «ато­мам», к «элек­тро­нам», к «квар­кам» или «ква­за­рам», я, высту­пая не от сво­е­го лич­но­го име­ни, а от име­ни опре­де­лен­ной — и имен­но диа­лек­ти­ко-мате­ри­а­ли­сти­че­ской — фило­со­фии обя­зан (а не толь­ко имею пра­во) спро­сить его: а что ты пони­ма­ешь под сло­ва­ми «иде­аль­ное» и «объ­ект»? Я, во вся­ком слу­чае, обя­зан сна­ча­ла уста­но­вить, пра­виль­но ли, гра­мот­но ли (с точ­ки зре­ния раз­ра­бо­тан­ной в фило­со­фии диа­лек­ти­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма тер­ми­но­ло­гии) упо­треб­ле­ны и при­ме­не­ны к делу, к кон­крет­но­му есте­ствен­но­на­уч­но­му пред­став­ле­нию, эти содер­жа­тель­ные поня­тия, эти фило­соф­ские «пре­ди­ка­ты», и ни в коем слу­чае не имею пра­ва спе­шить «раз­ви­вать» сами пре­ди­ка­ты (т. е. опре­де­ле­ния фило­соф­ско-логи­че­ских кате­го­рий), под­го­няя их под любой каприз.

В про­тив­ном слу­чае фило­со­фия утра­тит и досто­ин­ство, и ста­тус нау­ки, науч­ной тео­рии, то есть пра­во и обя­зан­ность судить на осно­ве ана­ли­за, исхо­дя­ще­го из стро­го опре­де­лен­ных кри­те­ри­ев, вер­но или невер­но, закон­но или неза­кон­но «при­ме­ня­ют­ся» там и тут раз­ра­бо­тан­ные ею поня­тия…

Ситу­а­ция с поня­ти­ем «иде­аль­ное» непро­ста даже в нашей, марк­сист­ской лите­ра­ту­ре. Факт есть факт (он отча­сти зафик­си­ро­ван И. С. Нар­ским в кни­ге «Диа­лек­ти­че­ское про­ти­во­ре­чие и логи­ка позна­ния»[4]): это поня­тие то и дело высту­па­ет в каче­стве фило­соф­ско­го осно­ва­ния не толь­ко для раз­лич­ных, но и для пря­мо про­ти­во­по­лож­ных, логи­че­ски исклю­ча­ю­щих друг дру­га суж­де­ний в обла­сти пси­хо­ло­гии. И. С. Нар­ский, тща­тель­но и подроб­но про­ана­ли­зи­ро­вав спо­ры, осо­бен­но ожив­лен­но, как он спра­вед­ли­во гово­рит, веду­щи­е­ся на стра­ни­цах жур­на­ла «Фило­соф­ские нау­ки», при­хо­дит к выво­ду — столь же, на наш взгляд, спра­вед­ли­во­му — о нали­чии про­ти­во­ре­чия-анти­но­мии в сре­де фило­со­фов-марк­си­стов. Как вер­но отме­ча­ет И. С. Нар­ский, одни утвер­жда­ют, что пси­хи­ка «иде­аль­на и толь­ко иде­аль­на», а дру­гие, напро­тив, отста­и­ва­ют взгляд на пси­хи­ку и созна­ние как на явле­ния, кото­рые мате­ри­а­лист обя­зан иссле­до­вать в ряду мате­ри­аль­ных объ­ек­тов, как кате­го­рию фено­ме­нов «дви­жу­щей­ся мате­рии». Выра­жен­ная крат­ко, сум­мар­но, эта ситу­а­ция и фор­му­ли­ру­ет­ся И. С. Нар­ским как про­ти­во­ре­чие-анти­но­мия: «созна­ние мате­ри­аль­но и не мате­ри­аль­но, т. е. иде­аль­но»[5]. С точ­ки зре­ния фор­маль­ной логи­ки И. С. Нар­ский абсо­лют­но прав. Такая анти­но­мия в нашей лите­ра­ту­ре нали­че­ству­ет, и чрез­вы­чай­но важ­но было бы най­ти ее стро­гое и точ­ное раз­ре­ше­ние. Ибо нераз­ре­шен­ное про­ти­во­ре­чие — одни гово­рят так, а дру­гие пря­мо наобо­рот, — это есте­ствен­ная (и пото­му «пра­виль­ная») логи­че­ская фор­ма поста­нов­ки про­бле­мы, но не логи­че­ская фор­ма ее реше­ния.

И. С. Нар­ский видит выход в том, что­бы чет­ко раз­ве­сти сто­ро­ны анти­но­мии в два раз­ных пла­на «сопо­став­ле­ний» («отно­ше­ний») и тем самым логи­че­ски уза­ко­нить обе поляр­ные точ­ки зре­ния. Каж­дая из этих точек зре­ния пра­во­мер­на. Надо толь­ко все­гда «иметь в виду» тот аспект, под кото­рым пред­мет с нее про­смат­ри­ва­ет­ся.

«Созна­ние иде­аль­но и по фор­ме и по содер­жа­нию, если иметь в виду, во-пер­вых, его пси­хи­че­скую фор­му, соот­не­сен­ную с позна­ва­е­мым (отра­жа­е­мым) мате­ри­аль­ным содер­жа­ни­ем (содер­жа­ни­ем мате­ри­аль­но­го мира как объ­ек­та отра­же­ния), и, во-вто­рых, созна­ва­е­мое содер­жа­ние созна­ния…

Созна­ние мате­ри­аль­но и по фор­ме и по содер­жа­нию, если иметь в виду дру­гую пару из толь­ко что наме­чен­ных сопо­став­ле­ний. Но, кро­ме того, созна­ние мате­ри­аль­но по фор­ме и иде­аль­но по содер­жа­нию, в осо­бен­но­сти если иметь в виду…»[6], и т.д. Далее ока­зы­ва­ет­ся, что име­ет­ся и еще один «аспект», в кото­ром пра­виль­ным явля­ет­ся выска­зы­ва­ние, соглас­но кото­ро­му то же самое созна­ние иде­аль­но уже «по фор­ме», но зато уж «по источ­ни­ку сво­е­го содер­жа­ния» — мате­ри­аль­но.

Полу­ча­ет­ся такая кар­ти­на. Име­ет­ся мно­же­ство «аспек­тов», точек зре­ния на один и тот же пред­мет. Выска­зы­ва­ние, сде­лан­ное с одной точ­ки зре­ния, пра­виль­но с этой точ­ки зре­ния, но зато совер­шен­но непра­виль­но с дру­гой точ­ки зре­ния. С дру­гой точ­ки зре­ния все выгля­дит как раз наобо­рот.

Как в том анек­до­те про муд­ро­го попа, к кото­ро­му сна­ча­ла при­хо­дит Иван жало­вать­ся на Пет­ра, а потом Петр на Ива­на: «да, ты прав», «да, да и ты прав». Прав­да, поп был доста­точ­но само­кри­ти­чен, и на упрек жены («батюш­ка, нель­зя же так — и тому гово­рить ты прав, и это­му гово­рить ты прав») со вздо­хом умо­за­клю­чил — «да, пра­ва ты, жена, ох, пра- <про­дол­же­ние отсут­ству­ет>.

Примечания

[1] Маркс К., Энгельс Ф. Сочи­не­ния, т. 23, с. 21.

[2] Заим­ство­ва­ния близ­ких по сво­е­му зна­че­нию англий­ских слов «exact» и «precise» (точ­ный, стро­гий). Ильен­ков повстре­чал это выра­же­ние в кни­ге Ада­ма Шаф­фа «Марк­сизм и чело­ве­че­ский инди­вид».

[3] Так трак­то­вал Бога Спи­но­зы Г. В. Пле­ха­нов, а вслед за ним — А. М. Дебо­рин и его шко­ла «диа­лек­ти­ков». Спи­но­за — ате­ист в костю­ме тео­ло­га. Фей­ер­бах осво­бо­дил спи­но­зизм от «тео­ло­ги­че­ской при­вес­ки», писал Пле­ха­нов. «Но осво­бо­дить спи­но­зизм от его тео­ло­ги­че­ской при­вес­ки зна­чи­ло обна­ру­жить его истин­ное, мате­ри­а­ли­сти­че­ское содер­жа­ние. Ста­ло быть, спи­но­зизм Марк­саЭнгель­са и был новей­шим мате­ри­а­лиз­мом» (Пле­ха­нов Г. В. Избран­ные фило­соф­ские про­из­ве­де­ния, в 5‑ти томах. М.: Гос­по­ли­т­из­дат, 1957, т. 3, с. 135).

[4] Нар­ский И. С. Диа­лек­ти­че­ское про­ти­во­ре­чие и логи­ка позна­ния. М.: Нау­ка, 1969.

[5] Там же, с. 77.

[6] Нар­ский И. С. Диа­лек­ти­че­ское про­ти­во­ре­чие и логи­ка позна­ния…, с. 77.

Scroll to top